ФУРСОВ
ФУРСОВ
Тема
02 февраля 2013, 00:32

Самый загадочный строй

О несущих конструкциях капитализма и их разрушении в современном мире, о феномене СССР, как системного антикапитализма, и о будущем России мы беседуем с Андреем Фурсовым*. * (Фурсов Андрей Ильич, р. 1951 г.; директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета; директор Института системно-стратегического анализа; академик Международной академии наук, Инсбрук, Австрия).             Андрей Ильич, что такое капитализм? Что это за феномен такой в человеческой истории и цивилизации?             Капитализм - одна из самых загадочных, если не самая загадочная система в истории человечества. По-своему значительно более интересная, чем цивилизация Майя, цивилизация Древнего Китая и Египта. Капитализм - это система постоянно меняющаяся, нетождественная самой себе и трудноуловимая. Кроме того, у капитализма есть несколько черт, которые резко отличают его от других социальных систем. Как известно, капитализм возник в Западной Европе (и больше нигде) из разложения феодализма и по логике развития он должен был все «докапитализмы» уничтожить. Все вышло с точностью до наоборот. В конце XIX века в мире докапиталистических укладов было больше, чем в XVI веке. Но это были докапиталистические уклады, созданные самим капитализмом. Некоторые из них, правда, к концу XIX века уже ушли, например плантационное рабство в Америке, а некоторые сохранились. Ну и наконец, в XX-м веке возникает системный антикапитализм, то есть, капитализм со знаком минус. Капитализм - очень странная система, которая с одной стороны плодит докапитализмы, а с другой стороны создает свой антипод – системный антикапитализм.               А какие формы характерны собственно для капитализма?             При капитализме появляются феномены, которых раньше не было. Это национальное государство, в смысле state (а точнее lo stato) - принципиально новый инструмент, которого раньше не было. Феодалу государство не нужно. У него внеэкономическое принуждение встроено в производственные отношения. А вот когда возникают экономические отношения, появляется необходимость в институте, который занимается принуждением, - возникает государство. Да и нация как форма социоэтнической организации возможна только при капитализме.             Появляется политика, которую называют иногда роскошью европейской цивилизации. Неверно полагать, что политика существовала всегда. Те, кто так считает, часто цитируют Аристотеля, который якобы писал, что человек – «зоон политикон» - существо политическое. Это грубая ошибка. Аристотель говорил о том, что человек существо полисное, и вне полиса существовать не может. Дело в том, что политические отношения возникают между субъектами. А  между рабовладельцами и рабами политические отношения невозможны. Владельцы собственности вступают не только во властные, но и в социальные отношения как между собой, так и с несобственниками. Эти отношения институциализируются в качестве гражданского общества. Об идеологии, науке как институте и массовом образовании у нас здесь нет места подробно говорить, ограничусь констатацией, что это тоже феномены сугубо буржуазной эпохи, которые с этой эпохой и уйдут – уже уходят. Иными словами, капитализм создает целый принципиально новый ряд феноменов. Вульгарные марксисты и вульгарные либералы полагают, что капитализм - это своеволие капитала. Но это ошибочная точка зрения. Капитал существовал до капитализма. И будет существовать после капитализма. Я бы сказал, что капитализм - это сложная социальная система, институционально ограничивающая капитал (и таким образом продлевающая для него время) в его долгосрочных и целостных интересах и обеспечивающая ему экспансию (пространство). Экспансия для капитализма необходима по очень простой причине. Он сконструирован как экстенсивная система, и всегда, как только мировая норма прибыли падала, капитализм выхватывал из некапиталистической зоны кусок и превращал его в свою периферию. То есть, зону дешевой рабочей силы, зону рынков сбыта и зону, из которой черпали ресурсы. Но глобализация подвела черту под этим процессом. Больше нет некапиталистических зон, которые можно превращать в периферию капитализма.               И что будет дальше?             Капитализм должен был бы перейти от экстенсивного развития к интенсивному. Но проблема-то в том, что капитализм заточен под экстенсив. «Интенсивный капитализм» – это исторический нонсенс. Целый ряд институтов капиталистической системы функционируют для того, чтобы эксплуатировалось не собственное население, а внешнее. Свое население при этом выступает в качестве монолита по отношению к эксплуатируемой периферии. Это напоминает ситуацию античных полисов, где граждане сообща выступали, как коллективный рабовладелец. И на пути к интенсификации капитализма стоят институты капиталистического общества, политико-гражданское общество, национальное государство и система массового образования. Но если мы посмотрим, что происходит в последние 30 лет, то увидим, что разрушаются именно эти несущие конструкции капитализма. Гражданское общество скукоживается, политика превращается в комбинацию шоу-бизнеса и административной системы (поэтому появление таких людей, как Шварценеггер в качестве губернатора Калифорнии, - вещь не случайная). И что происходит с образованием, мы тоже видим. То, что происходило у нас первые 10 лет XXI века, когда команда Фурсенко под видом реформ разрушала образование, в Соединенных Штатах успешно прошло в 70-90-е годы. Достаточно посмотреть на нынешнее школьное образование США, чтобы понять, что там этот процесс благополучно завершился. Свидетельствую как человек, который читал лекции в престижных американских университетах и у которого сын учился в американской школе. Другое дело, что в американской школе существует очень продуманная система отбора талантливых детишек среднего слоя – им помогают делать карьеру, изымают в качестве потенциальных лидеров протеста, и они попадают в число 8%, которые обслуживают 2% верхов (вместе – 10%). Но в любом случае образование разрушается.               А как у нас происходит это разрушение? Что, министр получает специальный приказ разрушать?             Не обязательно вызывать Фурсенко на заседание Бильдербергского клуба и говорить: «Ну-ка, Фурсенко, – фас». Можно сделать значительно проще. Международный валютный фонд выделяет деньги на реформу российского образования в определенном направлении. И чтобы освоить эту морковку, сгрызть ее своими жадными зубами, чиновничество, естественно, разрушит все, что угодно. Не надо отдавать прямые приказания, можно просто бросить горсть золотых монет.               А зачем все-таки творцам современной системы и тем людям, которые ею управляют, ее демонтировать?             Капитализм отработал свое. Он уже не может позволить себе сохранить те институты, которые раньше обеспечивали единство капиталистического ядра по отношению к остальному миру. Поэтому их нужно демонтировать. Программным документом дедемократизации стал доклад «Кризис демократии», подготовленный еще в 1975 г. по заказу Трехсторонней комиссии С. Хантингтоном, М. Крозье и Дж. Ватануки. Сегодня Жак Аттали  в открытую говорит о демонтаже капитализма и о том, что нужна глобальная распорядительная экономика. С критикой последнего 30-летия выступают Обама, Меркель и другие. На последнем Давосе председатель   форума   профессор   Клаус   Шваб сказал, что «капитализм   в   своем  нынешнем виде уже не соответствует миру вокруг нас», и он не может решать проблемы. Они говорят обычно – «проблемы человечества», но всем этим людям на человечество плевать. Речь идет об одном проценте мирового населения, который выковывал свою власть с рубежа XVI - XVII веков с так называемой протестантской революции, и переселении венецианцев в Англию, и формировании хищного исторического субъекта, который и создавал капитализм. Они демонтируют систему, которая их больше не устраивает, и создают на ее месте совершенно другую систему.               А что это за система?             Если феодализм - это контроль над землей, а капитализм – это контроль над овеществленным трудом - капиталом, то уже позднее капиталистическое общество демонстрирует ситуацию, когда решающую роль играет контроль над духовными факторами производства, или грубо говоря, над информационными потоками. Для этого нужно разрушить образование, то есть низвести всех на очень низкий информационный уровень. А второе – сконцентрировать реальные знания в очень узких кругах, как это было в жреческих системах Древней Индии или Древнего Египта. И то, что мы видим в последние 30 лет, - одна из составных частей неолиберальной революции. Неолиберальная революция - это хаотизация экономических процессов. Но параллельно идет процесс хаотизации человеческого сознания. И последние 30 лет вообще можно назвать тридцатилетием хаоса. Мы видим, как управление социальной психологией происходит посредством массовой культуры. А сейчас и управление на уровне психических процессов. Ведь что показала так называемая арабская весна? Что заинтересованные лица на Западе наконец нашли средство не пробивать, а обходить защиту, которую ставят на их пути незападные культуры: ислам, конфуцианство, индуизм.               Что значит обходить защиту?             Последние 20-30 лет западные спецы бились над тем, как пробить эту стену. Но оказывается, ее можно обойти, воздействуя не на социальную психологию, которая завязана на культурные коды, а непосредственно на психику. Флэш- и смартмобы, воздействие через блогосферу – все эти приемы мы и увидели во время «арабской весны». По-видимому, контроль над психосферой будет одной из характерных черт нового посткапиталистического общества. Разумеется, если этот проект у глобальной верхушки реализуется. Но что-то мне подсказывает, что далеко не все пойдет так, как они задумали. И хотя Североатлантические элиты в послевоенный период сделали все, чтобы фигуры типа Сталина и Гитлера, которые соскочили с крючка, не появились, тем не менее, процесс все равно выходит из-под контроля, и на периферии появляются люди вроде Саддама Хусейна или Каддафи. При этом можно сказать, что на самом Западе эта проблема решена. Если мы посмотрим на три поколения послевоенных политических лидеров, то увидим, как проседает их интеллектуально-волевая планка, что каждое следующее поколение более серое, чем предыдущее.               Вы имеете в виду публичных политиков, а не реальных… Да, я имею в виду публичных политиков, а не тех, кто стоит на заднем плане. Хотя и последние, похоже, переживают не лучшие времена. И, кстати, само появление этих серых людей свидетельствует о том, что система настолько хорошо саморегулируется, что даже такие люди как Картер или Обама ничего не могут изменить, они действуют в узком коридоре возможностей. Такие картонные солдатики, которых просто переставляют, и говорят, что делать. А если картонный солдатик ведет себя не так, то ему очень изящно намекают, что его может ждать. Ну, например, президент Картер (1976–1980 гг.) решил, что он должен изменить Америку. И начал говорить об этом во время предвыборной кампании в 1979 г. Ему объясняли, что делать этого не надо, но он проигнорировал «мягкие и добрые советы». И в Калифорнии, во время его поездки произошла такая история. Полиция арестовала в зале двух людей, которые, как полиция заявила, собирались на него покушаться. И были объявлены имена этих якобы покушавшихся – Раймонд Ли Харви и Освальдо Ортис.  И если сложить имена, то получается Ли Харви Освальд[1]. И самое интересное, что Картер все понял. Вернувшись в свою резиденцию, он заявил, что утратил контроль над правительством, реформ проводить не будет.             Официально было объявлено, что Освальдо Ортиса и Раймонда Ли Харви осудили и посадили. Через год журналисты стали искать их в тюрьмах, и выяснилось, что в общей электронной картотеке тюрем США такие люди никогда не значились.               Вернемся на несколько десятилетий назад. Что за феномен Советский Союз в рамках капиталистической системы? СССР, системный антикапитализм,  нужно рассматривать, как систему, возникшую на пересечении векторов развития двух больших систем – капитализма и России, двух линий. С одной стороны это, безусловно, левый якобинский проект модерна. СССР возник как революционное отрицание в России капитализма, причем не только российского, но и мирового, поскольку б?льшая часть проблем России в начале ХХ в. была связана с ее местом и функцией в международном разделении труда, в мировой капсистеме. А с другой стороны, возникшая система оформилась как отрицание частной собственности и классов. И это логическое развитие русской истории с середины XVI в века, со времен Ивана Грозного. Дело в том, что логика истории русской власти последние 400 лет заключается в следующем. Власть охватывает всё большие слои населения, то есть разбухает. Функциональные органы власти, и все наши господствующие группы - бояре, дворяне, пореформенные чиновники - становятся по численности все больше: дворян было больше, чем бояр, пореформенных чиновников больше, чем дворян. А с точки зрения обладания собственностью, всё с точностью до наоборот. Дворяне были беднее боярства, пореформенные чиновники вообще сидели на зарплате. И в этом плане советская номенклатура, то есть огромный слой людей, плюс слои обслуживающих прилипал, - это господствующая группа без собственности вообще. И в этом плане можно сказать, что советская номенклатура – это финал некой тенденции. Отчасти это было такое воспоминание в будущем о XVI веке, когда монах Ермолай-Еразм подал Ивану IV, тогда еще не Грозному, сказку. Сказка - это теоретическая записка на языке XVI века.  В этой сказке он говорил, что поскольку земли мало, то детям боярским, то есть дворянам, не надо ее давать. Нужно посадить их на продовольственный паёк. Ивану Грозному идея понравилась, но реализовать её он не осмелился. Номенклатура, созданная большевиками и усовершенствованная Сталиным – это и есть реализация плана Ермолая Еразма. Так вот, Советский Союз - был отрицанием и самодержавия, (оно не смогло окончательно рассечь власть и собственность) и капитализма. И, наконец, в-третьих, СССР – это отрицание мировой революции Ленина и Троцкого. И это последнее отрицание снимает противоречие между двумя первыми. Это нарушение планов тех, кто собирался превратить Россию в сырьевую базу мировой революции. С точки зрения населения России СССР был средством выживания русского народа, и других коренных народов России, в условиях капитализма. И нужно сказать, что слом троцкизма в конце 20-х годов обеспечил 60 нормальных лет жизни, победу над Гитлером и запуск Гагарина в космос. По крайней мере, до 1991 года мы жили за счет того, что был сломлен проект мировой революции, и, удалось, использовав противоречия империалистических держав, выскочить из исторической ловушки.   А что, собственно, произошло в1991-м году ? В 1991 году Россия по многим параметрам вернулась к тому положению в международном разделении труда, которое она занимала в конце XIX - начале ХХ веков. Огромный разрыв между богатыми и бедными – почти до состояния «двух наций», сырьевая специализация в международном разделении труда, финансовая зависимость от Запада и фактическая выплата ему дани, моральное разложение верхов и низов, угроза утраты суверенитета и распада страны.   То есть оказалась отброшенной на 100 лет назад, да еще и на периферию капиталистического мира? Экономически мы отброшены в полупериферию, а не в периферию. Но до тех пор, пока у нас есть ядерное оружие, и мы можем нанести неприемлемый ущерб США, мы остаемся великой державой. Но это реальное противоречие, такое же, как было в конце XIX века между великодержавным статусом и сырьевой ориентацией. И такое же, как то, которое возникло на рубеже 60-70 годов, когда Советский Союз стал превращаться в нефтяного донора мировой экономики, и в то же время оставался великой державой. В таких ситуациях противоречие решается в пользу одного или другого. Либо великая держава, и тогда не сырьевой статус. Либо сырьевой статус, но тогда уже не великая держава. Я думаю, что в ближайшие десятилетия это противоречие так или иначе в России будет разрешено. Либо мы свернем на рельсы создания новой исторической России, - третьей структуры после самодержавия и коммунизма, - либо Россия превратится в сырьевой придаток и распадется на части. И тогда, возможно, крушение русского мира как культурно-исторического типа, как матрицы архетипов и смыслов.   Сейчас достаточно часто говорят о новом левом проекте, СССР-2. Скажите, насколько возможно возвращение к тем формам, которые существовали в СССР до 91-го года? В истории вообще ничего нельзя реставрировать. К тому же у СССР были серьезные противоречия, которые «разрешились» его гибелью или, если угодно, убийством. Крушение СССР не было необходимым, но оно было закономерным. Выход из нынешней ситуации возможен только путем решения двойной задачи - изменения положения РФ в международном разделении труда и подавлении всех слоев, заинтересованных в консервации РФ в качестве сырьевого придатка и финансового данника. Как и в начале ХХ века нужно двойное отрицание. Это выглядит как «левый» и державный поворот. Но в кавычки я беру слово «левый» не случайно: в период системного кризиса капитализма многие противоречия между «левым» и «правым» краями идейно-политического спектра стираются, а сам кризис может оказаться для России шансом выскочить из исторической ловушки. Так уже не раз бывало в истории – в начале XVII в., второй четверти XVIII в. и в 1920–1930-е годы. России удавалось вырваться из ловушки и, искупавшись в кипятке и ледяной воде, обернуться добрым молодцем именно тогда, когда «хищникам» и «чужим» было не до России – они рвали друг друга. Но для того, чтобы воспользоваться ситуацией кризиса, нужны две вещи – воля и разум. Воля, чтобы победить врага. Разум, чтобы понять, как это сделать, а еще раньше – осознать, что другого выхода нет, надо сражаться.               И последний вопрос. В каком направлении стоит двигаться молодому человеку, который сейчас оканчивает школу или учится в университете, чтобы быть адекватным современному миру, и самое главное, чтобы послужить России?             Мой ответ будет банальным: сопротивляться хаосу, распаду, энтропии; стараться даже в нынешних трудных и сложных обстоятельствах делать нравственный выбор.  Понимаю, что это сложно, особенно в условиях большого количества соблазнов, в условиях морального кризиса. Но единственный способ достойной жизни – это жить в соответствии с принципами социальной справедливости. В России может быть среднедостаточная жизнь, и есть некий уровень социального достатка, выше которого подняться, сохранив честность, практически невозможно.             Поэтому молодому человеку я бы посоветовал получить образование, профессионализм и мастеровитость – залог свободы, независимости, Беречься от соблазнов и любить свою Родину. Родина – это не только то, что существует сейчас. Жизнь не начинается с нашей личной историей. Наша Родина – это наша тысячелетняя (а скорее всего и больше) история. Это наши победы, это наши достижения и наши поражения (за одного битого двух небитых дают). Поэтому единственное, что можно посоветовать – это воля и разум. Воля – это готовность защищать свою страну и свои идеалы. Разум – это хорошее образование. Я понимаю, что это сказать значительно легче, чем сделать. Но кто сказал, что наша жизнь - легкая штука?  Жизнь – это бремя ответственности, свобода выбора которой, наверное, и есть счастье.  Беседовал протоиерей Максим Первозванский [1] Ли Харви ОСВАЛЬД (18.10.1939 - 24.11.1963), официальный убийца президента КЕННЕДИ

30 января 2013, 13:48

Каким будет посткапитализм

Если говорить о Капиталистической Системе, то есть такое размывание, истончение граней, которое связано уже не просто с упадком этой системы, с кризисом капитализма, а с конкретной особенностью, которую нашей эпохе придают НТР и внедрение компьютеров. Речь идет об исчезновении грани между реальным и воображаемым миром.Андрей Ильич Фурсов "Колокола истории".Известный французский социолог Э.Морэн однажды выразил несогласие с теми, кто упрекает Маркса в недооценке силы идей. Силу идей, считает Морэн, Маркс оценивал высоко; чтó он недооценивал, так это силу воображаемой реальности, воображаемых миров. Думаю, в целом Э.Морэн прав. Например, коммунизм как идея — это одно, как воображаемая реальность — это другое. Ныне воображаемая реальность становится практически — виртуально, virtually — чем-то настоящим, подлинным. Виртуальной реальностью, киберпространством человека, подключенного к компьютеру.Виртуальная реальность киберпространства — не просто реальность, в известном смысле — сверхреальность, сюрреальный мир. В этом смысле компьютеры и видеошлемы завершают то, что начали, но о чем и помыслить не могли сюрреалисты в «длинные 20-е». Сюрреалисты — такая же предтеча НТР, как и большевики с их ВТР — властно-технической революцией. Кстати, большевики ведь тоже создали сюрреальный мир.Силу воображаемой реальности демонстрируют и литературные миры — Толкина и Джойса, «1001 ночи» и Бальзака, Дюма и Голсуорси, Жюля Верна и Кафки. Однако есть огромная разница между воображаемой реальностью и виртореальностью. Между воображаемой реальностью и реальностью физической есть грань, в наличии которой человек отдает себе отчет. «Находясь» в воображаемой реальности, человек пассивен, активны лишь его интеллект, воображение, но не тело. В случае с виртореальностью, в которой человек находится уже без кавычек, происходит инверсия: активно тело, тогда как интеллект в большей степени пассивен. Индивид растворяется в киберпространстве, оно — реальный субъект, а он, если и субъект, то в лучшем случае — виртуальный. Виртуальны интеллект, эмоции; реально тело. Киберпространство выступает средством (и одновременно социально-внесоциальным пространством) отчуждения человека — античное рабство наоборот, главное не тело, не вещественные факторы, а социальные и духовные, человек в целом. Может быть, в этом и заключен эксплуататорский смысл и потенциал НТР, создающий орудия некапиталистических (посткапиталистических) форм эксплуатации и угнетения и одновременно, что не менее, а быть может, и более важно, небывалые, невиданные до сих пор средства их социальной культурной маскировки? Подобные средства в принципе могут создать невидимую, анонимную власть, за одно упоминание существовании которой грозит смертная казнь — ситуация, описания С.Лемом в «Эдеме».. А что нам «Эдем»? С 1572 г. на Руси употребление слова «опричнина» велено было бить кнутом. Не было никакой опричнины. Забудьте. Короче, слово и дело. Слово скрывает дело. В случае с виртореальностью — не слово даже, а образ. И не с помощью кнута, а эффективнее — посредством киберпространства.Киберпространство, виртореальность выполняют в совокупности, в их неразрывности целый комплекс функций. Это развлечение, с ним не нужны никакие гладиаторские бои — можешь стать гладиатором, а то и просто убийцей, а также чемпионом мира по шахматам, динозавром, бедуином — кем угодно; на то и виртореальность! С ней не нужна пропаганда — все в одном: видеошлем, подключенный к компьютеру. И реклама не требуется — киберпространство может представить ее в сгущенном, супердоходчивом виде. В этом смысле киберпространство — триумф техники и технологии потребления. Потребление и досуг сливаются, у человека отчуждается не рабочее время, а свободное, да и сама грань между ними стирается — как при коммунизме. Вот как сбываются мечты Маркса, на могиле которого следовало бы водрузить видеошлем.Виртореальность может стать самым любимым объектом потребления, любая свобода выбора которого (и в котором) оборачивается зависимостью, причем внутренней. Когда-то Маркс писал, что единственное пространство человека — время, а единственное настоящее богатство человека — свободное время, досуг, в котором он и реализует себя в качестве человека. Отчуждение свободного времени, таким образом, похищает у человека самого человека, его главное богатство, его время и пространство одновременно. И в то же время резко усиливает социальный контроль: объект социального контроля превращается в точку потребления — специфического, к которому потребитель привязан тонко, но прочно, как «Раб» Микеланджело. У последнего руки связаны тонкой веревкой, почти ниткой. Но она — сверхпрочна, это обеспечивается внутренними рабством и обезволенностью. В такой ситуации цепи не нужны.С виртореальностью происходит пуантилизация социального контроля: каждому — по персональному «колпаку». Виртореальность — это единство социального контроля и социальной терапии. Она. может создать ощущение полного счастья (что, несомненно, породит киберкульт). Виртуализация реальности — это дереализация мира, т. е. тот же самый эффект, который обеспечивают наркотики. Не случайно П.Вирилио пишет об электронной наркомании и «наркокапитализме электроники».Становясь не только средством потребления, но и вожделенной целью, виртореальность объективно вытесняет другие цели и таким образом становится средством отчуждения у человека его фундаментальной функции — целеполагания. Уже коммунизм продемонстрировал систему отчуждения целеполагания, но на неадекватной выполнению этой задачи производственной основе. Виртореальность решает указанную задачу на производственной основе, апеллируя не к страху, а к удовольствию, не к светлому будущему, а к светлому настоящему. А потому она значительно более эффективна, чем, например, коммунизм (а может, даже и АСП) в отчуждении целеполагания. Остается надеяться лишь на силу сопротивления западного общества, на его полисубъектность, на традиции и ценности эпохи Великой капиталистической революции, Спедневековья и раннего христианства, способные противостоять посягательствам на человека. Хотя, разумеется, не следует ни преувеличивать чрезмерно силу этих традиций и ценностей, ни забывать о тех тенденциях развития самого буржуазного общества вообще и позднекапиталистического общества в частности, которые работают против этих традиций и против человека, будь то Homo sapiens или Homo sapiens occidentalis.Конечно, не надо сгущать краски. Но и без этого ясно, что киберпространство может стать мощнейшим социальным оружием сильных против слабых в позднекапиталистическую и посткапиталистическую эпохи. Оно способно скрыть, замаскировать любой кризис, любую новую систему господства, новую систему контроля. Оно и само-то есть не что иное, как средство социального контроля, которое контролируемый с радостью принимает. Виртуальная реальность — это великолепный туннель под реальным миром для перехода господствующих групп капитализма в посткапиталистический мир — в виде его новых невиртуальных, a реальных господ. Господ нового мира, в котором контроль: навязывается не извне, как об этом писали Дж. Оруэлл и Е.Замятин и как это было отчасти в коммунистическом порядке, интериоризирован в качестве «электронного наркотика» и как 6ы вырастает изнутри. Сам же переход в посткапиталистический мир виртуально может быть представлен как достижение конечного пункта развития, «конца истории» (разумеется, либерального), обретения «новой Аркадии»; живущие люди — как «поколение, достигшее цели», а тревожный звон Колоколов Истории — как нежно успокаивающие звуки клавесина. Сиди и слушай. Да и сам переход к новому, все менее единому, менее универсальному и еще более неэгалитарному миру может быть виртуально («уж не сумлевайтесь») представлен как движение к единому глобальному и разумно устроенному миру, где выравниваются различия между странами и классами, где царит стремление к справедливости. Нарастание партикуляризма можно представить опять же под углом зрения справедливости — мультикультурализм, борьба с культурным империализмом. Это — сознательная и полусознательная мистификация реальности, в которой заинтересованы многие группы, стремящиеся закамуфлировать перестройку Капиталистической Системы в иную систему, мир-экономики — в мир-коммуникацию.О том, что в нынешнем мире, особенно в тех его частях, которые, не будучи энтээровскими, страдают от язв энтээрства, объективно присутствует и даже усиливается тенденция к выпадению из мировых процессов, к замыканию, к деглобализации, на примере Африки интересно рассказывает Ж.-К.Рюфэн. В одной из своих книг он приводит две карты Африки — 1932 и 1991 гг. На первой карте черным цветом были изображены хорошо изученные районы, серым — не очень хорошо изученные, белым — неизученные. На карте 1991 г. черным помечены районы, контролируемые государством, центральной властью, серым — зоны небезопасности, а белым — «новые терра инкогнита», т. е. зоны, куда лучше не соваться, где в течение многих лет идут партизанские или межплеменные войны, где ситуацию контролируют вооруженные кланы и т. д.; зоны, которые объективно выпали из мира, отложились от него. Так вот, черной краски в 1991 г. стало больше, но существенно больше стало и белой краски; белые пятна-32 слились в белые массивы-91. Да и разница есть: «еще не изученные» в первом случае и «уже не изученные» во втором. Произошла дежюльвернизация Африки — и не только Африки.Не надо сгущать краски, но имеет смысл трезво оценить ситуацию и поставить вопрос: не присутствуем ли мы при очередном, третьем, «закрытии мира» (точнее миров), аналогичному тем, что произошли в IV и XIV вв. н. э. — с упадком в одном случае Римской и Ханьской, в другом — Великой Монгольской империй? Отрицательный ответ на этот вопрос вовсе не очевиден. Глобализация, как уже говорилось, может оказаться виртуальной или, как минимум, не единственной тенденцией развития, очевидна и диаметрально противоположная. Информационное (мир-коммуникация) единство мира может оказаться фиктивным или, по крайней мере, селективным, частичным, имеющим и оборотную сторону — разъединение. У последнего могут быть самые разные причины: политические, экологические, финансовые (как богатство, так и особенно бедность), эпидемические (пандемические).Деструктивные, разъединительные возможности человека увеличиваются вместе с конструктивными, объединительными, равны им — как минимум. Мир-коммуникация — это не столько единая мировая система, сколько сеть неравномерно и не жестко связанных анклавов, точек Севера в земном (и, как знать, околоземном) пространстве.Термин «мир-коммуникация» и связанный с ним подход к нынешней реальности позволяет, по мнению А.Матляра, «понять логики мондиализации, не мистифицируя их. В противоположность преподносимой нам глобалистской и эгалитаристской картине планеты эти логики напоминают: мондиализация экономик и систем коммуникации неразрывно связана с созданием новых форм неравенства между различными странами или регионами и между различными социальными группами. Иными словами, это источник новых исключений (из процесса обладания общественными благами. — А.Ф.), Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на принципы, которые лежат в основе создания особых рынков или региональных зон свободной торговли, этих опосредующих региональных пространств между мировым пространством и пространством национального государства. Глобализация сопрягается с фрагментацией и сегментацией. В этом — два лика одной и той же реальности, находящейся в процессе распада и нового соединения.80-е годы были временем стремления к объединяющей и унифицирующей глобальной культуре, носителями которого выступали крупные транснациональные компании, изгонявшие «культурные универсумы», чтобы обеспечить распространение своих товаров, услуг и сетей на мировом рынке, но они же (80-е. — А.Ф.) стали также временем реванша уникальных, единственных в своем роде культур». Культур, противостоящих универсальной культуре и ее ценностям и соответствующим неким культурно-(этно-)пространственным локусам, зонам или даже точкам. Мировое («глобальное») качество «мир-коммуникации» имеет не столько реальный, сколько виртуальный характер. Точечный, пуантилистский мир, строго говоря, в единой мировой системе и не нуждается. Любая точка этого мира может быть виртуально представлена как «мировая система» — достаточно провалиться в «черную дыру» киберпространства. Вселенная или точка — иррелевантно. Релевантно то, что целые группы могут творить свой мир на основе этой иррелевантности, эксплуатируя ее и с ее помощью эксплуатируя (но уже в другом смысле) других, подключая сюда фрейдизм, генную инженерию и многое другое, о чем мы и не догадываемся. А какие возможности новым господам предоставляет вытеснение социальных конфликтов в киберпространство? Существа из альбома «Человек после человека» Д.Диксона и ситуации типа Фредди Крюгера, преследующего и убивающего свои жертвы в их снах, могут оказаться цветочками, что, однако, не должно ни пугать (пугаться — поздно и бессмысленно), ни лишать воли к сопротивлению. Другой вопрос, сколько времени понадобится людям, чтобы выработать средства сопротивления, адекватные посткапиталистическим формам угнетения и эксплуатации. Над этим нужно думать уже сейчас.LVIIIВ прежние эпохи сначала возникала система эксплуатации и ее господа, затем формировались угнетенно-эксплуатируемые группы, затем, с еще большим опозданием — адекватные новой системе формы борьбы, сопротивления ей. Нынешняя эпоха, по-видимому, иная. Ее информационный характер позволяет (теоретически, по крайней мере) новым формам сопротивления и борьбы возникать по сути одновременно с новыми формами отчуждения. Дело — за «малым»: превратить: теоретическую возможность в практическую; социальную борьбу позднекапиталистической эпохи за «козыри истории» посткапиталистического мира — в сопротивление формирующимся господам этого мира; так сказать, сработать на упреждение. Ясно, что такую задачу легче провозгласить, чем осуществить. Во-первых, воля к борьбе и ясность мысли — это не самые распространенные из качеств. Во-вторых, социальные конфликты позднекапиталистической эпохи заслоняют, затеняют или просто делают невидимыми конфликтные точки, контуры и объекты борьбы будущей эпохи; конфликты последней как бы свернуты и спрятаны в конфликты сегодняшнего дня и трудно отделить одни от других. В-третьих, что еще более осложняет ситуацию, потенциальные господа посткапиталистического (и посткоммунистического) ныне реально борются с экономическими, социально-политическими и идейными формами Капиталистической Системы, выступая против нее и характерных для нее эксплуатации, угнетения, отчуждения. В такой ситуации сопротивление должно стать особым искусством. Более того, оно должно стать наукой, точнее, опираться на особую науку сопротивления (любым формам господства), которую еще предстоит разработать — как и соответствующую ее идейно-нравственную основу.Именно в азарте борьбы переходных эпох, направленной против старых господствующих и эксплуататорских групп, выковываются новые, формы господства и его персонификаторы. Поднявшееся на борьбу общество, трудящиеся сами выдвигают и выковывают их — закон самообмана. Эпоха революций — это эпоха создания новых господ, превращения тибулов и просперо в новых толстяков. Или, по крайней мере, подготовка плацдарма для такого превращения, сервировка нового социального стола.В борьбе революционных эпох все помнят о плохом старом и мечтают о хорошем новом, забывая, что хороших социальных порядков — ни новых, ни старых — не бывает; бывают — выносимые и невыносимые; борются со старым и не думают о борьбе с новым в новой эпохе — зачем, это будет прекрасный новый мир. Именно в момент борьбы с господами старого мира, отрекаясь от них и от этого мира, люди сажают себе на шею новых эксплуататоров — как Синдбад-мореход, наивно подставивший шею старику-«шейху моря», которого потом долго носил на себе.Главная задача, стоящая перед человеком в революционные, «переходные», вывихнутые эпохи, — не дать обмануть себя и, что еще важнее, не обманывать себя, избежать соблазна самообмана, питаемого и усиливаемого нежеланием нести ответственность, делать самостоятельный выбор и участвовать в длительной психологически изнуряющей борьбе. Говорят, генералы всегда готовятся к прошедшей войне. Аналогичным образом дело обстоит в революциях: люди воюют с прошлым, они готовы к прошлому врагу, но не готовы, не видят нового субъекта с хлыстом, или в котелке, или во френче, или в свитере. Другой вопрос, что задача определения Грядущего Господина трудна сама по себе и что, даже вычислив его, нелегко превратить теоретическое знание в практику в ходе социальной борьбы — ведь в таком случае оказываешься между двух огней. Но, с другой стороны, и «огни» можно направить друг на друга, как это делал капитал в течение последних 200–250 лет. Это та ситуация, где практика действительно оказывается критерием истины.Опыт прошлого показывает, что в любой социальной схватке необходимо трезво смотреть не только назад, но и вперед, с упреждением вырабатывая интеллектуальные и властные «антитела», способные исходно ограничить новых хозяев. Искусство сопротивления не только прошлому, но и будущему — вот что должно шлифоваться и отрабатываться. И, соответственно, знание, необходимое для этих целей. Это знание должно вырабатываться и совершенствоваться спокойно, но неуклонно — как йоги и мастера кун-фу оттачивали свое умение в монастырях в ходе длительной истории своих цивилизаций. Посткапитализм, похоже, окажется длительным, «асимптоматическим» периодом, так что время будет. И начинать нужно с нового типа понимания и знания. Знание — не просто сила, а власть.В эпоху, когда информационные факторы производства — знание, наука, идеи, образы — становятся решающими и отчуждаются у человека (а вместе с ними и он в целом — иначе быть не может), когда они становятся полем реальной социальной борьбы, последняя (равно как господство и сопротивление) не может не иметь научно-информационной основы; более того, эта основа становится объективно самой важной сферой знания, которую новые господствующие группы, должны будут секретить, табуизировать, виртуализировать. А для этого — скрывать реальность, мистифицировать, виртуализировать ее. Здесь сопротивление — это сражение за реальное представление о реальности. Но это — максимально общая («методологическая») характеристика.Точечный, пуантилистский характер грядущей эпохи подсказывает: массовой, зональной, годной для всех и в этом смысле универсальной «науки сопротивления» быть не может. В каждой точке она может быть различной. Универсальность ее будет носить иной характер: не наука сопротивления кому (феодалу, капиталисту, номенклатурщику), а прежде всего кого. Если главной антиэксплуататорской задачей человека станет остаться человеком вообще, то объект сопротивления имеет куда меньше значения, чем субъект. Новая «наука сопротивления» должна и может быть только субъектной, все остальное — методы, приемы, средства — относительно. В этом смысле мы как бы возвращаемся к истокам христианства, уже на рациональной основе: «Иисус, дай нам руку, помоги в немой борьбе».Разумеется, наука сопротивления не гарантирована от превращения в науку нового господства, эдакую «социальную прокрустику», как это произошло, например, с марксизмом на рубеже XIX–XX вв. Но марксизм — такова была эпоха — представлял собой объектную, объектоцентричную «науку сопротивления», отсюда и метаморфозы. Субъектный характер новой «науки сопротивления», нового «сопротивляющегося знания» в значительной степени является иммунитетом против перерождения. Впрочем, все это определяется и логикой самой социальной борьбы. Поэтому в нынешних конфликтах необходимо обладать двойным, стереоскопическим и инфракрасным (помимо нормального) зрением, двойным видением — дневным и ночным (и его приборами). Необходимо внимательно приглядываться ко всем агентам текущего мира и его конфликтам, прикидывая на будущее. Сегодняшний друг или нейтрал может оказаться завтрашним врагом — и наоборот. Сегодняшний вроде бы безобидный пес завтра может превратиться в Шарикова. Так, может, лучше сразу его пристрелить или, по крайней мере, не прикармливать? А то выйдет как с «ленинской гвардией»:И свято веря в правду Класса,Они, не зная правд других,Давали сами нюхать мясоТем псам, что позже рвали их.(Н.Коржавин)Псам-людям, собакоголовым Шариковым, что разорвали Швондеров и попутно, к сожалению, многих других.Разумеется, двойное, перекрестное видение, разработка действий на его основе (не говоря уже о реализации) — задача исключительно сложная, требующая создания принципиально новой формы организации знания, методы которого позволят рассекать нынешнюю реальность и вскрывать в ней семена, эмбрионы и формы будущего в их взаимодействии, то, что день грядущий нам готовит. Иначе — беда. В любом случае важно понять: в современные социальные конфликты ввиду специфики эпохи, вплетены, уже присутствуют чаще всего в скрытом, искаженном, нечистом виде формы противоборства грядущего «странного мира». Они проявляются по-разному и в разных сферах: в росте преступности и этнических чистках, в росте значения иррационального знания и отступлении универсализма, в новых научных концепциях и формах досуга, наконец, в приходе той виртуальной реальности, о которой шла речь. Между прочим, возможность виртуальности была предсказана несколько десятилетий назад.Ст. Лем в «Сумме технологии» размышлял о неких фантоматических машинах, о фантоматике, позволяющей человеку «как бы» чувствовать себя акулой или крокодилом, посетителем публичного дома или героем на поле битвы. Он говорил о передаче ощущений, цереброматике и прочих штуках, которые в конце 60-х годов казались фантастикой. 30 лет спустя сказка стала былью. Хотите почувствовать, как вы распиливаете бензопилой соседа? Получите видеошлем. Секс через компьютер? И об этом уже пишут — читайте журнал «Пентхаус». Вот вам и передача ощущений.С киберпространством не нужна собственность в прежнем смысле слова. Здесь другие средства контроля: киберпространство отчуждает у человека информацию, духовные факторы производства. Киберпространство — это сладкий концлагерь, значительно более эффективный, чем лагеря коммунистов и нацистов. Вот когда производственно сбывается афоризм Ежи Леца «В смутные времена не уходи в себя — там тебя легче всего найти».Человек эпохи НТР — Homo informaticus, в массе своей, социологически, т. е. по логике возникающего социума, должен быть, Homo disinformaticus. Это только на прямолинейно-просвещенческий взгляд кажется, что в эпоху господства информационных технологий, духовных факторов производства все должны быть умниками и творцами. Совсем наоборот! Если духовные факторы производства, информация являются решающими, то это значит, что господствующие группы будут отчуждать именно их, именно на них будут устанавливать свою монополию, лишая этих факторов основную массу населения. У пролетария не было капитала, у арендатора — земли, у раба — собственного тела. У Homo (dis)informaticus не должно быть реальной картины мира, рационального взгляда на мир; этот homo не должен быть духовным. В логическом завершении — он не должен быть Homo. И не должен знать, мыслить. Знать, мыслить — значит быть. Cogito ergo sum. Homo disinformaticus — жилец (или скорее нежилец, нежить) антидекартовского мира. Современность прошла под знаком Декарта. Постсовременность, похоже, будет диаметрально противоположной. Или, по крайней мере, может быть, если не противостоять этой тенденции (но для этого человек сам должен стать Точкой-Вселенной, Homo universalis). Ныне астрологи, экстрасенсы и иже с ними не просто очередной раз явились в Смутное время мира, но и (на этот раз) активно работают на будущее антидекартовского мира и его господ, мостят им путь к власти, создают удобный объект новой «властесобственности». Удел этого объекта — фантомат, дезинформированность или неинформированность, вера в НЛО и «психотэрапэутов», в экстрасенсов и в сглаз, в астрологов и «жизнь после смерти». Неважно во что. Важно, чтобы он привык верить в иррациональное, чтобы не знал и не понимал, что происходит в мире — для этого не надо перекрывать информацию; наоборот, утопить его в ней, и он сам заорет нечто вроде: «Не хочу политики, чернухи, эпидемий, катастроф; хочу покоя и развлечений». Вот тут-то ему на блюдечке — виртуальная реальность, в которой живут счастливые Homo virtualis. По ту сторону счастья и несчастья, свободы и достоинства. Как несколько десятилетий назад набросились на Б.Скиннера за его книгу «За пределами свободы и достоинства» («Beyond Freedom and Dignity»). А ведь он всего лишь предвосхитил некоторые реальные тенденции (другой вопрос — его пораженческое отношение к ним).Нынешнее все усиливающееся мировое пристрастие к оккультному и иррациональному имеет два источника. Один — характерное для всех закатных эпох, фаз упадка, чувство страха и неуверенности. Второй — объективная заинтересованность господствующих групп идущего на гребне НТР «виртуального капитализма» (а за ним — посткапитализма) в дерационализации и деинтеллектуализации широких масс и сознания в целом. Можно сказать, что нынешний бум интереса к магии и т. д. и т. п. есть, помимо прочего, процесс экспроприации у людей духовных факторов производства, политика нового «огораживания» — огораживания информационных полей определенными рамками, первоначальное накопление средств интеллектуального производства.В свое время, играя словами, Р.Дебре писал: «L’ère de l’intelligentsia sera celle de la plus grande inintelligence» («Эра интеллигенции будет эрой самой большой неинтеллектуальности»). Я бы только дополнил и поправил: эры интеллигенции не будет, эра интеллекта не будет эрой интеллигенции, энтээровская эпоха не требует интеллигенции, она требует господ и контролеров интеллектуального и эмоционального труда. С другой же стороны она требует массы Homo virtualis, homo, который является человеком лишь виртуально. А заглянешь в душу — крокодил, совокупляющийся с крокодилихой (мазохистам можно предложить богомола, паука или еще кого-нибудь из членистоногих). Или лев, рвущий на части только что задранную антилопу гну. Короче, есть где разгуляться нашему рептильному мозгу! И действительно, у Homo virtualis мозг должен быть сведен в основном к Р-комплексу (подсоединенному к дереализованному миру) и функционировать как бикамеральный.Психолог Дж. Джеймс заметил, что такое явление, как целостность личности (как целостная личность), возникло в истории человеческого рода на удивление недавно, в Европе — не ранее трех—двух с половиной тысяч лет назад. Связано это было с появлением и развитием письменности, точнее — с буквенным письмом соответствующим ему общим усложнением культуры. До этого полушария мозга — левое и правое — в определении социального поведения действовали относительно независимо друг от друга: речь могла генерироваться правым полушарием, а восприниматься левым. Это и есть бикамеральность мозга и, по сути, раздвоенность, расщепленность личности (как индивидуальности). Сигналы, передающиеся из правого полушария, выступали средством социальной регуляции поведения коллективистского типа («культура стыда») и действий, в которых не предполагалось самоанализа. Например, герои «Илиады» не размышляли и не анализировали, за них это делали боги.Исторически конец бикамеральному мышлению и связанному с ним поведению, считает Джеймс, пришел примерно в VII в. до н. э., что нашло отражение в изменениях значения слов «псюхэ» и «сома». Если первоначально их значением было «жизнь», «живое состояние» и «труп», «неживое состояние», то с Пифагора значение этих слов изменилось: «душа» и «тело». Это было отражением изменения в поведении, обусловленным возникновением самосознания и потенциала «культуры совести».Знаковая, письменная культура; которая с XV в. в Европе превратилась в «галактику Гуттенберга», создает цельность личности и фиксирует оппозицию «душа — тело». Компьютерные виртореальность и киберпространство заставляют человека покинуть «галактику Гуттенберга», поскольку оперируют не знаками, а образами и именно к ним адаптируют человека. Последний в таком случае оказывается отброшен не только в догуттенберговскую эпоху, в XIV в., но проваливается в Колодце Времени значительно глубже — в эпоху до VII в. до н. э., не в допечатную, а вообще в дописьменную эпоху. Виртореальность, таким образом, воспроизводит ситуацию трехтысячелетней давности, стирает различие между телом и душой (результат — живой труп), на место «культуры совести» опять водружает «культуру стыда» и разрушает цельность личности. Псевдоцельность виртореальной личности обретается только электроннонаркотически — в киберпространстве, придатком к которому становится человек (человек ли?). Однако три тысячелетия человеческой истории, крышку над которыми открывает виртуальная реальность, — это еще далеко не самое дно, сулимое этой реальностью. Самое дно — за пределами человеческой истории, человеческой социальности вообще, ближе к рептилиям, динозаврам.Р-комплекс (или «рептильный мозг»), который упоминался выше, — это, согласно П.Маклину,[35] морфологически самая древняя часть мозга, доставшаяся нам в наследство от рептилий (первых существ, у которых количество информации в мозгу превышало, таковое в генах). Следующая эволюционная система, наслоившаяся на Р-комплекс, — это лимбический мозг, достижение млекопитающих, а на этот последний уже наслоился неокортекс — штука человеческая, слишком человеческая.Между тремя мозгами существует некое разделение труда. Неокортекс («новая кора») «отвечает» за специфически человеческие (волевые, целеполагающие) познавательные усилия, включая использование знаков, предвидение событий, сопереживание, и ряд других функций. Лимбическая система, в глубине которой находится гипофиз, генерирует яркие эмоции, связанные с радостью открытия нового, с эстетическим восприятием мира, с альтруистическим поведением, восприятием вкуса, творчества. Наконец, «рептильный мозг» играет важную роль в агрессивном, ритуальном и территориальном поведении, в установлении социальной иерархии, в том числе через половое поведение (контроль над самками) и контроль над территорией. Здесь нет эмоций и обратной связи, но бесстрастное осуществление любого поведения, диктуемое одним из полушарий мозга или просто генами.Как заметил К.Саган, эпилептический припадок, отключающий, обеспечивающий значительную часть неокортекса и лимбического мозга, отбрасывает человека на сотни миллионов лет назад.Ясно, что виртореальность тоже отключает неокортекс и лимбический мозг, сохраняя (и многократно усиливая) значение самой древней части мозга, ведающей «агрессивно-послушным» поведением,[36] и таким образом на время перемещает человека в далекое (дочеловеческое) прошлое в качестве в значительной степени дочеловеческого существа, не меняя при этом его морфологию, физическую организацию.Разумеется, такие путешествия не могут быть бесследными, тая в себе возможность регрессивной эволюции, социальной деградации человека до Homo saurus, до гомозавра. Если хотя бы отчасти прав Ю.Плюснин, полагающий, что социальные формы существуют независимо (я бы сказал: относительно независимо) от биологических («правило Эспинаса»: нет несоциальных животных, т. е. биологическое и социальное суть два аспекта — вещественный и информационно-энергетический — одного и того же явления, причем соотношение их эволюционно подвижно в обе стороны) и обладают своей эволюцией или даже не столько эволюцией, сколько историей, то воспроизведение в человеческом обществе социальных черт и отношений не (или до-) человеческого типа («бабуинизация», «муравьезация» и т. д.) при физической неизменности носителей социальности, регресс последней — явление вполне реальное объяснимое. И это — не биологизация, а именно регресс человеческой социальности в дочеловеческие формы социальности же. И хотя XX в., а отчасти и XIX дали тому немало примеров, мы до сих пор не только не осмыслили, но и, похоже, не осознали их.Итак, виртуальная реальность — это широко и соблазнительно распахнутые ворота и одновременно позолоченный мост на пути в регресс человеческой социальности, который она же и скрывает, искажает, представляя дочеловеческое как человеческое. У нее для этого много возможностей.Разумеется, говоря о киберпространстве, о Homo disinformaticus, я отмечаю некие тенденции, возможные варианты — преимущественно негативные. Во-первых, потому что негативы чисто статистически чаще побеждают в истории. Во-вторых, лучше быть предупрежденным о худшем и быть готовым к нему. Осознать необходимость такой готовности важно и для Запада, и для нас. Мы входим в пуантилистский энтээровский мир по негативу, именно мы по принципу «язычники, страдающие от язв христианства», можем быстрее и сильнее подорваться на «минах» виртореалъности и киберпространства без НТР и ее позитивов (эффект ситуации индейцы и «огненная вода»). Конечно, русская реальность всегда отчасти (и часто от части большой) была как бы виртуальной Иначе не возник бы у нас фантастический реализм Гоголя и особый русский юмор, смеховая культура, в которой может быть и смешно, и страшно одновременно. Конечно, западная виртуальность может поломаться при столкновении с доэнтээровской российской — как «ломаются» об российских тараканов самые что ни на есть сильные западные инсектициды. Хуже другое, а именно: русская «виртуальность», усиленная западными формами. Большевики уже провели один эксперимент. Поэтому, повторю, над проблемам последствий виртуализации мира стоит размышлять и нам, и Западу.http://lib.rus.ec/b/226837/

Выбор редакции
25 декабря 2012, 03:38

А. Фурсов - СССР в русской истории и мировой системе

Выступление Андрея Фурсова на 26-м заседании Русского Интеллектуального Клуба. 19.12.2012 За видео спасибо dmitry_den. Подробнее по ссылке http://docme.ru/qku

Выбор редакции
24 декабря 2012, 01:43

Андрей Фурсов - Россия в информационных войнах

Выступление Андрея Фурсова на Russia.ru 23.12.2012 Причина проигрыша России - отсутствие своей картины мира. Подробнее по ссылке http://docme.ru/Ahu

14 июня 2012, 04:56

Как посредственный Сталин гениев мировой революции Ленина с Троцким обыграл

Ровно 90 лет назад Иосиф Виссарионович был избран Генеральным секретарем ВКП(б). Эта высокая по названию должность на тот момент была чисто технической. Партией и страной рулили совсем другие люди. И в кошмарном сне им тогда не снилось, что тихий генсек-делопроизводитель совершит вскоре партийный переворот и поведет Россию совсем другим путем, чем планировал Ленин с соратниками.Что за метаморфоза произошла с Иосифом Виссарионовичем, спрашиваю директора Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, академика Международной академии наук (Инсбрук, Австрия) Андрея ФУРСОВА:Фурсов: - Сразу после Октябрьского переворота контроль над организационной работой партии сосредоточил в своих руках Янкель Свердлов - человек больших организационных талантов и связей: политических, криминальных, зарубежных финансово-экономических. В первой половине 1918 г. он по сути реально руководил Советской Россией. Тем летом произошли три взаимосвязанных события - «левоэсеровский мятеж», расстрел семьи Романовых в Екатеринбурге и покушение на Ленина. Это означало, что в большевистской верхушке развернулась борьба не на жизнь, а на смерть. Но Ленин выздоровел, а Свердлов в начале 1919 г. умер.Директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, академика Международной академии наук (Инсбрук, Австрия) Андрей ФУРСОВФото: Из архива Андрея ФУРСОВАОСТРАЯ КУХНЯ КОБЫ- В 34 года! Разные слухи ходили о преждевременной кончине злого демона революции.- По-видимому, эта смерть решила определённые проблемы, но создала другие - возникла потребность в главном оргработнике партии. На эту должность пробовали разных людей, включая Молотова, но у них не получалось, как у Свердлова. А ситуация меж тем всё острее требовала человека, который должен заниматься оргделами на высшем уровне. Закончилась гражданская война, возникла номенклатура, стартовал НЭП, в ВКП(б) запретили фракционность - кто-то должен был заниматься повседневной рутиной. Однако великие члены Политбюро должность секретаря партии, пусть и генерального, считали недостойной. Они - интеллектуалы, стратеги мировой революции, творцы истории в мировом масштабе. А тут рутинная партийная работа на уровне одной, отдельно взятой страны - почти оскорбление. Решили подобрать…- Серенького человечка?- Скажем так: посредственного (назвал же Троцкий впоследствии Сталина «гениальной посредственностью»), не хватающего звёзд с неба. Но умеющего вкалывать - рабочую лошадку! Члены Политбюро, за исключением Ленина, по сути были барами. Выдвинули Сталина, бравшегося за любую поручаемую ему работу. Одобряя назначение, Ленин, посмеиваясь, заметил, что этот повар будет готовить острую пищу. Ох, как же прав был Ильич! Он только не догадывался, что придёт время и этой острой пищей в 1930-е годы Коба вдосталь накормит всю ленинскую гвардию, которая в виде должности генсека сама вложила ему в руки мощнейшее, смертоносное оргоружие. Не прошло и полугода, как Сталин обнаружил, что контролирует немалый по численности и мощный по возможностям партаппарат. Партаппаратчики же поняли, что их назначение и продвижение по службе зависит от генсека. А Ленин через полгода вдруг осознал, что многие его указания не выполняются, многие распоряжения застревают или теряются где-то в бюрократических лабиринтах. Ильич бросился в знаменитую борьбу с бюрократизмом в партии.- Написал статью «Как нам реорганизовать Рабкрин», предложил расширить сильно состав ЦК, создать специальную комиссию ЦК по борьбе с бюрократизмом... Но это не помогло Ильичу задушить в зародыше гидру бюрократии.- Вождь так и не понял, что новая, уже не ленинская, но, правда, ещё и не сталинская ВКП(б) - это в значительной степени и есть бюрократия. Да, страшно далеки они - Ленин сотоварищи - оказались от русского народа и русской жизни. Править Россией - это вам не мировую революцию мастырить. Ленин не успел в полную мощь повоевать с бюрократией, но едва ли он смог бы её победить - эволюция больших сложных систем необратима (на рубеже 1940–1950-х годов под это «колесо» попадёт сам Сталин).Итак, в какой-то момент Ленин увидел, что столкнулся со стеной из теста. Про нее он уже не мог сказать как в юности про царизм: «Стена - да гнилая, ткни - и развалится!» В то же время Ильич не понял, что время партии профессиональных революционеров прошло. Наступает эпоха властной машины, ядро которой строится по типу духовно-военного ордена. Впрочем, не поняли и коллеги Ленина, полагавшие, что назначением Сталина на должность генсека они выводят его из политической сферы. Бедолаги! Они и подумать не могли, что политике в советской системе нет места, место есть Власти. И задачам строительства этой власти Сталин был адекватен, а они с их политической сферой – нет.- А кто из членов Политбюро его выдвинул?- Формально решение коллегиальное, но решающее слово было за Лениным.- Выдвинули на свою шею!- В известном смысле. Однако по логике развития больших систем, а Россия - большая система, генсек ВКП(б) так или иначе должен был задвинуть политиков и стратегов. Разумеется, в выдвижении Сталина большую роль сыграло то, что несмотря на его неприязненные, мягко говоря, отношения с Троцким, остальные члены Политбюро не рассматривали его в качестве конкурента в борьбе за ленинскую корону.- Это не покойный оргработник Свердлов!- Главные конкуренты на тот момент - Троцкий и Зиновьев, «третий Гришка в русской истории». Вспомним, что в первом триумвирате (1923–1925 гг.), боровшемся с Троцким, Сталин, уже генсек, был младшим партнёром Зиновьева и Каменева. Во втором триумвирате (1925–1928 гг.): Бухарин, Сталин и Рыков - противостоявшем «левой оппозиции» во главе с Троцким, стратегом являлся Бухарин. В традициях ВКП(б) было считать лидерами именно идеологов, теоретиков. Сталин, хотя уже и издал свои «Вопросы ленинизма», таковым до конца 1920-х годов не считался. Однажды ему, генсеку, старый большевик Осинский фактически заткнул рот на заседании: «Коба, сядь, ты не теоретик».ВЕЛИКИЕ ПЕРЕЛОМЫ- Впрочем, Коба набирал очки на другой площадке, значительно более важной. Он готовил «великий перелом-1». У нас «великим переломом» называют, вслед за Сталиным, 1929 год - поворот к коллективизации. Но исторически куда более важным, затрагивающим не только Россию, а мир в целом, его судьбы, стал перелом 1926–1927 гг. В этот отрезок времени Сталин и его команда перевели стрелки исторического пути России с курса «мировая революция» на курс «построение социализма в одной, отдельно взятой стране». Это означало отход от линии Маркс - Ленин - Троцкий, но полностью соответствовало логике развития России как большой системы. Место проекта «мировая революция», в котором были заинтересованы как левые глобалисты-коминтерновцы, так и правые глобалисты - банковский фининтерн, занял проект «красная империя». И это соответствовало интересам России, русских. Ведь ленинский проект отводил России роль хвороста, который собирались бросить в топку мировой революции. А русским - роль пушечного мяса, которое приносилось в жертву интернационал-социалистам, мечтавшим о земшарной республике со столицей не то в Берлине, не то в Нью-Йорке. Расходный материал вроде сарумановских орков, чтобы завалить их трупами Европу ради интересов «властелинов колец» мировой революции.- А мировые банкиры здесь при чем, Андрей Ильич?- Троцкий недаром говорил, что настоящие революционеры сидят на Уолл-стрит! Фининтерновцам-банкирам Сити и Уолл-стрита в их планах революционного изменения мира - капиталистической глобализации - России и русским отводилась незавидная доля сырьевого придатка.Поворотом от мировой революции к красной империи Сталин бросал вызов глобалистам - как левым («ленинская гвардия», троцкисты, многие коминтерновцы), так и правым (международный банковский капитал, наднациональные структуры управления - «закулиса»). Показательно, что один из аргументов Зиновьева в борьбе против Кобы - сохранение Сталина на должности генсека ВКП(б), дескать, вызывает раздражение и отторжение в Коминтерне. Этим Зиновьев фиксировал более высокое положение в коммунистической иерархии левых глобалистов и их организации по отношению к российской Компартии. Вот эту иерархию Сталин и ломал. Моментом истины стало подавление троцкистского путча 1927 г., приуроченного к 10-летию Октябрьского переворота и дню рождения Троцкого (он родился 7 ноября!) Это малоизвестная страница нашей истории. Октябрь-2, который должен был уничтожить красную империю в зародыше, не получился. Постепенно Сталин будет наращивать национальную компоненту. Но решающие шаги он сможет предпринять только после окончания коллективизации и начала индустриализации. Наиболее яркое выражение эти шаги найдут в прекращении в 1936 г. празднования 7 ноября как Первого дня мировой революции.- А что, был такой праздник?- Да. Позднее он станет Днём Великой Октябрьской социалистической революции, т.е. уже не мировым праздником, а советским (русским) праздником мирового значения. В 1936 же году впервые прозвучит термин «советский патриотизм».КОНЕЦ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ- Однако между 1927 и 1936 годами произошли важные события.- Конечно. Важнейшим в 1920-е и одним из важнейших в ХХ столетии был 1929 год. Троцкого высылают из СССР! Это подводит черту под проектом «мировая революция». Теперь у Хозяев Мировой Игры другая стратегия - мировая война, которая должна решить сразу несколько проблем: разрушить СССР, окончательно разрушить проигравшую в Первой мировой Германию. А заодно - национальные государства в Европе, превратив её в «Венецию общеевропейского масштаба», в Единую Европу - Евросоюз.- В Евросоюз, я не ослышался?- Именно! Первая версия Евросоюза была гитлеровской. Гитлер вообще поработал над созданием многого из того, что оформилось уже после поражения Третьего рейха: Евросоюз, государство Израиль и т.д. Реализацию разрушительной стратегии мировые банкиры и промышленники возложили на Германию, а точнее, на Гитлера, которого с 1929 г. они начинают активно толкать к власти. Впрочем, и между ними согласия не было. Совместно организовав мировой экономический кризис 1929 г., британские и американские банкиры грызлись между собой. В 1929–1931 гг. директор Центрального Банка Великобритании Монтэгю Норман, человек, весивший на Весах Истории столько же, сколько Черчилль, Рузвельт, Гитлер и Муссолини, вместе взятые, закрыл Британскую империю (25% мирового рынка) от внешних рынков. Прежде всего Норман нанес этим удар по промышленности США. И американцам не оставалось ничего другого, как вкладывать средства в СССР и Германию. С одной стороны, двум этим странам Штаты помогали наращивать военно-экономический потенциал для смертельной схватки друг с другом; с другой, решали свои экономические проблемы. Во-вторых, США вынуждены были взять курс на новую мировую войну: «новый курс» Рузвельта создал больше проблем, чем решил. И единственным выходом, разумеется, кроме радикальных социальных реформ или реформ хотя бы в духе застреленного конкурента Рузвельта популярного сенатора Хьюи Лонга, была мировая война.Однако Сталин сумел использовать противоречия между немцами и англосаксами, Британской империей и США, Ротшильдами и Рокфеллерами и к концу 1930-х годов провел индустриализацию, подготовился к войне, которую к тому же оттянул на два года с помощью советско-германского договора 1939 г.- То, что Сталин пошёл по пути создания «красной империи», «социализма в одной, отдельно взятой стране» - его личное коварное желание стать хозяином России или объективная закономерность?- Объективная закономерность и необходимость одновременно. Мир в 1920-е годы был не настолько силён, чтобы навязать России свою волю. Надо чётко понимать: революция у нас прошла две фазы. Первую условно можно назвать интернационал-социалистической (1917–1927/29 гг.); вторую - импер-социалистической, или (менее точно) национал-большевистской (1927/29–1939 гг.). Цель первой фазы - мировая социалистическая революция, которая лишь начинается в отсталой России; её герои - интернационал-социалисты, гвардейцы «кардиналов мировой революции» Ленина и Троцкого. Цель второй - социалистическая держава СССР, социалистическая фаза в тысячелетней русской истории. Переход от первой фазы ко второй ознаменовался победой команды Сталина над «левым» и «правым» уклонами (победа «имперцев» над глобалистами), началом индустриализации (изменение положения СССР в международном разделении труда, чего проект «мировая революция» совершенно не предполагал) и коллективизации (главная задача, помимо прочих, превращение крестьянства в граждан страны, в элемент национально-государственного целого). Вот три источника, три составные части «фазового переключения».Это стало возможным потому, что СССР слишком большая страна-система, чтобы свернуть её с исторической колеи развития. К тому же в 1920-е годы СССР при всей его слабости был на подъёме. Это не было разлагающееся общество 1980-х, возглавляемое жадной, тупой и трусливой номенклатурой. Запад, капиталистический мир в 1920–1930-е годы не был един и не мог бросить все силы против СССР, как он это сделал в 1980-е. Наконец, сталинскому руководству удалось сыграть на противоречиях западных хищников. «Фазовое переключение» было бы невозможно, если бы Сталин и его команда не выражали интересы партаппарата - системообразующего элемента советской системы. После провала в 1923 году революции в Германии надежды на мировую революцию стали затухать. Что в такой ситуации делать партаппарату? Собирать манатки и валить? А куда? Или упереться рогом и строить социализм без мировой революции? Сталин предлагал именно это. Так совпали интересы Сталина, партаппарата, исторической России и исторического русского народа (здесь «исторический» означает: существующий не только в настоящем, но также в прошлом и будущем). Поэтому поворот Сталина, «великий перелом-1», обусловивший «великий перелом-2» и другие, были объективной необходимостью, закономерностью. Сталин стал одновременно орудием и творцом этой необходимости, недаром он любил говорить, что необходимо оседлать законы истории. «Великим переломом-1» он сломал игру глобалистам, но вывих русской истории 1917–1927/29 гг. тем самым выправил. Именно за это Сталина парадоксальным образом ненавидят и в правом, и в левом лагерях.НЕНАВИСТЬ к ДЯДЮШКЕ ДЖО- До сих пор? Ведь это же дела давно минувших дней!- До сих пор. Однако у нынешней ненависти к Сталину на Западе и у прозападной «пятой колонны» в РФ есть один важный нюанс. И связан он с целеполаганием и планами глобальной элиты по переустройству современного мира. Обратите внимание: на Западе, точнее, в Европе в последние годы наметился процесс смягчения отношения к Гитлеру, нацизму и Третьему рейху, но одновременно развивается процесс демонизации Сталина, СССР и советского коммунизма. СССР пытаются выставить таким же виновником войны, как Третий рейх (тем самым, вдобавок, англо-американцы отводят внимание от себя как виновников и поджигателей Второй мировой войны); советский коммунизм интерпретируется как более преступный, чем национал-социализм.- Факты где?- С 2004 г Генеральная ассамблея ООН ежегодно принимает резолюцию о недопустимости видов практики, способствующих эскалации расизма, ксенофобии и т.п. Помимо прочего, осуждая нацизм и любые попытки его героизации. Каждый год Генеральная Ассамблея принимала эту резолюцию большинством голосов; при этом США всегда голосуют «против», а страны ЕС воздерживаются. В 2011 г. 17 из 27 стран ЕС проголосовали против осуждения героизации нацизма! Из рук вон выходящее событие. О героизации нацистов в странах Балтии и даже на Украине я уже не говорю.- А мировая "прогрессивная общественность" не протестует против маршей нацистов в Балтии. Теперь ясно, почему.- В 2011 же году в Германии прошла выставка, посвящённая Гитлеру; издаётся сборник цитат из «Майн кампф». Отчасти всё это можно объяснить тем международным фоном, который создаёт подъём Германии. Она имеет все шансы выйти из нового мирового кризиса новым рейхом - сбудутся мечты деятелей Чёрного Интернационала (он же Четвёртый рейх), тоже работавшими в этом направлении. И всё же главное не в этом.- В чём же?- Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим на те планы, которые уже не таясь и не стесняясь реализует верхушка мирового капиталистического класса, западная глобоэлита и её «шестёрки» на местах. Речь идёт о создании нового мирового порядка, где верхние ступени пирамиды займут избранные - верхушка «золотого миллиарда», управляющая массами людей, доведённых до состояния чипизированных биороботов. Речь идёт о резком – от 50% до 90% – сокращении населения Земли в течение XXI в. О вытеснении монотеистических религий, прежде всего, христианства, и рациональной мысли с помощью веры в магию и колдовство, пантеизма, неоязычества, культа дикой природы... Ничего не напоминает? Это же нацистские планы и нацистское целеполагание, только выраженные не в брутально-немецкой, а в более мягкой форме. Суть, однако, одна и та же. «У меня есть право уничтожать миллионы представителей низших рас, которые размножаются как паразиты». Это слова Гитлера. Сегодняшние неомальтузианцы и социал-дарвинисты либерального (либерально-фашистского) толка заменили «низшие расы» низшими классами, которые выталкиваются из жизни посредством «неолиберальной революции». Давайте вспомним неоязычество и антихристианство нацизма, характерные для него культ иррационального, культ сверхчеловека, стоящего над зомбированными пропагандой массами. Всё это возродилось в планах и целеполагании глобальной неолиберальной элиты, среди идеологов которой, кстати, очень много бывших троцкистов, превратившихся в глобафашистов. Выходит, Третий рейх был своеобразным полигоном, лабораторией, где в крайней, брутальной форме разрабатывались социальные и иные технологии для общезападного использования в перспективе для выбраковки значительной части человечества.Кто наиболее успешно противостоял нацистскому проекту, кто сорвал его? Советский Союз во главе со Сталиным. Отсюда – ненависть. И страх. И стремление вымазать "дядюшку Джо" чёрной краской. Последнее реализует ещё одну цель: искусственно сближая сталинизм и гитлеризм, отождествляя их, идеологи неолиберальных глобалистов пытаются таким образом решить противоречивую задачу: с одной стороны, скрыть реальную направленность сталинского проекта как противостоящего гитлеровскому, с другой, скрыть сходство своего нынешнего проекта с нацистским.- Слушаю Вас, Андрей Ильич, и напрашивается аналогия с 90-ми годами. Сталин выступил против ЛЕВЫХ глобалистов, которые хотели бросить страну в топку мировой революции. А в 90-е годы наши ПРАВЫЕ либерал-глобалисты спешили превратить Россию в сырьевую базу глобальных монополий. И во многом, увы, преуспели.- Сталин в 1920-е годы предотвратил то, что сделала с СССР триада части номенклатуры, спецслужб и теневиков в союзе с западным капиталом в 1980–1990-е годы, во времена горбачёвщины и ельцинщины. Впрочем, оба - и Горбачёв, и Ельцин - марионетки неких внутренних и внешних сил. Сталин никогда не был марионеткой. Надо четко понимать: мы до сих пор живем за счёт военного и технического фундамента и задела, прежде всего ядерного, созданного в сталинскую эпоху и сразу после неё. Если бы не этот фундамент, то верхушка мирового капиталистического класса уже давно организовала бы «окончательное решение русского вопроса». Те, кто сегодня хает Сталина, должны помнить две вещи: 1) если бы не сталинский ядерный фундамент, то те, кого они сегодня именуют «партнёрами», с ними за один стол не сели бы. Более того, их и всех нас просто стёрли бы Ластиком Истории - навсегда; 2) едят и гадят в одном и том же месте только свиньи.- А репрессии 30-х годов, в которых обвиняют Сталина?- Это отдельная тема. Скажу коротко. Во-первых, не было никаких десятков миллионов жертв, о которых написано в полуфантастическом романе «Архипелаг ГУЛАГ». Историки - российские, американские и другие - дают цифру чуть больше 4 миллионов. Причём, с 1922 по 1953 г. Реально Сталин взял власть в 1929 г., что и эту цифру уменьшает. Разумеется, каждая человеческая жизнь ценна, но история - это массовый процесс и уж если нам навязывают сравнение сталинского режима с другими, то «напёрсточников» надо хватать за руку. Во-вторых, сводить всю сложность социальной истории СССР 1930-х годов к так называемым «сталинским репрессиям» может либо невежда, либо злонамеренный лгун. 1930-е - это продолжение гражданской войны в «холодной форме», причём, главными организаторами массовых репрессий были «региональные бароны».- Первые коммунистические секретари республик, краев, областей?- Да, стахановцы террора. Ударники среди них - Хрущёв и Эйхе. «Репрессиями снизу» они стремились решить свои проблемы. «Репрессии сверху» Сталина были главным образом ответом. Речь идёт не о защите Сталина - он в ней не нуждается. Речь идёт о защите правды о Сталине и нашей стране, и эту правду как русский историк и советский офицер я обязан защищать - против лжи, лжецов и фальсификаторов истории, поливающих грязью мою Родину. У Истории есть, что предъявить Сталину в порядке обвинения. Но не надо забывать, в какую эпоху он жил. Наши десталинизаторы тычут в лицо цифрами 7–8 миллионов умерших во время голода, который в значительной степени связан с коллективизацией. Но вот недавно в США рассекретили документы, согласно которым во время депрессии 1929–1933 гг. в США умерло от голода 5 млн. человек. В ту же самую пору! В сытых, богатых США, а не в истерзанной мировой и гражданской войнами России. Интересно, нет ли желания у наших «либералов» предъявить счёт США?НЕ ДАТЬ РОССИЮ СМЯТЬ!- И последний вопрос, Андрей Ильич. Нужен ли России сегодня новый Сталин? И какой? Не секрет, многие мечтают о сильной руке, которая положила бы конец разгулу коррупции в стране, беспределу чиновников и иных силовиков.- Сталинизм как диктатура наёмных работников доиндустриального и раннеиндустриального типа изжил себя уже во второй половине 1940-х годов. Для развитого промышленного общества он не годился. Сталин это прекрасно понимал и пытался решить проблему, прежде всего ограничив всевластие партаппарата и разрубив его связи с хозяйственными органами путём перемещения реальной власти в Совет Министров. Партаппарат должен был заниматься кадрами и идеологией. Сталин не успел. Как не успел создать мировой рынок, альтернативный капиталистическому, чтобы подорвать позиции доллара. Не успел - слишком многие в стране и за рубежом были заинтересованы в его смерти.Повторений в истории не бывает. Исторической России нужен сегодня не «новый Сталин», а лидер, адекватный своему времени и чуть-чуть опережающий его, как это делал генсек в 1920–1930-е годы.Нам требуется лидер, способный:1. Предложить стране новые смыслы и новый проект, как Сталин в 1920-е, провозгласив советский социалистический рывок.2. Задавить коррупцию. Сталин добился в этом больших успехов, ликвидировав НЭП.3. Обуздать коррумпированное «боярство», как Сталин в 1930-е.4. Реализовать неоиндустриальный проект и вытащить Россию из сырьевой ловушки, как Сталин к концу 1930-х.5. Переиграть буржуинов, использовав их противоречия, как Сталин в 1930–1940-е.6. Превратить страну в импероподобное образование евразийского масштаба, т.е. вернуть историческую Россию, создав вокруг неё «пояс безопасности», как Сталин во второй половине 1940-х.7. Заложить фундамент для рывка в будущее и обеспечить военный щит для него - лет эдак на 50, на всю вторую половину XXI в. Как Сталин в 1940-е для СССР второй половины ХХ в.При этом новый лидер должен стараться избежать тех ошибок, которые (и немало!) сделал Сталин при всём его стратегическом даре. Всё это становится императивом, если учесть, что «Арабской весной», которая англо-американским кулаком стучится в двери Сирии и Ирана, начинается предвоенная, если не военная, эпоха. Грядёт битва за Евразию. И, как говорил Сталин в начале 1930-х, если за 10 лет мы не пробежим тот путь, который другие страны прошли за сотню лет, нас сомнут. Главная задача реального лидера реальной России - не позволить нас смять. Остальные вопросы будем решать по мере поступления - у нас есть, у кого учиться. Немного меняя строку Блока, можно сказать: «Сталин, дай нам руку / Помоги в немой борьбе».Источник: http://kp.ru/daily/25861/2828311См. также: Как Сталин индустриализацию проводилКурс Сталина был единственно верным для СССР?Что сделало Сталина Сталиным - его характер или эпоха?