Мнения экспертов
Мнения экспертов
Тема
Наука, IT, High-Tech
Позиции и характерные взгляды экспертов из различных областей знаний (в основном экономика, политика ...
Позиции и характерные взгляды экспертов из различных областей знаний (в основном экономика, политика, история)
Развернуть Свернуть
28 февраля, 18:23

Глазьев: Семь сценариев для России

Рассуждения о будущем.

07 февраля, 07:44

Кризис мировой власти и тройственные отношения

Конечно, много передёргиваний, но есть и вполне себе содержательные моменты...

25 января, 16:36

Конец истории американской гегемонии

Американский философ и политолог японского происхождения Фрэнсис Фукуяма, который приобрел в 1992 году всемирную известность трактатом о «конце истории» ввиду тотального превосходства Соединенных Штатов Америки над всеми прочими странами, а либеральной демократии — над всеми прочими государственными моделями, передумал. Теперь он считает, что время эйфории от успехов Запада прошло.«Мы не можем исключать возможность того, что мы переживаем политическим потрясения, которые можно сравнить с крахом коммунизма поколение назад», — пишет Фукуяма в статье под заголовком «Америка: несостоявшееся государство» в издании Prospect http://www.prospectmagazine.co.uk/magazine/america-the-failed-state-donald-trump.По его словам, стремительный взлет Дональда Трампа из положения богатого шута в кресло президента США, а также разгул национализма в Европе — не просто случайное и нелепое стечение обстоятельств, а скорее признак великих перемен, причем перемены эти могут поставить крест на всех усилиях Вашингтона, которые он предпринимал с окончания Второй мировой войны. «В годы правления Барака Обамы Китай приготовился сбросить Америку с первого места по показателю величины экономики, и все выглядит так, словно это произойдет в ближайшие годы. Банковский кризис 2008 года поставил под сомнение авторитет элит, которые создали эту весьма рискованную систему. В устах Берни Сандерса и Дональда Трампа Хиллари Клинтон стала олицетворением коррупции. Американская политическая система действительно стала дисфункциональной, но беда в том, что критики неправильно определили источник проблемы», — заявляет Фукуяма.Проблемы у США не столько внешние, о которых сейчас не пишет только ленивый, но главным образом внутренние, уверен Фукуяма. Вместо того, чтобы выполнять свою миссию, люди стали просто «делать деньги» и строить свою карьеру, исходя исключительно из материальных соображений. «Специалисты в сфере государственного управления зафиксировали стабильное ухудшение общего качества американского правительства в течение более чем одного поколения. Во многих отношениях, бюрократия США отошла от веберианском идеала энергичной и эффективной организации труда, когда людей отбирают на работу в соответствии с их способностями и уровнем знаний», — отмечает философ в другой своей статье под заголовком «Америка в упадке» в авторитетном журнале Foreign Affairs. В этом же тексте Фукуяма подчеркивает кризис представительства власти в США, которой простые граждане не просто перестали доверять, но считают, что якобы демократически избранное правительство больше не учитывает их интересы и находится под контролем различных теневых элит.Некачественное госуправление, борьба элит, стремление общества к наживе и кризис власти в совокупности и заставляют Америку «отступать», заключает философ. Напомним, Фрэнсис Фукуяма приобрел огромную популярность после выхода статьи «Конец истории?» в журнале National Interest. Последовавшие вскоре эпохальные события, такие как падение берлинской стены и распад СССР, принесли ему славу ведущего западного философа и почти пророка. Более подробно свои идеи он изложил в книге «Конец истории и последний человек», которая выдержала 20 изданий на более 20 языках, став глобальным бестселлером. Тектонические сдвиги в мировом порядке в 2016 году заметил не только Фукуяма. Под самый новый год авторитетное издание The Washington Post опубликовало статью под заголовком «Благодаря Обаме американскому лидерству конец» https://www.ridus.ru/news/240461, в которой бесславный итог президентства Барака Обамы был объявлен следствием его нерешительности и холодного отношения к величию своей державы.https://www.ridus.ru/news/241323.html - цинкPS. Весьма забавная попытка переобуться в полете, особенно с учетом личности самого Фукуямы, чей "конец истории" стал своеобразным историко-прогностическим мемом отражающим глобальный просчет в оценке среднесрочных перспектив развития человечества. В 90-х Фукуяма конечно был на коне, так как безраздельное доминирование США и эксплуатация победы в Холодной войне, казалось, подтверждали его тезисы о том, что борьба за доминирование закончена, США безоговорочный лидер и никто не сможет бросить им вызов, да и зачем, ведь новый дивный американский мир свободы и демократии так прекрасен, а лучшая форма устройства общества найдена. В "нулевых", суровая реальность начала наклонять прогнозы Фукуямы и уже при Обаме он фактически был вынужден признать, что конца истории не наступило. А вот время безоговорочный американской гегемонии, к которой апеллировал Фукуяма, действительно подходит к концу. Это в принципе было понятно и без его выводов, но то, что главный творец тезиса о конце истории вынужден был признать конец американской гегемонии, достаточно символично.

24 января, 07:56

Андрей Девятов: Битва конца: судьба США и шанс России

Оценка событий вокруг вступления в должность 45-го президента США Гвалт и хипеш (на идиш – крик и шум) наших замечательных политологов вокруг фигуры 45-го Президента Североамериканских Соединенных Штатов Дональда Джона Трампа (родился в1946 году красной собаки) демонстрируют неспособность российского экспертного сообщества «за деревьями разглядеть лес». Опять российско-американский двоичный «шахматный» формат. А вот «Большой Игры» за карточным столом истории в СМИ не видят. Стратегичность утрачена. А поэтому печален будет и результат политологической «Трампомании»: проиграют наши любезные американисты, а не выиграют; и не в шахматы, а в карты; и не Трампу, а Китаю и Финансовому интернационалу евреев. «Большая Игра» – этот термин в политологический оборот в 1901 г. ввел писатель и знаменитый масон Р. Киплинг – ныне идет между шестью игроками (мировыми проектами) по правилам карточной игры в бридж. Образ «Большой Игры» после Второй Мировой войны, когда Британия ещё находилась в имперской фазе, в романе «Казино Рояль» создал другой британский писатель Ян Флеминг. Выдающимися мастерами бриджа были Дэн Сяопин и М. Тэтчер. По матрице бриджа, в наше время, глобальное партнерство КНР и Британии вошло в десятилетие «золотой эпохи» (до 2025г.). Пекин, 19.12.1984   Лондон, 20.10.2015 В 1993 году американский политолог выпускник Йельского университета Самюэль Хантингтон «Большую Игру» представил как грядущее столкновение цивилизаций Мира Запада с Миром Ислама. В библейской традиции это столкновение называется «Битва Конца» между «царем северным» и «царем южным». Планировщиком «Большой Игры» (хозяином Казино) являются каббалисты. Об этом 28.10.15 открыто заявил уполномоченный «рупор заказчика», член «Всемирного совета мудрецов» Михаэль Лайтман (см. VID-20170123-WA0003.mp4). Игроками за «Карточным столом истории» в начале XXI века выступают следующие 6-ть орденских структур концептуальной власти:   Каббалисты: Хабад и Фининтерн под флагом Мошиаха   Общество: Мальтийцы, Опус Деи… под флагом Ватикана    Драконы: Китайские военные кланы глубокого залегания    Группа (МЫ): Пилигримы и пр. под короной Виндзоров    Орден: Йельские иллюминаты под флагом Череп и Кости    Новый Халифат: Воины священно войны под флагом ИГ*   Россия, не имея своей концептуальности, в игре пока находится под управлением каббалистов (хасидов Хабада).     Розыгрыши «Большой Игры» уже как «Битвы Конца» идут с 2013 года. Игру в коне 2013 года заказал Новый Халифат. Тогда было провозглашено создание Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ). Выигрышем кона должно было бы стать взятие воинами священной войны (джихада) столицы Халифата династии Омейядов города Дамаск. Стараниями Ордена (глобалистов США) ИГИЛ, как олицетворение «царя южного» (наследника Халифата), было запрещено. А на роль «царя северного» (наследника Рима) Хабад вытолкнул Россию демократического выбора (с доктриной «Москва – Третий Рим»). 30.09.15 строго по дорожной карте планировщика Воздушно-космические силы РФ нанесли первый удар по целям ИГИЛ в долине Евфрата. Библейский «Гог из пределов Севера с полчищем персов при нем» сорвал взятие Дамаска. Новый Халифат свой кон, заявленный на козырях духовных ценностей (♥), проиграл. Конец 2016 года, начиная с сентябрьского Саммита G-20 в Ханчжоу, был годом торга за заказ игры в новом коне 2017-2020 гг. Именно в ракурсе торга «Большой Игры» следует рассматривать президентские выборы в США, где Орден противостоял Группе. При этом Х.Клинтон представляла Орден (Йельских иллюминатов), а Трамп (с немецко-шотландским происхождением) – Группу. В противостоянии победила Группа, однако кон 17.01.17 на Всемирном экономическом форуме в Давосе заказали партнеры Группы китайские Драконы. В связи с посрамлением доктрины Ордена «глобализации по-американски» и уходом администрации Трампа в изоляционизм Драконы в лице Председателя КНР Си Цзиньпина объявили в Давосе старт глобализации по-китайски. В газете КПК Жэньминь Жибао от 18.01.17 были объявлены и козыри на кон – культура и вся сфера общественных отношений (♠). Символом же глобального всестороннего стратегического партнерства в «Большой Игре» британской Группы (Виндзоры + Ротшильды) и китайских Драконов (клан Си) стал отправленный из Китая (г. Иу) 01.01.17 первый китайский контейнерный поезд, который прибыл в Лондон аккурат перед инаугурацией Трампа – 18.01.17.     Что же касается роли Трампа как президента Североамериканских Соединенных Штатов, то с поражением глобалистов Ордена, теперь он назначен планировщиком на роль Гога в библейской «Битве Конца»: Третьей Мировой войне столкновения цивилизаций наследников Рима (Мир Запада) с наследниками Халифата (Мир Ислама). Об этой роли на инаугурации (Римское «посвящение») Трампа сказал раввин Хайер, выступивший сразу после «тронной речи» Трампа.     Вознеся молитву к Богу иудеев, раввин благословил президента Дональда Трампа и Америку, сказал о правом деле восседающего на Святой Горе (намек на Вашингтон как Град на Холме – Новый Иерусалим) и, говоря о ценностях американской нации, вспомнил Сион и плен евреев на брегах Вавилонских. Трамп же в инаугурационной речи (наследника Рима) прямо ополчился на радикальный ислам, как на цивилизационного врага.     Все признаки того, что по замыслу планировщика теперь Трамп, а не Путин будет выполнять роль «царя северного» в Битве Конца наследников Рима с наследниками Халифата проявились. У России же появился шанс выскользнуть из расставленной Орденом засады Сирийской военной кампании. Для этого нужно в начавшемся розыгрыше кона 2017-2020 годов занять позицию «вооруженного нейтралитета» в отношении Нового Халифата, не мешать Группе и подыгрывать Драконам в противостоянии Ордену.   Один Путь в глобализацию Великого Единения народов   По заданию Московской концептуальной группы небополитиков Исполнил Андрей Девятов No509 от 24.01.17 *- запрещенная в Росии террористическая организация

19 января, 12:25

Давос-2017 как символ завершения эпохи глобализации

В эти дни, 17-20 января, в Давосе проходит очередная, 47-я по счёту ежегодная встреча. Официально Давос считается главным мероприятием швейцарской неправительственной организации Всемирный экономический форум (ВЭФ). Форумы в Давосе имеют свое лицо, отличающее их от саммитов G20  или заседаний Бильдербергского клуба. Если G-20 – встречи официальных лидеров, а Бильдербергские ежегодные встречи абсолютно непрозрачны, то форумы в...

05 января, 08:46

Историк Александр Шубин: "Элиты, уставшие от санкций, могут заменить Путина"

Интервью историка и общественного деятеля левого толка Александра Шубина Виктории Кузьменко ("Открытая Россия") ― об исторических параллелях и революциях.— Что из себя представляла Российская империя ровно сто лет назад, к концу 1916 года?— Нынешние споры о том, в каком состоянии была Россия между двумя революциями — это споры о том, стакан наполовину пуст или наполовину полон. Те, кто защищают Российскую империю, всегда найдут что-то хорошее. Ну и критикам тоже есть, что сказать. Те глубокие социальные причины, которые привели к революции 1905 года, к концу 1916 года сняты не были. Не помогла и столыпинская реформа, которая по своим масштабам была просто несопоставима с главными проблемами Российской империи. Я напомню, что речь идет об аграрном, рабочем, национальном вопросах и о неэффективности самодержавия. Случилась бы Первая мировая или нет, новой революции в России было не избежать. Революция может не произойти только в том случае, если проводятся опережающие глубокие социальные преобразования, рассасывающие те конфликты и вопросы, которые и создают революционную ситуацию. Это не было сделано до 1914 года, и летом того же года рабочие снова строили в Петербурге баррикады.Война на время сняла это напряжение. Это была такая анестезия, которая обернулась еще большей болью, потому что самодержавие финансировало войну инфляционным образом и с помощью заимствований. В итоге рубль начал падать, и все социальные проблемы, которые раньше были распределены между слоями трудящегося населения более-менее равномерно, теперь ударили прежде всего по городским низам, по рабочему классу. В 1917 году крупные города, особенно Петроград, стали бомбой замедленного действия. Во-первых, из-за инфляции. Во-вторых, из-за крайней неритмичности работы военной промышленности, которая, выполнив заказы, могла распустить рабочих — образовывалась огромная толпа безработных. Плюс серьезные перебои в работе транспорта, связанные с перевозкой войск, общей неэффективностью государственного регулирования. Были и острые внутриэлитные конфликты из-за недоделанности революции 1905-1907 годов. Безвластная дума превратилась в очаг интриг и элитарного недовольства.Во всех отношениях Россия шла к революции, которая не стала случайностью. Вопрос был только в том, когда она произойдет: до, после или в разгар войны. России не повезло, потому что осуществился третий вариант. Это придало самой революции милитаризованный разрушительный характер. Когда миллионы людей вооружены, очень трудно обойтись без стрельбы. Иногда говорят, что революция — это всегда стрельба. Это не совсем верно, особенно в нашем XXI веке. Но то, что революция 1917 года происходила на фоне мировой войны, привело к тому, что не удалось избежать гражданской войны.— Вы обрисовали Россию 1916 года со слабой думой, с внутриэлитными конфликтами, с социально-экономическим кризисом и высоким уровнем безработицы. Эта картина напоминает вам нынешнюю Россию?— Есть достаточные большие различия между этими двумя Россиями. Понятно, что на поверхности лежат определенные сходные черты. Например, в обоих случаях это преимущественно авторитарный режим. Но дума сто лет назад была посвободнее нынешней. Не все депутаты там были верноподданными Его Величества. Тогда допускались некоторые радикальные речи, направленные против первого лица. Были такие ораторы, как Александр Керенский и Павел Милюков с его знаменитой речью «Глупость или измена».То, что была острая кризисная ситуация, и о ней говорили — это отличие от нашего времени, где все медиа хвалят первое лицо.С другой стороны, тогда не было интернета, его наличие сейчас немного спасает искателей информации, потоки которой не управляются властью. В наше время сократилась и архаизировалась вертикальная мобильность, что тоже роднит нас с началом ХХ века.Фундаментальное различие в том, что сто лет назад общество было преимущественно аграрным, а сейчас — преимущественно городское. И с теми россиянами прошлого мы ― очень разные люди. Аграрный вопрос трансформировался в территориальный. Мы боремся не с малоземельем, а с малоквартирьем и необустроенностью дворов и городской инфраструктуры. Рабочий класс не играет такой роли, как в начале ХХ века, но вопрос о зарплате и правах человека труда касается и рабочих, и служащих, и других средних слоев. Никуда не исчез национальный вопрос. Так что социальный кризис проявляется в начале XXI века в новых формах. Мы чрезвычайно зависимы от техногенных сбоев и связанной с ними дезорганизации. В начале ХХ века не подвезли черный хлеб, и возмутились те, кто не мог себе позволить белого. А сейчас в какой-то момент может выключиться электроснабжение или теплоснабжение, и в крупных городах люди просто замерзнут. То есть мы живем в еще более опасное время. С другой стороны, мы не ведем полномасштабную войну. Мы участвуем в конфликтах низкой интенсивности. Это отравляет финансовую ситуацию, и в этом плане социальный механизм ухудшения ситуации похож. Но у нас нет такого количества возмущенных вооруженных людей.— Получается, кровавых событий ничего не предвещает?— Увы, кровавую бойню можно устроить очень быстро, просто завезя оружие в какой-то депрессивный регион. Мы это наблюдаем на примере Украины. Поэтому тут нет никаких гарантий, я говорю о том, что в среднем наше общество сейчас гораздо менее милитаризовано, но гораздо более шатко, хрупко и уязвимо.— Вы упомянули Украину, и тут можно было бы чисто теоретически сравнить 1914 год и Первую мировую и 2014 год и Крым.— Да, я и два года назад говорил, что за 14 годом иногда приходит 17-й. Впрочем, я не придаю значения «магии цифр». Так уж получилось, что важными датами для нашей страны оказались 1914 и 2014. Надо понимать, что 2014 год был следствием, а все началось раньше, с кризисом 2008-го, с Болотной площадью, с рецессией 2013-го. Режим, столкнувшись с политическим и экономическим тупиками, нашел такой путь снятия противоречий. Но, как и в случае с Первой мировой, это лишь анестезия, и все социальные проблемы возвращаются бумерангом.— Если говорить о 2011, то Болотная была каким-то исключительным феноменом, или она связана с цикличностью российской истории?— Это такая пародия на 1905 год, выступление средних слоев, особенно интеллигенции. Но без рабочего класса и крестьянства.Неудачу движения 2011-2014 годов определила стратегия либеральных лидеров Болотной, которые изо всех сил препятствовали выдвижению социальных лозунгов и программы, интересной широким массам. Тогда Левый фронт пытался поставить социальную проблематику в центр, формально социальная программа даже была провозглашена на массовом митинге в июне 2012 года, но либеральные и прочие СМИ это замолчали. Если бы стало известно, что оппозиция борется за социальные права, то протест стал бы интересен всем в стране. Но либералы упрямо держались за лозунги о смене власти, первого лица. А начиналось еще смешнее — с возмущения, что одни пропрезидентские партии обманули другие пропрезидентские партии. Эти проблемы не заинтересовали миллионы россиян — только десятки тысяч.В 1905-м и 1917 годах в центре рядом с политикой с самого начала стояли социальные вопросы. Во время Перестройки движение против коммунистов довольно быстро сомкнулось с рабочими массами, с шахтерскими и прочими движениями. Поэтому оно было успешным. Блокируя борьбу за социальные права, которая могли заинтересовать миллионы людей, либералы в известной степени обрекли Болотную на провал. Хотя власть боялась этого движения. На дворе экономический кризис, власть ничего не может с ним сделать, социальные права людей не обеспечены. И если бы серьезная оппозиция выдвинула социальные лозунги, то был бы большой резонанс. Крым в 2014 году на какое-то время заморозил эту проблему.— Получается, наши либералы не смогли дотянуть до той планки, которую преодолело общественное движение в 1905 году?— Они этого не захотели. Все они озабочены проблемами парламентских выборов и защитой частной собственности, причем не только от Кремля, но и от народа. Как говорил Герцен, декабристы страшно далеки от народа. Главная проблема 1917 года была в том, что Февральскую революцию либералы надеялись сделать для себя, а инициативу довольно быстро начали перехватывать левые. И это довольно важный урок и для левых, и для либералов. Может быть, на Болотной либералы держали в голове, что этих левых только подпусти, и они тут же создадут какой-нибудь Совет и начнут с массами действовать в интересах масс. Этого, конечно же, либералам не всегда хотелось бы.— К вопросу о левых. Почему у нас не видно левых, и вместо них выступает националист Алексей Навальный?— Во-первых, националист Навальный не выступает вместо левых. Он выступает как нормальный правый, коим он и является. Дело не в том, что у нас нет левых. Их у нас много. Но некоторые не на воле. Левые организационно не обладают тем же потенциалом, что либералы и националисты. Буржуазное общество устроено так, что здесь важнейшую роль играет финансирование. 100 лет назад не было медийности, 70% населения банально не умели читать. И стоило прийти пропагандисту и начать говорить рабочим об их правах, народ зажигался и понимал, что ему это интересно. Сейчас тот же средний горожанин-мещанин либо вовлечен в телевизионное пространство, где никаких оппозиционных левых по определению быть не может, либо вовлечен в интернет, где левых много, но возможностей организовать систематическую пропаганду своих идей у них мало. Особенно если сравнивать с профессиональными пропагандистами из правых лагерей, где есть финансирование со стороны заинтересованных во всем этом буржуазных, властных группировок.Левые — это такие друзья народа, которым за это не платят. Поэтому в относительно устойчивом буржуазном обществе они слабей. Но если начнутся какие-то потрясения, то все быстро меняется. Левый фронт удалось за считанные месяцы раскрутить в организацию с общероссийской известностью практически без финансирования, на голом энтузиазме. Но он был разрушен. Отчасти из-за разногласий по Крыму, отчасти из-за репрессий со стороны властей. Хотя это был интересный эксперимент, который доказал, что можно очень быстро и практически без денег раскрутить левую организацию в случае начала любого движения масс. Я думаю, даже в интересах буржуазии, чтобы успех имели какие-нибудь социал-демократы, а не националисты. Потому что последние отдадут все своим и отберут у всех остальных, а социал-демократам, в общем-то, ничего не надо, кроме роста благосостояния большинства. Так что это в интересах всех. Это в начале 2014 года понял миллиардер Глеб Фетисов, который объединился с умеренными левыми политиками — Ильей Пономаревым, Дмитрием и Геннадием Гудковыми. Санкции последовали немедленно, Фетисов оказался за решеткой по недоказанным до сих пор обвинениям. Потом его выпустили, но не думаю, что он будет чем-то таким заниматься в обозримом будущем. Урок был показателен.Если по поводу Михаила Ходорковского, оказавшегося в такой же ситуации, резонанс длился несколько лет, то применительно к Фетисову СМИ были весьма немногословны. Его политический проект был полностью разрушен просто потому, что он был опасен. Социальная и экологическая тематики, подкрепленные большими деньгами, были серьезной опасностью для Кремля. Когда речь идет о левых бессребрениках — это один разговор. А когда появляется человек с деньгами, да еще и с левым уклоном, власть принимает меры немедленно. На мой взгляд, для нее это самоубийственная политика. Если начнется движение масс, то единственные, кто может спасти людей во власти от жестокой расправы — это левые центристы. Для националистов, фигурально выражаясь, оторвать голову и бросить ее в толпу — это милое дело. А либералы после всего произошедшего за последние годы тоже особо стесняться не будут.— В 1917 году мощное движение большевиков оказалось для многих неожиданностью: в предыдущие годы они считались скорее политическими маргиналами. Не может ли и у нас получиться так, что в случае революционной ситуации на первый план вдруг вылезет «непонятно кто»?— Большевики были вполне понятным движением, известным в социалистических кругах. Но тут надо обратить внимание на то, что те, кто в январе 1917 года считался маргиналом, оказались в основе мейнстрима уже в апреле 1917 года. Все меняется очень быстро. В случае какого-то крупного социального потрясения могут появиться не только большевики. Нас удивят новые люди. Никто не знал в 1903 году ни попа Гапона, ни лейтенанта Шмидта, а в 1905 году они стали лидерами крупных движений. Это, кстати, очень возмущало социал-демократов. Потому что они считали, что представляют интересы рабочего класса, а этот класс пошел «непонятно за кем». Я думаю, многих политиков будет ждать такое разочарование. Но мы живем в медийном обществе. Раньше было важно, кто контролирует войска, сейчас — кто контролирует мозги.— В 1914 году из-за войны СМИ столкнулись с цензурой. У нас с 2014 года и Крыма наблюдается та же ситуация...— Цензура в Российской империи существовала всегда. Не нужно в этом плане идеализировать империю, говоря, что цензура появилась только в 1914 году. Тогда были просто введены более жесткие правила применительно к фактам, связанным с военными действиями. И во время войны это, наверное, даже правильно. Кроме того, любой желающий мог спокойно прочитать ту же речь Милюкова, которая выходит за пределы «академичной» критики самодержавия. Что касается нашего времени, то у нас тоже всегда была цензура. Самые свободные времена для телевидения — это 1991 год. Затем критика нового капиталистического порядка вызвала запретительные меры. Поэтому здесь никаких иллюзий не надо строить. Авторитаризм в России вытекает не из прихода Путина, а из расстрела Белого дома.Но если мы стоим на исторической, а не конъюнктурной точке зрения, то важно понять, почему формируется такой режим. Происходит это потому, что есть очень большое социальное напряжение. Наша страна в социально-экономическом плане деградирует в сторону Третьего мира. А люди привыкли быть горожанами и гражданами, а не крестьянами, а то и крепостными. И когда есть такая внутренняя социальная напряженность, то одних духовных скреп недостаточно. Здесь нужна авторитарность, чтобы удерживать эту социальную систему. Даже в случае ликвидации путинского авторитарного режима, если не будут решаться социальные проблемы, то мы получим постпутинский авторитарный режим.— Путин чем-то напоминает вам Николая II?— Есть некоторые характеристики, которые роднят их. Когда Николай II был свергнут, все стали говорить, что он слабый государь. А Путин у нас считается вроде как сильным. Но Николай II был упрямым консерватором, он был сильным в плане следования своим представлениям о жизни. Он был неуступчивым, несгибаемым консерватором, уступающим только революционной силе. И в этом отношении Путин тоже упрямый консерватор. Сейчас он, правда, сдвинулся в национал-консерватизм, но это тоже было характерно для Николая II во время войны: он мечтал о Дарданеллах, о единой Польше под своим скипетром и тому подобном. Консерватизм ведет страну в тупик, потому что он идет поперек ветра перемен. Можно либо следовать мировыми тенденциями, либо пытаться на них влиять. В последнем случае нужно иметь какой-то проект, которого у Путина нет, он просто собирается консервировать то, что есть.Если что-то долго консервировать, рано или поздно все это все равно либо сгниет, либо взорвется. Это и произошло с Николаем II. Надеясь обрести идею, стратегию, Путин добавил к консерватизму патриотизм. Если под ним имеется в виду любовь к Родине, то все, я думаю, будут за. Но если делать из этого идеологию, то патриотизм становится синонимом национализма, сплочения нации вокруг государства и его лидера. Национализм в России крайне разрушителен, потому что у нас многонациональная и социально разделенная страна. Сплотить таким образом людей не получится. В этом плане Николай II и Путин похожи, и это для ситуации опасно. Но это не значит, что произойдет все точно так же, как с царем.— А если произойдет?— Даже если убрать Путина, то останется сплоченная элитарная группа. Поэтому рассуждения на тему «без Путина все наладится» — это из серии самых наивных надежд либералов февраля 1917 года. Да, в случае ухода Путина система начнет трансформироваться, будут выдвигаться новые вожди, которые станут драться друг с другом, возникнут трещины. С другой стороны, элита может сама убрать Путина, и он будет сразу заменен на какую-то другую пиар-удачную личность. Например, на Сергея Шойгу или Дмитрия Рогозина. А у этих людей кроме консерватизма есть еще что-то в голове. И скорее всего внутриэлитные сдвиги принесут перемены, но, вероятно, не те, что ожидает либеральная оппозиция. Приходится читать, что уход Путина приведет к либерализму. А почему не к более суровой националистической диктатуре?— Еще считается, что если убрать Путина, то Россия развалится.— Россия может развалиться как без него, так и с ним. Образования федеральных округов, переориентация сырьевых потоков на восток, от Европы — это шаги к ослаблению конструкции России. Хотя если ей суждено распасться, как СССР, к этому могут привести более серьезные, глубинные причины, чем смена человека в кресле в Кремле. Но вот политического либерализма я в случае его ухода не ожидаю. Элиты, уставшие от санкций, могут заменить Путина, чтобы сделать страну банановой республикой — договориться с Западом о тех же условиях, на которых Россия существовала до 2014 года. И вернуть страну в гавань тихого Третьего мира. Но это тоже будет авторитарный режим, людям не нравится жить в Третьем мире. Новым правителям придется сдерживать народ, они тоже будут тяготеть скорее к Пиночету.— И что же тогда делать?— России нужны социальный поворот, самоуправление, ремодернизация и регулирование. Социальный поворот к приоритету социальных задач означает, что сначала надо повысить уровень жизни работников, защитить социальные права, и только потом, по остаточному принципу — обеспечение элит. А сегодня у нас сначала «золотые парашюты», бомбардировки Сирии и прочие игры элит. Чтобы укрепить политическую конструкцию и избежать распада через конфликт элит, России нужно развивать самоуправление и федерализм, которые позволят дополнить неустойчивую государственную вертикаль корневой горизонталью, когда принятие решений прорастает в толщу народную, не отрывается от нее. Наша конституция 1993 года потому и не выполняется, что она состоит из демократического фасада и авторитарного ядра. Пока победило второе, а нужно — чтобы демократические принципы вошли в практику.Ремодернизация должна остановить экономическое сползание на периферию, но она не может быть фронтальной, как в 1930-е годы. Нет ни средств, ни такого количества крестьян. Ремодернизация может быть очаговой, ориентированной на постиндустриальные технологии — прежде всего социальные. Постиндустриальное общество — это не просто компьютеры и отмыв денег через «Сколково» и под флагом «экспорта IT». Это организация самоуправляющихся наукоградов с новым образом жизни, ориентированном на обеспечение социально-технического творчества. Экономика должна публично регулироваться, особенно добыча сырьевых ресурсов, которые природа подарила всей стране, а не отдельным хозяевам. Регулирование должно быть прозрачным, подчиненным понятным правилам, индикативным.— Сейчас у нас очень любят вспоминать руку Госдепа, оранжевые революции, агентов Запада. И ведь перед революцией 1917 года было примерно то же самое, только все стрелки переводили на Германию. Доказывает ли наша история, что опасения по поводу вмешательства иностранных государств не были напрасными?— Доказательство существенной роли тайного внешнего влияния на события 1917 года не найдено. Сегодня пропагандисты режима пытаются сплотить народ вокруг вождя угрозой войны и тайных операций американцев. Но, как показывает 1917 год, в конце концов народ устает от патриотической накачки и хочет выйти из войны, смысл которой не очевиден. Мы помним, что большевики пришли к власти на почве широкого стремления к миру и выходу из войны. Поэтому чем больше сейчас говорят о том, что внешние силы виноваты во всех наших бедах, тем потом слабее будет сопротивление, даже если Запад будет реально что-то делать против России. В нашей ситуации это рассказ про мальчика, который кричал «волки, волки!». Сейчас, на мой взгляд, влияние Запада на наши дела минимально. Его влияние даже на ход арабских или оранжевых революций было минимальным. Запад просто реагировал на происходящие социально-политические взрывы.Что нам показывает 1917 год? Немецкий генштаб не снабжал деньгами Ленина, сейчас это доказано. Немцы пытались кого-то финансировать, но, в основном, сепаратистов. Антанта помогала Керенскому, в том числе и деньгами, но это его не спасло. Другая сторона этого вопроса — это оранжевая революция как технология. Такой метод наступления на власть и даже ее свержения был придуман не какими-то американскими политологами, а советскими неформалами, советскими гражданами во время Перестройки. И вдохновляла их в том числе октябрьская стачка 1905 года — первая в ХХ веке успешная кампания гражданского неповиновения. Это сочетание митингов, самиздата, энтузиазма — без оружия и против власти. А потом в ходе последующих оранжевых революций просто использовался этот перестроечный опыт, но уже без социального содержания. Поэтому это лишь псевдореволюции. Это способ выпускания пара: антураж делается революционный, а результат подменяется. Например, Янукович подменяется на Порошенко, а суть режима остается прежней, плутократической. И если такая технология будет применена в России, то будет жалко тех, людей, которые погибнут на баррикадах ни за что. Если уж вступать в решительно столкновение с властью, то только во имя глубоких социальных перемен, а не лица в телевизоре.— Нас уже последние несколько лет пугают всевозможными революциями. И при этом закручивают гайки. Но не кажется ли вам, что наши генералы готовятся к предыдущей войне?— Применительно к митинговой революции, все-таки, видимо, готовятся не к предыдущей. Потому что более успешной технологии пока никто еще не придумал. Но надо поздравить наших генералов — Путина и его свиту — в том, что они смогли дискредитировать ненасильственную революцию, показав на примере Украины, что она может привести к полномасштабному насилию без существенного социального смысла. Я думаю, что сейчас любителями манипулировать массами разрабатывается некоторый апгрейд оранжевой революции, который уже был опробован в Донбассе, но, к сожалению, может быть использован и против России. Он называется «гибридная война»: берутся бедные люди, им выдается оружие, у них за спиной появляются опытные военные специалисты, а при необходимости — и военные подразделения. Раздуваются националистические страсти. Оказывается мощное медийное воздействие. ХХ век видел много подобных локальных конфликтов на национальной и социальной почве, но сегодня медиа учатся раздувать их искусственно в геополитических целях.Эта война похожа на оранжевую революцию тем, что в ней нет социального смысла, во власти просто меняются группировки. Но к этому еще и добавляется насилие. В итоге, такая «гибридная война» — это смена шила на мыло, но с партизанским антуражем. Цель, например, какого-нибудь Игоря Стрелкова — просто переместить границу. А шахтеры, трактористы и учителя что в России, что на Украине продолжают жить плохо. И они от сдвинувшейся границы не получают ничего, но война отнимает у них многое. Поэтому я считаю, что важно развивать ненасильственные политические средства борьбы. Здесь лично я ставлю на борьбу за сознание. Нужно напоминать людям о своих социальных интересах, которые важнее мифического «вставания с колен» и «зато теперь нас уважают». Россию не стали больше уважать после 2014 года. Скорее наоборот. А жить она стала хуже.Один из уроков Николая II в том, что к февралю 1917 года мозги изменились даже у генералов, которые стали противниками царя.Это говорит о том, что информационное оружие — это очень сильная вещь. Пока власть ставит на телеагитацию, сбрасывая на головы масс горы информационного мусора, нужно спокойно вести точечную пропаганду актива, офицеров будущих информационных армий. Здесь необходимо продвижение ясных принципов, рациональности и правды. Нужно упрямо говорить людям о ложности конспирологических теорий и необходимости социальных преобразований.— И, все-таки, разделяете ли вы точку зрения о том, что история России циклична?— Как историк я не могу разделять эту точку зрения полностью. Ближе к реальности взгляд на историю как на спираль. Но, по моему мнению, история — это фрактал. Многое повторяется в определенном порядке, но далеко не все. Нет полной цикличности пути, из пункта А в пункт А, а это движение из пункта А в пункт Б. Это называется прогрессом, что предполагает надежду: Б будет лучше, чем А, даже если по дороге нас встретят трудности и беды. На каждом этапе этих перемен история делает своего рода круг, повторяются многие детали, которые мы уже видели. Но мы перешли от аграрного традиционного к индустриальному городскому обществу и надеемся продвинуться дальше к ценностям творчества, гуманизма и благосостояния. В каждой эпохе есть ниши для своего Корнилова, Ленина, Наполеона. Но их занимают другие люди со своими особенностями. Или не занимает никто. Наполеон может не попасть на войну, Ленин может не найти свой пломбированный вагон, Корнилов может сбежать с поля боя в самый ответственный момент. Все эти ниши есть, но в разные периоды их занимают разные люди, поэтому история никогда не повторяется полностью.— И получается, что в 2017 году история может повториться примерно такими же событиями, что и в 1917 году, только с определенными отличиями?— Мы уже говорили о фундаментальных отличиях эпох и об их сходстве. Чтобы определить, что будет преобладать, нужно проводить специальное научное исследование, анализировать очень большой объем фактического материала. Но это мало кому нужно. Сейчас идет борьба идеологий, а не рациональных прогнозов. Я могу лишь сказать, какие есть варианты. С 2008 года из-за предсказанного нами мирового кризиса активизировалась мировая история, потом и российская. Все ищут выход из кризисного «конца истории». Но процесс деградации и гниения будет только ускоряться, пока не будет предложено новой модели общества, к которой можно идти, причем востребованной элитами и массами.Наша страна идет по узкому хребту между пропастью фашизма и пропастью революции. Из этого положения есть четыре пути. Во-первых, можно брести назад по этому хребту, и это будет наша нынешняя консервативная гниющая модель периферийного типа с вялым авторитаризмом.Во-вторых, можно развернуться к ремодернизации, что невозможно без социального поворота. Но тяжело карабкаться по хребту вверх. Хватит ли воли и понимания у элит — очень сомневаюсь. В-третьих, мы можем свалиться в фашизм, в более жесткий тоталитарный режим. Он может оказаться недолговечным, если с фашизмом начнут бороться по-настоящему. Он напугает мир, и тогда, я боюсь, ящики с оружием могут отправиться на Кавказ и Урал. Или еще что-то придумают аналогичное. Но фашизм может устоять, прикрывшись псевдосоветским фасадом, и даже попытаться начать ремодернизацию старого типа, методами 30-х годов. Постиндустриальный уклад так не получится. Но восстановить что-то вроде народно-хозяйственного комплекса СССР можно.В-четвертых, не исключена революция, которая может иметь несколько форм. С одной стороны, может быть псевдореволюция либералов, но от этого Болотная оказалась хорошей прививкой. С другой — революция националистов, которая крайне разрушительна для России и опасна для всего человечества. С третьей — социальная революция, которая тоже может стать формой социального разворота, но весьма разрушительного. Очень важно при любой форме социального и ремодернизационного разворота отстаивать его ненасильственные, гуманистичные, демократичные формы. Впрочем, Ленин тоже много говорил о демократии, но затем ему пришлось выбирать между самоорганизацией и марксистским социальным проектом, с которым не соглашалась значительная часть трудящихся. Ленин отбросил демократию, что вело к массовому насилию. Также ее могут отбросить те лидеры, которые выступают сегодня под либерально-демократическими и национал-демократическими лозунгами.— Все три перечисленных варианта звучат жутко. Самым безопасным кажется бесконечное движение по хребту.— Оно не бесконечное. Пока это движение назад: от советского индустриального общества во времена Александра III. Мы расходуем в обратном порядке наши тяжелым трудом добытые достижения индустриальной цивилизации. Я думаю, что путь демократической, социальной с элементами постиндустриальной ремодернизации (что само по себе является революцией) — это был бы наиболее благоприятный сценарий для России.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

11 декабря 2016, 03:14

Russia 25 Years after the Fall of the Soviet Union. What Went Wrong?

https://www.youtube.com/watch?v=LoqmGPwkisY&feature=youtu.beОфициальное видео:https://www.cato.org/events/what-went-wrong-russia-25-years-after-fall-soviet-unionДискуссия в Институте Катона 8 декабря 2016 г.Участники – Андерс Аслунд, Давид Саттер, Андрей Илларионов.Модератор – Иан Васкез.

12 июня 2016, 09:00

Михаил Полторанин: «12 июня для России не просто «черный день»...»

Черновик декларации о суверенитете РСФСР был написан еще в 1970-х годах в секретном институте под Веной, заявляет экс-зампред правительства РФ Михаил Полторанин. Занимаясь рассекречиванием документов КПСС, он узнал из первоисточников, как Андропов и Косыгин решили превратить Советский Союз в сырьевой придаток Запада. В интервью «БИЗНЕС Online» бывший ельциновский министр рассказал о том, как державе ломали экономический хребет и почему снос Ипатьевского дома помог Ельцину в его карьере.

06 июня 2016, 10:18

У Рубини просветление?

Впрочем, до нашей, с Олегом Григорьевым, статьи 2000 года, он все равно пока не добрался: http://khazin.ru/khs/2358696 .

19 марта 2016, 13:07

А. Некипелов: как расконсервировать ДКП? (лекция)

Об истории денежно-кредитной политики и о том, что можно сделать сейчас, рассказывает Александр Некипелов, академик, директор Московской школы экономики.

19 марта 2016, 11:11

Американо-китайская торговля как фактор дестабилизации мирового порядка

Любой экономический кризис – результат накопившихся диспропорций и проявление неравновесия в экономических отношениях. Одна из фундаментальных диспропорций мировой экономики – неравновесная торговля между странами (большое превышение экспорта над импортом и наоборот). Тенденция к росту межгосударственных торговых диспропорций наблюдается совершенно отчётливо, это влечет целый ряд неприятных последствий:...

15 марта 2016, 01:07

Нас не лови, молчи, эксперт

Что спросить у ГлазьеваПочему не стоит отказываться от обсуждения предложений Столыпинского клубаСразу несколько экономистов написали о дилемме: их пригласили на высоком уровне участвовать в обсуждении предложений Столыпинского клуба, значительная часть из которых обсуждения не стоит. Коллеги, в чем вопрос? Конечно, участвовать. В реальной жизни сила аргумента состоит не только в том, насколько он правилен, а и в том, сколько раз его повторили. Не нужно отказываться от возможности лишний раз объяснить, что реально, а что нет, как работает экономическая система, а как нет.Во-первых, не все предложения Столыпинского клуба являются заведомой бессмыслицей. Да, когда Борис Титов или Сергей Глазьев говорят про специальные инвестиционные деньги, отличающиеся от нормальных, обычных денег – это бессмыслица. Обсуждать это – как участвовать в дискуссии о физике, которая начинается со слов «возьмем два сообщающихся сосуда и нальем в них воду до разных уровней...» Однако часть предложений могут быть предметом содержательного обсуждения. Например, фиксированный обменный курс или какие-то формы капитального контроля. Мне и то и другое кажется неподходящей практической политикой – это неправильное лекарство в сегодняшней ситуации, однако эти предложения сами по себе не абсурдны. Или «импортозамещение». На мой взгляд, это политика плохая, не приносящая желаемых результатов – лишь обогащающая небольшое количество владельцев компаний за счет фактически дополнительного налога. Однако нет ничего невозможного в том, чтобы ее проводить, – вспомните хоть аргентинского лидера Хуана Перона.Во-вторых, бессмыслица тем и отличается от содержательной аргументации, что легко ловится на противоречии. Споря с оппонентами из Столыпинского клуба, попросите их предъявить модель, с помощью которой они подсчитывают, как увеличение денежной базы, за которое они выступают, превратится в дополнительные проценты экономического роста, которые они обещают. Все стандартные макроэкономические модели похожи (прогнозы различаются в основном из-за различий в конкретных коэффициентах, которые нужно предполагать), но пусть даже модель Титова или Глазьева окажется нетрадиционной. Главное – сразу будут видны логические противоречия. Например, в одном уравнении будут инвестиционные деньги и продукция (то, где обещается рост), а в другом – обычные деньги и та же продукция. Из этих двух уравнений можно будет – любой десятиклассник должен это уметь – вычислить «обменный курс» инвестденег и обычных денег (именно на этом теневом обменном курсе и будут делаться основные состояния). Также хотелось бы посмотреть на баланс труда в модели Глазьева и Титова – в каких, собственно, отраслях они ожидают выбытия работников, которые появятся в тех, где у них ожидается рост? Если бы в России была высокая безработица, можно было бы предполагать, что будет резкий рост занятости, а так придется, чтобы балансовое условие выполнялось, предположить резкий рост производительности труда. В какой, интересно, области он предполагается?Кто-то скажет, что использовать аргументы типа «предъявите модель» и указывать на противоречия в словах оппонента – удар ниже пояса. Согласен, требование соблюдать правила логики и школьной арифметики – сильное оружие. Вот почему я настоятельно рекомендую его использовать.Дополнительные материалы:Информация об обсужденииИнтервью Бориса Титова (осторожно, ахинея - между прочим, такая ахинея, что и журналисты "общего профиля" могли бы э-э-э переспросить...)Аналитическая модель, которую использует ФРС для своих прогнозов и практической политики (соответствующий аналог используют наши ЦБ и Минфин, только я не нашёл ссылок в открытом доступе, но общий подход, понятно, стандартен - просто они, возможно, калибруют и используют экспертные оценки как-то по-своему)Старинная колонка Кругмана про совсем другое, которая меня вдохновляла - один совет просто невозможно не цитировать снова и снова

16 февраля 2016, 19:39

Андрей Фурсов о 60-летии ХХ съезда КПСС

Андрей Фурсов в программе Ивана Вишневского на канале День.ТВ http://dentv.ru/ "Пятилетка между 1956-м и 1961 годами, с ХХ по XXII Съезд КПСС стала водоразделом советского общества. ХХ Съезд - это веха на пути превращения номенклатуры в квазикласс и её интеграции в мировую систему в качестве элемента, зависимого от мировой верхушки." Во второй части о планах "большой приватизации" говорит публицист, политический консультант Анатолий Вассерман. "Мы отдаём в частные руки куриц, несущих золотые яйца. Как будто специально для того, чтобы окончательно лишить наш бюджет самостоятельных источников доходов и впредь зависеть только от милости неких частных хозяев... Создаётся ощущение, что президенту выкрутили руки настолько нагло, что он вынужден идти на эти уступки". Используется с любезного разрешения Андрея Фефелова. Лучший канал на YouTube с общественного-политическими материалами. http://www.dentv.ru https://www.facebook.com/DenTvRu https://vk.com/dentvru https://www.youtube.com/user/DenTVinform Для оказания поддержки каналу День-ТВ можно использовать следующие реквизиты: - Яндекс–кошелек: 4100 1269 5356 638 - Сбербанк : 6761 9600 0251 7281 44 - Мастер Кард : 5106 2160 1010 4416

14 февраля 2016, 19:01

В.Ю. Катасонов: Мировая теневая экономика. Картели

Пять признаков империализма по В. ЛенинуРовно 100 лет назад в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», которую изучали в Советском Союзе во всех вузах, В.И. Ленин выявил пять основных экономических признаков империализма как «высшей» и «последней» стадии капитализма. Это:1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни.2) Слияние банкового капитала с промышленным и создание на базе этого «финансового капитала» финансовой олигархии.3) БОлее важное значение вывоза капитала по сравнению с вывозом  товаров.4) Образование международных монополистических союзов капиталистов, осуществляющих передел мира.5) Конец территориального раздела земли крупнейшими капиталистическими державами.Сегодня изменился каждый из пяти экономических признаков империализма. Но приглядимся повнимательнее к  четвертому, наиболее актуальному сегодня признаку — как выясняется, самому небезопасному для мира. Этому признаку посвящена пятая глава книги, которая называется «Раздел мира между союзами капиталистов».Глава начинается следующими словами: «Монополистические союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты, делят между собою, прежде всего, внутренний рынок, захватывая производство данной страны в своё, более или менее полное, обладание. Но внутренний рынок, при капитализме, неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. И по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополистических союзов, дело «естественно» подходило к всемирному соглашению между ними, к образованию международных картелей».Итак, четвёртый экономический признак империализма связан с образованием международных картелей. Международные картели — монополии монополий, соглашения национальных монополий разных стран (тресты, концерны, синдикаты) об экономическом разделе мира.Созданию международных картелей предшествует образование картелей на национальном уровне. Об этом Ленин пишет в первой главе («Концентрация производства и монополии»). Первые национальные картели появляются после кризиса 1873 года. Экономический подъем конца XIX века и экономический кризис 1900–1903 гг. привели к массовому образованию национальных картелей,  они  "становятся одной из основ всей хозяйственной жизни». Тогда же образуются многие международные картели.Оригинал взят у ss69100Картели как сеть теневой экономикиВ рамках международных картельных соглашений монополисты разных стран делят рынки сбыта товаров, определяют географические границы сфер операций отдельных участников международного картеля. При этом почти всегда устанавливаются единые (монопольно высокие) цены на однотипные товары и услуги. Иногда определяются предельные объемы производства и сбыта тех или иных товаров. Кроме рынков сбыта, разделу могут подлежать источники сырья и сферы приложения капитала.Существуют также закупочные картели (установление монопольно низких цен на закупаемые товары и услуги). Очевидно, что международные картели ограничивают или даже делают невозможным торговую, инвестиционную и финансовую деятельность аутсайдеров, оказавшихся за бортом международных соглашений. Нередко картели «расчищают» себе «жизненное пространство», сначала проводя синхронизированный демпинг, а уже затем устанавливая монопольно высокие цены.Ярким примером международного картеля начала прошлого века является соглашение между американским трестом «Дженерал электрик» и германской корпорацией АЭГ. В 1907 году между этими гигантами электротехнической промышленности был заключен договор о дележе мира. Конкуренция на рынках электротехнической продукции была устранена.Ленин очень подробно описывает историю создания и механизм функционирования международного электротехнического картеля. Он также приводит примеры международных картельных соглашений о разделе мировых рынков рельсов, цинка, морского торгового судоходства. Он подробно описывает конкурентную борьбу между американским керосиновым трестом Рокфеллеров и объединением германских керосиновых компаний. В какой-то момент времени конкуренты были близки к образованию всемирного керосинового картеля, но в последний момент соглашение расстроилось.При раскрытии четвертого экономического признака империализма Ленин ссылался на исследование немецкого экономиста Роберта Лифмана (1874–1941)  «Картели и тресты». По данным Лифмана, в 1897 году в мире насчитывалось около 40 международных картелей с участием Германии, а к 1910 году уже около 100. Примечательно, что в начале ХХ века почти ни один международный картель не обходился без участия компаний Германии и США, проводивших агрессивный захват мировых рынков. Они «отжимали» рынки у своих конкурентов из Англии, Франции, Бельгии, Голландии.И хотя уже на заре века во многих странах  действовало антимонопольное законодательство, которое запрещало создание картелей. или предполагало согласие со стороны антимонопольных служб, картели  имели одно преимущество --  они в отличие от  других форм монополий (тресты, синдикаты, концерны), могли создаваться втайне от государства и общества по типу «джентльменских соглашений». И даже если соглашения имели письменную форму, то документы  надежно прятались  в сейфах подписантов.Иными словами, международные картели представляли, да и сегодня представляют собой версию теневой экономики. Нередко картели маскируются вывесками информационных центров, научных институтов, союзов предпринимателей, комитетов, комиссий и т.п. Компании, которые вступают в картельное соглашение, сохраняют свою финансовую, юридическую, коммерческую и производственную самостоятельность. Правда, иногда участники картеля создают совместную компанию акционерного типа для выполнения функций управления.Производственные и рыночные квоты участников картеля соответствуют их долям в капитале совместного акционерного общества. В качестве примера можно привести международный картель по азотным удобрениям ( созданный в 1928 году). В 1962 году участники картеля создали акционерную компанию «Нитрекс» (Nitrex A.G.) с капиталом 1 млн. швейцарских франков (зарегистрирована в Швейцарии, Цюрих). Акции были поделены между участниками картеля. «Нитрекс» в централизованном порядке собирал все заказы на поставку азотных удобрений и распределял их между участниками картеля.Имеются также документированные свидетельства,  что международные картели принимали активное участие в подготовке и развязывании Второй мировой войны. В период между двумя мировыми войнами процесс создания международных картелей резко активизировался. К началу Второй мировой войны 1939–1945 годов, по некоторым оценкам,их  число  возросло чуть ли не до 1200, и накануне войны они контролировали от трети до половины всего оборота мировой торговли.Преимущественно это были соглашения монополий различных европейских стран. Число международных картелей,с одновременным участием европейских и американских монополи, йбыло невелико. Капиталистические страны, находившиеся в состоянии затяжного экономического кризиса, стали проводить дифференцированную антимонопольную политику. Внутри своих стран власти все-таки пытались ограничивать монополии и стимулировать конкуренцию. А в случае, если создавались международные картели, которые могли усиливать позиции национальных компаний на внешних рынках, почти никаких препятствий власти не создавали. Даже, наоборот, поощряли создание картелей.Некоторые международные картели с участием американских и немецких компаний не прекращали своей деятельности на протяжении всех лет Второй мировой войны.Обвинения в адрес международных картелей  прозвучали  на Потсдамской конференции 1945 года и на Нюрнбергском процессе.После войны во всех странах  превалировали антикартельные настроения . В Организации объединенных наций (ООН) обсуждался вопрос о том, что этот новый институт должен полностью запретить международные картели или, по крайней мере, контролировать их создание и функционирование. В послевоенные десятилетия до 1970-х гг. на Западе более или менее эффективно реализовывалось антимонопольное законодательство. В том числе в части, касающейся международных картелей. К началу 1970-х гг. число таких картелей оценивалось в 70-80. Примечательно, что это были преимущественно трансатлантические картели, т.е. соглашения с одновременным участием европейских и американских монополий.Картели под прикрытием исследовательских институтовСо времени окончания Второй мировой войны и до середины 70-х гг. наиболее известными в мире были международные картели в области морского судоходства (их было несколько), по электрооборудованию, радиоаппаратуре, автомобилям, подвижному железнодорожному составу, а также по удобрениям: азотным, калийным и фосфатным. В сфере производства химических товаров действовали созданные еще в период между двумя мировыми войнами картели: содовый, по красителям и по хинину. В области производства цветных металлов - картели по алюминию и меди.В сфере производства черных металлов - по стали, отдельным видам проката, рельсам, трубам, белой жести. Естественно, международные картели не афишировали свою деятельность, пытаясь убедить общество и контролирующие органы государства, что они занимаются «исследовательской» деятельностью. Например, функции международного калийного картеля (до Второй мировой войны в него входили монополии Франции, Германии, Испании, Польши, Великобритании, США и других стран) после войны стали выполнять три «института».Это Международный калийный институт в Берне (Швейцария), представляющий в основном интересы западноевропейских компаний, а также две организации США — Американский калийный институт и Фонд для международных исследований в области калия. Международные картели в морском судоходстве назывались «пулами» и «конференциями».Для международных картелей использовались «крыши» союзов предпринимателей...Например, международный картель по стали в 1967-м создал  «крышу» в виде Международного института чугуна и стали (МИЧС). Создание МИЧС, как было официально заявлено, имеет целью укрепление контактов между сталепромышленниками различных капиталистических стран, обмен информацией, касающейся положения на рынке чёрных металлов. В 1970 г. МИЧС объединял более 100 металлургических компаний 24 капиталистических стран, производивших около 95% стали в капиталистическом мире.Точное количество международных союзов предпринимателей назвать трудно. Они могут иметь самые разные названия: торговые и промышленные палаты, биржевые комитеты, отраслевые институты, ассоциации, комиссии и т.п.Патентные картелиПосле войны появились патентные картели. В условиях развернувшейся научно-технической революции в международной торговле резко возросла доля товаров обрабатывающей промышленности, особенно ее наукоемких отраслей. Позиции корпораций, действующих в таких отраслях стали активно защищаться с помощью такого инструмента, как патенты (право на исключительное пользование техническим новшеством) и лицензии (разрешение на пользование техническим новшеством другим компаниям за лицензионное вознаграждение, участие в капитале или получение иных прав).Многие авторы поспешили заявить, что в условиях НТР традиционные международные картели «приказали долго жить», на их место пришли патентные картели, основанные на обмене патентами и лицензиями внутри узкого круга компаний разных стран. Причем, эти патентные картели не прятались, более того, они защищались патентными и иными службами, оберегающими интеллектуальную собственность крупного капитала.Существовала  «картельная блокада» Советского Союза и России и  сегодня это особенно актуально. Интересно, что до сих пор нашими экономистами, политологами и историками абсолютно не затронут этот важнейший аспект советской экономической истории. На протяжении 70 лет своего существования СССР находился в плотном кольце международных картельной блокады.Советские внешнеторговые организации вели переговоры и заключали контракты с компаниями, входившими в состав различных международных картелей. Торговля СССР с компаниями, не входившими в картели, была крайне затруднена. Именно поэтому мы могли торговать с Западом, лишь последовательно проводя политику государственной монополии внешней торговли.Без такой монополии международные картели могли бы грабить нас нещадно, устанавливая монопольно высокие цены на товары, импортируемые Советским Союзом, и монопольно низкие — на товары, поставляемые нами на Запад. До конца СССР не удавалось преодолевать фактор «картельной блокады», его действие лишь смягчалось. Именно поэтому основополагающими принципами советской экономической политики была опора на собственные силы, а также приоритетное развитие торгово-экономических отношений со странами социалистического содружества.После развала СССР и создания Российской Федерации «картельная блокада» против нашей страны не ослабла. Слава Богу, наша Федеральная антимонопольная служба (ФАС) это вовремя осознала. Ключевым направлением деятельности ФАС с 2014 г. стало расследование деятельности картелей с участием иностранных компаний. Правда, ФАС неоднократно заявляла, что борьба с международными картелями в России сильно затруднена. Главная причина — отсутствие международного акта, регулирующего совместные проверки ФАС с иностранными антимонопольными ведомствами, а также позволяющего обмениваться с ними конфиденциальной информацией.Но вернемся в 1970-е гг.,  когда на первый план вышли патентные картели. Конечно, традиционные картели, охватывающие рынки сырья и полуфабрикатов, продолжали существовать.Некоторые из них полностью ушли в «тень», другие изменили свой статус. Они приобрели вид межгосударственных соглашений о защите рынков тех или иных товаров.Такие международные товарные соглашения (МТС) получили большое распространение в первые два-три послевоенных десятилетия. Это соглашения по цинку, олову и некоторым другим металлам, зерну, джуту, кофе, бананам и другим биржевым товарам. Наиболее известно соглашение по нефти, получившее название ОПЕК.Считалось, что эти соглашения призваны защитить развивающиеся страны от неэквивалентного обмена стран бедного «юга» со странами богатого «севера», экспортирующего промышленную продукцию (так называемые «ножницы цен»).Однако надо иметь в виду, что за вывесками развивающихся стран зачастую скрывались транснациональные корпорации (ТНК), которые действовали в этих странах и были заинтересованы в таких картельных соглашениях межгосударственного типа.Яркий пример — ОПЕК. Это организация стран — экспортеров нефти. Основана в 1960 г. рядом стран (Алжир, Эквадор, Индонезия, Ирак, Иран, Кувейт, Ливия, Нигерия, Саудовская Аравия и др.) с целью координации действий по объему продаж и установлению цен на сырую нефть. Благодаря тому, что ОПЕК контролирует примерно половину мирового объема торговли нефтью (оценка на начало нынешнего столетия), она способна значительно влиять на уровень мировых цен.Однако при этом не стоит забывать, что за ширмой ОПЕК стоят транснациональные корпорации. Еще в 1960-е годы у всех был на слуху международный нефтяной картель, получивший название «семь сестер».История нефтяного картеля началась 87 лет назад. 17 сентября 1928 года в шотландском городке Ахнакарри было заключено неформальное соглашение между Royal Dutch Shell, Англо-персидской нефтяной компанией (будущая British Petroleum) и Standard Oil of New Jersey (будущая Exxon).Оно было призвано убрать жёсткую конкуренцию между этими гигантами нефтяного бизнеса.Для чего предусматривало сокращение добычи нефти в соответствии с тенденциями спроса на неё и сохранение существующей пропорции между добывающими компаниями.Уже к 1932 году в картель Ахнакарри вошли все семь крупнейших англо-американских компаний, создавших впоследствии «консорциум для Ирана».Примечательно, что антимонопольные службы США «благословили» создание нефтяного картеля, поскольку он укреплял позиции американских корпораций на мировом рынке нефти.Сегодня о международном нефтяном картеле почти ничего не слышно. Зато в СМИ много говорят об ОПЕК.С легкой руки некоторых журналистов, ее стали даже называть «антикартелем», имея в виду, что она был создана для противостояния «семи сестрам». Ничего подобного: нефтяной картель продолжает существовать. Просто входящие в него «сестры» не раз уже успели поменять свои «девичьи» фамилии. А главное — они скрываются за ширмой организации ОПЕК, которую научились использовать в качестве своеобразного «троянского коня».В качестве примера можно вспомнить энергетический кризис 1973 года, когда цены на «черное золото» в течение нескольких месяцев выросли в четыре раза. Тогда во всем обвинили страны ОПЕК. Однако главными «бенефициарами» той «революции цен» стали все те же «семь сестер» (и ряд других, примкнувших к ним нефтяных корпораций), а также западные банки, куда стали поступать десятки миллиардов нефтедолларов из стран ОПЕК.Да, конечно, в мире нефти в 70-80-е годы прошлого века произошли большие подвижки. Формально многие страны третьего мира объявили о национализации нефтяной промышленности. Но закупщиками нефти остаются все те же западные нефтяные корпорации. Члены международного нефтяного картеля занимают монопольные позиции в переработке нефти, транспортировке и реализации нефтепродуктов.Бреттон-Вудская валютно-финансовая система1970-е годы назвали закатом золотодолларового стандарта и началом «золотого века» международных картелей.С конца 1970-х гг. тема международных картелей постепенно исчезает из экономической литературы, СМИ, повестки заседаний международных организаций. В более поздние годы, если и имеют место публикации на тему международных картелей, то они содержат материалы и цифры, относящиеся к прошлым годам. Создается впечатление, что эпоха международных картелей закончилась.Но это иллюзия. Картели и раньше были в тени. Они и сейчас остаются в тени. Просто раньше антимонопольные службы периодически поднимали шум по поводу международных картелей, а сейчас их предпочитают не искать и не замечать. Объяснение подобного феномена следует искать в общем ослаблении (и даже демонтаже) антимонопольной функции современного капиталистического государства. А это ослабление, в свою очередь, обусловлено тем, что произошло достаточно радикальное изменение мировой валютно-финансовой системы. В 1970-е годы произошел переход от золотодолларового стандарта (Бреттон-Вудская валютно-финансовая система) к бумажно-долларовому стандарту (Ямайская валютно-финансовая система).Суть этого перехода состояла в том, что раньше мировой валютной был доллар США, который эмитировался Федеральной резервной системой США, но эмиссия была ограничена золотым запасом США.После Ямайской валютно-финансовой конференции (январь 1976 г.) привязка доллара к золоту была отменена. Образно выражаясь, с «печатного станка» ФРС был снят «золотой тормоз». Хозяева «печатного станка» ФРС обрели почти полную свободу. Впрочем, оставалось одно и очень серьёзное ограничение — спрос на продукцию «печатного станка» ФРС — доллары.Тема того, как «хозяева денег» создавали и продолжают создавать спрос на доллары очень широкая, выходит за рамки данной беседы. Но первое, что пришло в голову «хозяевам денег» — снять контроль над ценами на все и вся. Энергетический кризис — первое и очень яркое проявление этой новой политики (как мы отметили, цены на «черное золото» взлетели в 1973 году за несколько месяцев сразу в четыре раза).В свете новых финансово-валютных реалий международные картели как раз очень необходимы «хозяевам денег». С одной стороны, мировая финансовая олигархия всячески оказывает содействие в создании международных картелей. С другой стороны, она, контролируя большую часть СМИ, делает все возможное для того, чтобы тема международных картелей вообще не «всплывала». На нее установлено негласное табу.Банковские картелиВозвращаясь к работе Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», хочу обратить внимание на то, что «классик» обошел стороной один очень важный аспект темы международных картелей. Да, он перечислил много отраслей и производств, которые были картелированы к началу Первой мировой войны на международном уровне (электротехническая промышленность, морское торговое судоходство, производство рельсов и др.).Можно картелировать и данковскую дейтельность, но тема банковских картелей табуирована. Еще раз подчеркнем, что картель — прежде всего соглашение о ценах. В банковской сфере производят не товары, а деньги, которые также имеют цену. Она выражается в виде процентов по активным (кредитным) и пассивным (депозитным) операциям. Банки (как на национальном, так и международном уровнях) могут договариваться о единых процентных ставках, а также делить рынки кредитных и депозитных операций.В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» второй раздел работы посвящен исключительно банкам («Банки и их новая роль»). Но в нем мы также не находим упоминания о банковских картелях. Вот о банковских трестах в Америке Ленин пишет: «Между немногими банками, которые в силу процесса концентрации остаются во главе всего капиталистически хозяйства, естественно всё больше намечается и усиливается стремление к монополистическому соглашению, к тресту банков. В Америке не девять, а два крупнейших банка, миллиардеров Рокфеллера и Моргана, господствуют над капиталом в 11 миллиардов марок». Но банковский трест возникает в результате слияния или поглощения одних банков другими».Впрочем, один гигантский банковский картель возник за два года до того, как Ленин приступил к написанию своей работы. Речь идет о Федеральной резервной системе США.  Ленин не обратил внимания на такое событие, как принятие Конгрессом США закона о Федеральном резерве в последние дни 1913 года. Что ж тут удивительного, что даже многие американцы не проявили интереса к какой-то мало понятной «Федеральной резервной системе». Между тем создание ФРС стало ключевым событием не только в американской, но и мировой истории.И это тема особого разговора. Сейчас нас интересует ФРС как банковский картель. А ФРС была именно картелем, объединив под своим началом львиную долю всех банков США. Причем это был легальный картель, статус которого определялся законом 1913 года. На то, что ФРС — банковский картель, обращают внимание, к сожалению, немногие.Формально Федеральный резерв был национальным банковским картелем, действовавшим в пределах США. Но надо иметь в виду, что среди главных акционеров ФРС как частной корпорации были банкиры не только из Нового Света, но также из Европы. Среди них, в первую очередь, Ротшильды. Об этом еще в начале 50-х годов прошлого века поведал читателям американский исследователь Юстас Муллинс в своей книге «Секреты Федерального резерва». Поэтому можно с полным основанием полагать, что ФРС с самого начала была международным банковским картелем.Интересно, что именно крупнейшие члены международного картеля «ФРС» стали главными бенефициарами Первой мировой войны, т.к. за годы войны выдали военных кредитов воюющим странам (прежде всего, Великобритании и Франции) на многие миллиарды долларов. Американский экономист Мюррей Ротбард писал:«Создание Федеральной резервной системы удачно совпало с началом Первой мировой войны в Европе.Существует общепринятое мнение, что только благодаря новой системе США смогли вступить в войну и не только финансировать свои собственные военные нужды, но и предоставлять значительные займы союзникам. За время войны Федеральный резерв приблизительно удвоил денежную массу в США и соответственно цены также выросли в 2 раза. Для тех, кто считает, что вступление США в Первую мировую войну было одним из самых ужасных событий XX в., повлекших за собой катастрофические последствия как для США, так и для Европы, возможность вступления США в войну едва ли является убедительным аргументом в пользу Федерального резерва».По принципу картеля устроены банковские системы большинства стран мира. При этом «головой» таких картелей являются центральные банки, определяющие «правила игры» для частных коммерческих банков и следящие за соблюдением ими этих правил. Но все-таки это преимущественно национальные банковские картели. А вот в период между двумя войнами началось выстраивание действительно мирового банковского картеля. Речь идет о Банке международных расчетов (БМР) в Базеле, который был создан в 1930 году.Первоначально он предназначался для организации репарационных платежей Германией в пользу стран-победительниц. Однако через некоторое время его главной функцией стала координация деятельности крупнейших западных банков. После Второй мировой войны БМР официально стал координировать деятельность центральных банков. Нередко БМР называют «центральным банком центральных банков», или «клубом центральных банков». Фактически это «головка» мирового банковского картеля.Известно, что этот международный банковский суперкартель сыграл важную роль в подготовке и развязывании Второй мировой войны, а в годы войны осуществлял координацию действий банкиров противоборствующих стран. На конференции в Бреттон-Вудсе был поднят вопрос о преступной деятельности БМР, было (правда, с большим трудом) принято решение о ликвидации этого банковского суперкартеля.Однако решение конференции так и не было выполнено. Международный картель ростовщиков с «головкой» в швейцарском городе Базель по-прежнему продолжает управлять мировым рынком денег. А через рынок денег — всей мировой экономикой. Безусловно, что два мировых картеля — Федеральный резерв и Банк международных расчетов между собой тесно взаимодействуют. Их можно сравнить с двумя головами одной мировой гидры.Ещё раз вернемся к работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В ней «классик» постоянно говорит о законе неравномерного экономического и политического развития при капитализме. Под этой «неравномерностью» Ленин имеет в виду постоянное изменение соотношения сил на мировой арене отдельных капиталистических государств, а также крупнейших компаний на внутреннем и мировом рынках. Эта «неравномерность», в частности, порождает неустойчивость международных картелей.Многие картельные соглашения заключаются на срок, но нередко разваливаются намного раньше наступления согласованного срока. Какие-то участники международных картелей усиливаются (например, в результате поддержки своих государств), другие, наоборот, ослабевают. Это неизбежно вызывает соблазн пересмотра первоначальных договоренностей усилившимися монополиями. В некоторых случаях им удается добиться пересмотра. В других — нет. Тогда происходит распад картелей. Бывают случаи, когда о создании международного картеля вообще не удается договоритьсяМеждународные картели — реальная угроза мировой войныПожалуй, наиболее важный политический вывод, который содержится в анализе Лениным четвертого экономического признака империализма, заключается в том, что международные картели представляют собой угрозу для мира, являются источниками войн. Вывод, на первый взгляд, парадоксальный. Ведь, вроде бы картельные соглашения предусматривают прекращение конкурентных войн между монополиями за рынки, источники сырья и сферы приложения капитала.И в начале ХХ века некоторые экономисты и политики делали вывод о наступлении на земле «вечного мира», который несут человечеству монополии и интернационализация хозяйственной жизни. Ленин в своей работе, кстати, подвергает резкой критике Карла Каутского за  его веру  в то, что картели несут человечеству мир. Он пишет: «Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли; при этом делят они его «по капиталу», «по силе» — иного способа дележа не может быть в системе товарного производства и капитализма. Сила же меняется в зависимости от экономического и политического развития».Сегодня монополии для передела мира используютсобственные силовые возможности (например, опираются на частные военные компании). Но их явно не хватает. Поэтому основной их силовой ресурс — государство с вооруженными силами, готовыми участвовать в военных операциях в любой точке мира. Раздел мира «по силе» делает неизбежным превращение частномонополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм (ГМК).Историю создания и развития международных картелей ХХ века позволяет нам сделать некоторые выводы, и не впадать в те иллюзии и утопии «вечного мира», которые были распространены среди «ученой публики» в начале прошлого века. Эпоха, когда транснациональные корпорации и транснациональные банки делили мир «по капиталу» близка к своему завершению.Мы вступаем в эпоху, когда экстенсивное освоение мира монополиями (получившее название «глобализация») более невозможно. Монополии начинают делить мир «по силе», используя государственный военный потенциал. Сегодняшние события на Ближнем и Среднем Востоке — яркое тому подтверждение.В.Ю. КатасоновИсточник.

08 февраля 2016, 17:29

Что тормозит мировую экономику?

НЬЮ-ЙОРК – В 2015 году, семь лет спустя после глобального финансового кризиса, разразившегося в 2008-м, мировая экономика продолжала балансировать на грани. По данным доклада ООН «Мировая экономическая ситуация и перспективы 2016 года», средние темпы роста экономики в развитых странах после кризиса …

22 января 2016, 16:36

Сорос: в КНР жесткая посадка, реальный ВВП – 3,5%

Джордж Сорос, не успев "разгромить" Европу, принялся за Китай. По мнению легендарного инвестора, Поднебесную ждет жесткая посадка, а реальный рост ВВП составляет всего 3,5% - ни о каких 6,9% речи быть не может.

06 января 2016, 08:05

Взгляд экономического "мэйнстрима" на проблемы экономического роста

Врут, конечно, про то, что рост есть - ну так на то и "мэйнстрим". Но зато - уже даже критика МВФ появилась: http://khazin.ru/khs/2186828 .

05 января 2016, 13:13

Генри Киссинджер: Новый уровень сложности

Нынешняя Европа по сравнению со временами столетней давности изменилась до неузнаваемости. Она стремится к некой новой форме единства, но пока не может придать этому стремлению политическое выражение. Европе не удается выработать долгосрочную стратегию собственного развития. Теперь все эти элементы совпали по времени. Я вижу в этом новый уровень сложности.

17 декабря 2015, 17:15

Гайдар и Листьев 09.06.1994

Гайдар и Листьев 09.06.1994Прекрасны перечисленные Егором Тимуровичем соратники. В виде Чубайса, С.А. Ковалева и прочих, чье оружие -"правда".Вот Жириновский, по его мнению, строил компанию на вранье. А время  - оно расставит все по местам.Прошел 21 год. Время, кажется, все расставило по  местам - ВВЖ до сих пор в политике. А где демвыбор гайдара?https://www.facebook.com/roman.nosikov/posts/108065496533104909