Центр военно-политических исследований - Аналитика http://so-l.ru/news/source/centr_voenno_politicheskih_issledovaniy_analitika Wed, 26 Sep 2018 01:03:44 +0300 <![CDATA[Внутриполитическая стабильность и современная военно-политическая обстановка]]>

Рост нестабильности является следствием отсутствия новых моделей социального самоуправления, способных минимизировать негативные последствия растущих разрывов в социальной и культурной ткани современного общества[1]

Авторы Глобального прогноза «Мир 2035»

 

Внутриполитическая стабильность — главная цель внешней агрессии в ХХI веке. Это показал опыт не только СССР, но и арабских государств, которых охватила «цветная революция», Украины, Грузии, Молдавии, а до этого других государств, которые не смогли противостоять внешнему давлению. Дестабилизировав внутриполитическую ситуацию, агрессор может получить желаемый политический результат без прямого использования военной силы. Это — безопаснее и выгоднее, чем война, но в условиях ХХI века это действие становится само по себе вооруженным насилием даже если и не используются вооружения и военная техника: агрессивная деятельность НКО, идеологические диверсии и экстремизм становятся формами использования силы для внутриполитической дестабилизации[2].

Общая тенденция такова: дестабилизация международной обстановки в мире в новом столетии стала общепризнанным негативным явлением, которое имело своим следствием в том числе и дестабилизацию ВПО. Причем не только в отдельных регионах, но повсеместно. Прежде всего, из-за нарастающего конфликта между старым, западным центром силы и его коалицией, и новыми центрами силы. Для России эти негативные тенденции оказались особенно болезненными потому, что совпали с глубоким внутриполитическим и экономическим кризисом, в котором она оказалась в результате хаотических действий советских либералов.

Таким образом, в силу разных причин в ВПО в мире в начале второго десятилетия возникла кризисная ситуация, когда объективно потребовалась ускоренная модернизация экономики, которой не желают правящие либеральные элиты именно из-за её мобилизационной формы. Во втором десятилетии ХХI века повторилась ситуация, когда приход к власти в СССР и Китае, а также других странах, в условиях кризиса марксистов вел к ускоренной экономической модернизации, а не декларируемой цели освобождения или другим заявленным социальным целям[3].

Наконец, с начала второго десятилетия добавились и новые негативные аспекты, связанные с усилением военно-силового давления со стороны Запада на Россию. Современная ВПО порой самым радикальным образом влияет на внутриполитическую стабильность в той или иной стране, которая становится объектом внешнего влияния, а тем более силового принуждения. Поэтому саму по себе внутриполитическую стабильность не следует рассматривать как некую постоянную величину или характеристику, зависящую только от состояния общества и социально-экономического положения внутри страны. Россия является иллюстрацией этого тезиса: в 2014–2017 годы она находилась под усиливающимся внешним влиянием и давлением, которое ставило задачу внутриполитической дестабилизации и смены власти, с одной стороны, и социально-экономического кризиса, перешедшего в стагнацию, с другой. Тем не менее, наблюдалось не ослабление, а сохранение, порой даже укрепление, внутриполитической стабильности.

Подобная парадоксальная ситуация может быть связана, на мой взгляд, только с одним — значительные социальные слои населения поддержали политико-идеологический курс В. В. Путина, точнее, — смену курса, — на время «простив» ему неэффективную социально-экономическую политику последних лет. Политическая лояльность (не всех, но многих) была платой за провалы социально-экономической политики.

Это подтверждается тем, что уверенность потребителей в России находится в негативной зоне уже почти 10 лет подряд. Последний раз потребительские настроения были выше нуля накануне кризиса 2008 года. И с тех пор в опросах россиян преобладают отрицательные оценки собственного материального положения и экономических перспектив страны. Однако в Европе есть пять стран, в которых показатели экономического уныния еще хуже, чем в России. Об этом в конце октября 2017 года сообщил Росстат, который рассчитал по методике

Европейской комиссии индекс потребительской уверенности россиян. Этот индекс увеличился в третьем квартале 2017 года по сравнению со вторым кварталом на 3 процентных пункта, составив минус 11%. Повышение индекса связано с положительной динамикой в оценках опрошенных граждан произошедших и ожидаемых изменений в экономике России, изменений в личном материальном положении и благоприятности условий для крупных покупок. Оценка ожидаемых изменений в личном материальном положении осталась на прежнем уровне[4].

Улучшение потребительских настроений в сентябре 2017 года также зафиксировал Центробанк РФ. Официальная статистика августа заметила постепенный выход российских потребителей из режима жесткой экономии, несмотря на по-прежнему слабую динамику реальных располагаемых доходов, что отразилось, прежде всего, на численности граждан, которые стали пользоваться потребительскими кредитами до конца 2017 года.

Опросы потребительского поведения населения проводятся ведомством А. Суринова с 1998 года ежеквартально. В положительную зону индекс впервые попадал только во втором квартале 2007 года, в плюсе побывали первый и третий кварталы 2008 года, затем показатель опять перешел в отрицательную зону.

Если не брать экстремально унылые 1998 и 1999 годы, когда на фоне финансового кризиса показатели индекса демонстрировали рекордно плохие цифры (до минус 58%), и с ностальгией отбросить благостные плюс 0,2% 2007 года, можно сказать, что последний раз минус 11% были продемонстрированы населением в первом квартале 2014 года, а последний кризис стартовал с минус 32% в первом квартале 2015 года.

Также можно отметить, что показатели уверенности улучшаются начиная с первого квартала 2016 года (–30%), то есть в течение вот уже шести кварталов подряд. Еще важно, что нынешние минус 11% — это самый низкий показатель за последние 12 кварталов, минус 7% было в третьем квартале 2014 года. Таким образом, общественные настроения в России, оставаясь преимущественно в зоне пессимизма, объективно отражают ситуацию социально-экономической стагнации в стране, демонстрируя очень осторожный, символический оптимизм. Таким образом, складывается парадоксальная ситуация, когда в России происходит процесс сокращения доминирующих пессимистических настроений, который воспринимается… как оптимизм и внутриполитическая стабильность.

Это подтверждается и тем, что не только пессимизм в России сохраняет внутриполитическую стабильность. По данным Росстата, население только пяти стран ЕС проявляет больший пессимизм, чем россияне. Это Греция (–57%), Болгария (–26,2%), Хорватия (–17%), Венгрия (–13%) и Италия (–12,1%). У остальных 23 стран потребительская уверенность выше, чем в России. В прошлом году по уровню потребительского пессимизма Россия была самой худшей страной, за исключением Греции. Чемпионами по потребительской уверенности являются жители Финляндии с показателем +25,5%, на втором месте голландцы  с 17,8%, следом идут жители Дании — 14,7%[5].

Очевидно, что чем лучше экономическое положение страны и чем активнее там проводится социальная политика, тем увереннее чувствуют себя граждане. Финляндию, Нидерланды и Данию давно называют  странами с реально победившим социализмом. Не являются особой загадкой и причины, приведшие к унынию жителей Южной Европы[6]. «Если в целом на континенте наблюдается очень медленное улучшение, то в Болгарии, Румынии и Словакии ситуация близка к рецессии», — сказал » доцент Высшей школы экономики Андрей Суздальцев. — Центральная Европа от Балтики до Адриатики и Средиземного моря остается экономической периферией с очень низким уровнем инвестиций. Аграрная составляющая очень велика в этих странах, и им приходится конкурировать с гораздо более развитыми технологически  соседями. В той же Болгарии уже трудно найти болгарские помидоры, на прилавках больше томатов из Голландии и Турции».

Эксперты отмечают, что хотя в целом потребительская уверенность еврозоны улучшилась в сентябре до максимального уровня с 2001 года, однако экономическое положение отдельных стран грозит обрушить не только европейскую, но и мировую финансовую систему. Но особенно нас беспокоит длительность стагнации в России, которая даже по сравнению с южно-европейскими странами выглядит почти трагично.

Пессимизм в обществе подогревается экспертами и даже официальными заявлениями. Так, общепринято, что санкции, наряду со снизившимися ценами на нефть, приведут к обвалу рубля, усилению инфляции и выведут ВВП в минус, хотя вплоть до конца 2017 года курс рубля  только креп, а цена на нефть росла.

Между тем критика правительственных действий продолжается: либералами из-за санкций и отношений с Западом. Патриотами — из-за продолжения либерального курса. Первый замминистра финансов Татьяна Нестеренко прямым текстом сообщила, например, что к концу 2017 года резервы будут исчерпаны и у правительства не будет возможности выплачивать зарплаты. Но еще сложнее с тем, что видят сами граждане, некоторые из которых считают, что крах экономики РФ уже произошел: число нищих в РФ с 2016 увеличилось на 7 млн человек, сегодня на доходы ниже прожиточного минимума живут 22 млн человек. Все больше россиян считают себя бедными. Доля населения, у которого денег не хватает на покупку продуктов питания и одежды, увеличилась до 41,4%. Недавно свое исследование представил «Ромир», по итогам которого около 40% россиян вынуждены экономить на еде.

Таблица 1. Индекс потребительской уверенности в РФ и странах ЕС[7]

А вот проблемы внешней и внутренней политики и политическая обстановка в топ — 10 наиболее важных для страны проблем по результатам опроса не вошли. Для сравнения: в марте 2015 года внешняя политика волновала 13% участников опроса ВЦИОМ и занимала третью строчку в списке проблемных тем (в то время как низкий уровень жизни беспокоил всего 11% респондентов). Спустя год о проблемах внешней политики заявляли уже 6% опрошенных (7-е место в рейтинге), а в декабре 2016 г. — 4% (11-е место).

Такие пункты как «военные действия в Сирии» и «военные действия на Украине», ранее встречавшиеся в аналогичных опросах ВЦИОМ, в последнем исследовании также не упоминаются.

«На сегодняшний день наиболее острая тема — проблема материального благосостояния, низкие зарплаты и низкий уровень жизни, что актуализирует вторую больную тему — социальной поддержки», — приводятся в сообщении центра слова руководителя практики социального моделирования и прогнозирования Департамента исследований ВЦИОМ Юлии Баскаковой.

Опрос проводился с 27 июля по 1 августа 2017 года в 130 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках восьми федеральных округов России путем интервью по месту жительства респондента. В опросе приняли участие 1600 человек. На открытый вопрос «какие проблемы вы считаете наиболее важными для страны в целом?» можно было дать не более пяти вариантов ответа[8]. Почти четверть (24%) россиян считают главной проблемой в стране низкий уровень жизни и низкие зарплаты, показал июльский опрос Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ).

Низкие зарплаты и уровень жизни занимают первое место в списке проблемных тем для россиян уже третий месяц подряд, отмечают социологи. По сравнению с июлем 2016 года число россиян, беспокоящихся из-за низких зарплат, выросло на 10%.На протяжении пяти месяцев (с февраля по июнь 2017 года) этот показатель демонстрировал непрерывный рост и увеличился более чем в два раза — с 13% до 27%.

На сегодняшний день россиян также беспокоят экономический кризис и экономическая политика (21%), социальная политика (18%), проблемы здравоохранения (17%), безработица (14%), проблемы в сфере образования (12%), низкие пенсии и пенсионная реформа (12%), инфляция и рост цен (10%), коррупция (10%) и состояние ЖКХ (8%).

Как отмечается в исследовании, актуальность этих тем проблемного рейтинга (за исключением инфляции) сегодня выше, чем годом ранее. «Несмотря на завершение кризиса, проблемы материального характера сегодня волнуют россиян даже больше, чем год назад», — констатируют социологи.

Людей в РФ беспокоят не Украина и Сирия, а проблема низких зарплат. По последним исследованиям, четверть жителей (24%) самой значимой проблемой в стране считают низкие зарплаты и низкий уровень жизни в целом. Такой «недуг» держится в лидерах уже третий месяц подряд. Кроме того, 21% видят основной проблемой экономическую ситуацию в РФ. На третьем и четвертом месте в списке самых важных проблем — социальная политика и здравоохранение (18% и 17% соответственно)[9].

По мнению властей, бедность в РФ — вообще понятие «уникальное»: «Бедность, которая сейчас фиксируется в России, — это бедность работающего населения. Это уникальное явление — работающие бедные», — рассказывала ранее вице-премьер О. Голодец.

Доходы населения продолжают стремительно падать, они продолжают катиться вниз четвертый год подряд, что является рекордом статистики с 1990х годов: в 2014 году снижение составило 0,7%, в 2015 году — 3,2%, в 2016 году доходы упали на 5,9%. За это время продажи в магазинах рухнули на 19,6%.

На протяжении всего последнего года продолжался обвал потребления среди основной массы населения, на что указывает товарный и денежный оборот розничных магазинов: у ритейлеров в прошлом году был самый низкий рост выручки за последнее десятилетие.

Конечно, спад потребления — это закономерное следствие продолжающегося падения реальных доходов населения. По итогам 7 месяцев 2017 реальные доходы населения упали на 1,4%. С октября 2014 года россияне заметно обеднели: их кошельки похудели более чем на 15%, а уровень жизни вернулся к отметкам 10 летней давности. Причем беднеют в первую очередь самые бедные — пенсионеры и получатели социальных пособий.

Вот смотрю последние данные — в июле 2017 реальные доходы россиян сократились на 3,1% в сравнении с предыдущим месяцем. Реальная зарплата (с учетом инфляции) упала в июле в помесячном сопоставлении на 6,6%. В деревообработке, производстве медицинских товаров, сегменте ЖКХ и розничной торговле зарплаты падают еще больше.

Падает розничная торговля — за 7 месяцев 2017 г. она сократилась на 0,2% в годовом сопоставлении. За 2016 год оборот розничной торговли сократился на 5,2% в годовом сопоставлении.

При росте цен, безработице и замораживании зарплат население продолжает проедать свои сбережения и уходить в долги. Ресурсы для экономии исчерпаны: высвободить деньги для покупок люди пытаются, вспоминая методы выживания из 1990-х годов. Так, по сравнению с 2014 годом доля россиян, которые выращивают овощи, фрукты и ягоды в личном подсобном хозяйстве, выросла в 1,5 раза — сейчас таких 33% населения против 20% в 2014 г.

В ход идут также банковские кредиты. За полгода банки выдали населению новых займов на триллион рублей — это на 38,4% больше, чем год назад. Объем займов на покупку товаров, которые граждане не могут себе позволить на одну зарплату, взлетел на 38%. Естественно, продолжает расти задолженность населения по кредитам перед банками. К 1 июля 2017 года задолженность составила 11,2 трлн руб. В 2014–2016 годах этот показатель составлял 10,5–10,7 трлн руб. Доля просроченных потребкредитов официально составляет сейчас около 21%, а неофициально — раза в 2 больше.

Быстрее всего «кредитное рабство» поглощает жителей российских регионов, где средняя зарплата не превышает 20 тыс. Причем, чем выше уровень бедности в регионе, тем больше берут кредитов, объемы потребкредитования выросли во многих областях более чем в 1,5 раза.

Заемные средства для низкообеспеченных слоев становятся реальным способом выжить.

У населения присутствует ощущение падения — стремительного и необратимого, как бег под горку.

Россияне стали экономить как никогда в последние 5 лет. Сегодня 80% россиян экономят на товарах повседневного спроса.(AC Nielsen).

Идет постоянное снижение среднего чека, отражающего сумму, потраченную за один поход в магазин. Люди продолжают сокращать расходы, экономя даже на необходимых товарах. В результате население переходит в режим «выживания», вынужденно отказываясь от покупок непродовольственных товаров. Доля расходов на еду в общей сумме трат достигла 69%, что является абсолютным рекордом за все время исследований («Ромир»)[10].

Потребительские расходы упали в мае на 4,8%, а с учетом накопленной инфляции — на 9%, откатившись на уровни 2012 года. Причем в первую очередь кризис доходов продолжает бить по наименее обеспеченным слоям населения. В низкодоходной группе расходы в июле обвалились на 10,9%.

93% считают, что выхода из кризиса не происходит. Из них 38,2% полагают, что ситуация за год только ухудшилась (РАНХиГС).

За 2014–2016 гг. доля населения, у которого есть деньги на что-либо, кроме обязательных расходов на еду, товары первой необходимости и базовые платежи государству — сократилась на четверть (ВШЭ). Треть россиян не имеют заначки на «черный день» — совсем не имеют сбережений 33% опрошенных. Если два года назад у россиян были деньги на сбережения, то сейчас они почти все расходуют на текущие нужды. «За два года сберегательное поведение населения претерпело кардинальные изменения: в 2015 году 47% опрошенных старались сначала откладывать средства, а потом остаток расходовать. А сегодня 46% тратят все деньги на текущие нужды и ничего не сберегают (два года назад таковых было 15%)» (НАФИ).

Подавляющее большинство населения получает почти вдвое меньше, чем средняя цифра по стране: у 55% граждан зарплаты ниже 25 тыс. руб., каждый третий получает меньше 15 тыс., а около 5 млн человек имеют оклад на уровне МРОТ — 7,5 тыс. руб., что ниже прожиточного минимума.

В стране есть 15–20 настоящих «зон бедствия», это огромные территории, по размеру больше многих стран, Например, в Республике Тыва валовой региональный продукт на душу населения на 66% ниже, чем в среднем по РФ. Это уровень Бутана, Гондураса или Папуа Новой Гвинеи[11]. Все это свидетельствует о масштабности кризиса.

Кроме этого вся экономика ушла в тень — за последний год неформальная занятость, выросла — в неформальном секторе заняты уже 44,5% от общего количества (А. Покида — директор Центра социально-политического мониторинга РАНХиГС). Объем скрытых зарплат в РФ увеличился в первом квартале на 20%, до 2,4 трлн руб. Люди все активнее переходят в «тень» и никаких предпосылок для возвращения в формально легализованный сектор нет. И тенденция продолжится — у людей нет стимула для перехода из «тени» в формальный сектор экономики, поскольку идет падение доходов населения.

Кризис системный — идет системная рецессия. И все эти процессы будут только нарастать, как снежный ком. Санкции, падение цен на нефть, девальвация рубля, массовое бегство капитала, исчерпание резервов, новые дыры в бюджете, падения доходов и покупательной способности населения, падение зарплат, продаж, новая заморозка пенсионных накоплений, повышении возраста выхода на пенсию, всеобщее тотальное обнищание населения.

Чтобы оценить, степень концентрации благосостояния и капитала в руках отдельных богатейших бизнесменов используют так называемый «коэффициент олигархичности экономики».

Рис. 1. Количество долларовых миллиардеров в России на начало года, по данным журнала Forbes

 

Таблица 2. Оценки, характеризующие воспроизводство экономического потенциала России[12]

Этот показатель рассчитывается как отношение суммарного состояния 100 самых богатых отечественных предпринимателей по версии журнала «Forbes» к стоимости ВВП страны.

В 2012 г. «коэффициент олигархичности» экономики России составлял 20,5%. Аналогичный показатель для США в том же году составлял 6,7%, у Китая — 4,9%. Это страны, где наиболее велико количество долларовых миллиардеров и самые крупные в мире размеры ВВП.

Таким образом, в России сохраняется слишком высокая степень концентрации экономической и финансовой власти в руках отдельных предпринимателей.

По версии журнала «Forbes» в 2016 г. количество долларовых миллиардеров в России составило 76 человек. Их совокупный капитал оценивался в 275 млрд долл.

В 2017 г. количество долларовых миллиардеров в России увеличилось до 96, а их совокупное активы возро сли на 40% и составили 387 млрд долл.

И хотя докризисный уровень в 422 млрд долл., зафиксированный в рейтинге «Forbes» в 2014 г., пока не восстановлен, но положительная динамика на лицо.

По оценкам другой известной независимой международной консалтинговой фирмы «Knight Frank Research», в 2016 г. число долларовых миллионеров в России увеличилось по сравнению с предыдущим годом на 10% и составило 132 тыс. человек.

Это количество составляло всего 0,1% населения России при этом на их долю приходилось 62% всего совокупного благосостояния граждан России.

Сопоставление критериев развития России с общепринятыми критериями дает в целом ожидаемый результат — стагнация и социальная депрессии, как качественные показатели, формируются на основе объективных результатов экономического развития страны.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. акад. А. А. Дынкина. — М.: Магистр, 2017. — С. 31.

[2] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 273–306.

[3] Алексеева Т. А. Современная политическая мысль (ХХ–ХХI вв.). Политическая теория и международные отношения. — М.: Аспект Пресс, 2016. — С. 477.

[4] Комраков А. Пять стран Евросоюза обогнали РФ по экономическому унынию // Независимая газета. 2017.09.10.

[5] Там же.

[6] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 273–306.

[7] Комраков А. Пять стран Евросоюза обогнали РФ по экономическому унынию // Независимая газета. 2017.09.10.

[8] Русская служба BBC, 14 августа.

[9] Пономарь В. Цуцванг для Путина: крах российской экономики и неизбежная капитуляция. 21.08.2017.

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] Глазьев А. Украинская катастрофа: от американской агрессии к мировой войне? — М.: Книжный мир, 2015. — С. 40.

 

22.09.2018
  • Аналитика
  • Проблематика
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_22_vnutripoliticheskaya_stabilnost_i_sovrem Sat, 22 Sep 2018 14:18:46 +0300
<![CDATA[Увеличение относительного отставания России]]>

 

Несмотря на широкое распространение термина  «прорывные технологии» в экономико-политическом лексиконе современной России, нам не удалось обнаружить ни одной попытки его формализации. Так, ни одна из 34 технологических платформ, созданных в России…,  не предложила собственных прогнозов развития отдельных рыночных ниш … на основе прорывных технологий[1]

В. Зинов, Н. Куранова, Л. Цветкова, эксперты

 

Усиление военно-силового давления на Россию во втором десятилетии нового века происходило на фоне её относительного и абсолютного социально-экономического ослабления и потери научно-технических, технологических и экономических позиций, сопровождающихся демографической и социальной национальной деградацией. Эта стагнация к 2018 году медленно переросла в рецессию, которая на фоне быстрого развития других стран, в особенности КНР, Индии, Вьетнама и других, означает неизбежную окончательную потерю её позиций в мире, которая не может быть компенсирована внешнеполитическими и военными успехами.

В соотношении сил важнейшее значением имеет качество собственной национальной и государственной мощи и её соотношение с потенциальным противником по самому широкому кругу параметров. Не вдаваясь в детали, можно сделать самый общий вывод, что во втором десятилетии ХХI века происходит процесс увеличения относительного отставания России в качестве социально-экономического развития от ведущих центров силы в мире.

Этот процесс продолжает оставаться ведущей тенденцией последних лет, причем сразу же в нескольких областях[2]. Естественно, что в каких-то областях эти негативные тенденции заметны, даже представляются катастрофическими, а в других — менее заметны, либо отсутствуют вовсе. Очень наглядно эту ситуацию проиллюстрировал в своём отчете правительства Государственной думе РФ Д. А. Медведев 11 марта 2018 года, суть которого выражена в формуле: при исключительно неблагоприятных внешних условиях (кризис, санкции, обвал цен на ресурсы и т.п. в 2011–2017 годы) России в целом удалось выстоять, а кое где и добиться позитивных результатов в развитии. Такой областью стало, например, сельское хозяйство. Но не только.

В области военного строительства также удалось в эти кризисные годы сделать определенные достижения, о которых 1 марта в своем послании рассказал президент В. В. Путин, а позже, на научно-практической конференции в Академии Генерального Штаба в марте 2018 года, В. В. Герасимов сказал, например, следующее: «Основными особенностями конфликтов будущего станет использование робототехнических комплексов, информационной сферы и космических средств. Эту тенденцию Генеральный штаб и Министерство обороны РФ давно отслеживают, и не только отслеживают. Из выступления генерала армии Герасимова следует, что Вооруженные силы России готовы к ведению боевых действий во всех средах, включая киберпространство, информационное пространство, космос и так далее. Тезисы Герасимова опираются не на воздух, а на созданные структуры, конкретные образцы вооружения и военной техники, на отработанную, скажем так, систему ведения операций и боевых действий»[3].

Я напомню, что созданы отдельное управление по развитию робототехнических средств; отдельное главное управление научно-исследовательской деятельности и технологического сопровождения передовых технологий (инновационных исследований) Минобороны России; отдельная структура, которая занимается беспилотными летательными аппаратами». В 2017 году начальник Генштаба уже говорил о сформировании войск информационных операций, специальных структур, которые занимаются подготовкой данных для ударных средств, а также о развертывании единой космической системы и системы освещения обстановки в Арктике, включая надводную и подводную.

Интегральным, конечным показателем развития соотношения сил в итоге можно считать количество и качество национального человеческого капитала (НЧК), которые определяют темпы развития нации и её мощь. Если говорить о количественных критериях НЧК России, то ситуация, как известно, в 1990–2017 годы сложилась почти трагическая: сокращение численности населения (которое удалось на короткое время стабилизировать) сопровождается фактическим вырождением его качественного состава, что особенно заметно при сравнении России с сопоставимыми по НЧК государствами — Аргентиной, Словенией, Словакией.

При этом, в наиболее важной области — развитии национального человеческого капитала (НЧК) — как количественно, так и качественно Россия все больше отставала от других ведущих стран мира последние три десятилетия[4]. Так, население России на начало 2018 года составляло 147,0 млн человек. При этом с 1950 по 1993 г. — оно выросло в полтора раза — со 101,4 до 148,6 млн человек, но затем рост населения прекратился. Это прекращение было не временным случайным событием, а, по мнению либеральных демографов, — «закономерным результатом длительного демографического неблагополучия»[5]. На самом деле — прямым результатом так называемых «демократических» реформ конца 1980-х — 1990-х годов, о чем старательно пытаются забыть сегодня. Понятно почему — общий подход к социально-экономической политике остался прежде. НЧК рассматривается как «довесок» макроэкономической политики, который должен быть минимальным.

Эта политика категорически противоречит, например, результатам политики Александра III, который за 13 лет своего правления не только провел своего рода быструю индустриализацию страны (при средних ежегодных темпах роста экономики в 10%), но и резко увеличил численность населения, заселил Сибирь и Дальний Восток, начал строительство Транссиба, увеличил качество образования, создал систему социальной защиты и воссоздал боеспособную армию. Россия после его смерти в середине 90-х годов позапрошлого века стала страной с высокими темпами роста (только внутренние накопления населения увеличились с 3 до 200 млн рублей), самой твердой валютой, системой социальной защиты и — что сегодня особенно актуально — абсолютно независимой от импорта. От винтовки до броненосца всё строилось на российских заводах!

В России ХХI века мы отчетливо наблюдаем обратное, что находит своё отражение в агрегированном виде в показателях прироста (убыли) населения и его качественном национальном составе, который искажает реальную картину за счет прибывающего, как правило, малообразованного населения из Средней Азии и Закавказья. Это, в конечном счете, был вынужден признать В. Путин осенью 2017 года, предложив в очередной раз несколько инициатив, которые, на мой взгляд, как и прежние инициативы, не изменят общей динамики. Тем более эти инициативы не приведут ни к численному росту именно русского, коренного населения России, ни к повышению качества его НЧК. На мой взгляд, при сохранении существующей динамики и даже с учетом скромных  действий нынешнего правительства прирост населения России не достигнет советского уровня (1,5–2,0 млн человек), стабилизировавшись в лучшем случае на цифре в 0,5 млн человек (рис. 1).

Рис. 1. Компоненты прироста населения России, тыс. человек

Опасность развития этой ситуации хорошо понимает В. Путин, который своё послание от 1 марта 2018 года посвятил фактически проблеме резкого увеличения НЧК, в том числе его количественной, демографической, составляющей. К сожалению, пока что это только долгосрочные планы, которые плохо соотносятся с реальными действиями правительства, которые можно охарактеризовать как набор деклараций, замешанных на неких демонстрационных действиях по увеличению качества и количества НЧК (некоторый рост средней продолжительности жизни и другие «успехи» последних лет могут показаться таковыми только на фоне абсолютного провала последних трех десятилетий). Перспектива 6 лет в этой области — крайне малый срок для исправления ситуации даже в случае, если правительство изменит радикально свою прежнюю политику.

В основе этого трагического и абсолютно бесперспективного подхода лежит идеология либералов-западников, для которых граждане  страны, нация и её НЧК не только не являются главным критерием развития, но и вообще значимым критерием макроэкономической политики. По мнению либералов, например, « неизвестно по каким причинам», но после 1993 г. началось сокращение населения страны, которое продолжалось 14 лет. «Последние 8 лет (2009–2016 гг.) население растет, но рост невелик. За 8 лет роста население увеличилось всего на 1,8 млн  человек (без учета Крыма), и даже с учетом населения Крыма оно не вернулось к уровню 1993 г., после которого началась убыль населения»[6].

Сохранение нынешнего либерального курса по отношению к развитию НЧК — опасность, к которой привлек внимание в своём послании В. В. Путин, потребовавший как увеличение душевого дохода в 1,5 раз, продолжительности жизни до более 80 лет и других качественных перемен. Однако это требование президента остается пока что пожеланием, не подкрепленным реальными действиями правительства, которому предстоит отказаться от действующей либеральной парадигмы или быть замененным на более эффективных управленцев.

Нынешний рост, признают кудринские эксперты, обеспечивается почти исключительно за счет миграции. Положительный естественный прирост, появившийся в 2013 г., имел, скорее, символическое значение, по своей величине он был ничтожен, достиг 32 тыс. человек в 2015 г. (для сравнения укажем, что в 1985 г. он составлял 745 тыс. человек, в 1975 г. — 809 тыс.), а в 2016 г. снова была зарегистрирована небольшая естественная убыль. Она неизбежно будет быстро нарастать и даже по самому оптимистическому прогнозу к 2035 г. может приблизиться к 400 тыс. человек, а в случае если реализуется наиболее пессимистический вариант, может достичь 1 млн человек.

При этом, как ни странно, но делается вид, что период депопуляции и уничтожения демографического потенциала никак не связан с проводившейся в эти годы политикой. Это означает, на мой взгляд, следующее:

1. Отрицание негативных последствий политики последних десятилетий, что означает её легитимацию и продолжение в будущем.

2. Сохранение негативного отношения к выбору в качестве национального приоритета № 1 развитие НЧК.

3. Согласие с отставанием и потерей Россией окончательно своих позиций в мире, что в конечном счете неизбежно приведет к деформации и эрозии суверенитета и потере национальной идентичности. В любом случае, возможности роста населения России в ближайшие десятилетия весьма ограничен, — делают выводы эксперты ЦСР под руководством А. Кудрина, предлагая следующий прогноз.

Рис. 2. Численность населения России: 1950–2050 гг с 2017 г. — три варианта прогноза, млн человек

При сохранении существующего либерально-стагнационного сценария, качественные показатели НЧК, прежде всего, величина душевого  дохода, продолжительность образования, развитие науки и технологий по сути останутся до 2025 года на том же уровне, что и в 2017 году, хотя в эти же годы темпы развития в странах-лидерах — как об этом заявляет, например, Д. Трамп, поставивший для американской экономики нижнюю планку роста в 4%, — будут заметно ускоряться.

Иными словами, не смотря на политическую волю послания Путина, нынешняя политика программирует отставание России и потерю ею мировых позиций на долгосрочную перспективу, что особенно хорошо видно на примере таких ключевых областей, развивающих НЧК, как здравоохранение и образование, науки и технологий. Так, в научно-технической области, следует признать, что Россия продолжает увеличивать относительное отставание уже не только от развитых, но и развивающихся стран. В частности от Республики Кореи. Это ведет к стремительной потере привлекательности нашей страны, а потеря привлекательности в мире равносильна потере влияния в мире[7].

В частности, например, Россия заняла 40 место из 43 в Глобальном пенсионном индексе — рейтинге, который пятый год подряд составляется экспертами французского банка Natixis. Исследование учитывает несколько показателей, влияющих на комфорт пребывания на пенсии, объединенных в 4 группы. Так, по уровню доступа к финансовым услугам, которые позволили бы максимизировать пенсионный доход, Россия находится на 43 месте, по доступу к качественным медицинским услугами — на 42, по качеству жизни на 36, а по материальному благополучию — на 35. Каждый показатель оценивается в диапазоне от 0 до  100%. Российская оценка в 2017 г. снизилась до 45% с 46% годом ранее.

Это отражает динамику социально-экономических процессов в 2016– 2017 годах в стране, где в первой половине 2017 года убыль населения выросла втрое по сравнению с предыдущим годом.

Примечательна динамика других стран, в частности, все страны БРИКС находятся в конце рейтинга: Китай — на 38 месте, Бразилия — на 41, Индия — на 43, а лидерами рейтинга являются Норвегия (86%), Швейцария (84%), Исландия (82%), Швеция (80%) и Новая Зеландия (80%).

Лица пенсионного возраста, способные эффективно трудиться, являются огромным резервом России, что очень хорошо видно на примерах предприятий ОПК, где в последние десятилетия средний возраста (несмотря на успешную в целом политику подготовки молодых кадров) продолжал оставаться около 60 лет. Именно в этом возрасте опыт компенсирует недостатки физических возможностей, особенно в тех областях деятельности, где требуется прежде всего интеллект и опыт его применения.

Согласно исследованиям экспертов ЕЭС, в России самая низкая в Европе производительность труда. И пока сдвигов к лучшему не наблюдается. Требования одного из «майских указов» увеличения ежегодного прироста на 5% игнорируются, хотя, как показывает опыт Концерна ВКО «Алмаз-Антей», например, можно добиться и 25% роста. Низкая производительность труда — главный фактор отставания РФ в развитии и росте экономики от европейских и других передовых стран мира, включая страны Юго-Восточной Азии[8]. В реальности производительность труда в РФ за последние 3 года снижалась вместе со снижением ВВП. За человеко-час в России производится продукта на $25,9, что вдвое меньше среднего показателя стран ЕЭС — $55,9. Для сравнения у самых экономически отсталых по этому рейтингу стран ЕЭС: Латвия — $27,6, Польша — $29,7. В близкой по сотрудничеству с Россией Турции — $36,4. У передовых стран рейтинга: Норвегия — $79,1, США — $62,9, Германия — $59,5.

В России крайне необходимо повышать производительность труда в регионах, где она, по оценке московского мэра С. Собянина, в 2,5 раза ниже, чем в Москве. Проблема низкой эффективности российского труда остается ключевой для экономики страны. И эта задача остается актуальной уже в течение ста лет. Это — только один из многочисленных примеров того, как можно максимально эффективно использовать имеющиеся национальные ресурсы.

До кризисов 2008 года и 2013–2016 годов Россия, по всей видимости, достигла некого уровня «восстановления» после «реформ» 1989– 2001 годов. Можно сказать, что негативные последствия в целом были преодолены (хотя, напомню, что за эти же 30 лет экономики некоторых стран выросли в десятки раз!). Новый уровень, однако, оказался значительно хуже того, с какого начались реформы Горбачева–Ельцина: структура экономики, уровень промышленного производства, качество национального человеческого капитала (НЧК)[9], темпы научного, технологического и социального развития и другие ключевые показатели отставали даже от среднемировых, о чем очень убедительно говорил в 2013–2015 годы С. Глазьев.

Общая ситуация, таким образом, стабилизировалась только в 2017 году, но и тогда темпы национального развития России на фоне темпов роста и развития стран западной ЛЧЦ и новых центров силы были существенно ниже. Фактически восстановительный период плавно перешел в период стагнации, что хорошо видно на примере показателей НЧК (табл. 1).

Таблица 1. Оценки, характеризующие воспроизводство человеческого потенциала в России[10]

Это неизбежно отражается на социальной ситуации в стране. По оценкам известного экономиста профессора В. Андрианова, в 2016 году на 10% самых обеспеченных российских домохозяйств приходилось 89% всех семейных активов страны. Этот показатель не соответствовал мировому соотношению распределения благосостояния. Для сравнения, в 2016 году в Китае 10% самых богатых домохозяйств владели 73% активов, в Соединенных Штатах 10% владели — 78% богатства. Всё это создает условие для внутриэкономической дестабилизации.

Следует отметить, что около 28 млн россиян живут за чертой бедности, размер их активов не превышает скромной суммы в 15 тыс. рублей (248 долл.). По численности бедных граждан Россия находится между Индонезией (30 млн человек) и Эфиопией (27 млн человек), что старательно не афишируется.

Более того, Россия — уникальная страна, в которой бедными является большинство работающего населения, т.е. сложилась уникальная ситуация, когда бедность фиксируется среди работающих граждан. В 2017 г. средняя заработная плата в России составляла 7,5 тыс. рублей, а средний прожиточный минимум в — 11,2 тыс. рублей.

Следует отметить, что падение реальных доходов населения России продолжается уже несколько лет подряд. По данным Росстата, реальные располагаемые доходы населения в России в 2015 году сократились на 3,2%, в 2016 году на 5,9%. Реальный размер назначенных пенсий уменьшился на 3,6%. Но это — официальная статистика, не отражающая по общему признанию реального положения дел в стране.

Введение Конгрессом в июле 2017 года США новых санкций значительно ухудшило ситуацию в России. В Законе H.R.3364 — Countering America’s Adversaries Through Sanctions Act перечислено все — агрессия в отношении Украины, покушения на кибербезопасность США и других стран и попытки повлиять на исход выборов, поддержка Асада в Сирии, коррупция, нарушения прав человека и прочее — и упомянуты все (!) принятые до сих пор акты и указы о санкциях. Главное в новом законе — то, что он формирует долгосрочную и системную политику силового давления США на Россию. Кроме того, закон лишает президента возможности отменять санкции против России без разрешения Конгресса. Этот закон формирует тенденцию создания внешних неблагоприятных условий для России на многие годы.

Закон принуждает Россию к развитию, опираясь на собственные силы и ресурсы, модели, которые были успешно реализованы Александром III и Сталиным, но от которых сегодня мы старательно уходим, вводя сомнительные по своей реальной эффективности принципы «импортозамещения». Мы делаем вид (или правда не понимаем), что санкции будут и дальше расширяться, что в этот процесс будут втянуты и будут вынуждены в нем участвовать все государства западной военно-политической коалиции. И что этот процесс вполне устраивает Запад, если он будет сопровождаться нарастающим отставанием России.

Именно поэтому закон, принятый в августе 2017 года Конгрессом США, носит системно-эскалационный характер. Так, новые санкции среди прочего направлены на ограничение сделок с участием российских военных учреждений и спецструктур и сделок в сфере трубопроводного экспорта энергоресурсов.

Закон «О противодействии противникам США посредством санкций» зачисляет Россию в один ряд с Северной Кореей, т.е. он закладывает негативные условия, как фундамент, международных отношений на долгие годы под отношения с Россией. Очевидно, что закон в первую очередь направлен против Москвы. В 184-страничном документе России отведено 98 страниц, финансированию терроризма — 16, Северной Корее — 40, Ирану — 25.

Документ закрепляет санкции на уровне законов, а не указов как было раньше. Теперь очередные указы президента не смогут отменить ограничительные меры, даже если Д. Трамп (или другой президент) этого захотели бы.

Новый пакет санкций включает усиление действующих ограничений, а также введение новых в отношении лиц, причастных, к кибератакам, нарушениям прав человека и поддержке президенту Сирии Башару Асаду.

Экономические санкции затронут горно- и металлодобычу, нефтегазовую отрасль, морские и железнодорожные перевозки, а в будущем неизбежно и другие области, но, прежде всего, тех представителей политических и деловых элит, которые захотели бы переступить через санкции. Так, этот документ также предполагает, что президент США должен наложить санкции на лица, которые намерены вложить в строительство российских экспортных трубопроводов более $5 млн за год или $1 млн единовременно либо же собираются предоставить проектам услуги, технологии или информационную поддержку.

Отдельно в документе подчеркивается, что США продолжат противодействовать строительству газопровода «Северный поток — 2» из-за «вредного воздействия на энергетическую безопасность ЕC, газовое развитие рынка в Центральной и Восточной Европе и энергетические реформы в Украине». Закон предусматривает введение санкций в отношении различных отраслей.

Еще большее осложнение ситуации в экономике с введением санкций позволило некоторым аналитикам даже прийти к апокалиптическим выводам. Так, О. Пономарь в июле 2017 года опубликовал нашумевшую трилогию про Путина, которая стала хитом российского интернета. Там было сказано, что «ничего и нигде Путин не сделает». Владимир Пономарь продолжил его аналитику по российской экономике и дополнил её некоторыми моментами и данными, которые ложатся в эту же корзину и подтверждают сказанное Олегом, что даже «если бы и хотел Путин что-то сделать — да денег нет»[11]

Многие эксперты резко критикуют политику энергетического доминирования В. Путина, называя её (как один из американских сенаторов) « РФ — страна бензоколонка», которая всегда держалась на продаже нефти и газа. По их мнению, там есть две огромные компании — Роснефть и Газпром, которые « кормят» Путина и его окружение, а объедки, которые остаются, бросаются населению. Давайте посмотрим, что сейчас с Газпромом и Роснефтью. Чистая прибыль Газпрома за полгода упала в 11,2 раз (не на 11%, а в 11 раз!), т.е. почти до нуля. Долги увеличились и достигли 3,659 трлн руб. ($60 млрд). Даже те копейки, которые Газпром показал в прибыль и их реально нет. 15 мая Путин дословно сказал: «По МСФО у такой компании, как «Газпром», прибыль, но она «бумажная», она на бумаге, реального денежного потока там нет». Акции Газпрома с начала года подешевели на 25%. Сам Газпром недавно в проспекте к выпуску евробондов признал, что новые американские санкции фактически ставят крест на проектах «Северный поток — 2» и «Турецкий поток».

Moody’s и другие агентства также недавно выступили с подобными выводами — новые антироссийские санкции — скорая смерть энергосектора РФ. [Moody’s Investors Service в своем отчете 10 августа пишет: Еврокомиссия посчитала, что под санкциями могут оказаться 8 проектов: Baltic LNG, «Голубой поток» («Газпром»), нефтепровод «Каспийский трубопроводный консорциум» («Роснефть»), «Северный поток — 1» («Газпром»), «Северный поток — 2» («Газпром»), расширение «Сахалин — 2» («Газпром»); месторождение Шах-Дениз и Южно-Кавказский трубопровод («ЛУКОЙЛ»), месторождение Zhor Field («Роснефть»)].

Идем дальше. Роснефть. Чистая прибыль за первое полугодие снизилась на 20%, свободный денежный поток — на 35%. При этом чистый долг вырос на 47% до 2,2 трлн руб. Общий долг увеличился до 3,4 трлн руб. ($57 млрд).

Бюджет РФ полностью зависит от цен на нефть. Нефть сейчас дорогая, дорогая не относительно $150 в июле 2008 года, а относительно  себестоимости ее добычи. Себестоимость сильно снизилась за последние годы. Это естественный процесс. Поэтому все страны сейчас максимально стремятся ее добыть. В США число буровых уже 768, а совсем недавно было 318, т.е. рост в 2,5 раза. Добычу всего за год увеличили на 1 млн барр. до 9,502 млн барр. в день против 8,597 млн годом ранее. Не спят также Канада, Бразилия, Нигерия, Ливия, Иран, Ирак. А ведь спрос на нефть в мире падает и за ростом добычи не успевает. Активно развивается альтернативная энергетика, многие страны уже запрещают бензиновые авто, наступает вечная эра электрокаров, солнечных и ветряных электростанции и т.д. и т.д. Сейчас рынок еще одурманен соглашением ОПЕК, но пелена скоро сойдет, а вместе с ней и спекулятивная надбавка к нефтяной цене. Рубль же полностью зависит от нефти.

Логика критиков В. Путина достаточно проста и внешне обоснована, но… при условии сохранения им нынешнего курса. По их мнению, события будут развиваться следующим образом: «РФ тоже усиленно будет качать нефть, ударно выкачивая запасы на старых месторождениях т.к. знает, что осваивать новые уже никогда не получится — санкции уже кодифицированы, стали вечными, запрещают бурение в Арктике, исследование и добычу сланцевых залежей нефти в РФ. Без западного финансирования и технологий это невозможно. Западных инвестиций нет и не будет, санкции США полностью отрезали РФ от мировых финансовых рынков, цена на нефть будет падать, российский газ в Европе перестают покупать (ЕС принял политическое решение о диверсификации источников поставок энергоносителей, решено покупать американский, норвежский и др. газ). Американский сланцевый газ вскоре уничтожит главное оружие Кремля на европейском энергетическом рынке. Таким образом, все это приведет к схлопыванию нефтегазовой отрасли РФ, общему сокращению выручки от экспорта российских энергоносителей и, соответственно, падению доходов российского бюджета.

Золотовалютные резервы? Но и там живых денег не так много — вычеркиваем депозиты и олимпийские кредиты в банке — банкроте ВЭБе, акции ВТБ, украинские облигации ($3 млрд), а также 279 млрд рублей, которые вложены в привилегированные акции ВТБ, Россельхозбанк, Газпромбанк, поэтому из валютных вложений их также можно смело вычитать[12].

Остается только золото (но его быстро не продашь) и $109 млрд в гособлигациях департамента Казначейства США. Оставшиеся деньги находятся на корсчетах в той же Америке и Европе. Кстати, золото в российских ЗВР занимает намного меньше места, чем, например, во французских или немецких, благодаря политике того же А. Кудрина.

Сам ЦБ недавно отметил, что последний рост резервов был вызван «главным образом в результате размещения Минфином РФ облигаций внешнего облигационного займа РФ». То есть в резервах учитываются и заемные средства, привлеченные через выпуск долговых бумаг. Это значит, что не более 10% от всей суммы ЗВР доступно по состоянию на прямо сейчас.

Сейчас общий внешний долг РФ, госпредприятий, бюджетов всех уровней, муниципалитетов, нефтяных, газовых компаний, банков — $529,7 млрд. Долг рос. банков по займам из-за рубежа 23% от общего долга или $121,83 млрд. Задолженность областей и муниципалитетов 7,2% или $38,14 млрд. Т.е. получается, что оставшийся долг $369,73 млрд (529,7–121,83–38,14), это долги корпораций[13].

Смогут они эти долги выплатить?

Раньше можно было как-то пролонгировать, рефинансировать, перекредитоваться, новые санкции практически это исключают. Нужно залезать в резервы, еще один гвоздь в крышку гроба экономики, в т.ч рубля. Показатели устойчивости внешнего долга РФ снижаются третий год подряд и находятся за «критической чертой»: обслуживание полученных за рубежом кредитов становится все дороже, а обеспеченность этих платежей поступающей в страну валютой упала до многолетних минимумов. В настоящий момент ежегодная сумма выплат внешним кредиторам составляет 42% валютных поступлений, которые российская экономика зарабатывает на экспорте. Это худший показатель с 2009 года. По сравнению с докризисным периодом его значение выросло почти на четверть и находится далеко за пределами критического порога, который, по методологии Счетной палаты РФ и МВФ, составляет 25%. Обслуживание внешнего долга стоит экономике РФ 11% ВВП: дороже займы обходились за последние 12 лет лишь дважды — в 2007 и 2009 году. С начала года внешний долг РФ вырос на $15,5 млрд, до максимальных за 2 года $529,6 млрд: погашения, которые ведут банки и корпорации под санкциями были компенсированы займами компаний вне санкционных списков». Итого получаем — резервы «$400 млрд» (выше было сказано, что реально намного меньше), а долгов $822 млрд (529 + 293).

Продолжим, второй квартал РФ впервые с 1998 года завершила с дефицитом текущего счета — отток валюты из страны превысил приток на $0,3 млрд (в июле дефицит текущего счета — $1,3 млрд). В третьем квартале дыра в платежном балансе увеличится до $5 млрд, прогнозирует Минэкономразвития.

Т.е. отток уже больше, чем приток, а чем платить долги? На каждом углу раструбили — нам санкции нипочем, даешь импортозамещение, мы будем сами все изготавливать. Ага. Импорт растет рекордными темпами (уже + 27% в этом году). Экспорт падает (несырьевой неэнергетический экспорт РФ в 2016 году снизился на 7,3% к уровню 2015 г.). Т.е. импорт растет, экспорт падает, дефицит текущего счета, рекордные выплаты. Отток валюты для погашения займов снизит ее доступность на рынке, что опять-таки приведет к обвалу рубля.

Продолжается отток капитала. Чистый отток капитала из РФ за январь–июль — $13,1 млрд. Это в полтора раза больше по сравнению с аналогичными показателями за тот же период 2016 года.

За прошлый год чистый отток капитала составил $15,4 млрд, в 2015 — $57,5 млрд и $153 млрд в 2014 году[14].

Структура оттока из РФ очень необычная: идет вывод денег и бизнесом (как крупным, так и малым) и физлицами. И тренд никогда не изменится, ситуация в РФ будет оставаться неблагоприятной для бизнеса. Почему инвесторы выводят деньги — со всех сторон санкции, коррупционная судебная система, тяжелое налогообложение, высокая степень участия государства в экономике. Сейчас все уже поняли, что их надежды на лучшее при нынешнем курсе правительства неисполнимы. Об этом свидетельствует массовая миграция: из РФ ежегодно выезжает по 200 тыс. человек, вывозя также свои деньги. А те предприниматели, которые остаются, также выводят капитал, хеджируя риски.

Банки лопаются один за одним. За 3,5 года обанкротилось уже 310 банков. Печатный станок не успевает печатать рубли для выплат через фонд гарантирования (в РФ–АСВ). В последнее время пошел «крупняк»: Пересвет, Татфондбанк (42 место, более 70 млрд руб. вкладов физиков), Югра (12-е место по объёму депозитов, 182 млрд вкладов физиков).

Сейчас на грани банк «Открытие» (6 место, 470 млрд рублей средств населения). Если он ляжет — в одночасье накроется вся банк-система РФ. (только в июле клиенты «ФК Открытие» и кредитные организации забрали из банка больше 621 млрд руб.).

Запасов валюты у российских банков осталось на 2 месяца поддержки рубля. Из банковской системы идет отток валюты, в июне клиенты, забрали со счетов $3,8 млрд Еще $0,9 млрд изъял из системы ЦБ. В результате объем свободной валютной ликвидности в банковской системе на начало июля составлял $6,4 млрд — на такую сумму собственные резервы банков, которые хранятся на счетах за рубежом, превышали их же обязательства перед клиентами по расчетным счетам. Это почти вдвое ниже, чем в начале года (более $11 млрд).

Как было сказано выше, в июне российская экономика теряла больше валюты, чем зарабатывала — дефицит платежного баланса составил $4 млрд. При этом «дыра» покрывалась за счет ввоза капитала корпоративным сектором на $9,3 млрд — деньги были получены в основном за счет увеличения внешнего долга и размещений еврооблигаций. Без этих средств избыток валютной ликвидности у банков был бы исчерпан уже в конце июня.

Тот же запас, что остался, будет израсходован за август–сентябрь: в третьем квартале платежный баланс будет заметно отрицательным — прогнозируется, что отток превысит поступления на $2,5–4,5 млрд[15].

А при дефицитном текущем счете валютный рынок фактически становится заложником спекулятивных инвестиций в долги российских компаний и правительства. Никто не захочет вкладываться: привлекательность ОФЗ для нерезидентов падает по мере снижения ставки ЦБ. Кроме того, после введения новых санкций, РФ скоро ждет полный запрет на покупку госдолга.

Бюджет РФ очень дефицитный. Дыра огромная. Все расходы, пенсии, з/п урезают максимально, В. Путин сообщил, о сокращении расходов на (кто бы мог подумать) оборону (признал, что дела совсем плохи), снижать дефицит собираются также за счет сокращения объемов потребления населением. При этом на исполнение соцобязательств денег как не хватало, так и не хватает, поэтому даже уменьшенный дефицит придется покрывать — либо из резервов, которых уже практически нет, либо за счет федеральных займов, либо с помощью денежной эмиссии и запуска «печатного станка». Все сценарии убийственны для рубля.

То есть будут стараться латать дыры в бюджете, не заботясь о доходах населения.

А в следующем году вырастут расходы на обслуживание долгов (ОФЗ и еврооблигации) на 100 млрд рублей + нужно дать какие-то подачки перед выборами (собираются вводить продуктовые карточки), т.е. бюджетная дыра при падающих нефтегазовых доходах еще больше увеличится. Реальная дыра там в 3–4 трлн, а это порядка 4% ВВП.

Вот такую мрачную финансово-экономическую перспективу рисуют нам некоторые либеральные экономисты, которая в целом недалека  от реальности. Но не из-за политики санкций Запада, а, прежде всего, из-за собственной политики, которая многие годы была ориентирована не на развитие внутренних ресурсов, а на внешние заимствования.

В этой связи хотелось бы напомнить, что в еще худшем положении находился СССР в конце 20-х годов прошлого века, когда принимались решения об ускоренной индустриализации. Напомню, что внешних  заимствований для этих программ не было, а внутренний рынок был крайне слаб. Тем не менее, именно внешняя угроза создала условия для перехода к экстенсивному развитию, опираясь на внутренние ресурсы, мобилизуясь — политически, идеологически и организационно — для решения этих задач.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Зинов В. Г., Куранова Н. Г., Цветкова Л. А. Прорывное научное направление: формализация понятия и критерии подтверждения статуса / Научно-техническая информация, 2014. — Серия № 1. — № 9.

[2] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 273–306.

[3] См. подробнее: РИА Новости ria.ru/defense_safety/20180324/15171973 08.html 

[4] Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. Т. 2. — М.: МГИМО– Университет, 2012.

[5] Демографические вызовы России: экспертно-аналитический доклад. — М.: ЦСР, 2017. Ноябрь. — С. 8.

[6] Там же. С. 9.

[7] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. — М.: МГИМО–Университет. — Т. 3. Книга 3: Креативный класс и идеология русского социализма. — С. 791–831.

[8] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Военная политика России. — М.: МГИМО– Университет, 2017. — Т. 2.

[9] Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. — Т. 1–3. — М.: МГИМО–Университет, 2011–2013.

[10] Глазьев А. Украинская катастрофа: от американской агрессии к мировой войне? — М.: Книжный мир, 2015. — С. 35.

[11] Пономарь В. Цуцванг для Путина: крах российской экономики и неизбежная капитуляция. 21.08.2017.

[12] Там же.

[13] Там же.

[14] Там же.

[15] Там же.

 

20.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_20_uvelichenie_otnositelnogo_otstavaniya_ros Thu, 20 Sep 2018 21:53:11 +0300
<![CDATA[Современное положение России в мире и военно-политические условия сценарного развития]]>

 

С 2020-х годов начнется повышательная война  шестого Кондратьевского цикла, на основе НТР-21 и базисных инноваций ускоряется темп экономического развития в мире[1]

Ю. Яковец, Е. Растворцев, исследователи ИЭС РАН

 

Наш мир стал безопаснее именно благодаря войнам… совершенно непреднамеренным последствием подобной политики стало 90-процентное падение индекса насильственной смерти в период с каменного и до XX века[2]

Ян Моррис, английский социолог

Современные условия развития МО и ВПО по тому или иному сценарию меняются чрезвычайно быстро с 2014 года, актуализируя самые негативные прогнозы сценариев развития, сделанные несколько лет назад, в том числе и мною[3]. Последнее десятилетие стало иллюстрацией того, как международная и военно-политическая обстановка в мире (а не в отдельных регионах) может стремительно обостряться, а ее структура и особенности — динамично меняться. Характеристика МО и ВПО конца второго десятилетия существенно, качественно отличается от характеристики и особенностей развития ВПО в первом десятилетии XXI века, а тем более в конце XX века[4].

Это проявляется, в том числе и в усилении влияния политики и развития России на внешний мир, международную и военно-политическую обстановку. Возник парадокс: процесс ослабления экономических и иных позиций нашей страны в мире в конце XX века замедлился и остановился в начале XXI века с приходом к власти В. Путина. Более того, параллельно ему стал развиваться обратный процесс — усиления военно-политического российского влияния в мире, что было воспринято во многих странах в качестве альтернативы монополизму на военную силу западной военно-политической коалиции. События на Кавказе, на Украине и в Сирии стали примером того, как ослабленное экономическое и политическое влияние России в мире оказалось неожиданно сильным фактором в мировой политике.

Поэтому в прогнозе развития не только всей МО, но и отдельных стран по возможности необходимо учитывать это возросшее политическое влияние, недооценивать которого (при всем несоответствии в растущем экономическом и технологическом соотношении сил) не стоит хотя бы потому, что это политическое влияние России — тот мощный ресурс, который значительно сильнее ее влияния в экономике и даже в военной области.

Это влияние во все возрастающей степени измеряется уже не только военной мощью, но и степенью развития человеческого капитала и его институтов, которые сохранили в определенной степени свое значение в мире во втором десятилетии XXI века. Примеры с ограничениями на влияние России в международных организациях и институтах, спорте, культуре, информатике и пр. областях очень показательны. Оказывая силовое давление на Россию, Запад использует весь набор средств принуждения, активно прибегая к давлению на Россию во всех, даже не самых значительных, областях международного сотрудничества[5].

Иными словами в формировании мировой ВПО в начале XXI века столкнулись два противоречивых процесса:

— с одной стороны, процесс объективного снижения роли России в мировой экономике и целом ряде других областей, ее перехода в разряд региональных держав и стремления западной ЛЧЦ окончательно разрушить ее суверенитет, идентичность и получить контроль над территорией и ресурсами. Т.е. завершить процесс, начатый в XX веке полной дезинтеграции России, превращения ее в несколько подконтрольных «Украине»;

— с другой стороны, начиная со второй половины первого десятилетия начался процесс «возвращения России» в политику и укрепления ее суверенитета и влияния, в т.ч. и возвращения её роли в мире в качестве глобальной державы, что категорически не устраивает Запад, который активно прибегает к силовой политике с целью минимизировать последствия изменения в соотношении сил в мире между различными центрами силы.

Эта тенденция была отчасти неожиданной для западной ЛЧЦ, которая фактически уже «списала» Россию в качестве самостоятельного субъекта ВПО в конце XX века, предоставив ей возможность самоуничтожения, контролируемого извне, в рамках неких «норм и правил», разработанных для нее и других стран. В определенный момент (конфликт в Южной Осетии), эти тенденции вступили в явное и даже публичное противоречие, которое окончательно оформилось в ходе событий на Украине и в Сирии в 2014–2017 годах.

Таким образом Россия в 2018 году находится в условиях противоборства двух мощных тенденций — ослабления ее мощи относительно мощи других государств и коалиций, с одной стороны, и усиления ее политического и военного влияния, с другой, которые и будут определять военно-политический условия развития России до 2025 года. Эти два главных условия для формирования будущих сценариев развития ВПО будут во многом находиться под влиянием откровенно усиливающейся военно-силовой политики Запада в мире, которая рассматривает Россию в качестве наиболее вероятного и актуального противника в перспективе до 2025 года, которого необходимо нейтрализовать.

Конкретные сценарии развития России, таким образом, неизбежно будут зависеть от военно-политической обстановки в мире и в целом ряде регионов — от Европы (где оформился ТВД к 2018 году на Украине) и Кавказа, до Ближнего Востока и Средней Азии, где динамично формируются новые потенциальные ТВД для России под влиянием западной военно-политической коалиции.

Очень многое в этой связи будет зависеть от способности и готовности России защитить свой суверенитет, исходя из очевидного факта бесперспективности надежд на создание эффективной антизападной военно-политической коалиции. Поэтому, как с внутриполитической, так и социально-экономической точек зрения исключительное значение приобретают собственные усилия правящей российской элиты по обеспечению подготовительного и начального этапа военно-силового противоборства.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Яковец Ю. В., Растворцев Е. Е. О системе целей и стратегий устойчивого развития Евразийского экономического союза / Экономические Стратегии, 2016. — № 7. С. 7.

[2] Моррис Я. Война! Для чего она нужна? Конфликт и прогресс цивилизации — от приматов до роботов. — М.: Кучково поле, 2016. — С. 11.

[3] См., например: Подберёзкин А. И. Третья мировая война против России: введение в концепцию. — М.: МГИМО–Университет, 2015. Март.

[4] Подберёзкин А. И. Военные угрозы России. — М.: МГИМО–Университет, 2014.

[5] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 273–306.

 

19.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_19_sovremennoe_polozhenie_rossii_v_mire_i_vo Wed, 19 Sep 2018 21:04:12 +0300
<![CDATA[Россия опять "не заметила" годовщину Освободительного похода Красной Армии]]>

Освободительный поход Красной Армии 1939 года, годовщина которого никак не отмечается в России, — важнейший этап многовекового процесса собирания русских земель. Он по праву стоит в одном ряду с избавлением от польского ига Левобережной Украины при царе Алексее Михайловиче, и освобождением, все от того же ига, Белоруссии с Правобережной Украиной при Екатерине Великой, когда все три ветви русской нации (белорусы, великороссы и украинцы) воссоединились в одном государстве.

В России традиция защиты прав соотечественников имеет поистине глубокие корни. Как писал великий русский историк С.М. Соловьев: «В 1653 году посол Московского царя Алексея Михайловича князь Борис Александрович Репнин потребовал от польского правительства, чтобы православным русским людям вперед в вере неволи не было и жить им в прежних вольностях. Польское правительство не согласилось на это требование, и следствием было отпадение Малороссии. Через сто с чем-нибудь лет посол Российской императрицы, также князь Репнин, предъявил то же требование, получил отказ, и следствием был первый раздел Польши». В 1939 году, уже при Сталине, Россия пришла на защиту «русских меньшинств» (выражение Вячеслава Молотова) на землях, захваченных Польшей в период Гражданской войны. Благодаря Освободительному походу от польского владычества была избавлена практически вся западная Русь (Западная Украина и Западная Белоруссия) и миллионы наших соотечественников. На улицах древних русских городов, таких как Гродно и Львов, вновь свободно зазвучала русская речь.

Конечно, все это и при Алексее Михайловиче и при Екатерине Великой и при Сталине имело катастрофические последствия для Польши. Но никто не заставлял ее захватывать русские земли и попирать права русского населения.

Неоценимый вклад Освободительный поход внес и в Победу в Великой Отечественной войне. Он положил начало восстановлению контроля над жизненно важными для безопасности страны территориями, отторгнутыми от Советской России после краха Российской империи. Сейчас можно только гадать, где и какой ценой удалось бы остановить немцев, если бы в 1941 году их от Москвы отделяло на несколько сот километров меньше, и если бы наступление на Ленинград началось с эстонской и старой финской границы? 1941 год доказал, что зона жизненных интересов не отвлеченное понятие, что от контроля над нею зависит само существование государства и жизнь миллионов людей.

Именно поэтому 17 сентября 1939 года — день начала Освободительного похода — является одной из знаменательных дат в истории русской нации и российского государства.

Однако надо признать, что при всей значимости события в последние десятилетия в России на официальном уровне и в средствах массовой информации Освободительный поход предпочитают не замечать. Тем, что Западная Белоруссия и Западная Украина после разрушения СССР опять оказались вне России, такое не объяснишь. Годовщину Переяславской Рады никто не замалчивает, она по-прежнему трактуется, как важнейший факт русской истории. Нельзя списать отношение к Освободительному походу и на то, что другие грандиозные события Второй Мировой войны отодвинули его (подобно Финской войне), в некую тень. Напротив, Освободительный поход, как и предшествовавший ему Пакт Молотова-Риббентропа, уже не одно десятилетие активно задействованы в современной политике.

На Западе и Поход, и Пакт используют для внедрения в общественной сознание новой концепции Второй Мировой войны, основанной на «тождестве» нацизма и «сталинизма». Концепции, в соответствии с которой ответственность за войну несут две «империи зла» — СССР и Третий Рейх. А ответственность абстрактной не бывает — по счетам надо платить. Германия, пройдя через денацификацию, свои грехи перед пострадавшими народами искупила, и деньгами и территориями. Пришла пора это сделать и России, предварительно, конечно, очистившись (разложившись) в процессе «десталинизации». Какое уж тут забвение, когда на кону такие ставки?

В России для либеральной общественности каждая годовщина Пакта и Освободительного похода — повод в очередной раз призвать русский народ к покаянию за «преступления сталинизма». Так в начале сентября свободолюбивый адвокат Генри Резник всю прогрессивную общественность «сообщением потряс»: «То, что сотворили с суверенным польским государством Гитлер со Сталиным, можно уподобить убийству, совершенному совместно, когда начинает убивать один, а затем присоединяется другой и помогает прикончить жертву». Впрочем, обвинения в совместном убийстве Польши показалось недостаточно. Марк Солонин, столь же свободолюбивый, как и Резник, раскрыл миру страшную тайну — за Освенцим, за уничтожение нацистами польских евреев должны отвечать Сталин и Советский Союз. Дескать, все это прямой результат Освободительного похода Красной Армии: «Каким образом на польской земле мог появиться созданный гитлеровцами „лагерь смерти“? Кто их туда пустил? Уж не помог ли кто-то Гитлеру разгромить Польшу?».

На Украине, которая исключительно благодаря Освободительному походу имеет в своем составе Галицию, председатель Верховной Рады Андрей Парубий обратился к парламентам Польши и Литвы с призывом дать совместную оценку «17 сентября 1939 года, когда два империалистических режима — коммунистический и нацистский — фактически развязали войну в Европе, и эта война привела к жертвам, как среди украинцев, так и среди поляков и литовцев».

Про Польшу и говорить нечего. Там 17 сентября — день траурных мероприятий с участием Президента страны. Впрочем, это естественно — славные даты одних народов часто являются трагическими для других. Для поляков и Переяславская Рада — трагедия. Неестественно другое — очередное, приуроченное к годовщине Освободительного похода осквернение памятника солдатам Красной Армии.

Особняком в хоре проклятий и обличений прозвучал лишь призыв белорусской общественности, учредившей «Комитет 17 сентября»: «Мы, белорусы, представители разных поколений и политических убеждений, едины в одном: необходимо добиваться восстановления памятной даты 17 сентября и добиваться признания её государственным праздником в Республике Беларусь, а также памятной датой Союзного государства как Дня воссоединения белорусского народа».

Как видим, ни на Западе, ни на постсоветском пространстве, ни в самой России нет никакого забвения Освободительного похода. Объясняется это, конечно, не повальной страстью политиков, общественных деятелей и журналистов к историческим изысканиям о событиях 77-летней давности, а исключительно интересами.

Для Запада Пакт Молотова-Риббентропа и связанный с ним Освободительный поход означали, что Россия не сгинула после краха Российской империи, что она вновь, уже в облике СССР, возвращается в разряд великих держав, что западным странам ради собственных интересов отныне придется учитывать и жизненные интересы Советского Союза. Поэтому с точки зрения Запада — эти события очевидное зло. От этих событий Запад, как коллективное целое, проиграл. Подобно тому, как он проиграл от возвращения Крыма. Надо признать, что позиция Запада в оценке и Пакта и Похода логична и прагматична, что она в полной мере отвечает его геополитическим интересам.

Западная позиция без проблем находит поддержку и понимание у нынешних киевских властей. Во-первых, нельзя же противоречить хозяевам. Во-вторых, это в полной мере соответствует и их собственным интересам. Для антирусского режима, стремящегося оторвать Украину от России, поход, способствовавший воссоединению всех ветвей русской нации, ненавистен по самой его сути. Независимо от того сколько территорий благодаря ему получила современная Украина.

По этим же причинам проклинает поход прозападная, она же антирусская и антироссийская, оппозиция в Белоруссии. Показательно то, как заклеймил Освободительный поход Александр Милинкевич, бывший единый кандидат от демократической оппозиции на выборах Президента Белоруссии в 2006 г., лауреат премии имени Андрея Сахарова, и вдобавок Почётный член «Союза поляков Беларуси»: «Предоставлять свободу белорусскому народу Кремль не собирался. Общеизвестно, что у БССР была фасадная государственность … происходило уничтожение национальной интеллигенции. … В сентябре 1939 года стало больше Советского Союза, но не Беларуси». Трудно не согласится с паном Милинкевичем. Действительно, Сталин воссоединял, а не отделял. Никакой «незалежной» Беларуси, как и «незалежной» Украины он создавать не собирался, а с сепаратистами поступал так, как с ними обязано поступать государство. Этого, конечно, ни Сталину, ни Освободительному походу парубии с миленкевичами никогда не простят.

Точно также и Литва, получившая в результате Похода из рук СССР свою столицу Вильнюс, в 1920 году захваченную Польшей, совершенно искренне, а не из-под западной палки шлет ежегодно проклятия в адрес Пакта Молотова-Риббентропа и Освободительного похода. Все прибалтийские этнократии и в начале ХХ века и в его конце обретали независимость исключительно вследствие кризиса российской государственности (сначала Российской империи, затем Советского Союза). Роль форпоста западного мира в противостоянии с Россией они до сих пор считают главной гарантией своего существования. В августе-сентябре 1939 года, с их точки зрения, Небо упало на Землю, мир перевернулся. Еще бы, рухнул единый фронт Запада против России. Одна из великих держав — Германия — признала постимперское пространство зоной интересов СССР, а затем это были вынуждены сделать и Великобритания с Америкой. Столпам Запада на какое-то время взаимодействие с Советским Союзом оказалось жизненно необходимо и про «маленькие, но гордые» прибалтийские республики они временно забыли. Поэтому Пакт Молотова-Риббентропа и Освободительный поход для всех лимитрофов прошлого и настоящего — это символы всего самого худшего, что с ними может случиться.

Либеральное сообщество России с энтузиазмом пропагандирует западную позицию и с пеной у рта поливает грязью Пакт Молотова-Риббентропа и Освободительный поход. Делается это тоже не только из-за зависимости от Запада, любви к иностранным грантам и привычки «шакалить у посольств». Они бы все это писали-говорили и на общественных началах, хотя за гонорары «зеленью», конечно, сподручнее.

Еще Достоевский предельно четко сформулировал кредо «бесов» (тогда выступавших под вывеской «социалисты», сейчас — «либералы»): «Кто проклянет свое прошлое, тот уже наш». Лишь в духовно разложившемся обществе «иванов, не помнящих родства», они как рыба в воде. Отсюда их столь искренняя любовь к 20-м и 90-м годам прошлого столетия — периодам политического и нравственного распада страны, периодам открытого глумления над самыми героическими страницами русской истории. Отсюда, кстати, и столь злобная, порой кажущаяся неадекватной, реакция либералов на возвращение Крыма. Конфликт с Западом и исчезновение импортных деликатесов - все это вторично. Главное в другом — «счастье было так близко, так возможно». Собственность «прихватизировали», патриотизм превратили в ругательство, слово «русский» употребляли исключительно в сочетаниях «русский фашизм» и «русская мафия». И тут, нате вам, возвращение Крыма, «русская весна» и патриотизм, как национальная идея.

Причем, все это второй раз за неполные сто лет. Только в благословенные 20-е годы появилась возможность при вынесении приговора писать «расстрелять как патриота и контрреволюционера». Только удалось запретить народу изучать его гнусную, рабскую историю. Казалось бы, только вчера при взрыве Храма Христа Спасителя вслед за Кагановичем радостно скакали и кричали: «Задерем подол матушке-России». Одним словом, только-только утвердилась надежда на свое светлое будущее в экспроприированных квартирах и на конфискованных подмосковных дачах, как мир вдруг начал рушиться. В решении Политбюро (о, ужас!) Крещение Руси объявили «в действительности положительным этапом в истории русского народа» Плюс к этому, восстановили изучение истории в школах и вузах, а советский патриотизм провозгласили одной из высших ценностей. Правящий слой, созданный революцией, начал стремительно, на глазах, национализироваться. Ну а потом, естественно, пришло время и для Освободительного похода Красной Армии, совершенного во имя обеспечения интересов советского государства и защиты «русских меньшинств» на отторгнутых после революции территориях (полное мракобесие).

Василию Гроссману, в перестройку зачисленному в разряд «великих русских писателей», оставалось лишь горестно вздыхать: «Мог ли думать Ленин, что, основав Коммунистический Интернационал и провозглашая лозунг мировой революции, провозглашая „Пролетарии всех стран, соединяйтесь!“, он готовил почву для невиданного в истории роста принципа национального суверенитета? … русское рабство и на этот раз оказалось непобедимо».

Как видим, отношение к Освободительному походу со стороны Запада, постсоветских этнократий и отечественных либералов вполне объяснимо и иным оно быть не может. Однако остается вопрос: почему в России на официальном уровне этого знаменательного события отечественной истории, как бы, не существует? Влиянием либералов такое не объяснить. Да, они по-прежнему занимают немало ключевых позиций и в органах власти, и в средствах массовой информации, но не они уже играют в стране первую скрипку. Если бы было иначе, 17 сентября из каждого утюга звучали бы откровения Резника, Солонина и прочих «благодетелей», стремящихся донести до нас правду о нашей истории и избавить нас от наследия «сталинизма». В реальности же мы имеем дело не с валом проклятий, а с упорным и совершенно сознательным замалчиванием Освободительного похода.

Причину этого явления надо искать, во-первых, в стратегическом курсе, направленном на встраивание России в западную цивилизацию, взятом еще во времена распада СССР, и полностью не отброшенном до сих пор. Во-вторых, в специфике сформировавшейся за эти десятилетия российской элиты, национализация которой еще лишь начинается. Совершенно очевидно, что если вы хотите быть частью западного мира, то ваши взгляды на ключевые события не могут кардинально отличаться от взглядов Запада. Можно не соглашаться с конкретными западными государствами, можно входить с ними даже в конфликт, но с Западом в целом, в рамках этого курса, нельзя.

Однако для того, чтобы в России оценивать Освободительный поход также как его оценивает Запад, надо быть отъявленным либералом. Таких в российской элите сегодня не так уж и много. Но западников, хоть отбавляй. Для понимания масштабов явления достаточно взглянуть на карту Подмосковья, где как грибы за последние два десятилетия выросли элитные поселки с характерными названиями: Гринфилд, Маленькая Шотландия, Марсель, Риверсайд и так далее и тому подобное. Даже деловой квартал в Москве назвали не как-нибудь, а Сити. Отсюда и возникает в этой среде, научно выражаясь, когнитивный диссонанс. Признавать западную точку зрения на ключевые события истории страны, оплевывать дела своих отцов и дедов нормальная (нелиберальная) природа не позволяет, а открыто противоречить западным установкам мешают интересы и идеалы. Как следствие, упорное стремление уйти от обсуждения «неудобных» исторических тем и постоянно звучавшие все последние годы мольбы к Западу «оставить историю историкам».

Понять их можно, можно даже посочувствовать, но не более. С какой стати в угоду чьим-то комплексам и шкурным интересам мы должны замалчивать славные страницы своей истории? Тем более что это совсем не безобидно. Попытка уклониться от обсуждения вопроса всегда воспринимается, как косвенное признание правоты противника: противопоставить, мол, ему нечего, а соглашаться духа не хватает. У российского общества, в отличие от прозападной части элиты, нет никаких оснований уходить от открытого обсуждения самых, что ни на есть «неудобных» для кого-то тем. Будем надеяться, что попытка Запада «додавить» Россию после Крыма не только стимулирует политику импортозамещения и даст толчок к восстановлению порушенной промышленности с сельским хозяйством, но и ускорит процесс национализации российской элиты. А это неизбежно приведет к тому, что 17 сентября, наконец, окажется в числе памятных дат российского государства.

Автор: И.С. Шишкин, заместитель директора Института стран СНГ

18.09.2018
  • Аналитика
  • Проблематика
  • Россия
  • СНГ
  • XX век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_18_rossiya_opyat_ne_zametila_godovshinu_osv Tue, 18 Sep 2018 15:04:18 +0300
<![CDATA[От сирийской ПВО израильский F-16 прикрылся российским Ил-20]]>

Минобороны РФ объяснило причины гибели самолета с 15 военными на борту

Минобороны РФ объяснило вчерашнее исчезновение самолета Ил-20 над Средиземным морем. Как утверждают в ведомстве, он был сбит сирийскими ПВО, но по вине израильских летчиков, подставивших его под удар. Глава Минобороны Сергей Шойгу назвал действия израильских ВВС безответственными и подчеркнул, что Россия оставляет за собой право на дальнейшие ответные шаги. В Израиле пока не комментируют произошедшее, тем временем посла Израиля в РФ вызвали в МИД в связи с инцидентом.

Представитель Минобороны РФ Игорь Конашенков на сегодняшнем брифинге назвал причины гибели российского самолета Ил-20 над Средиземным морем. Напомним, что об исчезновении самолета стало известно вчера вечером. «Прикрываясь российским самолетом, израильские летчики подставили его под огонь средств ПВО Сирии. В результате Ил-20, у которого эффективная отражающая поверхность на порядок больше, чем у F-16 (их использовали израильские военные.— “Ъ”), был сбит ракетой комплекса С-200». Сбитый Ил-20 был самолетом радиоэлектронной разведки, который действовал в Сирии. На его борту было 15 российских военнослужащих. Спасательная операция в районе его крушения продолжается, но шансов обнаружить кого-то живым практически нет.

В ПАО «Ил» сообщили, что самолет Минобороны России Ил-20, сбитый в небе Сирии, последний раз проходил капитальный ремонт в 2011 году, был полностью исправен и должен был эксплуатироваться как минимум до 2021 года.

Модель Ил-20 — самолет радиоэлектронной разведки и радиоэлектронной борьбы, произведен на базе Ил-18. Использовался для разведки вдоль пограничной полосы и государственной границы и считается первым в СССР самолетом разведывательного типа.

Ил-20 отличается от исходного самолета меньшим полетным весом, мощным двигателем и увеличенной до 5,4 тыс. км дальностью полета. Серийно Ил-20 (включая его модификации) производились на московском авиационном авиазаводе «Знамя труда».

Израильские самолеты, по которым пытались попасть сирийские силы ПВО, вчера нанесли удары по объектам в районе Латакии. Атака была проведена со стороны моря. По данным сирийского государственного агентства SANA, целью атаки были промышленные предприятия.

Российская сторона убеждена, что израильские военные изначально создавали опасную ситуацию. «Бомбометание выполнялось недалеко от места нахождения французского фрегата Auvergne и в непосредственной близости от заходившего на посадку самолета Ил-20»,— заявил господин Конашенков.

Представитель Минобороны считает, что израильские пилоты «не могли не видеть российский самолет», но «тем не менее они преднамеренно пошли на эту провокацию».

При этом заранее о своем намерении нанести удар израильская авиация не сообщила. «По горячей линии уведомление поступило менее чем за одну минуту до удара, что не позволило вывести российский самолет в безопасную зону,— сказал господин Конашенков.— Расцениваем данные провокационные действия Израиля как враждебные. Мы оставляем за собой право на адекватные ответные действия».

Министр обороны России Сергей Шойгу в телефонном разговоре с главой военного ведомства Израиля Авигдором Либерманом заявил, что трагедия произошла в результате «безответственных действий израильских ВВС». Господин Шойгу констатировал, что вина за сбитый российский самолет и гибель экипажа полностью лежит на израильской стороне. «Минобороны России по различным каналам взаимодействия неоднократно призывало израильскую сторону воздерживаться от ударов по сирийской территории, создающих угрозу безопасности российских военнослужащих»,— подчеркнул министр и добавил, что Россия оставляет за собой право на дальнейшие ответные шаги.

 «Мы подтверждаем факт состоявшегося разговора (Сергея Шойгу и Авигдора Либермана.— “Ъ”). Его содержание не комментируем»,— заявили в Министерстве обороны Израиля. «Пока у нас нет реакции»,— сказала агентству «РИА Новости» пресс-секретарь главы израильского правительства Анна Йонатан-Леус. Не поступало комментариев и от Дамаска, хотя вину на него российские военные не возлагают даже частично.

Первой реакцией Москвы стал вызов в МИД РФ посла Израиля Гарри Корена. Посольство не комментирует ситуацию.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что «в Кремле крайне обеспокоены» в связи с катастрофой Ил-20. «Ситуация анализируется, первые данные были озвучены в заявлении Министерства обороны, весьма недвусмысленно была дана оценка действиям, которые были названы как провокационные»,— сказал господин Песков в ответ на вопрос “Ъ FM”. Он не стал говорить, будет ли Владимир Путин звонить премьер-министру Израиля Беньямину Нетаньяху.

«Детали трагического инцидента в Сирии еще выясняются, но я писала еще три года назад, когда российское вмешательство в Сирию только началось, что полностью избежать конфликтов и столкновений в таком небольшом воздушном пространстве практически невозможно. Продолжение сотрудничества важно и для Израиля и для России, и хочется надеяться на нахождение дипломатического выхода из кризиса, однако вопрос заключается в том, останется ли свобода действий для Израиля в сирийском небе против иранских военных объектов. Это вопрос национальной безопасности Израиля. Мы уже слышим голоса в Москве, которые призывают положить этому конец. Так или иначе, но вернуться к тому modus vivendi (фактическому состоянию отношений.— “Ъ”), что был до этого инцидента, Израилю будет непросто»,— сказала “Ъ” депутат израильского Кнессета от оппозиционной фракции «Сионистский лагерь» Ксения Светлова.

Авторы: Кирилл Кривошеев, Марианна Беленькая, Александра Джорджевич;

Источник:  "Коммерсантъ" 

  • Аналитика
  • XXI век
  • Военно-воздушные силы
  • Россия
  • Ближний Восток и Северная Африка
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_18_centr_voenno_politicheskih_ot_siriyskoy_pv Tue, 18 Sep 2018 14:50:01 +0300
<![CDATA[Военно-политическое положение России в мире во втором десятилетии ХХI века]]>

Опыт военных конфликтов последних десятилетий показывает, что одной обороной задач войны не решить[1]

В. Гуменный, зам. главкома ВКС

Во втором десятилетии нового века Россия оказалась в крайне тяжелом, почти критическом военно-политическом положении, непосредственно угрожающем её национальной безопасности, более того, самому существованию нации и государству. Это стало прямым следствием внутриполитической и внешнеполитической политики СССР-России и Запада в 80-е и 90-е годы прошлого века, в результате которой наша  страна оказалась в катастрофической ситуации, сопоставимой по своей силе с эпохой «Смуты» начала XVII века. После развала ОВД и СССР Россия оказалась отброшенной во многих отношениях далеко назад, а неудачные и преступные реформы 1990-х годов поставили её на грань самоуничтожения — окончательной ликвидации суверенитета и потери национальной идентификации[2].

К 2000 году запущенный процесс самоуничтожения был настолько силен, что большинству политиков казалось, что он уже необратим, а нашим оппонентам на Западе представлялось, что его успешное завершение должно закончиться полным самоуничтожением государства через 2–3 года. Такие среднесрочные прогнозы РЭНД-корпорации и других экспертных организаций США и стран Западной Европы конца 90-х годов легли в основу внешнеполитического планирования западной военно-политической коалиции[3].

Приход в 1999 году к власти В. Путина и части национально ориентированной правящей элиты означал на первых порах, что этот процесс удалось остановить, но только через 1–2 года стало ясно, что его удалось даже и повернуть вспять — медленно началось постепенное возвращение контроля со стороны государства над эскалацией разрушительных тенденций и начало новых процессов возвращения суверенитета и способности защищать национальные ценности. Глубина катастрофы объясняет во многом эту замедленность процесса реанимации России, в которой часто упрекают В. В. Путина. И его неспособность одновременного решения всех накопившихся кризисных задач, среди которых возвращение военно-политического суверенитета в начале нулевых не являлось самой срочной и неотложной задачей потому, что на Россию просто-напросто «махнули рукой», предоставив ей возможность самостоятельной смерти как государства.

Это обстоятельство объясняет то, что вплоть до 2007года, до публичного выступления на конференции по безопасности в Мюнхене,  существовала определенная пауза в развитии негативных условий военно-политического характера, позволявшая В. В. Путину сконцентрироваться на внутриполитических делах. В период 1999–2007 годов России,  в целом , удалось отчасти восстановить свое военно-политическое положение в мире (если говорить об экономике, то на уровне РСФСР 1990 года) на уровне региональной державы, не претендующей на лидерство, но одновременно этот процесс стал встречать жесточайшее сопротивление со стороны США и всей западной ЛЧЦ, которая уже не предполагала возвращение нашей страны в мировую политику, рассчитывая, что её дальнейшая дезинтеграция приведет к окончательному развалу России на 5–7 отдельных, подконтрольных территорий[4].После 2008 года и возвращения России в мировую политику в качестве военно-политического фактора в отношении современной России Западом были уже сформулированы самые решительные, бескомпромиссные цели, которые начали реализовываться в эскалации военно-силового  сценария политики «новой публичной дипломатии» и стратегии «силового принуждения». Этот процесс развивался уверенно и по нарастающей  вплоть до 2014 года, но не замечался (или делался вид, что не замечается) правящей элитой России, которая наконец-то обратила внимание на состояние своих ВС и ВВСТ, а также ОПК после осетинского конфликта  08.08.2008, начав лихорадочно восстанавливать свои возможности.

За 2008–2017 годы было сделано то, что в других странах делалось по 20–30 лет, позволив России вернуть боеспособность ВС и оснастить  до 60% новыми ВВСТ свои войска. В это же время, особенно после 2014 года, стремительно ухудшалась МО и ВПО, превращаясь, по сути, для России в предвоенную, а с 2016 года — и в военную ВПО. Таким образом к началу 2018 года возникла уникальная военно-политическая обстановка и международная ситуация, которая стала следствием целой группы внешних и внутренних причин, условно сгруппированных в три большие категории:

— субъективные ошибки и предательство значительной части правящей советско-российской элиты, которые привели к ликвидации целого центра силы в мире — социалистического сообщества стран во главе с СССР и его институтами — ОВД и СЭВ;

— негативное влияние внешних факторов, прежде всего — надо честно признать — последовательности и целенаправленности в политике Запада по развалу своего геополитического противника, используя в этих целях силовые средства политики: последовательно, целеустремленно, системно и комплексно;

— продолжение (возвращение) откровенно враждебной политики ведущих субъектов ВПО, входящих в западную военно-политическую коалицию, стремящихся окончательно уничтожить Россию[5]. На этот раз уже военно-силовыми средствами, используя весь набор средств «силового принуждения» против России. Эта политика, получившая название «политики новой публичной дипломатии», предполагает последовательное усиление эскалации военно-силового давления в целях принуждения России к капитуляции, означающей отказ от суверенитета и национальной идентичности.

Уникальность и опасность ситуации, в которой оказалась Россия к концу 2017 года, требует принятия достаточно радикальных и неотложных политических и организационных решений, связанных как с ускорением научно-технического, социально-экономического, так  и военно-технического развития страны, а также разработки принципиально новых средств силового противоборства, соответствующих по  своей эффективности тем средствам и способам, которые использует Запад в своей политике «новой публичной дипломатии» и стратегии «силового принуждения» по отношению к России.

Эти пока что решения «не вписываются» в существующую традиционную инерционно-стагнационную модель развития России, в соответствии с которой предполагается не только сохранение по сути дела нынешней политики, игнорирующей резкое обострение ВПО, но и её неэффективных механизмов управления государством и обществом.

Вплоть до начала 2018 года, к сожалению, мы не можем говорить о том, что у правящей элиты России, в т.ч. её лидера и кандидата в президенты В. Путина, существует и предлагается нации такая мобилизационная программа, в которой отражена специфика военно-политической обстановки и состояние России.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Владыкин О. Россия будет бомбить территории других стран // Независимая газета. 2017.10.04.

[2] См. подробнее о социально-экономических и военно-политических результатах развития России в 1990–2000 годы в работе: Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. — М.: МГИМО–Университет, 2011–2013 гг. — Т. 1–3.

[3] См., например: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберезкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 273–306.

[4] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Современная военная политика России. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — Т. 2

[5] Подберёзкин А. И. Военные угрозы России. — М.: МГИМО–Университет, 2014.

 

18.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_18_voenno_politicheskoe_polozhenie_rossii_v_m Tue, 18 Sep 2018 14:08:52 +0300
<![CDATA[Реформирование органов управления политикой безопасности России]]>

 

Воображаемая логическая линия, соединяющая последовательные этапы, которых мы стремимся достигнуть, и ориентирующаяся на идеал программы, называется политической линией поведения

А. Свечин, военный теоретик

 

Как повысить эффективность использования национальных ресурсов и возможностей после 2025 года

Чтобы иметь эффективную стратегию противодействия (сдерживания) и средства её реализации необходимо прежде всего иметь собственную ясную стратегию развития. Причем не бюджета и даже не государства (что уже иногда признается в России), а национальную стратегию, включающую прежде всего национальные цели, а не только цели бюрократических институтов, и национальные ресурсы, а не только ресурсы государства. Используя выражение А. Свечина, России требуется при разработке эффективной стратегии противодействия до 2050 года:

– «идеал программы», т.е. ясно сформулированные цели и задачи на долгосрочный период;

– «последовательные этапы», т.е. своего рода «дорожная карта» по достижению этих целей;

– «воображаемая логическая линия, соединяющая эти этапы», т.е. стратегия реализации такой программы.

Проблема, однако, заключается в том, что пока что В.В. Путин так и не сформулировал перед нацией этот самый «идеал программы» до 2050 года (как это существует, например, в КНР), не обозначил те самые «последовательные этапы» и «логическую линию», которые, например, очень четко прослеживаются у США не смотря на смену администраций и болезненную риторику. Не потому, думаю, что их у В.В. Путина нет (в том или ином виде он декларировал в начале 2018 года идеи «рывка» и т.п.), но потому, что он по разным причинам почему-то воздерживается от их публичной и конкретной декларации. Даже справедливые упреки в отсутствии программы кандидата в президенты не заставили его озвучить свое конкретное видение будущего страны, которое включало бы прежде всего приоритеты и средства их достижения.

Между тем подобное затягивание ведет к потере в эффективности управления. Сегодня, в 2018 году, все идеи пока что формализованы в Стратегии национальной безопасности России, утвержденной его указом 31 декабря 2015 года, что совершенно не соответствует масштабности этой задачи. Может быть, не случайно к этой Стратегии не было привлечено внимание, а её утверждение прошло именно 31 декабря камерно, без обсуждения, когда в России традиционно все заняты празднованием Нового года?

В настоящее время основные решения в области национальной безопасности, судя по регулярным субботним совещаниям, принимаются Советом Безопасности России, но насколько они отражают меняющиеся реалии и соответствуют потребностям максимальной эффективности – вопрос остается открытым. Очевидно, что центр принятия социально-экономических решений традиционно находится в экономическом блоке правительства, но насколько эти решения соответствуют стратегическим реалиям?

Так, прогноз развития ВВП России на 2018–2021 годы, сделанный в ЦБ и МЭР, ограничивается темпами роста до 2%. Учитывая, что последние 10 лет темпы роста ВВП были равны нулю, это означает, что огромное расстояние между объемами ВВП США и РФ (18 и 3 трлн. долл.) к 2025 году еще больше увеличится. При этом тенденция не только сохранится, но и усилится. В 1960 году соотношение между ВВП США и СССР было 6 к 2 трлн. долл., в 1990 году – 12 трлн. к 2 трлн., сегодня – 18 к 2, а в 2025 (если прогнозы ЦБ подтвердятся) – 22 к 2 трлн. долларов.

В этой связи необходимо вернуться к  вопросу в  эффективности национального и государственного управления в контексте эффективности политики стратегического сдерживания после 2025 года, ибо, на мой взгляд, очевидно, что ни эффективного управления, ни использования ресурсов в России не существует. Мы живем в категории, когда принимаемые решения колеблются между «плохими» – «очень плохими» и «не приемлемыми». Последних стало при В.В. Путине мало, предпоследних – меньше, но очень медленно увеличивается категория «хороших и «отличных», что, видимо, не случайно. Продолжается системный сбой в управлении, начатый при М. Горбачеве и доведенный при Б. Ельцине до своего апогея, но так и не ликвидированный В.В. Путиным.

Автор: А.И. Подберезкин

17.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_17_reformirovanie_organov_upravleniya_politi Mon, 17 Sep 2018 13:22:04 +0300
<![CDATA[Современные военно-политические условия развития России]]>

Наступательные вооруженные силы стали главным инструментом глобальной стратегии США[1]

Авторы доклада «Сила принуждения»

Любой военно-политический прогноз начинается с объективного анализа и оценки состояния того или иного объекта, которые могут быть более точными или менее точными (даже не адекватными) в силу самых разных причин — профессиональных, личных, политических или иных. К сожалению, личные (прежде всего, корыстные, профессиональные и идеологические) субъективные причины искажают такие оценки, чему мы не раз были свидетелями в последние десятилетия. В политике и общественной деятельности, где практически нет объективных критериев (единственный, но самый реальный, — результат борьбы за власть), искажение даже самых объективных реалий всегда было нормой, которая порождает в итоге абсолютную безответственность, «оправдывающую» принятие любых решений.

Во многом, однако, именно от качества этого анализа и добросовестности оценки состояния субъекта зависит точность прогноза, более того, в конечном счете, вероятность его реализации, наконец, эффективное распределение ресурсов (что нередко и является стимулом для субъективности оценок). Эти обстоятельства, безусловно, оказывают влияние на субъективный характер принимаемых решений, заставляя политиков так или иначе учитывать объективные реалии. Прежде всего,  опять же, в силу своих когнитивных и волевых способностей. Такая точная оценка предполагает первый, наиболее ответственный и обязательный шаг, — определение существующих и будущих военно-политических тенденций[2] в развитии субъекта, а также МО и ВПО, за которым следует стратегический прогноз, четкое целеполагание и распределение необходимых ресурсов[3]. При этом, как первое, так и второе и третье действие нельзя рассматривать упрощенно, прямолинейно. Как пишет известный военный теоретик А. Свечин, «Политика, которая изолировала бы эти ближайшие цели и всё внимание уделяла бы конечному идеалу, представляла бы печальное перерождение практического искусства в социологию или философию истории»[4].

При этом я исхожу из того, что при анализе и прогнозе состояния того или иного субъекта (в нашем случае — России, а в будущих книгах и других субъектов ВПО) в конечном счете:

— Во-первых, объективность оценок и прогнозов достижима и реальна потому, что будущее уже существует в той или иной степени в политике, экономике и военном деле сегодня, но нужно не только  захотеть, но и попытаться и смочь его увидеть и понять. Это можно сделать только при условии объективного анализа, максимально удаленного от политизированной оценки, которая всегда присутствует (а иногда и определяет будущее), при проведении экспертизы. Любое событие появляется в истории не сразу, «не вдруг». Ему предшествуют некие предпосылки, сигналы, тенденции. Так, появление в политике В. Путина было неизбежным следствием развития СССР и России в предыдущие годы, о чем не раз обсуждалось в конце 1990-х годов на самых различных мероприятиях, в частности, заседании одного из влиятельных клубов, где пришли к консенсусу о том, что к власти в стране должен придти некий «либеральный дракон»[5].

К сожалению, полностью абстрагироваться от инерции мышления, современных реалий, привычек и обязательств (не говоря уже о частных интересах, всегда присутствующих при анализе) удается крайне редко и далеко не всем. Поэтому такие оценки уже изначально несут на себе субъективный отпечаток, который я попытался не просто учесть в работе, но и извлечь из него некоторую выгоду: субъективность творческая может  дать очень положительные результаты при анализе, а тем более прогнозе.

— Во-вторых, при всей важности субъективного учета особенностей, я исхожу из того, что существует достаточно много объективных факторов и тенденций, постоянных величин, которые позволяют адекватно оценить настоящее и увидеть это будущее. Поэтому  важно не игнорировать такие объективные факты, факторы и тенденции даже в том случае, если они и кажутся незначительными, не понятными, либо мешающими работе. Там, где это возможно, я пытался максимально детализировать, формализовать и систематизировать объективные факторы, предполагающие дальнейшее развитие, с тем, чтобы их влияние было заметнее. Так, например, для меня очевидно, что два направления в развитии военных потенциалов — систем ВКО и противоспутникового оружия — будут иметь решающее значение даже по сравнению с тем, какое они имеют в 2018 году. Именно они будут определять основные параметры  стратегического паритета в будущем, хотя сегодня доминирует точка зрения, что эта роль будет принадлежать СНВ и стратегическим системам ВТО, а, значит, и соответственно происходит распределение ресурсов[6]. С моими оценками, кстати согласны и американские эксперты из «Ассоциации по контролю над вооружениями», которые заявили после публикации выдержек из новой ядерной стратегии США в январе 2018 года, что «Холодная война по версии 2.0 дает толчок двум областям в гонке вооружений (в дополнение к существующим) — накоплению средств ПРО и средств для войны в космосе»[7].

— Наконец, в-третьих, я полагаю, что в политике всегда существует «многовариантность» развития тех или иных сценариев и переход внутри таких сценариев от одного к другому конкретному варианту. При этом можно и обязательно нужно попытаться вычленить из этого огромного числа возможных сценариев (и обосновать) наиболее вероятные, а из них — «почти» неизбежные варианты, которые могут лечь в основу той или иной авторской концепции и модели. В частности, в книге, посвященной будущему России, я предлагаю как возможные, так и наиболее вероятные (и даже «неизбежные»)  сценарии развития России, пытаясь обосновать не только их характеристики, но и степень вероятности. Это, например, вынуждает меня сделать вывод о неизбежности развития существующего инерционного сценария в его нынешнем, «правительственном» варианте, который формируется хаотично под влиянием разных сил и обстоятельств, сводя политическую волю и её значение к минимуму[8].

Там, где это возможно, я всегда пытался использовать этот прием, предлагая свою гипотезу или концепцию[9]. Как правило, в своих основных чертах этот метод подтверждается (хотя бывали и ошибки, в основном, связанные с переоценкой динамики развития событий). Я уверен,  что такая авторская концепция не просто желательна, но и обязательна для оценки состояния и перспектив развития субъекта ВПО в силу, как минимум, двух важных обстоятельств.

Во-первых, даже отрицая необходимость любой авторской концепции на словах, автор все равно придерживается той или иной тенденции и логики рассуждений, т.е. у него имплицитно всё равно существует некое видение, концепция. Такой позиции нередко придерживаются западные и часть российских исследователей, считающих, что определение своей позиции — не научный подход. Как правило, однако, такой объективизм ведет к фактическому навязыванию своей точки зрения, более того, нередко её фактическому и даже нормативному закреплению в научных работах и политических документах. Так, долгие годы ряд ученых навязывали общественному мнению необходимость игнорирования усилий США в области создания широкомасштабной системы ПРО не смотря на все обстоятельства, связанные с такой политикой в США. У них, строго говоря, не было серьезных аргументов, а тем более концепции, объясняющей зачем же США делают «бесполезную ПРО» даже того, когда элементы этой системы уже заступили на боевое дежурство. Тем не менее, эти ученые агрессивно критиковали  любые попытки предложить ответные действия.

Поэтому лучше — честнее и перспективнее с точки зрения дискуссии — с самого начала разработать, предложить и признать эту концепцию, — пытаться её защищать и придерживаться, пытаясь обосновать  те или иные противоречия и нестыковки.

Во-вторых, авторская концепция помогает сохранять последовательность и логику в рассуждениях, не увлекаясь частностями и деталями, которые могут увести от реалий. Это увлечение второстепенными  деталями характерно для многих «профессиональных» политологов, которые пытаются выглядеть «объективно», отрицая всяческие «измы», но, на самом деле, как правило, не в состоянии предложить сколько-нибудь логическое объяснение явлению. Мы очень часто наблюдаем это явление, например, у выступающих экспертов и журналистов по телевидению, которые охотно оперируют второстепенными деталями, которые могут привлечь внимание зрителей. В результате получается настолько «объективное» изложение или исследование, что не только читатель, но и сам автор нередко не вполне понимает суть своей позиции, а нередко и вообще то, о чем он только что говорил.

Современные военно-политические условия развития России, на мой взгляд, это то, что нередко игнорируется политиками и особенно  экономистами и финансистами, оперирующими макроэкономическими показателями, которые, на их взгляд, абсолютизирую реальность. Поэтому оценки экономистов и специалистов в области обороны и безопасности нередко не просто отличаются друг от друга, но и прямо противоречат друг другу. Именно поэтому российские планы социально-экономического развития, многочисленные концепции и прогнозы, а тем более бюджеты, — так далеки от реальности, которая меняется быстрее, чем пишутся эти документы, у которых по-прежнему сохраняются два крупнейших недостатка — игнорирование неэкономических факторов развития и условий обеспечения безопасности и отсутствие сколько-нибудь эффективных механизмов реализации. Объективности ради следует признать, что в 2017 году об этом заговорили, наконец,  даже такие упертые либералы, как А. Кудрин.

К сожалению, это признание, впрочем, как и отношение всех либеральных экспертов к стратегическому планированию, сводится к тому,  что «планировать невозможно», что еще раз подтвердило большинство участвовавших в январе 2018 года на Гайдаровском форме. Возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, существует многострадальный ФЗ «О стратегическом планировании», множество стратегий, доктрин и концепции, наконец, бюджетов и «просто» планов, а, с другой стороны, не только у общественности, но и в правительстве сформировано негативно-критическое отношение к любым попыткам стратегических оценок, прогнозов и планирования.

В том числе и в силу этих причин мне представляется, что анализ основных военно-политических условий развития российского государства и нации представляется не просто полезным, необходимым, более того, неотложным.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1]  Gompert D, Binnendijk H. The Power to Coerce. — RAND, Cal.,2016. — P. 2.

[2] Военно-политические тенденции — зд. относительно устойчивые возможности, закономерности, векторы развития внешней и внутренней политики государств, характеризующие состояние и перспективы их безопасности, прежде всего в военной области.

[3] Подберёзкин А. И. Военные угрозы России. — М.: МГИМО–Университет, 2014. — С. 9–10.

[4] Свечин А. А. Стратегия (2-е издание). — М: Военный вестник, 1927. — С. 28.

[5] Подберёзкин А. И., Жуков А. В. Факторы безопасности для российской нации, государства и общества. Угрозы силового использования социальных сетей / Научно-аналитический журнал Обозреватель-Observer, 2017. — № 10. — С. 23–25.

[6] Эту точку зрения я впервые сформулировал в работе «Евразийская воздушно-космическая оборона», которая была опубликована в МГИМО–Университета в 2014 году.

[7] Цит. по: Kozin V. The Unacceptable Risk of Trumps Nuclear Strategy / http: Orientalreview.org. 2018.17.01.

[8] Кравченко С. А., Подберёзкин А. И. «Переоткрытие» знания о будущем: перспективы безопасности России до 2050 года / Вестник МГИМО–Университета, 2017. — № 4(55). — С. 211–226.

[9] См., например: Подберёзкин А. И. Третья мировая война против России: введение в концепцию. — М.: МГИМО–Университет, 2015.

 

16.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_16_sovremennie_voenno_politicheskie_usloviya Sun, 16 Sep 2018 21:38:39 +0300
<![CDATA["Восток-2018": военные применили огневой вал впервые со времен Отечественной войны]]>

Крупнейшие в современной истории военные маневры проходят в Забайкалье. "Восток-2018" увидел и Владимир Путин. На полигоне Цугол в Забайкалье 13 сентября прошла основная фаза учений "Восток-2018". В маневрах приняли участие военные Народно-освободительной армии Китая и монгольской армии.

Учения "Восток-2018" стали самыми масштабными маневрами за последние 37 лет. В них принимает участие более 300 тысяч военных и десятки тысяч единиц техники. В Забайкалье действовали около 25 тысяч военных. Главной задачей было отразить наступление условного противника, а затем перехватить инициативу и перейти в контратаку. Участвовали практически все виды войск, использовалось самое современное вооружение.

За ходом учений наблюдали президент России Владимир Путин и министр обороны Сергей Шойгу, а также министры и командующие иностранных государств и международные наблюдатели. Российский президент затем отправился на торжественный смотр войск.

По окончании маневров войска прошли парадным строем вместе с колоннами техники. В параде, также как и в учениях, принимали участие китайские и монгольские военные. Затем Владимир Путин вручил награды отличившимся в ходе маневров -медали получили 10 человек: четверо россиян, четверо китайце и два монгольских офицера.

В учениях принимали участие около 25 тысяч военных. Главной задачей было отразить наступление условного противника, а затем перехватить инициативу и перейти в контратаку. Участвовали практически все виды войск, использовалось самое современное вооружение.

На полигоне Цугол в 200 километрах от китайской границы условный противник по легенде учений окопался на сопках, заняв оборону. Задача объединенной группировки — выбить врага с позиций и развить наступление.

Начало наступления. Залп из более ста орудий по позициям условного противника. Он в пяти километрах от сюда. Военные называют это — огневой вал для зачистки территории, куда отправятся танки и пехота. Огненный вал военные не использовали со времен Великой Отечественной войны.

"На каждые 100 метров фронта в одну минуту должно 6 снарядов падать. Тем самым обеспечивается возможность наступать, и противник не имеет возможности поднять голову", — поясняет командир 200-й артиллерийской бригады Юрий Устинов.

Две с половиной тысячи снарядов калибром 152-миллиметров выпущено по позициям противника и более тысячи ракет из систем залпового огня "Град".

После артподготовки в бой вступают танки и бронемашины. Более двухсот единиц тяжелой техники обеспечивают прорыв. Фронт растягивается на несколько километров.

Чтобы выйти на позиции, техника форсирует реку. Танки идут, как над водой, так и под. Для переброски войск через реку инженерные войска установили понтонную переправу.

"В течение 20 минут мы управимся с этой задачей. И переправим войска на ту сторону", — заверяет начальник штаба понтонно-переправочного батальона Александр Илюшечкин.

Завершающий этап учениц — около тысячи десантников высаживаются на полигоне.

На полигоне "Цугол" в масштабных учениях участвует более 25 тысяч военных и более 10 тысяч техники. Всего в маневрах "Восток-2018" принимают участие более 300 тысяч человек. Это крупнейшие учения в истории России, которые должны завершиться 17 сентября.

Автор: Артем Кол, Источник: Вести.ru

13.09.2018
  • Аналитика
  • Проблематика
  • Россия
  • Азия
  • Китай
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_13_centr_voenno_politicheskih_vostok_2018 Thu, 13 Sep 2018 20:26:51 +0300
<![CDATA[Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке]]>

Наши американские военные коллеги после того, как они определили «общую стратегическую концепцию» и просчитали все наличные ресурсы, всегда переходят к следующему этапу — поискам средств ее реализации. В этом вопросе также имеется общепринятое согласие.

Речь У. Черчилля в Фултоне, март 1946 г.

Перед Россией в 2018 году стоит вполне традиционная задача, которая всегда стоит перед правящими элитами стран, реально управляющими политикой своих государств, — формулирование и реализация наиболее эффективной стратегии безопасности и развития. Другое дело, что российская правящая элита часто не способна, а иногда и не хочет заниматься стратегическим планированием, по привычке 1990-х годов полагаясь на «мудрость рынка» или кого-то ещё. Очередные гайдаровские чтения, прошедшие в январе 2018 года, вновь показали, что даже толпа чиновников и экспертов, не озабоченная решением принципиальных вопросов, не способна ни к чему, кроме проведению очередной бессодержательной тусовки. Грустно, когда в таком состоянии находится общество даже в период самой главной в стране избирательной кампании, предполагающей закладывание фундамента под развитие нации и страны на следующие 6 лет.

Эту задачу развития, однако, всё-таки предстоит решать, причем в исключительно неблагоприятных внешних условиях и в процессе неизбежного завершения радикальных изменений в стране, начатых в конце 80-х годов прошлого века, но так и не законченных через 30 лет бесконечных реформ. Усложняющаяся международная и военно-политическая обстановка (МО и ВПО[1]) по времени совпадает с процессом медленного выздоровления после катастрофы последних десятилетий: в 2018 году мы оказались с экономической точки зрения на уровне РСФСР (но не СССР) 1990 года, а геополитически и по остальным параметрам, — на уровне СССР после гражданской войны.

Ситуация еще больше осложняется отсутствием в России сколько-нибудь общепринятой «общей стратегической концепции», о которой еще в 1946 году говорил У. Черчилль. Это отсутствие формально заменено существованием множества нормативных документов, не имеющих политической, правовой и экономической силы и механизмов для реализации. Страна держится волей и «ручным управлением» одного человека, от которого зависит её будущее до 2024 года, а также от поддержки части правящей элиты, на которую пытается оказать силовое давление Запад. Другими словами, в условиях, когда в Конгрессе США открыто предлагается план по «организации международного суда» над правящей элитой России устами бывшего советника российского президента А. Илларионова[2].

Предлагаемый анализ и долгосрочный прогноз основных тенденций в развитии международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО) в мире и военно-политических тенденций[3] в развитии политики России направлен на поиск наиболее эффективных решений обеспечения национальной безопасности нашей страны, т.е. имеет не столько теоретическое, сколько конкретно-прикладное политическое значение. Этим объясняется характер предлагаемой работы, в которой рассматриваются наиболее сложные, военно-политические, отношения между различными субъектами и объектами, формирующими современную и будущую международную обстановку (МО), что и составляет суть современной мировой политики. Естественно, что прежде всего речь идет о самом важном для нас субъекте МО и ВПО — России, состоянию и долгосрочным перспективам её развития.

Логика и структура всей работы сформировались в процессе исследований, проведенных в Центре Военно-политических исследований МГИМО–Университет — Концерна ВКО «Алмаз-Антей» в 2013– 2017 годы[4], хотя моя личная история работы по этой проблематике может быть вполне обоснованно отнесена ещё к концу 70-х годов, когда впервые обратился к этой теме в своей курсовой работе о военной стандартизации и кооперации Великобритании и НАТО. Несколько позже были написаны кандидатская диссертация, посвященная критике «буржуазных концепций гонки вооружений в военно-политической стратегии США», а еще позже — докторская диссертация о значении систем боевого управления, связи и разведки в военной доктрине США[5].

По сути, работа не прекращалась с конца 1970-х годов, прерываясь иногда на короткие отрезки по времени, когда приходилось заниматься общественной, политической или административной деятельностью в администрации, аппарате правительства, Государственной Думе и Совете Федерации, а также в Счетной палате и других органах и организациях, работа в которых дала мне свой собственный опыт в военно-политической области[6].

В 1980-е годы я много публиковался, но работы не находились «в тренде». В те годы мне казалось, что политика «разрядки» Горбачева и его бесконечные и неоправданные компромиссы имеет очень мало общего с военной политикой Рейгана по уничтожению СССР и ОВД.

Но такая позиция, повторю, была «не в тренде» политических и научных работ того времени, которые были направлены на пропаганду некого «нового политического мышления» (о котором до сих пор ничего не известно)[7]. Кстати, многие из пропагандистов горбачевской политики стали позже успешными пропагандистами ельцинской политики, а позже и путинской, что наводит меня на мысль о том, что они и дальше смогут быть успешными политиками и «экспертами» для тех, кто может появиться «после» или «вместо» Путина. Сегодня они мелькают по-прежнему на ТВ, ведут передачи и комментируют, сменив уже по три-четыре раза свою позицию. К сожалению, я наверняка окажусь прав, что в итоге вновь скажется в очередной раз плохо для стратегии развития России.

Все эти работы носили вполне идеологический и скорее ученический характер, хотя многие разделы из них были опубликованы в самых на то время авторитетных политических и идеологических изданиях партийной, советской и научной печати — журналах «Коммунист», «Военная мысль», «Коммунист вооруженных сил», а также нескольких книгах в крупных издательствах («Политиздат», «Воениздат», «Наука», «Международные отношения» и т.д.). Это и понятно, ведь в то время существовала огромная дистанция, отчасти сохраняющаяся и до сего дня, между «благородными» исследованиями международных отношений (по словам очень известного в то время исследователя из ИМЭМО АН СССР профессора Гантмана) и прикладными работами советских военачальников, которым иногда разрешалось приближаться к политике.

Самые первые работы по военно-политической проблематике тех лет были по своей сути пионерскими. Они находились «на стыке» международных отношений, военной науки, методологии политических исследований и целого ряда других наук и их отраслей.

Сразу же оговорюсь, что я не открещиваюсь от тех своих работ, написанных искренне и вполне соответствовавших в то время общему уровню знаний. Более того, многие позиция и основные идеи, даже концепции, сохранили свою актуальность и сегодня. В особенности те, которые были связаны с представлениями о роли и значении военной силы в международных отношениях, прежде всего, в политике США.

И в целом, надо признать, я сохранил на протяжении пяти десятилетий, если можно так выразиться, «общий вектор» представлений о мире и стране, не поддавшись искушению «развернуться на 180° в угоду конъюнктуре», хотя очень многие из моих коллег по экспертному сообществу за эти годы умудрились сделать это по несколько раз, превратившись из экспертов в штатных пропагандистов действующей власти (каждый раз «принципиально» по-новому относясь к одним и тем же явлениям)[8]. Причем той власти, которая сама радикально регулярно пересматривала основы предыдущей политики, что, например, для Запада, не говоря уже о Востоке, является исключительно редким явлением, потому, что там хорошо понимают, что преемственность культуры и политики лежит в основе стабильного развития любого общества.

Это я говорю для того, чтобы дать определенно понять читателю, что моё субъективное экспертное восприятие и анализ международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО), — которое в принципе играет в общественных науках исключительно важное значение, — формировалось достаточно долго, во-первых, и очень последовательно, во-вторых. Даже может быть слишком долго и слишком последовательно. На него, естественно, накладывался опыт и происходящие революционные события последних 50 лет в СССР — России и в мире, те знания, корпоративные отношения в организациях, где мне приходилось в разное время работать, и те многочисленные встречи и общение с тысячами людей в России и за рубежом за это время. Но даже эти колоссальные перемены не повлияли радикально на мое мировоззрение и восприятие международных реалий. Оно, как и в советские времена, когда мы впервые инициировали празднование юбилея Куликовской битвы в 1980 году, осталось патриотическим, вполне «империалистическим» и социально-ориентированным, даже социалистическим.

Во втором десятилетии нового века военно-политическая проблематика получила новую актуальность, не существовавшей с конца 80-х годов в общественно-политическом сознании России, где вопросы национальной безопасности были вытеснены на периферию бесконечными и крайне неудачными социально-экономическими реформами.

Появился вновь социальный запрос на анализ военно-политической проблематики экспертами, численность и качество которых за предыдущие годы сократилась почти до абсолютного нуля. Фактически всё надо было начинать с самого начала.

Первые попытки коллективного осмысления ответов на эти вопросы были сделаны мною и коллегами из созданного по инициативе МГИМО и Концерна ВКО «Алмаз-Антей» Центра ВПИ в 2013–2017 годах[9]. Настоящая работа является, таким образом, во-первых, естественным логическим продолжением большой серии исследований, сделанных в Центре в эти годы, а, во-вторых, ее основной акцент заключается в поиске ответа на выбор наиболее эффективной стратегии России в мире до 2025 года и более долгосрочный период — до 2040 года и далее[10].

Следует отметить, что подобные попытки многократно делались с начала XXI века как за рубежом, так и иногда (достаточно неудачно) в России. И они совершенно по-разному описывали возможные и вероятные сценарии развития отдельных стран, групп стран и цивилизаций, а также МО и ВПО[11], что вполне естественно, потому, что именно в последние два десятилетия мир вступил в радикально-динамично меняющийся период смены основных парадигм развития.

Во втором десятилетии XXI века, кроме того, произошло достаточно резкое изменение в негативную сторону внешних условий для развития и обеспечения собственно безопасности России, которые неизбежно потребуют не менее радикальных изменений в ее стратегии развития и укрепления национальной безопасности. Совокупность этих проблем должна быть осмыслена и представлена в своей взаимосвязи и некой концепции (опять возвращаюсь к идее У. Черчилля), которая могла бы дать нам внятное представление о состоянии и перспективах развития ВПО в мире. Неоднократно такую попытку мы пытались предпринять в Центре, в частности, в одной из последних работ, посвященных прогнозированию МО[12].

И не только в политическом, военном, но и в экономическом, и в социальном измерении, т.е. в областях, которые стали пограничными и даже интегрированными с военными областями в новом веке. Требуется рассматривать военную политику системно, а не только как часть силовой политики. Прежде всего, с точки зрения приоритетов политики «силового принуждения» («the power to coerce») и всей политики «новой публичной дипломатии» Запада в отношении России, предусматривавшие, на мой взгляд, радикальные изменения в важнейших областях — от целеполагания до средств и способов применения силы в отношении других субъектов МО. Эти изменения в приоритетах можно проиллюстрировать на известной абстрактно-логической модели формирования современного политического процесса России, которая была еще в 70-е годы предложена М. Хрусталевым в МГИМО и часто используется мною во всей работе, следующим образом:

Рис. 1. Основные направления политики «новой публичной дипломатии Запада»

Как видно на рисунке, приоритетные направления политики «силового принуждения (выделены жирными стрелками) направлены, прежде всего, против правящей элиты России, а также системы ценностей и политических целей, отражающих национальные интересы и ценности России. Принятие в августе 2017 года в США закона 3264 означало принятие радикального, но последовательного и логического решения в длинной цепи других решений, принимавшихся правящей элитой США с 2008 года, и продолжающихся приниматься буквально ежедневно в самых разных областях, — в целях создания законодательной долгосрочной политико-правовой основы для силового (в том числе военного) давления на российскую правящую элиту и общество.

Естественно, что каждый из «блоков», формирующих эту модель политического процесса, требует очень подробного и конкретного анализа, а прогноз — дополнительных исследований, причем поэтапных и соответствующих своим сценариям и вариантам развития. К сожалению, в работе не удается уделить этому достаточно внимания. Так, например, блок «национальные интересы» необходимо разделить, как минимум, на более частные интересы, которые необходимо рассмотреть всесторонне, на:

— глобальные;

— региональные;

— национальные;

— государственные;

— социально-классовые;

— групповые;

— корпоративные;

В работе очень коротко и вне российской конкретики делается попытка такой систематизации. Из неё, например, ясно, что самые разные интересы могут (и будут) не совпадать. Так, личные интересы могут не совпадать с национальными, например, с точки зрения вывода капиталов за рубеж, уплаты таможенных пошлин и налогов, но и в более широкой области — они могут не совпадать по координатам систем ценностей[13].

Что становится особенно опасным когда внешние силы делают ставку на усиление противоречий между частными и национальными интересами правящей российской элиты. Там, где такое несовпадение особенно сильно, неизбежно возникает конфликт и, в конечном счете, доминирование одного интереса над другим. Яркий пример — политика приватизации, которую А. Чубайс в свое время назвал не экономической, а идеологической мерой, когда идеологические интересы либералов доминировали над экономическими интересами общества.

По областям применения эти интересы (от глобальных до личных), в свою очередь, делятся на:

— политические;

— экономические;

— финансовые;

— социальные;

— экологические и пр.

По времени эти интересы могут быть:

— краткосрочные;

— среднесрочные;

— долгосрочные;

— стратегические и др.

Таким образом, даже простое механическое перемножение влияния одних интересов над другими (или их взаимное усиление) предполагает выделение сотен «частных» последствий и интересов, которые могут усиливать или противоречить другим интересам, что также дает свой эффект на политику того или иного субъекта или актора МО. Так, усиление во втором десятилетии нашего века такой категории в России, как «национальный интерес» очень по-разному отражается на социальных, групповых и личных интересах правящей элиты, которые могут не совпадать с национальными интересами, более того, прямо им противоречить. Яркий пример такого конфликта национальных и государственных интересов, с одной стороны, и частных, личных, групповых, с другой, — коррупция, ставшая не просто рядовым преступлением в России, а способом жизни и управления.

По аналогии с трудностями конкретного анализа интересов, примерно то же самое можно сказать и о других «блоках» предлагаемой модели, например, ресурсах, которые в интересах анализа можно и нужно разделить на десятки разновидностей — от морально-психологических до энергетических ресурсов, которые могут быть глобальными, национальными или локальными. Так, например, такой важный в нашем веке ресурс, как пресная вода, нехватку которого уже ощущает более 1 млрд человек, в России имеет глобальное значение.

В том числе и для её отношений с КНР и странами Средней Азии и Ближнего Востока.

Радикально важное значение в ХХI веке приобретает такой ресурс как человеческий капитал и его институты, который превратился в решающий ресурс развития и политического влияния государств в мире. Именно от него, в конечном счете, и прежде всего, зависит соотношение сил в мире, эффективность политики отдельных государств и их коалиций[14].

Наконец, самое трудное, как всегда, это попытаться проанализировать политику и когнитивные способности собственно правящей элиты («блок Д»), лежащие в основе принятия субъективных политических решений мотивы, в особенности те, которые не всегда и не полностью отражают те или иные реальные интересы (потребности). Эта проблема еще требует своего решения, однако я полагаю и пытаюсь обосновать эту мысль, что даже творческие субъективные способности отдельных личностей могут в определенной степени учитываться при анализе и даже долгосрочном прогнозе[15].

Структура предлагаемой работы (всех четырех книг) отражает в целом логику исследования развития основных групп факторов, тенденций и их взаимосвязей, формирующих как собственно политику государства, так и военно-политическую обстановку в мире в целом, и может быть изображена следующим образом (рис. 2), учитывая, что эта логика иллюстрируется только одним из возможных вероятных сценариев (или вариантов) развития МО–ВПО–СО:

Рис. 2. Структура и основные факторы и тенденции развития военно-политической обстановки в мире (на примере одного из вероятных сценариев развития ВПО)

Как видно из рисунка, один из возможных сценариев развития ВПО в мире в 2025 году является в решающей степени:

— логическим следствием и результатом развития более общего сценария МО, например, в 2025 году;

— не только влияет, но и сама находится под влиянием конкретной СО, войн и конфликтов именно в 2025 году.

При этом наиболее важное значение имеет анализ и прогноз развития МО, которая сама образуется под влиянием и взаимодействием четырех наиболее важных групп факторов, среди которых самыми важными, на мой взгляд, являются следующие:

1-я группа факторов: субъекты МО — государства, ЛЧЦ, коалиции и другие межгосударственные союзы и образования. При анализе состояния и будущего МО прежде, вплоть до недавнего времени, исходили из возможности анализа и прогноза только ведущих (как правило, «великих») государств, входивших чаще всего в союзы, блоки и коалиции (как правило, 7–9 и их возможных коалиций).

В настоящее время ситуация несколько изменилась и для полноты картины необходимо исследовать не только основные государства — участники МО, но и другие государства-члены ООН и их международные коалиции, организации и пр. Прежде всего, речь идет о западной коалиции, насчитывающей более 60 государств (участвующих, например, в войне США в Ираке и Афганистане), а также о формирующихся коалициях на базе отдельных локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), например, исламской или российской[16].

2-я группа факторов: негосударственные акторы, чья роль резко возросла в XXI веке. Это международные и национальные НПО, партии, религиозные организации, движения и пр.; Их возможности и активность в последние десятилетия резко возросли, что наглядно характеризуется, например, войнами в Сирии, Ливии, Йемене и других странах.

3-я группа факторов: глобальные тенденции развития мира, прежде всего, в области экономики, жизни человечества, науки, техники, образования и технологий. Эти тренды во многом предопределяют не только экономические и технологические, но и социальные условия существования и развития современных государств и непосредственно сказываются на их силовых возможностях влияния.

4-я группа факторов: развитие человеческого капитала и его институтов, когнитивных способностей и возможностей человека и правящей элиты. Эта группа наименее изученных факторов политического влияния становится, между тем, не менее решающей, чем другие. Особенно, когда речь идет о политико-психологическом и информационно-когнитивном противоборстве и даже войнах.

Как видно из этого короткого примера, модель современной ВПО является производной от модели МО, которая, в свою очередь формируется под влиянием четырех групп факторов. Отдельные аспекты влияния этих групп факторов непосредственно формируют ВПО. Так, экономические факторы — военную экономику, технологические — военные НИОКР и военные технологии, демографические — мобилизационные возможности и т.д. Соответственно, субъективные, прежде всего когнитивные факторы и решения, непосредственно отражаются на всех областях военного искусства и военной политики. Исходя из этой посылки, я в работе старался придерживаться следующего подхода и самого общего понимания:

Первое. Современная военно-политическая обстановка является производной от развития международной обстановки, с одной стороны, и находится под влиянием развития стратегической обстановки в мире и конкретных регионах, с другой. Поэтому для её анализа и прогноза принципиальное значение имеет максимально точная характеристика состояния МО и перспектив её развития.

В свою очередь международная обстановка, на мой взгляд, формируется под влиянием 4 основных групп факторов, среди которых только одна группа — отношения между субъектами МО, к которым я отношу, прежде всего, локальные человеческие цивилизации (ЛЧЦ) и ведущие государства, образуют центры силы и военно-политические коалиции.

Естественно, что рассмотреть все основные тенденции и факторы, формирующие современную МО, — с помощью традиционных сил и средств невозможно. С учетом переменных величин их могут быть сотни тысяч. Это однако означает, что в принципе такая задача может быть решена с использованием современных информационных средств силами большого коллектива. Более того, думается, что такая задача должна быть решена, ибо от неё зависит решение принципиальных задач безопасности России.

Однако в рамках одного, даже большого, исследования, существует необходимость ограничиться несколькими, наиболее важными, факторами. На мой взгляд, такими являются основные субъекты МО и закономерности сценариев и вариантов развития МО и ВПО, полностью разделить которые невозможно. Такими ведущими государствами и ЛЧЦ в нашем веке остаются США и их союзники, Россия и ряд других ЛЧЦ, которым посвящается соответственно первая, вторая и третья части настоящей работы.

Второе. Военно-политическая обстановка (ВПО) рассматривается в качестве значительной, даже основной, но только производной части МО. Поэтому другие аспекты МО — экономические, финансовые, социальные и др. — рассматриваются в минимальной степени. В небольшой степени рассматриваются эти факторы и при анализе и прогнозе развития собственно основных субъектов МО — России, США, наиболее крупным странам, — чему посвящены первые три книги всей работы.

Наконец, попытка анализа и прогноза влияние сценариев развития МО на сценарии и их варианты развития ВПО — самое решающее и определяющее. Этому посвящена последняя, четвертая, часть работы, претендующая на итоговый результат.

В свою очередь, необходимо помнить, что существует и обратное, своего рода «реверсное» влияние развитие сценариев и даже их вариантов ВПО на развитие МО. Иногда оно очень значительно и может носить даже решающий характер. Именно такой период наступил с первого десятилетия нового века, когда ВПО в отдельных регионах — от Европы до северо-восточной Азии, северной Африки и даже Арктики, а тем более в мире, — решительно сказывается на формировании МО и всей системы международных отношений. Здесь ограничиться констатацией «появления новых центров силы» уже мало. Необходимо попытаться оценить это влияние, ярким примером которого стало влияние в 2014 году развития ВПО и даже стратегической обстановки на всю ситуацию на Украине, более того, на ситуацию и МО во всем мире: разгром украинских вооруженных сил в «котлах» летом 2014 года до сих пор не оценен с точки зрения изменения развития МО, в частности, прекращения открытой военно-силовой экспансии Запада в направлении России[17].

Третье. На формирование и развитие ВПО в мире и в регионах оказывает влияние «сверху» не только соответствующая МО, — в мире и в регионах, — но и «снизу»: та или иная конкретная стратегическая обстановка (СО), войны и военные конфликты, которые учитываются при анализе основных тенденций в развитии субъектов и акторов ВПО во всех четырех частях предлагаемой работы.

Эта особенность тех периодов времени, когда военные действия приобретают особенно активный характер, а ВПО начинает меняться под влиянием конкретных результатов ведения войны. Так, вступление в конфликт в 2015 году российских ВКС в достаточно короткие сроки изменило СО от ситуации «поражения» к ситуации «победы», превратив ВПО в Сирии к концу 2016 года в благоприятную для Х. Асада, а к концу 2017 года — в фактическую победу. Изменение ВПО, в свою очередь, ведет к изменению МО вокруг Сирии и в мире.

Похожая ситуация сложилась в 2014 году на Украине, когда в результате серии побед ополченцев сложилась угрожающая ВПО для правящих кругов Украины, которые пошли на подписание Минских соглашений и переговоры, а те, в свою очередь, зафиксировали на 2015– 2017 годы соответствующую МО в регионе.

Четвертое. Развитие МО, ВПО и конкретных субъектов МО — США, России, а также КНР, Индии и их ЛЧЦ коротко рассматривается в соответствии со определенными сценариями, которые логически делятся в работе на:

— возможные (многочисленные, в конечном счете, бесконечные) и наиболее вероятные сценарии (несколько таких сценариев, которых может быть два–три, даже один), исходя из того, что, в конечном счете, реализован будет какой-то один, наиболее вероятный, сценарий;

— сценарии развития МО, ВПО, отдельных субъектов МО, в свою очередь, делятся на их конкретные варианты, обладающие определенными особенностями, но, одновременно, всеми характерными признаками одного и того же сценария.

Эта логика очень важна потому, что, в конечном счете, реализовывается один, очень конкретный, вариант наиболее вероятного сценария, а не множество возможных сценариев и их вариантов. Задача заключается в том, чтобы посредством анализа и использования самых различных методик и приемов выделить последовательно наиболее вероятный сценарий, определив конкретные варианты его реализации и их возможные временные сроки.

Пятое. В работе специально не рассматривались теоретические и методологические вопросы, которые в той или иной степени изучались в Центре в 2013–2017 годы и опубликованы в своем большинстве на сайте центра. За эти годы к ним обратились сотни тысяч, даже миллиона человек, если судить по счетчику обращений.

Вместе с тем игнорировать некоторые аспекты теории и методологии анализа и стратегического прогноза в работе было невозможно, хотя я и стремился ограничить сознательно такие отступления, нередко отсылая читателя к предыдущим работам. В работе используется одна из форм лонгитюдно-сценарного метода конкретного исследования в качестве концептуального и логического подхода к анализу и прогнозу развития ВПО на различных этапах[18], когда делается акцент на прикладном политическом значении, а не на его теоретическом обосновании.

Важнейшей особенностью анализа и стратегического прогноза современной ВПО является то, что конкретная ситуация стремительно меняется, а её осмысление, анализ и тем более изложение даже в электронном виде отстают от изменения реалий. Поэтому исключительно важное значение приобретают субъективные, прежде всего когнитивные, факторы при анализе и стратегическом прогнозе, которые я пытался совместить с научным обоснованием в интересах стратегического планирования[19].

Стратегическое планирование, как известно, состоит из стратегического прогнозирования, целеполагания и разработки конкретных мер по достижению этих целей, максимально учитывая внешнеполитические и внутриполитические реалии, которые способны повлиять на этот процесс. Все эти процессы, так или иначе, достаточно субъективны.

Иногда слишком субъективны, но иногда и исключительно субъективны, что показало, например, руководство политикой США Д. Трампом.

Поэтому требования к тем, кто принимает те или иные решения, а также тем, кто их готовит, очень высокие, а, в условиях современной России, часто и не выполнимые: качество правящей политической элиты страны постоянно снижается, а степень сложности проблем нарастает.

Это связано с многими причинами и не в последнюю очередь с отсутствием полноценной стратегии развития страны, в которой важнейшую роль играет система национальных приоритетов и ценностей, т.е. политико-идеологическая система, предполагающая ясное целеполагание и механизмы её реализации. Роль В. В. Путина, как единоличного «организатора» всех возможных побед, не означает отказ от принципиального положения о том, что лидер должен, прежде всего, показать ясную политико-идеологическую цель, а затем — стратегию её достижения. Пока что ни первого, ни второго нет. Идут хаотичные попытки, вызванные объективной потребностью, но не подкрепленные политической волей.

Россия последние 30 лет постоянно находится в состоянии кризиса и политического цейтнота, когда мы действуем рефлекторно и еще только учимся стратегическому планированию. Как показала практика после принятия ФЗ № 172 «О стратегическом планировании в РФ», а также принятия последующих стратегий, доктрин и концепций на самых разных уровнях, процесс сознательного и эффективного управления системой институтов нации и государства пока еще не наступил.

Более того, самих таких институтов и механизмов, как представляется, просто нет. Это был вынужден в ноябре 2017 года признать даже либерал А. Кудрин, оценивая реализацию принятых стратегий. Мы находимся в апогее политики «ручного управления», когда даже самые мелкие вопросы не решаются без вмешательства президента. Или вообще не решаются.

В условиях постоянного кризиса, в котором находится Россия с 80-х годов ХХ века, политический цейтнот соседствует с кадровым, кризисом идеологии и более общими объективными процессами, происходящими в мире, которые связаны с переходом человечества на новую стадию развития. Это совпадение кризисных процессов значительно усложняет обстановку для разработки стратегии развития страны, но отнюдь не отменяет их актуальность.

Более того, именно в условиях кризиса и цейтнота времени, недостатка ресурсов и крайне неблагоприятной внешней ситуации требуется самая строгая и последовательная стратегия, сочетающая необходимость опережающего национального социально-экономического развития и обеспечения безопасности, т.е. крайне точного баланса между политическими целями и ресурсами для их достижения. Такой баланс невозможно обеспечить без точного процесса стратегического планирования, сочетающего, как уже говорилось, объективную оценку действительности, стратегический прогноз, точное целеполагание и максимально эффективные средства и способы достижения целей.

Наконец, шестое. России угрожает возвращение к власти той части правящей элиты страны, которая была в основном и с большим трудом дистанцирована от процесса управления в некоторых областях с приходом к власти В. Путина. Эта либерально-западническая часть правящей элиты отчетливо ассоциирует свою систему ценностей и интересов с системами западной ЛЧЦ, а поэтому заранее готова на окончательный отказ от суверенитета, национальных ценностей и интересов. По этим же причинам она не заинтересована в национальной стратегии опережающего развития.

Запад, особенно США, не скрывает намерений по отстранению части правящей российской элиты и возвращению к управлению страной западников-либералов, которые смогут вполне легально и быстро совместить свои интересы с интересами западной ЛЧЦ. Надо только отчетливо понимать, что в случае её возвращения будет реализован окончательно сценарий уничтожения российской нации и государства, который фактически был завершен к началу нового века, но остановлен с приходом к власти В. Путина.

Автор: А.И. Подберёзкин

>>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<<


[1] Военно-политическая обстановка — зд. основная часть международной обстановки, которая характеризует состояние мировой военно-политической системы в определенный период времени (как правило, не очень продолжительный — от нескольких месяцев до нескольких лет) и определяется составом субъектов военной политики, их состоянием и особенностями военно-политических отношений между ними, а также конкретным характером и динамикой развития стратегической обстановки, войн и военных конфликтов.

[2] Выступление 14 ноября 2017 года Илларионова в Конгрессе США / Эл. ресурс: «Эхо Москвы» /www.echo.msk.ru.25.11.2017

[3] Военно-политические тенденции — зд. относительно устойчивые возможности, закономерности, векторы развития внешней и внутренней политики государств, характеризующие состояние и перспективы их безопасности.

[4] В определенной степени промежуточным итогом стала работа «Современная военная политика России» (В 2-х томах), опубликованная в сентябре 2017 года в МГИМО–Университете.

[5] Подберёзкин А. И. Значение систем боевого управления, связи и разведки в военной доктрине США / Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук.: — М.: Дипломатическая академия, 1989 г. (ДСП).

[6] Понятно, что подготовленные в аппаратах документы и ссылки на них не могут быть указаны, хотя на одну работу — «Стратегию национальной безопасности России», написанную в 1994 году и ставшую позже основой для целого ряда документов, я всё-таки сошлюсь.

[7] Мне удалось в те годы публиковаться неоднократно даже в таких изданиях, как: «Коммунист», «Военная мысль», «Правда», «Коммунист вооруженных сил» и пр.

[8] См., например, печатные работы, опубликованные в 1991–2017 годах, среди которых я выделил бы: «Национальная доктрина России» (РАУ-Университет, 1994 г., «Современная русская идея и государство» (РАУ-Университет,1995 г.) и «Современная политическая Россия» («ВОПД «Духовное наследие», 1999 и 2000 гг. В 2-х томах).

[9] Международная научная конференция «Долгосрочное прогнозирование международных отношений в интересах национальной безопасности России. — М.: МГИМО–Университет, 2016. — 169 с.

[10] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Стратегия национальной безопасности России в XXI веке. — М.: МГИМО–Университет, 2016.

[11] Среди российских попыток наиболее известен стал опыт ИМЭМО РАН, готовивший долгосрочный прогноз. Последний вариант: Мир 2035. Глобальный прогноз / под ред. А. А. Дынкина; ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН. — М.: Магистр, 2017. — 352 с.

[12] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017, С. 29–92; 307–350.

[13] Там же.

[14] См. подробнее: Подберёзкин А. И. Национальный человеческий капитал. — М.: МГИМО–Университет, 2011–2013 гг., — Т. 1–3.

[15] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. — С. 29–92; 307–350.

[16] Там же.

[17] Там же.

[18] Лонгитюдный метод исследования — метод анализа и прогноза развития различных сценариев ВПО по отдельным этапам развития, используемый в работе.

[19] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. — С. 29–92; 307–350.

 

13.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_13_sostoyanie_i_dolgosrochnie_voenno_politiche Thu, 13 Sep 2018 19:24:30 +0300
<![CDATA[Повышение эффективности стратегического сдерживания России до 2050 года как условие национального выживания]]>

Военные стратеги действуют совсем иначе. Они продумывают все вперед на много ходов, чтобы решить, от каких поединков лучше уклониться, а какие неизбежны. Они знают как управлять собственными эмоциями…[1]

Р. Грин, военный теоретик

«Используя чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием – мы получили сырьевой придаток, а не разрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать».[2]

Б. Клинтон, выступление на совещании ОКНШ США 25,09.1995 г.

 

Усиление противоборство между ЛЧЦ и их коалициями в ХХI веке неизбежно приведет к перенапряжению всех российских ресурсов, которых даже в этом случае может быть недостаточно для эффективного противодействия новым центрам силы и их военно-политическим коалициям. Необходим новый уровень и качество политического и военного искусства, компенсирующий относительную демографическую и экономическую слабость России. Необходимо всегда помнить слова гениального военного теоретика Р. Грина о том, что «Войну – как и любой другой конфликт – ведут и выигрывают благодаря стратегическому искусству»[3]. Простое (тупое) сравнение в соотношении материальных сил – бюджетов, количества ВВСТ или численности вооруженных сил – еще не гарантирует достижения политической победы или даже значимого результата, если ему противостоит мудрая стратегия. Еще почти 100 лет назад видный русский военный теоретик А. Свечин писал: «политика – внешняя и внутренняя- является руководящим мотивом решений истории»[4].

В этой связи необходимо признать, что политика современного стратегического сдерживания, которая осуществляется Россией, не способна обеспечить эффективную защиту интересов её национальной безопасности. Она в состоянии защитить только от основных военных угроз, но когда речь заходит об ущербе в других областях, то стратегическое сдерживание перестает работать. Это видно на многочисленных примерах – от выдавливания России с постсоветских территорий в Европе и Азии до многочисленных санкций и откровенных политико-дипломатических оскорблений, наносящих ущерб престижу России. Очевидно, что эффективность стратегического сдерживания стала не достаточной в связи с нарастающим давлением со стороны западной коалиции, обладающей значительно большими ресурсами. Эту стратегию необходимо срочно корректировать в направлении повышения её эффективности, прежде всего, в тех областях обеспечения безопасности, которые не связаны непосредственно с военной безопасностью государства[5].

Настоящее, а тем более будущее, стратегическое сдерживание только в одной своей, а именно – военной части – определяется способностью Вооруженных Сил России предотвратить вооруженное (и, в еще меньшей степени, – ядерное) нападение. Поражение в современной войне, т.е. добиться политической победы, можно нанеся противнику удар и без формального объявления войны и без массированного использования оружия[6]. Политическое поражение, например, понес СССР, где правящая элита потеряла власть, территории, ограничила собственный суверенитет и влияние, наконец, передала под внешний контроль собственные материальные и природные ресурсы.

Это связано с резким изменением ВПО в период 2014–2018 годов: если после провалов 80-х и 90-х годов, к 2000 году, российской правящей элите удалось сохранить только часть территории, часть суверенитета, но, главное, не дать окончательно уничтожить национальную идентичность и остатки государства, хотя именно так оценивали состояние страны и нации на Западе в конце 90-х годов, то в период правления В.В. Путина – был начат мучительный период восстановления и возвращения всех этих атрибутов, который в целом закончился с восстановлением экономики и относительной мощи государства во втором десятилетии нового века, когда в мире обострилась борьба между новыми и старыми центрами силы и стоящими за ними ЛЧЦ и военно-политическими коалициями[7].

Возвращение России в качестве субъекта МО и ВПО было встречено с неудовольствием и удивлением на Западе, где уже свыклись с мыслью о новом мировом порядке, в котором для России не было места. Поэтому естественное возвращение России было встречено враждебно, с нарастающим противоборством, которое не только быстро усиливалось, но и приобретало всё новые, более опасные формы, но, главное, – требовало эффективного ответа. Прежние симметричные меры очевидно были в этих условиях бесполезны: эскалация экономических санкций, например, превысила 500 решений, а информационных, спортивных и других враждебных действий – приобрела ежедневный характер. Причем не с 2014 года, а значительно раньше, когда еще только было принято решение «окончательно дожать» Россию.

Эта борьба приобрела острые силовые формы потому, что на повестку дня встал вопрос о сохранении или изменении сложившейся системы МО и ВПО, что неизбежно ставило вопрос о самых решительных политических целях – существовании государств, наций и цивилизаций[8].

Новый период формирования МО и ВПО означал коренное изменение характера современной политики и, в частности, военной политики в ХХI веке радикально повлияло на процессы формирования новых средств и способов силового  принуждения. Прежде всего, системного военно-силового принуждения или (используя традиционное выражение) политики силы[9]. Произошла взаимная интеграция силовых средств – политических, финансовых, информационных и военных в единую систему силового принуждения, когда даже традиционные средства (например, финансово-экономические) стали рассматриваться в комплексе с информационными, политическими и военными.

Это не сразу оказалось понятым в России, где какое-то время рассматривались экономические и финансовые санкции в качестве традиционных экономических средств давления, а не силового принуждения. В частности, экономических и финансовых инструментов насилия, о которых председатель ВТБ России А. Костин наконец сказал как о военных инструментах политики в Давосе в 2018 году: «Запад хочет с помощью санкций создать давление на Россию, заявил глава ВТБ А. Костин на деловом завтраке ВТБ в рамках Всемирного экономического форума в Давосе. «Это то, чего, я думаю, Запад добивается. Я думаю, что они хотят при помощи санкций оказать большое давление на Россию, чтобы РФ сменила правительство, президента на кого-то более подходящего для них. Я думаю, что это экономическая война, это не просто торговая война, когда вы просто ограничиваете немного импорт или экспорт»[10].

Это признание банкира – примечательно потому, что впервые те, кто всегда был далек от политики, особенно военной политики, заговорили в военно-политических терминологиях, которые прежде совершенно не использовались. По словам А. Костина, санкции – это «крайне полномасштабная атака на Россию, на российское общество, с большим давлением на экономику». «Это очень большая экономическая война. И я говорю серьезно, и мы будем воспринимать это очень серьезно», – заявил он. Более того, Костин даже прямо предупредил о «растущей угрозе военного конфликта» в Европе. Он рассказал о своей обеспокоенности по поводу «опасной» ситуации в связи с наращиванием военных сил в Европе, которая может вылиться в «инцидент» между войсками НАТО и России.

Таким образом, при разработке политики эффективного стратегического сдерживания в России на будущее тем более необходимо учитывать, что эта новая военно-силовая политика Запада (политика «силового принуждения»)[11] в своей основе исходит из нескольких базовых положений, которые выходят далеко за границы традиционного понимания и существующей в России ответственности собственно политики безопасности и компетенции Совбеза, МО, МИД и других ведомств, отвечающих за разработку политики стратегического сдерживания, а именно:

Первое: неизбежности в будущем со стороны западной коалиции самых решительных политических целей, предполагающих в конечном счете разрушение национальной идентичности России и уничтожения  её суверенитета, что изначально не предполагает поиск компромиссов и поля для сотрудничества, которые могут быть использованы только в качестве тактического приема (по аналогии с Договором по ПРО 1972 действовавшим только на период проведения соответствующих НИОКР США).

Попытки российского руководства в 2014–2018 годах найти компромиссы с руководством США и их союзниками по всему спектру проблем – от спорта до ограничения вооружений – ни к чему не привели: процесс «дожимания» (силового принуждения) был не просто продолжен, но и постоянно развивался по восходящей эскалации. На мой взгляд, эта тенденция будет продолжена на стратегическую перспективу после 2025 года, остановить которую можно будет только при помощи ответных силовых мер со стороны России. Ожидание компромиссов – бессмысленно.

Соответственно, нужны не только ответные действия, но и:

– инициатива, в особенности на тех направлениях, где может быть наиболее болезненная реакция (например, помощь противоборствующим силам ВВСТ);

– ответные действия, превышающие ожидаемые последствия, в частности, если говорить о высылке дипломатов, то можно потребовать высылать большее количество, закрывать консульства, свертывать любое другое сотрудничество.

Второе: необходима как открытая, так  и скрытая массированная поддержка любых сил, противостоящих США и их союзникам, – от КНДР до отдельных акторов, выступающих против политики США, при понимании, что процесс формирования военно-политической коалиции во главе с США, в которой в той или иной форме участвуют в разное время порядка 60 государств, т.е. создания единого фронта противоборства с Россией, будет продолжен и России нужна своя коалиция.

Важно иметь долгосрочную политику, направленную на дестабилизацию и раскол западной военно-политической коалиции, а, как минимум, препятствующую её расширению и милитаризации, которая характерна для ряда стран в последние годы. Так, например, Варшава и Вашингтон ведут переговоры о размещении базы американских беспилотных летательных аппаратов на территории 12-й базы БПЛА ВВС Польши в Мирославце. Эту информацию подтвердил пресс-секретарь генерального командования Войска Польского. Военные эксперты утверждают, что Пентагон планирует разместить БПЛА MQ-9 «Reaper». Несмотря на то, что министерство национальной обороны Польши не комментирует эти данные, известно, что американская сторона уже провела рекогносцировку в Мирославце и уже весной этого года здесь могут появиться ударные беспилотники класса MALE (средневысотные, большой продолжительности полета). Между тем на вооружении Войска Польского нет дронов такого класса, однако до конца 2018 года, в рамках технической модернизации польских ВС, планируется подписать соглашение на их покупку[12].

Если рассматривать американские подразделения, размещенные в Польше в рамках «усиления передового присутствия», а именно боевую бронетанковую бригадную группу, то следует указать, что у тактических соединений, размещенных в Польше резко вырос боевой потенциал в последние годы[13]. Фактически,  в настоящее время на территории Польши, кроме национальных ВС,  размещены многонациональная боевая батальонная группа НАТО, склады вооружения и военной техники, боевая бронетанковая бригадная группа США, бригада армейской авиации США, эскадрилья истребителей F-16 и звено военно-транспортных самолетов C-130 ВВС США. В воздушном пространстве страны дежурит самолет дальнего радиолокационного обнаружения и управления авиацией НАТО.

Это уже мощный ударный потенциал на восточном фланге НАТО непосредственно у границ Беларуси, который значительно возрастет с прибытием сюда многоцелевых БПЛА. Только вот к чему подобное усиление американского военного присутствия в Польше, не совсем понятно. Прямой угрозы от соседей у поляков нет – у россиян в Калининградской области слишком мало войск, чтобы они представляли какой-либо интерес в стратегическом плане, а Беларусь каждый год сокращает свои Вооруженные силы и, если так будет продолжаться до 2020 года, их станет в четыре раза меньше польских. А тут еще и американские войска. В таком случае официальному Минску стоит пересмотреть планы по оптимизации собственных Вооруженных сил, иначе поздно будет[14].

Третье: учитывая слабость коалиционных (особенно военно-политических) возможностей России, которые ограничены перспективами развития ОДКБ и широких «клубных» коалиций типа БРИКС и ШОС, необходимо вернуться к идее создания политико-идеологической антиамериканской коалиции, включающей любые государства и акторы, которые готовы противодействовать гегемонизму США.

Такие силы могут быть как среди традиционных участников МО и ВПО, так и – что особенно ценно – среди тех акторов и отдельных лиц, которые находятся внутри западной коалиции.

Четвертое: учитывая крайне невыгодного соотношения сил между Россией и западной коалицией, которое может соотноситься как 1:25, если речь идет о ВВП, 1:50, если речь идет о соотношении СМИ и других инструментов мягкой силы, и 1:75 и более, если речь идет о новейших технологиях, необходимо переносить соперничество в новые научно-технические и технологические области, а также образование, культуру и фундаментальную науку, которые необходимо развивать на национальной основе.

Необходимо понимать, что любые усилия в этой области – многократно укрепляют позиции России даже в том случае, если они не конкурентоспособны по объемам и масштабам финансирования;

Пятое:  отсутствии в настоящее время России эффективного государственного управления, слабая правящая элита (часть которой ориентирована на Запад), нарастающее социально-экономическое неравенство и напряжение в обществе, в совокупности создаёт условия для внутриполитической дестабилизации страны.

Однако, история России показывает, что в условиях мобилизации, эти факторы могут иметь совершенно иное значение – высочайшую эффективность управления (как в годы ВОВ), национальный подъем, патриотизм. Поэтому повышение эффективности стратегического сдерживания должно опираться на национальную мобилизацию и концентрацию, социальную справедливость и патриотизм.

Это, в частности, означает, что собственно современное эффективное стратегическое сдерживание предполагает способность нации вообще и государства, в частности, противодействовать политике «силового принуждения», реализуемой в самых разных формах и разными способами[15]. Оно не определяется компетенцией только Президента РФ, Совбеза, МИД и других силовых ведомств, а является предметом внимания всей нации и общества.

Шестое: в российском стратегическом сдерживании следует предусмотреть необходимость расширения силовых, но не военных способов и средств политики для противостоянии этому процессу, который активно стимулируется на Западе. Это обстоятельство в полной мере относится практически ко всем средствам и способам силовой политики – от традиционных до военных.  В том числе – и чаще всего – военно-силовыми, но далеко не всегда военными средствами, против которых военная сила бывает чаще всего бесполезна. Так, отказ от возможности долгосрочных финансовых займов, а тем более аресты депозитов и активов, не могут быть предотвращены вооруженным насилием. Также как ограничения на участие в международных обменах и мероприятиях, но, прежде всего, противодействие информационно-когнитивному и цивилизационному воздействию.

В конечном счете, необходимо всегда помнить, что фактическое уничтожение противостоящего центра силы и деградация восточноевропейской ЛЧЦ, которая повлекла за собой серии национальных катастроф, не были результатом военного поражения: развал ОВД и СССР также не были результатом военного поражения, а проигрышем на других полях силового, но не военного, противоборства – концептуально-когнитивного, идеологического, информационного, экономического и социального. Восточная ЛЧЦ проиграла сначала идеологическую битву, затем концептуальную и когнитивно-содержательную (причем добровольно, фактически, без сопротивления), наконец, социально-экономическое соперничество, и только потом - политическое. Военный «разгром» последовал с помощью мирных средств и добровольно.

Ситуация развивалась в этом направлении сознательно и быстро в последующие годы, но, в отличие от десятилетий соперничества Востока и Запада, уже не столь осторожно. Западная ЛЧЦ открыто провозгласила свои ценности и интересы абсолютными, а чужие – вредными и враждебными, которые требуют уничтожения. К старым средствам и способам борьбы были добавлены новые. Те средства и способы силового принуждения, которые разрабатываются сегодня в США и странах-союзниках по военно-политической коалиции, представляют собой, как правило, принципиально новые способы силового принуждения России, её правящей элиты , к политической капитуляции, которая в конечном счете должна привести к национальной и государственной катастрофе. Эти решительные и бескомпромиссные цели означают, что такие же бескомпромиссные будут средства и способы силового принуждения России. Поэтому необходимо сделать, как минимум, вывод о том, что средства и способы противодействия должны быть такими же бескомпромиссными и эффективными[16]. В самом общем виде они представлены на следующем рисунке.

Рис. 1

Как видно, после поражения восточной ЛЧЦ[17] в западной политике стали активно развиваться два «спектра» в наборе сил и средств политики «новой публичной дипломатии» (силовой политики Запада)[18], которая принципиально стала отличаться от прежней политики «публичной дипломатии». Эта эволюция странным образом осталась не замеченной для большинства наблюдателей, хотя радикально отразилась на всей политико-дипломатической практике современных государств. Всего-навсего за последние 100 лет она прошла через два важнейших этапа, превратившись из традиционной дипломатии, характерной для всей истории человечества вплоть до начала ХХ века, в публичную дипломатию, второй половины ХХ века, и, наконец, в новую публичную дипломатию, которая стала реальной политикой западной ЛЧЦ в новом веке.

Отличия между этими политиками многочисленны не только по целям (которые стали почти абсолютно радикальны, вплоть до полного уничтожения государств) и характеру используемых средств, но и по способам их применения, а также основным участникам ВПО и МО. Так, негосударственные акторы прежде рассматривались как исключение, иногда не допустимое в борьбе (партизаны 1812 и 1941–1945 гг.), а на этапе трансформации в политику публичной дипломатии после Второй мировой войны – в участника ВПО. В период развития политики «новой публичной дипломатии» начала нового века эти акторы стали превращаться в основных субъектов, формирующих ВПО: на Украине, в Сирии, а до этого на территории бывшей Югославии, Афганистана, Ирака и других государств именно неформальные вооруженные формирования стали играть ведущую роль. Эта особенность была замечена еще на рубеже 90-х годов. И не только в Афганистане, но и в СССР, где до его разрушения действовали тысячи военизированных формирований и организаций. На неё я пытался обратить внимание в самом конце 80-х годов[19].

В целом указанная эволюция в политике Запада отражает следующие особенности, требующие обязательной реакции со стороны России в её стратегии сдерживания:

1. Усиливается координация традиционных силовых сил и средств, которые стали в возрастающей степени интегрироваться, что особенно хорошо видно на примере работы Госдепа США, который объединяет в одну общенациональную политику все военные и не военные средства, развивая и усиливая их новыми аспектами, например, организацией незаконных вооруженных формирований, использования сил специального назначения, ЧВК и др. действия, обозначенные на рисунке спектром сил и средств «В».

Силовая политика с использованием традиционных силовых средств становится жестко скоординированной между всеми направлениями, превращается в систему, обладающую мощным синергетическим эффектом. Это потребует от России, как минимум, такой же интеграции действий между «политикой МИДа», отдельными министерствами, корпорациями и ведомствами.

2. Другой спектр силовых сил и средств – относительно новый, не имевший прежде аналогов. Он связан с информационно-когнитивным воздействием на противника, откровенной массированной дезинформацией, «фейковой» стратегией и использованием новейших информационных и социальных технологий, обозначенных на рисунке спектром сил и средств «А»[20]. Так, в январе 2018 года министерство обороны Великобритании запустило несколько дезинформаций относительно «готовности России напасть на Англию». В то же время в правительстве Великобритании был создан специальный отдел «по борьбе с фейковыми новостями».

3. В целом разработка и внедрение таких новых эффективных средств и способов противодействия политике силового принуждения Запала и составляет собой суть понятия «эффективное стратегическое сдерживание», которое значительно шире, чем традиционное (и упрощенное) восприятие политики «ядерного сдерживания» («устрашения»).

Таким образом новая задача, стоящая перед политикой стратегического сдерживания России, заключается прежде всего в поиске наиболее эффективных средств и способов противодействия политике силового принуждения Запада в новых условиях формирования МО и ВПО[21].

На Западе признают, что в России несколько лет назад начался пересмотр важнейших положений военного искусства, который они связывают с НГШ ВС РФ В. Герасимовым. Так, один из авторов, М. Маккью, пишет: «В феврале 2013 года генерал В. Герасимов – начальник российского Генерального штаба, что примерно соответствует американской должности главы Объединенного комитета начальников штабов, – опубликовал в российской отраслевой газете «Военно-промышленный курьер» статью размером в 2000 слов под заголовком «Ценность науки – в предвидении». Герасимов взял тактику, разработанную в Советском Союзе, смешал ее со стратегическими военными идеями о тотальной войне и сформулировал новую теорию современной войны, предполагающую, скорее, не прямую атаку на противника, а «взлом» его общества. «Сами "правила войны" существенно изменились. Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия… Все это дополняется военными мерами скрытого характера», – писал он[22].

Эту статью многие считают самым ясным выражением современной российской стратегии, опирающейся на идею тотальной войны и помещающей политику и войну в одну плоскость – как с философской, так и с технической точек зрения. Такой подход подразумевает партизанскую войну, ведущуюся на всех фронтах с использованием широкого спектра союзников и инструментов- хакеров, СМИ, бизнеса, «сливов» и да, фальшивых новостей, – а также обычных и ассиметричных военных методов. Благодаря интернету и социальным сетям, стали возможны операции, о которых советские специалисты по психологической войне могли только мечтать. Теперь, как считают на Западе,  можно перевернуть в стране у противника все вверх дном исключительно с помощью информации. «Доктрина Герасимова» подводит под применение этих новых инструментов теоретическую базу и провозглашает невоенную тактику не вспомогательным элементом при силовых методах, а предпочтительным путем к победе. Фактически она объявляет именно это настоящей войной. Кремль стремится создавать хаос – недаром Герасимов подчеркивает важность дестабилизации вражеского государства и погружения его в постоянный конфликт[23].

Вместе с тем, однако, коренного пересмотра Стратегии национальной безопасности России и концепции стратегического сдерживания на период не только до 2050, но и до 2025 года пока не произошло. Мы – «замерли» в ожидании того, как будут развертываться события. Что не правильно потому, что с почти 100% уверенностью мы можем прогнозировать дальнейшее развитие МО и ВПО вплоть до 2030–2050 годов. Но пока что складывается впечатление, что процесс научного осмысления управления страной в области безопасности остановился в размышлениях об основных направлениях движения дальнейших реформ. Другими словами, можно сказать, что мы стоим перед очевидной и острой необходимостью развития, с одной стороны, но так и не выбрали конкретного пути движения, с другой[24]. Даже на перспективу более 3 лет потому, что наши реальные планы определяются не ГОЗ до 2027 года, а федеральным бюджетом до 2021 года. Что не верно. На мой взгляд, последовательность решения этой проблемы должна быть следующая:

– выдвижение максимально конкретной политической идеи борьбы за сохранения нации и российского государства, которые стоят перед угрозой уничтожения, обоснование в этих целях стратегической концепции сдерживания и обеспечения именно национальной безопасности (а не только государственной безопасности, как сегодня), в основе которых лежит негативный прогноз развития ВПО в мире и России до 2050 года;

– формулирование на основе концепции «стратегического сдерживания» прикладной и конкретной, а не абстрактно-логической, военной доктрины и стратегии (по аналогии с американской стратегией «силового принуждения»), определение основных целей, уточнение объема и качества национальных ресурсов и разработка новых способов достижения сформулированных целей;

– политическое и законодательное оформление концепции «стратегического сдерживания» как стратегического плана противодействия политике силового принуждения Запада в соответствующих правовых и нормативных документах и решениях, выделение конкретных задач, сроков и ответственных исполнителей, т.е. создание и запуск эффективного механизма реализации концепции «стратегического сдерживания», в котором правительство и его аппарат могут стать его частью, не более того, ответственной за выполнение поставленных задач, а не занимающейся целеполаганием;

– обеспечена повседневная реальная политическая управленческая деятельность по организации выполнения сформулированной стратегии, включая прикладное административное, правовое, идеологическое и нормативное регулирование как «по горизонтали», так и «по вертикали», между субъектами федерации и органами местного управления.

Но прежде всего, на самой первой стадии, необходимо решить организационно-политические вопросы, определить, кто конкретно будет заниматься составлением и реализацией этих планов, управлять этим механизмом. Также как эти вопросы были оперативно решены в июле 1941 года при создании Государственного Комитета Обороны СССР, когда была создана новая система управления нацией и страной в чрезвычайных условиях, новая концепция обороны, принципиально новая организация государственного и военного управления.

Без ясного определения субъекта, который будет отвечать за реализацию всего проекта, дальнейшая работа теряет всякий смысл. В очередной раз очередные концепции и стратегии останутся без механизма их реализации. Можно в этой связи привести следующие примеры: создание «правительства Гайдара» привело к политике радикальных либеральных реформ, «правительства Черномырдина» – к политике кризисного управления, «правительства Примакова» – к политике антикризисного управления, а «правительства Путина» – к политике в условиях чрезвычайных ситуаций. Последующие правительства так или иначе были правительствами, реализующими (с разной степенью успеха) политику инерционного развития и стабилизации, очень медленного выползания из той глубокой ямы, в которой оказалась Россия к концу 90-х годов. Теперь нужно правительство, которое смогло бы обеспечить выживание нации и государства в условиях эскалации военно-силового давления[25].

Эффективная стратегия стратегической сдерживания и обеспечения безопасности невозможна – ни на стадии подготовки, ни на стадии реализации – без ясного определения того конкретного  субъекта, который будет эту стратегию реализовывать. В российских реалиях такой субъект должен обладать окончательным мандатом на власть и принятие решений, что может быть обеспечено только при личном участии президента страны. Особенно важно в этой связи подчеркнуть, что основная проблема государственного управления России – безответственность и неэффективность – без этого решения о главном субъекте реализации стратегического сдерживания решена не может быть в принципе.

Автор: А.И. Подберёзкин


[1] Грин Р. 33 стратегии войны. – М.: РИПОЛ классик, 2016. – С. 19.

[2] Цит. по: Шевцов Л. ВПК. – № 35(600). 13 сентября 2017 г.

[3] Грин Р. 33 стратегии войны. – М.: РИПОЛ классик, 2016. – С. 31.

[4] Цит. по: Кокошин А.А. Выдающийся отечественный военный теоретик и военачальник Александр Андреевич Свечин. – М.: Изд.-во МГУ, 2013. – С. 158.

[5] Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке: аналитич. доклад. – М.: МГИМО-Университет, 2016. – С. 326–330.

[6] См. последние разделы работы: Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016.

[7] Подберёзкин А.И. Третья мировая война против России: введение в концепцию. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – С. 111–115.

[8] См. подробнее: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – С. 307–324.

[9] Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. –Т. 2. – С. 373–376.

[10] РИА-Новости, 25.01.2018.

[11] The Power to Coerce. – RAND, Cal., 2016.

[12] Астровский Н. Ударные БПЛА США разместят в Польше / Эл. ресурс: «БелНовости», 26.01.2018 / http://www.belvpo.com/ru/90355.html

[13] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – Т. 2.

[14] Астровский Н. Ударные БПЛА США разместят в Польше / Эл. ресурс: «БелНовости», 26.01.2018 / http://www.belvpo.com/ru/90355.html

[15] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – Т. 2.

[16] Военно-политические аспекты прогнозирования мирового развития: аналитич. доклад / А.И. Подберёзкин, Р.Ш. Султанов, М.В. Харкевич и др. – М.: МГИМО-Университет, 2014. – С. 148–153.

[17] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. – М.: Издательский дом «Международные отношения».

[18] См. подробнее: Публичная дипломатия. Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Аспект Пресс, 2017. – С. 36–50.

[19] Вооруженные формирования на территории СССР. – М.: РАУ-Университет, 1990.

[20] Подберёзкин А.И., Жуков А.В. Факторы безопасности для российской нации, государства и общества. Угрозы силового использования социальных сетей / Научно-аналитический журнал «Обозреватель», 2017. – № 10. – С. 38–40.

[21] Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016.

[22] Маккью М. Доктрина Герасимова / Эл. ресурс: «ВПК». 07.08.2017.

[23] См. подробнее: Подберёзкин А.И. От «стратегии противоборства» к «стратегии управления» / Вестник МГИМО-Университета, 2017. – № 4(55). – С. 223–225.

[24] Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016.

[25] См. подробнее о всей концепции: Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – Т. 2.

 

12.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_12_povishenie_effektivnosti_strategicheskogo Wed, 12 Sep 2018 20:04:56 +0300
<![CDATA[Концерн ВКО «Алмаз – Антей» впервые примет участие в Дамасской международной ярмарке]]>

АО «Концерн ВКО «Алмаз – Антей» представит свою высокотехнологичную продукцию гражданского назначения на 60-й Дамасской международной ярмарке, которая пройдет в столице Сирийской Арабской Республики с 6 по 15 сентября 2018 года.

 «Участие Концерна в Дамасской международной ярмарке направлено на демонстрацию его возможностей по выпуску высокотехнологичной гражданской продукции и продукции двойного назначения для восстановления и модернизации гражданской инфраструктуры Сирии. Речь, прежде всего, идет об объектах аэронавигационной системы, транспорта и коммунального хозяйства, систем связи и массовых коммуникаций, безопасности гражданских объектов и медицинских учреждений», – заявил заместитель генерального директора Концерна ВКО «Алмаз – Антей» по производственно-технологической политике Александр Ведров.

По его словам, на ярмарке в Дамаске Концерн ВКО «Алмаз – Антей» покажет свой потенциал ведущего производителя радиотехнического оборудования и интегратора, реализующего проекты любой сложности, использующего современные технологии и обеспечивающего комплексное решение задач.

На объединённом выставочном стенде Концерна будет представлена как серийная продукция, так и перспективные разработки его дочерних обществ АО «ВНИИРА» и НПО «ЛЭМЗ» для комплексного оснащения аэропортов и аэродромов.      Всероссийский научно-исследовательский институт радиоаппаратуры (АО «ВНИИРА») в рамках экспозиции предоставит информационные материалы о своих разработках: комплексном системном тренажере управления воздушным движением, комплексе средств автоматизации планирования использования воздушного пространства (КСА ПИВП) «СИНТЕЗ-ПИВП», средствах наблюдения за воздушным пространством МВРЛ «Аврора-2» и автоматизированной системе лётного контроля «АСЛК».         Предприятие «РАТЕП» продемонстрирует на своем стенде энергоэффективное светодиодное оборудование, предназначенное для освещения крупных промышленных объектов, транспортных узлов, портов, аэропортов, спортивных сооружений, автодорог всех классов, в том числе с возможностью взрывозащитного исполнения.

На экспозиции компании «Алмаз-Антей Телекоммуникации» будет представлено теле- и радиовещательное оборудование: цифровой телевизионный передатчик НС-DVB-1000, телевизионная передающая антенна НС-ДМ, модуль выходного каскада усилителя мощности, фрагмент приемной фазированной антенной решетки и многоканальный ВЧ-приемник.     Продукция Брянского автомобильного завода будет представлена стендовыми моделями колёсных тягачей, предназначенных для монтажа на их базе различного специального оборудования в интересах нефтегазовой промышленности, экстренных и коммунальных служб, в т. ч. для транспортировки, строительства и ремонта.

Посетители объединённого стенда Концерна могут также получить информационные материалы о радиолокационной станции охраны объектов «Сова», разработанной НПО «Стрела».

В рамках ярмарки специалисты Концерна планируют провести ряд переговоров с представителями министерства транспорта, администрации гражданской авиации, управления эксплуатации и реконструкции дорог, министерства экономики и внешней торговли, министерства здравоохранения, а также министерства связи и технологий Сирийской Арабской Республики.   Кроме того, планируется участие представителей холдинга в ряде тематических треков и панельных дискуссий в рамках деловой программы ярмарки.

АО "Концерн ВКО "Алмаз – Антей" – одно из крупнейших интегрированных объединений российского оборонно-промышленного комплекса, на котором трудятся около 130 тысяч человек. Холдинг по итогам производственной деятельности в 2017 году вошел в десятку крупнейших мировых производителей продукции военного назначения, заняв 8-е место в рейтинге Defense News 100 крупнейших компаний мирового ОПК, среди которых Boeing, Lockheed Martin, Raytheon, General Dynamics, Northrop Grumman, BAE Systems, Thales, EADS, IAI. Продукция Концерна стоит на вооружении более чем в 50 странах мира.

Пресс-служба АО "Концерн ВКО "Алмаз – Антей"

06.09.2018
  • Аналитика
  • Вооружения и военная техника
  • Войска воздушно-космической обороны
  • Россия
  • Ближний Восток и Северная Африка
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_06_koncern_vko_almaz_antey_vpervie_prim Thu, 06 Sep 2018 12:51:12 +0300
<![CDATA[«Звёздные войны» возвращаются?]]>

Пентагон уже сегодня располагает суперсовременными средствами для действий в космосе

В США космические войска как шестой вид вооружённых сил будут созданы к 2020 году. Это подтвердил вице-президент Майкл Пенс, выступая на днях в Космическом центре имени Линдона Джонсона в Хьюстоне. В своей речи он воздержался от раскрытия подробностей предстоящего формирования «звёздных войск», однако подчеркнул, что Белый дом хочет с их помощью обеспечить «доминирующее положение США в космосе».

18 июня 2018 года президент Дональд Трамп дал указание министерству обороны страны создать космические силы (United States Space Force) в качестве полноценного вида вооружённых сил страны, которые сегодня представлены армией (сухопутными войсками), ВМС, ВВС, морской пехотой и береговой охраной. В первой декаде августа Майк Пенс при посещении Пентагона пояснил, что задача нового вида ВС состоит в том, чтобы обеспечить Соединённым Штатам беспрепятственный доступ к космическому пространству и его использование в интересах Америки.

По оценке экспертов, это одно из самых «революционных» недавних решений военно-политического руководства США в военной сфере. Так, по оценке журнала «Форин полиси», путём создания новых космических войск администрация Дональда Трампа вознамерилась произвести «самое существенное структурное изменение в вооружённых силах страны за многие десятилетия».

Для этого Пентагону необходимо, по словам Пенса, уже в ближайшие месяцы развернуть командную структуру будущих космических сил США и организовать её функционирование. Она будет включать:

• космическое командование, которому предписано разрабатывать доктрины применения космических войск и проведения ими боевых операций в околоземном пространстве;

• управление по развитию космических сил, которое займётся разработкой новых видов вооружений;

• силы космических операций;

• управление по обеспечению и обслуживанию.

Уже известно, что новое космическое командование может быть создано уже к концу текущего года. Оно будет возглавляться, видимо, четырёхзвёздным генералом.

По мнению сторонников создания космических войск, их появление продиктовано четырьмя ключевыми стратегическими причинами, исходящими от действий других государств:

• разработкой ими ударных космических вооружений в виде противоспутниковых систем;

• использованием ими космоса для проведения киберопераций и других враждебных действий в отношении объектов на околоземных орбитах и целей на Земле;

• созданием ими препятствий для работы глобальных навигационных систем;

• использованием ими космического пространства для размещения информационно-разведывательных средств и технических средств контроля за вооружениями.

Утверждается, что средства связи космического базирования, успешно защищённые от попыток прослушивания или скачивания проходящей через них критически важной информации потенциальным противником, могут быть сравнительно легко уничтожены с помощью ударных космических вооружений.

Американские эксперты обращают внимание и на возможность частичного повреждения или уничтожения потенциальными противниками различных космических объектов, используемых в интересах обороны США. И для этого могут быть использованы ударно-кинетические средства, мощное электромагнитное и микроволновое излучение, лазерное и ядерное оружие, средства радиоэлектронной борьбы в виде блокирования передачи информационных данных или их подмены ложными сведениями, а также другими враждебными действиями, которые могут быть выработаны в будущем.

В связи с этим уместно будет предположить, что, обозначая подобные враждебные акции против американских космических объектов, Соединённые Штаты, видимо, и сами готовятся проводить подобные операции в космосе.

Нынешнее военно-политическое руководство США, как следует из высказываний его представителей, исходит из того, что их доминированию в космическом пространстве в настоящее время могут противостоять в силу своего потенциала Россия и КНР, а также в какой-то степени Иран и КНДР.

В первой декаде августа Пентагон направил в конгресс специальный доклад под названием «Окончательный доклад по организационным и управленческим структурам космических компонентов национальной безопасности». В нём зафиксировано, что министерство обороны США откроет новую эру в космической технологии и разместит новые космические системы «для того, чтобы сдерживать, а также в случае необходимости ослаблять, создавать препятствия, нарушать, уничтожать и влиять на потенциал противника в космосе с целью защиты американских интересов, средств и способа существования страны». Тем самым нынешняя американская администрация сформулировала основные приоритеты своей космической стратегии, которая до сих пор официально не обнародована.

Вместе с тем ряд действующих американских военачальников и гражданских экспертов выступили против создания космических войск как отдельного вида вооружённых сил. Об этом заявили, например, представители командования ВВС, в структуру которых уже входят подразделения, отвечающие за космос (Air Force Space Command). Так, министр ВВС Хизер Уилсон назвала данный шаг излишним. ВВС итак, заметила она, предложили увеличение финансирования космических программ в бюджете, а также объявили о реформе в целях повышения их эффективности и скоординированности действий.

Интересно, что в письме, направленном в конгресс летом 2017 года, министр обороны Джеймс Мэттис также высказался против их создания, но, как следует из его недавно сделанных заявлений, сейчас он придерживается другого мнения. Согласно его разъяснениям, он прежде выступал лишь против поспешного формирования новой структуры для ведения боевых операций в космосе, а не против её создания в принципе.

Военный эксперт Лорен Томпсон в статье, опубликованной на прошлой неделе в журнале «Форбс», высказал мнение, что создание космических войск лишь навредит обороноспособности США. По его словам, оно нарушит ключевые отношения между видами вооружённых сил. Так, сухопутные войска крайне зависимы от орбитальных систем, геолокации и спутниковой связи, а создание нового вида войск нарушит связи между существующими видами вооружённых сил страны, которые выстраивались на протяжении многих лет.

Помимо этого, считает эксперт, создание нового вида ВС потребует привлечения ресурсов, включая гражданский и военный персонал, которые придётся забрать у других военных структур. Кроме того, новые космические силы будут дублировать функции других командований. К примеру, по мнению Томпсона, ВВС вряд ли перестанут решать задачи по борьбе с киберугрозами, поэтому космическим силам придётся создавать свои собственные схожие оргструктуры и конкурировать за квалифицированных сотрудников.

Возникает проблема и финансирования будущих новых сил. Руководство ВВС недавно заявило, что потенциальные расходы Пентагона на создание космических сил могут оказаться гораздо больше, чем предполагается сейчас. Джеймс Мэттис в августе признал, что возглавляемое им министерство пока не определилось с общей суммой расходов на эти цели.

Вполне очевидно, что попытка нынешней администрации США создать космические силы с ударными функциями и долговременной установкой «доминировать в космосе» может иметь негативные последствия для стратегической стабильности. С точки зрения глобальных интересов человечества необходимо избежать гонки вооружений в космическом пространстве. Напомню, что генеральный постулат международного космического права гласит, что космическое пространство является общим наследием всего человечества и оно должно использоваться исключительно в мирных целях.

Автор: Владимир Козин, ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России.

Источник: “Красная звезда”

04.09.2018
  • Аналитика
  • Вооружения и военная техника
  • США
  • Космос
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_04_zvezdnie_voyni_vozvrashayutsya Tue, 04 Sep 2018 12:43:04 +0300
<![CDATA[Граница Таджикистана стала для талибов опасной целью]]>

Исторический визит президента Таджикистана Эмомали Рахмона в Узбекистан дал понять, что напряженность, десятилетиями до этого существовавшая между двумя государствами, существенно снизилась. И несмотря на то, что две страны уладили пока еще не все спорные вопросы, их сближение позволяет говорить о возможности формирования скоординированной политики во всем Центрально-Азиатском регионе – считает старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, к.ю.н. Шарбатулло Содиков. Собеседник «Евразия.Эксперт» рассказал о том, как будут дальше развиваться отношения Таджикистана с Узбекистаном и ЕАЭС, скажется ли торговая война США и Китая на Центрально-Азиатском регионе и существует ли угроза прорыва таджикской границы боевиками.

- Шарбатулло Джаборович, президент Таджикистана Эмомали Рахмон совершил официальный визит в Узбекистан. Это случилось впервые за 17 лет. Эмомали Рахмона пригласил его коллега – Шавкат Мирзиёев. Как вы оцениваете итоги их встречи? Каковы ваши впечатления от визита г-на Рахмона?

- После окончания бифуркации «поскаримовского» Узбекистана таджикско-узбекские отношения начали динамично развиваться.

Визит президента Таджикистана Эмомали Рахмона в Узбекистан является, на мой взгляд, ярким показателем перезагрузки межгосударственных отношений двух стран, которые долгие годы находились в напряженном состоянии.

Итоги встречи двух президентов вылились в начало конструктивного сотрудничества между Таджикистаном и Узбекистаном по широкому кругу направлений, основным из которых является торгово-экономическое взаимодействие.

- В каких областях сегодня сотрудничают Таджикистан и Узбекистан? Какие отрасли являются наиболее перспективными для совместного сотрудничества?

- Безусловно, приоритетом в торгово-экономическом сотрудничестве Таджикистана и Узбекистана является сельскохозяйственная техника и водные ресурсы. На встрече президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев выразил готовность создать все необходимые условия для обеспечения функционирования железнодорожных грузовых перевозок между двумя государствами. Поэтому перспективное сотрудничество видится в реализации совместных таджикско-узбекских проектов по сборке сельскохозяйственной техники, производству современных строительных материалов, готовой текстильной и электротехнической продукции, а также продуктов питания.

- Каков сегодня товарооборот между странами? Каким он был при покойном президенте Исламе Каримове? Каковы ваши ожидания от товарооборота после визита г-на Рахмона в Узбекистан?

- Товарооборот в таджикско-узбекских отношениях при покойном экс-президенте Узбекистана Исламе Каримове был на весьма скудном уровне. Как можно говорить о межгосударственном товарообороте при условиях отмены авиа- и железнодорожного сообщения, которое было при Исламе Каримове? Теперь же можно с уверенностью ожидать резкий рост товарооборота между Таджикистаном и Узбекистаном.

В 2017 г. товарооборот между Таджикистаном и Узбекистаном составил более $240 млн. За шесть месяцев текущего года объем товарооборота между двумя странами возрос в два раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

С учетом стабилизации отношений между двумя братскими народами и их президентами, я убежден, что в этом году товарооборот межу Таджикистаном и Узбекистаном достигнет более $1 млрд, поскольку урегулируются вопросы не только политические, но и гуманитарный, туристический, медицинский и образовательный, которые будут способствовать развитию экономики.

- Другой темой обсуждения, важной не только для Таджикистана и Узбекистана, но и для всех государств Центральной Азии, был вопрос водопользования. Президент Эмомали Рахмон в ходе встречи с главой Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым подчеркнул, что правительство готово четко исполнять договоренности, касающиеся совместного использования водных ресурсов, в частности вод озера Сарез. Насколько острым сегодня является этот вопрос для двух стран?

- Встреча Эмомали Рахмона и Шавката Мирзиёева стала знаковым событием по вопросам водных ресурсов. Сейчас сфера водных ресурсов не является «ящиком Пандоры» в таджикско-узбекских отношениях. Напротив, стороны договорились о совместном строительстве еще двух гидроэлектростанций в горах Таджикистана, которые будут обеспечивать электричеством приграничные районы.

- Несмотря на ощутимое потепление в отношениях государств за последние 2 года, между Ташкентом и Душанбе все еще осталось немало неразрешенных проблем. Одна из них — неразграниченные территории между Таджикистаном и Узбекистаном. Как собираются решать этот вопрос обе страны?

- Подобные проблемы не решаются сиюминутно. Для преодоления исторически сложившихся со времен СССР трудностей в разграничении территорий нужна длительная кропотливая дипломатическая работа. Уже сейчас главы МИД Таджикистана и Узбекистана обменялись грамотами о ратификации договора об отдельных участках границы между государствами. А главы государств договорились о совместном строительстве двух новых ГЭС для энергоснабжения этих территорий. На мой взгляд, работа для урегулирования приграничных споров проделана колоссальная. Не нужно педалировать этот вопрос с таким напором, как это пытается делать пресса. При президенте Шавкате Мирзиёеве произошла полная трансформация политики Узбекистана. И абсолютно не поддается сомнению тот факт, что все спорные вопросы, имеющиеся между Таджикистаном и Узбекистаном, будут решены в среднесрочной перспективе.

На мой взгляд, успешная реализация торгово-экономического сотрудничества позволит решить проблему неразграниченных территорий постепенно, без применения «шоковой терапии».

- Как вам видится роль Китая в Центральной Азии? Растет или снижается ее роль в регионе?

- Во-первых, не до конца понятно, о какой роли Китая в регионе Вы спрашиваете. Если речь идет о каком-либо возможном влияния Китая на внутриполитические процессы государств Центральной Азии, то на мой взгляд, подобного влияние нет. Если же Вы имеете в виду торгово-экономические отношения Китая с центрально-азиатскими республиками, то, безусловно, Китай увеличил финансовые вливания в регион. Он инвестирует в строительство дорог, мостов и многих промышленных объектов, в том числе строительство электростанций.

- На ваш взгляд, скажется ли торговая война Вашингтона против Пекина на финансировании проектов Китая в регионе ЦА?

- На мой взгляд, не скажется. Экономическая политика Китая весьма универсальна. Она в корне отличается от политической ментальности других государств и уникальна своим стремлением к долгосрочным проектам, доход от которых будет ощутим лишь через 100-150 лет. Поэтому урон экономке Китая от торговой войны с Вашингтоном сравним с отказом Турции от продукции «Аpple».

- По итогам 2017 г. показатели товарооборота между Таджикистаном и странами ЕАЭС значительно увеличились. За счет чего, на ваш взгляд, произошел такой скачок? Как вы оцениваете дальнейшие перспективы сотрудничества Душанбе со странами ЕАЭС?

- Экономика и политика, как и дороги, не имеют долгосрочной твердой формы и нуждаются в постоянной трансформации. При появлении нового объекта к нему прокладывается новая дорога, а при разрушении старой дороги производится ее ремонт. Так, за последние годы Центрально-Азиатский регион претерпел ряд трансформаций, к примеру, смена власти в Кыргызстане и Узбекистане, которая повлияла на вектор движения привычной политической стратегии.

После произошедшего сближения Таджикистана и Узбекистана уместно говорить о возможности формирования скоординированной политики во всем Центрально-Азиатском регионе, которая повлечет за собой ряд положительных преобразований.

У Таджикистана есть экономический потенциал, интересный для стран ЕАЭС, об отраслях которого я упоминал ранее. Поэтому, на мой взгляд, перспектива сотрудничества Таджикистана со странами ЕАЭС очевидна.

- Движение «Талибан» (организация запрещена в России – прим. «Е.Э»), разгромив правительственные войска на границе с Таджикистаном, вплотную приблизилось к границам СНГ. Власти в Душанбе заверяют: талибы не способны вторгнуться на территорию Таджикистана, так как его границы охраняют силы ОДКБ. Однако талибы могут проникнуть в СНГ через Туркменистан, который отверг помощь России в охране своих границ с Афганистаном. Что вы думаете об этом? Угрожает ли «Талибан» Таджикистану?

- Угрозы прорыва границы Таджикистана боевиками «Талибана» нет.

Россия заинтересована в обеспечении безопасности Центрально-Азиатского региона и готова при необходимости оперативно среагировать на проявления хоть малейшей возможности прохождения «Талибана» через границу.

Тем более, современная таджикистанская граница для боевиков стала опасной целью, так как ее безопасность гарантирует российская авиация, показавшая свои возможности в Сирии. Узбекистан, в свою очередь, имеет слишком большую армию и короткий участок границы, чтобы ее штурмовать. Туркменистан же превращается в оптимальную для боевиков цель. Дело кроется совершенно в ином.

Масштабные атаки боевиками позиций пограничников Туркменистана в Марыйской области означают существенные изменения в уровне наркоугрозы на южных границах СНГ.

Атаки границ боевиками «Талибана» совпадают с моментом сбора опиатов и направлены на расфокусировку пограничных сил для контрабанды наркотиков в государства Центральной Азии для дальнейшего их транзита в Россию и Европу. При подобных атаках приграничные силы, как правило, концентрируются на проблемных участках границы, оставляя другие без должного наблюдения. На это и направлены атаки «Талибана». По данному вопросу у меня вышла статья в «Независимой газете» год назад. Я считаю, что «Талибан» хочет построить халифат у себя дома, а ИГ (организация запрещена в России – прим. «Е.Э») пытается его строить во всем мире. Поэтому говорить о прорыве боевиками границы и дестабилизации ситуации в регионе было бы абсолютно необоснованно.

Источник: "Евразия.Эксперт"

02.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Азия
  • СНГ
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_02_granica_tadzhikistana_stala_dlya_talibov_o Sun, 02 Sep 2018 12:52:15 +0300
<![CDATA[В Пекине издали монографию В.П. Козина о развитии системы ПРО США и позиции России]]>

Пекинское издательство «Haichao Press» выпустило на китайском языке актуализированный вариант монографии ведущего эксперта ЦВПИ МГИМО, профессора Академии военных наук России В.П. Козина «Эволюция противоракетной обороны США и позиция России», ранее изданную в Москве на русском и английском языках под аналогичным названием.

В китайском издании объемом 477 страниц анализируются этапы и особенности развертывания американской глобальной системы ПРО, подробно излагается позиция России по этому поводу, а также содержатся практические рекомендации по возможному урегулированию данной проблемы. Издательство «Haichao Press» перевело не только основное содержание книги, но и ее приложение, библиографический раздел, а также многочисленные слайды, иллюстрирующие развитие системы ПРО США и ее ударно-боевых компонентов.

Выход в свет названной монографии в КНР свидетельствует о большом интересе, который китайская сторона проявляет к особенностям наращивания американских средств ПРО, находящихся вне переговорного процесса контроля над вооружениями.

Экземпляр монографии на китайском языке имеется в библиотеке Института.

01.09.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Ракетные войска стратегического назначения
  • Россия
  • США
  • Китай
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_09_01_v_pekine_izdali_monografiyu_v_p_kozina_o Sat, 01 Sep 2018 15:04:11 +0300
<![CDATA[Альянс принуждения]]>

Где следует искать корни нынешней конфронтации между США и Россией

Как мы помним, Дональд Трамп обещал, что после его победы на выборах Америка будет вести за собой мир не принуждением, а исключительно личным примером. Однако сейчас главную роль в международных делах по-прежнему играет именно метод принуждения, причем теперь он распространяется уже не только на врагов и конкурентов, но и на союзников.

Многие аналитики полагают, что Вашингтон переоценивает свои силы и возможности, что чревато появлением значительных проблем в будущем. Есть и такие, кто напоминает о причинах заката прошлых империй и предостерегает от повторения их ошибок.

Состояние эйфории чрезвычайно опасно при принятии важнейших геополитических решений, но именно в этом состоянии оказались правящие элиты США после распада СССР.

Так случилось, что именно Россия, причем не по своей воле, оказалась на передовой внутриполитической борьбы в США, накал которой нарастает с каждым днем. Можно без преувеличения сказать, что сегодня против России ведутся полномасштабные экономические, политические и информационные войны. Также значительно возрастают расходы на модернизацию конвенциальных и ядерных сил, создание систем ПРО, разработку новых видов кибервооружений и так далее.

Если посмотреть на список российских «грехов», которые приводятся в качестве причин для всех этих действий, то постоянно перечисляются следующие: Крым, Украина, Сирия, Скрипали и вмешательство в выборы.

Однако отметим, что корни нынешней конфронтации следует искать еще во временах до крушения СССР.

Дело в том, что начиная с 1988 года в Москву с разными целями приезжало большое количество американских делегаций, включая членов конгресса, бизнесменов, международных экспертов и других. Особую активность проявляли группы, организованные одним из наиболее известных идеологов правого крыла Республиканской партии, основателем фонда Heritage Полом Вайриком.

Пол был ярым антикоммунистом, но почувствовав, что КПСС сдает позиции, он одним из первых предсказал неизбежность развала СССР. Вайрик также подготовил всеобъемлющий проект интеграции России в западный альянс, включающий экономическую помощь для перехода от плановой к рыночной экономике, вступление России в НАТО и создание новой системы безопасности, включающей Северную Америку, Европу и Россию.

Будучи вхож в Белый дом, он лично представил этот проект президенту Бушу-старшему еще до путча 1991 года. Как мне потом рассказывал Пол, Буш проявил к этому большой интерес и в последствие даже публично высказал идею создания новой дуги безопасности от Ванкувера до Владивостока.

Затем проект был передан на рассмотрение Совета национальной безопасности, в котором за СССР отвечала Кондолиза Райс. С кем еще она обсуждала эту идею, неизвестно, но ответ пришел отрицательный. В результате Буш потерял к этому интерес, а затем год спустя он вообще проиграл выборы Клинтону, и начался процесс неуклонного ухудшения отношений России и США.

Последовало расширение НАТО, бомбежки Югославии, выход США из договора ПРО, «крестовый поход» продвижения демократии, цветные революции на постсоветском пространстве и многое другое, включая вмешательство в российские выборы 1996 года.

Был еще короткий момент надежды на улучшение отношений после теракта 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, после которого Россия оказала Америке помощь, превышающую по объему таковую от всех союзников США.

К сожалению, последующие призывы Владимира Путина повторить попытку создания военно-политического альянса с Вашингтоном также были отвергнуты.

Затем последовала знаменитая мюнхенская речь Путина в 2007 году, где он с горечью заявил, что Америке нужны не друзья и партнеры, а вассалы. Этого ему простить не могли, и в результате начался процесс демонизации российского президента, продолжающийся с нарастающей силой до настоящего времени.

Патрик Бьюкенан, бывший директор отдела коммуникаций в команде Рейгана, задается вопросом: каковы причины ненависти к России и Путину, по накалу превышающую таковую по отношению к СССР, представлявшему гораздо более серьезную угрозу безопасности и интересам США?

По мнению Бьюкенана, Запад неправомерно обвиняет Путина в агрессивности, поскольку его действия являются объяснимой и вполне адекватной реакцией на провокации извне. Он подчеркивает, что «страна Пушкина, Толстого, Солженицына и православной церкви является нашим естественным союзником».

По мнению многих экспертов, главные силы, отвергающие идею альянса с Россией, — это военно-промышленный комплекс, идеологи однополярного мира, а также традиционные русофобские круги на Западе. Сейчас к ним присоединились левые и неолибералы, обвиняющие Путина в поражении их кандидата Хиллари Клинтон.

В то же время с точки зрения истеблишмента лидирующая роль Америки в мире это не только ее право, но и обязанность, и хотя Трамп продолжает говорить о необходимости нормализовать отношения с Россией, становится всё более очевидно, что сделать ему это вряд ли удастся.

В таком случае ответственность за предотвращение сползания мира к катастрофе ложится на представителей американских и российских общественных организаций, деятелей науки, культуры и образования, бизнесменов и отдельных активистов. Нужны совместные усилия для поиска выхода из этого, пожалуй, самого опасного кризиса XXI столетия.

Автор: Э. Лозанский, президент Американского университета в Москве;

Источник: “Известия”

30.08.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • Россия
  • США
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_08_30_alyans_prinuzhdeniya Thu, 30 Aug 2018 12:42:22 +0300
<![CDATA[Армия-2018. Будет ли продолжение холодной войны?]]>

О том, зачем США перевооружаются и что может заставить американцев использовать ядерное оружие в интервью радио Sputnik рассказал Владимир Козин, профессор академии военных наук РФ, ведущий эксперт центра военно-политических исследований МГИМО.

>>Слушать аудио<<

Международный военно-технический форум «Армия-2018» проходил с 21 по 26 августа в парке «Патриот».

 

28.08.2018
  • Аналитика
  • Вооружения и военная техника
  • Органы управления
  • Россия
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_08_28_armiya_2018_budet_li_prodolzhenie_holodno Tue, 28 Aug 2018 09:55:19 +0300
<![CDATA[Новый военный бюджет США обеспечит наступательный характер их военной политики]]>

Нет никаких сомнений в том, что военный бюджет Соединенных Штатов на очередной 2019 финансовый год, утвержденный Дональдом Трампом, усилит военные приготовления и в полном объеме профинансирует программы их военного строительства.

Документ предусматривает увеличение как суммы общих военных расходов, так и наращивание ассигнований на отдельные военные программы развития вооруженных сил США. Рост суммарных военных расходов до 716 млрд. долларов означает, что принятый военный бюджет является самым крупным в истории страны. Такие расходы в 2019 финансовом  году составят 3,1 % от ВВП страны.

Законопроект предписывает проводить политику, направленную на дальнейшее военно-техническое укрепление НАТО и боевых возможностей этого военного союза, а также требует от всех без исключения государств-участников альянса выделять на военные цели 2% от национального ВВП.

Закладываются солидные средства на модернизацию существующих ракетно-ядерных, противоракетных и обычных вооружений, а также на разработку всех трех компонентов качественно новой стратегической ядерной триады США (МБР «Минитмен-4», ПЛАРБ «Колумбия» и тяжелого стратегического бомбардировщика «В-21 Рейдер») вместе с новой ядерной крылатой ракетой воздушного базирования повышенной дальности.

Выделяются средства, направленные на дальнейшее наращивание ударно-боевых потенциалов системы ПРО стратегического назначения, в том числе на первоначальные закупки до 625 ракет-перехватчиков типа «SM-6». На цели развития американской глобальной системы ПРО предписано выделить 12,9 млрд. долларов, в том числе на нужды Управления по ПРО Министерства обороны  9,9 млрд. долларов, что превышает среднегодовые расходы на аналогичные цели в период президентства Барака Обамы.

Ставится задача по усилению космических сил и средств ведения операций в киберпространстве.

Пентагон сохранит широко разветвленную базовую стратегию и средства тылового обеспечения вооруженных сил страны в глобальном масштабе, а также потенциал «сил и средств передового базирования», выдвинутых далеко за пределы континентальной части США, включая корабельные группировки в Мировом океане.

Обращено внимание на важность финансирования «наступательного  потенциала» ВВС и ВМС страны, а также сил быстрого развертывания. Законопроект предписывает увеличить существующую численность Сухопутных войск, ВВС и ВМС США на 26 тыс. человек.

Документ открыто фиксирует глобальную цель вооруженных сил США, провозглашенную нынешним президентом-республиканцем: «Мир посредством силы».

Таким образом, утвержденный им военный бюджет страны на 2019 финансовый год и программы усовершенствования различных видов вооружений обеспечивает Пентагону значительные финансовые  возможности по проведению наступательной военной политики в глобальном масштабе.

Автор: В.П. Козин – ведущий эксперт ЦВПИ МГИМО

18.08.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Органы управления
  • США
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_08_18_noviy_voenniy_byudzhet_ssha_obespechit_nastu Sat, 18 Aug 2018 09:39:32 +0300
<![CDATA[Американская ПРО в Японии: удар по региональной и глобальной стабильности]]>

Размещение ПРО в Японии осложняет российско-японский политический диалог

По сообщению оборонного ведомства Японии 11 августа этого года, министры обороны США и Японии Джеймс Мэттис и Ицунори Онодэра в телефонном разговоре подтвердили, что будут продолжать сотрудничать с целью размещения на японской территории двух наземных противоракетных комплексов американского производства типа «Иджис Эшор», которые, как утверждается, будут оказывать противодействие северокорейской ракетно-ядерной угрозе, до сих пор, как считают в Вашингтоне и Токио, не снятой с повестки дня.

Боевой информационно-управляющая система (БИУС) «Иджис Эшор» – это наземный вариант американского универсального корабельного комплекса «Иджис», состоящего из РЛС, вычислительного блока, систем наведения на цели и ракет различного предназначения. В ходе многочисленных испытаний морской вариант этой системы показал до 82% успешных перехватов учебных баллистических и крылатых ракет меньшей, средней и даже межконтинентальной дальности.

Таким образом, обе стороны подтвердили принятое еще в декабре прошлого года правительством Японии решение о размещении на севере и юго-западе острова Хонсю двух таких комплексов, суммарный ударно-боевой компонент которых составит 48 ракет-перехватчиков класса «SM-3», способных перехватывать баллистические и крылатые ракеты на большой высоте и на значительном удалении от расположения системы из перехвата. Заявлялось, что они будут установлены ориентировочно на японской территории к 2023 году. Но затягивание договоренности между КНДР и США о ликвидации ракетно-ядерной программы Пхеньяна вполне может скорректировать эти сроки в сторону сокращения временного рубежа их полного развертывания. Представители министерства обороны Японии уже заявили, что эти сроки могут быть существенно пересмотрены в сторону уменьшения, если военно-политическая обстановка в регионе ухудшится. При этом было сообщено, что размещение названных комплексов обойдется японским налогоплательщикам примерно в 268 млрд. иен или приблизительно в 2,4 млрд. долларов.

Итак, после установки двух указанных комплексов «Страна восходящего солнца» станет третьим государством в мире после Румынии и Польши, которые уже имеют (Румыния) или будут иметь на своей территории подобную систему перехвата баллистических и крылатых ракет (Польша). Скорее всего, как и аналогичный оперативный американский комплекс ПРО, уже введенный в действие в 2016 году на румынской авиабазе Девеселу, его японские «собраться» также будут контролироваться Пентагоном. Такое предположение можно сделать по аналогии с американо-румынским соглашением об использовании этого комплекса в Румынии. А оно предусматривает полный контроль над его боевым применением со стороны Вашингтона. «Принимающей стороне» доверяется лишь охрана внешнего периметра такой оперативной базы и осуществление некоторых ограниченных функций тылового обеспечения.

Оба союзные тихоокеанские государства уже давно тесно взаимодействуют в создании и размещении ударно-боевых и информационно-разведывательных элементов глобальной системы ПРО США на японских островах. Такое сотрудничество проявляется в четырех измерениях.

Токио дал согласие на дислокацию различных вариантов американской системы ПВО/ПРО «Пэтриот» на своей территории. задолго до завязывания широкого противоракетного сотрудничества с Вашингтоном, которое датируется 2005 годом. Во время поездки в Японию еще в 1995 году автору этих строк довелось увидеть их многочисленные установки на многих военных объектах страны. Впоследствии они были заменены на усовершенствованный вариант системы ПВО/ПРО «Пэтриот» «РАС-3 MSE» с расширенной зоной поражения.

Японское руководство также оснастило четыре своих эсминца УРО класса «Конгоу» американским вариантом системы «Иджис» морского базирования, которая уже давно была протестирована в ходе совместных американо-японских учений, регулярно проводимых в зоне Тихого океана с целью проверки эффективности ее ракет-перехватчиков. Токио также приступил к такому же оснащению двух эсминцев класса «Атаго» («Атаго» и Ашигара»), общее количество которых будет доведено до четырех единиц.

Программа закупки и установки ракет-перехватчиков «SM-3 модификации IIA» морского базирования должна быть завершена к 2020 финансовому году. Японское военное ведомство утверждает, что вся территория страны будет прикрыта «противоракетным щитом» к 2021 году.

Информационно-разведывательное взаимодействие в интересах ПРО, в частности, проявляется в виде уже установленных в Японии двух американских РЛС предупреждения о ракетном нападении «AN/TPY-2», которые относятся к разряду элементов передового базирования Соединенных Штатов.

Кроме того, Япония и Соединенные Штаты являются соучастниками процесса разработки и создания ударно-боевых противоракетных средств. Так, Токио является головным разработчиком пяти ключевых компонентов самой усовершенствованной ракеты-перехватчика «SM-3 модификации IIA», производимой американскими оружейными корпорациями, в то время как Соединенные Штаты – только четырех ее элементов. В феврале и июне 2017 года ВМС США и Японии провели совместные учения по перехвату баллистических ракет с использованием противоракеты «SM-3 модификации IIA». 

Россия и Китай уже выступили против подобного наращивания комбинированных средств противоракетной обороны с участием США и Японии. Критическими заявления с российской стороны в адрес планов Вашингтона и Токио о дополнительном наращивании ударно-боевых компонентов глобальной системы ПРО США в виде БИУС «Иджис Эшор» сделали два заместителя министра иностранных дел, которые курируют американское и азиатско-тихоокеанское направления внешней политики России.

В этих заявлениях было обращено внимание на то, что эта система представляет собой комплекс «двойного назначения», из универсальных пусковых установок «Мк-41» которых могут осуществляться пуски не только оборонительных типов вооружений в виде ракет-перехватчиков системы ПРО, но и ударных крылатых ракет наземного базирования (КРНБ) в ядерном снаряжении класса «Томагавк», создание и размещение которых запрещено в соответствии с бессрочным Договором о ликвидации ядерных ракет средней и меньшей дальности, пописанным между Москвой и Вашингтоном в декабре 1987 года. То есть, помимо еще одного шага в направлении создания полноценного сегмента американской глобальной ПРО в АТР это будет означать и риск обретения Японией качественно нового военного потенциала, поскольку поставляемые в составе комплекса «Иджис Эшор» универсальные пусковые установки вертикального пуска будут способны применять ударные вооружения наступательного характера.

Хотя Япония не является участником такого договорного акта, она, тем не менее, соглашаясь с размещением американской БИУС «Иджис Эшор» на своей земле, будет оказывать Соединенным Штатам прямое содействие в его нарушении.

Разъяснения японской стороны о том, что американская система «Иджис Эшор» не может быть использована для загрузки в ее пусковые установки «Мк-41» крылатых ракет наземного базирования не соответствуют действительности, поскольку их диаметр позволяет беспрепятственно размещать в них и оборонительные, и наступательные виды вооружений. Заметим, что морской вариант БИУС «Иджис» позволяет загружать в ее пусковые установки четыре типа ракет, а именно ракеты-перехватчики системы ПРО, ракеты противовоздушной и противолодочной обороны, а также противокорабельные ракеты. При этом для их выборочного запуска не требуется переустановка программного обеспечения, так как все в этом плане предусмотрено и установлено заранее под каждый вид ракет.

В российских демаршах по этому поводу было также обращено внимание на то, что намеченное развертывание БИУС США «Иджис Эшор» в Японии окажет негативное влияние на атмосферу российско-японских отношений и, соответственно, на работу по заключению мирного договора между Москвой и Токио, а также не приблизит его подписание.

В заявлениях китайской стороны по этому вопросу отмечалось, что реакция китайского правительства на подобные действия японской стороны будет неизменной и однозначной, поскольку проблема размещения в Японии дополнительной системы ПРО грозит отразиться на всеобщей безопасности.

Не вызывает сомнения, что и американские ракеты-перехватчики класса «SM-3», которые будут установлены в рамках БИУС «Иджис Эшор», и КРНБ США, которые появятся на японской земле в пусковых установках в таких же системах, могут быть использованы против оборонных интересов как Российской Федерации и КНР, так и против КНДР.

Следует также добавить к этому еще два существенных обстоятельства.

Первое. Развертывая два наемных комплекса системы ПРО США стратегического назначения на японских островах, Вашингтон и Токио усиливают наиболее эффективный элемент своей комбинированной эшелонированной противоракетной инфраструктуры, способный перехватывать летящие баллистические и крылатые ракеты на большой высоте и на значительных расстояниях.

Второе. Начиная с мая 2012 года во всех без исключения итоговых документах саммитов НАТО содержится положение об «адекватном» сочетании ракетно-ядерных, противоракетных и обычных видов вооружений этого альянса. Поэтому, прямое участие Японии в развертывании противоракетного компонента глобальной системы ПРО США является соучастием в «чикагской триаде», то есть в оперативно-стратегическом механизме крупнейшего в мире трансатлантического военного союза, о котором идет речь, созданном на встрече стран-участниц Североатлантического союза в верхах в Чикаго шесть лет тому назад. Разумеется, такой механизм не отменил традиционную ядерную триаду Соединенных Штатов, которая в скором времени претерпит коренные изменения: она получит качественно новые образцы ракетно-ядерных вооружений.

С другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов и связанный с такой особенностью следующий фактор: все ядерные стратегии Соединенных Штатов, в том числе и та, которая была утверждена в период президентства Дональда Трампа в текущем году, имеют положение о «расширенном ядерном сдерживании», то есть установку о раскрытии американского «ядерного зонтика» над группой неядерных государств, не входящих в НАТО, в том числе и над Японией.

На фоне обозначенных факторов и фактов возникает вполне логичный вопрос: коль скоро вся территория страны будет полностью прикрыта «противоракетным щитом» именно к 2021 году, то зачем создавать еще один дополнительный противоракетный раздражитель стратегического назначения в виде размещения системы ПРО «Иджис Эшор» к этому рубежу? Не осложнит ли такой шаг переговоры, ведущиеся между КНДР и США по ракетно-ядерной программе Пхеньяна?

Каким бы ни было разъяснение японской стороны, описанное соучастие Токио в усилении стратегической системы ПРО США на японской земле неизбежно создаст новые дестабилизирующие элементы, ведущие к дальнейшему качественному осложнению военно-политической обстановки в обширном Азиатско-Тихоокеанском регионе, которая и без того остается сложной и нестабильной, а временами даже приобретает явно взрывоопасный характер.

Подобные шаги Токио одновременно подрывают баланс сил в этой части земного шара, который давно уже нельзя считать устойчивым, адекватным сложившейся ситуации и уравновешенным между различными группами государств. Это удар по региональной и глобальной стабильности.

Описанные действия японской стороны, ведущие к наращиванию американской комбинированной оборонительно-наступательной угрозы на ее территории, одновременно подрывают ее безъядерный статус, которому она на словах пока привержена.

Автор: Владимир Козин, профессор Академии военных наук России, ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России;

Источник: InfoRos

17.08.2018
  • Аналитика
  • Военно-политическая
  • Войска воздушно-космической обороны
  • Россия
  • Азия
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_08_17_amerikanskaya_pro_v_yaponii_udar_po_regio Fri, 17 Aug 2018 13:15:38 +0300
<![CDATA[Четвертый ВЭФ во Владивостоке – «мягкая сила» и истории успеха!? Взгляд из Приморья.]]>

Четвертый Восточный экономический форум (ВЭФ), учрежденный Указом Президента России для содействия ускоренному развитию экономики Дальнего Востока и расширения международного сотрудничества в АТР, в этом году пройдет во Владивостоке 11 - 13 сентября. Поскольку ВЭФ является масштабной площадкой, на которой ежегодно демонстрируются результаты развития экономики Дальнего Востока России, имеет смысл порассуждать как об итогах трех предыдущих Форумов, так и о дальнейших перспективах активной деятельности ВЭФ во Владивостоке. Как ранее сообщало РИА «Восток-Медиа», IV Восточный экономический форум посетят главы государств, представители бизнеса, иностранные инвесторы. В частности, в приморскую столицу приедет японский премьер Синдзо Абэ. Возможность принять участие в форуме рассматривает президент Республики Корея Мун Чжэ Ин. Кроме того, президент России, который сам никогда не пропускает ВЭФ, лично пригласил в столицу Приморья председателя Китайской Народной Республики Си Цзиньпина, причём в качестве главного гостя. Есть вероятность того, что в Россию на ВЭФ приедет даже северокорейский лидер Ким Чен Ын. Как стало известно, Юрий Трутнев пригласил на ВЭФ и французов. Кроме того, в IV Восточном экономическом форуме примет участие делегация индийского бизнес-сообщества, которую возглавит министр промышленности и торговли Индии Суреш Прабху. Также приглашение на Восточный экономический форум получил  президент Филиппин Родриго Дутерте. Высказать мнение о ВЭФ и о текущей ситуации в ДВФО мы попросили Председателя НП «Лига финансовых институтов» Александра Ивашкина (Владивосток).

- Как на Ваш взгляд идея ВЭФ сказывается на развитии Дальневосточного региона?

- По предполагаемому количеству гостей и участников предстоящий IV ВЭФ может выйти на новый уровень. Но когда многочисленные высокопоставленные гости разъедутся, мы опять можем остаться в пустом «магазине» с блестящими витринами.

- Поясните...

 - К сожалению, сырьевая ориентированность дальневосточного региона привела к тому, что в последнее время резко обозначилась инфраструктурная и промышленная отсталость ДВФО. Сегодня речь идёт, в частности, о принятии ряда действительно судьбоносных для региона экономических, политических и социальных – прежде всего социальных решений. Чтобы люди отсюда не уезжали по миллиону каждые 7 лет. А вместо этого мы всё также видим помпезные рапорты присланных сюда московских руководителей о том, как тут всё хорошо (и даже в сое 60% белка!). Про кисельные берега с размывающими их молочными реками под золотыми небесами и говорить не нужно, они явно подразумеваются…

Ещё раз подчеркну: несмотря на все «взвейся да развейся» и прочие дальневосточные гектары, я до сих пор не вижу у власти понимания – что это за регион такой – Дальний Восток. Почему он действительно важен для России. Что и как нужно делать, чтобы удержать его, развивать его, чтобы живущие здесь люди не чувствовали себя порой изгоями в собственном Отечестве. Этого понимания сегодня нет, и проявляется его отсутствие постепенно во всём. Начиная от всевозможного разброда и шатаний, демонстрируемых властями, и «голосования ногами», в котором год от года принимает участие все большее число настоящих, коренных дальневосточников. Давно пора понять – этот регион – не очередная «бюджетная пилорама», не место для экспериментов… Даже договорились до таких нелепостей: один предлагает обозвать Дальний Восток Тихоокеанской Россией, другой - переименовать Приморский край во Владивостокский… Давайте, переименовывайте! Потратьте миллиарды на никому не нужную (но весьма дорогостоящую!) процедуру вместо того, чтобы вложить эти деньги в реальное развитие региона. А пока чиновники «рождают» никому не нужные благоглупости, люди продолжают уезжать отсюда навсегда.

- Население Дальнего Востока в отдельные годы т.н. «советского периода» достигало 10 млн человек, а к 1991 году превышало 8 млн, сейчас это самый депопулирующий регион страны...

-  Надо понимать, что никакого серьезного притока населения на Дальний Восток (населения сейчас здесь 6,3 млн. человек или 5% населения России) уже не будет, если не произойдет чуда. И никакие гости из Средней Азии погоды не сделают. Утомившись от постоянного прессинга «выживания», уезжают социально активные, грамотные и высокопрофессиональные люди, а привозят сюда – нахлебников на бюджет! Соответственно усилия федерального центра сейчас должны быть направлены не столько на программу по увеличению количества людей, сколько на повышение качества человеческого капитала, воспитывая и закрепляя в регионе высокопрофессиональных специалистов за счет развития промышленной инфраструктуры! Главный критерий этим усилиям - качество жизни дальневосточников.

Но, к сожалению, отток населения из ДВФО сейчас уже приобрел масштабы стихийного бедствия. На протяжении ряда лет устойчиво держится отрицательное миграционное сальдо, которое составило более 120 тыс. человек! Опять же, как следует из данных территориальных органов Росстата по пяти субъектам Дальневосточного федерального округа, где имеется оперативная статистика по миграции населения, за прошедшие два года только в Амурской области ситуация более-менее улучшилась (при этом отток населения не прекратился, он лишь замедлился- вместо 2,5 тысячи уехавших в 2016 году, в 2017 году из региона выехало порядка двух тысяч человек). В остальных регионах округа чистый отток населения вырос: на Колыме почти вдвое, а в густонаселённых Приморье и Хабаровском крае - более чем вдвое.

Здесь следует лишь отметить, что уже и правительственные чиновники вынуждены признавать, что на Дальнем Востоке уровень жизни населения существенно ниже, чем в европейской части страны. Я бы сказал, «ниже уровня ватерлинии». И этот разрыв будет усиливаться ежедневно, ежемесячно, ежегодно. Как вы понимаете, на исправление такой проигрышной (со значительным экономическим и технологическим отставанием) ситуации уйдет значительное время, несколько десятилетий, про необходимые финансовые вложения даже говорить не буду, потому что они зашкаливают даже при самом приблизительном подсчете. 

Сюда надо вкладывать ТРИЛЛИОНЫ рублей. Ежегодно. Сделать развитие этих территорий одним из приоритетных направлений инвестиций в будущее России. Как это делали и русские цари, и Советы. Тогда будет отдача. Именно вкладывать, а не воровать, что сегодня, увы, происходит. Любое масштабное строительство окружено множеством уголовных дел. Этого не должно быть!

Здесь надо запускать долгоиграющие проекты, нацеленные на технологическое развитие региона, с сопутствующим развитием транспортной, добывающий, перерабатывающей, туристической и многих других инфраструктур.

В частности, сейчас много говорится о том, что дальневосточники ожидают публичное заявление на Восточном экономическом форуме (ВЭФ) руководства страны о строительстве атомного ледокола «Лидер» на стапелях приморского судостроительного комплекса «Звезда» (п.Большой Камень), хотя шансы получить этот заказ у «Балтийского завода» тоже велики!

Это прекрасный проект. Если его отдадут Большому Камню, то «Звезда» перерастет изрядно опостылевшее амплуа «утилизатора» советского атомного флота. Напомню читателям, что при вводе двух очередей судостроительного комплекса «Звезда» общее количество сотрудников основного производства может достичь 10 тысяч человек, при этом помимо прямых рабочих мест будут создаваться рабочие места компаний-подрядчиков и предприятий социальной сферы. Есть такая статистика - на одно рабочее место в судостроении приходится семь рабочих мест в смежных отраслях.  Поэтому эффекты от реализации проекта СК «Звезда» вкупе со строительством «Лидера» - очевидны. Это не только внутренние инвестиции и импортозамещение, но это прежде всего серьезный экономический и технологический импульс для всей дальневосточной промышленности. Поэтому строительство «Лидер» могло бы стать своеобразной «историей успеха» не только для главного лоббиста этого проекта («Роснефти»), но и в будущем для глубокого освоения Северного морского пути, изучения Мирового океана, арктического потенциала и технологий, которые будут востребованы для этих целей.

- Международный капитал почти всегда идет туда, где приняты упрощенная процедура оформления и пониженные ставки налогообложения. Новые условия хозяйствования (НУХ) в виде САР, ТОР (ТОСЭР), СПВ, специально созданные для ДВФО, этому способствуют?

- Специальный административный район (САР), который рассматривается в качестве альтернативы зарубежным офшорным зонам, как уверяют финансовые власти страны, заработает на острове Русский во Владивостоке буквально в  сентябре-октябре 2018 года. Поэтому история САРа только начинает формироваться. Вообще классические офшорные территории нормальными юрлицами   выбирались для доступа к англосаксонскому договорному праву, независимым судам и специальным финансовым инструментам, а не для создания неких «кубышек», хотя и это могло быть.  Как правило, учредители офшорных компаний, принимали решение с целью вывода корпоративных отношений в зону комфортной юрисдикции. Не правда ли, огромное поле деятельности для юристов, законодателей и судейского сообщество в рамках деловой программы ВЭФа -пообсуждать пути создания подобной комфортной юрисдикции в ДВФО для бизнеса любой величины и принадлежности!

  И хотя есть определенные сомнения, что иностранные банки будут открывать островным компаниям банковские счета, а ведение и учет средств на корсчетах лоро-ностро по санкционным причинам вообще может стать проблематичными, тем не менее  ожидаемый приток инвестиций, как уверяют чиновники, в САРы на острова Октябрьский в Калининградской области и Русский во Владивостоке может превысить $1 млрд. Но…давайте подождем, все же мировой тренд в международных финансах и инвестициях это их полная транспарентность. Всегда важно знать их конечного бенефициара, чтобы    такие деньги «не пахли», а офшоры не становились «черными дырами».

 -Быть может офшорные деньги могут  выступить драйвером для дальневосточных ТОРов?

-Выведенные когда-то из РФ  капиталы   пока не очень-то стремятся вернуться на родину. Как Вы знаете в марте этого года в России началась вторая волна амнистии капитала. Первая волна амнистии, которая проходила с июля 2015 года до июля 2016-го, привлекла по данным Минфина всего 7,2 тыс. человек. Но почему то есть уверенность, что результаты второй волны могут оказаться лучше первой. Вовсе не потому, что мы такие хорошие, а потому что вокруг все такие «плохие»- просто возросла угроза состояниям богатых россиян за рубежом. Осложнение условий для инвестирования капиталов российского происхождения на развитых рынках уже  стало серьезным стимулом для репатриации капиталов в Россию. Ну, а если совсем не неожиданно улучшить  регуляторную среду хотя бы в ТОРах,  то  возможности для инвестиций из офшоров резко улучшатся. Самый большой рынок в России- рынок госзаказа, около 30 триллионов рублей. Бизнес давно уже понял- как сложно в этот «рыночный» сегмент экономики  попасть. Поэтому вывод напрашивается сам собой - кто хотел бы вернуть капитал в Россию, не очень понимают, куда они могли бы здесь его вложить.

Поэтому, находясь в таких  условиях (между молотом и наковальней)  некоторые владельцы капитала вместо того, чтобы возвращать деньги, решили перебраться поближе к своим капиталам, сменив налоговое резидентство или место жительства. Я не открою сейчас «америку», если скажу банальность- о том, что самый лучший способ возвратить капитал на родину- создать условия для нормального и выгодного ведения бизнеса, включая защиту собственности и независимый суд. Тогда необходимости в проведении амнистий и создании офшоров не будет в принципе.

 -Можно узнать Ваше мнение про ТОРЫ, их иногда еще  называют ТОСЭР?

-На территории ДФО создано 18 территорий опережающего социально-экономического развития (ТОСЭР). В Приморском крае – 4 ТОСЭР: ТОСЭР «Большой Камень», ТОСЭР «Михайловский», ТОСЭР «Надеждинская», ТОСЭР «Нефтехимический». В качестве резидентов ТОСЭР зарегистрировано 287 компаний. Хочу Вас несколько разочаровать, но дальневосточные ТОРы пока себя еще не показали и не раскрылись. Я испытываю серьезные сомнения в том, что это вообще когда-либо произойдёт.

Пока что все восемнадцать ТОРов на Дальнем Востоке работают по небольшим проектам. С экономической точки зрения  (в первые пять лет реализации инвестпроекта не платятся налоги на прибыль, имущество, землю, в  первые десять лет социальный налог на зарплату снижается с 30% до 7.6%, подоходный налог до 13%, действуют  скидки до 60% за пользование землей и обеспечение инфраструктур,  не взимается НДС и импортные пошлины за импорт для переработки) дальневосточные  ТОРы  одни из самых  привлекательных в АТР, но не менее интересные условия предлагают Вьетнам и СЭЗы (свободные экономические зоны) Малайзии, Индонезии, Филиппин. В соседнем Вьетнаме, например, который сегодня позиционируется как главный притягательный центр иностранных инвестиций Азии, действует освобождение от налогов на четыре года, причем только после получения прибыли, а затем на девять лет уменьшение налога до 5%.  Недавнее решение о создании трех СЭЗов во Вьетнаме- лишнее подтверждение тому, что Вьетнам серьезно нацелился на иностранных инвесторов, сделав свои СЭЗы  «...правильным местом для инвестиций во всей Азии…».

Поэтому в конкуренции за инвестора в АТР можно, конечно, обнулять ставки налогообложения до «бесконечности», но этого всего все равно недостаточно! Нужно всячески помогать продвижению НУХов Дальнего Востока РФ среди, прежде всего, бизнеса АТР. Быть может в наших «молодых» ТОРах еще нет прозрачной истории успеха бизнеса, которую можно бы было выставить в качестве этакой рекламной ширмы? Пока ТОРы таких результатов не показали, наши потенциальные азиатские партнеры о них (ТОРах) и не узнают. А во-вторых, все «правильные» вещи, которые предлагают дальневосточные ТОРы (налогообложение, регистрация через систему «единого окна» и пр.) малому и среднему бизнесу странах АТР (уверяю Вас, это правда) просто неизвестны. То есть пропаганда АО «Корпорации развития Дальнего Востока», выполняющей функции по управлению ТОРами и свободного порта Владивосток (CПВ) в субъектах Дальневосточного федерального округа просто не работает на уровне социальных сетей и блогов этих стран.

-Китай предлагает экспортировать в Россию производственные мощности в 12 приоритетных отраслях экономики. В недавних сообщениях СМИ говорилось, что разговор может идти о предприятиях совершенно разной направленности: судостроение, металлургия, химическая и текстильная промышленность, а также сельское хозяйство. Что касается территории, то интерес у китайцев вызывает, прежде всего, Дальний Восток.

- Ответы на подобные вопросы должны давать экономические власти (губернаторы) тех регионов, куда хотят переехать китайские заводы. По логике любой местный губернатор прежде всего интересуется одним единственным вопросом: а сколько туда будет трудоустроено местной рабочей силы, какого качества кадры нужны? Если скажут, что на этом предприятии будут работать одни китайцы, извините, а зачем нам оно нужно тогда, это предприятие? Пусть оно работает в Китае. Понятно же, что Дальний Восток - не самая главная «кузница кадров» России, населения слишком мало. И в случае, если на экспорт Китай отправит крупные производства, то работать на Дальнем Востоке на таком предприятии будет просто некому. Разве что китайцам...

- Можно ли факт низкой финансовой отдачи от дальневосточных ТОРов отнести к «особенностям» ведения бизнеса с азиатскими странами? Ведь для восточных бизнесменов установление долгосрочных, доверительных отношений невозможно без «отмашки сверху».

- Взаимодействие Дальнего Востока России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона существует, видоизменяется и подстраивается друг под друга! Но если анализировать текущие внешнеэкономические тенденции не только в АТР, но и в целом в мировой экономике, то станет понятно почему казалось бы типовой международный  шаблон развития территории для ДВФО с его новыми условиями хозяйствования  реализуется с «пробуксовкой» и не служит драйвером развития российского Дальнего Востока.

И дело даже не в том, что существует крайне высокая бюрократизированность этого процесса, хотя и это обстоятельство сильно бьет по рукам и отбивает охоту у инвестора ввязываться в драку с местным чиновничеством.

Причина на мой взгляд состоит в том, что мировая экономика в ее нынешнем виде склонилась к весьма практичному тренду: в первую очередь протекционизм и внутренние инвестирования, а лишь потом все остальные проекты с учетом существующих рисков. Хотя Вы правы - азиатский (как, впрочем, и любой другой) бизнес как бы ждет сигнала - как и о чем будут договариваться руководители стран, в том числе и на ВЭФе во Владивостоке. Совершенно понятно, что главы государств лишь прокладывают дорогу, а инвестировать будет бизнес, но в данной временной точке отсчета инвестиции из АТР от «азиатских тигров» на Дальний Восток РФ еще как бы   в «пути». И неудивительно – слишком много коррупционных скандалов сегодня происходит на Дальнем Востоке.

-А что может изменить ситуацию?

- Мировые процессы нынешнего времени в значительной степени формируются сейчас в Тихоокеанском регионе. Если учитывать, что отношения нашей страны со многими западными партнерами переживают сегодня не самый лучший период, разворот к Востоку представляется более чем рациональным. Без выстраивания устойчивых отношений со всеми ведущими экономиками АТР, которые являются не только ведущими экономиками региона, но и мира, рассчитывать на инвестиционный бум на Дальнем Востоке будет довольно сложно. 

Если отвечать еще глубже на Ваш вопрос, уточнил бы еще один момент, крайне важный для международного инвестора. Этот момент состоит в том, что для такого инвестора все же не до конца созданы условия, при которых его инвестиции могли бы беспрепятственно, быстро и с небольшими потерями возвращены в его страну в случае необходимости. Если принять тезис, что Дальний Восток имеет действительное намерение обеспечить улучшение инвестиционного климата за счет применения на своей территории права страны - инвестора, то прямой и самый эффективный путь к этому – в одностороннем признании решений их судов. Убежден, что это будет совсем иным продолжением истории о дальневосточном «инвестклимате».

Как вы понимаете, на исправление такой проигрышной (со значительным экономическим и технологическим отставанием) ситуации уйдет значительное время. Не хотелось бы думать, что ДВФО скатывается в «потерянное время» или «время упущенных возможностей»! Но присутствующие уже сейчас три обстоятельства (демографический фактор, недостаточность потенциала для внутреннего развития территорий и нынешняя фискальная политика (налоги, пошлины, акцизы, тарифы и пр.)) федеральных властей по отношению к бизнесу и населению ДВФО выглядят сейчас недостаточно продуманными, последовательными и успешными.

-Возникает извечный русский вопрос – ЧТО ДЕЛАТЬ?

- Ответ прост - в связи с отсутствием реальных возможностей в краткосрочной перспективе серьёзно повысить экономический потенциал на востоке России, важно сосредоточить внимание на всемерном укреплении того, что мы имеем- системы многосторонних и многоуровневых контактов и уровня доверия со своими ближайшими соседями (странами, регионами) и стратегическими российскими и зарубежными партнерами, которые хотели бы иметь истории успеха и стремились наладить взаимовыгодный диалог с ДВФО.

На мой взгляд, предназначение и миссия ВЭФ, если апеллировать к далекому будущему, более амбициозны, нежели привлечение инвестиций на локальные проекты. Задача состоит в том, чтобы Дальневосточные регионы (благодаря природно-ресурсному потенциалу и географическому положению) генерировали новые интеграционные взаимодействия со странами АТР в изучении и освоении   Арктики (Якутия, Чукотка, Камчатка и Магаданская область), Мирового океана (Приморье, Хабаровский край, Сахалин) и космоса (Амурская область). Такие долгоиграющие проекты не несут сиюминутной коммерческой прибыли, но и не «пристраивают» Дальний Восток к сложившимся торгово-экономическим альянсам, партнерам, а также торговым союзам с их устоявшимися правилами и кодексами. Такое положение вещей резко меняет саму повестку будущих Пятых, Шестых и ...далее ВЭФ. Доверие — это ключевой актив в мире бизнеса и важнейший аспект деловой среды. Поэтому так важна история реального, а не декларированного успеха ВЭФ, которую необходимо формировать на Востоке России.

 

15.08.2018
  • Аналитика
  • Невоенные аспекты
  • Россия
  • Глобально
  • XXI век
]]>
http://so-l.ru/news/y/2018_08_15_chetvertiy_vef_vo_vladivostoke_myagkaya Wed, 15 Aug 2018 12:44:08 +0300