Литературный блог Николая Подосокорского (philologist) Блог Николая Подосокорского - LiveJournal.com http://so-l.ru/news/source/literaturniy_blog_nikolaya_podosokorskogo_philologist Fri, 21 Feb 2020 15:31:16 +0300 <![CDATA[Вышел четырехтомный словарь Андрея Серкова "Российские масоны. Век XIX" (2020)]]> Серков А.И. Российские масоны. 1721–2019. Биографический словарь. Век XIX: В 4 т. - М.: ИД Ганга, 2020. - 704 + 748 + 320 + 662 с. Тираж 500 экз.

Купить: https://www.labirint.ru/books/736440/

Вниманию читателей предлагается очередной выпуск серии «Масонство. Мартинизм. Герметизм», выпускаемой Национальным Державным Святилищем Устава Мемфиса‑Мицраима в России с целью просвещения читателей в области истории и современности духовных движений, их философии и символизма. Уникальное энциклопедическое издание в четырёх томах, основанное на многолетней работе крупнейшего историка российского масонства Андрея Серкова в архивах, является незаменимым справочным пособием, в котором помещены биографии почти 6 тысяч российских масонов и все известные на настоящее время списки масонских мастерских, работавших в Российской империи в 1800-1861 гг. В числе биографий российских масонов более 250 лиц из окружения А.С. Пушкина, более 150 членов декабристских организаций.



Андрей Иванович Серков родился в 1964 году, кандидат исторических наук (1991). Заведующий сектором Отдела рукописей Российской государственной библиотеки, где работает с 1992 года. Автор более ста научных работ, большая часть которых посвящена истории российского масонства. Автор энциклопедического словаря «Русское масонство. 1731–2000 гг.», ряда монографий, в том числе трёхтомного исследования: «История русского масонства ХХ века» (2009); книги: «История русского масонства XIX века» (2000). В 2018 году в издательстве «Ганга» вышла книга А.И. Серкова «М.А. Осоргин и его масонское наследие». Подготовил к изданию и снабдил комментариями важнейшие труды по истории масонства В.С. Арсеньева, Н.П. Киселёва, Г.В. Вернадского, Т.А. Бакуниной-Осоргиной и др. Занимается изучением и изданием творческого наследия отечественных писателей: З.Н. Гиппиус, Г.И. Газданова, Г.В. Адамовича и др.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_21_vishel_chetirehtomniy_slovar_andreya_serko Fri, 21 Feb 2020 08:53:54 +0300
<![CDATA[Мать Мария (Скобцова). "Человек у Достоевского" (1929)]]> Монахиня Мария (известна как мать Мария, в миру Елизавета Юрьевна Скобцова, в девичестве Пиленко, по первому мужу Кузьмина-Караваева; 1891-1945) — монахиня Западноевропейского экзархата русской традиции Константинопольского патриархата. Русская поэтесса, мемуаристка, публицист, общественный деятель, участница французского Сопротивления. Канонизирована Константинопольским патриархатом как преподобномученица в январе 2004 года. Ниже размещена вторая часть ее работы "Достоевский и современность". Впервые опубликовано в издательстве «Ymca Press» (Париж, 1929). Подпись: Е. Скобцова. Здесь текст приводится по изданию: Кузьмина-Караваева Е.Ю. Избранное / Вступ. ст., сост. и примеч. Н.В. Осьмакова; Худож. В.И. Юрлов.— М.: Сов. Россия, 1991. — 448 с., ил.



ЧЕЛОВЕК У ДОСТОЕВСКОГО

Но наряду с этим существует и целый ряд других образов — людей, символизирующих различные философские тезисы. Несмотря на это, они все облечены в плоть и кровь, они не только мыслят и диалектически противостоят друг другу — они живут, страдают, падают, каются, погибают, спасаются. В человеческой душе странным образом сочетал Достоевский положения самой отвлеченной мысли с самыми реальными поступками. Мысли и идеи определяют собою человеческую реальную судьбу. Мысли и идеи становятся движущей силой, уплотняются, врываются в вещество, видоизменяют и смещают его. В большинстве случаев главные герои Достоевского всегда укоренены в нем самом. В каждом из них доводится до предела какая-либо идея, свойственная ему самому, причем берется она в чистом виде, вне зависимости от других смежных идей, уравновешивающих ее губительную исключительность.

Носителями таких идей являются три брата Карамазовых, Катерина Ивановна, Грушенька, Смердяков, Ставрогин, Шатов, оба Верховенские, Кириллов, хромоножка, Елизавета Николаевна, Версилов, князь Мышкин, Настасья Филипповна, Аглая, Раскольников и т.д. и т.д. Н.Н. Страхов говорит о Достоевском: «Все внимание его было устремлено на людей, и он охватывал только их природу и характер. Его интересовали люди, исключительно люди, с их душевным складом и образом их жизни, их чувства и мысли». «Его не занимали особенно ни природа, ни исторические памятники, ни произведения искусства...» А Н.А. Бердяев так определяет подход Достоевского к человеку: «Он берет человека отпущенным на свободу, вышедшим из-под закона, выпавшего из космического порядка, и исследует судьбу его на свободе, открывает неотвратимые результаты путей свободы». Действительно, Достоевский все время восстает против законов даже благодетельной необходимости. Эту мысль точно выразил герой «Записок из подполья». «Я нисколько не удивлюсь,— говорит он,— если вдруг ни с того, ни с сего среди всеобщего будущего благополучия возникнет какой-нибудь джентльмен с благородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливой физиономией, упрет руки в боки и скажет нам всем:
— А что, господа, не столкнуть ли нам все это благополучие с одного разу, ногой, прахом, единственно с той целью, чтобы все эти логарифмы отправились к черту и чтобы нам опять по своей глупой воле пожить?»

«Это бы еще ничего, но обидно то, что ведь непременно последователей найдет. Так человек устроен. И все то от самой пустейшей причины, которую бы, кажется, и помнить не стоит. Именно от того, что человек всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода». «Хотеть же можно и против собственной выгоды, а иногда положительно должно. Свое собственное вольное и свободное хотение, свой собственный, хотя бы и самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хотя бы даже до сумасшествия,— это-то и есть та самая пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и от которой все системы и теории постоянно разлетаются к черту». «И отчего это впрямь все эти мудрецы думают, что человеку надо какого-то нормального, какого-то добровольного хотения? Чего это непременно вообразили они, что человеку надо благоразумно-выгодного хотения? Человеку надо только одного самостоятельного хотения, чего бы это ни стоило и к чему бы ни привело».

«Есть один только случай, только один, когда человек может нарочно, сознательно пожелать себе даже вредного, глупого, даже глупейшего, а именно, чтобы иметь право пожелать себе даже глупейшего и не быть связанным обязанностью желать только умного. Ведь это глупейшее, ведь этот свой каприз, в самом деле, господа, может быть всего выгоднее для нашего брата из всего, что есть на земле, особенно в иных случаях. А в частности может быть выгоднее всех выгод даже и в том случае, если приносит нам явный вред и противоречит самым здравым заключениям нашего рассудка о выгодах, потому что во всяком случае сохраняет нам самое главное и самое дорогое, то есть нашу личность и нашу индивидуальность». Это определение человеческого хотения приложимо ко всем событиям в романах Достоевского. Герои его совершенно не связаны благоразумно выгодным хотением. Единственно, что определяет их поступки,— это их личность и их индивидуальность. И почти все катастрофы и срывы, почти все падения и все гибели определяются изнутри волящей человеческой личности, только ей подзаконны, движутся правилами ее своеволия, ни с чем не считаются и ни перед чем не умаляют себя.

Да оно для Достоевского и естественно: «Чего же можно ожидать от человека, как от существа, одаренного такими странными качествами? Человек пожелает самого пагубного вздора, самой неэкономической бессмыслицы, единственно для того, чтобы ко всему этому положительному благоразумию примешать свой пагубный фантастический элемент. Именно свои фантастические мечты, свою пошлейшую глупость пожелает удержать за собой единственно для того, чтобы самому себе подтвердить, что люди все еще люди, а не фортепьянные клавиши». «Если вы скажете, что и это все можно рассчитать по табличке, и хаос, и мрак, и проклятия — так, что даже одна возможность предварительного расчета все остановит, и рассудок возьмет свое, так человек нарочно сумасшедшим на этот случай сделается, чтобы не иметь рассудка и настоять на своем. Я верю в это и отвечаю за это, потому что все дело-то человеческое кажется и действительно в том только и состоит, чтобы человек поминутно доказывал себе, что он человек, а не штифтик».

«Какая же тут своя воля будет, когда дело доходит до таблички и до арифметики, когда будет одно только дважды два четыре? Дважды два и без моей воли будет четыре. Такая ли своя воля бывает?» «И не потому ли, может быть, человек так любит разрушение и хаос, что сам инстинктивно боится достигнуть цели и завершить создаваемое здание? И кто знает — может быть, что и вся-то цель на земле, к которой человечество стремится, только и заключается в одной этой беспрерывности достижения? Иначе сказать, в самой жизни, а не собственно в цели, которая, разумеется, должна быть не иной что, как дважды два четыре, то есть формула, а дважды два четыре есть уже не жизнь, господа, а начало смерти». «И почему вы так твердо, так торжественно уверены, что только одно нормальное и положительное, одним словом, только одно благоденствие человеку выгодно? Не ошибается ли разум-то в выгоде? Ведь, может быть, человек любит не одно благоденствие, может быть, он равно на столько же любит страдание, до страсти?.. Я уверен, что человек от настоящего страдания, то есть от разрушения и хаоса, никогда не откажется. Да ведь это единственная причина сознания».

Вот законы, которым подчинены все пути людей Достоевского. Все они стремятся «по своей глупой воле пожить», все они не хотят быть фортепьянными клавишами и штифтиками. В сущности, основная трагедия, являющаяся вечной темой всех романов Достоевского, это даже не трагедия свободы, а трагедия человеческого своеволия. Человеческое своеволие противопоставляется им мировому порядку — таблице логарифмов и конечной цели, которая по неизбежности дважды два четыре. И это ничем не обуздываемое своеволие вечно казнит человека. Вот князь Мышкин, детски ясный и чистый, будто бы даже не имеющий страсти к своеволию. Но Достоевский и его ставит вне законов необходимости, выводит из общего миропорядка — и он мечется между Аглаей и Настасьей Филипповной, он не может сделать окончательного выбора, он не может решить, потому что вне его внутренних движений, во внешнем мире, не существует ни одного повода для решения.

Иной человек, необузданный и страстно своевольный, Дмитрий Карамазов. Он все время во власти собственного своеволия. Внешний мир влияет на него лишь как побудительная причина к новым и новым актам своеволия. Так он его и воспринимает, так он воспринимает даже красоту этого вне лежащего мира. «Красота,— говорит он Алеше,— это страшная и ужасная вещь. Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя, потому что Бог создал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут». «Перенести я при том не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, что уже с идеалом содомским в душе не отрицает идеала Мадонны и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как в юные беспорочные годы».

«Красота есть не только страшная и таинственная вещь. Тут диавол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей». Воистину сердца людей у Достоевского — это вечное поле битвы. И нету никаких сил, чтобы определить, кто победит в них — добро или зло, Бог или диавол. Человек терзаем своею свободой, человек пронзен идеалом Мадонны и соблазнен идеалом содомским. Борьбою сил, скрещивающихся в нем, он все время влеком и своевольно переходит от одной из них к другой. Самый, может быть, жуткий из всех героев Достоевского, самый испепеленный и опустошенный, доведший власть своего своеволия до конца, соединивший в себе теоретическую мысль Ивана Карамазова — «все позволено» — со страстной своевольностью Дмитрия, — Ставрогин — в последнем своем письме пишет так: «Я пробовал везде мою силу. На пробах для себя и для показу, как и прежде во всю мою жизнь, она оказалась беспредельной. Но к чему приложить эту силу, вот чего никогда я не видел, не вижу и теперь. Я все так же, как и всегда прежде, могу пожелать сделать доброе дело и ощущать от этого удовольствие. Я пробовал большой разврат и истощил в нем силы, цо я не люблю и не хотел разврата».

Таковы странные и причудливые пути человеческой свободы, часто уводящие человека в безграничное и губительное для него своеволие. Можно сказать так: человеку для его существования абсолютно необходима свобода. Вне свободы он чувствует себя клавишей, штифтиком. Во имя своей свободы он жертвует благоразумием и выгодой, он ничего не жалеет ни из каких благ, чтобы по своей глупой воле пожить. И на этом правильном и, по существу, благодатном пути ждет его первый и страшный соблазн. От свободы он переходит к своеволию, он лишается способности окончательного выбора и делается игралищем противоположных сил, борющихся в нем. Этот первый соблазн определяется в конце концов слабостью хотения человека. Если он не умеет так сильно и страстно хотеть идеала Мадонны, чтобы уже ничего кроме него не хотеть и не любить, то с неизбежностью он начинает раздираться двумя хотеньями — содомский идеал рождается в нем и терзает его.

И мечется он между подвигом и преступлением, между святостью и падением, и сам не знает, что одолеет в душе его. «Такая минутка» вышла — и в «такой минутке» — единственная причина его поступков, и он никогда не знает заранее, какая она будет —- эта минутка. Но это только первый соблазн. Кто окажется достаточно сильным и достаточно способным к выбору, того поджидает другой соблазн, может быть, более страшный. Это соблазн исключительности в выборе. Многие герои Достоевского, совершившие выбор, победившие в себе растерянность и рассыпанность, подпадают под неограниченную власть совершенного ими выбора. Идея, к которой они свободно и вольно пришли, которую приняли они сознательным хотением, вдруг начинает развивать в себе какие-то динамические вихри, какую-то силу, которой противостоять нельзя. Свободный человек становится рабом свободно им выбранной идеи. Он как бы одержим ею. Она владеет им абсолютно и отъединяет его не только от мира фактов, от реальной жизни, но и от мира других идей.

У пошлого, трезвого, расчетливого и, по существу, безыдейного Петра Верховенского — даже у него может проявляться эта одержимость идей, доводящая его до исступления. Он уверовал в своего Ивана-царевича, за владеющей им идеей он не чувствует уже живого Ставрогина, которого сделал отвлеченной величиной какой-то, которому поработил свое своеволие. Или Смердяков. Ведь, по существу, единственная причина совершенного им преступления была одержимость идеей — «Бога нет, значит, все позволено». Только для того чтобы окончательно воплотить эту идею, чтобы подчинить ей все свои поступки, идет он на убийство Федора Павловича. Такая же одержимость руководит Раскольниковым. Все приносится ей в жертву. И если, по существу, самоубийство Смердякова объясняется тем, что, выполнив свою единственную жизненную задачу — дерзнув во имя идеи на преступление, — он больше не имеет никакой цели в жизни, то у Раскольникова его покаяние объясняется иначе: жизнь вырвала его из-под непобедимой власти идеи. Он освободился от соблазна одержимости.

А вот еще пример: Кириллов, решившийся на самоубийство, чтобы показать себе — даже не другим — абсолютную правильность своей идеи. «Человек, который решается убить самого себя, которому будет все равно,— станет богом». И в бессмертие-то он не верит, так что и богом-то будет себя чувствовать одну-единственную секунду — секунду между выполнением своей идеи и смертью,— даже не секунду, а тысячную долю секунды. Но это не важно: идея, владеющая им безраздельно, должна быть выполнена, не может быть не выполнена, он не может быть свободен от этой идеи, стало быть, он вообще не может быть свободен. Воля к свободному выбору привела его к рабству идее. У Достоевского есть изумительное описание самого процесса подпадания человека под власть идеи. Это разговор Шатова со Ставрогиным. Шатов исступленно говорит Ставрогину о своей вере в богоносность русского народа.

«Ставрогин спрашивает его:
— Веруете ли вы сами в Бога или нет?
— Я верую в Россию, верую в ее православие, верую в Тело Христово, я верую, что новое пришествие совершится в России.
— Ну, а в Бога, в Бога?
— Я... я буду веровать в Бога».

В этом коротком диалоге показан весь таинственный процесс, которым человек приводится к одержимости. Воистину, основное значение в нем играет полное перенапряжение воли. Выбор делается страстной силой хотения. И хотение это бросается в одну точку, на одну идею. Его не хватает ни на что больше, кроме этой идеи. А вот и предварительный этап, на котором находится человек, не пришедший к моменту выбора. Еще идеал содомский борется с идеалом Мадонны, еще неизвестно, выйдет ли человек на широкую дорогу или попадет на тернистую тропу одержимости. Этап поисков. «Ведь русские мальчики как до сих пор орудуют? Иные то есть? Вот, например, здешний вонючий трактир, вот они и сходятся, засели в угол. Всю жизнь прежде не знали друг друга, а выйдут из трактира, сорок лет опять не будут знать друг друга. Ну и что ж? О чем они будут рассуждать, пока поймали минутку в трактире? О мировых вопросах, не иначе: есть ли Бог, есть ли бессмертие. А которые в Бога не веруют,— ну, те об социализме и анархизме заговорят, о переделке всего человечества по новому штату. Так это один же черт выйдет, все те же вопросы, только с другого конца...»

На этом этапе еще очень трудно определить, какая окончательная судьба этих «русских мальчиков». Выплывет ли кто-либо из них, победит ли соблазны, обступающие со всех сторон путь человеческой свободы, или поддастся им,— уйдет ли в своеволие или рабски подчинится одной какой-либо всепобеждающей и властной идее.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_21_mat_mariya_skobcova_chelovek_u_dostoe Fri, 21 Feb 2020 08:25:27 +0300
<![CDATA[Цикл лекций Татьяны Касаткиной "Как читать художественный текст: образные искусства" выложен в сеть]]>


Цикл лекций "Как читать художественный текст: образные искусства (литература, иконопись, кино)"

12.02.2020. Первая лекция. Как читать тексты образной структуры. Что такое «очевидное»? Как читать православную икону? Структура образа: маркеры второго слоя образа. Как определить художественный уровень текста.

13.02.2020. Вторая лекция. Ф.М. Достоевский «Мужик Марей»: как создается и как работает двусоставный образ.

19.02.2020. Третья лекция. Ф.М. Достоевский «Мужик Марей»: как создается и как работает двусоставный образ (продолжение).

20.02.2020. Четвертая лекция. Дж. Роулинг. «Гарри Поттер»: массовая литература или новый эпос? О глубине текста. Как определить художественный уровень текста/постановки/экранизации.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_21_cikl_lekciy_tatyani_kasatkinoy_kak_chita Fri, 21 Feb 2020 01:36:23 +0300
<![CDATA[Е.В. Афонасин. "Гераклид Понтийский. Фрагменты и свидетельства" (2020)]]>
Гераклид Понтийский (ок. 388–310 до н. э.), философ платоник, писал на различные темы, работая в самых разнообразных жанрах. Он обсуждал такие типичные платонические сюжеты, как перевоплощение души, сочинял жизнеописания философов, писал диалоги, трактаты на политические, литературные, исторические и страноведческие темы. Кроме того, ему принадлежало несколько работ, посвященных астрономии и философии природы. К сожалению, ни одно из его сочинений не сохранилось. Данная публикация включает в себя немногочисленные фрагменты утраченных сочинений Гераклида и свидетельств о его жизни и учении.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_e_v_afonasin_geraklid_pontiyskiy_fra Thu, 20 Feb 2020 23:39:08 +0300
<![CDATA[Чем рискует Сергей Шнуров, вступив в "Партию Роста"]]>


Вообще все это очень похоже на старую схему участия в президентских выборах 2018 года телеведущей и светской тусовщицы Ксении Собчак, задача которой сводилась к тому, чтобы всколыхнуть надежды либерально настроенной публики и придать выборам образ ток-шоу в духе "Пусть говорят" или "Дом 2". Шнуров тоже осторожно выступает за то, чтобы людоедство не было таким демонстративным и время от времени призывает в своих графоманских стишках немного ограничить наиболее вопиющие случаи произвола власти. Позиция понятная, риторика востребованная. На этом пути он даже может решить ряд малых проблем: добиться освобождения кого-то из политзаключенных, помочь какому-то отдельному предприятию или творческому коллективу и т.п.

В целом его "участие в политике" (если его, конечно, вообще допустят до выборов в Госдуму, не запретив это в самый последний момент, как часто у нас бывает) может иметь два сценария: 1) "вариант Собчак" - поработает с годик "клоуном у пид@р@сов" (как это называет наш живой классик Пелевин), подраскрутит свой инстаграм, немного подзаработает и отойдет в сторону после очередного сокрушительного провала "его партии". 2) "вариант Грудинина", когда у него внезапно "начнет что-то получаться", и будет решено его немного притопить. В связи с этим волнами пойдут всевозможные иски в суды от "оскорбленных верующих" и прочих хунвейбинов, наезды налоговиков на бизнес, возникнут неожиданные проблемы с предоставлением помещений для его концертов, дело даже может дойти до блокировки его аккаунтов в соцсетях и травли онлайн/провокаций офлайн со стороны пригожинских бандитов.

Вероятность обоих сценариев я бы оценил как 50 на 50. Известно что Борис Титов - не тот человек, который может сегодня хоть что-то гарантировать, несмотря на доступ к телу нацлидера и разные теневые обещания и договоренности. Бизнесменов, уехавших из страны, он уже в свой знаменитый список включал - мы знаем, чем это закончилось для тех, кто повелся на его призывы и гарантии. Иначе говоря, Шнуров сильно рискует, соглашаясь участвовать в этой игре с шулерами под названием российская политика. Сам он это, конечно, понимает, но, как яркому творческому человеку, возможно, ему хочется новых острых ощущений, а как бизнесмену и медиазвезде - нового уровня богатства и славы. Всё это он в краткосрочной перспективе получит. А что будет дальше - посмотрим. Вполне возможно, что ему удастся соскочить с этого крючка мирно, как это получилось у Ксении Собчак, особенно если Партия Роста с треском провалится на выборах. Тогда к Шнурову не будет никаких претензий, и его поблагодарят за участие в успешной операции по имитации конкурентной борьбы. Но если вдруг отвращение к "Единой России" и прочим т.н. системным партиям будет слишком сильным, то козлом отпущения за падение их рейтинга сделают политических фронтменов вроде Шнурова. Впрочем, он знает, на что подписывается и во что вступает.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_chem_riskuet_sergey_shnurov_vstupiv_v_pa Thu, 20 Feb 2020 23:05:14 +0300
<![CDATA[В. Дыбо, С. Крылов. Некролог академика РАН Вячеслава Всеволодовича Иванова (1929-2017)]]> https://inslav.ru/sites/default/files/bsi-xx_dybo.pdf



"Иванов представлял собой уникальный случай учёного-энциклопедиста. Трудно назвать такую гуманитарную науку, в которую он бы не внёс тот или иной вклад. Он был автором более 20 книг и не менее 1200 статей по лингвистике, литературоведению и ряду смежных гуманитарных дисциплин, многие из которых переведены на ряд западных и восточных языков.Среди широкого круга проблем, изучавшихся Ивановым, можно условно выделить лингвистические, литературоведческие, семиотические, культурологические, антропологические и философские. Круг лингвистических, семиотических, культурологических и антропологических проблем, изученных Вяч. Вс. Ивановым, поражает своей широтой и вместе с тем — внутренним смысловым единством.

Его труды никоим образом не выглядят как разрозненное множество этюдов на всевозможные темы: за ними просматривается глубокая прочная идейная связь, которая бросается в глаза любому внимательному читателю.Круг лингвистических интересов Иванова был очень широк. Он охватывал и общие проблемы генеалогической классификации языков мира, и индоевропеистику (анатолийские языки [хеттский, лувийский] в связи с древнейшей историей и археологией Малой Азии,тохарские языки, санскрит, балтийские и другие языки), и славянское языкознание (праславянский язык, структурная типология славянских языков), а также и другие языки: древние языки вымерших народов Средиземноморья (этрусский, хаттский, хурритский) в их отношении к северокавказским и языки аборигенов Сибири (кетский язык) и Дальнего Востока (айнский и алеутский языки).

Благодаря трудам Иванова середины 1950-х гг. в нашей стране была фактически возрождена индоевропеистика и создана отечественная хеттология, начато изучение тохарских языков. Его глубокие исследования были посвящены структуре индоевропейского глагола.Предложение о наличии двух серий глагольных форм (в ностратической предыстории скорее всего субъектной и объектной) связывается с другими грамматическими характеристиками раннеиндоевропейского языка (такими, как противопоставление абсолютива эргативу)".

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_v_dibo_s_krilov_nekrolog_akademika_r Thu, 20 Feb 2020 06:41:43 +0300
<![CDATA[Сергей Бодров: "Данила Багров с самого начала герой без будущего"]]> Беседа писателя и журналиста Дмитрия Быкова с режиссером Сергеем Бодровым-старшим (род. 1948), 2008 год. Текст приводится по изданию: Быков Д.Л. И все-все-все: сб. интервью. Вып. 3 / Дмитрий Быков. — М.: ПРОЗАиК, 2011. - 336 с.

Дмитрий Быков: Сценарист Сергей Бодров прославился как режиссер в начале перестройки — фильм «С.Э.Р.» прошел по многим фестивалям и привлек к нему внимание Запада. «Кавказский пленник» упрочил этот успех. После этого Бодров был известен в России главным образом как отец исполнителя главной роли — его сын, Бодров-младший, после ролей в «Брате» и «Брате-2» стал самым известным и востребованным актером поколения, ведущим «Взгляда», символом новых времен. После гибели Сергея Бодрова-младшего на съемках его второй режиссерской работы «Связной» ниша этого главного героя осталась незаполненной, а может, и исчезла. Объединить столь разнородную страну, как нынешняя Россия, не под силу было бы уже и Даниле Багрову.



Отец Бодрова-младшего продолжает работать: только что вышел «Монгол» (по собственному — совместному с Арифом Алиевым — сценарию), он задумывает две новые картины — российскую и американскую, — живет по большей части в Штатах, но бывает и в Москве. Только в разговоре с ним начинаешь понимать, до какой степени мы отвыкли называть вещи своими именами: на простейшую мысль налипает множество экивоков. Бодров говорит прямо, как в девяностые, — вероятно, в Штатах это умение сохранить проще.


— Как по-вашему, куда делся Данила Багров?

— Его нет. Это с самого начала герой без будущего.

— Но аксеновских мальчиков из «Звездного билета» можно представить в семидесятых — кто уехал, кто спился... А этого — только в девяностых, и как отрезало.

— Я думаю, их всех убили. Собственно, уже и «Брата-2» не надо было делать, тем более что это картина слабая. Я пытался давать советы по сценарию, чтобы выстроилась хоть какая-то логика...

— Там не должно быть логики, это пародия.

— В пародии тоже должна. Но Балабанов не хотел, а это профессионал такого класса, что спорить с ним бессмысленно.

— Вы видели «Груз 200»?

— Видел. Это очень значительно. Может нравиться, не нравиться — но это лучшая картина о том времени.

— Не о нашем?

— Нет, думаю, о нашем сильный фильм снять нельзя.

— Давно хочу понять — почему.

— Потому что нет двойного дна, зазора. Все именно так, как есть. Искусство вообще просовывается в щели — между тем, что говорят, и тем, что делают, например. Сейчас нет лицемерия, время очень откровенное, плоское. Идеологии нет, так никто и не делает вид, что есть. Воруют открыто, с улыбкой. Врут, подчеркивая, что врут. Про это картину не снимешь. Это не значит, что в России нет кино: есть, мне вот очень нравится Сигарев с «Волчком». Пришло поколение людей театральных — Серебренников, Воропаев, Сигарев. У них есть театральное чувство меры, умение дозировать смешное и трагическое, театральная школа работы с актером (жена самого Сигарева потрясающе сыграла в том же «Волчке»). Но время и от них ускользает. Про людей они снять могут, про эти годы — нет, и никто не сможет. Боюсь, что эта эпоха в искусстве не отразится вообще.

— А Сергей мог снять «Связного»?

— Это очень трудная картина. Я знаю, что вам не особенно нравится сценарий...

— Сценарий — далеко не все.

— Мне он как раз кажется очень мощным. Там была возможность либо большого прорыва, либо полной неудачи, без середины. Потому я и советовал ему начинать не с кавказских, а с московских сцен. Так было бы проще. Но он начал с экспедиции.

— У меня есть версия — иррациональная, мистическая, — что его, человека вполне благополучного, втянули и засосали те сотни чужих трагедий и бед, которыми он пытался заниматься во «Взгляде»: знаете, есть такое притяжение бездны. И «Связного» он собирался снимать о беспризорных детях, о мире бывших людей — это не всегда проходит безнаказанно, особенно для человека из совершенно другой среды...

— Думаю, это не так, потому что благополучным человеком он не был... И что такое благополучный? Свою искусствоведческую карьеру он никогда не считал главным делом, а что его притягивали трагические сюжеты — так ведь кино из них состоит и без них не делается. Мне именно этим нравился «Связной» — масштабом подхода. Не частная история, а притча. Картина могла оказаться гораздо значительней «Сестер». Что до благополучия вообще — может быть, некоторая его толика необходима, чтобы уметь со стороны увидеть весь ужас, в котором живут герои? Когда я снимал «С.Э.Р.», герой наш был найден в детприемнике. Он так и пропал потом, кстати, — все попытки его пристроить к делу ничего не дали, он уже в восьмилетием возрасте гениально проникал в любую форточку, и ясно было, что призвание налицо. Приехали снимать в колонию. Помню, я говорю ему: посмотри, какой ужас, какая нечеловеческая жизнь! Он отвечает: а чё, нормально! Он был с самого начала из этой среды и воспринимал ее как норму, но с такой позиции кино не снимешь. Видимо, надо быть чуть благополучней материала.

— А этот парень, из «С.Э.Р.», он так и затерялся?

— Да, почти десять лет у меня никаких сведений о нем.

— Как вы думаете, поиски в Кармадонском тоннеле еще что-то дадут?

— Не дадут и не могли дать. Группа Сережи не была в тоннеле. Все погибли еще до въезда в него.

— Как вы думаете, он сам не пытался оторвать от себя этот образ — брат, Багров? Вряд ли ему это слишком нравилось...

— Пытался, отсюда и режиссура. Но вообще он, кажется, этому герою симпатизировал. Многие писали тогда о его пустоте, не замечая, что он — единственный, у кого внутри еще что-то сохранилось. Какая-то структура, честь, правила.

— Сценарий «Сестер» — целиком его идея?

— Да нет, это как раз мой сценарий. Наш с Гукой Умаровой, с которой мы делали еще «Сладкий сок внутри травы», а потом, так получилось, стали жить вместе. Сценарий назывался «Дочь бандита», я не теряю надежды вернуться к нему, осовременив. Только у нас действие происходило в Азии, на материале экзотическом. Сергей писал «Морфий» по Булгакову, что-то ему самому не нравилось, я предложил ему переделать нашу с Гукой историю про то, как прячут дочь мафиози, и он написал свой вариант — «Сестер». А потом гениально нашел для них Оксану Акиньшину.

— Сергей рос без вас? Вы с ним заново встретились только на «Пленнике»?

— От его матери я сначала ушел, потом вернулся, потом опять... Но все время — и когда жил с семьей, и отдельно, — я с ним поддерживал отношения самые тесные. И когда снимался «Пленник», он работал у меня ассистентом. Я не собирался его снимать. Он ездил на Кавказ, искал героев, девочку, кстати, нашел, — а когда я перебрал множество актеров на вторую главную роль, неожиданно сам сказал: попробуй меня. Я попробовал — и это оказалось то, что нужно. И Меньшиков согласился. Идея «Пленника» принадлежала не мне, его придумал Борис Гиллер — мой ученик во ВГИКе, на которого я сразу обратил внимание, потому что из тридцати выпускников он был единственный, кому хотелось писать и снимать жанровое кино. Тогда все носились с артхаусом, и более того — с прямым эпигонством в духе Тарковского, которого я бесконечно чту, но который, надо признаться, нанес тяжелый вред отечественному кино, сам того не желая.

Дело в соблазнительной простоте его приемов. Фокус в том, что когда у Тарковского в кадре долго течет вода — это чудо, а когда у эпигона — тоска и скука. Надо уметь как-то с этой водой... В русском кино полно мыслителей, желающих рассказать притчу, но ничтожный процент профессионалов, умеющих слепить историю, чтоб было интересно. Гиллер хотел снимать истории и умел их придумывать. Так родилась идея «Пленника». Толстой там ни при чем, он был вдобавок отчаянный великорусский шовинист, хотя яростно с этим боролся. Мы снимали не про конкретную чеченскую, а вообще про кавказскую войну, и пытались взглянуть на нее чуть объективней, чем смотрел Толстой. Это не пацифистская картина, нет. Она о другом мире, с которым приходится сосуществовать. Этот мир гораздо больше похож на древнюю Орду, чем на современную Европу.

— Чем объяснить ваш внезапный поворот к Чингисхану, к «Монголу»?

— Он не внезапный — эти загадочные монголы, о которых ничего толком не известно, меня всегда интересовали. Средневековой истории, в особенности русской, толком не знает никто. Опираются на летописи, а летописцы писали то, что им говорили. А переписчики корректировали в соответствии с требованиями конъюнктуры. В результате мы до Льва Гумилева толком не знали, ни кто такие монголо-татары, ни в каких отношениях была с ними Русь. Искажения доходят до абсурда. Вот город Мерв, захваченный Чингисханом в 1221 году. Якобы в великой битве при этом полегло два миллиона человек. Для сравнения: во всей Руси в это время жило шесть миллионов — а тут два гибнут в битве Чингисхана с Хорезмской империей! И вообще монголы меня занимали — прежде всего потому, что в школьной интерпретации нашей истории они были самые плохие, хуже них только немцы. И при этом мы почти ничего не знаем о них.

Только потом, кое-что сопоставляя, начинаешь догадываться, что если двадцать тысяч войска Чингисхана выигрывали у русских, у которых были втрое превосходящие силы, — стало быть, там что-то было, кроме жестокости. Чингисханом я занимался много, читал почти все главное, что о нем написано, и в конце концов мне стало ясно, что это был один из величайших правителей Средневековья — умный, спокойный, по-своему гуманный. Хитрый настолько, что даже место своего захоронения сумел упрятать — до сих пор неизвестно, где похоронен. Это замечательный сюжет для блокбастера — его жизнь, любовная история, которую я почти не изменил (он действительно женился на пленнице)...

Я могу в принципе понять, почему это смотрят на Западе: там сейчас идет мода на военные блокбастеры в духе «Александра», в величественных пейзажах, которых у нас в Азии хватит на сто Голливудов, но здесь срабатывает еще и загадочная азиатская аура. Я ведь Азию очень люблю с детства и поселился в Штатах на юге, недалеко от Мексики, где пейзаж очень похож на наш Казахстан. Думаю, что главная проблема России — ее желание быть Европой, а она никакая не Европа: по масштабам своим наша европейская часть — как голова в сравнении с прочим телом. Вот эта голова пусть и будет европейской, но тело обречено жить по своим азиатским законам. В более медленном времени, на более широких пространствах, с преобладанием страстей над умами.

— Я знаю, что вы и снимать начали в Казахстане...

— Да, как раз «Сладкий сок внутри травы» был дебют.

— Что, каждый сценарист мечтает стать режиссером?

— Втайне, думаю, каждый. Последним бастионом профессии мне казался Миндадзе, но пал и он, — и картина получилась превосходная. В конце концов устаешь смотреть, как из твоего фильма делают чужой. У нас с Павлом Лунгиным это произошло почти одновременно, мы вообще как двойники: одновременно стали сценаристами, одновременно перешли в режиссуру и оба заикаемся.

— Почему же Казахстан был такой кино-Меккой? Соловьев там снимал «Чужую Белую и Рябого» и набрал курс, вы поехали дебютировать...

— Две причины: во-первых, далеко от Москвы. Киноначальство не лезло в процесс. А во-вторых, кинематографом там заведовал Олжас Сулейменов. Все-таки настоящий поэт, а не чиновник, так что в восьмидесятые там появилась мощная новая волна... С тех пор я местными пейзажами болен и, будь моя воля, снимал бы в основном там. И в Штатах у меня очень похожие пейзажи — недаром в этих местах Кастанеда якобы познакомился с доном Хуаном.

— Вы всерьез относитесь к Кастанеде?

— Почему нет? Сам Феллини серьезно к нему относился. Специально приезжал, собирался снимать фильм о так называемом пограничном состоянии сознания. Не снял.

— Ну, последний — «Голос Луны» — как раз примерно об этом состоянии.

— Что-то есть.

— А вы пробовали?

— Да. Не кактус, а гриб. Там растет такой гриб, маленький, желтый. После исчезновения Сережи я некоторое время это пробовал. Но это надо делать не в одиночку, с другим человеком. Чтобы он за тобой наблюдал. Иначе можно уйти в это состояние и не вернуться, а можно чего-нибудь натворить. При этом голова абсолютно ясная, и ты ни на секунду не перестаешь понимать все. Но логика немного сдвинутая. В самой грубой форме — ты начинаешь видеть вещи, которых не видел раньше. Эти вещи есть, они объективны — просто раньше ты их не замечал.

— Например?

— На меня подействовало не сразу. Один гриб — ничего, два — ничего, накрыло только на третьем. Смотришь на поверхность стола, обычный обожженный стол, такие в изобилии делают местные жители, — и вдруг видишь на нем морду волка. Четко, явственно. Тысячу раз я смотрел на этот стол и ничего не замечал, но тут увидел, что на нем выжжен волк. Специально сфотографировал, чтобы посмотреть в обычном состоянии. И увидел, что волк там есть, просто он теперь проступил для меня. Потом я шел по дороге и смотрел на необычайно яркие, блестящие камни — странно, что они так блестели, а я их никогда не видел раньше. Я подобрал один и сунул в карман — и когда достал, камень оказался именно ярким и блестящим. Просто до этого я не видел его. И если я видел стоящие под деревьями души мертвых индейцев — значит, они действительно там стояли.

— Вы их не сфотографировали?

— Нет, не решился. С огромной долей вероятности они бы там действительно обнаружились — и что после этого делать?

— То есть в целом вы считаете этот опыт полезным?

— Не всем и не всегда. Но если бы решили этот гриб легализовать — ничего ужасного, думаю, в этом бы не было. Это ведь не марихуана, которая просто расслабляет и не дает никакого нового качества. Это именно другое состояние сознания, и от него может быть толк.

— Как вам Штаты в целом?

— Штаты определенно ближе России, чем Европа. Во всяком случае, с работой там у меня никогда не было проблем. Есть люди, которые, приезжая в Штаты, становятся другими. Скажем, Андрей Кончаловский здесь снимал одно кино, а там другое, не хуже, но другое. А я делаю то же самое, и мне не приходится выкручивать себе руки. Может быть, потому, что есть азиатский опыт — еще Бродский в «Назидании» писал, в сущности, о том, что после этой школы не пропадешь.

— Юрий Арабов — наверное, самый известный из нынешних русских сценаристов, — писал, что в основе сюжета американского фильма всегда лежит миф, классический, чаще греческий. Это делает картину понятной каждому. А вы, когда пишете для Штатов, следуете этому правилу?

— Я вообще люблю миф за его универсальность, и—да, я скажу «да». Я стараюсь брать сюжеты с простой и надежной сказочной основой. Между тем русский фильм — да и русская книга — строятся обычно по другому закону: они, наоборот, выворачивают миф наизнанку, отталкиваются от него. У нас свой миф, обратный: царскую дочь получает тот, кто лежал на печи и палец о палец не ударил. Ну и так далее.

— Но вы научились там угадывать конъюнктуру?

— Конъюнктуру угадать нельзя. В лучшем случае счастливо совпасть. Вообще же для того чтобы получить дар предвидения — в том числе предвидения конъюнктуры, — иногда достаточно отключить разум. Он только мешает. Скажем, мою самую знаменитую до перестройки картину — «Баламут» — поставил Владимир Роговой, знаменитый советский режиссер, постановщик легендарного фильма «Офицеры». Он был по первой профессии директор картины, то есть хозяйственник по преимуществу, без особенных творческих амбиций, — но именно он сумел поставить фильм, над которым рыдает уже шестое поколение зрителей, в том числе те, кто этих офицеров в реальности близко не застал. И вот, берясь за «Баламута», он мне по телефону совершенно точно предсказал, сколько денег я заработаю, какое звание мне дадут и какой прокат будет у картины. Вот это — интуиция. Но это особый склад — я далеко не всегда умею отключать ум.

— Зато уж когда отключаете...

— Да, появляется шанс сделать что-то настоящее.

— Напоследок: вот это все — то, что вокруг нас, — оно надолго?

— Тут тоже надо бы отключить голову и включить чистую интуицию. Но мне кажется, надолго. Предстоит научиться добывать все необходимое не из воздуха, а либо из истории, либо из воображения.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_sergey_bodrov_danila_bagrov_s_samogo_n Thu, 20 Feb 2020 05:39:26 +0300
<![CDATA[С.М. Шамин. "Иностранные «памфлеты» и «курьезы» в России XVI – начала XVIII столетия" (2020)]]>
Исследование посвящено переводившимся в XVI – начале XVIII в. в России европейским памфлетам, газетным статьям, летучим листкам и другим информационным текстам малых форм. В центре внимания находятся сочинения, вошедшие в состав рукописных сборников. Памятники изучены на фоне приказных документов, выступавших в качестве источника для книжной традиции. Автор ставит вопросы о том, как в России распространялась культура Нового времени, шли процессы европеизации русского общества, как Московское государство вовлекалось в европейскую коммуникационную революцию. В приложения включены переводы иностранных текстов, которые наиболее интересны с исторической или литературной точек зрения.



Введение

Глава 1. Знамения гнева Божьего: катастрофические стихийные бедствия
Глава 2. Небесные знаки
Глава 3. Пророки и пророчества
Глава 4. «Сказание о двух старцах»
Глава 5. Назидательные тексты
Глава 6. Поддельные послания и указы турецких султанов
Глава 7. Политический «памфлет» вне турецкого контекста
Глава 8. Османская империя и ее соседи: описание войн
Глава 9. Празднества и публичные церемонии
Глава 10. Окружающий мир в текстах малых форм
Глава 11. Смех и юмор: мир, вывернутый наизнанку
Глава 12. «Фряжские листы» – лубок – политическая гравюра
Глава 13. Переводы прессы как фактор европеизации русской знати: торжества и панегирики по случаю победы над османами и взятия Азова
Глава 14. «Курьезы» и рождение русской прессы
Глава 15. Выучить государя
Глава 16. Трансмутация читателя
Глава 17. Судьбы допетровских текстов, сюжетов и образов в XIX–XXI столетиях

Заключение
Приложения
Библиография
Список сокращений

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_s_m_shamin_inostrannie_pamfleti_i_k Thu, 20 Feb 2020 05:09:11 +0300
<![CDATA[IT‑специалисты выступили в поддержку фигурантов дела "Сети"]]> IT-специалисты написали открытое письмо в поддержку обвиняемых по «пензенскому делу». Заявление опубликовано на сайте GitHub. Ниже его текст приведен полностью.



Открытое письмо специалистов IT-индустрии в защиту фигурантов дела «Сети»

10 февраля 2020 года Приволжский окружной военный суд приговорил к срокам от 6 до 18 лет семерых фигурантов дела «Сети», пятерым из них предстоит отбывать срок в колонии строгого режима. Обвиняемые и даже свидетели не раз сообщали о том, что во время допросов их пытали: били током, избивали, угрожали изнасилованием. Основа обвинения — признательные показания, полученные под пытками, книги, увлечение игрой в страйкбол и левые взгляды фигурантов. В деле нет доказательств того, что участники совершали насилие или причиняли кому-либо вред. Учитывая непрозрачность процесса, пытки и отсутствие веских доказательств, можно утверждать, что дело было сфабриковано.

25 февраля в Санкт-Петербурге возобновится суд над 25-ти летним Виктором Филинковым, нашим коллегой, участником linux-комьюнити, сторонником открытого кода и свободного интернета. Приговор Виктору будет таким же строгим, если не будет еще более широкой огласки и поддержки со стороны общества.

Мы, специалисты IT-индустрии, возмущены жестокими приговорами и уголовным преследованием, в процессе которого не раз были нарушены права человека, и выражаем солидарность со всеми участниками процесса, требуем пересмотра приговора, а также призываем всех поддерживать фигурантов дела «Сети».

Если вы не ассоциируете себя с IT индустрией, мы предлагаем вам подписать одно из уже существующих открытых писем: студентов, психологов, общественных наблюдателей, учителей, российских ученых и других сообществ.

Кроме этого, призываем поддерживать фигурантов другими способами, такими как:

  • письма

  • финансовая поддержка и мерч

  • распространение информации о деле

  • суды в Петербурге

  • пикеты, митинги и т.д.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_it_specialisti_vistupili_v_podderzhku_fig Thu, 20 Feb 2020 04:50:56 +0300
<![CDATA[Иван Курилла: "Любая замкнутая отечественная наука имеет, увы, тенденцию к вырождению"]]> Доктор исторических наук, профессор факультета политических наук, директор Программы развития партнерских центров Европейского университета в Санкт-Петербурге Иван Курилла прокомментировал для телеграм-канала "ЯМудрый" (https://t.me/novsuru/122) нашумевшее письмо Министерства науки и высшего образования РФ «О корректировке Государственного задания с учетом методики расчета комплексного балла публикационной результативности» от 14.01.2020 № МН-8/6-СК, вызвавшее шквал критики со стороны академического сообщества.



Иван Курилла: "Прежде всего, очевидно, что письмо составляли не гуманитарии. И это не единственный пример того, что чиновники, управляющие наукой, думают о науке только как о естествознании. При всякого рода распределении вузов по категориям качество гуманитарной науки в вузе обычно ни на что не влияет; зато категория вуза очень влияет на работающих в нем гуманитариев, иногда несправедливо возвышая слабые коллективы, а часто – несправедливо наказывая сильных ученых, которым выпало работать в университетах со слабой лабораторной базой естественных наук. Если это наследие советского деления, то прискорбен тот факт, что ни тяжелый опыт не вполне удачного реформирования страны, ни современные проблемы общества не заставили чиновников внести исправления в свою картину мира, где гуманитарии и обществоведы – некий необязательный довесок к физикам. Казалось бы, чего проще – проверять подобные инициативы не на одной, а на двух референтных группах, - и избежать очень многих проблем, - но нет, не получается.

Теперь о письмах протеста. Вслед за многими коллегами я готов поддержать некоторые положения этих писем, такие как необходимость учета монографий (уточню, - изданных при надлежащем научном рецензировании в известных издательствах, а не за свой счет по коммерческому тарифу), признания журналов из верхних квартилей SCOPUSа, - но не могу согласиться с другими, призывающими к автаркии отечественной науки, обвиняющими международные журналы в политических пристрастиях или сомневающимся в качестве опубликованных там статей. В целом, я мог бы согласиться с призывом вообще отказаться от такого рода оценивания ученых, - если бы в России не обстояли так плохо дела с поддержанием репутации. До тех пор, пока в отечественной науке возможны плагиат, диссертации на заказ, публикации без рецензий за плату, - некоторые международные журналы выполняют функцию «гамбургского счета». Не стоит требовать международных публикаций от всех ученых (многие гуманитарии старшего поколения плохо владеют английским, и это не делает их плохими учеными), - но международные публикации надо поощрять.

Интеграция в мировую науку нужна, и она нужна и гуманитариям. Любая замкнутая отечественная наука имеет, увы, тенденцию к вырождению, - и иногда больно смотреть на сильных и оригинальных авторов, публикующих тексты, которые останутся непрочитанными и не окажут влияния на следующие поколения просто в силу того, что авторы в свои лучшие годы были изолированы от мировой науки и не владеют ее языком, либо просто изобретают велосипед".

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_20_ivan_kurilla_lyubaya_zamknutaya_otechestve Thu, 20 Feb 2020 02:08:26 +0300
<![CDATA[Доступен предзаказ на допечатку книги-билингвы «Гимны Орфея» в переводе Екатерины Дайс]]> вышло в 2017 году и давно стало редкостью. Книга прекрасно издана, на обложке – работа художницы Е. Хейдиз, иллюстрации – И. Балуненко. По этой книге в феврале 2020 в Ростовской консерватории с успехом состоялась премьера оперы современного композитора Ангелины Рудь, с участием Дениса Третьякова (Орфей). Гимны Орфея - памятник античности, собрание гимнов, посвящённых различным богам и явлениям природы. В наше время, когда интерес к древности становится все сильнее, эта книга новых переводов, выполненных легким современным языком, станет незаменимым подарком для всех любителей поэзии, античности и Олимпийского пантеона.

Сделать предзаказ можно, написав в личные сообщения в фейсбуке Екатерине Дайс: https://www.facebook.com/eka.dais
Или на почту: eka.dais@gmail.com




Екатерина Александровна Дайс — российский культуролог, философ, критик, поэт, переводчик. Кандидат культурологии. Занимается изучением влияния мистериальной традиции на современную литературу и искусство, а также философией пространства, или геопоэтикой. Автор книг "Джон Фаулз и мистериальная традиция" (2011), "Психея и Рок: Статьи о современной культуре" (2012), "Малая традиция (От Хоттабыча до Оксимирона)" (2018), "Ключи Гекаты" (2019) и др. Переводила лирику Алистера Кроули, орфические гимны и проч.


Фрагменты из книги

АПОЛЛОНА ЯСЕНЕВЫЙ МЕД

Приди, благословенный исцелитель, сияющий Парнаса обитатель,
Ты Мемфиса почетный небожитель и лиры золотой ты обладатель!
Титан и плодородия хранитель, дельфийский жрец, мудрец, пророк, гадатель.
От злобного Пифона избавитель, за пифией незримый наблюдатель.

Ты дикий, лучезарный и любимый, ты радость приносящий и прекрасный,
Божественный близнец неуловимый, вакхический, пылающий и страстный.
Всевидящее око проливает сияние, что освещает смертных,
Ты разъясняешь тем, кто нам гадает, значение пророчеств несусветных.

Услышь мою мольбу душой любезной, ведь я за род людской прошу смиренно,
Ты, видящий эфира свет над бездной, ночные огоньки земли священной.
В прохладной тени этой ночи звездной ты соблюдаешь нужные границы
Всего, что ценно, или бесполезно, что завершилось или же родится.

Цветения причина всех растений, ты управляешь многозвучной лирой,
Гармония ее переплетений лирических владеет осью мира.
Спускаясь вниз до самой нижней ноты и поднимаясь к мелоса вершинам,
Дорического лада обороты ты нежно сохраняешь, бог мышиный.

И все вокруг приходит в единенье, все смертные в гармонии друг с другом.
Ты — каждого сезона наполненье, и лето и зима идут по кругу.
Три высшие струны зиме достались, три низшие струны ты отдал лету.
Дорического лада сочетались созвучия с весной цветущей этой,

Когда двурогим Паном, господином, сидящим над землей и небесами,
Печатью обладающим единой, владеющим свистящими ветрами,
Тебя зовут все смертные в экстазе и празднуют весны преображенье
Услышь инициантов слов алмазы и преданным себе даруй спасенье!



ЧТО КАСАЕТСЯ АФРОДИТЫ

Смешливая Урания воспета во многих гимнах, моря порожденье,
Священная матрона укрывает любимое ночное наслажденье.
Сливая вместе страстные тела, родительница властная, ты знаешь:
Все происходит только из тебя, и Космос только ты соединяешь!

Три мойры в услужении твоем, всего живого ты первопричина,
Всего, что в небе, на земле живет, в спокойном море и в его пучине.
Священная служительница Вакха, чье плодородье только восхищает,
Мать убеждения, сиятельная сваха, ты та, что удовольствия питает!

О, тайная, невидимая гостья, с копной блестящей локонов летящих,
Дочь Зевса, что на свадьбах восседает, свидетельница браков настоящих
Со скипетром в руке. Еще — волчица, наследников желанных ты приносишь,
В мужчину так легко тебе влюбиться, ты соблазняешь их и плодоносишь!

Сливая вместе смертные тела, и чары на зверей распространяя,
Прекрасная, ты сводишь их с ума, соединяя и разъединяя.
Приди, Киприда, сядь на этот трон, в великолепьи царского наряда!
Тебя мы ждем в святилище твоем сирийском, все окутывает ладан.

Несешься в колеснице золотой, на плодоносном Ниле со жрецами
Сидишь на троне, с лебединой стаей над морем пролетаешь с бубенцами.
Ты плаваешь с чудовищами бездны и чернооких нимф ты знаешь тайны,
Резвящихся на этом побережье, где встречи лучезарны и случайны.

Царица и Кормилица, приди, когда тебя зовем мы громким пеньем,
Услышь молитвы дев и снизойди, Адонису даруя снисхожденье!
Приди, благословенная Богиня, прекраснейшая между божествами,
Я преданно твое святое имя произношу священными словами.


АРЕСА БЛАГОВОННЫЙ ЛАДАН

Могущественный и несокрушимый, непобедимый и отважный даймон,
Вооруженный и неукротимый, убийца смертных, городов захватчик,
В бряцании оружия, в грязи от многих битв, в крови живых созданий,
Шум боя слышишь ты и ждешь, ужасный Арес.
Ты жаждешь страшных сцен, резни мечей и копий,
Останови сейчас ужасные страданья
И тотчас прекрати тот труд, что нас измучил!
Поддайся лучше стонам Афродиты, свободного Диониса пирушкам.
Свой гнев и стрелы лучше обменяй на щедрое Деметры приношенье.
Смири себя и юношей учи, что счастье настоящее в смиреньи.


ОРФИЧЕСКИЙ ГИМН ГЕКАТЫ

Я зову Гекату перекрестка Неба и Земли, а также Моря
Трех дорог прекрасную богиню в пеплосе из яркого шафрана,
Дочь титана Перса, ты пируешь на похоронах, о демон горя!
Ты в уединении ликуешь, и оленям ты наносишь раны.
Защищай собак, о королева! Ты — царица этой вечной ночи,
Рык и рев зверей, быки волочат колесницу с девственной порфирой.
О, детолюбивая богиня, ты, что любишь власть, еще охоча
До высот и гор; Императрица, в чьих руках лежат ключи от мира.
Молим мы, о Дева! Благосклонной будешь к пастухам своих мистерий
Ладан принимая и поклоны, посети наш тайный магистерий!

ГЕРМЕСА ЛАДАН БЛАГОВОННЫЙ

Услышь меня, Гермес, сын Майи, вестник Зевса!
Всесильный ты атлет и повелитель смертных!
Убивший Аргуса одним ударом камня,
Друг человечества, веселый и коварный.
В сандалиях летишь, божественный посланник
В повязке жреческой блестящий переводчик
В торговле и труде безропотный помощник
Пещеры Корикийской небожитель.
Приносишь счастье ты, сообщник и оратор,
Орудие гремит земного красноречья,
Услышь мои мольбы, о разума глашатай,
Пускай закончу жизнь богато и беспечно!

Перевод с греч. Екатерины Дайс

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_dostupen_predzakaz_na_dopechatku_knigi_bi Wed, 19 Feb 2020 19:10:24 +0300
<![CDATA[Ю.У. Каскина. "И.С. Шмелев и русская классика XIX века. И.С. Тургенев, А.П. Чехов, Ф.М. Достоевский"]]>
Творчество И.С. Шмелева рассматривается в монографии в свете традиций русской литературы XIX века. Литературная преемственность продемонстрирована на образном, жанровом, типологическом уровнях на примерах отдельных произведений И.С. Шмелева и конкретных текстов И.С. Тургенева, А.П. Чехова, Ф.М. Достоевского. Автор показывает, что Шмелев является не только достойным продолжателем традиций русской литературной классики, но и художником-новатором, развивающим и обогащающим ее собственными художественными приемами, глубокими идеями, яркими образами. В рассказах и романах Шмелева выявлены новые смыслы, раскрыты глубинные содержательные пласты. Серьезно осмыслена относящаяся к данным авторам публицистика Шмелева, выступающего в качестве талантливого литературного критика. Представляется особенно важным то, что творчески усвоенная традиция обрастает новыми смыслами, укрепляет связь времен, придает устойчивость.



Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_yu_u_kaskina_i_s_shmelev_i_russkaya_kla Wed, 19 Feb 2020 06:47:18 +0300
<![CDATA[В.В. Виноградов. Народные верования на северо-востоке Новгородской области: что такое "завет" (2016)]]> Текст приводится по изданию: Демонология и народные верования: Сб. научных статей. — М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2016. — 456 с.



Завет: Опыт описания структуры (по материалам северо-востока Новгородской области)

Рубеж ХХ-ХХІ вв. знаменуется всплеском исследовательского интереса к проблемам народной религиозности. Такая ситуация связана с рядом факторов: это и необходимость пересмотра и переосмысления положений, выработанных советской наукой, и увеличение объема записанных и опубликованных материалов. Кроме того, само «народное православие» как социальное явление в этот период не было статичным и единым. В зависимости от места и ситуации оно приобретало новые формы. Вместе с тем продолжает быть актуальным исследование образа «народной веры», которое было начато еще в начале XX в. работами Г.П. Федотова. В данной статье будет предпринята попытка описания представлений о завете в пределах одной локальной традиции.

Такой выбор обусловлен проблематикой исследования так называемых «почитаемых мест». Суммируя результаты многолетних полевых наблюдений, можно утверждать, что сам термин «почитаемое место» в традиции не используется. Вообще, для деревенских святынь нет единого народного термина. Такая, на первый взгляд, парадоксальная ситуация зависит от крайнего функционализма исследуемой системы, главными чертами которой являются поддержание «правильного» (исконного) порядка вещей и ликвидация частных «кризисных ситуаций». В связи с этим интерес людей направлен не к системе вообще, а к отдельным ее узлам. Почитаемые места известны по своим именам собственным, которые могут восходить к праздникам (например, Спас, Изосим), значимым объектам (Крест, Камень), названиям ближайших деревень (Никулино, Новинка).

Изредка может использоваться слово «место» в сочетании «святое место»: «Люди ещё так вот чтут это святое место», «Там свитое место... святое... чисто очень»; «... если буду я жива, и смогу ли я дойти до... вот места до этого, где свитое место... исцели меня, Господи». Преобладание функционального восприятия святыни обуславливает и специфическую лексику, которая используется в повествованиях о почитаемых местах. При ее анализе выясняется, что для людей, прибегающих к помощи «почитаемых мест», важна не общая их характеристика, а ритуальное действие — завет. Но что вкладывается в это понятие? Проанализируем тексты о почитаемых местах, представляющих одну локальную традицию и относящихся к единой системе почитаемых мест Средней Меты и Верхней Сяси (север Новгородской области), которая исследовалась автором этих строк в 1994-2004 гг.

Из имеющихся в нашем распоряжении текстов выбрано 56 фрагментов, рассказывающих о завете и заветных действиях. При большой частотности этого слова в повествованиях о почитаемых местах мы практически не найдем самой формулировки или развернутого толкования понятия — нашими собеседниками оно воспринималось как само собой разумеющееся. Завет объясняется либо описанием ритуального поведения, либо «проговариванием» значимых заветных действий, или же через обозначение ключевых объектов, с которыми он связан. Всё это — символы завета в народной культуре. Собранные вместе, они позволяют построить модель заветного поведения как важного института народной религиозности.

Терминологический аспект

Понятие завет, как правило, связано с каким-то действием, которое символизирует вхождение человека в определенные отношения с высшей силой. В таком случае человек завешает. Например: «Ты бы позаветала... она завешала», «идут туда вот, завешают», «это завешают... он завешает»; «завешают на всё»; «как завечали». Завет можно «дать» — «завет давали... тожё завет давали, тожё туда»; «и вот она дала завет... завет давала». Его можно «делать» или «сделать» — «И она сделала завещание... и она вот завещала», «сделала завет»; «Завет делают... сичас у нас есть места». Иногда на первый план выходит прагматическая сторона явления: «Вот таким... раньше лечили заветам». Завет можно делать на священный объект: «икону, на какую делаю завет», «кто на что завышал, вот завищал».

Исполнение завета связано с некоторым действием, поэтому часто форма обозначения взятыхчеловеком священных обязательств выражена как: по завету + ключевой глагол. Как увидим, это действие имеет глубокое символическое значение. По завету можно ходить/ездить, купаться, вешать что-либо (например, полотенце), бросать деньги. Наиболее частотная форма — ходить по завету. У нее есть варианты: «по завету водила... завешала...», «Ну, я много ходила по заветам... ездила по завету», «дал себе завет приходить», «ходили, куда завещано». Завет подразумевает несколько этапов или фаз исполнения, поэтому его мало только дать, но надо и выполнить, он должен исполниться. Человек, налагающий на себя такие обязательства, звался заветником. Также заветным мог быть праздник, на который люди завешали. «Это было заветный... это Успенья назывался. Праздник Успенья».

Заветным мог быть тот или иной объект, куда совершалось паломничество, например, «заветный... храм». Таким образом, можно говорить о следующих уровнях анализируемого понятия: 1) Календарный — праздник, на который завешают. 2) Объектный — то, на что направлены заветные действия. Он же служит своеобразным медиатором (свидетелем) в отношениях между человеком и Богом. 3) Ритуальный. Состояние завета подразумевает активного человека, который совершает определенные (оговоренные заранее) действия. Теперь рассмотрим более детально параметры завета.

Причины

Личный завет давался в случае каких-то особых трагических событий в жизни человека, когда под угрозой было его здоровье, жизнь или общее благосостояние семьи (рода). Другими словами, возникала некоторая «недостача», требующая оперативного решения. Видимо, поэтому в полевых материалах крайне редки «общие» причины завета, например: «Нет, это раньше заветали, вроде... чтоб мне там было полегче или что-там... неприятности какие что там». Чаще всего объяснения исходных событий, побудивших сделать завет, предельно конкретны. Их можно свести к трем причинам, которые сами по себе определяют модели заветных отношений. Для разных ситуаций важны исходные позиции субъекта и объекта заветных действий и их характеристики.

Болезнь ребенка. «У неё был сын старший Стёпа, слепой, да. И вот она дала завет»; «Кака-та сыпь али что-то у нас, у детей. Дак, мама заветала вот, мол, схожу в Рёконь там... токо всё бы благополучно прошло»; «Этий у ней у сына... всё болел вот... лицо всё <в волдырях>. И она заветала. Но он ещё <маленький был>, года два, как ей было»; «А я, меня как раз вот этот последний мальчик, Ваня-то был. На яго, я пришла, нашло: на кровати лежит, как вот ваша тужурка, побледнее — чёрный... И вот так трисёца... И сделала завет: поправшая к камышку»; «Как завеча.ш: вот там... на кого там, на рибёнка, что бальной или что дак. Ходили туда. Водичкой этой... Носили этого рибёнка и водичкой этой там». Видимо, сюда же можно отнести заветы, данные женщинами во время периода беременности: «Это ж я туда ходила. Вот Галька у меня была беременна, Галька». Как видим, тут мать (субъект) завешает на здоровье ребенка (объект).

Болезнь взрослого человека. Здесь завет дают, как правило, сами больные, т. е. субъект и объект заветных действий совпадают: у девушки была болезнь глаз, «бабка сказала: “Ты бы позаветала”»]; «Вот, если человек долго болеет, он завешает, что в часовенку схожу и что-нибудь снесу»; «У меня болела нога. Я было... мне ни с места: распухши. Вот эта нога. Так вспухши, как бревно. Я стала завешать в Успенью-Матушку. Я три раза была там. И сейчас сказать, нечего — как рукам сняло»; «У кого что болит или что вот, просят, чтобы... Вроде того, чтоб Бог помог»; «Как, бывает, заболеешь или что-нибудь, так завешаешь»; «И туда редко кто ходит, но кто болен... Там вот такие заветные места, как говорица. Да, да-да. И сходят люди, и потом и ничего, нормально, вроде, продолжаеца жизнь»; «Вот у кого какая болезнь, допустим... вот мала ли... Вот у одного мущины ноги болели, он плохо ходил. И вот он дал сибе завет»; «Инф.: Только чуть этой водичкой помоюцы, вот специально туда ходят, всё пропадает: ни надо к врачам ходить. Чиловек умирает, под руки ведут туда в это мисто. Соб.: А это как, по завету туда ходят? Инф.: По завету... только по завету»; «Там по завету ходят. Вот кто... у кого глаза болят или что-нибудь».

Болезнь скота. Богомолье к почитаемому месту может быть не только «человеческое». По завету (на здоровье) к святыне могли пригоняться лошади. Такая форма заветных отношений распространялась только на них. Для других домашних животных брали от почитаемого места «святости» и приносили во двор. Здесь субъект (человек) предпринимает заветные действия, направленные на объект (лошадь, домашнее животное). «Лошадей купали раньше; завешали, и лошадей... Было, сядут на лошадь и поедут по озеру»; «Ну, дак, может, скотинина болела или чего-нибудь. Может, завешали, чтобы съездить или что».

Общие параметры

Завет — это комплекс разновременных действий. Можно говорить об исходной точке (завещание) и кульминации — богомолье, которое не обязательно должно быть завершающим актом. Человек по своему усмотрению не может сложить с себя взятые раз обязательства. «Если человек завешает, тожё надо выполнять»; «Но вот ей над купаца, а она говори: “А я боюсь... А вдруг да у меня ноги совсем откажут?” Ну, тут, говоря, подошли люди, что: “Милая, ты приехала, дак надо выполнить завет-то вить, а не так. Ну, раз ты так боисси. Что-нибудь у вас есть: какой-нибудь... чашка или что-либо?” — “Да”. — “Ну, вот, чашечкой возьмите и обливайтесь”. Ну, так пообливалась, потом и говорит: “А попробую я...” Ну, зашла, говоря, она где там купаюца. Ну, окупнулась, вышла».

Залог исполнения завета — молитва. «Чтоб завет исполнился, помолица от всей души. Да. От всей души помолица». Иногда именно на молитву, которая должна быть произнесена на особом месте, наши информанты обращали особое внимание: «Вот я заболела, да? Заболела и мне сказали, что... ну вот, сходи к камушку, там молись у камушка у этого, проси-ка бы здоровья там... Вот я пришла и говорю... Ну, там помолилась как магу, какчего»; «Попрошуу Господа Бога, что: если буду я жива, и смогу ли я дойти до... вот места до этого, где свитое место... исцели миня, Господи, вот это там... всем этим, вот значит... И вот, значит, всё это сбываица». Молитва может иметь успех, если человек верит: «Ведь раньше как? верили всё»; «Ну,что? Надо поверить... А так что будёшь ходить?».

Итак, взятый завет должен быть выполнен, этому способствует молитва, произнесенная с верой. Характерно, что такие суждения нельзя назвать частыми в разговорах о завете. Видимо, это следствие некоей недоговоренности. Для большинства моих собеседников молитва на святом месте воспринималась как само собой разумеющееся действие, не говоря о том, что это всё надо делать с верой. Для носителей традиции это информация избыточная. Мы же обратимся к более существенным для них параметрам (уровням) завета.

Календарный уровень

«И сделала завет: поправица, я к камышку: а Изосим должен быть». Праздник у святыни собирал богомольцев со всей округи. Это время считалось самым благоприятным для молитвы. «По этому заведению ходят раз в год токо в Здвижева дни. Больше туда не ходят. Не-не-не. И на тракторах едут. И пешком идут... Народу очень много собираетца, конечно, в Здвижев день. Это служба. В Здвижев день ходят туда»; «Да, по завету. А вот во Здвижов день в этот: двадцать седьмого... он праздник: там во Селищах и Вычеремы это праздник. А вот батюшка приёжжаит туда служить. Народу много собираицы». Праздник для жителей ближайших к почитаемому месту деревень и для богомольцев издалека — это большое событие: «Спас мы больше дожидали».

Понятие праздника у святыни объединяет в себе несколько аспектов: это и определенный день (Спас, Здвиженье, Изосим), это и икона, перед которой молятся (Спаситель, Успенье), это и, наконец, место (Камень, Крестик, Озеро). Всё это объединяется в одно слитое восприятие заветного праздника, куда добавляются и простые чаянья людей, пришедших сюда для молитвы: «А Успенья-Матушка много-много здоровья признаё». Праздник подразумевает участие человека в службе. Именно она является кульминацией богомолья. «Инф.: Вот должен завет, что вот я приду... Вы должны к этому празднику... Службу отстою, на водоосвящении, вот это... не на водоосвящении, а на омовении иконы схожу. Патом пройду через эту икону, когда омовение закончитца. Соб.: Под икону подойти? Инф.: Да, под икону. И патом обратно на место и, значит, вот завет»; «Ходили в эту церкву. Это было заветный... это Успенья назывался. Праздник Успенья».

Существует единое (синкретическое) восприятие входящих в представление о завете разных понятий — временных, предметных и поведенческих. Всё это образует необходимую пространственно-временную среду, где возможно исполнение завета. Такое положение дел подтверждается рассказами о завете, где возникает перечисление разных его элементов: «И вот она сделала завещание, что обязательно его снесёт в эту... в Успенью, в это, как тебя, озеро, помоёт. Точно, она снесла, помыла и всё — больше ничего нет». Завет дается на какой-то праздник: «Кто на какой день даст завет, тот тогда и ходит... В тако-то праздник я туда... можно ходить... В этом Комлыкови, Подгорьи это заветный праздник. Да. Это у них там заветный праздник». Далее этот день в жизни человека продолжает быть особо значимым: « И она вот завещала. Она в этот день... если завещала, ничего не делают. Раз завещал, значит, в этот день ничего не делают».

Вообще завет подразумевает некоторую цикличность в поведении заветника. Первое посещение святыни подразумевает постоянное «календарное» возвращение к ней. «А потом она второй год, говоря, была»; «По завету вот она три раза сходила туда»; «И вот он дал сибе завет приходить вот, допустим, вот в каждый годе такой-то вот день. Ну, может быть, в праздник какой-та»; «Приижали и вот давали завет, что вот такой же день вот каждый год приезжать и... как вот как бы исцелял он, что ли, как сказать... и обещаю, так мысленно, допустим, что я буду каждый год приходить вот сюда в этот день... чтобы там вот помолица и... И вот так вот... я так вот понимаю... И должна, да... Да. Ну, сколько там? Допустим, два года, три года — на сколько. Да, ну вот сколько я магу. Допустим, я вот... я ни завитаю так, что вот я на пять лет. Откуда я магу знать, да? Ну вот два <раза>... На другой год я опять приду. Еслия смогу, опять на другой год, Бог поможет, я приду опять. Вот так вот»; «Но вот, например, некоторые дали там какую-ту клятву, что ездить каждый год туда, и что... Ну, в общим в таком духе».

Понятие завет подразумевает как определенное (праздничное) время посещения святыни, так и цикличность самого действия во времени для человека, давшего завет. К заветникам у «хозяев» праздника возникают особое отношения: «Это как заветник был дак... Мы заветников всегда накормим».

Путь

Часто со словом завет соотносится глагол ходить. Они образуют устойчивую связку, которая иногда является кратчайшим объяснением «особенных» свойств почитаемого места — туда (по завету) ходят. «Инф.: Я ни ходила, но слышала от мамы, что ходили. И мама, говори, ходили туда. Соб.: По завету? Инф.: Да. По завету тожё»; «Ведь Успенья — праздник. По завету туда ходим»; «дак ходили... заветали туда, ходили»; «Ходили. Ходили, ходили... заветали, да... ходили»; «Ходили, ездили туда... в праздник тожё... в Успеньё»; «Тожё по завету ходили»; «Вот она хаживала туды... по завету»; «Вот туда ходили по завету»; «Теперь после вот я ходила всё по завету»; «Ну, всё равно люди ходят. Ходят по завету»; «Ходили тоже по завету. А теперь там ходим»; «Ведь вот ко Спасителю ходили. Тоже по завету много люда ходило»; «Я ходила один раз с женщинам. По завету»; «Я сама ходила к камушку к этому. По завету тоже ходила. К ему по завету ходят» ; «Но я знаю, что наши бабушки ходили туда к этому по завету»; «Да, по завету ходили»; «Завещали, наверно, и ходили, куда завещано»; «Там тоже раньше служба была и люди по зовету тожи туды ходили... Наши ходили вот туда... раныпе-то»; «Туда люди ходят на исцеленье... А я сама вот туда, заболела и ходила»; «А теперь ходят по завету туда вот»; «Люди по зовету тоже ходили, ходили. Ходили по зовету»; «Туда ходят только по завету»; «По завету туда ходили на этот Кристочик... И туда вот тоже по завету кто ходил»; «Да, говорят, что по завету ходят. Там служат».

Отметим, что в нашей выборке формула ходить по завету соотносится с другими признаками завета: смысл действия («ходят на исцеленье»), календарная характеристика хождения (праздник, Успенье, Спаситель) и обязательность службы («служба была... там служат»). Дальше мы не раз будем сталкиваться с этим явлением, когда одно понятие будет соотносится с другими, образуя подобие структуры. Отмеченная формула ходит по завету имеет важное ритуальное дополнение. Правильное хождение по завету может совершаться только пешком: «Завет давали, в Рёконь пешком ходили»; «И вот она дала завет: вот оттуда пройти до Рёкони в церковь... Что если только вот я осилю эту <дорогу>... туда она ходила завет давала»; «Заветали, и вот если заболеет кто... и завещали, что вот обязательно там пешком или на чём-нибудь поедут... Туда далёко, дак на лошадях»; «Инф.: Пешком ходили. Теперь не сходить. Теперь больше на машины. Теперь вот ноги-то болят, да. Соб.: По завету пешком надо ходить? Инф.: Да, говорят, пешком надо ходить» [і6]; «Значит, она решилась больная с мужём, он охотник был, с ружьём... решили вот это пешком к этому Спасу сходить»; «Пешком ходила. Большинство надо идти пешком. Да, ноги, суставы там, — всё, что хочешь».

С заветом могут сочетаться и другие глаголы, обозначающие «приближение» — съездить, наехать: «Если поправлюсь, съезжу в это озиро купаца»; «И людей сколько заветали. Ведь наедут было, дак страшное дело сколько»; «Может заветали, чтобы съездить или что»; «Стоко... по завету гнам: ездили за сто километров на конях. Купали»; «Сюда к Спасу по завету все ездят»; «Вот сюда-то к нам всё по завету Ой! Откуда... откуда ни наезжали». К почитаемому месту люди не только ходят, но и едут. Использование данного глагола стало актуально в последние десятилетия, когда пеший путь начал заменяться поездкой на автомобиле. Но даже в приведенных примерах сохраняется выражение «ездить по завету», которое характерно для завета на лошадей. Только в последнем случае оно не противоречило «идеальной» норме пешего богомолья.

Другая, отмеченная нами выше, схема соотношения субъекта и объекта заветных действий выражается при помощи другого глагола: водить. Он характеризует либо «материнский завет», либо помощь слепому человеку. «Нас мама тожё по завету водила»; «И дажё водила, тожё была некрещёна, и там окрестила». В текстах присутствует постоянное указание на множественность заветников у почитаемого места. С его помощью реализуется представление об общем (для рода, округи) знании. Календарное посещение святыни подразумевает посещение ее всеми людьми в установленный праздник. К группе местных богомольцев добавляются и дальние паломники, которые символизируют известность и славу почитаемого места. «Со всей Руси ездят туда Богу молица, той водичкой помыци, попить этой водички... Вот туда все-все, все едут... с больших городов, откуда только ни приезжают. Раньше меньше как-то. Ну, вся округа тут-то — это да!».

Знание почитаемого места входит в копилку практических советов в случае, например, болезни. От этого в наших беседах возникают моменты житейского толкования пути к местной святыне. «Так это вот дорога-то, знаешь, родный, где ходить-то?»; «Да, у Кресточка у етого. Он называица Кресточик, а там... Если пойдёте с Соболихи, дак прямо придёте... там увидите: иконки навешаны и... полотенцы повешаны». Такой житейский совет вводит завет в сферу «народного знания» вообще. Здесь богомолье, применение лечебных молитв или заговоров представляются разными стратегиями преодоления недуга или другого «нестроения». Путь и усилия, затраченные на его преодоление, становятся значимой характеристикой завета. От этого в рассказе могут быть введены описания трудности дороги, дикости мест, через которые пришлось пройти: «По болотам вот эта... помолицы Богу»; «По завету. И по дремучему лесу. Там туда такое, что нет проходимости. И туда редко кто ходит, но кто болён». Такие характеристики делают описание завета более значимым.

Долгий путь по-особенному характеризует святое место. Это своеобразная проверка его «истинности». Просто так люди не будут подвергать себя трудностям дороги: «Дак, с Москвы даже приезжали по завету. Да, на это озеро». Характеристика пути вводит «свою» святыню в систему православного пространства вообще. Таким образом, оно занимает свое место в иерархии святынь: «Приходили издали тогда. — Эта как по завету? — По завету вроде бы. Как в Иерусалим раньше ходили, дак. Так же и сюда. Только немножко так эта покороче»; «Мне во сне присниласи старушка. “Что, — говорит, — доченькя, ты бы ведь сходила ко Ксенье Блаженной”. Да я и говорю: “Да я ко Ксенье-то Блаженной бы и пошла в церкву... да, — говорю, — только дойду до реки...” А правда, — справимся: плотбк мужики сколотят нам, чтоб поплывём к Бору, и у меня деда куда-нибудь отправят: мни от ребятишек-то не уйтить. Я вернусь с рики. Ну вот, я ей как будто во снях-то объясняю. Потом она и говорит: “Дак, хоть сходи, — го<ворит>, — ко Спасителю”. Вот так я ко Спасителю ходила»; «Ну, я много ходила по заветам. Я где-где не была. У Спасителя раз семь или восемь была. <... > Я много ездила... в Никольский собор я много раз ездела по завету. В Александро-Невской лавры я была. В Чудове церковь свитили, я была. В Любане церковь свитили, я была. В Вишоры водосвящиньё — я была».

Атрибуты заветного действия (ритуальный уровень)

В рассказах о заветах информанты часто касались значимых ритуальных действий. Естественно, в сознании носителей традиции этим содержание завета не исчерпывалось. С одной стороны, он имеет много аспектов осмысления, и человек в разное время может сосредотачивать свое внимание (актуализировать знание) на тех или иных характеристиках. С другой, как уже было замечено, какая-то часть информации оказывается ускользающей или недоговоренной. Ритуальные действия можно представить как некие атрибуты завета, которые образуют символический код завета. Опишем их, отмечая попутно связанные с ними другие характеристики завета.

Купание. Вода играет важную роль в системе заветных отношений. Обрядовое омовение превращается в один из массовых символов завещания: «Праздник Успеньё. <...> Да, вот этот день идут туда вот, завешают... купаца»; «А купаца... это купаица специально... Даже раньше лошадей купали. Вот, если лошадь у кого болела, там в Успенью-Матушку купаюца, в озере-то в этом»; «Кто... заветал, завет! Купаемся, моёмси»; «Ну, раньше, я помоложе была, мы тоже купались. Вот... как иконку помочат и крестик эта... обмоют, воду освятят и забираемся»; «Да-да... Мы тоже купалися здесь вот на речки. Это... у Спаса купались»; «Другой по завиту купаеца. И сейчас купаюцы... купаюцы в Крещеньё. А то... вёдра берут и... обливаюцы. Берут воду с вот это с ключка и обливаюцы»; «И там над купаца было ей. <... > Да, там купались в озере. Вот, купались в озере»; «Прейдёшь на это озеро, токо чёрная вода. Стали мы там купаца»; «Прихожу туды-ка, всё кидаю и сама иду купаца на озеро. Иду, я на озере выкупаюся... Ну, часа в четыре идём опять купацы на озеро... На озеро, выкупимся, придём, помолимся... Я всегда три раз купалася... всегда три раз купалася»; «Там была такая купальня на берегу. И мы купалися. Утром рано встанешь, пойдёшь ко Спасителю, покупаисси в озере и всё!»; «А в озере в этом купались, детей мыли» [8]; «Купались люди. Хорошо. Вот я выкупалась».

С купанием по завету оказались связанными такие понятия как праздник (е Крещеньё, Успеньё, в Успенью-Матушку), служба (иконку помочат и крестик, воду освятят), место — общее название (у Спаса) или характер водоема (ключик,река, озеро).

Купание лошадей. По завету купались не только люди, массовым явлением на почитаемых местах Северо-Запада до середины XX в. было купание «на здоровье» лошадей. «Алошадей купали ведь, наверно, котора лошадка болела и... Заветают на всё. На всё заветають! Иному хозяину, было, лошадей никак не завесь. Так заветали... в Успенью-Матушку»; «И коней так же... и коней также мыли»; «Там лошадей купали тожё по завету»; «Лошадей заветали, чтобы в Спасов день купать лошадей»; «И вот, купали лошадей, батюшка свитил»; «Это по завиту: вот покупать лошадку, всё. < ... > Одних искупают там это... Батюшка воду посвятил, бежит. А их это искупают, а тут батюшка стоит. И ведут, святит их, коней». В связи с этим в рассказах появляется устойчивый персонаж — мальчик, купающий лошадь.

Омовение. Омовение может быть не только полным (купание), но и частичным — богомольцы по завету умывались. «С следа взять водичку эту. Надо помыца там, с собой там взять»; «Потом, где-то там такой большой камень отворочен, тоже вода. Туда ходили, мылисси»; «А эта вода на камушки. Там такое место и там это нимножко воды. И вот этой водой... люди брали и мыли. Мыли так, помазывали так»; «Воды бирут этой и моют... Из ручийка. Она с под... с под часовинки идёт туда». В этом случае вода использовалась несколько иначе, чем при купании. Можно сказать, что она прикладывалась к телу, ею мазали больное место. Возможно, такое применение воды от почитаемого места сопоставимо с практикой прикладывания к святыне.

Прикосновение к святыне. Богомольцы дотрагивались до почитаемого объекта или его фрагмента, терли больные места. Например, из рассказа о ризе убитого Литвой священника: «Инф.: Дотронуца. Соб.: Если заветаешь? Инф.: Да... если... по-заветной. Я-то дотрагалась... я даже вытиралась. Да, этим ризам». Или осколки заветного камня: «Инф.: Вотприходим, берём так вот камушик... вот так вот рукой потрогаешь и трёшь там где. Соб.: Где болит? Инф.: Да, где болит... там что». Типологически сюда же можно отнести и ритуальное прикладывание к иконе: «А это ведь всё время переходим под эту. Вот когда снимём туда на водбкшу, вымоём и вот... идём обратно и ту на берёгу идут и крестяцы, цалуют»; «Соб.: Кто иконку нёс к озеру? Кому её доверяли? Инф.: Дак, доверяли... кто заветал, тот и брал».

Приношение вещей. Исполнение завета может быть продемонстрировано принесением к святыне какой-либо вещи. В повествованиях о почитаемых местах набор «святостей» не большой: платок, полотенце, деньги.

Платок или полотенце. «Там навешены платки. Вот если у меня болит голова, я этот плат вешаю, свой, а с часовенки беру, повязываю. Это завешают. Я пойду в часовенку, платочек свой отдам, а с часовенки возьму. Вот как обмениваёшь. Платов навешано, полотенцев: кто чего, рукоделья-то этого»; «Что-нибудь принесём: или полотенце, или... я по два года несла полотенца» ; «По завиту, по завиту. Вот полотенцы носят, вешают. Вот всё завитают, по завету»; «А там вешают. Вешают... на крест. Полотенца — всё. Вешают, вешают — это точно»; «Допустим, я делаю завет. Значит я вешаю на любую там икону — на какую делаю завет — полотенце. И опускаю вот в эту... деньги»; «Палатенцы повешаны у ково... Кто на што завитал, вот завищал»; «Инф.: Палаттца вешали, да. Соб.: Полотенце надо любое взять или специальное? Инф.: Ну, дать уж хорошоё надо, худоё нивозмёшь».

Деньги на свечу. Деньги оставляются у святыни «на свечу». Подразумевается, что специальный («божественый») человек отнесет их в церковь, купит свечи и затеплит их там. «Или денег там на свечку сколько-нибудь или вот что-нибудь такоё»; «на свечечки деньги ложила. Обязательно! Это и деньги... на свечку»; «Оставляли денежки... не достать было эту, свечку, и то не достать было»; «Ну, денежки-то там кладут. Кирпич-то где выломан, дак, люди-то побудут... деньги-то оставят».

Деньги в воду. Другой способ денежного подношения — бросить их в святой источник. В этом случае речи о свече не идет. «Дак, деньги бросали: в воду туда деньги бросали, как зовичали»; «Там вот так идёт этот вот родничёк, вот так вот тичёт и такая вот выимка. Туда деньги бросали»; «Той водичкой мылиси, деньги туда опускали всё».

«Святости». От почитаемого места богомольцы что-то брали себе домой. Чаще всего — освященную (святую) воду: «Мы с озера свитой воды брали... Свитой водички оттуль приносила»; «Так водички возьмёшь в бутылочку на боровинки там. Колодец он не сохнет никогда»; «Кто пойдёт — нам водички святой оттуда привязут».

Объекты заветного хождения (объектный уровень)

В отдельную группу можно выделить значимые для людей объекты завета. Как правило, это основные маркеры православного пространства — цель пути, место, где происходит праздничная служба.

Озеро: «там тожё вот како-то озерко есть... тожё завет давали, тожё туда»; «В этом озере заветали... И обязательно в этом озере надо помыть»; «Раньшеходили вот по завету... на озеро, Спасское озеро»; «И вот это она приходила, дак в этот... во Спас ходили на озеро»; «Там вот озеро: чистоё-чистоё, какянтарь. Большой». Как видим, озеро оказывается связано с купанием.

Часовня: «По завету туда ходим. Вот в Никулине хорошая часовенка»; «Так в часовни в этой молилиси»; «И там часовенка выстроёна была в этом озере»; «И туда вот приижжал батюшка и были там службы <у> часовинки»; «Есь родничок, да. Атам... и эта, часовинка така была».

Церковь: «...пройти до Рёкони в церковь... Вот она ходила в Рёконь. там церковь, вот туда она ходила завет давала»; «В церквы потом... служили там службу дак и мы стояли»; «Соб.: Туда по завету ходили? Инф.: Ага, по завету по завету. И, говорят, церква большая и... просто хороша была церква». «Тут послужу в церквушки, попоём... На божёнки помолемсии... здесь в церквы... покупаёмся, придём опять в церкву»; «Ну, службу-то везде запретили когда и ходили в пустую церков люди по завету... да, по завету ходили»; «Там тоже церква была. Кругом болото. А церква очень болына была, кирпичная»; «Да, по зовету. Там церков была, озёрко. Купалисси»; «в лису там был очинь такой заветный, ну, как вам сказать, храм». «Часовня» и «церковь» как специальные места для службы и молитвы служат символами этих действий. Вместе с этим могут возникать указания на другие действия (купание) или особенности топографии (есть родничок, кругом болото). Церковь или часовня являются «главным» объектом, маркирующим святое пространство. «Ну она дала <завет> о том, что там вот... А там, говорят, такие камни около этого, около церкви, что вот голой ногой вот так что и пальцы и пятка — всё в этом... в камни. След... И она, говорят, мгновенно набираеца. Дожжа нет! Каким-то образом вот это».

* * *
Часть рассказов имеет своеобразный итог, который закрепляет идею выполненного завета: «Стёпа был слепой, а бабушка на Рёконь ходили, завет давала... Ну, это бабушка точно говорит, что оттуда Стёпушка пришёл уже зрячим»; «И сейчас читаёт хорошо: обоим глазам видит»; «Да и говорит, я почувствовала лучше, говорит»; «Ну, вот я ходила к этому, к камушку. И он поправился у меня и до сих пор живёт». Таким образом достигается симметрия текста — изначальная «недостача» ликвидирована. Действительно, в повествованиях о почитаемых местах выделяется исходное состояние («недостача» — например, болезнь), дорога к святыне, действия на почитаемом месте и иногда следует указание на результат. В итоге, мы получаем краткую структуру повествования. При этом, «лечение», «исцеление» является следствием исполненного завета, но, вместе с тем, подразумевает «чудо», проявление божьей силы (воли). Иногда это подчеркивается своеобразной фразой-закрепкой, которая фиксирует восстановление утраченной целостности, возвращение к первоначальному состоянию (здоровью).

* * *
Подытожим наши наблюдения в таблице:
Термины: завешать; дать, сделать завет
Причины: болезнь: человека (ребенка) или скота
Путь: пешком или на лошадях, которых завешают (в наше время — езда на машине)



Перед нами «идеальная» структура рассказа о завете, характерного для одной локальной традиции (северная Новгородчина). «Реальный» рассказ будет содержать информацию по отмеченным блокам. На их основе, с добавлением каких-то новых деталей будет возникать новое повествование. Правда, мы использовали только часть повествований о почитаемых местах, где речь шла о завете. Анализ всего корпуса текстов вносит некоторую детализацию, но не дает ничего принципиально нового. Вместе с тем мы можем составить представление об актуальных представлениях, объектах, предметах, действиях, входящих в народную трактовку понятия завет. Другими словами, повествования о почитаемых местах — это народные нарративы, описывающие институт заветных действий, характерный для народной религиозности.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_v_v_vinogradov_narodnie_verovaniya_na_s Wed, 19 Feb 2020 06:17:01 +0300
<![CDATA[Леонид Млечин: "Интеллигент считает своим долгом быть еретиком, идти поперек течения"]]> Леонид Михайлович Млечин (род. 1957) — советский и российский журналист, международный обозреватель, телеведущий, писатель. Лауреат телевизионной премии «ТЭФИ» (2007, 2009) и «ТЭФИ-Регион» (2015). Член Союза писателей СССР (с 1986 года) и Союза писателей Москвы. Заслуженный работник культуры Российской Федерации (2004). Член Общественного совета Российского еврейского конгресса. Ниже размещен фрагмент из книги Леонида Млечина "КГБ. Председатели органов государственной безопасности. Рассекреченные судьбы".



МАЯТНИК ПОШЕЛ В ОБРАТНУЮ СТОРОНУ

К особенностям нашей духовной истории относится то, что понятия «интеллигент», «интеллигентный», «интеллигенция» неизменно сохраняют откровенно пренебрежительный оттенок. С этим пренебрежением к интеллекту давно следовало бы покончить, но ничего не меняется. Настоящий интеллигент в силу самой своей природы расположен к критике. Неспособность к конформизму, стремление ставить под сомнение то, что другим кажется естественным, — то есть оппозиция всему существующему — свойственна интеллигенту. Это и предопределяет конфликт интеллигенции с властью. Интеллигент считает своим долгом быть еретиком, идти поперек течения, говорить не то, что говорят другие, противоречить общепринятой точке зрения и вступаться за всех униженных и оскорбленных. Поэтому интеллигентов так часто в нашей истории именовали антипатриотами, космополитами, предателями и осквернителями собственного гнезда.

Так было всегда. После подавления революции 1905 года Максим Горький ездил по всему миру и призывал не давать кредиты царскому правительству. Это тоже казалось кому-то страшно непатриотичным. Но как должен поступать настоящий интеллигент? Есть две линии поведения. Одна — решительно протестовать против глупых, вредных и преступных действий власти. Так поступали, скажем, Александр Солженицын и Андрей Сахаров. Другая линия — пытаться воздействовать на власть изнутри, сдерживать ее. Так поступали Александр Твардовский, когда он редактировал журнал «Новый мир», и академик Петр Капица, который постоянно писал то Сталину, то Молотову, то Хрущеву и всякий раз чего-то добивался. Какая модель поведения правильнее?

Скажем, Твардовский, постоянно делая реверансы в сторону ЦК и цензуры, сумел все-таки превратить «Новый мир» в форпост либеральной мысли. Академик Капица, пользуясь своим авторитетом, сумел многим помочь, а будущего лауреата Нобелевской премии Льва Ландау вытащил из тюрьмы. Но они вынуждены были держаться в определенных рамках и своим сотрудничеством придавали власти видимость респектабельности. И в этом их упрекали. Сахаров и Солженицын считали, что важнее всего следовать своим принципам, а компромисс с властью губителен. Сахаров говорил так: сделать ничего нельзя, но и молчать нельзя. Всегда возникает вопрос, какую цену человек готов заплатить за протест. Даже скромное выражение несогласия влекло за собое лишение каких-то привилегий. За границу не пускали, орден к юбилею не давали.

Сначала говорили, что Солженицын и Сахаров многое могут себе позволить благодаря своей мировой славе. Но слава была им относительной защитой. Одного выбросили из страны, другого отправили в ссылку. Дмитрий Шостакович, когда его спросили, зачем он подписывает мерзкие коллективные письма, которые готовились в аппарате ЦК КПСС, сухо ответил: «Я их боюсь». Но немногие так прямо признавались, что им не хватает гражданского темперамента и мужества, необходимых для инакомыслящего. Вот такой человек, как главный создатель ядерного оружия Юлий Харитон, мог сделать многое, чтобы воздействовать на власть и защитить несправедливо обиженных, но не захотел. Он считал, что его работа важнее всего остального, и не мог представить себе, что он лишится этой работы, уважения и почета. Другим искренне не нравились диссиденты. Они видели в них разрушителей государства.

Талантливый физик, будущий лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов не только не поддерживал диссидентов, но и заботился о том, чтобы их не было в его институте. Президент Академии наук Мстислав Келдыш выкручивал академикам руки, чтобы они подписывали письма с осуждением Сахарова. Ну и наконец, третьих раздражает само наличие людей, способных рискнуть всем ради своих принципов. Им неприятно сознавать, что они на это не способны. И им психологически важно развенчать тех, кто способен на мужественный поступок. Это инстинкт душевного самосохранения. Ведь психологически крайне неприятно, когда кто-то рядом продолжает говорить правду, а ты-то уже врешь. Поэтому так хочется, чтобы те, кто еще сопротивляется, как можно скорее замолчали, а еще лучше присоединились к общему хору.

В России легче встретить святого, чем безупречно порядочного человека, шутил когда-то философ Константин Леонтьев. Столкновение с безупречно порядочным человеком обескураживает и даже злит. Кстати говоря, многие люди остереглись бы ставить свои подписи под коллективными доносами и вообще сделали бы меньше гадостей, если бы знали, что советская система рухнет и все их поступки станут известны. «Бодался теленок с дубом» — так Солженицын назвал когда-то свою попытку противостоять государственной машине. От лобового столкновения с дубом теленку приходится несладко. И лишь немногие на это решаются — как, скажем, известный правозащитник и депутат Государственной думы

Сергей Адамович Ковалев. Он принадлежит к тому редкостному типу бескорыстных людей, которые во все времена идут наперекор господствующему мнению, нимало не беспокоясь о своей личной судьбе. Но много ли таких людей? И можно ли от кого-нибудь требовать подобной бескомпромиссности? В своем недовольстве государственным аппаратом либеральная интеллигенция одинока. Большинство людей довольны тем, что власть вновь берет в руки все нити управления обществом. Времена полной свободы многим людям вовсе не принесли счастья. Необходимость решать все самому оказалась невыносимо тяжким испытанием. Раньше человек знал, что будет завтра, что будет через десять лет, мог прогнозировать. И вдруг его заставили самого думать о завтрашнем дне, как прожить. К этому не приучали. И не каждый способен, особенно в солидном возрасте, научиться это делать.

Настроения в обществе поменялись. Проведенный в начале 2001 года всероссийский опрос общественного мнения показал, что 77 процентов опрошенных считают Федеральную службу безопасности необходимым для страны ведомством. Можно сказать, что изменился сам дух времени. Люди больше не хотят радикальных перемен. Они отвергают и революции, и революционеров. «Для революции, — говорил в интервью „Новым известиям“ бывший вице-премьер профессор Евгений Ясин, — характерны хаос, ослабление государства, период всеобщего недовольства, возникающего по поводу царящего в стране беспорядка. Поэтому рано или поздно начинается процесс послереволюционной стабилизации. Он в России начался еще при Ельцине. В каком-то смысле эти процессы неизбежны. В в этой политической стабилизации неизбежны эксцессы. Скажем, такие же процессы после Великой французской революции кончились Наполеоном, после английской революции — Кромвелем, после Октябрьской — Сталиным. Я надеюсь, что Россию сейчас подобная судьба не ожидает».

Это свойственно человеку: после всего, что было пережито, после всех бурь и волнений хочется покоя. Человек отчаянно ищет точку опоры. Вчера люди бунтовали против власти, сегодня ищут у нее защиты. Многие полагают, что у нас не демократия, а анархия. А с анархией надо кончать. И тут очень пригодятся люди из спецслужб, которые занимают ныне такие заметные посты в государственном аппарате. 20 декабря 2000 года в интервью «Комсомольской правде» Патрушев говорил о попытке «демонизировать» бывших сотрудников госбезопасности, которые пришли во властные структуры: «Появление на Старой площади, в Кремле и в регионах людей, прошедших школу руководящей работы в структурах национальной безопасности, — жизненная необходимость влить „свежую кровь“ в управленческий корпус России, стремление задействовать потенциал ответственных и организованных людей, сохранивших, несмотря ни на что, „дух государственного служения“. Это не безвольные идеалисты, а жесткие прагматики, понимающие логику развития международных и внутриполитических событий, вызревающих противоречий и угроз. При этом они хорошо понимают невозможность возврата к старому, необходимость развития страны на основе разумного соединения либеральных и традиционных ценностей».

Не очень ясно, какие ценности Патрушев считает «традиционными». Если речь идет о традиционных ценностях Лубянки, о которых идет речь в этой книге, то они с либеральными ценностями и с правами человека, с нормальной жизнью едва ли соединимы. Некоторые люди говорили, что после долгого периода вольницы страна нуждается в строгости, в наведении порядка, вот для этого и понадобились люди с Лубянки. Главное, чтобы они не перегнули палку… Но мысль о том, что палку обязательно перегнут, что маятник исторического развития в определенном смысле пошел назад, что укрепление государства будет связано с губительным для страны ограничением прав и свобод, многим приходит в голову. Как говорил когда-то выдающийся русский историк Василий Ключевский: «в России, когда государство крепнет, народ чахнет».

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_leonid_mlechin_intelligent_schitaet_svoi Wed, 19 Feb 2020 04:50:51 +0300
<![CDATA["Наша страна – это огромный концлагерь для животных". Письмо Елены Сафоновой президенту РФ]]> написала Открытое обращение к Президенту России, чиновникам и депутатам



ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ЕЛЕНЫ САФОНОВОЙ ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧИНОВНИКАМ, ДЕПУТАТАМ

Я гражданка России, родившаяся в СССР. Я росла в семье интеллигенции. Тогда вообще интеллигентность была моральной планкой общества. Меня с детства приучали ценить жизнь, уважать людей и любить животных. Не обижать и защищать младших, слабых и беззащитных. Помогать. Не быть равнодушной. Воспитывать в себе собственное мнение. Сегодня мне 63 года, я изменилась внешне, но внутренне я осталась той же гражданкой СССР, с вполне сформированным собственным мнением, в частности о вас – чиновниках России. Всех без исключения мэрах, губернаторах, и.о., врио, замах, помощниках всех наших городов, городков и поселков, во всех регионах, а также о депутатах. Сколько же раз я стучала в ваши двери, просила защиты и понимания, помощи, а вы смотрели на меня, как на женщину с хвостом, как на диковинку: «О! Пришла… чего-то хочет…», – и отпускали с Богом. Я вам неинтересна, от меня вам нет денежной выгоды.

Всего за 29 лет нашей новой истории вы вашими неполноценными законами, рассчитанными на то, чтобы вы сами, в первую очередь, могли бы их не исполнять, разрушили мою страну, которую я люблю. Не вы любите, а я и еще миллионы таких же обычных, просто обычных граждан, как и я. Вы разделили нашу страну на «нас» и «вас». Мы с вами живем в разных странах, вы не заметили? Ваша – сытая, богатая, чванливая, оголтелая от безнаказанности и бессовестная.

В нашей – за украденную в магазине банку шпрот сажают в тюрьму, но не сажают подонков, садистов и живодеров. Губернатор Иркутской области, разбудивший в тайге медведя, для того, чтобы его убить и снявший все это на видео, радостно улыбаясь, ранивший сердца людей и заставивший людей плакать, испытывать душевные страдания своей жестокостью, до сих пор благополучно живет в своем коттедже. С моей точки зрения –человека из СССР, – этот губернатор – выродок из человеческого общества. Ему не место среди людей. Он –нелюдь!!! А сколько еще среди вас таких же, получающих удовольствие от лишения живого существа жизни?! И это ваш друг.

Лена Драпеко, Женя Герасимов! Вы же когда-то были очень хорошими людьми! Ау, отзовитесь, Вам не страшно от этого? За 29 лет вы уничтожили нашу культуру, складывавшуюся веками, наши ценности – не убей, не воруй, живи по средствам, не разрушай, уважай, люби и созидай.

Вы уничтожили само понятие «интеллигентность». Вы вытеснили из менталитета наших людей, и особенно молодых, понятия чести, достоинства, совести, порядочности, заменив их пошлостью, вульгарностью и примитивом. Вы заменили правильную русскую речь на мат. В отличие от вас, я хожу по улицам, я слышу, как разговаривают люди и о чем. Наша страна разговаривает матом. Они не ругаются, нет. Они именно разговаривают матом. О чем? Мне сложно понять смысл их бесед, скорее всего, его просто нет. Это просто сплошной мат. Матерятся уже даже дети в школах. Даже на телевидении без слова «блин» уже не обходятся. «А чего? Это же не мат, просто его отголосок и мой уровень развития». Вот такой уровень развития и культуры в нашей стране! Вы этого хотели? Вы все для этого сделали. Программа «Дом-2» чем не пример для подражания у молодежи? Пошлые программы Андрея Малахова, превращающего телевидение в площадку для базарных разборок «дура – сам дурак». Вы, наверное, сами все это смотрите и вам, наверное, нравится, раз молчите. Это вот на этой примитивности и вульгарности воспитывается нравственность будущих поколений. Они уже не читают книги, они читают комиксы под названием «Инстаграм» – кто и что сегодня съел и какую сумочку купил. Нравится вам такой уровень развития и культуры? Вы этого добивались? Вы такую Родину любите?

Вашим ЕГЭ вы уничтожили даже само понятие «ПРОФЕССИОНАЛИЗМ». Профессионалами становятся по призванию, а не по баллам. Невозможно стать хорошим врачом, если ты по своему человеческому устройству не призван исцелять, даже если тебе очень хочется и у тебя огромный балл. В лучшем случае ты станешь информированным в области медицины функционером, но врачом, хорошим врачом ты не будешь.

Вы вашим безразличием и часто вашим непрофессионализмом создали людей нового типа – пустых, примитивных, алчных, злобных и жестоких. Они даже в институты поступают не для того, чтобы потом что-то создавать, а где больше денег будет. За что им будут платить им неважно. Они берут пример с вас. Вам же не важно, а мы чем хуже?

Цивилизованная страна, господа, отличается от нецивилизованной, отношением к детям, старикам и животным.

Выпускников детдомов, сирот, за которых некому заступиться, вы заселяете в непригодное для жизни жилье. А чего вы своих детей не отселяете в фанерные домики и сгнившие квартиры? Сами вы при этом живете в огромных коттеджах.

Зато отчитались перед президентом! Ваш наказ выполнили! Теперь не за горами и повышение! За заслуги перед страной! Вы все навешиваете на себя георгиевские ленточки 9 мая. Вам не стыдно, пусть не перед нами, но перед вашими предками? Для этого они вам завоевали мир и свободу? Свободу от совести?

По вашим законам стариков после 80 лет (особенно одиноких, за которых некому платить) больше пяти дней в больницах не держат – долечивайтесь дома, если до него доковыляете. Нет – ну так умирайте! Они для вас экономически нерентабельны!

А животных просто убивают! Это уже поставлено на поток. Это просто фабрика смерти. Федеральный Закон, которого так долго добивались от вас и зоозащитники, и просто все нормальные люди, и неравнодушные… Сколько усилий, унижений и наконец с помощью министерств все создали, детально прописали и строительство приютов, и какими они должны быть…

Все! Забудьте! Все сведено к нулю! Одной фразой – на усмотрение регионов! Все остальное, над чем так долго корпели, вычеркнуто! Есть деньги – исполняйте закон, нет денег – не исполняйте. У каждого нашего региона свое видение приютов – у кого-то это теплые помещения, ветеринарный кабинет заботливый персонал и территории для выгула, а у кого- то это промзоновский забор, за которым животные исчезают. Видение приютов не может быть индивидуальным, оно должно быть федеральным.

Вы сами довольны сделанным?

Вы действительно полагаете, что Федеральный закон можно исполнять по собственному видению?
Вы всерьез полагаете, что после этого вы имеете право быть чиновниками? Этой фразой – «на усмотрение регионов» – вы дали команду «фас» всем садистам и живодерам. Убивайте! И они убивают. Вы вообще понимаете, какую ситуацию вы создали?! Можно убивать, можно – это способ. Цивилизованная страна явно не в наших краях.

Два миллиарда рублей бюджетных, то есть народных, то есть наших с вами, люди, из наших, в сравнении с чиновничьими, весьма скромных доходов, два миллиарда рублей ежегодно выделяется на убийство несчастных собак и кошек, оказавшихся на улице по вине человека, а не по своей воле. Вы вдумайтесь! Два миллиарда – на убийство! И это вы, потомки победителей над фашизмом! «Господа, вы звери! Потомки проклянут вас». И вы этого заслуживаете.

Вы делаете нас, нормальных, сочувствующих, борющихся за жизни животных людей соучастниками ваших преступлений! Вы убиваете слабых, беззащитных существ, ждущих от нас помощи! Вы – преступники, если делаете убийство нормой нашей жизни, – это мое мнение о вас, гражданки СССР.

Вы делаете это нормой жизни!!!

Мальчики и девочки, вырастая на таком примере, обязательно усвоят этот урок. Чикатило рядом с ними покажется младенцем. Недавно, в городе Дубна, дети поймали бездомную собаку и засунули ей в попу петарду. Всего лишь через каких-то 10 лет они будут полноправными гражданами нашей страны.

Наша культура обращения с животными в рейтинге цивилизованных стран на последнем месте. Благодаря вашей лени, вашему бездушию и бессовестности, садизм и живодерство – это наша повседневность. Норма нашей жизни.

На два миллиарда рублей в год уже можно было бы построить нормальные приюты во всех регионах страны. Но вы не желаете перенаправить деньги с убийств на создание. Даже не задаюсь вопросом «Почему?». Сегодня даже дети знают куда исчезают бюджетные деньги.

Страшная, живодерская ситуация в Севастополе, столь охраняемом вами городе. Охраняемом от общественного взгляда, вам нужна глянцевая картинка. За картинкой прячутся зверства. Некто госпожа Халимова «выиграла» тендер в шестнадцать миллионов рублей на организацию центра временного содержания бездомных животных. Туда не допускается ни общественность, ни волонтеры, сама госпожа Халимова на связь не выходит. Мы все имеем право знать, как там содержатся животные, но на страже этого секретного объекта находятся уголовники. Одной из зоозащитниц, которая хотела зайти посмотреть и сделать снимки, как там содержат животных и обращаются с ними, охранник сломал руку, разбил фотоаппарат и, как напутствие, бросил: «За меня столько проплачено, что ты меня никогда не посадишь». Севастопольская полиция не видит в этом во всем состава преступления. Заявление отклонила и отправила эту даму в прокуратуру. Прокурор не усмотрел никаких нарушений в обращении охранника с гражданкой. Она обратилась в Генеральную прокуратуру в Москве. Ответа, естественно, нет.

В Якутии еще краше. Всех собак и кошек и так истерзанных голодом, холодом и болезнями держат в открытых (тесных) вольерах, на улице – 40°С. Доблестные власти Якутии нашли гениальный, очень экономичный способ избавления от них. Их просто не кормят, не лечат и поят водой, которую сливают из радиаторов – технической, то есть, кипятком. И они сами умирают. Вы все кто после этого?

Хоть кто-то из вас сытых, самодовольных ездил когда-нибудь в приюты с ревизией, требовал отчета от ветеринаров, от охранников? Вы когда-нибудь видели, как плачет собака? Я не шучу. У них текут слезы, как у нас. Вы когда-нибудь слышали, как кричит собака, когда ее стерилизуют без анестезии? Послушайте! Не погнушайтесь! Посетите город Стерлитамак в Башкирии. Там кошмар! Съездите в любой на выбор регион России. Это варварство и садизм повсюду. Их спасают только волонтеры и неравнодушные жители.

Вы обязаны требовать и обнародовать все отчеты обо всех приютах. Иначе это просто живодерская яма, куда вы сливаете наши деньги. И дело не в деньгах, а в том, что мы не хотим быть участниками геноцида животных.

Наша страна – это огромный концлагерь для животных. Это узаконенная вами огромная живодерня. И вы все – ее идеологи и инициаторы.

ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ!

Я так же, как и Вы хочу благосостояния для наших граждан. Но благосостояние измеряется не только деньгами, но, прежде всего, благосостоянием души. Животные приумножают в душах людей количество любви, милосердия и сострадания. Именно этим количеством определяется – человек ты или нелюдь.

Я обращаюсь лично к Вам, господин Президент. Нам, по эту сторону страны, людям, любящим животных, а потому способным уважать людей, необходим закон о животных, сутью которого будет следующее:

В России, как в любой цивилизованной стране, жизнь является главной ценностью. Мы охраняем животных от всех проявлений садизма, жестокости и живодерства. Подобные проявления недопустимы в нашем обществе и уголовно наказуемы. Мы гарантируем всем домашним и брошенным животным, оставшимся без надзора, бережное отношение, заботу, безопасность их жизней. Это должно стать федеральным законом, обязательным для исполнения – вне зависимости от того есть ли у кого-то деньги или нет, воровать не надо! Цивилизованная страна та, где хорошо живется людям и животным. Всем.

Это там, где чиновники уважают народ, чьей частичкой являются сами. А народ благодарен своим чиновникам за то, что они помогают людям реализовывать их общественные интересы и защищают их. Такие страны есть. Канада. Страна для людей, а, следовательно, и для животных, потому что цивилизованные люди их любят. Только в таком контексте из детей вырастают люди, а в контексте нашей страны – душегубы и убийцы. У нас, по нашу сторону страны, благосостояния душ не будет, пока Вы не сформулируете и не утвердите человеческий, внятный и точный закон о животных. А до той поры мы будем продолжать жить с болью в сердцах за тех, кто такие же жители планеты, как и мы, и их жизнь так же ценна, как наша.

НАМ БОЛЬНО. ОЧЕНЬ.

Елена Сафонова
12 февраля 2020


Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_nasha_strana_eto_ogromniy_konclager_d Wed, 19 Feb 2020 03:00:36 +0300
<![CDATA[Алексей Толстой: диалоги со временем. Выпуск 3 (2019)]]>
Третий выпуск коллективного труда «Алексей Толстой: диалоги со временем», как и предыдущие два, вышедшие в 2014 и 2017 гг., посвящен жизни и творчеству русского писателя Алексея Николаевича Толстого (1883−1945) и подготовлен в русле работы над его полным собранием сочинений в Институте мировой литера­туры им. А.М. Горького Российской академии наук. Среди авторов сборника исследователи из Москвы, Санкт-Петербурга, Сама­ры, Ульяновска, Тольятти, Курска, Нижнего Новгорода, Красноярска, Барнаула, Одессы (Украина), Праги (Чехия), Пармы (Италия), Иерусалима (Израиль), сотрудники академических институтов, высших учебных заведений, архивов, музей­ные работники, как давно и плодотворно исследующие жизнь и творчество писателя, так и молодые ученые. Книга адресована специалистам филологам, а также всем, кому интересны история русской литературы первой половины XX века и творчество А.Н. Толстого.









Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_aleksey_tolstoy_dialogi_so_vremenem_vi Wed, 19 Feb 2020 02:50:04 +0300
<![CDATA[Заявление Секретариата Союза журналистов Санкт-Петербурга и ЛО в защиту фигурантов дела "Сети"]]> На сайте Союза журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области опубликовано письмо Секретариата организации в защиту фигурантов дела "Сети". Ниже его текст приводится полностью.



Заявление Секретариата Союза журналистов СПб и ЛО

Союз журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области присоединяется к многочисленным требованиям отменить обвинительные приговоры по делу "Сети" (организации запрещенной на территории Российской Федерации), согласно которым 10 февраля осуждены молодые люди из Санкт-Петербурга и Пензы на тюремные сроки от 6 до 18 лет. Осужденные много раз заявляли о пытках, с помощью которых были получены признательные показания. По заявлению нашей коллеги из Петербурга Татьяны Лихановой, которая изучила 75 томов уголовного дела и материалы экспертиз, насилие применялось не только к подследственным, но и к свидетелям.

Учитывая свидетельства о пытках и то, что осужденные не совершили никаких реально опасных деяний, Союз журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области требует от Генеральной прокуратуры в соответствии со ст. 36. Федерального Закона от 17.01.1992 №2202-1 "О прокуратуре РФ" провести проверку материалов дела, законности вынесения приговора по этому делу и принести протест на приговор.

18.02.20

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_zayavlenie_sekretariata_soyuza_zhurnalistov Wed, 19 Feb 2020 02:33:34 +0300
<![CDATA[Валерия Новодворская: "Пастернак на всё смотрел сквозь «магический кристалл» возвышенного идеализма"]]> Валерия Ильинична Новодворская (1950-2014) — советский диссидент и правозащитник; российский либеральный политический деятель и публицист, основательница праволиберальных партий «Демократический союз» (председатель Центрального координационного совета) и «Западный выбор». Здесь текст приводится по изданию: Новодворская В.И. Избранное: в 3 т. Т. 3. - М.: Захаров, 2015.



ИСКУССТВО БЫТЬ ЗАЛОЖНИКОМ

Что сказал о поэтах самый эталонный поэт из них всех — небожитель, архангел, творец, избранник, гений, райская птица? Борис Пастернак, умевший находить наслаждение даже в мученичестве, даже в смерти. Все гедонисты, эпикурейцы и киники умерли бы от зависти, если бы узрели (и прочитали) эти слова Бориса Леонидовича. Это позднее стихотворение, «Ночь». 1956 год. Прожито почти всё, до старости. Пастернаку остается четыре года. Он достиг предела мудрости, но состариться не успел. Мудрость его, пастернаковской, осени, спелой, прекрасной, сочной, теплой, но с ночным холодком вечности: «Обыкновенно свет без пламени исходит в этот день с Фавора, и осень, ясная как знаменье, к себе приковывает взоры». Или: «Лес разбрасывает, как насмешник, этот шум на обрывистый склон, где сгоревший на солнце орешник словно жаром костра опален». Вот тогда он и написал в «Ночи»: «Не спи, не спи, художник, не предавайся сну. Ты вечности заложник у времени в плену».

Принято считать, что заложники только страдают. А уж заложники советской власти — и подавно. Пастернаку, родившемуся в 1890 году и умершему в 1960-м, поневоле пришлось стать советским поэтом, хотя к его дивным, божественным стихам советскость абсолютно не пристала. Никакой Иисус Христос не ведет у него на экскурсию по чужим квартирам и этажам вооруженных «маузерами» и ножичками двенадцать погромщиков. Но жить с волками пришлось. Ему почти удалось не выть по-волчьи, только в 30-е годы чуточку подвыл, а дальше Борис Леонидович просто и молча делал вид, что он из их стаи. Соловей должен был примазаться к волкам (хотя Пастернак, бывало, с ними скандалил). До поры до времени это устраивало волков. (Они долго держали напоказ «попутчиков».) А когда перестало устраивать, они соловья загрызли. В самую оттепель загрызли, в 1959 году, за добытую для СССР Нобелевскую премию, за что «они» должны были Пастернаку ноги целовать.

От дедушки и от бабушки он ушел, и от волка, и от лисы; от Сталина, от Берии, от РАППа, ЛЕФа, Пролеткульта. А уйти не удалось от Колобка. От Хрущева, от Суслова, от Ставского, от Павленко. От жалких эпигонов диктатора. Черные Властелины Сталин и Николай I могли заигрывать с Пушкиным, Булгаковым, Пастернаком. Торжествующая же серость просто наступала ногой и на Пастернака, и на Бродского. Две наших Нобелевки уплыли на сторону: от одной пришлось отказаться, а другую вручили уже американскому поэту, которого СССР сослал и выгнал. Но Бродского хоть не прикончили. А Пастернак не должен был умереть так рано. Его добьют 14 марта 1959 года: допросами в Генпрокуратуре, угрозой высылки, облавной травлей (а ведь загонщикам смерть в конце 50-х уже не грозила, могли бы и помолчать). Рак легкого наступает зачастую от нервного стресса...

Так как же ему, «свидетелю тьмы и позора» 20-х, 30-х, 40-х, удалось сохранять вкус к жизни и радость бытия, гармонию и хорошее настроение? Из «большой шестерки» великих русских поэтов радоваться умел только он, радоваться после 1917 года, когда другие коллеги по вершине Парнаса лишь страдали и мучились. Ахматова, Цветаева, Блок, Мандельштам — вообще открытая рана, творчество как боль. А как же жить с волками и остаться поэтом? Гумилев, например, заставил себя убить, а Пастернак хотел и умел жить. Его секрет страшно прост, но до сих пор не разгадан. Мандельштам, столько писавший (и познавший эту проблему до конца) об Элладе и Риме, был постоянно несчастен и горек, как подобает русскому интеллигенту, а столько писавший о Христе и христианстве Пастернак был поздним воплощением дохристианской Эллады. Эллины умирали с улыбкой, жили с улыбкой, их солнечный аполлоновский мир не знал ни рефлексии, ни нытья.

Пастернак был прекрасен и однозначен, как белый сверкающий Парфенон на вершине Акрополя. Это уловил и Блок. Сам он был в стихах достаточно печален, но для Пастернака, вернее для понимания его необъяснимой жизнерадостности, у него есть тако-о-о-е стихотворение. Если к кому-то оно и относится, то именно к Борису Леонидовичу, называвшему жизнь своей сестрой, а смерть взявшему едва ли не в супруги: «...смягчи последней лаской женскою мне горечь рокового часа». Как это подходит к блоковскому «О, весна без конца и без краю — без конца и без краю мечта! Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! И приветствую звоном щита!.. Принимаю пустынные веси! И колодцы земных городов! Осветленный простор поднебесий и томления рабьих трудов!» Да, Пастернак подписался бы под блоковским финалом, в который не вышел автор, но вышел он сам: «И смотрю, и вражду измеряю, ненавидя, кляня и любя: за мученья, за гибель — я знаю — все равно: принимаю тебя!»

Гении бывают разные, есть и злые, и угрюмые, и мрачные. Пастернак был улыбчивым, радостным, веселым и светлым гением. К творчеству своему он относился религиозно, как к миссии, и это тоже было от Эллады: дар Аполлона, талант, требовал воплощения и прилежания, ведь надо же было выполнить волю богов. Божественный ретранслятор, вместилище Бога — это определение поэта, данное Платоном, — тоже Эллада. Самое необыкновенное мироощущение и самое необыкновенное происхождение. Род Пастернаков шел от средневекового испанского теолога Исаака Абарбанеля, знаменитого на всю страну. Умер он в 1508 году. Ему наследовал сын, врач Иуда, и мастерство его было таково, что когда из Испании изгоняли евреев, его умоляли остаться. Но он в обиде на Реконкисту уехал в Италию и там прославился как химик, целитель и фармацевт Леон Эбрео (Леон-еврей), хотя он и принял крещение.

А отец поэта, Исаак Иосифович, был сыном набожного владельца гостиницы из Одессы. Как он стал Леонидом? В детстве у ребенка был круп, он задыхался от кашля. Отец бросил на пол фарфоровый горшок, мальчик испугался и кашлять перестал. Выжившего сына надо было переименовать, чтобы отвадить болезнь. Старинный еврейский обычай... Леонид Осипович был очень талантливым иллюстратором. Толстой увидел его работы и другого художника для своих произведений иметь уже не захотел. Лев Николаевич очень любил своего иллюстратора и познакомил его с Рильке. Великие имена, великие гости склонялись над колыбелью маленького Бориса. Мать ребенка была тоже уникальна. Розалия Исидоровна Кауфман, любимый в Одессе вундеркинд. Музыкантша, пианистка, лучшая в России исполнительница. Музы дежурили у колыбели, и уж конечно, два одессита должны были породить очень жизнерадостное дитя. Отец — академик живописи, мать — профессор музыки.

В 1894 году Леониду Осиповичу предлагают профессуру в Училище живописи, ваяния и зодчества (попечитель — великий князь Сергей Александрович, муж великой княгини Елизаветы, христианской подвижницы, сестры императрицы. Он соглашается, но предупреждает: креститься не пойдет — это условие принято не будет. Родители Пастернака были люди Ветхого Завета, настаивавшие на своем еврействе; Борис же свое еврейство всегда отрицал, оно ему было неинтересно. Русская няня водила его в церковь, священник благословил мальчика и окропил его святой водой. Пастернак воспринял это как крещение. Потом он вырос и перестал ходить в храм (у него будет свой: Храм русской литературы). Он не практиковал, но верил. Он был вольнодумцем, но ревностным христианином: самые глубокие и проникновенные стихи о христианстве принадлежат ему, поколение 50-х (и уж конечно, последующих десятилетий) выросло на них и не мыслит себе без этих стихов ни звуков органа, ни колокольного звона, ни крестного хода.

Пастернак мечтал воспитать народ, он, как почти любой интеллигент начала XX века, перед ним преклонялся. Но понять его смогла только интеллигенция. Пастернак прозрачен, но не прост, как, впрочем, все российские поэты. Демократизм не сделал доступнее ни Блока, ни Цветаеву, ни Пастернака. Семья поэта была доброй, нервной, многодетной (шестеро детей) и восторженной еврейской семьей. И немного мистической: когда дети болели, Розалия Исидоровна поклялась двенадцать лет не концертировать, если они выздоровеют, и слово сдержала. Как все интеллигентские дети, Боря читал и писал чуть ли не с пеленок, в том числе и стихи. Но он не любил «экзерсисы», он ценил потом только качественную свою работу. А в 1910 году христианин Пастернак впервые столкнется со своим еврейством, его ткнут в него, как кутенка. Националистическая, фундаменталистская империя стригла всех под одну гребенку, и гениев в том числе. Мальчика не приняли в 5-ю московскую гимназию: надо было соблюдать процентную норму, на Пастернака не хватило квоты. Порешили на том, что блестяще сдавший экзамены отрок будет год готовиться дома, а потом пойдет сразу во второй класс, потому что освободится одно место из квоты. Так всё и произошло.

В старших классах начинается его переписка с петербургской кузиной, Ольгой Фрейденберг, лучшей его собеседницей за всю жизнь, понимавшей и его, и его творчество, девушкой очень некрасивой, строгой, но умной и образованной. Борис увлечется музыкой, композицией и добьется восторженного отзыва самого Скрябина, несмотря на отсутствие абсолютного слуха. Но он не захочет продолжать. Зачем становиться вторым Скрябиным, когда нужно стать единственным Пастернаком? В 1906 году он закончит гимназию и поступит на юридический факультет Московского университета, но не выдержит пыли и казенщины кодексов и перейдет на родной историко-филологический. Где еще учиться поэту? Окончит он университет в 1913 году. К войне. В апреле 1912 года на скудные родительские деньги (даже двум профессорам нелегко прокормить, одеть и выучить шестерых детей) Пастернак съездит на семестр в Марбург подучиться у неокантианцев. И здесь успех, и здесь можно остаться и сделаться профессиональным философом. Но он сам впоследствии переведет из «Фауста»: «Суха, мой друг, теория везде, но древо жизни пышно зеленеет».

Так что, посмотрев на те же скудные (для Серебряного века) деньги Швейцарию и Италию, Пастернак уедет в Москву. Муза ведет поэта его дорогой. Первые пять стихотворений он напечатает в альманахе «Лирика» в 1913 году. А в 1914-м уже появляется сборник «Близнец в тучах». Слава пришла сразу, без покровителей, без испытательного срока, потому что с такой ноты, с такого мастерства не начинал никто. Водопад, хрустальный, алмазный, низвергался с немыслимой высоты. Критики, читатели, завистливые мелкие литераторы, достойные собратья по цеху — все утонули, все пускали пузыри. И для врагов, и для друзей было ясно: пришел гений. «Где, как обугленные груши, с деревьев тысячи грачей сорвутся в лужи и обрушат сухую грусть на дно очей» — это 1912 год.

Ему 22 года, и он уже достиг зрелости. «Но время шло, и старилось, и глохло, и, поволокой рамы серебря, заря из сада обдавала стекла кровавыми слезами сентября». Это 1913 год. Он закончил университет. «Молодой специалист» — и мудрый гений, не имеющий возраста. Великий поэт едва не попал на германский фронт. Его Антипова, Патулю, Пашу (из «Доктора Живаго») потом не сумеют отговорить. Он попадет в окопы и оттуда не вернется, превратится в большевика Стрельникова. А охваченного романтическим порывом поэта остановят друзья. Окопы не для соловьев. Стихи печатаются, но денег приносят мало. Пастернак подрабатывает домашним учителем, готовит к университету богатых тинейджеров, как в будущем его Лара. Тогда такие заработки ценились, были любимым занятием «студенческой молодежи», а «богатенькие буратино» вызывали положительную реакцию у всех, кроме эсдеков и эсеров, да и те хорошо воспринимали их в качестве спонсоров.

Конечно, у молодого Пастернака были левые настроения; конечно, он был в восторге от народовольцев, народников, трагического и харизматического лейтенанта Шмидта, пресненских баррикад, динамитчиков и динамитчиц, восставшего народа и Февраля. Он на всё это смотрел сквозь свой «магический кристалл» возвышенного идеализма. Цари — это такая рутина... Порядок, казаки, полицейские, мещане... тьфу! Революционеры куда интереснее для поэтов, барышень и гимназистов (как раз бывший гимназист Бухарин будет покровительствовать великому поэту). Мы всё теперь понимаем, но очень трудно чем-то перекрыть пастернаковские слова о народовольческом подполье: «Но положенным слогом писались и нынче доклады, и в неведеньи бед за Невою пролетка гремит. А сентябрьская ночь задыхается тайною клада, и Степану Халтурину спать не дает динамит». С гениями трудно спорить, даже когда они не правы.

Как многие интеллигенты и как почти все поэты (и Маяковский, и Багрицкий, и даже иногда Мандельштам и Волошин, как Блок и Сельвинский, как кое-где и кое-когда Есенин, как Брюсов, как Эренбург в своих стихах, как даже Хлебников), Пастернак мечтал о революции как о празднике, конце обыденности, неслыханном освобождении от пошлости и быта, о чистоте и новизне, прямо по Бодлеру (кстати, в переводе Цветаевой): «Неведомого вглубь — чтоб новое обресть». Вот как видел это Борис Леонидович: «В нашу прозу с ее безобразьем с октября забредает зима. Небеса опускаются наземь, словно занавеса бахрома. Еще спутан и свеж первопуток, еще чуток и жуток, как весть, в неземной новизне этих суток, революция, вся ты, как есть. Жанна д’Арк из сибирских колодниц, каторжанка в вождях, ты из тех, что бросались в житейский колодец, не успев соразмерить разбег». После смерти Блока, расстрела Гумилева и начала массовых расправ с интеллигенцией («заговор» Таганцева) он просто бросил об этом писать.

В дальнейшем все попытки Пастернака «откликнуться на современность» выглядят как жалкая стряпня с элементами бреда, настолько он это не умел. Судите сами. 1917 год. Феврали, Октябри, Учредилки, «Авроры». А у него выходит сборник «Поверх барьеров». Определение поэзии: «Это — сладкий заглохший горох, это — слезы вселенной в лопатках, это — с пультов и с флейт — Figaro низвергается градом на грядку». 1921 год. Расстрелян Гумилев, и уехала целая плеяда интеллигентов из гостиной Таганцева. Начинается НЭП. А у Пастернака свое. Путь поэта. Детство. «Так открываются, паря поверх плетней, где быть домам бы, внезапные, как вздох, моря. Так будут начинаться ямбы». Историки и литературоведы ломают себе голову над вопросом: почему выжил Пастернак, почему не погиб ни в 20-е, ни в 30-е, ни в 40-е? Всё, по-моему, предельно просто. В 20-е он не лез на рожон, ничего о современности не писал, писал же великолепные стихи. В 30-е и 40-е Сталин его сохранял сознательно: «попутчик», то есть человек из дореволюционного прошлого, но не вредный, поперек дороги не стоит, а слава велика, и уже мировая.

Сохранить как украшение, как ценный предмет. А природа и при советской власти природа. Это можно. Конечно, лучше бы о чугуне и колхозниках, но гении почему-то об этом не пишут. Не было случая. Для Запада — отмазка. Мол, что вы о нас врете: вон Пастернак жив и не репрессирован. Бухарин даже в пример его ставил на Первом съезде писателей и заявил, что он «выше Маяковского, пишущего дешевые агитки». Поэмы про 1905 год и лейтенанта Шмидта очень даже устраивали официоз, им нужна была героизация «предшественников». А Пастернак так думай. Он не лгал. В 1921 году он женится на Евгении Лурье, умнице, отличнице, начинающем скульпторе. Они проживут вместе десять лет, Женя родит Борису Леонидовичу сына Женю, но общее мнение современников было против нее. Друзья полагали, что она не смогла стать хорошей женой. Она считала себя талантом, не преклонялась перед гениальным мужем, заставляла великого поэта ставить самовар и помогать по хозяйству. Эти тяготы сопровождались вполне материальными неурядицами: вечная погоня за куском хлеба или мяса, переводы, переводы, переводы...

Пастернак отомстил жене Жене просто и изысканно. Все известные лирические и «любовные» стихи посвящены не ей. И в «Докторе Живаго», где в образе Лары и Тонечки Громеко мирно присутствуют Зинаида Николаевна Нейгауз и прелестная Ольга Ивинская, ей тоже не нашлось места. Не надо заставлять гениев ставить самовар! Им надо подавать чай прямо в кабинет. Так как же мирилась власть с таким попутчиком, который ничего попутного не написал? Неужели обошлось без «проработок»? Самое смешное — это то, что Пастернака постоянно учили писать и быть «в ногу» с жизнью, постоянно снимали с него «стружку» на разных съездах и худ-, лит- и прочих советах. Он вежливо отвечал, но совсем о другом и на другую тему. Собственно, он их посылал очень далеко, но в такой туманной форме, что они не догадывались, что их послали. Все эти мелкие и бездарные литчины были уже тому рады, что он приходил и говорил что-то непонятное, но учтивое. Им нравился примирительный тон, а слов они не понимали.

Странно, но с Маяковским у Пастернака была взаимная приязнь. Владимир Владимирович никогда его не топил. Они уважали друг в друге больших художников. Вокруг были лилипуты, а великий Мандельштам так и не стал советским поэтом. Но кормили Пастернаков все-таки его шикарные переводы. А вот в 1931 году он встречает прекрасную Зинаиду, жену большого музыканта Генриха Нейгауза. Нейгауз — друг Пастернака, и у него с Зинаидой двое детей, Адик и Стасик. Оба влюбляются друг в друга до безумия, Зинаида признается Генриху, Генрих сначала не может играть, потом не отдает детей, а дальше спрашивает у жены, чего она, собственно, хочет. Пастернак спрашивает о том же. Они уже близки, получается какой-то треугольник, как у Бриков с Маяковским (у гроба которого Борис Леонидович рыдал полдня). Мужчины галантно оставляют решение за дамой, а она колеблется, решиться не может. (Заметьте, что Нейгауз считал Пастернака гением и любил не меньше жены.)

Этот гордиев узел разрубил Пастернак. Он за пять минут (счастливое совпадение) до прихода Зинаиды выпил с горя флакон йода и сжег горло. Зинаида была когда-то медсестрой, она промывала и прополаскивала поэта и все-таки спасла. Когда Нейгауз узнал, он наорал на жену, сказал, что у нее нет ни сердца, ни совести, дал развод и велел идти к Пастернаку и выходить за него замуж. Зинаида стала поэту настоящей женой. Когда Тоня солит огурцы, меняет вещи на еду, баюкает Шурочку, а Лара моет полы, стирает белье, варит суп, выхаживает Юрия Живаго, занимается с Катенькой, — знайте, это Зинаида Николаевна, умелая, умная, организованная, стойкая и домовитая. Кстати, все признают, что она была вполне советская женщина, бодро принимавшая советскую власть — в отличие от Надежды Яковлевны Мандельштам, махровой диссидентки. Даже слишком советская. Когда в 1958—1959 годах перед ней встанет роковой вопрос, она решит его вполне по-советски. И это советское решение определит, как несложная песня кукушки, сколько еще Пастернаку жить. (Жить ему остается меньше двух лет.)

Вот, скажем, поездка на Урал. Поэтов даром не кормили, их запрягали в казенную телегу. Поезжайте, пишите очерки на местах, зовите в бой, воспевайте. Пастернака с Зинаидой посылают в Свердловск. Какие-то заводы, какие-то колхозы. Бред. Ничего он им не напишет ни про турбины, ни про трактора. Но запомнят они с Зиночкой разное: она — горячие пирожные в доме отдыха чекистов, где их поселили, а он — раскулаченных и сосланных, просивших под окнами и на перроне корку хлеба. Больше в такие «командировки» Пастернак не ездил. Кроме Грузии. Бедная, но щедрая и хлебосольная Грузия, веселая и гордая, пришлась ему по душе. Все поэты: и Паоло Яшвили, и Тициан Табидзе — становятся его друзьями. Он переводит их стихи, даже омерзительные вирши о Сталине. Он пишет о Кавказе так, как со времен Лермонтова никто о нем не писал. Только гордое непокорство горцев ему непонятно. Он даже к Сталину стал лучше относиться за то, что он грузин.

А в мире и в стране темнело. В 1934 году взяли Мандельштама, который куда лучше разобрался в «текущем моменте» в своем антисталинском стихотворении. Когда Пастернаку автор его прочел, он сказал, что ничего не слышал, что это самоубийство, а не стихотворение, что он в этом участвовать не хочет. Доносить, ясное дело, не пошел, но возмущался неполиткорректным «и широкая грудь осетина». Не оценил он этой алмазной стрелы, направленной в сердце тирана. Не понимал политических резкостей и полемики. Когда Сталин 13 июня ему позвонил, он очень осторожно защищал беднягу Мандельштама, так что Сталин даже попенял ему на малодушие и черствость. А это был испуг. Он у него чередовался с отчаянной храбростью. За гражданского мужа Ахматовой Пунина и Льва Гумилева он попросил в самые темные дни 30-х, поручился за них, и их освободили до следующего ареста. После сталинского звонка он год не писал: винил себя, каялся.

В 1935 году его силой («Вы мобилизованы») загоняют в Париж на Антифашистский писательский конгресс. А правду о положении писателей в СССР сказать нельзя: дома семья, заложники. У Пастернака началась жуткая бессонница, депрессия, он то ли притворялся сумасшедшим, то ли действительно сходил с ума. Опять год не мог писать. Потом арестуют Бабеля, Мейерхольда. Из них выбьют показания на поэта. Но они возьмут их назад, когда пытки кончатся. В 1956 году он напишет об этом времени: «Душа моя, печальница о всех в кругу моем, ты стала усыпальницей замученных живьем... Ты в наше время шкурное за совесть и за страх стоишь могильной урною, покоящей их прах». Поэт то устраивал истерику в 1936 году по поводу подписи под гнусной бумагой «Стереть с лица земли», где требовали казни для Каменева и Зиновьева, то молча присоединялся к аналогичному документу по поводу «группы-17» уже в 1937-м...

А когда дошло до одобрения казни Якира и Тухачевского, то отказался наотрез и сказал Зиночке, беременной его сыном Леней, что предпочитает умереть, что пусть ребенок погибнет тоже, «что ребенок человека, способного такое подписать, его не волнует». И добился, послав Сталину письмо, чтоб его не заставляли подписывать такое, и больше инцидентов не было, и Сталин это проглотил. А в 1947 году он встречает ее: тайну, чудо, красоту, легкость эльфа, абсолютно несоветский характер. Ольга Ивинская и ее дети, которых он полюбил как своих: Дима и Ира Емельяновы. Он только что написал великий христианский цикл, и она — его награда. Зиночка и Ольга долго выясняли отношения и перетягивали канат, но Пастернак, любя Ольгу, в силу чистой порядочности не мог оставить Зину и так и ходил между Большой и Малой дачами в Переделкине, разделенными мостиком.

Ольгу возьмут в заложницы и посадят в 1949 году: попытаются получить показания на любимого человека. Лара сгинула в одном из женских лагерей — так вот, это про Ольгу. Она ничего не скажет, ничего не подпишет и получит пять лет. Верная из верных, когда встанет вопрос об отъезде из СССР после истории с Нобелевской премией, она готова будет ехать с детьми. И надо было ехать, получить свои миллионные гонорары, премию, бродить по Европе, читать лекции, и пусть бы вся писательская свора, поднимавшая руку за исключение из Союза писателей и топтавшая его ногами, сдохла бы от зависти. Но Зина сказала, что не поедет, что останется с Леней в СССР (хотя Женя хотел ехать), и великий поэт лег под три сосны на переделкинском кладбище, убитый тупостью, подлостью и злобой. Как его лирический герой.

«Но книга жизни подошла к странице, которая дороже всех святынь. Сейчас должно написанное сбыться, пускай же сбудется оно. Аминь. Ты видишь, ход веков подобен притче и может загореться на ходу. Во имя страшного ее величья я в добровольных муках в гроб сойду. Я в гроб сойду и в третий день восстану, и, как сплавляют по реке плоты, ко Мне на суд, как баржи каравана, столетья поплывут из темноты». Голгофа — понятие не географическое. На русской земле много Голгоф.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_valeriya_novodvorskaya_pasternak_na_vse Wed, 19 Feb 2020 02:01:52 +0300
<![CDATA[Робер Амбелен. "Мартинизм. Тамплиеры и розенкрейцеры. Духовная алхимия" (2020)]]>






Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_rober_ambelen_martinizm_tamplieri_i_r Wed, 19 Feb 2020 01:16:35 +0300
<![CDATA[Ольга Кузнецова. "Шум и алчность средневековых лягушек" (видео)]]>




Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

]]>
http://so-l.ru/news/y/2020_02_19_olga_kuznecova_shum_i_alchnost_srednev Wed, 19 Feb 2020 01:03:53 +0300