Выбор редакции

«Государство — это мое»

Как «Роснефтегаз» получил убыток, собрав дивиденды госкомпаний

Восстание машин, или, шире, появление свободы воли у механизмов с искусственным интеллектом — классический сюжет в жанре постапокалипсиса. Так вот, в мире российского госкапитализма постапокалипсис уже наступил. Движение сопротивления логике здравого смысла возглавляет компания «Роснефтегаз».

Это техническая структура, грубо говоря, прокладка, единственная функция которой состоит во владении крупными пакетами акций «Газпрома», «Роснефти» и с некоторых пор — «ИнтерРАО». «Роснефтегаз» на 100% принадлежит Российской Федерации в лице Росимущества, значит, никакой свободы воли у него нет и быть не может, вся его жизнь должна идти по директивам правительства. Да и что это за жизнь: накапливай себе дивиденды, которые капают с находящихся в собственности акций, и перечисляй их раз в год в бюджет. Непыльная работа, с которой справляется штат в десять человек.

Но на этой неделе из стана «Роснефтегаза» приходят новости одна сенсационнее другой. Сначала Интерфакс сообщил, что, согласно директиве правительства, по итогам 2016 года «Роснефтегаз» получил убыток в 90,4 млрд рублей, а при таких удручающих показателях какие могут быть дивиденды? Затем РБК со ссылкой на пресс-релиз «Роснефтегаза» сообщает, что в 2016 году «Роснефтегаз» получил прибыль от хозяйственных операций в размере 596 млрд рублей. Но весь этот грандиозный успех перечеркнула одна хозяйственная операция — перечисление в федеральный бюджет 692,4 млрд рублей, полученных от продажи 19,5% акций «Роснефти».

В этой истории прекрасно все, поэтому давайте-ка по порядку.

Во-первых, почему мне приходится пересказывать ее со ссылкой на СМИ, которые, в свою очередь, цитируют не самые очевидные источники — директиву правительства и пресс-релиз «Роснефтегаза»? Почему нельзя посмотреть на эти цифры в официальной отчетности компании? Может, она еще не опубликована?

Штука в том, что она не будет опубликована никогда. Более года назад «Роснефтегаз» сменил организационно-правовую форму и из открытого акционерного общества превратился в непубличное. Это дает ему право не рассказывать о своей деятельности никому, кроме акционера, каковым правом он в полном объеме и пользуется. Если захочет, расскажет о своих гигантских прибылях и феерических убытках в пресс-релизе. А не захочет — теряйтесь в догадках.

Во-вторых, цифры. Предположим, «Роснефтегаз» зачисляет себе в доход прибыль от хозяйственных операций. Очевидно, к ним относится получение дивидендов. Но выручка от продажи акций «Роснефти» в доходы не входит, хотя бы потому, что 692 млрд больше, чем 596. А вот перечисление этой суммы в бюджет проходит по графе «расход» и обеспечивает в итоге отрицательный финансовый результат.

Ну давайте, ради бога, вспомним детскую задачку про бассейн. По одной трубе в него втекло 596 миллиардов, по другой вытекло 692 миллиарда, при этом миллиарды не перемешивались между собой, но в итоге бассейн оказался наполовину пуст, и вычерпывать из него в бюджет решительно нечего.

Наконец, и без цифр как-то коробит слух, когда насквозь государственная компания считает государственные же дивиденды своей прибылью, а вот их перечисление единственному акционеру — расходом и отрицательным финансовым результатом. С бухгалтерской точки зрения оно, конечно, верно, где дебет, там и кредит, но ведь мы не про бухгалтеров говорим.

Совет директоров «Роснефтегаза» возглавляет Игорь Иванович Сечин, главный идеолог и практик современного российского государственного капитализма, в котором приватизированным оказались не отдельные активы, как это было во времена залоговых аукционов, а все государство, превращенное в источник прибыли. Лозунг Людовика устарел. Кредо главного терминатора России: «Государство — это мое».

НОВОСТИ ПО ТЕМЕ
ВЫБОР РЕДАКЦИИ