Источник
Александр Проханов, писатель и журналист - LiveJournal.com
26 мая, 22:47

Александр Проханов // "Завтра", №21, 25 мая 2017 года

  • 0

Культура как секонд-хендНа Каннский фестиваль Украина присылает свой фильм "Иней" о войне в Донбассе. Фильм снят на украинские, польские и литовские деньги. Этот русофобский фильм показывает Россию и повстанцев Донбасса извергами и людоедами, а украинские карательные батальоны — мучениками и подвижниками. Несомненно, фильм на фестивале получит премию. И это — не дурацкое Евровидение: за этой премией стоят мировые художественные элиты. Россия получает ещё один чудовищный шлепок, который наносят ей через культуру, через искусство кино. Кино — в частности, кино Голливуда — создаёт мифы и образы, с помощью которых свергаются режимы, навязываются представления миллиардам людей, формируется угодное Западу мировоззрение.Я дважды был на фронтах Донбасса. Спал в блиндажах и дежурил на блокпостах. Я закрывал глаза убитым ополченцам и залезал в сожжённые украинские танки, ещё тёплые и смрадные от огня. Я написал роман "Убийство городов". Эта война — ещё одна в моей жизни, которую я описываю не из кабинетов, вне модных литературных салонов. Это книга о великом русском восстании, о мучениках и героях.Режиссёр Владимир Бортко, непревзойдённый художник, поставивший "Собачье сердце", "Мастера и Маргариту", "Тараса Бульбу", взялся создать кино по моему роману. Написан сценарий, получены первые малые деньги, собраны великолепные актёры. Донбасс знает об этом фильме и ждёт его. Этот фильм отвечает чаяниям наших русских людей, которые верят в звезду Донбасса, верят в Россию, что не оставит Донбасс в час беды. Но этот проект остановлен. Чиновники Минкульта не дают ему дорогу. "Несвоевременно снимать на эту тему, — говорят они. — Давайте подождём, пусть время всё расставит на свои места, пусть сегодняшний взгляд на Донбасс пройдёт испытание временем".Что ж, будем ждать, когда бронебойный снаряд невероятной мощности, выпущенный украинским кинематографом, взорвётся на территории русского искусства. Тогда разлетится вся бутафория так называемого отечественного кинематографа. Все эти ночные и дневные патрули, все эти декоративные "викинги", эти утомительные, кочующие по киноэкранам и театральным сценам "Дяди Вани" и "Анны Каренины".Современное русское искусство боится клокочущей российской реальности. Писатель, музыкант, режиссёр, драматург боятся схватить рукой оголённый электрический провод, в котором гудит могучий ток современности. Они боятся получить смертельный удар явлений, которых они не понимают и страшатся.После убийства СССР русская история двигалась среди фантастических преобразований, среди чудовищных катастроф, тягчайших испытаний и неизбежных побед.1991 год. Крах Красной империи. 1993. Расстрел парламента танками. Теракты, которые сначала сотрясали Россию, а теперь сотрясают весь мир. "Норд-Ост", Беслан, две войны на Кавказе, во время которых среди крови и предательства, среди мученических подвигов рождалось новое государство Российское. Где книги об этом? Где кинофильмы? Редкий художник рискнул нырнуть в этот раскалённый котёл, боясь не выйти оттуда живым. Солдаты — герои. Художники — трусы.Культура спрятала свою общипанную страусовую голову в труху, где гнездятся жучки-трупоеды, продолжающие догрызать тело великой красной страны. Новое государство российское восстаёт из праха. У него появились свои герои, свои пророки, сыны отечества, которые через все неурядицы и беды присоединяют Крым, восстанавливают заводы, строят великие самолёты и подводные лодки, пытаются гасить пожары, сражаются с мздоимцами, усыновляют сирот. Государство возвращается туда, откуда его изгнали во время девяностых: во внутреннюю и внешнюю политику, в индустрию, в экономику, в средства массовой информации, возвращается в школы. Когда же оно вернётся в культуру? Когда культура напишет образ нового государства Российского? Когда архитекторы перестанут заниматься коттеджами миллионеров, строить эклектические башни элитного жилья в столице? Когда возникнет новый русский архитектурный стиль, стиль XXI века, "большой стиль", стиль Путина? Когда живописцы перестанут писать букетики ромашек и церквушки на холмах, а поедут в район Дебальцева и увидят, как на фоне красной зари чёрной копотью дымят подбитые танки? Где ты, современный Дейнека? Новое государство Советов сопровождалось русским авангардом. На заре красной эры творили Платонов, создавший бесподобную прозу, Петров-Водкин, написавший своего "Красного коня" и "Русскую мадонну". Архитектор Мельников, подаривший миру русский конструктивизм. Скульптор Цаплин, поэты Маяковский, Есенин, композитор Прокофьев… Киношники, где ваш "Броненосец "Потёмкин"? Скульптор, где твои "Рабочий и колхозница"? Сидите, как ёжики в кучах палой листвы, и ваше присутствие угадываешь только по шелесту жухлых листьев. Откуда эта робость, осторожность, напуганность, неверие в авангардный ход русской истории, откуда тайный страх перед русской победой?Православная церковь, пережившая после 1991 года истинный ренессанс, возродившая поруганные алтари, собравшая в обители сонмы монахов, сегодня подвергается нападкам. Чего стоят скверные выступления на "Эхе Москвы", поносящие храмы, патриарха, священников! Церковь боится дать ответ. Вылавливает дурных танцовщиц у церковных алтарей или слюнявых идиотов, занимающихся ловлей покемонов у царских врат. А этот вал тьмы, разящей сатанинской риторики, чудовищного уничижения русской веры, русской христовой муки — от него наши осторожные иерархи и пастыри испуганно отвернулись: дескать, Бог поругаем не бывает…Ещё как бывает! Когда на Украине бандеровцы пришли к власти и начались гонения на приходы, подчинённые юрисдикции РПЦ, наша церковь говорила: "Не надо! Осторожней! Церковь вне политики". Чем кончилась эта осторожность, эта немота? Сегодня бандеровцы проводят тотальную чистку украинских православных приходов, выметая из них всех, кто симпатизирует Московской патриархии. Отбираются храмы. Отсекаются святыни. Под угрозой Почаевская и Киево-Печерская лавры. Если Херсонес, обретённый Россией, становится сакральным центром русской государственности, то Почаевская и Киево-Печерская лавры могут стать плацдармами, с которых киевские клерикалы будут молить Господа о сокрушении России. Культура либо несёт процветание и славу своему государству, либо служит его погибели. Страх сегодняшнего чиновника от культуры поддерживать авангардное, выхваченное прямо из жизни, — это глубинный признак поражения, одна из червоточин, которые таятся в теле сегодняшнего государства Российского. Нынешняя культура предлагает только лежалый товар, только тот товар, который уже был многократно продан на вещевых рынках истории.Русский художник, не бойся идти в огонь, не бойся идти на завод, на ракетную площадку, на Донбасский фронт! Напиши портреты новых героев, которые вчера ещё были не видны среди изуверов и монстров девяностых годов!Господин Мединский, Владимир Ростиславович, вспомните слова Ильича по поводу искусств: важнейшим из них является для нас кино. Поддержите фильм Бортко "Донбасс".

26 мая, 22:44

Александр Проханов // "Завтра", №21, 25 мая 2017 года

  • 0

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".ЕжеборецСлучилось необъяснимое. На лбу ведущих радиостанции "Эхос Мундис" проступили странные письмена. Их пытались прочесть, но они не поддавались прочтению, потому что были сделаны на неведомом языке, которого не знал ни один лингвист. Поползли слухи, что это знамения: Господь таким образом предупреждает нас, а мы не готовы. Тогда обратились к толкователю. Толкователем был Станислав Александрович Белковский, и ему поручили истолковать надписи. Он долго рассматривал лбы ведущих "Эхос Мундис" и скоро догадался, что надписи сделаны на языке муравьёв. Он отправился в лес, нашёл муравья и пригласил его в качестве переводчика. Муравей умел читать и хорошо знал родной язык. Он осмотрел лбы ведущих "Эхос Мундис". Надпись на лбу Ольги Бычковой гласила "Разгрызи гранит". Ольга Журавлёва, судя по надписи, была необорима в добре. Надпись на лбу Оксаны Чиж гласила "Неукротима в щекотке". У Ксении Лариной на лбу была надпись "Укроти кобель". Надпись Нателлы Болтянской гласила "Не обмочи порог". На лбу Наргиз Асадовой было начертано "Неопалима будь". Майя Пешкова нарекалась "Кривое око". На лбу у Евгении Марковны Альбац была надпись "Под землёй разумеющая".Станислав Александрович Белковский, прочитав надписи, сначала подумал, что все ведущие радиостанции "Эхос Мундис" — это запорожцы, и потому их имена напоминают такие запорожские имена как Нерасколикорыто, Неукусиблоху, Дайдуба. Но потом он понял: эти письмена сулят великие беды. Он отпустил муравья-переводчика с миром и стал толковать. Евгения Альбац, которая была "под землёй разумеющая", не поддавалась толкованию, потому что не хотела толковаться. Ксения Ларина "Укроти кобель" была на цепи и не подпускала к себе слишком близко. Наргиз Асадова "Неопалима будь" палила себя паяльной лампой, чтобы убедиться, что она неопалима. Майя Пешкова, "Кривое око", плакала кривыми слезами. Станислав Александрович Белковский решил собрать кривые слёзы Майи Пешковой и отдать их на анализ, заподозрив, что с этими кривыми слезами связано большое горе, ожидающее людей.Он взялся за толкование не с того конца и за это поплатился. Ольга Бычкова "Разгрызи гранит" за одну ночь изгрызла и съела всю гранитную плитку, покрывавшую Москву. Там, где раньше была прекрасная плитка и московские дамы ломали себе ноги, теперь открылась мать-сыра земля. Она быстро поросла травой, и в этой траве завелись ежи.Сначала ежи были обыкновенные и не причиняли большого вреда москвичам, а только шуршали в траве. Но потом появилась порода ежей, у которых были стальные иглы. Они насаживали на эти иглы москвичей и тащили их в свои норы. Когда на Москву опускался туман, можно было видеть, как в тумане бежит ёж, а на его спине, пронзённый иглами, лежит москвич. Ёж проносится мимо и скрывается вместе с москвичом в тумане.Жизнь в Москве стала невозможной, и начался массовый отток москвичей. Это обеспокоило мэра Собянина, и он призвал к себе Станислава Александровича Белковского, чтобы тот образумил ежей и прекратил отток москвичей. А Станислав Александрович Белковский знал, что ежи, несмотря на свой страшный внешний вид, являются законопослушными. Он посоветовал мэру Собянину развесить по всей Москве знаки, запрещающие ежам посещать центр Москвы, а также отменяющие для ежей платные парковки в пределах Садового кольца. Собянин так и сделал. Он развесил знаки, и в центре Москве образовалось место, свободное от ежей. Туда стали приходить москвичи, чтобы отдохнуть от ежей и послушать стихи Дмитрия Быкова. Москвичам нравились стихи Дмитрия Быкова за их волнительность. Но эти стихи нравились и ежам. Ежи собирались послушать стихи Дмитрия Быкова, но не смели переступить запрещающие знаки и слушали поодаль, наслаждаясь, потому что в стихах Дмитрия Быкова были слова и выражения, ласкающие слух ежей. Например, "еже с ними", "ежели", "Ежевск", "Ежёрские заводы" и еженедельник.Станислав Александрович Белковский подговорил Дмитрия Быкова идти из Москвы, читая стихи, чтобы ежи последовали за ним и оставили Москву. Дмитрий Быков так и сделал — он повёл ежей из Москвы. Ежи захватили с собой серебряные сосуды и пошли из Москвы вслед за Дмитрием Быковым. Он водил их сорок лет, а потом привёл в обетованную землю, которая называлась Лосиный остров. Ежи заселили Лосиный остров, вытеснили лосей, и он стал называться Ежиный остров.Москва стала приходить в себя после исхода ежей. Ольга Бычкова "Разгрызи гранит" очень скоро своими резцами настрогала новую гранитную плитку, и её постелили по всей Москве. Ольга Журавлёва "Необорима в добре" стала вывозить мусор с московских улиц и дворов. Оксана Чиж "Неукротима в щекотке" веселила москвичей, чтобы у них вновь поднялось настроение и они стали пассионарны. Ксения Ларина "Укроти кобель" сделала всё, чтобы возвратить в Москву бездомных собак, которые разбежались, напуганные ежами. Наргиз Асадова "Неопалима будь" взялась налаживать в Москве пожарную охрану. Нателла Болтянская "Не обмочи порог" организовала полив московских улиц. Майя Пешкова "Кривое око" способствовала возвращению на московские улицы мигалок. А Евгения Альбац "Под землёй разумеющая" стала забивать сваи, продолжая строительство московского метро.Когда жизнь в Москве наладилась, Станислав Александрович Белковский, который брал на себя главные хлопоты по обустройству жизни в столице, облюбовал себе укромный тихий уголок в центре Лубянской площади, разделся догола и стоял там, отдыхая, пока не набежали со всей Москвы кобели и не стали его вылизывать. Они его вылизывали потому, что в Москве всё ещё не работали бани.

Выбор редакции
24 мая, 21:14

журнал ИЗБОРСКИЙ КЛУБ, №3(49), 2017 год

  • 0

номер журнала в формате PDF

22 мая, 15:53

Александр Проханов (видео) // Санкт-Петербург, 21 мая 2017 года

  • 0

Открытая библиотека. Майские диалоги.:Александр Проханов vs. Алексей Венедиктов«Скрытая угроза»Новая сцена Александринского театраОт проекта Открытая библиотека. Диалоги: Вчера состоялись майские Диалоги. Нам очень стыдно и неловко перед Алексеем Алексеевичем Венедиктовым за то, что произошло. Cтыдно, когда в «твоём доме», «за твоим столом» (без приглашения) оказывается хам. В то же время — вызывает восхищение, то спокойствие и мужество с каким Алексей Алексеевич отреагировал на случившееся. И мы повторяем вслед за ним: разговор, диалог с людьми, которые не разделяют твои взгляды — это, то единственное, что может сохранить наше общество. Нашу страну. Иначе — гражданская война. Люди, которые вчера находились в зале (а это порядка тысячи человек) провожали нападавших словами: «Позор. Позор». Так и есть — превращение из человека в обезумевшего зверька, растерявшего способность к разговору — это позор. И то достоинство, которое вчера продемонстрировал Алексей Алексеевич Венедиктов, продолживший несмотря ни на что Диалог с Прохановым доказывает главное — мы победим. Человеческое победит нечеловеческое.

Выбор редакции
21 мая, 22:29

whiskey

  • 0

21 мая, 19:57

Александр Проханов (видео)

  • 0

Александр Проханов на презентации романа "Русский камень" // Санкт-Петербург, Дом книги, 20 мая 2017 года

18 мая, 12:22

Александр Проханов (интервью) // "Собеседник", №18, 17-23 мая 2017 года

  • 0

Александр Проханов: Россия выстрадала Дадина. Он — современный ЛенинНедавно у писателя Александра Проханова в­ышел новый роман «Русский камень». Книга во всех о­тношениях необычная. Автор отказался от своего прославленного стиля и обратился к смеховой культуре, искусно, впрочем, избегая тех моментов, из-за которых ее еще именуют низовой.Он создал творение в духе Франсуа Рабле, где смешались в кучу публицист Александр Невзоров, ведущие «Эха Москвы» во главе с Алексеем Венедиктовым, байкер Хирург, пресс-секретарь Песков, священник Всеволод Чаплин, мэр Москвы Сергей Собянин (за кадром), многие другие медийные персонажи, а также суровые немытые мужики из газеты «Завтра», главным редактором которой является автор. Себя Александр Андреевич вывел в образе пузатого писателя. Все это пестрое сообщество непрерывно попадает в абсурдные ситуации, которые иногда разруливают пузатый писатель и немытые мужики.По мнению Проханова, из типографии вышел «настоящий полиграфический шедевр» с рисунками в лучших традициях иллюстраторов Хармса, Салтыкова-Щедрина и гравюр Гюстава Доре, когда он иллюстрировал романы Рабле.Партия в эфире— С романом «Русский камень» связана определенная конспирология, — делится Александр Андреевич. — Это книга, где главный прототип — радиостанция «Эхо Москвы», все идеи, персонажи и программы которой мне очень хорошо знакомы, так как я несколько лет участвовал в передаче «Особое мнение». Об «Эхе» я знаю все. И эту радиостанцию я рассматриваю как целую либеральную партию. В патриотической среде принято считать, что у либералов нет партий, а те малые, что есть — быстро увядают и нежизнеспособны. На самом деле у либералов есть грандиозная мощная партия, вполне сопоставимая с партией власти.— Весьма неожиданное заявление. Прежде всего для «Эха», конечно.— Но «Эхо Москвы» аккумулирует огромное количество энергии, формулирует либеральную идеологию во всех сферах — и в экономике, и в политике. И делает это изысканно и искусно. Алексей Венедиктов — гениальный организатор, он создал мощную пушку, которая долбит с огромной эффективностью. Она координирует действия всех либеральных политиков. Это мощная оппозиция действующей правящей партии. Но что это за оппозиция, которая получает деньги от «Газпрома»? Роман — вызов либеральному сообществу. Я — консерватор, и я давно веду с ними непримиримую борьбу, можно сказать, войну. У меня свое представление о либерализме, его мощи и опасности, которую он несет. Мой роман — оружие против них. Это своеобразная форма сражения с либеральными политиками.— И кто такие в вашем понимании либералы?— Под либералами я очень многое разумею, не хотелось бы разворачивать весь этот бутон на отдельные лепестки. Черт знает, что под ними окажется.— А Хирурга-то вы за что?— Нет, с Хирургом я дружу. Все, что происходит в его «волчьей» душе, мне нравится. Правда, когда он посадил меня на свой мотоцикл и помчал на чудовищной скорости по Сталинграду, было жутко.Загадки консерваторов— И все-таки почему вами выбрана именно такая на вид простоватая форма? Вы ведь могли бы «растерзать» ваших врагов и в своей обычной м­анере.— Мне хотелось представить либералов не как демонов или людей из преисподней, как это любят делать мои коллеги-патриоты, а как этаких лилипутов в веселых колпачках. Или целлулоидных попугаев, внутри которых гремит горох. Вот и получился текст — 40–50 небольших комиксов, в которых я высмеял высокомерное поведение либеральных властителей дум, среди которых главный — господин Невзоров. Когда-то он был очень близким мне человеком, мы сотрудничали. Газета «День» и его программа «600 секунд» были близкими по духу информационными ресурсами. Потом Александр Глебович исчез из поля зрения, но через несколько лет возродился неким монстром, который бравирует своей антироссийской позицией. Мой роман — против этого эпатажа.— Сейчас он чаще возникает как борец с РПЦ и мрако­бесием.— Невзоров объявил настоящую войну нашей Русской православной церкви! Он жестко проходится по клиру, по Патриарху, а церковь не отвечает. Вон «Пусси райот» сплясали свой канкан в храме Христа Спасителя — девок сразу сгребли и в колонию. А Невзоров каждую неделю взрывает бомбу, причем делает это блистательно, язвительно, очень талантливо и образно. А у церкви нет подобного языка, чтобы ему ответить. Что ему эти «аки-паки»? Она молчит, и меня это страшно бесит.И я взял на себя миссию возразить ему языком, который был бы понятен. Получилось, что при этом я создал свой новый язык. И он оказался столь увлекательным, что, похоже, вытеснил мой собственный стиль. Сейчас у меня дома лежит неоконченный роман, надо продолжать работу над ним, а не получается — в голову лезут все новые и новые комиксы. Наберется штук сорок — издам роман «Покайтесь, ехидны».— Всегда было загадкой: откуда у людей, называющих себя консерваторами, патриотами и т.д., ностальгирующих по советской власти, которая, мягко говоря, не жаловала церковь, сейчас такое трепетное отношение к религии?— Враждебное отношение к религии в те времена сложилось не случайно. После революции люди крушили церкви и храмы потому, что не видели там святынь. Церковь к тому времени утратила контроль над умами. Это отрази­лось, например, в произведениях русских живописцев, где священнослужители представлены откровенно карикатурно. Но после гонений на церковь, после множества смертей церковь сытая стала в одночасье церковью мученической. Да и революция, и советский процесс не были бездуховными. У его истоков стояли новомученики, а затем возникла плеяда советских мучеников вой­ны. Они внесли свою лепту в Победу, а она — в современное государство, в религию победы высших смыслов над тьмой. Задача патриотов-мыслителей — христианизировать XXI век.Заокеанская угроза— А в чем, собственно, конспирология «Русского камня», с которой вы начали?— А конспирология — в неожиданном эффекте от выхода книги. Как только она вышла — взломали мою страницу в фейсбуке. Я там выкладывал все свои выступления, передовицы, интервью — это был очень активный ресурс.— Знаю, вы переживали эту атаку очень болезненно. Кстати, удалось выяснить, кто это сделал? Версий ходит очень много.— Туда ворвался украинский хакер. Ну, я же «личный враг фюрера», давно невъездной на Украину. Я приветствовал возвращение Крыма, дважды бывал в Донбассе... Должен сказать, что хакер ворвался не без блеска. Уничтожил всё: фотографии, все выступления — весь архив. И стал публиковать от моего имени материалы откровенно русофобского антикремлевского толка. От моего имени призывал громить Кремль!При этом он очень правдоподобно имитировал мой стиль, всю его метафоричность и образность. И это породило смятение среди моих читателей. Эта спецоперация блистательна по своей выдумке. Украинский хакер создает тексты, которые приближены к моим собственным. Однако я убежден, что среди украинских хакеров нет людей, которые способны это сделать. Я угадываю в этом работу наших московских лингвистов. Хотя и среди либеральных блоггеров и политологов есть талантливые люди, которым это по силам. Фамилий называть не буду, поскольку это только мои подозрения.— Была версия, что смог бы Владимир Сорокин...— Это, конечно, не Владимир Сорокин. Да, он — тонкий знаток литературных стилей, не раз демонстрировавший свой талант. Но я далек от мысли, что он опустился до этой спецслужбистской активки. Повторюсь, есть много людей, способных на это. Но это, я уверен, ответ на мою книгу, на персонажей, которые в ней присутствуют. И это был бы просто обмен мнениями, если бы меня не тревожила другая угроза: ведь фейсбук контролируется отнюдь не Российской Федерацией, его хозяева сидят за океаном. И на все мои призывы убрать этот текст, потому что страдаю я и моя репутация, фейсбук молчит. Или присылает пустые отписки.— Но тем не менее от фейсбука вы не отказались, продолжаете вести страницу.— Я открыл новый сайт. Теперь у меня две страницы — моя и фальшивая, которая пестрит антироссийскими материалами и всевозможным глумом. И ни администрация фейсбука, ни Рос­комнадзор, который выискива­ет экстремизм в совершенно невинных постах, вследствие чего осужденных «экстремистов» потом приходится выпускать на свободу за отсутствием состава преступления, не реагируют на этот факт. А представьте ситуацию «Ч», когда волнения, которые уже идут, разрастутся. Если они охватят столицу и крупные города и вдруг весь патриотический фейсбук окажется взломан! И от лица авторов этих страниц пойдут призывы громить Кремль! Эффект будет гигантский! И господство противников власти в интернете скажется на мощи протестного движения.— А как вы считаете, есть ли связь между взломом вашей страницы и состоявшимися в те же дни протестными выступлениями по всей стране?— Сайт был взломан немного позже. Но если бы это произошло одновременно, я был бы в ужасе. Это было бы для меня крайне неприятно. Наш патриотичный читатель ведь очень наивен. Некоторые непременно бы уверовали, что это делает сам Проханов. И они бы тоже пошли на Тверскую.— Кстати, о молодежи, которой на Тверской было много. Роман адресован ей?— Я не беру на себя смелость общаться с юнцами. Роман не для молодежи, людей среднего возраста или убеленных сединами. Он направлен, как я уже сказал, на мощное либеральное сообщество.Беда государства — в отсутствии справедливости— Вы когда-то сами были в очень жесткой оппозиции — современным оппозиционерам даже есть чему у вас поучиться. Помнится, в вашей газете «День» было опубликовано обращение, известное как «Слово к народу». Многие его тезисы полностью совпадают с теми, что провозглашает сегодняшняя оппозиция. Как вы объясните этот казус?— Это, конечно, загадочно. Я всегда был государственником. Сейчас я это понимаю: я — империалист, для меня эта великая державность российская является символом веры. Когда была разрушена советская империя — моя Родина, у меня возникло ощущение катастрофы. И люди, которые ее разрушили и пришли на смену, были для меня тотальными врагами.Я считал, что после 1991 года не было государства, я жил в государственном вакууме. Здесь правили другие, на моих глазах убили Югославию и мой любимый «Буран», который должен был летать на Марс. Вместо него на этих заводах выпускали какие-то презервативы...И я находился, конечно, в тотальной оппозиции к тем, кто убил или убивал страну. А потом волей обстоятельств опять начался рост государства. Опять медленно из этой черной ямы стало вырастать новое, сегодняшнее государство. Мучительно, противоречиво, такие были очень робкие признаки этого взрастания. А я оставался прежним. Но когда я заметил взрастание нового государства, я стал его в силу своих возможностей лелеять и возделывать. То есть я получил объект моего обожания. Я служу государству, а либералы, которые господствовали в период отсутствия государства, они почувствовали себя ущемленными. И они перешли в оппозицию. Мы поменялись местами. В этом есть парадокс русской истории.— Ну а как вы смотрите на то, во что это государство постепенно превращается сейчас? Людям даже не дают выходить на улицы, их сажают за одиночные пикеты, как это случилось с Ильдаром Дадиным, сажают просто за ре­посты в тех же соцсетях и т.д.— Ну еще и террористов сажают.— Это — одно. Другое дело — воспитательница детского сада, полная благих намерений.— Это так. Но вот была Болотная площадь, которая прорывалась на Каменный мост и должна была сделать его кровавым. Я там был и участвовал во всей этой каше. Как государству после этого реагировать?— События начались в тот момент, когда Сергей Удальцов с товарищами сели на асфальт. О крови речи не шло.— А асфальт был подогретым. И у Удальцова правая ягодица до сих пор поджарена. Я с ним в тюрьме переписываюсь. И в последнем своем выступлении у Соловьева в «Поединке» я сказал, что надо немедленно отпустить Удальцова и Квачкова. Не только Дадина. Он, конечно, мученик. Россия выстрадала Дадина. И вся мощь либеральной культуры принялась отстаивать этого мыслителя — этого Рылеева нашего времени. Это настоящий революционер, современный Ленин. Вся мощь либеральной любви — на них, на Дадиных. А где мои друзья? Почему не защищаете Квачкова, Удальцова почему не защищаете? Из всей Болотной площади отделался только Удальцов!— Вы не преувеличиваете? 40 узников Болотной, а Борис Немцов вообще поплатился жизнью.— Немцов — да, поплатился жизнью. Но вся остальная братия, которая крутилась там вокруг Удальцова, она сейчас прекрасно пьет коктейли. В общем, повторюсь: у государства сейчас много проблем и оно должно уцелеть. Но, конечно, главная беда государства — в отсутствии справедливости.Беседовала Надежда Гужева

18 мая, 11:53

Анонс встреч с Александром Прохановым // Санкт-Петербург, 20 и 21 мая 2017 года

  • 0

Александр Проханов в Санкт-Петербурге20 мая 2017 года ~ суббота ~ 19:00 ~ Дом книгиПрезентация романа "Русский камень". Новая книга Александра Проханова - это сатирический памфлет, выполненный в стиле литературы абсурда. Выбор столь редкого в наше время жанра неслучаен. На страницах книги автор мастерски пародирует и даже как будто соревнуется с прототипами героев романа в искусстве гротеска и фантастических нелепиц. Произведение адресовано широкому кругу читателей и узкому кругу радиослушателей.Адрес: Невский пр., 28. (первый этаж, зал искусств)ПРОХАНОВ ПРОТИВ ВЕНЕДИКТОВА. СХВАТКА НА БРЕГАХ НЕВЫПисатель Александр Проханов приглашает на две акции в Санкт-Петербурге с его участием. 20 мая в 19:00 состоится презентация книги «Русский камень» в Доме Книги на Невском проспекте 28. 21 мая в 17:00 на Новой сцене Александрийского театра по адресу наб. реки Фонтанки, д. 49а состоится интеллектуальная схватка с главным редактором Эхо Москвы Алексеем Венедиктовым.// "ДЕНЬ-ТВ", 17 мая 2017 года21 мая 2017 года ~ воскресенье ~ 17:00 ~ Новая сцена Александринского театраОткрытая библиотека. Майские диалоги.«Скрытая угроза». Александр Проханов vs. Алексей ВенедиктовВход свободный.Адрес: наб. реки Фонтанка, 49.open-lib.ru

18 мая, 11:36

Александр Проханов // "Завтра", №20, 18 мая 2017 года

  • 0

На атаку своей страницы в Фейсбуке, что Александр Проханов считает составной частью информационно-идеологической войны против России и Русского мира, писатель и главный редактор "Завтра" отвечает новым циклом под условным названием "Покайтесь, ехидны!".СтихоедПоэт Дмитрий Быков не мог жить без стихов. Они их ел. Отлавливал стихи и съедал. Он развешивал повсюду тонкие, как паутинки, ловушки и ждал, когда в них залетит стих. Когда стих залетал и начинал трепыхаться в этих паутинках, Дмитрий Быков подкрадывался к стиху и склеивал его своей тонкой прочной слюной, чтобы стих перестал трепыхаться. После этого Дмитрий Быков погружал в стих свой острый хоботок, выпивал из него сочную питательную сердцевину, а оставшуюся от стиха шелуху бросал на ветер. Он уже полакомился стихом «До свиданья, друг мой, до свиданья», полакомился стихом «Я помню чудное мгновенье», полакомился стихом «Изысканно бродит жираф», а также стихотворением «Умер вчера сероглазый король» и стихотворением «Уже второй. Должно быть, ты легла». Так же он обошёлся со стихом «Сусальным золотом горят в лесу рождественские ёлки». Он лакомился всеми этими стихами, они были питательными, и поэтому он тучнел.Однажды в его паутину попался стих «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь». Дмитрий Быков по обыкновению обмотал пойманный стих своей паутиной, приладился хоботком, чтобы воткнуть его в стих и начать питаться, но хоботок не втыкался. Дмитрий Быков вкалывал свой хоботок то с одной, то с другой стороны, но стих не протыкался. Внутри стиха кто-то находился, и он пел песню «Ой, мороз, мороз». Это был крестьянин, который торжествовал и на дровнях обновлял снежную дорогу. Дмитрий Быков мешал ему обновлять дорогу своим хоботком. Наконец крестьянин выскочил из стиха и огрел Дмитрия Быкова оглоблей. Тот притих. А крестьянином был писатель Проханов, который не пропускал случая запрячь в дровни лошадку и обновить путь, потому что он был землепроходец и полярник и обычно ездил по снегу. Но лошадка вся изъездилась, и крестьянин, он же писатель Проханов, был ею очень недоволен. А писатель Проханов любил торжествовать, потому что он был крестьянин и за всем наблюдал. Он заметил, что Дмитрий Быков, которого он огрел оглоблей, принюхивается к снегу, как будто чует снег и как будто он – лошадка. Писатель Проханов отпряг свою лошадку, запряг в оглобли Дмитрия Быкова и стал понукать его ехать и обновлять след.Дмитрий Быков уже несколько дней не ел стихов и ослабел. Он не мог тронуть дровни с места и только ёкал селезёнкой. Тогда писатель Проханов, он же крестьянин, он же полярник, решил сделать упряжку и впрячь в свои дровни ездовых собак. Но собак поблизости не было, а были ведущие радиостанции «Эхос Мундис» Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж, Ксения Ларина, Майя Пешкова, Нателла Болтянская, Наргиз Асадова и Евгения Марковна Альбац. Писатель их всех запряг, а Дмитрия Быкова сделал вожаком. И они понеслись. Писатель Проханов, он же полярник, он же крестьянин, любил народные приметы и стал их записывать.Он заметил, что если Ольга Бычкова отказывалась от корма, то это к обильным покосам. Если Ольга Журавлёва переставала ночью выть на луну, то это означало хороший урожай льна. Если Ксения Ларина отгрызала у стульев ножки – это было к паводку. Если у Майи Пешковой начинал выпадать волос, и у неё происходила ранняя линька, это значило, что будет падёж скота. А если на дороге встречалась Евгения Марковна Альбац с пустым ведром, это означало– быть войне. Так они ездили, обновляли путь, и писатель Проханов торжествовал и записывал народные приметы. А когда он стал наблюдать за Дмитрием Быковым, чтобы записать и его приметы, ничего не получилось. Когда Дмитрий Быков начинал охоту за сусликами, и все думали, что это к прекращению гражданской розни, случались волнения. А когда Дмитрий Быков сыпал размоченное зерно на голову Евгения Ясина, все думали, что это приведёт к смене власти. Но власть не менялась. Тогда писатель Проханов больше не стал записывать за Дмитрием Быковым приметы и отдал его в прогноз погоды.А между тем Ксения Ларина перестала отгрызать у стульев ножки. Это означало, что Станислав Александрович Белковский надумал жениться. И действительно, выяснилось, что Станислав Александрович Белковский оставил свою прежнюю жену, красивую деревенскую женщину, однако без хорошей родословной. Взял он себе в жёны невесту из рода Белосельских-Белозерских, которую полюбил безумно и,ещё будучи женихом, ради неё проиграл в карты три состояния.Он отправился со своей новой женой в свадебное путешествие в Венецию, потому что очень любил Венецию. Он принимал у себя в доме венецианских дожей, дружил с Микеланджело, ночами встречался с папским нунцием. Днём, вместе со своей женой, кормил голубей у Собора Святого Марка. Покормив голубей, он решил вместе со своей молодой женой совершить путешествие по большому каналу. Гондола была длинная, красивая. Гондольер был в шляпе, закутан в плащ, он повёз молодых по большому каналу, орудуя веслом и распевая неаполитанскую песню. Когда они заплыли на середину большого канала, гондольер оглянулся, и Станислав Александрович Белковский узнал в нём писателя Проханова.Гондольер стал укорять Станислава Александровича Белковского, что тот бросил простую деревенскую простолюдинку и взял себе жену из аристократического рода, а это означало вероломство. Станислав Александрович Белковский начал оправдываться и говорить, что простая деревенская женщина и новая его жена из рода Белосельских-Белозерских – это одно и то же лицо, просто деревенской жене сделали макияж. Писатель Проханов поверил Станиславу Александровичу Белковскому и перестал его укорять. В это время по большому каналу плыл табун лошадей. Впереди плыла Евгения Марковна Альбац, аза ней квадрига: Ольга Бычкова, Ольга Журавлёва, Оксана Чиж и НателлаБолтянская. Дальше плыли остальные: Ксения Ларина, Наргиз Асадова и Майя Пешкова. Все они уплывали вдаль. Писатель Проханов увидел их и сказал Белковскому: «Видишь, мои собаки плывут». Но Станислав Александрович Белковский деликатно заметил, что это не собаки, а лошади.На спине у Евгении Марковны Альбац сидел поэт Дмитрий Быков. Он уплывал из Европы в Америку на спине Евгении Марковны Альбац, и это называлось «похищение Европы».Писатель Проханов, он же крестьянин, он же гондольер, он же полярник, приказал плывущим лошадям поворачиваться и следовать за гондолой.Он стал наблюдать за приметами. У Майи Пешковой стала расти грудь, а это означало конец капустного сезона. Наргиз Асадова перестала есть жмых, а это значило, что минские соглашения зашли в тупик. Евгения Марковна Альбац норовисто сбросила со своей спины Дмитрия Быкова, и тот упал в канал. Это значило, что скоро у Дмитрия Быкова будут стихи. Писатель Проханов выловил Дмитрия Быкова из канала и взял в гондолу. Все они плыли по большому каналу: писатель Проханов, он же гондольер и крестьянин, Станислав Александрович Белковский со своей новой женой, которая была старой, и Дмитрий Быков, который в это время сочинял слова для новой неаполитанской песни. Следом за ними плыл табун, который раньше был собачьей упряжкой. Все они плыли мимо венецианских дворцов, распевая неаполитанскую песню, для которой Дмитрий Быков написал слова: «Нас вырастил Сталин на верность народу, на труд и на подвиг он нас воспитал».

18 мая, 11:31

Александр Проханов // "Завтра", №20, 18 мая 2017 года

  • 0

МЫ ИЗ ДОНБАССАВсе русские, где бы мы ни жили: и те, кто на Волге, и те, кто у Белого моря или у Тихого океана, — все русские там, в Донбассе. Мы — из Донбасса. Там, в Донбассе, мы построили глубокие шахты, возвели великие заводы, проложили дороги, соорудили мосты. Мы создали Донецк — удивительный город роз, город восхитительных, возвышенных людей. Мы украшали наш Луганск заводами, храмами, институтами. Когда на всё это надвинулась беда, когда всё это захотели у нас отбить, осквернить, изувечить, когда хотели отнять у нас Пушкина, Шолохова, запретить слово "русский", срыть с Саур-Могилы грозные монументы Победы, мы восстали. Мы пошли с берданками и охотничьими ружьями на блокпосты, гибли под пулемётами и "градами" осатанелых укров. Мы снимали с пьедесталов легендарные "тридцатьчетвёрки", смазывали их моторы, заливали горючим и пускали на передовую. Мы сражались в рукопашных. Ходили в контратаки, по-пластунски преодолевали колючую проволоку, пробираясь в тылы врага. Мы устраивали украм "котлы" наподобие дебальцевского, нанося врагам смертельные раны. Мы построили армию, провели границу между собой и киевской хунтой. Мы создали два независимых государства, которым имя — Донбасс. У нас есть свои герои и мученики, есть Гиви и Моторола, есть полковники и генералы, которые заманивают укров в котлы и забивают их там.Мы — донецкие, мы все — из России. Все города и сёла, все аулы и деревеньки, все хутора — мы все — донецкие. Восстание в Донбассе — громадное событие русской истории, взлёт русского духа после тьмы, в которую нас погрузили после 1991 года. Те, кто станет писать историю государства Российского, напишут главу о Донбассе. Победа в Донбассе — это победа русского духа, русской воли, русского стоицизма, нашей богоизбранности. Как бы ни казнили русских, как бы ни резали их на куски, ни отводили им самое гиблое место на задворках истории, — мы встаём и идём, как весна. Донбасс краснеет флагами бригад и батальонов, знамёнами легендарных советских полков, в Донбассе — триколор и золотой двуглавый орёл. В Донбассе мы воюем не только за Горловку и Макеевку, но и за Краматорск и Славянск. Не только за донецкие степи и солнечные увалы в пшеничных полях, мы воюем за Москву, Сталинград, за волжские рубежи и за Уральский хребет.Донбасс ненавидят русофобы: то поливают его ядом ненависти, то напалмом и фосфорными бомбами. На Донбасс с надеждой смотрят обугленная Одесса, затоптанный Харьков, обескровленное Запорожье.Новороссия — это не красное словцо, не сиюминутный лозунг. Новороссия — это великая земля, ожидающая избавления. В 1993 году на баррикадах Белого дома мы сражались за красную империю и проиграли. Мы были убиты, нас хоронили в безвестных гробах, как хоронили теперь мучеников Одессы. Но наша жертва, наше русское имперское восстание стало иконой будущей русской победы. Мы пронесли эту икону сквозь проклятые 90-е, молясь на неё, сражаясь вместе с ней в кавказских горах. Эта икона, озарённая крымским чудом, пришла в Донбасс. Донбасс — это икона, молитвенный символ, наша русская лазурь, откуда в наши души льётся немеркнущий свет — свет великой русской идеи, свет русского мессианства. Ибо Господь сотворил нас как народ-богоносец, народ-змееборец, народ, который берёт на себя мировую тьму и превращает её в свет. Донбасс — земля, где мировая тьма превращается в свет.Три года мы сражаемся и выдерживаем натиск тьмы. Мы, Россия, идём своим Бессмертным полком от Владивостока до Донецка, от Мурманска до Луганска. Мы — донецкие, а это значит — мы русские.

12 мая, 18:47

Михаил Кильдяшов // "Завтра", 12 мая 2017 года

  • 0

Голос войныО книге Александра Проханова «Русский камень».Слово — мощнейшее оружие. Подобно танку, самолёту, кораблю, ракете, оно участвует в гонке вооружений. Слово неминуемо поражает врага, затаившегося в самом надёжном укрытии. Слово настигает цель на любом расстоянии. Пробивает самую крепкую броню, прожигает самую тугоплавкую материю. В корне слова заложена сила, превышающая заряд самой грозной атомной бомбы. Слово подобно химическому элементу, который, как изотоп, рождает всё новые и новые смыслы. Слово действует на той линии фронта, где сталкиваются идеи, образы и мифы.Слово уничтожает явных врагов и вычисляет скрытых. Когда за спиной оказывается "пятая колонна", слово из меча превращается в щит и уберегает от коварных предателей. Скрытый враг лукав: он умеет менять личины, может тайком вооружаться твоим словом, подтачивая его корень, впрыскивая в него яды, сбивая прицел и меняя траекторию ракеты-слова. Скрытый враг стремится превратить спасительные смыслы в губительные, поменять бытийные полюса, назвать чёрное белым, а белое чёрным, населить мир, в котором живёт левитановский покой, монстрами из "Сада земных наслаждений" Босха.Борьбу с образами ада Александр Проханов вёл в цикле своих босхианских романов. В них носители тьмы вытеснялись носителями света. Мерзким змеям, жабам и червям противостоял дивный красный конь, цветам зла — неувядаемый цвет с иконы Богородицы, Вавилонской башне — ампирная высотка. Враг, стеная, бежал от света, скрывался в глубоких подземельях, но постепенно мимикрировал, приспособился к свету, научился подменять благо злом. Светоносные удары прямой наводкой теперь только насыщали врага новыми силами. Воззвания, оды, гимны, преломляясь в его кривых зеркалах, только множили абсурд и глумление. Потребовалась иная тактика боя. Необходимо было детально изучить вражеское оружие, постичь принцип его действия, вынуть из взрывного устройства запал.Проханов как "разведчик Господа Бога" сумел разложить на составляющие либеральное оружие противника, вникнуть в его стратегию. Несколько десятилетий либеральный враг демонтировал патриотический миф, разряжал аккумулятор патриотических смыслов. Ключевые символы и подвиги планомерно десакрализировали, облекали в фарс или ложь. Герои выставлялись сумасшедшими, труженики — рабами, мечта — утопией, победа — поражением, государство — насильником. В итоге патриотический миф был размыт, подточен, расколот, как фундамент, и своды имперского здания рухнули.Параллельно с уничтожением патриотического мифа на подмену создавался либеральный миф. Согласно ему, государство всего лишь находится на службе у человека, предоставляя товары и услуги. Высокие смыслы исключаются, и главенствующим оказывается гедонизм. Привилегия творчества, философии, науки закрепляется исключительно за интеллигенцией либерального толка. Но главное, что Россия во всех её предшествующих державных обликах объявляется тупиковой цивилизацией, спасение которой возможно только в случае движения по западной колее: "У русского народа были дурные полководцы и убогие правители. Был язык, на котором ничего нельзя было выразить. Русские не умели работать, у них были косые дома и кривые дороги. В их истории много смешного и глупого, над чем смеялся весь мир. Например, победа над Наполеоном и Гитлером или полёт Гагарина".Чтобы одолеть подобного врага, нужно его же методами развенчать либеральный миф. Эта задача выстраивает новую синусоиду прохановских романов — романов-фарсов, романов-памфлетов. Первый из них — "Русский камень".Галерея либеральных образов настолько велика, что всех политологов, журналистов, писателей и правозащитников не вместит и босхианский "Корабль дураков". Они так многоголосы, что их рупор "Эхос Мундис" непрестанно разбрызгивает во все стороны ядовитую слюну, рождая болотную какофонию. Они лишь маскируются в человеческое обличие, "Русский камень" обнажает их подлинную сущность. Оболочки разрываются, и перед нами предстают драные коты, разлагающиеся рыбины, навозные мухи. Чтобы у читателя не зарябило в глазах от такого однообразного многообразия, необходимо было создать в романе центростремительный либеральный образ, куда, будто в сточную канаву, слились бы все нечистоты, явить "существо, которое своей злой силой превосходило всех ядовитых пауков, скорпионов и отравленных сороконожек". Таким существом стал Александр Глебович Невзороф.Это самый подходящий образ для демонтажа либерального мифа, потому что Невзороф — сам миф, причём миф многослойный: поскребёшь либерала — найдёшь консерватора, поскребёшь консерватора — найдёшь анархиста. И так до бесконечности — слой за слоем, как на старинном портрете, где из-под Емельяна Пугачева проступает "записанный" облик Екатерины II.Боец, журналист, который будто только-только примчался с линии фронта. Повелитель времени, что из эфира в эфир до последнего слова укладывался в мистические 600 секунд. Культурный герой, которого при малейшей несправедливости выкликали на всех перестроечных перекрёстках Ленинграда: "Невзорофа сюда!". Автор культового "Чистилища", от которого даже у бывалых сдавали нервы. Мастер монтажа, по нескольку минут смаковавший на экране открытый перелом. Режиссёр, настолько упивавшийся эстетикой боли и распада, что уже тогда это настораживало.Невзороф, как оборотень, стал делать кувырок за кувырком, менять личины и интонации. Он превратился в вездеход, принимающий на себя любого седока, и в итоге послужил даже не двум, а двадцати двум господам: "Сначала на Невзорофе-мотоцикле ездил Анатолий Собчак. На нём он и приехал к бане, где угорел до смерти. Потом на этот мотоцикл сел генерал Лебедь. И доехал на этом мотоцикле до той высоковольтной линии, о которую ударился и убился. Затем на этот мотоцикл сел Борис Березовский и доехал на нём до той ванны, в которой умер, обвязавшись шёлковым шарфом. После этого стали раздаваться голоса, что этот "Харлей" является двухколёсным катафалком".Невзороф стал преумножать боль, звездой Полынью сеять разрушение. Он изучил как Священное Писание "Настольную книгу атеиста", ополчился на церковь, заговорил с лошадьми, стал выдувать из себя Мефистофеля. Возжелал публичных богословских диспутов, анафемы, но в конце концов споткнулся о "Русский камень", прохудился, как надувная кукла, и демон превратился в мелкого беса, недотыкомку.В "Русском камне" миф о демоническом Невзорофе, а следом и весь либеральный миф, развеивается прежде всего через карнавализацию — через то, что Михаил Бахтин заключил в научную формулу "инверсия двоичных оппозиций". Карнавал в привычном мире всё меняет местами: бедняк может стать богачом, злодей — праведником, старик — юнцом. Так, антигосударственник Невзороф превращается в имперского строителя: то как новоявленный потомок Романовых восстанавливает белую империю, то вознамеривается воссоздать красный СССР.Проханов использует в романе весь арсенал либеральной постмодернистской эстетики. Это и постмодернистская ирония, превращающая всё пафосное в абсурд: "Невзороф страдал в сумасшедшем доме фобиями, маниями и бредами. Фобией его была неприязнь к духовному сословию, потому что однажды в детстве он с разбега ударился головой о монастырскую стену и причинил себе травму. Мания его заключалась в том, что он мнил себя Медным всадником, садился на коня, несущегося по Сенатской площади, и позировал туристам. Иногда он менялся с конём местами. Бред же его заключался в том, что он считал себя виновным в убийстве царя Александра II".Это и постмодернистская игра в аллюзии и реминисценции: "Невзороф вылетел из Спасских ворот верхом на палочке, которую венчала конская голова… Невзороф сдёрнул с плеч шубу, сшитую из хомячков, и одарил ею верного казака, отправив на север покорять Арктику".Это и антропологический миф о рождении культурного героя либо от зуба пралошади, либо через научное открытие, подобно Франкенштейну или Шарикову: "Учёные построили коллайдер, чтобы поймать неопознанную частицу. Эта частица обитала в других мирах и могла многое рассказать об антимире. Наконец учёные поймали эту частицу, переложили в железную коробочку и принесли в лабораторию. Частица была невидимая для взора, и поэтому её назвали нью-невзор. Она свидетельствовала о существовании нового элемента, который был назван невзорием. Этот элемент существовал в антимире и свидетельствовал о присутствии тёмной материи. Учёные стали проводить эксперименты с новым элементом, соединяли его с земными молекулами, с белками и аминокислотами и вырастили человека. Но это был не обычный человек, это был человек из антимира, и у него всё было наоборот". И за этим следует многократная гибель, перерождения и новые появления на свет с отсутствием, тоже по всем законам постмодернизма, всякой причинно-следственной связи, с разрушением пространственно-временных границ. Невзороф стремительно перемещается из Александровской слободы в Лондон, оттуда на Марс и обратно. Затем переселяется главным героем в роман "Идиот" и в сожжённый второй том "Мертвых душ". В раблезианских традициях становится двенадцатиперстной кишкой Евгении Альбац, принимая приходящие сверху дары и низвергая их.Всё это складывается в постмодернистский симулякр — в копию, не имеющую оригинала, в означающее без означаемого, в форму без содержания. Помпезные герои-либералы оказываются пустышками, гигантами из папье-маше, претенциозные интеллектуалы и творцы — глупцами и паяцами. В романе с них спадают пёстрые одежды, и короли оказываются голыми. Им устраивается "баня судьбы", и когда слой за слоем с них сдирается короста, оказывается, что в бренном теле не смогла найти приюта душа. Обнажённые и "обескоженные", либералы становятся неразличимы. Их голоса, мысли, имена сливаются в нечто бесформенное — в либеральный фарш.Из этого фарша в последний момент Невзороф пытается выбраться. Он впадает в бесконечное свободное падение. Наступает прозрение: "В этом падении у него начинала болеть душа, и он с тоской стал вспоминать какую-то иную, забытую жизнь, где он не был шутом гороховым, где он не был похож на целлулоидного попугая, наполненного гремучим горохом, где он был приобщен к иному — возвышенному и священному бытию, из которого его вырвала чья-то злая воля, превратила в клоуна, окружила глупцами и проходимцами, напялила ему на голову дурацкий колпак с бубенцом. И, падая, он молил Господа, чтобы тот вернул его в это бытие, избавил от шутовской, навязанной ему кем-то роли, даровал волшебное прозрение, которым когда-то обладал и которого его лишили".В последней главе "Русского камня" выпрямляются кривые зеркала. Особая сказовая интонация романа-фарса переходит в размеренное повествование традиционных прохановских романов. Главный герой превратился в Ленский столб и разразился чудесными стихами. Поэмой о тонком сне, в которой пустота наполняется содержание, мир вновь обретает равновесие и земная ось стремится не в чёрную бездну, а в небесную синеву.Очерченные, ограненные, как стансы и максимы, четверостишия тянутся друг к другу, разрывают свои оболочки, становятся единой материей:Я вижу сон. В часах опали стрелки.Прошли на колокольню звонари.Но звука нет. Две розовые белкиВысоких звёзд качают фонари.Тонкий сон — это переходное состояние, когда ты уже выпал из реальности, но ещё не впал в забытьё, — позволяет соприкоснуться в душе земному и небесному, ведомому и неведомому.Время в тонком сне разномерно, разновелико. Оно то течёт, то мчится. В мгновенном времени поэмы герой, как на заблудившемся трамвае, несётся обратным ходом от конечной точки, чтобы вновь увидеться с той, которой уже нет, чтобы вновь оказаться в своей колыбели:Мне в колыбель упал зелёный лист.На гроб легла сырая гроздь рябины.Где та, с которой нежно обнялись,Земную жизнь пройдя до середины?В бесконечном времени можно остановить киноплёнку жизни, как фотографии, в деталях разглядеть промелькнувший кадр, увидеть когда-то незамеченный в зимнем лесу "стеклянный след лисицы", сорвать когда-то притаившийся в саду "пион, цветок забвений", явственно узреть скрывшееся в тумане лет лицо матери:Струитесь сны, места моих свиданий,Средь синей мглы и зыбких фонарей,У белых колоннад и жёлтых зданийЛицо увидел матушки моей.Мгновенное и бесконечное время сталкиваются, поглощают друг друга — и в тонком сне остаётся Вечность. Под русским камнем умирает "заветное зерно", чтобы даровать новую жизнь, которая пробьётся из-под глыбы и тоже умрёт в свой срок ради бессмертия. И этот круг нерасторжим.Тонкий сон — не только время, но и пространство. Всё, что наяву было во тьме, теперь прояснилось. Герой поэмы, как Диоген с фонарем, ищет человека, другого, ближнего, а находит себя:Меня нашли в осенней лебедеСредь чёрных стай, летевших на зарю,Где золото на ветряной водеИ белый лев, склонённый к фонарю.Герой постоянно меняет облик. Он — твердь, вода и пар. Он — яма в прошлое и мост в будущее. Он — точка пересечения рода, в нём встречаются усопшие и еще не рождённые.Чтобы прозреть, герой слепнет — и мир несёт весть о себе в звуках, ощущениях и ароматах. Краски становятся тёплыми, мелодии — гладкими, цветы и травы — тихими:И грянул бой, священный, рукопашныйЦветущих трав и птичьих голосов.Так опадают осенью вчерашнейЦветные листья с голубых лесов.Слово теряет свой внешний контур, открепляется от идеи, предмета, явления. Слово сбрасывает с себя советские, православные, крестьянские, языческие смыслы. Лишённые словесного притяжения, сталкиваются "мавзолей из красного гранита", "снег Покрова", "родной избы обугленный порог", "золотые синицы". Своей формой слово само творит новое содержание. Твердишь "в чёрном ноябре" — и слышишь "в Чернобыле". Твердишь "осенней лебеде" — и слышишь "Есенин ли в беде". Твердишь "за царством царство" — и слышишь "рыцарство".Кажется, что в поэме загадана какая-то загадка, сокрыто то ли в акростихе, то ли в анаграмме тайное знание. Текстология здесь бессильна, привычными филологическими способами текст не разъять. Рассыпаешь поэму, словно мозаику, на строки и слова. Из разрозненных стихов, как из кадров несмонтированной плёнки, пытаешься собрать зашифрованное четверостишие. Строка к строке, строка к строке. Может быть, оно:Последних слов обугленные тени,Воспоминаний меркнущая мгла.Я различаю голоса растений,Я вижу след окаменелых лап.Голоса нарастают. След растворяется. Слова кружат голову. Реальность окутана маревом. Ты впадаешь в тонкий сон. Он прорывает границу между миром видимым и невидимым. Новый вселенский взрыв! Из небытия вырываются новые мифы. Они записаны на русском камне. В них жизнь и созидание.Роман "Русский камень" — оружие, нанёсшее упреждающий удар. Это уже не "эхос мундис" — "эхо мира", а "вокс белли" — голос войны. На расслабленных одноклеточных существ упала капля йода. Они зашевелились, в панике стали извергать нечистоты. Но на любое их нынешнее действие в романе уже есть противодействие, на любой яд есть противоядие. Либеральные дробинки ударяются о русский камень и отлетают в лоб стрелкам. Недотыкомки рыдают. Ехиднам пора покаяться.

11 мая, 10:50

Александр Проханов (теле-эфир) // "Россия 1", 10 мая 2017 года

  • 0

смотреть с 01:20:30АЛЕКСАНДР ПРОХАНОВ в программе ВЕЧЕР с Владимиром Соловьёвым