Источник
Выбор редакции
10 декабря, 13:09

Квантовый шанс: как IBM строит экосистему для компьютера будущего

  • 0

Почти 40 лет назад IBM была пионером рынка персональных компьютеров. Вновь возглавить гонку инноваций корпорация надеется за счет развития квантовых технологий. «За квантом — будущее» — расхожий штамп среди энтузиастов технологии. Но для IBM это не пустые слова, а продуманный план. Корпорация со столетней историей в последнее время уступает в гонке инноваций производителям смартфонов, социальным сетям и интернет-сервисам. Поэтому ставка на создание первого универсального квантового компьютера и строительство полноценной экосистемы вокруг устройства — шанс для IBM вновь выбиться в лидеры.   И корпорация старается: опрошенные журналом РБК российские и зарубежные эксперты называют ее одним из мировых лидеров в области разработки квантового компьютера. В 2014 году IBM объявила о намерении вложить в течение пяти лет $3 млрд в сверхновые технологии, значительная часть этой суммы будет потрачена на квантовый проект, а в 2017-м запустила специальное подразделение IBM Q. От всех технологических гигантов, у которых есть проекты в этой сфере, IBM отличает системность подхода: компания строит настоящую квантовую экосистему.     Холодильник со ступенями   Квантовый компьютер IBM разрабатывается в лаборатории компании в Швейцарии. Установка высотой под 3 м состоит из нескольких блоков с разным температурным режимом, каждый отвечает за свою часть процесса квантовых вычислений. Снаружи — защитный металлический кожух. Все компоненты чувствительны к изменениям внешней среды: даже такая мелочь, как ремонтные работы в нескольких километрах от компьютера, может повлиять на точность вычислений.   Для эффективной работы установка должна быть сильно охлаждена — это условие возникновения сверхпроводимости, при которой работает устройство от IBM. На первой ступени установки температура составляет всего 4К (-269ºC) — холоднее, чем в открытом космосе, и близко к абсолютному нулю. Здесь расположен один из усилителей сигнала, исходящего от кубитов (q-бит, базовый элемент для хранения информации в квантовом компьютере. — РБК), и микроволновые линии ввода команд управления остальными частями устройства. Эта ступень охлаждается в том числе для нивелирования температурных скачков при взаимодействии с другими компонентами.   Вторая ступень — это также линии ввода, третья — сверхпроводящие коаксиальные кабели, способные передавать сигнал между квантовыми компонентами и классическим компьютером, который управляет квантовой системой. В состав кабелей входят ниобий и его сплав с титаном. При сильном охлаждении этот материал переходит в сверхпроводящее состояние.   Также на третьей ступени — криогенные изоляторы и смесительная камера, которые отвечают за поддержание температуры. На четвертой, последней, ступени находятся сам процессор и квантовые усилители, которые дают возможность считывать сигналы процессора и уменьшают «шумы», мешающие вычислениям. Процессор находится в отдельной защитной камере — она не пропускает электромагнитное излучение, которое может воздействовать на кубиты и портить результаты вычислений.   Необходимость такой защиты связана еще и со спецификой используемых IBM устройств для работы с кубитами: они созданы на основе сверхпроводящих электронных схем и используют в качестве основных материалов ниобий, алюминий и кремний. Из ниобия делают конденсаторы, алюминий идет на связующий два конденсатора нелинейный мост, а кремний служит основой для чипа. Так как элементы из алюминия в несколько раз тоньше волоса, они подвержены любым колебаниям и излучениям.  Сверхпроводниковые чипы чаще всего используется в производстве квантовых компьютеров. Другие платформы для создания кубитов (ионные ловушки, холодные атомы) более распространены в лабораторных проектах и редко встречаются в коммерчески ориентированных решениях.     Проблемы на 50 кубитов   Квантовый компьютер от IBM — яркий пример достижений и проблем, свойственных подобным современным разработкам. От конкурентов устройство IBM отличает технология производства процессоров. На печатной плате размещено несколько резонаторов, своеобразных «дорожных развязок» для пучков света. Их задача — обеспечить максимальное время когерентности системы, то есть время, за которое система может проводить вычисления без потери данных. Расположение кубитов в чипе на печатной плате зависит от количества этих кубитов.   Основная проблема устройства, также присущая проектам всех лидеров индустрии, — оно не может осуществлять квантовые вычисления на постоянной основе (а не только в коротком промежутке времени), а также не умеет хранить результаты этих вычислений. Нивелировать недостатки помогают классические системы, подключенные к квантовой установке и создающие своего рода гибридную систему. Сейчас обычный компьютер — неотъемлемая часть квантового: по бинарной логике, например, управляются лазеры и отслеживаются другие параметры квантовой системы. Информация, полученная в результате вычислений на квантовом устройстве, также интерпретируется при помощи ПК.   Исследователи сходятся во мнении, что в ближайшем будущем квантовый компьютер не сможет существовать как самостоятельный девайс, для этого все еще нужно масштабирование технологии и сопутствующей инфраструктуры. В конечном счете может оказаться, что квантовый компьютер — лишь дополнительная часть обычного компьютера, которая позволяет выполнять более широкий спектр задач вроде графического процессора.   «Мы видим будущее, в котором квантовые вычисления происходят параллельно обычным», — заявил журналу РБК исследователь швейцарской лаборатории IBM Research Даниэль Эггер. С ним согласен Юрий Курочкин, руководитель группы квантовых коммуникаций Российского квантового центра: «Пока еще рано говорить, станет ли квантовый компьютер отдельным устройством, его может ждать судьба дополнительных компонентов в обычном компьютере».   В лаборатории IBM удалось симулировать 56-кубитный процессор, но в компании отмечают, что индустрия искусственно выставила себе рубеж в 50 кубитов и он вовсе не является главным критерием мощности системы. Тем более что эта планка была неоднократно взята и компанией D-Wave с ее компьютерами мощностью 2 тыс. кубитов, и самой IBM. «Количество кубитов не значит рост в качестве вычислений. Проблемы, которые были на пяти кубитах, остаются и на 50», — объясняет в одном из обучающих видео сотрудник IBM Research Лев Бишоп.   По мнению ученого, производителям необходимо сконцентрироваться на квантовом объеме — параметре, который позволяет оценить квантовый компьютер с точки зрения количества ошибок в вычислениях. Его предложил сам Бишоп: увеличение числа кубитов без коррекции ошибок, по его словам, неизбежно ведет к снижению эффективности вычислений. На данный момент из 100 проведенных операций на 5-кубитном процессоре одна будет ошибочной, а при увеличении числа кубитов будет расти и процент брака в вычислениях, свидетельствуют расчеты IBM.   Улучшить качество работы квантового компьютера IBM надеется в ближайшие месяцы. В рамках организации IBM Research Frontiers Institute консорциум исследователей оценивает возможность коммерческого использования технологий, в том числе в сфере квантовых вычислений. Среди учредителей — Samsung, JSR, Honda, Hitachi Metals и Nasage. По заявлению IBM, «универсальный» квантовый компьютер планируется к запуску в 2018 году.   На основе запущенного в 2016 году облачного сервиса IBM Quantum Experience, которым сейчас бесплатно пользуются ученые и энтузиасты, создается платформа, за доступ к которой компании, участвующие в эксперименте, будут платить. Сервис позволит оптимизировать бизнес-процессы в больших корпорациях, использовать мощности квантового компьютера для работы над искусственным интеллектом и так далее.   Массовое распространение технологии пока ограничивается сложностями ее масштабирования: холодильную установку, «способную» на 4К, например, не так просто уменьшить.     Интерфейс в облаке   Помимо строительства универсального квантового компьютера IBM задается целью создать сообщество разработчиков и пользователей. ПК тоже когда-то был заточен под решение специализированных задач и предугадать его трансформацию в массовую технологию могли единицы, напоминают в компании.   IBM регулярно выпускает обучающие ролики и демонстрирует разработки на профильных выставках. Также компания первой из конкурентов выложила в открытый доступ две версии квантовой установки на 5 и 16 кубитов — и планирует в ближайшее время представить третью — на 20. Взаимодействие с пользователем происходит в облачном сервисе IBM Quantum Experience.   После регистрации пользователю предлагается на выбор два вида интерфейса, разных по сложности. На начальном уровне можно использовать блок-схемы для написания простейших программ. Базовый интерфейс, доступный в любом современном браузере, похож на программы для написания музыки: те же столбцы и строки. Размещать на них, однако, предлагается команды для компьютера. С помощью инструкций от IBM любой пользователь может ознакомиться с основами работы квантового компьютера. Более продвинутая версия предлагает текстовый редактор для программирования. Для работы с облаком не требуется дополнительного оборудования, только клавиатура и мышь. Сервис также предлагает полноценную инструкцию и демонстрацию возможностей.   Решение сделать доступ публичным в IBM объясняют желанием справиться с проблемой узкой специализации квантовых компьютеров. С помощью растущего числа пользователей компания надеется найти новые применения технологии и создать массовую версию устройств. Также открытый доступ позволяет исследователям по всему миру тестировать квантовое решение от IBM. Сейчас платформой пользуются 60 тыс. человек, которые инициировали более 1,7 млн экспериментов.   Также с использованием платформы было написано 35 научных работ, а в университетах по всему миру IBM Quantum Experience используют в качестве наглядного пособия для объяснения принципов квантовой механики, говорит Даниэль Эггар, исследователь из швейцарской лаборатории IBM.   Квантовый компьютер также используют для развлечения: профессор из Базеля Джеймс Вуттон написал несколько простейших игр. Например, пользователь может сыграть в 5-кубитном квантовом компьютере против одного из кубитов в «камень, ножницы, бумага»: ему нужно обмануть кубит.   Российское квантовое комьюнити — четвертое по величине после американского, японского и индийского.   Развитие игр позволит развивать квантовый компьютер в сторону массового использования, обучая пользователей квантовым эффектам в игровой форме, объясняет Вуттон в своем блоге. Так же считает исследователь из Дании Джейкоб Шерсон, который вместе с командой разработал игру Quantum Moves. Игрокам предлагается до трех сценариев, цель каждого — перемещение атома, которое позволяет осуществлять вычисления.     Квантовые задачи   Для объяснения задач, с которыми может справиться квантовый компьютер, IBM использует несколько примеров. Первый: десять гостей за обеденным столом. Вариантов рассадки при таких вводных может быть более 3 млн. Перед устройством ставится задача найти оптимальный с точки зрения устроителей обеда вариант. Классический компьютер тоже может справиться с этим заданием, но его квантовому аналогу потребуется значительно меньше времени.   Второй пример: задача коммивояжера, то есть выбор оптимального с точки зрения времени и протяженности маршрута. Ее уже решала на реальном примере другая компания — D-Wave совместно с Volkswagen применила квантовый компьютер для расчета самых быстрых и коротких маршрутов от аэропорта Пекина до точки назначения. Были проанализированы данные с 10 тыс. автомобилей. Директор по науке Volkswagen Group Мартин Хоффман рассказывает, что на основе полученных в ходе исследования данных компания в марте 2017 года создала платформу, которая способна предупреждать о заторах за 45 минут до их появления.   В целом задачи, в которых квантовый компьютер обходит классический, — вычисление паттернов в больших данных. Это — отличный инструмент городского управления, помогающий оптимизировать и руководить потоками данных, делая жизнь в людских агломерациях проще и удобнее, особенно с развитием интернета вещей, сказал в одном из интервью основатель консалтингового агентства Amyx+ Скотт Амикс.   Также квантовый компьютер подходит для задач, связанных с разложением простых чисел на множители, в сферах, где количество данных растет по экспоненте. К этому типу относится моделирование молекул и атомов, изучение которых с помощью квантового компьютера приведет к прорывам в медицине, строительстве и других сферах, надеются исследователи.   Дарио Гил, вице-президент IBM, в интервью TechСrunch отмечал, что миссией компании является «создание универсального квантового компьютера, который не подвержен критическому количеству ошибок». Это позволит пользователям и исследователям решать не только узкоспециализированные, но и прикладные бытовые задачи, подчеркнул менеджер.   Для поиска новых смыслов квантового компьютера IBM в 2017 году выпустила набор инструментов Quantum Information Software Kit (QISKit). С его помощью можно программировать находящийся в облаке квантовый компьютер. Софт основан на скриптах популярного языка Python.     Жизнь после кванта   Изобретение универсального квантового компьютера несет не только пользу, но и риски. Один из главных — с помощью квантового компьютера можно легко взломать ключи шифрования. Это угроза для глобальной информационной безопасности, сказал журналу РБК сотрудник научного центра IBM Research Вадим Любашевский. Появление сегодня квантового компьютера достаточной вычислительной мощности сделало бы большинство электронных коммуникаций незащищенными, рассуждает эксперт. Под удар попадают браузеры, мессенджеры и другие платформы. Любашевский вместе с коллегами из IBM занимается решением этой проблемы. В 2010 году он участвовал в разработке алгоритма, который позволяет отсрочить «тотальный» взлом шифров квантовым компьютером минимум на 20 лет. Протокол получил название New Hope. Он используется в Google Canary, тестовой версии браузера Chrome и на некоторых сайтах, например Google Play. В основе алгоритма лежит так называемая проблема рюкзака — ограниченной емкости, которую необходимо наполнить в зависимости от ситуации. «Представьте, что у вас есть 1000 чисел, отобранных случайным образом и состоящих из 1000 знаков, и вы случайным образом выбрали из них 500, просуммировали и опубликовали вместе с первоначальной тысячей. Сложность — в определении, какие именно числа вошли в сумму, — объясняет Любашевский. — Возможных вариантов настолько много, что даже квантовому компьютеру, какой бы мощный он ни был, понадобится неоправданно много времени для дешифровки ключа». Идея не нова: ученые пытались воплотить ее в реальность еще на заре цифрового шифрования данных в 1970-х, но не справились с задачей, рассказывает исследователь IBM. В результате основным стандартом шифрования был признан RSA (аббревиатура образована от первых букв фамилий исследователей). Разработкой нового стандарта тем не менее занимались, понимая, что наступит день, когда вычислительная мощность квантового компьютера достигнет необходимого уровня, отмечает Любашевский. Прорыв случился в 1990-х в IBM: благодаря работе Миклоша Ажтая в этой сфере мы сумели найти «правильные» способы применения алгоритма, объясняет собеседник журнала РБК. Команда исследователей, в которой работает Любашевский, в ближайшее время планирует предложить новый стандарт шифрования NIST (Национальный институт стандартизации США). Разработкой новых методов обеспечения безопасности занимается не только IBM. Аналогичные исследования проводят, например, в канадской компании ISARA. И те и другие работают на упреждение — квантовому компьютеру сегодня не хватает мощности для успешного, а главное, быстрого взлома шифров, но в будущей угрозе никто не сомневается. «Никто больше не говорит «никогда», обсуждая изобретение квантовых машин. Мы все еще на очень ранней стадии развития технологии, но уже за той чертой, когда квантовый компьютер был научной фантастикой», — резюмировал в интервью The Wall Street Journal исполнительный директор ISARA Скотт Тотцке.   Автор: Павел Карасев Источник: https://www.rbc.ru/magazine/2018/01/5a3940b09a794764894cb71c Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/42951 10.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
10 декабря, 13:00

Weg zur Gefahr: Warum das Nato-Ultimatum zum INF-Vertrag die EU diskreditiert

  • 0

Die USA geben nun Russland noch zwei Monate Zeit, bevor sie den Vertrag über landgestützte Mittelstreckenraketen in Europa (INF-Vertrag) einseitig aufkündigen. Am Dienstag haben die Nato-Staaten Russland erstmals vorgeworfen, das Abkommen zu verletzen. Warum sie diese Kausalitäten besser hätten hinterfragen müssen – im Sputnik-Artikel. Es kommt bekannt vor: Eine geschlossene Veranstaltung in Brüssel, nämlich ein schnell geplantes Treffen, bei dem nicht zuletzt schwierige Russland-Fragen auf dem Programm stehen. Gab es einen wirklichen Verstoß gegen die INF-Vereinbarungen? Und wie würden die Urteile bei einem normalen bürgerlichen Gerichtsverfahren begründet werden? Aber die Nato-Spitze lädt nicht einmal den russischen Vertreter ein, um diesem ihre Besorgnis oder wohl eine begründete Anklage auf den Tisch zu legen. Sieben russische Nato-Botschafter hatte die Allianz wegen des Skripal-Falls noch im März zurückgewiesen. Kurz darauf hatte Russland ebenfalls seinen ständigen Nato-Vertreter abberufen und einen befristeten eingestellt.       Zuletzt behaupteten die USA, die russische 9M729-Rakete könne weiter fliegen, als dies nach dem INF-Vertrag akzeptabel sei. Sie legten jedoch keinerlei Beweise in dieser Angelegenheit vor und haben laut dem russischen Außenministerium weder den Zeitpunkt, als ihre Beobachtungsmittel dies festgehalten hatten, noch den Übungsort nennen können. „Die USA dürften an die technischen Spezifikationen der Rakete gelangt sein”, meinte der Experte des Zentrums für politische Forschungen Andrej Baklizki im Interview für die russische Tageszeitung Kommersant. Moskau äußerte, die Rakete sei nie auf die vom Vertrag verbotene Ferne getestet worden. Ob die technischen Spezifikationen der Rakete wirklich den Vertrag verletzen, ist bisher nicht belegt worden. Eine US-Laune auf Kosten der EU Auch wurde berichtet, dass der INF-Vertrag eine von vier Vereinbarungen war, deren Einhaltung durch die USA Wladimir Putin bereits bei seinem Treffen mit Donald Trump in Helsinki zu bestätigen suchte. Die Anfrage wurde jedoch ignoriert. Seit dem 20. Oktober, als Donald Trump dann plötzlich den bevorstehenden Austritt aus dem Vertrag sowie den Ausbau der nuklearen Kapazitäten angekündigt hatte, teilte Kreml-Sprecher Dmitri Peskow mehrmals mit, Moskau würde von den USA gerne ausführlichere Erklärungen erhalten. Selbst Staatsminister Niels Annen (SPD) nannte damals die US-Entscheidung verheerend und glaubte, Europa müsste jetzt eine neue Aufrüstung mit Mittelstreckenraketen verhindern. Auch Außenminister Heiko Maas bedauerte die Erklärung: „Wir werben gegenüber den USA dafür, mögliche Konsequenzen zu bedenken”. Das Ende des Vertrags hätte negative Folgen für den New-Start (Vertrag zur Reduzierung strategischer Waffen), den wir dringend brauchen, kommentierte er. Doch etwas soll doch beim Nato-Treffen passiert sein, sodass die EU das US-Ultimatum bedingungslos unterstützt hat. Nur eines ist klar: Die Einheit der Nato dürfte sich für Deutschland als politische Lokomotive der EU wichtiger erwiesen haben als die Rolle eines Verweigerers, oder lieber eines Vermittlers, eines Brückenbauers laut Prinzipien des früheren Bundeskanzlers Willy Brandt (SPD), nach denen Deutschland zum Frieden mahnen sollte. Jetzt muss die EU davon ausgehen, dass im Fall der Vertragskündigung durch die USA Russland die Länder, die US-Raketen auf ihrem Territorium stationieren, als Ziel seiner Antwortmaßnahmen betrachten wird, wie der russische Generalstabschef Waleri Gerassimow am Mittwoch bekanntgab. Ob es wieder eine US-Laune auf Kosten der EU wäre? „Jemand mit Dreck am Stecken” Etwas mehr Hinterfragen in der EU wünschte sich Wladimir Kosin, Mitglied des Wissenschaftlichen Rats des Nationalen Institutes für globale Sicherheitsfragen und Nuklearwaffen-Experte. Denn beschuldigen, und zwar so offen, dürfe nur jemand, der selbst keinen Dreck am Stecken habe. Der Experte ist sich sicher: „Die US-Militärs verwenden während der Wirksamkeitstests von ihren Raketenabwehrsystemen die Mittel- und Kurzstreckenraketen als nuklearfreie Sprengköpfe und verstoßen damit gegen den sechsten Vertragsartikel”. Seit 2001 hätte es schon 95 derartige Verstöße gegeben, fügt er hinzu und verweist auf die Presseberichte des Diensts für Raketenabwehr des Verteidigungsministeriums der Vereinigten Staaten, dessen Website in Russland übrigens unzugänglich ist. Dabei erwähnt er die Verstöße durch das strategische Raketenabwehr- sowie das THAAD-System ausschließlich der „MIM-104 Patriots”. Die letzten zwei Proben hätten am 11. September sowie am 26. Oktober im Pazifischen Ozean stattgefunden, zuletzt sei eine Mittelstreckenrakete durch die Raketenabwehrsysteme abgefangen worden. Ob die schon existierenden Mittel- und Kurzstreckenraketen als nukleare Sprengköpfe angewandt werden könnten? Rein technisch wäre das schon möglich, meint Kosin. Noch bevor das Ultimatum gestellt wurde, hatte Donald Trump einmal erwähnt, der INF-Vertrag würde die USA beim Einsatz von Waffen zur Einschüchterung Chinas stören, das im Vergleich zu den USA nie einer derartigen Beschränkung unterworfen gewesen sei. Das könnte schon ein Grund sein, warum die USA das unbequeme Abkommen unbedingt auflösen wollen, denn Ultimaten seien noch nie die richtige Taktik im Umgang mit Russland gewesen, glaubt Kosin. Ein weiterer Grund wäre der Wunsch, das Schaffen der eigenen bodengestützten Marschflugkörper in Nuklearausrüstung zu verdecken und diese in europäischen Nato-Mitgliedstaaten platzieren zu lassen, sagt Kosin. Die USA hätten schon die Mk41-Systeme in Polen und Rumänien installiert, die nicht nur zur Raketenabwehr, sondern auch zum Starten der Boden-Boden-Marschflugkörper anwendbar seien. Also in Europa, das eine neue Aufrüstung verhindern wollte. „Forschung samt Entwicklung derartiger Raketen sind bereits angelaufen”, berichtet Kosin unter Berufung auf eigene Quellen. Aus diesem Grund schreibt er den russischen Mächtigen einen Mangel an politischem Willen zu, dem Ultimatum mit den eigenen, nun belegten Argumenten zu INF-Verstößen durch die USA zu begegnen und offen für die Erhaltung des Vertrages zu stehen. Aber dafür bräuchte man einen gegenseitigen Dialog gleichberechtigter Partner. Da die Nato, die übrigens nicht am INF-Vertrag beteiligt ist, samt deren europäischen Mitgliedern Russland offenbar beschuldigt hatte, scheint es für diesen nicht mehr genug Raum zu geben. Autor: Liudmila Kotlyarova, Quelle: Sputnik 10.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
10 декабря, 12:36

How To Avoid A New War In Europe

  • 0

There is a rather embarrassing negative perspective for maintaining rational military strategic parity between Russia and USA and Russia and NATO as a whole in the coming decades due to future tremendous expenditures of the USA for modernizing strategic and tactical nuclear forces that will require $ U.S. 1,2-1,7 trillion during next three decades for hammering out a qualitatively new strategic nuclear triad only. Substantial amount of money will be allocated for procurement of the Ballistic Missile Defense System (BMDS), space-based strike assets and conventional arms as well. No other nation in the world can afford to spend such enormous amount of money. The problem is complicated by the existing 15 unresolved issues in arms control between Moscow and Washington due to lack of desire of the latter to resolve the most burning issues, like limiting BMDS, taking the U.S. tactical nuclear weapons (TNW) from Europe and refraining from weaponization of outer space, etc. A potential withdrawal of the USA from the INF Treaty no doubt: 1) will undermine the global strategic equation, push all nuclear-weapon states into a deep-seated mistrust, destroy the NPT regime and prompt all 32 states capable to produce intermediate-range missiles without any limitations; 2) will create a negative domino-style effect that will complicate nuclear arms control, namely: 1.    In military sphere it will block the potential resolution of the nuclear arms deal to be applied to the Korean Peninsula, may bring the U.S. nuclear weapons to Japan and the Republic of Korea, and 2.    In political domain such step will undermine specific solutions at the upcoming 2020 NPT Review Conference and erect unsurmountable obstacles for entry into force of the Treaty on Prohibition of Nuclear Weapons. The reality is that the USA has de facto already withdrawn from the INF Treaty by having violated it 95 times since 2001 while testing the efficiency of its BMDS when using dummy (mock) medium and shorter-range missiles, prohibited by the INF Treaty, as intercepted targets. Russian experts believe that they can be converted into nuclear-tipped ballistic and cruise missiles any moment. There are three questions related to this fact: a) has the USA not destroyed all of them under the 1987 treaty (totally 846)? b) has Washington produced new INF missiles after destroying the old ones, and how many? c) does the Pentagon plan to make them nuclear-tipped? Therefore, Moscow calls on Washington to ensure full and transparent compliance with INF Treaty. On the other hand, Russia has not violated the INF Treaty and is not going to be the initiator to torpedo it. During the last 6 years Washington has not tabled any vivid fact that Moscow has ‘violated’ the treaty. The purpose of such U.S. disinformation of the world community is: a) to camouflage its own new INF assets; b) to prompt Moscow to scrap 4 types of Russian missiles that are not covered by the INF Treaty provisions, namely two ICBMs, one operational missile and the newest system named “Avangard”; c) to proliferate the 1987 Treaty to the PRC who is not the party of it; d) to deploy in Europe its new mobile ground-based nuclear-capable medium-range cruise missile in order to repeat the 1979 ‘double-track decision’ of NATO. The cruise missile designated as 9M729 does not fall into limitations of the Treaty. Other types such as ‘SSC8’ or ‘SSC8-X’ does not exist. The USA has got detailed Russian explanations on this matter. There is the risk of further intentions of nuclear weapon states to pool back from other international treaties in arms control area. The USA alone has assumed negative stance towards 12 bilateral and multilateral accords in this domain. It has either violated them (e.g., INF and the Open Sky Treaty), or unilaterally withdrawn (from the ABM accord), or refused to ratify them (like CFE-1A and CTBT), or declined to debate (like European Security Treaty and Treaty on Prevention of Arms Race in Outer Space). The possibilities for using of low-yield nuclear weapons of less than 5 kiloton has sharply increased: there are 14 pretexts of using all kind of nuclear weapons in the current U.S. NPR versus two cases in the contemporary Russian nuclear doctrine. Such doctrine does not have any instructions to use tactical nuclear weapons or ‘low-yield NW’; in does not have any paragraph on ‘escalation of de-escalation” or vice versa. Current Russia’s nuclear doctrine is rooted on “conditional defensive nuclear deterrence” while the new U.S. one can be labelled as “unconditional offensive nuclear deterrence”. That is a striking difference between them. Conventional arms race may be characterized by a huge accumulation of conventional arms in the form of stockpiling forward-based assets and conducting a large-scale military drills. In recent years the number of such exercises conducted by NATO have increased two-fold. Many NATO-led initially conventionally military exercises at the end of them are transformed into nuclear-borne drills. Half of them have anti-Russian feature. There will be more NATO forward-deployed troops in the Eastern and Southern Europe. The high-caliber heavy weapons deployments of the transatlantic alliance moving closer to Russia’s doorstep cause concern in Moscow. The Baltic Air Policing Operation has been uninterruptedly conducted by NATO aircraft, including dual capable fighter-bombers of three Western nuclear powers in the Baltic airspace, since 2004. One more factor: the number of reconnaissance flights of NATO aircraft near Russian borders has increased 10 times – actually, there are such 15-20 reconnaissance aircraft per each week approaching Russian territory from all directions. The confrontational situation that has emerged during last several years has even worsened due to the continuation of the Cold War that from 2014 has acquired a new image – the Colder War or the Cold War 2.0 – that has five striking differences with the first one. The world community is witnessing not a new arms race, but rather new three-dimensional arms races: the nuclear one (it started last century), the newly-born missile defense arms race (it started in 2002 after the demise of the ABM Treaty) and the initial beginning of the outer space arms race (it commenced in 2008 when many nations refused to accept the PAROS Treaty). Therefore, military confrontation in Europe can start under any pretext – be it a deliberate provocation or unintentional action. But any potential conflict here – either backed by conventional, nuclear and BMDS capabilities – can evolve into severe armed conflict between NATO and Russia that will be very difficult to contain. No doubt, it will bring a devastating effect to this densely-populated continent. What are the practical suggestions how to avoid such a gloomy and highly unwelcomed scenarios? A Special Arms Control Summit involving NATO, the OSCE, the Collective Security Treaty Organization and the Shanghai Cooperation Organization has to be convened. It has to declare a legally-binding no-first use of nuclear weapons pledge.  Such Summit should stop spreading of hostile information and painting each other black. To convene such Summit is a challenging task. It is not ‘a snap-type’ arrangement. But nevertheless the idea is knocking the door leading to the European security. It is also expedient to reach an agreement on limiting the total number of strategic BMD interceptors and their geographic deployments. The U.S. operational BMDS bases in Romania and Poland that have both defensive and offensive capabilities have to be closed down comletely. It is also vital to reach an accord not to field for more than 24 hours any kind of nuclear weapons, both strategic and tactical, outside national territory of the nuclear weapon states; to sign a new CFE Treaty applied to Europe covering the same five types of heavy weapons specified in the earlier CFE accords, and to cancel the Baltic Air Policing Operation for good. It is important to reach a multilateral treaty banning space-based striking weapons in outer space. Russia and Europe do not need any kind of arms race or any type of war – be it limited or all-out one. So, why not to reach arms control agreements between Russia and Europe separately from the USA in order to maintain stable European security on completely different footing? Only political will is required. Written by Vladimir P. Kozin, Source: OrientalReview 10.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
07 декабря, 15:54

Влияние будущей системы мировой безопасности на развитие России

  • 0

  Прогнозируемые траектории социально-политической динамики свидетельствуют о переходном характере предстоящего периода общественного развития[1] Эксперты РАН   К началу ХХI века прежняя система мировой безопасности, созданная после Ялты, Потсдама и Хельсинки в ХХ веке, перестала существовать Её на короткое время сменила американоцентричная система международной безопасности, фактически отрицавшая международное право и прежние договоренности, которая, однако, была поставлена под сомнением Россией и целом рядом других государств. Таким образом, к концу второго десятилетия мы имели одновременно остатки ялтинско-потстдамской системы, фактическую систему, гарантированную западной военно-политической коалицией, и формирующуюся новую систему, которая может стать результатом неизбежного столкновения сил разных центров силы и самых разных ЛЧЦ. России неизбежно предстоит не только существовать в этих новых условиях формирования будущего миропорядка, но и самой принимать активное участие в его создании[2]. Огромное значение имеет в этой связи стратегический прогноз развития внешних условий и обстоятельств (прежде всего ВПО), которые будут в будущем влиять на политические цели и стратегию развития России до 2025 года. К сожалению, нередко в стратегических национальных прогнозах эти факторы просто игнорируются. Так, в Концепции социально-экономического развития России до 2020 года, подготовленной под руководством наиболее авторитетного специалиста А. Клепача в марте 2008 года, эти внешние факторы вообще не учитывались. Начавшийся через несколько месяцев мировой кризис, абсолютно обесценил этот первый серьезный опыт, прежде всего именно из-за этой ошибки. Но и в последующих документах, вплоть до настоящего времени, внешние факторы фактически игнорируются, что вынужден уже признать даже А. Кудрин осенью 2017 года. Другими словами, ему потребовалось более 10 лет, что признать очевидную взаимосвязь между состоянием и перспективами развития МО и ВПО, с одной стороны, и стратегией развития государства, с другой. Анализ интересов России (национальных, государственных и пр.) во многом невозможен без учета внешних обстоятельств, влияющих на эти интересы политически, стратегически, экономически, технологически и т.д. Именно поэтому такой анализ национальных интересов должен предваряться анализом внешних условий. Как минимум, в следующем порядке: Рис. 1. Последовательность разработки стратегических прогнозов развития МО–ВПО и вытекающих из них стратегий национальной безопасности [3]   Кроме того, мы обязаны учитывать объективные факторы развития России и наиболее устойчивые объективные тенденции, на которые наши решения могут не влиять, либо будут влиять в минимальной степени. В частности, если мы знаем демографическую динамику развития России до 2030 года, то правящая элита должна принимать (или не принимать) соответствующие решения. Наши самые радикальные и смелые решения не изменят качественно эту динамику, что требует от правящей элиты страны поиска принципиально новых решений. Рис. 2. Демографический прогноз, млн чел. [4] Так, исходя из этих тенденций, мы можем: 1.  Увеличить рождаемость в стране посредством принятия самых радикальных материальных и иных решений; 2.  Сократить смертность и увеличить продолжительность жизни, если удастся решить эти проблемы комплексно (сократив травматизм, убийства, болезни и т.п.); 3.  Увеличив привлекательность для проживания в России для тех, кто остался за её границами; 4.  Увеличив (сформулировав это в качестве общенациональной цели) качество НЧК России. Достижение любых политических целей и задач, которые лежат в основе национальной стратегии (Стратегии национальной безопасности), опирается, в свою очередь, на имеющиеся и прогноз будущих возможных национальных ресурсов. Иными словами, объективные интересы (потребности) нации и государства во многом формируются под влиянием понимания имеющихся материальных и духовных ресурсов, а не появляются из ниоткуда. Уже сама по себе формулировка потребностей несет в себе понимание возможностей. Кроме того, очень важно правильное распределение имеющихся возможностей между интересами безопасности и интересами развития. В самые разные периоды эти пропорции имеют разные приоритеты. Рис. 3. Последовательность разработки национальных стратегических прогнозов [5] В настоящее время для национального стратегического прогноза и планирования есть определенные возможности, которые позволяют полнее определить исходные данные для стратегии развития. В том числе исходя и из внешних условий развития, о которых говорилось выше. Так, будущие интересы безопасности России во многом будут предопределяться будущим соотношением сил между ЛЧЦ и их коалициями, а также (о чем забывают иногда) других государств. Так, если не предпринять решительных мер, то Россия в 2050 году может оказаться в одном ряду по своему развитию и потенциалу с Нигерией, уступая не только Японии, но и Индонезии, Мексике и Бразилии. Наконец, политические цели, стратегия и ресурсы, вытекающие из обшей ситуации в мире и развития ЛЧЦ и их блоков, предопределяют возможности ответных действий на возможные внешние угрозы, которые также опираются на стратегический прогноз возможных угроз. Соответственно и определяют представления об интересах национальной безопасности и политических целях. Можно, конечно, пытаться абстрагироваться от этих факторов, формулируя, например, представления о будущем экономическом или военном суверенитете, но насколько адекватны будут такие представления? Автор: А.И. Подберёзкин >>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<< [1] Мир 2035: Глобальный прогноз / под ред. акад. А. А. Дынкина. — ИМЭМО РАН, 2017. — С. 36. [2] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 29–92; 307–350. [3] Подберёзкин А. И. Стратегия ОДКБ / Презентация на круглом столе послов стран-участниц ОДКБ. — Братислава. 2017. 17 мая. [4] http://urf.podelise.ru/tw_files2/urls_2/190/d-189968/189968_html_m1283304d.png [5] Подберёзкин А. И. Стратегия ОДКБ / Презентация на круглом столе послов стран-участниц ОДКБ. — Братислава. 2017. 17 мая.   07.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
05 декабря, 20:00

Интересы политики — как основа стратегического планирования

  • 0

Политика — это один из видов социальной деятельности, направленный на сохранение или изменение существующего порядка распределения власти и собственности…[1] М. Хрусталев, политолог Анализ национальных интересов вычленение их приоритетности, а не «макроэкономические тенденции» должен лежать в основе стратегического планирования России. И не только в военно-политической области — что даже случайному человеку покажется неизбежным, — но и во всех других областях национального строительства. Понимание этого, к сожалению, в России происходит очень медленно, но последовательно и противоречиво. Причем такой анализ интересов должен оговариваться необходимостью следовать некоторым условиям, которые, на мой взгляд, состоят в частности из следующих посылок: Посылка № 1. Национальный интерес является лишь одним из интересов, который, как правило, является наиболее приоритетным политическим интересом по отношению к другим интересам. Его диалектическое значение заключается в том, что он в принципе выступает относительно частным по отношению, например, к глобальному, биологическому и даже цивилизационному интересам, с одной стороны, но более общим по отношению к другим частным интересам (классовым, социальным, личным), с другой. Это означает, что в определенные периоды времени его приоритетность может уступать (и уступает) свое место как более общим интересам (например, биологическим), так и частным — государственным, классовым и даже личным. Когда это происходит, то следует на какое-то время искажение объективных реалий, которое те же объективные законы человеческого развития в конечном счете «приводят в норму». Так было, например, когда классовые интересы большевиков превалировали над национальными до 30-х годов прошлого века, или когда групповые интересы М. Горбачева и Б. Ельцина игнорировали какое-то время национальные и государственные интересы СССР и России. В настоящее время национальные интерес России заключается в сохранении возможности ее существования, выживании, в крайне враждебных внешних условиях существования, начавших формироваться после 2008 года. Это означает, что интерес «выживания» превращает вопросы обеспечения национальной безопасности в самые важные вопросы политики. Со всеми вытекающими из этого последствиями, в т.ч. в социально-экономической области. Таблица 1. Общая матрица интересов России в XXI веке Посылка № 2. Политические решения принимаются правящей элитой не в идеальных условиях, когда для реализации целей требуется столько ресурсов, сколько имеется, у нации и государства, а интересы всех субъектов совпадают, — а в условиях, когда (как правило, — всегда) ресурсы ограничены, а одни интересы противоречат другим: краткосрочные — долгосрочным, а биологические — групповым или личным. Доминирование тех или иных интересов не абсолютно, а носит вполне исторический, даже временный характер. Поэтому правящая элита всегда находится в поиске компромисса между различными группами интересов их приоритетами и различными возможностями их реализации, которые существуют в реальности. Поэтому важно попытаться как-то формализовать и выстроить последовательность и приоритетность всех групп интересов. С точки зрения приоритетности и временного пространства, категория «интерес» того или иного субъекта или конкретного актора МО и ВПО может иметь приблизительно следующую простую формулу (которая при возможности может быть еще больше детализирована). Совершенно определенно можно сказать, что эти интересы могут не только объективно не совпадать, но и прямо противоречат друг другу. В том числе и по субъективным причинам. Так, интерес «биологический» (и его разновидность — «экологический» интерес, в т.ч. ограничения СО2), противоречит нередконациональным и государственным экономическим интересам, накладывая дополнительные издержки на промышленность и социальную сферу, чье влияние проявляется особенно активно, например, в современной политике США и КНР. Поэтому реализуя ту или иную политику правящая элита страны вынуждена в обязательном порядке искать и находить компромиссы как между различными интересами по их формально-логической приоритетности, так и «по временной принадлежности». Известно, например, что, как правило, государственный деятель ориентируется прежде всего на долгосрочные интересы, а политический — на краткосрочные интересы, которые диктуются ближайшими выборами. Так, потребности безопасности требуют долгосрочного финансирования НИОКР ВВСТ, а потребности выборов — немедленного увеличения доли бюджета, выделяемой для обеспечения социальных программ. Посылка № 3. Внутри любых интересов ЛЧЦ, национальных, государственных, иных — формируется самостоятельная и иногда весьма противоречивая «профильная» группа, которая является следствием проявления такой сущности интереса, как конкретная «объективная потребность»: она делит те или иные интересы в соответствии с их спецификой на «профильные» интересы экономические, интересы безопасности, политические и иные, а также на их продолжительность по времени. Так, например, «национальные интересы» могут делится, как минимум, на: Таблица 2. Распределение категории «национальных интересов» России на «профильные» группы Для того или иного субъекта или актора МО и ВПО подобное деление порой имеет принципиальное значение потому, что некоторые интересы (потребности) могут серьезно противоречить другим интересам. Причем такие противоречия (даже внутри «профильных» групп) могут иметь порой достаточно радикальный характер. Так, интересы безопасности России, прежде всего сохранения идентичности и суверенитета в XXI веке, требуют проведения независимой внешней и внутренней политики, включая увеличения затрат на обеспечение военной безопасности, которая в краткосрочной перспективе может вести к значительным экономическим издержкам и противоречить как социально-экономическим интересам нации, так и интересам отдельных социальных групп и лиц. Это неизбежно ведет к перераспределению национальных ресурсов в пользу интересов безопасности, что, в свою очередь, используется активно внешними оппонентами и оппозицией. Посылка № 4. Объективные национальные интересы (потребности) не реализуются сами по себе, а только в качестве политических целей, которые сформулированы субъективно отдельными представителями правящей элиты. Сказанное означает, что каждый интерес и его вид (в каждый период и на каждый период времени) формулируется в цель субъективно, в зависимости от способности, качеств и намерений правящей элиты. Подобная субъективность восприятия и изложения правящей элитой неизбежно ведет не только к искажению объективных интересов, но, нередко даже противоречиям с ними.   Автор: А.И. Подберёзкин >>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<< [1] Хрусталев М. А. Анализ международных ситуаций и политическая экспертиза. — М.: Аспект Пресс, 2015. — С. 21.   05.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
04 декабря, 16:26

Национальные интересы России и их субъективная интерпретация в политические цели России до 2025 года

  • 0

  Национальные интересы могут содержать в себе как идеальную (духовную) так и материальную компоненту[1] М. Александров, исследователь ЦВПИ   Точное определение на вполне конкретный временной промежуток политических целей (целеполагание) является важнейшим условием эффективной политики страны. Это зависит, как минимум, от двух процессов: точного анализа объективных интересов и максимально адекватной их интерпретации в субъективные цели. Таким образом в основе любой политики и стратегического планирования, как её части, находятся объективные интересы и их субъективная интерпретация в политические цели. Другой подход к стратегическому планированию, например, макроэкономическая экстраполяция, существующих тенденций, исключает не только основу — интересы и цели — из этого процесса, но и политику, как таковую[2]. При всем разнообразии подходов к оценке значения категории «национальный интерес» и интерпретации этой категории следует остановиться на нескольких основных исходных посылках, из которых следует формирование модели и самой логики исследования. Но прежде всего следует оговориться, что категория «интерес» в нашем рассуждении соответствует категории «объективная потребность», т.е. физической, материальной, нравственной или иной конкретной потребности субъекта, в данном случае — России, как субъекта МО. По аналогии с криминалистикой, где расследование начинается с поиска мотива преступления, анализ политики того или иного субъекта начинается с анализа его объективных (чаще всего национальных) интересов и потребностей, который дополняется исследованием интересов и представлений о них отдельных социальных групп и личностей (хотя, иногда, некоторые политологи этим и ограничиваются). Следует изначально признать, что именно эта область — национальные и государственные интересы — долгое время вообще находилась вне внимания исследователей, более того, табуировалась в России. И не только в СССР, где признавались только «интересы рабочего класса» или «мирового социализма», но и прежде всего в ранней России, где эти интересы сводились к либеральным ценностям и некоторым субъективным, частным интересам и правам человека, например, «демократическим ценностям» (отголосок этого подхода сохранился и в существующих нормативных документах верхнего уровня — от Конституции до Стратегии национальной безопасности России[3]), хотя в лучшем случае эти интересы могут быть только частью более общих государственных и еще более общих — национальных — интересов. Иными словами до настоящего времени сохраняется ситуация, когда нет ясности ни с национальными интересами и их приоритетами, ни с государственными интересами[4]. Целесообразно вновь повторить в этой связи модель политического процесса, акцентировав внимание именно на интересах и ценностях России в том виде как они понимаются правящей элитой страны во втором десятилетии XXI века: Рис. 1. Группа факторов «А», в которую входят интересы и ценности России, является группой, объединяющей объективные факторы формирования политики. Однако они не только влияют на правящую элиту, создавая «каркас» политических условий, но и сама правящая элита России влияет на адекватное осознание этих факторов признавая или отрицая само их существование. Так, вплоть до конца 90-х годов в России правящая элита не осознавала значение таких фундаментальных понятий как «идентичность», «суверенитет», — «безопасность», что, соответственно, сказывалось и на точности формулирования политических целей. Иначе говоря, неадекватность оценки элитой интересов неизбежно вело к ложному целеполаганию. В итоге складывалась неэффективная стратегия (точнее, ее отсутствие), что существовало вплоть до второго десятилетия нового века. Другая основная причина ограниченности политического планирования в России заключается в том, что формализация и субъективное осмысливание этих интересов, весь процесс целеполагания, лежащий в основе политики правящей элитой страны, находится фактически вне публичного анализа и общественной критики, что делает любое планирование изначально крайне субъективным, нередко ошибочным и, как правило, оторванным от механизма реализации поставленных целей. Не случайно, например, что реализация любых документов по самым оптимистическим оценкам не превышает 30%. Даже такие либералы как А. Кудрин осенью 2017 года признавали оторванность подготовленных концептуальных документов от механизмов их реализации. В этой связи перед Россией остро стоит до конца нерешенная задача: — ясного определения и артикуляции общенациональных интересов и системы ценностей, которые пока что происходят в результате стихийного процесса; — максимально точного целеполагания на основе согласованных интересов и их приоритетов, выделение ограниченного количества наиболее определенных целей и задач в качестве политико-идеологических и социально-экономических ориентиров на период до 2025 и 2050 годы. Представляется, что определение среднесрочных и долгосрочных приоритетных целей (по примеру КНР) является наиболее важной политической задачей, стоящей перед элитой в 2018 году. Автор: А.И. Подберёзкин >>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<< [1] Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: монография / под ред. А. И. Подберёзкина, К. П. Боришполец. — М.: МГИМО–Университет, 2014. — С. 31. [2] См. подробнее: Долгосрочное прогнозирование развития международных отношений: сборник статей / под ред. А. И. Подберёзкина. — М.: МГИМО–Университет, 2016. — 307 с. [3] Путин В. В. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 683 от 31 декабря 2015 г. [4] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 29–92; 307–350.   04.12.2018 Tweet декабрь 2018

Выбор редакции
03 декабря, 15:11

Как избежать перехода «точки невозврата»

  • 0

В Европе обсуждают будущее континента в случае военного конфликта. От долгих разговоров про войну человечество сегодня подошло к ней вплотную. Поэтому неудивительно, что на XII Европейском русском форуме, который состоялся на прошедшей неделе в Брюсселе, уже открыто обсуждалась возможность возникновения войны в Европе. В мероприятии, посвящённом теме «Эскалация отношений между Западом и Россией: будущее Европы в случае военного конфликта», приняли участие около 150 участников из 15 стран, в том числе группа депутатов Госдумы РФ и ряд российских экспертов. «Актуальность темы нынешнего заседания невозможно переоценить. Безрадостное положение дел в Евроатлантике – прямое следствие узкокорыстной линии по расширению Североатлантического альянса, созданию новых разделительных линий в Европе. Сегодня США, ряд других государств Запада продолжают нагнетать напряжённость, в том числе вблизи российских границ. В результате усугубляется атмосфера стратегической неопределённости, возникают ситуации, когда «точка невозврата» может быть пройдена» — эти слова из приветствия министра иностранных дел России Сергея Лаврова организаторам и участникам форума, по сути, задали тон развернувшейся там дискуссии. Многие выступающие отмечали, что военно-политическая обстановка в Европе находится в настоящее время «в предвоенном состоянии». При этом они не исключали возникновение войны, которая может вспыхнуть в этой части земного шара в результате либо случайных акций, либо преднамеренных провокационных действий со стороны государств, настроенных решать свои внутренние проблемы на путях усложнения отношений с сопредельными странами. Отдельные западные ораторы выражали опасение, что ограниченное применение тактического ядерного оружия может привести к глобальной ядерной войне и катастрофическим последствиям в Европе в основном из-за отсутствия средств защиты от потенциального обмена ядерными ударами. Как и следовало ожидать, со стороны некоторых участников звучали ставшие уже традиционными обвинения российской стороны в нарушении договора о ликвидации РСМД и подготовке к использованию тактического ядерного оружия. Отвечая на эти обвинения, российские участники привели конкретные цифровые показатели в области контроля над вооружениями, которые свидетельствуют о попытках США и их ближайших союзников по трансатлантическому альянсу сломать систему двусторонних и многосторонних договоров. В частности, отмечалось, что между США и Россией по вине Вашингтона в области контроля над вооружениями возникло в общей сложности 15 нерешённых вопросов различной степени приоритетности. США негативно отреагировали в суммарном виде на 12 двусторонних и многосторонних договоров в этой области, то есть либо разорвали их в одностороннем порядке, либо отказались ратифицировать, либо их нарушили, либо предпочли их не замечать и не обсуждать. Примечательно, что никто из участников встречи не возразил утверждению с российской стороны, что Вашингтон уже 95 раз нарушил договор о ликвидации РСМД, когда при тестировании эффективности системы ПРО в качестве перехватываемых ракет-мишеней Пентагон с 2001 года использовал и по-прежнему использует ракеты средней и меньшей дальности, запрещённые этим договорным актом. Российские участники поставили вопрос о полном выводе американского тактического ядерного оружия из Европы и Азии, о ликвидации операционных баз ПРО США на территории Румынии и Польши, а также о прекращении операции ВВС НАТО «Балтийское воздушное патрулирование», в которой используются самолёты двойного назначения всех трёх ядерных держав Запада. Практические предложения других ораторов в основном сводились к разработке новых контрольных механизмов по недопущению наращивания сил общего назначения, в особенности, в приграничных зонах. Предлагались также меры, направленные на понижение степени боеготовности ракетно-ядерных средств, вывод ядерного оружия тактического назначения (при этом зоны или районы применения такой меры не обозначались), а также достижение договорённости о неприменении ядерного оружия в первом ударе. Выдвинутые предложения были высказаны в общем виде, не детализировались и не разъяснялись, к какому государству или группе государств они были обращены. Выражая обеспокоенность складывающейся ситуацией, многие выступающие отмечали, что, к сожалению, в настоящее время и в ближайший обозримый период антивоенные и антиядерные движения в Европе вряд ли наберут такую же мощную протестную силу, как это было 1970-1980-е годы во многих европейских государствах, где размещались американские ракетно-ядерные средства. Главной причиной отсутствия такой общественной «волны», подчёркивалось на форуме, является более изощрённое информационно-пропагандистское давление, которое сегодня оказывается на население стран НАТО. Второй причиной стало появление в европейских государствах правых националистических партий и движений, которые ратуют за наращивание вооружений в своих странах и в рамках Североатлантического союза в целом. Автор: Владимир Козин, Источник: “Красная звезда” 03.12.2018 Tweet декабрь 2018

29 ноября, 23:44

Внешние угрозы существующей модели развития России

  • 0

  В цивилизациях мимесис ориентирован на творческих личностей,  которые оказываются первооткрывателями…[1] А. Тойнби   Оценивая итоги 30-и летнего развития России, мы наблюдаем растущее отставание в развитии ее общества и экономики от темпов и уровня развития не только наиболее развитых государств, но и тех стран, которые относительно недавно выступили в качестве их конкурентов. Основная причина, на мой взгляд, заключается в том, что в российском обществе мимесис по Тойнби (социальное подражание) был ориентирован на Запад, ценности и механизмы развития западной ЛЧЦ. Причем еще с «коммунистических времен», когда формула «как на Западе» стала универсальным критерием успеха. Но подражание Западу это всегда повторение, как правило, менее качественное и всегда запоздалое, что и привело и приводит к утверждению в России «запаздывающей» модели развития. Но если в обычных условиях «запаздывание» чревато только отставанием, то в условиях враждебности — такая ситуация ведет к поражению. Иными словами, отстающая, «стагнирующая», модель развития неизбежно во многом и в возрастающей степени зависит от внешних условий и сценариев развития международной и военно-политической обстановки (МО и ВПО), возможностей, интересов и целей тех или иных враждебных субъектов и акторов МО, глобальных и региональных тенденций развития. И это очевидно, ведь мимесис (повторение поведения по-Тойнби) заведомо враждебного субъекта Мо может вести изначально к программируемому поражению. Россия, например, не только в социальной области («культ рынка»), но и в военно-политической попыталась с конца 1980-х годов подражать Западу, точнее — его публично-декларативным заявлениям о безопасности. В итоге — многочисленные односторонние уступки и компромиссы, которые, в конечном счете, привели к слому безопасности СССР – России. Поэтому в настоящее время важно понять, что сохранение прежней парадигмы подражания Западу в условиях нарастающей враждебности делает даже инерционно-стагнирующую модель развития России не просто уязвимой, недопустимой, но и заведомо обреченной. Именно требования обеспечения безопасности должны повлиять как на модель подражания Западу, так и на парадигму развития России. Такое внешнее влияние весьма существенно, но при его учете в анализе нужно избегать двух крайностей: Во-первых, того, что абсолютизация этого влияния ведет к детерминированности стратегического планирования России, которое ставится в прямую и непосредственную зависимость от происходящего в мире[2]. Причем преимущественно в той части мира, к которой относится западная ЛЧЦ. В конечном счете, именно этому мы обязаны тем, что все наши существующие концепции и стратегии исходят из некой «абсолютной» абстрактной макроэкономической реальности, настолько лишенной сколько-нибудь национальных особенностей и признаков, что можно говорить об универсальной реальности, пригодной для всех стран и всех времен. Во-вторых, недооценки внешнего, в особенности, военно-политического, влияния, которая ведет к неадекватному планированию в национальной политике, не учитывающей международные реалии и процессы. Эта крайность характерна для российских экономистов и финансистов, которые составляя многочисленные прогнозы и стратегии, начиная с 2008 года, фактически полностью игнорируют внешние факторы, ограничиваясь только ценами на углеводороды. «Замыкание» в себе, изоляционизм, даже в ограниченной мере невозможен в ХХI веке в качестве долгосрочной политики. Он может быть определенным, строго ограниченным этапом в развитии страны в условиях острого кризиса или внешних угроз, но не слишком долгим. Опыт СССР, Ирана, КНДР, Кубы, других стран показывает, что издержки изоляционизма чрезвычайно сильны и могут существовать какое-то ограниченное время на очень ограниченном пространстве при мощном силовом и идеологическом обеспечении. Поэтому просчитывание будущих сценариев и их вариантов развития России под влиянием изменений в ВПО неизбежно должно происходить как с учетом развития глобальных процессов, прежде всего глобализации экономики, торговли и информатики, а также военно-технических особенностей, так и с учетом внутренних особенностей социально-экономического и политического развития. Что, собственно говоря, и является основой для многих долгосрочных прогнозов, например, прогнозов ИМЭМО РАН, которые, к сожалению, однако, не вполне учитывают военно-политические особенности настоящей и будущей ВПО. Современная модель развития России позволяет вполне уверенно говорить о том, что ее инерция до 2025 года (т.е. на 7 лет) обеспечит продолжение очень медленного выхода из глубочайшего системного кризиса, в котором оказалась Россия в конце XX века, но не позволит вернуться в число стран лидеров по социально-экономическому развитию и, тем более, научному и технологическому опережающему развитию. Если попытаться представить прошлое и будущее развитие России на основании имеющихся данных и простой экстраполяции современной, стагнации, то эту историю и будущее в самом общем, агрегированном виде, можно изобразить следующим образом: Рис. 1. Тенденция развития России до 2025 года Естественно, что эта модель не характеризует всех параметров социально-экономического развития, даже внутри которых возможны существенные отличия. Примером, в частности, может послужить сельское хозяйство, где, наверное, в наибольшей степени сочетаются все результаты экономической политики последних десятилетий. Кризис здесь начался еще в советский период, но особенно резкое падение поголовья и производства произошло после 1990 г. Поголовье КРС сократилось в 3 раза, в т. ч. скота на откорме — в 3,5 раза, коров — в 2,5, овец и коз — в 2,3 раза Таблица 1. Поголовье животных[3] (тыс. голов на конец года во всех категориях хозяйств)       На фоне успехов в других областях с/х, такое резкое снижение поголовья привело к падению валового производства: говядины в 2,7 раза, баранины и молока — в 1,8 раза, которое пока что не компенсировано ни высокими показателями растениеводства, ни улучшением ситуации с импортозависимостью. Примечательно, что и в будущем, до 2025 года, ситуация — качественно изменится мало. По оценкам экспертов, целевые показатели могут быть следующими: в оптимальном варианте до 2025 г.: — Уровень зависимости от импорта снизится с 21% до 10% по молоку; с 9 до 1% — по овощам и бахчевым; c 72% до 48% — по фруктам и ягодам. — Достижение показателей продуктивности и урожайности, сопоставимых с развитыми странами мира (урожайность зерновых; удой на корову). — Экспорт продовольствия вырастет с 17 до 25 млрд долл. Россия станет нетто-экспортером продовольствия. — Доля малого бизнеса в товарной продукции сельского хозяйства вырастет с 44 до 60%. — Доля расходов на питание в общих расходах на конечное потребление домашних хозяйств в среднем на одного члена снизится с 37 до 32%. — Удельный вес жилья на селе со всеми видами благоустройства вырастет с 31 до 39%[4]. Вместе с тем нельзя и абсолютизировать эти тенденции, а тем более просто экстраполировать их на будущее. Трудности анализа и прогноза усугубляются необходимостью прогноза возможной смены основных парадигм в развитии человечества, наций и государств[5], а также субъективно-когнитивных особенностей в политике правящих элит и качественных изменений в развитии НЧК и его институтов. Смена основных парадигм в развитии человечества, отдельных ЛЧЦ, наций и государств, которая началась в современный переходный период, безусловно приведет к последующей череде быстрых и радикальных изменений в состоянии МО и ВПО, а те, в свою очередь, повлияют на состояние отдельных субъектов. Пока что не вполне ясно, когда именно, какие именно и в какой степени эти изменения охватят те или иные конкретные субъекты МО, но уже точно понятно, что эти изменения начались и стремительно развиваются по нарастающей[6]. Так, резкое усиление влияния отдельных акторов, в частности, террористических и экстремистских организаций на МО, уже привело к внутриполитической дестабилизации в Ливии, Египте, Сирии, Йемене. Но насколько эти тенденции повлияют на положение развитых стран Европы и США — пока не известно, как не известно и их влияние на Россию. Такие трудности в стратегическом прогнозе смены парадигм неизбежны, но, следует признать, что они не только неизбежны, но и вряд ли до конца полностью преодолимы. Во всяком случае, с помощью имеющихся сегодня у науки средств анализа и долгосрочного прогноза. Слишком многое здесь зависит от субъективных и очень конкретных факторов. Так, например, появление и развитие социальных сетей в интернете представило некоторым государствам и организациям мощные инструменты политического влияния и даже принуждения, но до конца пока что не ясно, каким образом эти инструменты могут быть использованы для внутриполитической дестабилизации или дискредитации правящей элиты страны. Вместе с тем такой общий стратегический прогноз взаимодействия различных факторов крайне необходим, с одной стороны, и даже в принципе, на мой взгляд, возможен, если использовать в анализе разные методики в совокупности, но прежде всего, метод вычленения и анализа объективно существующих интересов (потребностей) тех или иных субъектов МО и ВПО. В частности, когда речь идет о ЛЧЦ, нациях, государствах, социальных слоях и отдельных личностях. Причем в следующей последовательности вычленения приоритетности интересов: Рис. 2. Иными словами, анализ интересов (потребностей), являющихся фундаментом для формирования политических целей, на мой взгляд, необходимо начинать с интересов самого высокого, цивилизационно-биологического порядка, сдвигаясь «по лестнице» более конкретных и частных интересов вплоть до интересов отдельных личностей[7]. Интересы безопасности, как известно, могут быть как у ЛЧЦ и всего человечества, так и у наций, государств, отдельных социальных групп  личностей. Причем эти интересы могут, и нередко противоречат друг другу. В частности, интереса безопасности отдельной социальной группы —  олигархов в России далеко не всегда совпадают с ее национальными и государственными интересами. Именно на это рассчитывают, например, в США, противопоставляя часть «путинской элиты» интересам России. Не трудно понять, что развитие существующей модели России до 2025 года буде в решительной степени зависеть от того, насколько извне удастся повлиять на политику правящей российской элиты. Пришел не только внешнюю (как заявляется), но и внутреннюю. Кроме того, представляется необходимым параллельно исследовать развитие и влияние на формирование МО и ВПО других долгосрочных факторов и тенденций, прежде всего, в области экономики, технологий и строительства ВВСТ. Например, на основе долгосрочного прогноза  развития кондратьевских волн можно говорить об экономических и технологических особенностях современного периода развития человечества и его отдельных локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ), которые неизбежно сказываются на перспективах России, в частности,  ее возможностей удержаться в русле мировых трендов. Рис. 3[8]. Более конкретно влияние этих общих тенденций на развитие экономики России проявляется на уровне развития основных информационных технологий, характеризующих этот уклад. По мнению большинства руководителей IT-предприятий, опрошенных журналом «Форбс», использование новых технологий может обернуться как минусами, так и плюсами. Их считают и самой сложной проблемой (29%), и одновременно залогом успеха цифровых преобразований (56%). Примечательно, что для обеспечения безопасности России именно предприятия ОПК, занимающиеся разработкой IT-технологий, играют ключевую роль. Эти долгосрочные экономические, технологические и научные тренды и изменения, в свою очередь, должны прямо отразиться на сценариях и их вариантах развития МО и ВПО, и того или иного субъекта МО-ВПО: ЛЧЦ, государства, нации, социальной группы, части правящей элиты, конкретного актора и т.д. Пока что мы можем, пусть в самых общих чертах, представить себе развитие не только постоянных, но и переменных величин, характеризующих МО, а также тот или иной субъект МО и его политику. Анализ этих величин имеет огромное практическое значение. Рис. 4. Главные препятствия для ориентированных на данные преобразований бизнеса Это особенно важно в переходные периоды истории, когда происходит смена парадигм, либо в острые исторические фазы, когда возникают военные конфликты и войны. Именно в это время происходит резкое усиление влияния МО на развитие стран и наций. Достаточно привести пример Первой мировой войны, когда внешние факторы влияния оказались для большинства стран не только решающими, но и даже разрушительными: революции в России, Германии, Венгрии, распад империй и появление новых государств, ускоренное развитие одних наций и упадок других — все эти явления стали в конечном счете результатом воздействия внешних факторов влияния. Таким образом сочетание анализа относительно постоянных внешних факторов — совокупности ИНТЕРЕСОВ основных субъектов и акторов МО — с анализом основных ТЕНДЕНЦИЙ мирового развития, а также учет субъективных факторов лежит в основе долгосрочного анализа развития международной и военно-политической обстановки Выше я уже приводил самую общую модель развития МО и ВПО, представляющую собой «крест», в центре которого пересекаются влияния и взаимодействия всех факторов и тенденций.   Рис. 5. Находясь под влиянием внешних факторов, субъект МО–ВПО (в нашем случае Россия) так или иначе должен выбирать стратегию противодействия, которая являлась бы частью его стратегии безопасности и развития. В нашем случае, избрана стратегия инерционного («стагнации») развития, которая является «мимесисом» (по Тойнби), повторением западной либеральной модели, т.е. заведомо отстающей в развитии. На предлагаемый мною анализ накладывается, в свою очередь, концептуально-логический СЦЕНАРНЫЙ АНАЛИЗ развития России, что в совокупности даёт достаточно оснований для оправданного долгосрочного прогноза развития того или иного варианта этого сценария. При этом, если анализ интересов дает основание для прогноза развития целеполагания (будущих целей и задач), то анализ тенденций и сценариев развития МО — влияние на эти цели внешних факторов, а сценарно-логический анализ — формирование будущих стратегий России. В частности, например, если речь идет о прогнозе экономической мощи России на фоне мощи западной ЛЧЦ и ее отдельных представителей, то относительно точно уже сегодня можно прогнозировать развитие основных субъектов западной ЛЧЦ, на фоне которых должно происходить развитие России (при нарастающей враждебности с их стороны). Из прогноза, в частности, видно, что на период 2001–2025 годов среднегодовой темп прироста ВВП на душу населения составит у Великобритании 1,9%. Далее, соответственно, в процентах: у Франции — 1,8), Германии — 1,4 и Италии — 1,7, а у Японии — 1,4. Таблица 2. Прогноз развития стран-лидеров западной ЛЧЦ до 2025 и 2050 годов Расхождения в оценках общей величины ВВП, помимо названных причин, связаны также с представлениями о будущей динамике численности населения. В этой части, существенны различия по Японии, Германии и Италии. По версии Goldman and Sachs, например, численность населения Японии в 2050 г. составит 100 млн, на 22 млн меньше чем в таблице, в Германии 73,5 млн, примерно на 7 млн меньше, в Италии — 50 млн, на 12 млн меньше. Таким образом в основе анализа и стратегического прогноза негативного влияния ВПО на развитие существующего сценария России лежат[9]: 1.         Анализ интересов (потребностей) и их преломление в политические цели различных враждебных России субъектов МО — локальных цивилизаций, государств, наций и акторов, — которые формируют внешнюю негативную среду для развития субъекта России до 2025 года. В частности, мы наблюдаем вероятное увеличение на 100% и более ВВП ведущих западных стран, что в условиях нарастающей враждебности с их стороны неизбежно вызывает законное беспокойство. Это беспокойство еще более возрастает при учете ВВП на душу населения на фоне прогнозных показателей России до 2025 года 2.         Анализ и прогноз развития основных экономических, политических и технологических тенденций и парадигм в жизни человеческой цивилизации и субъектов МО, прежде всего, с точки зрения западной ЛЧЦ, демонстрирует растущее отставание России. 3.         Анализ конкретных сценариев и их вариантов развития международной обстановки, а также отдельных составляющих МО — прежде всего — военно-политической, экономической, финансовой и др., показывает, что избранный в настоящее время сценарий — самый неудачный. В этой связи возникает естественный вопрос не только о последствиях для существующего (или нового) сценария развития России таких радикальных перемен в МО и ВПО, но и о стратегии развития этого субъекта или актора, в частности, например, такого влиятельного как западная коалиция или США. 4.         Но, прежде всего, анализ и прогноз развития субъекта МО зависит от точного анализа, как «интерес» (в его разных ипостасях) и его субъективной формализации в «политическую цель», с вытекающими из этой цели соответствующими задачами. Именно поэтому любой политический и экономический анализ и прогноз начинаются и основывается на анализе и прогнозе всего спектра интересов. В качестве примера можно привести политику США на Ближнем Востоке, которая находится под влиянием финансово-экономических глобальных интересов. Так, например, Здесь важно отметить, что Катар за последние два года совершил сделок более чем на $ 86 млрд в китайских юанях. Эти финансы прошли через клиринговый центр Промышленно-Торгового банка КНР. Для долларовой Америки это стало ударом ниже пояса. За свою валюту янки бьют безжалостно. Взять печальную историю с Муаммаром Каддафи. То, что до недавнего времени относилось к теории заговора, на деле оказалось страшной правдой. В письмах Хиллари Клинтон, опубликованных Wikileaks.org, говорится, что «США и Франция готовили нападение на Ливию не из-за гуманитарных соображений. А скорее из страха перед его планами объединить Африку под единое  золотое обеспечение валюты, которая будет использована на нефтяных мировых рынках». Кстати, Ирак в 2000 году начал продажу нефти за евро. Но после американского вторжения поверженный Багдад перешел обратно в долларовую зону, причем, потеряв на этом значительные суммы, а самого Саддама Хусейна повесили. Похоже, что нечто подобное может случиться и с Катаром. С точки зрения Вашингтона и Эр-Рияда, Доха, Москва, Пекин и Тегеран вступили в некую тайную сделку о разделе мирового газового рынка. Иначе не объяснить, почему компании Qatargas и RasGas, образно говоря, уже «не лезут нагло» в Европу, отдав этот рынок России. По этой причине США и КСА теряют свои позиции на Ближнем Востоке перед растущей экономической сверхдержавой Китаем и мощной в военном плане Россией. Иначе говоря, Доха «сделала ход конем», что ужасно не понравилось не только американцам, но и Мухаммеду Бен Салману, фактическому главе КСА. Поскольку тот планировал заместить потерю части доходов от снижения цены на нефть поступлениями от продажи катарского газа в Евросоюз. Автор: А.И. Подберёзкин >>Полностью ознакомиться с монографией  "Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХXI веке"<< [1] Тойнби А. Генезис цивилизаций. Действие вызова-и-ответа / В кн. Подъем и падение цивилизаций. — М.: ООО «ТД Алгоритм», 2016. — С. 8. [2] См. подробнее: Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: монография / под ред. А. И. Подберёзкина, К. П. Боришполец. — М.: МГИМО – Университет, 2014. — 874 с. [3] Шагайда Н. И., Узун В. Я. Тенденции развития и основные вызовы аграрного сектора России / Использование аграрного потенциала страны: аналит. доклад / ЦСР - РАНХиГС, 2017. — С. 76. [4] Там же. — С. 88. [5] Подберёзкин А. И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. — М.: МГИМО–Университет, 2016. [6] Подберёзкин А. И., Харкевич М. В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования развития международных отношений. — М.: МГИМО–Университет, 2015. — 581 с. [7] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 29–92; 307–350. [8] http://filearchive.cnews.ru/img/reviews/2014/11/05/rrrrrrsrr_1.png [9] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А. И. Подберёзкин и др. — М.: МГИМО–Университет, 2017. — С. 29–92; 307–350.   29.11.2018 Tweet ноябрь 2018

Выбор редакции
26 ноября, 21:35

Стратегическое противоборство локальных человеческих цивилизаций и развитие ВПО в XXI веке

  • 0

  Цивилизационный фактор становится все более нарастающей силой, оказывающей влияние на все мировые, региональные и даже локальные дела, он также определяет основные правила игры сегодняшней мировой политики…[1] А. Владимиров   Самое глубокое противоречие современной североатлантической цивилизации вызванное отступлением от своих собственных религиозных, духовных и нравственных начал… что затем ведет к общей социальной деградации[2] И. Андрушкевич, русский историк и философ   Изначально важно попытаться определить влияние противоборства ЛЧЦ на процесс формирования новой структуры МО, который несколько упрощенно воспринимается как «многополярность». Важно сразу же сформулировать позицию: я уверен, что международная и военно-политическая обстановка (МО и ВПО) в мире в нашем веке радикально отличаются от того, что было ещё два десятилетия назад, но ещё больше будут отличаться через 15–20 лет. Именно тогда, ЛЧЦ создадут по сути дела совершенно новую конфигурацию сил, в которой будет как минимум 4 вполне сопоставимых центра силы, конкурирующих за доминирование в формировании МО. При этом следует подчеркнуть, что именно будущая структура МО в наибольшей степени будет влиять на структуру ВПО. Эта зависимость демонстрируется на простом рисунке, отражающем разные варианты доминирования той или иной ЛЧЦ или центра силы. На среднесрочную перспектив можно вычленить следующие варианты: Для России это означает только одно: она слишком слаба для того, чтобы стать самостоятельным (равноценным) центром силы, но категорически не воспринимает своё вхождение в какой-то из сложившихся центров силы, понимая что платить за это вхождение придётся суверенитетов, идентичностью, в конечном счёте существованием государства и нации. Другая сторона вопроса заключается в том, стратегическое противоборство между ЛЧЦ неизбежно нарастает по мере усиления возможностей и влияния цивилизаций и превращения их в самостоятельные военно-политические центры силы[3]. Это происходит в той или иной степени даже между теми ЛЧЦ, которые до настоящего времени не проявляют враждебности по отношению друг к другу. Как это было недавно между западной и китайской ЛЧЦ. Более того, даже между союзниками. Так, на рынке вооружений в будущем неизбежно будет возникать противоречие между Россией и КНР (которое пока что существует в слабой форме) на рынках практически всех стран. И у Китая есть огромные потенциальные преимущества: его экономика многократно больше российской, а производственные мощности не сравнимы с теми, которые есть в нашей стране, а, кроме того, в КНР развивается быстрее и масштабнее фундаментальная наука и технологии, а также НИОКР. Это означает, что процесс вытеснения российского экспорта КНР будет нарастать. В этой связи возникает принципиальный вопрос о переоценке характера и масштаба внешних опасностей и угроз России, возникающих в связи с появлением новых центров силы и коалиций, за которыми стоит развитие ЛЧЦ, неизбежном пересмотре принципиальных внешнеполитических и военно-политических подходов. Сегодня эти подходы сводятся к простому, даже упрощенному внешнеполитическому принципу ориентации на некую «многополярность», которая, как предполагается, «сама по себе» будто бы обеспечит отход западной ЛЧЦ и коалиции от силовой политики. Между тем, даже если предположить, что такой отход произошел мирным путём и с минимальными потерями для мировой безопасности и  экономики, это совсем не означает, что будущая «многополярность» будет гарантировать мир и процветание. Совсем наоборот – более вероятно, что конфликт между двумя ЛЧЦ и коалициями, в который (на разных условиях) будут втянуты другие ЛЧЦ в XXI веке становится более вероятным. Автор: А.И. Подберёзкин [1] Владимиров А.И. Основы общей теории войны в 2 ч. Часть I. Основы теории войны. – М.: Синергия, 2013. – С. 55. [2] Цит. по: Владимиров А.И. Основы общей теории войны в 2 ч. Часть I. Основы теории войны. – М.: Синергия, 2013. – С. 55. [3] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / [А.И. Подберёзкин, М.И. Александров, О.Е. Родионов и др.]; под ред. М.В. Александрова, О.Е. Родионова. – М.: МГИМО-Университет, 2018. – С. 30–31.   26.11.2018 Tweet ноябрь 2018

Выбор редакции
22 ноября, 20:40

Возможные последствия для России перехода от однополярности к многополярности

  • 0

Существует ряд возражений против жесткой дихотомии между политикой и наукой[1] Авторы толкового англо-русского политического словаря Развитие ЛЧЦ и новых центров силы будет иметь для ВПО в мире как позитивные, так и негативные последствия. Этот очевидный и даже банальный факт, однако, отнюдь не позволяет нам сделать предположения о характере и масштабе этих последствий[2]. Это – просто факт, который важно признать потому, что «многополярность» рассматривается пока что исключительно как положительное явление современности и будущего. Просто потому, что это понятие антоним «однополярности», существующей сегодня в мире. Но уход от одного опасного состояния ВПО к другому может быть не уход в безопасность, а в еще большую опасность. Об этом пока что говорят очень мало. Между тем уже сегодня могут настораживать определенные возможные последствия будущей многополярности[3]. Пример темпов роста ВВП Китая всего за 5 лет, который каждый год прибавлял в объёме примерно всей экономики России [4] Сохранение темпов роста ВВП КНР, США и Индии после 2025 года будет равнозначно всему объему экономики России. Но, главное, мы не можем прогнозировать военно-политических последствий этого развития. Расходы на оборону КНР в эти годы росли БЫСТРЕЕ прироста всего ВВП. Как следствие расходы на оборону стран лидеров будут расти опережающими темпами: [5] Особенно быстрыми темпами растут новые, наукоёмкие отрасли экономик, что хорошо видно на примере подотраслей интернета вещей, измеряемых до 2025 года в триллионах долларов. Ситуация с разницей в уровнях развития в наукоемких областях России и других ЛЧЦ  намного хуже, чем в целом в экономике. [6] Неравномерность в развитии основных субъектов ВПО видна хорошо на временном отрезке с 1990 года, но особенно после 2008 года, т.е. за последние десять лет. Как видно из графика, с 1990 года нарастание отставания России от США, КНР и Индии происходило нарастающими темпами. Учитывая, что динамика роста ВВП и демографических факторов после 2018 года вероятно остается для России такой же негативной,  растущее отставание России превращается в геополитическую угрозу национальной безопасности. Об этом ясно сказал в своём послании ФС РФ В.В. Путин 1 марта 2018 года. Формируется ускоренно цивилизационная угроза! Именно с 1990 года отставание России становится не только относительным, но и абсолютным, что хорошо видно в сравнении с двумя «провалами» – гражданской и Великой отечественной войной. Революция и Гражданская война остановили развитие России на 15–20 лет. А компенсация этого отставания произошла в годы Великой депрессии, когда Россия оказалась рынком сбыта для терпящих кризис перепроизводства европейский стран и США. Сверхзадача – не допустить таких провалов в период до 2025 года! Если относительно последствий – негативных и позитивных – развития западной ЛЧЦ мы можем строить какие-то предположения и даже долгосрочные прогнозы, то в отношении будущей политики других ЛЧЦ, о которых мы знаем чрезвычайно мало, мы не имеем сколько-нибудь точных научных знаний и вынуждены полагаться на субъективные представления и рассуждения, относящиеся не столько к научной, сколько религиозной, культурно-исторической, психологической и другим областям, в которых выражены особенности развития тех или иных представителей ЛЧЦ[7]. Между тем очень быстрое экономическое развитие некоторых ЛЧЦ уже привело к не менее быстрому социально-политическому, научно-техническому и военному развитию этих новых влиятельных субъектов ВПО, что неизбежно приведёт к росту их внешнеполитических амбиций и военных возможностей. Об этом уже наглядно свидетельствует не только результат развития Китая и Индии, но и Пакистана, Индонезии, Мексики и целого ряда других стран[8]. Они достаточно быстро превращаются во влиятельных субъектов региональной и даже мировой политики, а прогнозы их экономического роста можно (с определенной степенью условности) экстраполировать на государственную мощь и внешнеполитические амбиции к середине века. [9] В частности уже видно, что «первая десятка» экономических стран-лидеров к 2050 году будет выглядеть по-иному. Причём в первой пятёрке останется только одно западное государство – США, т.е. традиционные страны, формирующие сегодня «лицо мира» – ОЭСР, – станут державами второго эшелона. Этот сдвиг в расстановке сил можно сопоставить со сдвигом в начале ХХ столетия, когда традиционные лидеры мира – Великобритания, Франция и Германия – вдруг превратились в державы второго эшелона, сохранившие лишь некоторые атрибуты бывших стран-гегемонов. Более того, оказывается, что и во втором эшелоне их могут потеснить державы, о которых в прежние годы не было принято говорить как о факторах решающего влияния на формирование повестки дня МО и ВПО: Вьетнам, (возможно) объединенная Корея, Филиппины, Нигерия, Египет, Турция и целый ряд других государств могут вплотную приблизиться к странам-лидерам, образовав мощный «второй эшелон». Сказанное означает, что по сути дела образуется не 5–6 новых центров силы и ЛЧЦ, и их коалиций, а 10–12, может быть даже больше. Так, объединенная исламская коалиция (даже в случае её разделения на две части – сунитскую и шиитскую – во главе с разными лидерами) сможет вполне составить конкуренцию не только России, но и США, и Китаю, и Индии, и другим военно-политическим коалициям. Для России это может означать появление новых, помимо традиционных, «партнёров-соперников». Например, среди исламской коалиции, либо китайской, либо созданной на европейских и советских обломках коалиции во главе, например, с Польшей. Сегодня очевидно, что Китай и Индия будут мощными экономическими центрами силы к середине века. Это понимают практически все, но если в США, осознавая эти перемены, полагаются на сохранение военно-технологического превосходства, как минимум, на обозримую перспективу, то в других странах, которые могут стать союзниками КНР и Индии, пока что эти тенденции просматриваются слабо. Между тем можно попытаться представить себе мощную коалицию во главе с Индией в бассейне всего Индийского океана, либо не менее мощную китайскую коалицию, охватывающую весь Юго-Восток и даже территорию Филлипин, Индонезии, Австралии и Новой Зеландии. [10] Особая роль при этом будет принадлежит новым экономическим гигантам, которые смогут в середине века, на мой взгляд, навязать свою повестку дня в мире, отодвинув в сторону не только Россию и Европу, но и США. На мой взгляд, быстрое развитие «новой семёрки» может привести к тому, что именно эта группа стран начнёт доминировать не только в экономике, но и в военно-политической области. Эти новые страны хотят отстаивать свои интересы, в том числе, участвуя в формировании международной повестки дня, задавая свою тональность, особенно в том, что касается регионов, где формируются соответствующие центры силы – Китай, Индия, Бразилия, в известной степени Южная Африка[11]. Хотя на Африканском континенте есть страны и покрупнее, но устойчивость развития характерна пока только для ЮАР. Повторю еще раз, это тенденция, в ходе которой новые формирующиеся центры силы берут на себя ответственность за обеспечение безопасности и стабильности в своих регионах и в целом на международной арене. Этот процесс невозможно остановить, потому что, по большому счету, многополярность – это отражение реально существующего культурно-цивилизационного многообразия современного мира и, конечно же, желаний народов самим определять свою судьбу и стремиться к установлению справедливости примерно так, как ее видели те, кто писал Устав ООН, где все основополагающие принципы, сохраняющие свою актуальность и сегодня, закреплены, являясь универсальными для всех государств. Так, нас интересуют прежде всего военно-политические последствия будущей многополярности, в частности: – когда военные потенциалы Китая и Индии в 2025 году станут сопоставимыми с потенциалами России и США; – когда потенциал исламской ЛЧЦ (или её частей) станет доминировать на Ближнем, среднем Востоке и в Центральной Азии; – когда потенциал Бразилии сможет доминировать в Латинской Америки в качестве региональной сверхдержавы. Эти ЛЧЦ и государства отнюдь не гарантируют Россию от: [12] – опасного развития национализма и шовинизма – китайского, индийского, исламского, бразильского и т.д.,– что уже не раз проявлялось в истории, а тем более от канализации этих амбиций во внешней политике в антироссийском направлении; – превращение этих центров силы в «политический» ислам, буддизм и др. идеологии и агрессивные мировоззрения, которые, также как и сегодня либеральный протестантизм, будут претендовать на универсальность; – столкновения, в т. ч. вооруженного, с российской ЛЧЦ или Россией, или нападок на этнических или неэтнических русских, как это было во время периода «дружбы» между КНР и СССР в 60-е годы, или русских погромов в Средней Азии, на Северном Кавказе и Казахстане; – использования части населения и территории России против основной территории и нации, как это было на Украине, где за короткий период времени превратили часть граждан в русофобов. То, что это пока не является в Евразии доминирующей тенденцией, отнюдь не означает, что это будет в будущем[13]. Причем эти оценки могут иметь огромное значение не только для внешней, но и внутренней политики России. Так, рост влияния исламской ЛЧЦ неизбежно ведет к усилению политического ислама не только во всем мире, но и, в частности, в России. Свидетельством этому стали события в Мьянме и реакция на них мусульман России. Трагедия мусульман-рохинджа в мьянманском штате Ракхайн, сотни которых были убиты в столкновениях с правительственными войсками, а более 120 тыс. вынуждены покинуть страну и стать беженцами в Бангладеш, оказалась неожиданно близка российским верующим. 3 сентября в Москве на Большой Никитской улице прошел несанкционированный митинг – мусульмане протестовали против геноцида народа рохинджа, который, по их мнению, в Мьянме организованно проводят правительственные войска. Акция напротив посольства Мьянмы собрала несколько сотен: один из ее участников, выложивший видеозапись митинга в Facebook, оценил количество собравшихся в 1–1,5 тыс. протестующих. На следующий день, 4 сентября, в столице Чеченской Республики Грозном прошел еще один митинг, на этот раз согласованный и куда более масштабный. Участие в нем принял глава Чечни Рамзан Кадыров[14]. Кроме Москвы 3 сентября несанкционированный митинг состоялся еще и в Махачкале, – но и участие в них представителей Чеченской Республики. Так, в Москве у мьянманского посольства стихийно развивавшуюся ситуацию быстро взяли под свой контроль представители депутата Государственной думы Адама Делимханова. Именно они призывали собравшихся к порядку и давали команду отойти на тротуар для пропуска полицейского транспорта. Они же объявили о том, что сотрудники эвакуированного посольства не смогут принять представителей протестующих, заверили собравшихся в том, что связь с ними есть «через МИД», и организовали сбор подписей под петицией на имя российского президента, призывающей вмешаться в ситуацию в Ракхайне. Из российских политиков – и статусных членов уммы – лишь Кадыров сумел не только отреагировать на события в Мьянме, но обратить стихийное недовольство ими себе на пользу. О борьбе за политическое представительство российских мусульман и своем видении ситуации «НГР» рассказал государственный советник 1 класса, президент информационно-аналитического центра «Религия и общество» Алексей Гришин. По его мнению, политический ислам, который вопреки расхожему мнению присутствовал в России еще в 90-е годы, в последние годы значительно радикализовался. «Сейчас момент подошел к тому, что экстремисты внутреннего ислама, захватив определенные позиции, начинают пробовать, как власть будет реагировать на те или иные вызовы, – сказал Гришин. – Внутри России существует два крупных крыла, которые претендуют на доминирование в российском исламском сообществе, – это Северный Кавказ и Татарстан с огромной территорией, контролируемой татарскими по национальности муфтиями. Ведь, кроме Северного Кавказа и Башкирии, муфтияты в регионах возглавляются исключительно муфтиями татарской национальности. На Северном Кавказе такая же роль принадлежит Рамзану Кадырову, который фактически замкнул на себе значительную часть уммы. Между президентом Татарстана Рустамом Миннихановым и руководителем Чеченской Республики, на мой взгляд, идет соперничество: кто из них, где и как будет выступать от имени российского ислама как политический лидер. Минниханов возглавил группу стратегического видения «Россия и исламский мир», в Грозном было проведено заседание этой группы, и Рамзан Ахматович стал сопредседателем этого форума. Открывшаяся в Болгаре Исламская академия претендует на всероссийский статус – Татарстан здесь перетягивает, а хадж больше перетягивает кавказский сегмент и т.д.». Этот внутренний конфликт не может остаться не замеченным. Политолог Малашенко, например, считает, что в текущей ситуации налицо раскол российских элит, где уже есть определенное пространство для острых высказываний, на которых можно заработать политические очки. Кадыров в полной мере воспользовался им, однако последствия такого шага просчитать сложно. «В Мьянме была провокация со стороны исламских сепаратистов. Представьте себе, что завтра ИГ заявит, что поддерживает их! В какой компании тогда окажется Рамзан Кадыров? Сама ситуация потрясающая. Россия выступает за мир вместе с Китаем, но хочет выстраивать особые отношения с миром исламским, делая это в том числе и при помощи Кадырова, – а вот тут такое! России приходится даже не выбирать между ними, а сочетать одно с другим. Отсутствие нормального политического курса и взаимодействия в среде элиты порождает кавардак во внутренней и внешней политике, который Кадыров блестяще использовал»[15]. Напомню, что таких поводов может быть много. В мире зреют сотни религиозных конфликтов уже не одно десятилетие. Так, конфликт населяющих штат Ракхайн рохинджа с правительством, продолжается уже не первое десятилетие. Фактически он начался еще в 1930-е годы, тлел во время японской оккупации британских колоний (в 1942 году между рохинджа и араканцами-буддистами произошла так называемая ракхайнская бойня), а с момента провозглашения независимости страны в 1948 году присутствовал фоном во время гражданской войны, продолжавшейся в разных регионах до 2012 года. С точки зрения государства рохинджа – это потомки переселившихся в страну до 1948 года бенгальцев, которые не являются полноценными гражданами страны: так, они не могут получать высшее образование и ограничены в передвижении. Для России, где после развала СССР выходцев-мусульман из Средней Азии и республик Кавказа стало на несколько миллионов больше, а вместе с российскими мусульманами они смогут составить к 2025 году группу численностью не менее 30 млн. человек, их политическая позиция будет иметь чрезвычайное значение. Во всяком случае уже станет ясно, что кандидаты от политического ислама смогут претендовать на лидирующие посты в российской политической системе. Автор: А.И. Подберёзкин [1] Политика: толковый словарь: Русско-английский. – М.: «Инфра-М», 2001. – С. 460. [2] Кравченко С.А., Подберёзкин А.И. «Переоткрытие» знания о будущем: перспективы безопасности России до 2050 года // Вестник МГИМО-Университет, 2017. – № 4. – С. 112–118. [3] Эту сторону многополярности вообще стараются – умышленно или нет – обходить при теоретических исследованиях развития МО и ВПО. В частности, надо признать, что и исследователи из ЦВПИ в своих работах даже не обозначали её в качестве предмета исследований. См., например. Некоторые аспекты анализа военно-политической обстановки: монография / под ред. А.И. Подберёзкина, К.П. Боришполец. – М.: МГИМО-Университет, 2014. – 874 с. [4] Бордачёв Т., Кашин В., Куприянов А., Лукьянов Ф., Суслов Д. Возвышение Римланда: новая политическая география и стратегическая культура / Доклад Международного дискуссионного клуба «Валдай». Июнь, 2018 / 20784 / ru.valdaiclub.com [5] Там же. [6] Укрепление международной безопасности: роль парламентов / Международный форум «Развитие парламентаризма» / S4WP9ufS56PUIPw2V3McH8FRuSM2tr4h.pdf / duma.gov.ru [7] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59. [8] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Повышение эффективности стратегического сдерживания – основное направление политики безопасности России. Часть 1 // Обозреватель-Observer, 2018. – № 5. – С. 19–35. [9] The long view: how will the global economic order change by 2050? – P. 4. [10] Ibidem. [11] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / [А.И. Подберёзкин, М.И. Александров, О.Е. Родионов и др.]; под ред. М.В. Александрова, О.Е. Родионова. – М.: МГИМО-Университет, 2018. – С. 30–31. [12] Там же. [13] Подберёзкин А.И., Боришполец К.П., Подберёзкина О.А. Евразия и Россия. – М.: МГИМО-Университет, 2014. [14] Скрыльников П. Мьянма пробудила в России политический ислам // Независимая газета, 2017.06.09. [15] Там же.   22.11.2018 Tweet ноябрь 2018

Выбор редакции
21 ноября, 18:03

Стратегическая стабильность – под угрозой

  • 0

США продолжают подрывать систему контроля над вооружениями. Вброс идеи о всеобщем ядерном разоружении, как ни странно на первый взгляд, сопровождается в США продолжающейся разработкой долгосрочных программ модернизации ядерных вооружений и созданием стратегического неядерного высокоточного оружия, призванного девальвировать возможности стратегического сдерживания со стороны России. То, что с огромным трудом складывалось десятилетиями, сегодня находится под серьёзной угрозой. Речь идёт о мировой системе контроля над вооружениями, под которую сегодня активно «копает» республиканская администрация США. Именно на это направлена её готовность выйти из Договора о ракетах средней и меньшей дальности. Этой же цели служат американские предложения по «совершенствованию работы» Организации по запрещению химического оружия. А недавно проявились намерения США расшатать механизм контроля над ядерными вооружениями. Так, старший научный сотрудник Федерации американских учёных и бывший инспектор Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Томас Шеа анонсировал в Венском центре по разоружению и нераспространению свою монографию «Проверяя ядерное разоружение». Её ключевой идеей является разработка нового международного контрольного механизма о поэтапном и полном уничтожении ядерного оружия всеми его обладателями. В представленном Шеа исследовании 78-летний автор, начавший свою военную карьеру на одном из авианосцев ВМС США в качестве установщика ядерных авиабомб на самолёты палубной авиации, отталкивается от текста договора о запрещении ядерного оружия, который был разработан в 2017 году, но пока не вступил в силу. При этом он игнорирует тот факт, что против принятия этого соглашания в 2017 году выступили все ядерные государства. Наша справка. В 2015 году Генеральная ассамблея ООН учредила рабочую группу для выработки законодательных норм с целью достижения и поддержания мира, свободного от ядерного оружия. Так появился текст договора о запрещении ядерного оружия (Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons) – международное соглашение, которое запрещает разработку, испытание, хранение, приобретение, транспортировку и использование ядерного оружия. Оно открыто для подписания 20 сентября 2017 года. В работе конференции ООН по согласованию положений договора не принимали участия многие государства, включая все страны «ядерного клуба». Шеа предложил дополнительно к МАГАТЭ, одной из задач которого является, как известно, обеспечение нераспространения ядерного оружия, создать специальный орган по контролю за ядерным разоружением в виде «Международного агентства по ядерному разоружению» (МАЯР). По мнению американского эксперта, МАЯР должно стать ключевым органом по контролированию всего процесса глобального ядерного разоружения, проводить мониторинг демонтажа ядерных боезарядов и оборудования по их созданию на заводах-производителях ядерного оружия, а также обеспечить необратимость создания ядерных арсеналов вновь… Какие выводы напрашиваются из этих предложений американского эксперта? Если исходить, что они выдвинуты им из его добрых побуждений взять под контроль процесс глобального ядерного разоружения, а хотелось бы верить, что это именно так, то совершенно очевидно, что в данном случае речь идёт о попытке поставить телегу впереди лошади. Будем откровенны. Запрещение ядерного оружия на нынешнем этапе международных отношений абсолютно нереально. Его не поддерживают ни пять официальных ядерных держав – США, Россия, Великобритания, Франция и Китай, ни остальные – Израиль, Индия и Пакистан – неофициальные обладатели ядерного оружия. Да и вообще, полная ликвидация ядерного оружия возможна, как неоднократно подчёркивали официальные представители Российской Федерации, только в контексте всеобщего и полного разоружения, в условиях обеспечения равной и неделимой безопасности для всех, в том числе и для обладателей ядерного оружия, как это предусматривает Договор о нераспространении ядерного оружия. В этой связи нельзя не заметить, что Соединённые Штаты, чьим гражданином является Томас Шеа, уже приняли планы о начале создания через 7–8 лет принципиально новой стратегической ядерной триады. Она, по замыслам нынешнего американского военно-политического руководства, должна просуществовать вплоть до 2080-х годов. Возможно, принимая во внимание эти планы Вашингтона, американский эксперт в своей книге не назвал никаких сроков выхода на глобальный «ядерный нуль», признав, что процесс полного ядерного разоружения может занять многие годы из-за разногласий по этому вопросу, которые существуют между государствами, обладающими ядерным оружием. Вместе с тем нельзя не заметить, что своими предложениями о создании некого МАЯР в дополнение к МАГАТЭ он тем самым бросает тень на это авторитетное агентство, выставляя его как неспособное решать поставленные перед ним задачи. Кстати, именно в таком ключе к МАГАТЭ относится Вашингтон, и яркий пример тому – иранская ядерная программа. Всякий раз, когда представители МАГАТЭ заявляли, что проверки, проводимые его инспекторами, свидетельствуют о точном выполнении Тегераном положений о «ядерной сделке», американская сторона выражала сомнение в достоверности этих докладов. А затем Соединённые Штаты и вовсе вышли из соглашения с Ираном, нанеся, таким образом, ощутимый удар как по МАГАТЭ, так и по международному режиму нераспространения ядерного оружия. Автор: Владимир Козин, Источник: “Красная звезда” 21.11.2018 Tweet ноябрь 2018

Выбор редакции
19 ноября, 20:04

Перспективы развития международной обстановки и будущая военно-политическая обстановка

  • 0

Главная угроза: Россия и «многополярность» Россия в настоящее время фактически остаётся «за скобками» процесса формирования отдельных полюсов, сохраняя лишь оставшиеся признаки лидера ЛЧЦ и центра силы: – географическое положение и территорию; – природные ресурсы; – ядерное оружие и ряд ВВСТ; – членство в СБ ООН и других международных организациях; – историческое, культурное и духовное наследие Главная опасность: Россия отстанет «навсегда» после 2024 года не только в экономическом, но и в технологическом и в политическом отношении. Чем больше отсталость в научно-технологической и экономической области, тем медленнее развитие и нарастающее отставание от процессов ускорения (прирост ВВП в КНР за год уже больше всего ВВП России). В военно-политической области это выражено в нарастающем качественном отставании, в политической области – нарастающей изоляции, которую может проиллюстрировать сегодня соотношение сил в МО , например, по результатам голосований Генассамблеи по поведу вывода войск РФ из Приднестровья 21 июня 2018 года: – 15 против; – 64 за (члены западной коалиции); – более 80 воздержались. Очень быстрое экономическое развитие некоторых ЛЧЦ уже привело к не менее быстрому социально-политическому, научно-техническому и военному развитию этих новых влиятельных субъектов ВПО, что неизбежно приведёт к росту их внешнеполитических амбиций и военных возможностей. Россия может к 2050 году остаться в числе 10-и стран-лидеров, но ее экономика (2% от МВВП) сделает её зависимой от стран-лидеров ЛЧЦ. Перераспределение центров мирового влияния Китай, Индия, исламская ЛЧЦ будут мощными экономическими и военно-политическими центрами силы к середине века. На их базе формируются коалиции ЛЧЦ и новые центры силы, которые будут бороться за пересмотр мировых правил и норм. Это понимают практически все, но если в США, осознавая эти перемены, полагаются на сохранение военно-технологического превосходства, как минимум, на обозримую перспективу, то в других странах, которые могут стать союзниками КНР и Индии, пока что эти тенденции просматриваются слабо. Другой проблемой является технологический разрыв, и в особенности отставание этих стран в области фундаментальной науки. Практически ни в одной из вышеперечисленных стран уровень развития фундаментальной науки нельзя сопоставить с Европой, Северной Америкой и Японией. На современной фазе экономического роста отставание фундаментальной науки может быть не так заметно, но в перспективе это неизбежно скажется на темпах развития, и если учитывать этот факт, то прогнозы аналитиков относительно будущей доли новых индустриальных стран в мировом ВВП могут оказаться чересчур оптимистичными[1]. Успешный процесс передачи технологии не сможет компенсировать пробелы в знаниях, которые существуют в новых индустриальных странах, тем более что «утечка мозгов» в развивающиеся страны остаётся довольно значительной[2]. [3]   [4]   Оценивая перспективы новых индустриальных стран, следует отметить недостаток координации их усилий для достижения преимуществ в мировом разделении труда и богатства. Их вовлечённость в региональные конфликты и недостаточный уровень развития системы образования являются серьёзными препятствиями усугубляются по мере восстановления экономического роста в развитых странах[5]. Существенным фактором является и вовлечённость новых индустриальных стран в региональные и внутриполитические конфликты, что способно в будущем оказать значительное влияние на темпы их экономического роста и осложнить их внутриэкономическое положение. Примером такого влияния стало проявившееся в 2013 году давление на курсы национальных валют, которое привело в ряде случаев (Индия, Бразилия) к значительной девальвации. Это лишь один пример трудностей, с которыми сталкиваются экономики новых индустриальных стран. [6]   На современной фазе экономического роста отставание фундаментальной науки может быть не так заметно, но в перспективе это неизбежно скажется на темпах развития для изменения в их пользу баланса сил на мировой арене[7]. Вполне возможно, что к середине столетия эти страны смогут преодолеть существующие трудности, и тогда мы увидим новую экономическую и политическую конфигурацию в мире. Полная «легитимация» новых центров силы затянется как минимум до середины XXI века, а оптимистичные прогнозы некоторых аналитиков, обещавших, что к этому времени ВВП стран БРИКС превзойдет 50% мирового ВВП, вряд ли сбудутся. Вместе с тем Россия уже сейчас должна не только прогнозировать подобное развитие событий, но и заниматься стратегическим планированием будущего. Не смотря на внешне слабые экономические позиции, у России есть другие ресурсы. В том числе те, которые достались в наследство от СССР. Так, в последние два десятилетия России добровольно отказалась от того, чтобы ей выплачивались долги бывшего СССР. Итак, 100 млрд. долл. России досталось в виде тяжелого наследства, долгов. Но, согласившись на погашение займов, Москва получала и бонус – союзные активы, имущество и право рассчитывать на добросовестность должников СССР. Все вместе это оценивалось в 150 млрд. долл. Тем не менее, платя по своим счетам, Россия много раз прощала долги. Если брать относительно крупные кредиты (свыше миллиарда долларов), то получится, что за последние 20 лет Москва списала более 140 млрд. долл. – это были самые разнообразные займы, они выдавались на поддержку экономики, на покупку продовольствия, оборудования, вооружений и так далее. Даже в очень трудные времена кризисов РФ освобождала должников от ответственности. Правда, дело здесь не в бесконечном милосердии, а в здравом смысле – как оказалось, из таких должников просто невозможно вытрясти деньги, платить им было нечем. К примеру, в 1996 году Анголе разрешили не возвращать 3,5 млрд. долл. В том же 96-м Москва решила вернуть Парижу заем столетней давности. А в 1998-м Россия сама объявила дефолт. Через год после дефолта под кредитную амнистию попала целая группа африканских стран (Танзания, Мали, Мадагаскар, Мозамбик и другие), им списали 14 млрд. долл. В 2000 году от большей части долга (9,5 млрд. из 11 млрд. долл.) освободили Вьетнам, в 2001-м – Эфиопию (3,8 из 4,8 млрд.; оставшийся миллиард списали в 2005 году). В 2003-м РФ простила 11-миллиардный долг Монголии. В 2004-м Москва поддержала Ирак и списала почти 10 миллиардов долларов. В феврале 2008 года Ираку разрешили не платить еще 12 млрд.[8] Наибольшую щедрость проявили в отношении КНДР (11 млрд. долл.) и Кубы (более 30 млрд.). Это были самые крупные куски советского «пирога»[9]. Уже сейчас новые центры силы начинают оказывать влияние на мировую политику. Выше говорилось о проникновении Китая в Африку, где Пекин интересуется преимущественно нефтяными ресурсами. Саудовская Аравия проводит активную политику в странах Ближнего Востока, оказывая поддержку сирийским повстанцам, борющимся против режима Башара Асада. Турция стремится обозначить свое присутствие как на Ближнем Востоке, так и в Центральной Азии. Страны БРИКС пытаются изменить положение в мировой финансовой системе, действуя в основном через саммиты «двадцатки»[10]. В различных областях мировой политики новые центры силы бросают вызов сложившемуся соотношению сил, прежде всего в области экономики. При этом они пользуются тем обстоятельством, что «старые» мировые державы оказались ослабленными в результате экономического кризиса, а также преимуществами более высоких темпов роста ВВП. США и ЕС отвечают новым индустриальным странам мерами в финансовой сфере и в области высоких технологий. В результате за последний год Бразилия, Турция, Россия, Индия столкнулись с необходимостью существенной девальвации своих валют, что объясняется оттоком западных инвестиций с развивающихся рынков, изменением торгового баланса в пользу «старых» центров силы. Дисбаланс в области высоких технологий в пользу западных стран существенно облегчает эту задачу, так как развитие научного потенциала в новых центрах силы требует длительного времени, возможно, не одного десятилетия. Надо признать, что в этих сопоставлениях и сравнениях как-то забывается цивилизационная и геополитическая роль отдельных наций и цивилизаций[11]. «Подводя итоги, можно предположить, – делает вывод В. Сергеев, – что полная «легитимация» новых центров силы затянется как минимум до середины XXI века, а оптимистичные прогнозы некоторых аналитиков, обещавших, что к этому времени ВВП стран БРИКС превзойдет 50% мирового ВВП, вряд ли сбудутся»[12]. Существовал и целый спектр исследовательских организаций, прежде всего объединяющих усилия разведывательных служб (в США и Великобритании, например), которые стали заниматься целенаправленной подготовкой таких исследований. Так, в частности, в январе 2013 года Британский центр экономических и деловых исследований (Centre for Economics and Business Research) опубликовал глобальное исследование, которое представляет собой прогноз экономического развития ведущих стран мира до 2030 г. В обзоре представлены основные тенденции развития 30 стран, характеризующихся крупнейшими экономиками мира. При этом, если ранее организация составляла прогнозы только на 10-летний период, то в этом году – на 2013, 2023 и 2028 г. Основные выводы по результатам исследования Центра заключались в следующем: – К 2028 году Китай обгонит США и станет крупнейшей экономикой в мире, но это произойдет не ранее 2022 года. Как отмечают эксперты, это произойдет потому, что США по-прежнему будет наращивать экономику, а темпы роста Китайской экономики уменьшатся. – К 2028 году Индия станет третьей по величине экономикой мира, обогнав при этом Японию ВВП Индии превысит $ 6,5 трлн., тогда как объем японской экономики, которая займет четвертое место в рейтинге, составит $ 6,4 трлн. – Бразилия обгонит Великобританию и Германию и станет 5-й по величине экономикой мира. Германия и Великобритания к 2028 году займут шестое и седьмое место в рейтинге. При этом Великобритания к 2030 году обгонит Германию и станет крупнейшей экономикой Европы. Согласно прогнозу, к 2028 году ВВП Великобритании вырастет до $ 4,3 трлн., а экономика Германии – до $ 4,4 трлн. Каких объемов достигнут ВВП обеих стран в 2030 году, когда они поменяются местами в рейтинге, не уточняется. – Россия к 2028 году останется на восьмом месте в рейтинге крупнейших экономик с ВВП в размере $ 4,1 трлн. В 2018 году лет стране удастся подняться на шестое место (см. таблицу ниже), но затем Россия снова опустится на восьмую строчку, которую она занимает и сейчас. Краткие выводы применительно к некоторым странам в 2028 году: – США В конечном итоге, США потеряет свои позиции в мире в качестве крупнейшей экономики. Но это произойдет, в соответствии с прогнозом более чем через десять лет. В то же время, по мнению самих экспертов, это может произойти и после 2028 года, поскольку тенденции в экономическом развитии Китая, который займет первое место, весьма противоречивы из-за чрезмерно высокой численности населения. Но даже, если США и не займет первое место в рейтинге, их экономика по-прежнему останется самой успешной в мире. Ключевыми моментами для этого будут являться дешевая энергия и инвестиции и инновации. – Китай экономика Китая развивается невероятно быстрыми темпами. Тем не менее, этому будет мешать избыточная численность населения. К 2028 году Китай должен обогнать США, при этом это будет отражаться не только в экономическом росте, но и росте национальной валюты – юаня. – Япония По мнению британских ученых Япония предпримет политику увеличения денежной массы, тем самым пытаясь добиться экономического роста. Тем не менее, иена будет ослабевать, что опустит Японию вниз в рейтинге ВВП. Кроме того, для Японии будет особенно острой и проблема перенаселения. В результате, Япония потеряет свои позиции в мире к 2028 году и уступит 3-е место Индии. – Германия В целом показатели Германии относительно мирового рейтинга ВВП за период будут оставаться высокими. Тем не менее, эксперты исходили из предположения, что евро как валюта станет слабее. На это повлияет слабый экономический рост в Европе, ослабление национальной валюты государств, необходимость экономической помощи другим государствам Европы, а также неблагоприятная демографическая ситуация. В результате Германия потеряет свои позиции в пользу Великобритании из-за более быстрого роста населения и меньшей зависимости от других европейских стран. По мнению исследователей, если бы в обороте ходила немецкая марка, а не евро, то прогноз был бы более благоприятный. – Франция Прогнозы британских ученых относительно Франции довольно печальны. Так, экономическое положение будет ухудшаться у этой страны сильнее, чем у других. Постепенно с 5 места по ВВП в 2013 году Франция скатится на 13 место к 2028 году. Медленный рост экономики будет связан с высокими налогами, слабым экспортом и обесцениванием валюты. – Великобритания По словам исследователей Великобритания займет второе место в мире по ВВП после США. Этому будут способствовать положительные демографические тенденции, меньшее влияние Еврозоны, относительно низкие налоги, что будет стимулировать быстрый рост экономики. Основными направлениями политики страны должны стать: переориентация экспорта на рынки, характеризующиеся более высокими темпами развития, решение ряда вопросов с Еврозоной. – Бразилия Бразилия обогнала Великобритания и заняла 6 место в мире по объему ВВП в 2011 году, однако с тех пор рост замедлился, валюта ослабла и появилась политическая напряженность. Тем не менее, к 2023 году Бразилия обгонит Великобританию и Германию и займет пятое место. Этому будут способствовать благоприятные тенденции в сфере сельского хозяйства и и демографии. – Италия Италия к 2028 году потеряет свои позиции – к 2013 году до 8 места, а к 2028 до 15 места. Её обгонят экономики таких государств как Мексика, Канада, Турция, Корея, Австралия и Россия. – Россия По мнению ученых, перспективы России будут менее благоприятны, поскольку будет происходить снижение цен на энергоносители (хотя с этим фактом можно поспорить). В 2018 году Россия поднимется на 6 место, а в 2023–2028 она упадет обратно на 8 место. – Индия Из-за слабого курса рупии в 2013 году Индия потеряла свои позиции в рейтинге стран по уровню ВВП в пользу Канады. Однако экономический рост и благоприятная демографическая обстановка будут способствовать тому, что в 2028 году Индия станет 3-ей по величине экономикой мира. Таким образом, отчет британских исследователей CEBR позволяет оценить тенденции развития рынка и диспозицию в мире спустя 15-летний промежуток времени. Как отмечают авторы обзора, он может не только носить информативный характер, но и быть использован при составлении бизнес-планов и разработки аналитической информации на уровне государств, отраслей производства. Тем не менее, в отчете существует ряд недостатков, во-первых это предвзятое отношение авторов отчета (представителей Великобритании) к экономическому развитию других государств западной Европы, имеющих ряд споров в отношениях с Великобританией. Также весь обзор базируется на мысли о снижении цен на энергоносители, причем этот тезис не подкрепляется какими-либо данными. Учитывая современный спрос, объемы добычи и исчерпаемости ресурсов, цена должна как раз увеличиваться. Но это будет происходить на фоне увеличения объемов использования альтернативных источников энергии[13]. Для сравнения военной мощи государств авторы Global Firepower Index используют сложную методику оценки, в которой учитываются свыше 50 различных факторов. По результатам подсчетов армия получает оценку (Power index или PwrIndex), примерно отражающую ее возможности. При этом для большей объективности оценок применяется система бонусных и штрафных баллов. Кроме того, объективность призваны обеспечить несколько дополнительных условий: – в оценке не учитывается ядерное оружие; – в оценке учитываются географические особенности государства; – оценка учитывает не только количество вооружений и техники; – в оценке учитывается производство и потребление некоторых ресурсов; – государства, не имеющие выхода к морю, не получают штрафные баллы за отсутствие ВМС; – за ограниченные возможности военного флота налагается штраф; – в оценке не учитываются особенности политического и военного руководства страны. Итогом подсчета становится десятичная дробь с четырьмя знаками после запятой. В идеале индекс государства должен равняться 0,0000, однако достижение столь высоких показателей в реальности невозможно. К примеру, лидер последнего рейтинга, США, имеет оценку 0,2208, а первую десятку замыкает Япония с PwrIndex 0,5586. Начиная с 25 места (Саудовская Аравия), оценки государств превышают единицу. Более того, Танзания, находящаяся на последнем 106-м месте рейтинга, имеет оценку 4,3423. Конечно, рейтинг GFP имеет определенные проблемы, но все же позволяет составить относительно объективную картину, учитывающую множество разнообразных факторов. Обратимся к базе данных Global Firepower Index и рассмотрим, что позволило странам занять первые 5 мест в рейтинге. 1. США Авторы рейтинга отмечают, что в последние годы Соединенные Штаты оказались в сложном положении. Две дорогостоящие войны и сложности с новыми проектами, а также сокращения военного бюджета привели к тому, что Пентагон сталкивается с многочисленными трудностями. Тем не менее, даже в таких условиях вооруженные силы США сохранили за собой первое место в рейтинге GFP, получив оценку 0,2208. Общая численность населения США – 316,668 млн. человек. Общее число людских ресурсов, пригодных к службе – 142,2 млн. человек. 120 млн. человек в возрасте 17–45 лет при необходимости могут быть призваны в армию. Каждый год количество потенциальных призывников пополняется 4,2 миллионами человек. В настоящее время в вооруженных силах США служит 1,43 млн. человек, а резерв составляет 850 тыс. человек. Сухопутные подразделения вооруженных сил располагают большим количеством техники различных классов и типов. В общей сложности в США используются 8325 танков, 25782 бронетранспортеров, БМП и т.п., 1934 самоходных артиллерийских установки, 1791 буксируемое орудие и 1330 реактивные системы залпового огня. Общее количество летательных аппаратов в ВВС, авиации ВМС и КМП – 13683. Это 2271 истребитель, 2601 ударный самолет, 5222 военно-транспортных самолета, 2745 учебно-тренировочных самолетов, а также 6012 многоцелевых и 914 ударных вертолетов. В ВМС и других структурах США в настоящее время эксплуатируется более 470 кораблей, подлодок, катеров и вспомогательных судов. 10 авианосцев, 15 фрегатов, 62 эсминца, 72 подводные лодки, 13 кораблей береговой охраны и 13 тральщиков. Несмотря на появление новейших вооружений и техники, вооруженные силы США по-прежнему нуждаются в нефти и нефтепродуктах. Нефтяная отрасль Соединенных Штатов в настоящее время добывает 8,5 млн. баррелей в день. Суточное потребление составляет 19 млн. Доказанные запасы США равны 20,6 миллиардам баррелей. В рейтинге GFP также учитываются производственные и логистические возможности стран. Общая численность рабочей силы США – 155 млн. человек. В стране имеется 393 торговых судна (ходят под американским флагом), которые могут использовать 24 крупных порта. Общая длина автомобильных дорог – 6,58 млн. миль, железных – 227,8 тыс. миль. Эксплуатируются 13,5 тыс. аэропортов и аэродромов. Важным элементом рейтинга является финансовая составляющая вооруженных сил. Военный бюджет США – 612,5 млрд. долл. При этом внешний долг страны равен 15,9 трлн. долл. Золотовалютные резервы страны – 150,2 млрд. долл., паритет покупательной способности – 15,9 трлн. Для прогнозирования возможностей страны в условиях оборонительной войны в рейтинге Global Firepower Index учитываются географические особенности стран. Общая площадь США – 9,8 млн. кв. км. Береговая линия – 19,9 тыс. км, границы с соседними государствами – 12 тыс. км. Водные пути – 41 тыс. км. 2. Россия Второе место в апрельском рейтинге GFP заняла Россия с оценкой 0,2355. Авторы рейтинга полагают, что показанный в 2013 году рост военного потенциала должен стать хорошим заделом на будущее. Общая численность населения России – 145,5 млн. человек, 69,1 млн. которых могут нести службу. Каждый год призывного возраста достигает 1,35 млн. человек. В настоящее время воинскую службу проходят 766 тыс. человек, а резерв вооруженных сил составляет 2,48 млн. Россия располагает одним из крупнейших парков бронетанковой техники. В ее вооруженных силах имеется 15,5 тыс. танков, 27607 бронетранспортеров, БМП и подобных машин, 5990 САУ, 4625 буксируемых орудий и 3871 РСЗО. Общая численность летательных аппаратов в вооруженных силах – 3082 единицы. Из них 736 истребителей, 1289 ударных самолетов, 730 военно-транспортных, 303 учебно-тренировочных самолетов, а также 973 многоцелевых и 114 ударных вертолета. В ВМФ и пограничной службе используется более 350 кораблей, катеров и вспомогательных судов. Это один авианосец, четыре фрегата, 13 эсминцев, 74 корвета, 63 подводные лодки и 65 кораблей береговой охраны. Минно-тральные силы представлены 34 кораблями. По данным авторов рейтинга GFP, Россия ежедневно добывает 11 млн. баррелей нефти. Собственное потребление не превышает 2,2 млн. баррелей в день. Подтвержденные запасы – 80 млрд. баррелей. «Рабочие руки» России оценены в 75,68 млн. человек. Имеется 1143 морских и речных торговых судов. Основная логистическая нагрузка приходится на семь крупных портов и терминалов. В стране имеется 982 тыс. км автомобильных дорог и 87,1 тыс. км железных дорог. Воздушный транспорт может использовать 1218 аэродромов. Российский военный бюджет составляет 76,6 млрд. долл. Внешний долг страны – 631,8 млрд. долл. Золотовалютные резервы оцениваются в 537,6 млрд. долл. Паритет покупательной способности – 2,486 трлн. долл. Россия является крупнейшим в мире государством и имеет площадь более 17 млн. кв. км. Береговая линия страны имеет длину 37653 км, сухопутные границы – 20241 км. Общая длина водных путей достигает 102 тыс. км. 3. Китай Тройку лидеров апрельского рейтинга Global Firepower Index замыкает Китай, получивший оценку 0,2594. Эта страна увеличивает расходы на оборону, что позволяет ей увеличивать свое присутствие в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а также продвигаться вверх в рейтинге GFP. КНР является крупнейшим в мире государством по численности населения: на территории этой страны проживают 1,35 млрд. человек. При необходимости в ряды вооруженных сил могут быть призваны 749,6 млн. человек. Ежегодно призывного возраста достигают 19,5 млн. человек. На данный момент в Народно-освободительной армии Китая (НОАК) служат 2,28 млн. человек, а 2,3 млн. являются резервистами. В НОАК имеется 9150 танков разных классов и типов, 4788 единиц бронетехники для пехоты, 1710 самоходных и 6246 буксируемых орудий. Кроме того, сухопутные войска располагают 1770 реактивными системами залпового огня. Общее количество летательных аппаратов в ВВС и морской авиации равняется 2788. Из них 1170 – истребители, 885 – ударные самолеты. Транспортные задачи выполняют 762 самолета, для подготовки пилотов используются 380 самолетов. Кроме того, в НОАК имеются 865 многоцелевых вертолетов и 122 ударных. Флот Китая располагает 520 кораблями, катерами и судами. В это число входит один авианосец, 45 фрегатов, 24 эсминца, 9 корветов, 69 субмарин, 353 корабля и катера береговой охраны, а также 119 кораблей минно-тральных сил. Ежедневно КНР добывает 4,075 млн. баррелей нефти, что составляет менее половины от собственного потребления (9,5 млн. баррелей в день). Доказанные запасы нефти – 25,58 млрд. баррелей. Рабочие силы Китая оцениваются в 798,5 млн. человек. Страна эксплуатирует 2030 торговых судов. 15 портов и терминалов имеют стратегическое значение. Общая протяженность автодорог превышает 3,86 млн. километров, а также имеются 86 тыс. км железных дорог. Авиация может использовать 507 аэродромов. По данным GFP, оборонный бюджет Китая в прошлом году достиг 126 млрд. долл. Внешний долг страны при этом приблизился к 729 млрд. долл. Золотовалютные резервы страны достигают 3,34 трлн. долл. Паритет покупательной способности – 12,26 трлн. долл. Площадь Китая – чуть менее 9,6 млн. кв. километров. Береговая линия имеет длину 14,5 тыс. км, сухопутная граница – 22117 км. Имеются водные пути общей протяженностью 110 тыс. км. 4. Индия Индия получила оценку 0,3872 и с ее помощью занимает четвертое место рейтинга GFP. Это государство уже стало крупнейшим импортером вооружений и военной техники, и, по-видимому, в дальнейшем продолжит военно-техническое сотрудничество с зарубежными партнерами. Являясь вторым в мире государством по численности населения (1,22 млрд. человек), Индия при необходимости может призвать в армию до 615,2 млн. человек. Ежегодно доступные людские ресурсы пополняются 22,9 млн. человек, достигающими призывного возраста. На данный момент в индийских вооруженных силах служит 1,325 млн. человек, еще 2,143 млн. находятся в резерве. В сухопутных войсках Индии имеется 3569 танков, 5085 БТР и БМП, 290 САУ и 6445 буксируемых артиллерийских орудий. Реактивная артиллерия представлена 292 системами залпового огня. Воздушный флот Индии располагает 1785 летательными аппаратами всех классов и типов. Самолетный парк имеет следующую структуру: 535 истребителей, 468 ударных машин, 706 военно-транспортных и 237 учебно-тренировочных. Транспортные и вспомогательные задачи выполняют 504 многоцелевых вертолета. Уничтожение техники и сил противника возлагается на 20 ударных вертолетов. Военно-морские силы Индии сравнительно немногочисленны, они имеют только 184 корабля. В это число входят 2 авианосца, 15 фрегатов, 11 эсминцев, 24 корвета, 17 подводных лодок, 32 кораблей и катеров береговой охраны, а также 7 тральщиков. На территории Индии имеются сравнительно небольшие нефтяные месторождения, однако страна остается зависимой от зарубежных поставок. Доказанные запасы – 5,476 млрд. баррелей. Ежедневно индийская промышленность добывает 897,5 тыс. баррелей нефти, а суточное потребление достигает 3,2 млн. баррелей. Индийские рабочие силы оцениваются в 482,3 млн. человек. Под индийским флагом ходит 340 торговых судов. В стране имеются 7 крупных портов. Общая продолжительность автодорог превышает 3,32 млн. км. Для железных дорог этот параметр не превышает 64 тыс. км. Эксплуатируются 346 аэродромов. В этом году на оборонные нужды Индия выделила 46 миллиардов долларов. Внешний долг государства приближается к 379 млрд. Золотовалютные резервы страны оцениваются в 297,8 млрд. долл., а паритет покупательной способности – в 4,71 трлн. долл. Площадь территории Индии составляет 3,287 млн. кв. км. Страна имеет сухопутные границы общей протяженностью 14103 км и береговую линию длиной 7 тыс. км. Протяженность водных путей страны – 14,5 тыс. км. 5. Великобритания Первую пятерку в рейтинге GFP, составленном в апреле этого года, замыкает Великобритания, получившая оценку 0,3923. Эта страна намерена в ближайшем будущем уделить особое внимание своим вооруженным силам и в связи с этим занимается реализацией нескольких новых проектов. Из 63,4 миллионов граждан Великобритании в армию могут попасть только 29,1 млн. человек. Количество потенциальных военнослужащих ежегодно пополняется 749 тысячами человек. В настоящее время службу в вооруженных силах проходят 205,3 тыс. человек. Резерв – 182 тысячи. На вооружении сухопутных войск Великобритании имеются 407 танков, 6245 бронемашин для перевозки пехоты, 89 самоходных артиллерийских установок, 138 буксируемых орудий и 56 РСЗО. В Королевских ВВС имеется 908 летательных аппаратов. В основном это самолеты: 84 истребителя, 178 ударных, 338 военно-транспортных и 312 учебно-тренировочных самолета. Кроме того, в войсках имеется 362 многоцелевых и 66 ударных вертолетов. Некогда Великобритания располагала одним из самых мощных военных флотов в мире, но за последние десятилетия она потеряла свое морское могущество. На данный момент в британской Военно-морской службе имеется лишь 66 кораблей и судов. Это 1 авианосец, 13 фрегатов, 6 эсминцев, 11 подлодок, 24 судна береговой охраны и 15 тральщиков. При помощи платформ в Северном море Великобритания ежедневно добывает 1,1 млн. баррелей нефти. Тем не менее, добыча не перекрывает собственное потребление страны, которое достигает 1,7 млн. баррелей в день. Доказанные запасы страны находятся на уровне 3,12 млрд. баррелей. В промышленности и экономики Великобритании занято около 32 млн. человек. Торговый флот страны использует 504 судна и 14 крупных портов. На территории государства имеются 394,4 тыс. км автомобильных и 16,45 тыс. км железных дорог. В эксплуатации находятся 460 аэродромов и аэропортов. Размер военного бюджета Великобритании достигает 56,6 млрд. долл., внешний долг – 10,09 трлн. долл. Золотовалютные резервы оцениваются в 105,1 млрд. долл. Паритет покупательной способности – 2,313 трлн. долл. Площадь островного государства составляет 243,6 тыс. кв. км. Протяженность береговой линии – 12429 км. На суше Великобритания граничит только с Ирландией. Длина этой границы не превышает 390 км. Общая длина водных путей – 3200 км. Вопросы лидерства Государства, занимающие первые строчки в рейтинге Global Firepower Index, имеют несколько общих черт[14]. Эти страны уделяют большое внимание своим вооруженным силам, в том числе с финансовой точки зрения. Выводы авторов рейтинга GFP подтверждаются иными источниками. К примеру, по данным Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), за последние несколько лет Индия (4 место в рейтинге GFP), увеличивающая затраты на покупку вооружений и военной техники, буквально взлетела вверх по списку стран-импортеров и заняла заслуженное первое место. «Серебряный призер» рейтинга GFP, Россия, в настоящее время воплощает в жизнь Государственную программу вооружений, в соответствии с которой до 2020 года на покупку вооружений и техники будет затрачено чуть менее 20 трлн. руб. Закупку техники и оружия можно считать одним из главных факторов, которые позволяют странам держаться в верхней части рассматриваемого рейтинга. Тем не менее, одни только инвестиции в новое оснащение не могут поднять страну в верхнюю часть списка. Помимо закупок требуется грамотное управление, правильная работа различных структур вооруженных сил и т.д. При подсчете индекса PwrIndex учитываются полсотни факторов, каждый из которых может сказаться на месте конкретной страны в списке. Тем не менее, существует некоторая зависимость между количеством и качеством техники и положением страны в рейтинге. Чтобы ее увидеть, нужно снова обратиться к таблице, составленной журналистами издания Business Insider. Авторы публикации The 35 Most Powerful Militaries In The World не только представили информацию в удобном виде, но и отметили лидеров в тех или иных «областях». Так, мировым лидером по размерам военного бюджета безоговорочно являются США с оборонными тратами в размере 612,5 млрд. долл. Этой же стране принадлежит первенство в области авиации (13683 летательных аппаратов) и авианосного флота (10 авианосцев). Как результат, США оказываются на первом месте рейтинга. Россия заняла второе место и тоже лидирует по некоторым показателям. На вооружении российской армии имеется 15 тыс. танков – больше чем у кого-либо еще. Кроме того, журналисты Busines Insider взяли на себя такую смелость и дополнили данные рейтинга GFP сведениями о ядерных арсеналах стран. По их подсчетам, Россия располагает 8484 ядерными боеприпасами различных классов и типов. Тройку лидеров замыкает КНР, лидирующий в области людских ресурсов. Теоретически в китайскую армию могут быть призваны 749,6 млн. человек. Кроме того, необходимо отметить растущий военный бюджет КНР, который, по данным Business Insider, уступает только американскому и уже достиг 126 млрд. долл. Интересен тот факт, что в таблице из статьи «35 самых сильных армий мира» лидерство по одному из пунктов осталось за небольшой и не слишком мощной в военном отношении страной. КНДР занимает 35-ю строчку в рейтинге GFP и его доработанной версии от Business Insider. Несмотря на столь низкую позицию, северокорейские ВМС являются мировым лидером в области подводного флота: согласно имеющимся данным, они имеют 78 подводных лодок различных типов. Тем не менее, мировое лидерство в такой области не помогло Северной Корее подняться выше 35 места. Рейтинг Global Firepower Index, несмотря на то, что он был опубликован уже несколько месяцев назад, до сих пор представляет определенный интерес. Ввиду сложности методики определения оценки, учитывающей большое количество разнообразных факторов,, этот рейтинг можно считать в достаточной мере объективным и показывающим примерную картину реального положения дел в военной области. Кроме того, нельзя не отметить, что он может порадовать российского читателя, поскольку наша страна в нем заняла одно из первых мест и обошла почти все прочие страны из учитываемых в рейтинге. Публикация в издании Business Insider, в свою очередь, напоминает о рейтинге GFP и позволяет снова почувствовать гордость за российские вооруженные силы. Автор: А.И. Подберёзкин [1] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59. [2] Сергеев В.И. Новые центры силы на мировой арене / Эл. ресурс: «РСМД», 2014.26.10 [3] OECD Science, Technology and Innovation OUTLOOK 2016 / Future Technology Trends [5] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / [А.И. Подберёзкин, М.И. Александров, О.Е. Родионов и др.]; под ред. М.В. Александрова, О.Е. Родионова. – М.: МГИМО-Университет, 2018. – С. 30–31. [6] OECD Science, Technology and Innovation OUTLOOK 2016 / Future Technology Trends [7] Мир в ХХI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам: монография / [А.И. Подберёзкин, М.И. Александров, О.Е. Родионов и др.]; под ред. М.В. Александрова, О.Е. Родионова. – М.: МГИМО-Университет, 2018. – С. 30–31. [8] Селезнев М. Так вышло / Эл. ресурс: «Лента.ру», 28.08.2017. [9] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59. [10] Сергеев В.И. Новые центры силы на мировой арене / Эл. ресурс: «РСМД», 2014.26.10 [11] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Русский путь: сделай шаг! – М. 1998. (3-е изд., перераб. и доп.). [12] Сергеев В.И. Новые центры силы на мировой арене / Эл. ресурс: «РСМД», 2014.26.10 [13] Подберёзкин А.И. Состояние и долгосрочные военно-политические перспективы развития России в ХХI веке / А.И. Подберёзкин; Моск. гос. ин-т междунар. отношений (ун-т) М-ва иностр. дел Рос. Федерации, Центр военно-политических исследований. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2018. – 1596 с. – С. 25–59. [14] Подберёзкин А.И. Россия и мир в период глобализации: в поисках концепции долгосрочного развития. – М.: Экспертно-консультативный совет Счетной палаты РФ, 2003.   19.11.2018 Tweet ноябрь 2018