Источник
Выбор редакции
16 июля, 09:51

НАТО продолжит «ехать» по старой колее

  • 0

Брюссельский саммит подтвердил курс альянса на расширение военных приготовлений Североатлантический альянс, несмотря на наличие определённых внутренних противоречий, продолжает смотреть на мир через призму «холодной войны» и следовать курсом расширения военных приготовлений. Таков главный итог состоявшегося 11–12 июля в бельгийской столице очередного саммита НАТО. Ключевые решения Принятые в Брюсселе решения подтвердили ранее заявленную установку НАТО действовать инициативно в глобальном масштабе под предлогом противодействия «агрессивной» России, терроризму и другим вызовам. Впервые прозвучала новая формулировка о переходе союза к стратегии «кругового обзора в 360 градусов» с целью обеспечения региональной и глобальной безопасности. В частных беседах высокопоставленные военные представители альянса интерпретировали этот «обзор» как охватывающий морские, сухопутные и воздушные пространства. Была повторена установка блока выполнять три основные задачи, изложенные ранее в его стратегической концепции 2010 года: обеспечивать коллективную оборону, кризисное регулирование и безопасность всех членов союза. Государства – члены НАТО обязались повысить степень боевой готовности, скорость развёртывания, способность обеспечения продолжительности военных операций и оперативную совместимость своих вооружённых сил. Повторена формулировка трёх предыдущих саммитов о том, что политика сдерживания и обороны союза базируется на «адекватном сочетании ядерных, обычных и противоракетных вооружений». Иными словами, участники встречи на высшем уровне повторили, что этот стратегический механизм, получивший неофициальное название «чикагская триада» после саммита НАТО в Чикаго в 2012 году, будет действовать и впредь. Его остриё будет направлено против России, КНР, Ирана и КНДР. НАТО не проявило особого интереса к решению накопившихся вопросов контроля над вооружениями. Декларативно и в лапидарном виде было лишь заявлено, что организация привержена контролю над вооружениями, разоружению и нераспространению. Однако это, как известно, не соответствует действительности. Альянс сохранит американское тактическое ядерное оружие в Европе на территории пяти союзных неядерных государств в нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия. США оставят без изменений стратегию «расширенного ядерного сдерживания», подразумевающую раскрытие ядерного зонтика над всеми союзниками по НАТО и некоторыми внеблоковыми партнёрами. Американская сторона также не откажется от «соглашений о разделении ядерной ответственности», известных также как «соглашения о совместных ядерных миссиях», со своими союзниками, которые позволяют неядерным членам блока принимать участие в военных учениях с условным применением ядерного оружия, складировать реальные ядерные боезаряды на своей территории. Будет продолжено наращивание инфраструктуры ПРО в глобальном масштабе и сил общего назначения в Европе, в том числе в формате сил быстрого реагирования и объединённого оперативного соединения высокой готовности. Наряду с США, активно продолжающими развёртывание глобальной системы ПРО морского и наземного базирования, Североатлантический союз утвердил новую комбинированную силовую структуру: «Интегрированная противовоздушная и противоракетная система НАТО», в которой оперативно объединены радиолокационные, командно-штабные и ударно-боевые компоненты ПВО и ПРО. В частности, стало известно, что морской противоракетный компонент блока будет развиваться, по меньшей мере, до 2075 года! Государства, представленные на саммите, договорились и о разработке «всеобъемлющей политики НАТО в области космоса». Упор на мобильность Ещё более активной станет военная деятельность блока в странах, непосредственно прилегающих к территории Российской Федерации. Увеличится количество военных учений и манёвров в этой зоне. На это нацеливает прямая установка саммита: ещё больше укреплять средства передового базирования Североатлантического союза на его восточном фланге. На это направлена и инициатива под названием «4 по 30» по обеспечению оперативной готовности вооружённых сил стран блока, которая предусматривает, что к 2020 году союзники должны располагать 30 механизированными батальонами, 30 авиационными эскадрильями и 30 боевыми кораблями, готовыми к использованию в течение 30 дней. На саммите она получила новое уточнение: формулировка «готовыми к использованию в течение 30 дней» теперь стала звучать как «готовыми к использованию в течение 30 дней и в более короткие сроки». Одновременно на саммите было объявлено о начальном оперативном потенциале «воздушной мобильности быстрого реагирования». Сняты дипломатические и пограничные формальности с целью облегчения пересечения межгосударственных границ вооружёнными силами блока по суше, воздуху и по морю в течение пяти дней к концу 2019 года с возможностью последующего сокращения этого срока для оперативной переброски дополнительных подкреплений. На морских пространствах поставлены задачи по совершенствованию противолодочных, минных и противоминных операций, высадке десантов с моря и защиты морских коммуникаций в целом. Североатлантический союз заявил о повышении своих разведывательных возможностей, в том числе путём проведения глубокой стратегической разведки. Были подписаны два меморандума о совместном сотрудничестве в производстве «ключевых» боеприпасов для сухопутных войск и ВМС. Под первым меморандумом, который охватывает «широкий спектр боеприпасов» (без их детализации), подписи поставили представители 16 государств альянса, в том числе Италия, Франция, ФРГ, Польша, все три государства Балтии и три государства, имеющие партнёрские связи, в частности Финляндия. Второй меморандум по боеприпасам ВМС одобрили семь государств, включая Францию, Бельгию, Италию и Польшу. К таким боеприпасам были отнесены ракеты ПВО и класса «поверхность – поверхность», торпеды и артиллерийские снаряды. Саммит закрепил стремление к расширению сотрудничества альянса с Финляндией и Швецией в районе Балтийского моря, что может быть интерпретировано как очередной шаг к их вовлечению в НАТО, а также с другими партнёрами в зоне Средиземного и Чёрного морей, Западных Балкан. Создан штаб многонациональной дивизии «Северо-восток», который начнёт свою работу к декабрю 2018 года. Намечено укрепить командно-управленческие структуры в Балтийском регионе посредством создания дополнительного многонационального дивизионного штаба. В публичных заявлениях в ходе саммита и генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, и верховный главнокомандующий вооружёнными силами НАТО в Европе генерал Куртис Скапаротти сделали явный «юго-восточный акцент» – на усиление военной составляющей в блоке со стороны Румынии, где создана многонациональная рамочная бригада для обучения сухопутных войск стран НАТО. Итоговый документ признал «существенное усиление присутствия и деятельности НАТО» в зоне Чёрного моря. Складывается впечатление, что альянс намерен уделять южноевропейскому направлению повышенное внимание – очевидно, из-за украинского фактора. Дилемма военных расходов Признав наличие ряда глубоких разногласий между его участниками, в том числе по проблемам повышения военных расходов, экологии, торговли и миграции, Йенс Столтенберг особо выделил первый вопрос. На его решении постоянно настаивает американский президент. По утверждению генсека НАТО, в текущем году пять стран-участниц вышли на запланированный рубеж в два процента от ВВП, который должен быть достигнут к 2024 году всеми государствами блока. Такой показатель уже превзошли: США (3,5 процента); Греция (2,27),Эстония (2,14), Великобритания (2,10) и Латвия (2 процента). К концу 2018 года на обозначенный уровень также выйдут Польша, Литва и Румыния, которые вплотную приблизились к двухпроцентному уровню: по состоянию на июль они расходовали на оборону соответственно: 1,98; 1,96 и 1,93 процента от ВВП. Пока не все члены альянса дали чёткие обязательства на этот счёт. Только 16 или 55 процентов государств – членов НАТО сделали заявления о том, что они выполнят взятые финансовые обязательства к 2024 году. Среди активно сопротивляющихся давлению Белого дома из 12 государств значится ФРГ. Ее министр обороны Урсула фон дер Ляйен на встрече с журналистами, отвечая на вопрос, когда Берлин планирует поднять планку своих расходов на военные цели (в текущем году они составляли 1,24 процента от ВВП), отшутилась, что за остающийся шестилетний период выхода на обозначенный крайний рубеж немецкое руководство не может с большой точностью рассчитать объём даже самого ВВП, не говоря уже о процентах на военные нужды от его показателей. В рамках саммита, как и предполагалось, Дональд Трамп завёл разговор о выделении на военные цели уже не двух, а четырёх процентов от ВВП, но этот показатель в итоговом документе встречи зафиксирован не был. Настроение целого ряда государств в НАТО, которые начинают испытывать раздражение от напористости американского президента, передал председатель Европейского совета Дональд Туск, который открыто заявил: «Дорогая Америка, уважай своих союзников. В конце концов, их у тебя не так уж много». Однако Дональд Трамп, по словам «Нью-Йорк таймс» за 13 июля, проигнорировал это деликатное, но всё же прямолинейное высказывание, на которое в кулуарах саммита все обратили внимание. Не было проявлено единства в рядах блока и на другом «расходном» направлении: до настоящего времени чуть более половины государств – членов НАТО выполняют решения уэльского саммита 2014 года о расходовании 20 процентов оборонных трат на разработку основных видов вооружений и военной техники, включая связанные с ними НИОКР. К 2024 году не все, а только 24 страны НАТО в соответствии с их национальными планами выйдут на рекомендуемый процентный показатель. Брюссельский саммит подтвердил, что двери для приёма новых членов «остаются открытыми». И скорее всего в эти «двери» НАТО в ближайшее время втянет Македонию. Нельзя не видеть, что в альянсе делают всё для того, чтобы Македония оказалась в числе его членов. А вот у Грузии и Украины, несмотря на в буквальном смысле мольбы их президентов, озвученные ими на отдельном совместном брифинге, шансы на этот счёт не особенно велики – никто в руководстве НАТО твёрдых обязательств о быстром вступлении этих стран в блок так и не дал. С оглядкой на Хельсинки Саммит не смог выйти из своего инициативно созданного тупика в подходе к отношениям с Россией. Практически во всех выступлениях высокопоставленных деятелей альянса на встрече в верхах в Брюсселе содержались враждебные выпады в адрес Российской Федерации. Правда, таких выпадов стало несколько меньше, чем на предыдущем варшавском саммите, состоявшемся два года назад, но они не прекратились. Североатлантический союз по-прежнему стремится к конфронтации с Россией, продолжает необоснованную, а иногда просто искажённую антироссийскую линию обвинительного характера, а его специфическая военная активность у российских рубежей представляет непосредственную, постоянно действующую комбинированную военную угрозу, которую нельзя игнорировать или умалять. Вместе с тем в итоговой декларации брюссельской встречи было заявлено, что Североатлантический союз не стремится к конфронтации и не представляет угрозы для России, а также «оставляет открытой возможность для политического диалога». За активный диалог НАТО и России высказались генсек альянса Йенс Столтенберг и генерал Куртис Скапаротти, подчеркнув при этом важность поддержания с нашей страной контактов на военном уровне во избежание роста напряжённости. В этом же ключе выступали и многие другие представители альянса. Эти заявления, явно противоречащие принятым на саммите решениям, большинство из которых имеют антироссийскую направленность, несомненно, сделаны с оглядкой на саммит в Хельсинки. Они свидетельствуют о серьёзной обеспокоенности военно-политического руководства НАТО намеченной на 16 июля встречей Владимира Путина и Дональда Трампа. В кулуарах брюссельского саммита даже открыто говорили об этом, отмечая, что не знают, что ожидать от этой встречи, и чем она может обернуться для альянса. В этой связи совершенно очевидно, что на фоне встречи лидеров России и США саммит НАТО отходит в тень. Тем более что он не принёс по сути ничего нового, а лишь подтвердил, что альянс продолжает «ехать» по старой, давно заезженной колее. Автор: Владимир Козин, Источник: “Красная звезда” Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41932 16.07.2018 Tweet Козин В.П.июль 2018

Выбор редакции
09 июля, 12:45

Чего ожидать от июльского саммита НАТО

  • 0

Североатлантический альянс наращивает военный потенциал и активность вооружённых сил.   11–12 июля в Брюсселе состоится очередной саммит НАТО. Военно-политическое руководство альянса не скрывает своих надежд, что по итогам встречи НАТО «вступит в новый этап своей адаптации», направленный на повышение военной готовности – прежде всего на усиление потенциала средств передового базирования и дальнейшую эволюцию сил быстрого реагирования, в том числе путём наращивания их численного состава и скорости перебросок.   Следует отметить, что к июльскому саммиту 2018 года Североатлантический союз подошёл, значительно нарастив свой военный потенциал и расширив свою военную активность в большинстве регионов земного шара. При этом он продолжает руководствоваться стратегией применения ядерного оружия в первом ударе на базе установки «безусловного наступательного ядерного сдерживания». Это предполагает сохранение американских тактических ядерных вооружений в Европе и в азиатской части Турции на неопределённый срок.   Продолжается развитие системы противоракетной обороны альянса, в которую входят элементы перехвата баллистических и крылатых ракет с помощью ракет-перехватчиков морского и наземного базирования. Помимо Соединённых Штатов, уже создавших основу для развёртывания глобальной системы ПРО, в Североатлантическом союзе появилась новая структура: «Интегрированная противовоздушная и противоракетная система НАТО», в которой оперативно объединены радиолокационные, командно-штабные и ударно-боевые компоненты ПВО и ПРО.   Остаётся в неизменном виде созданная на саммите НАТО в Чикаго в 2012 году «чикагская триада» – комбинированный и оперативно действующий наступательно-оборонительный механизм, состоящий из ракетно-ядерных, противоракетных и обычных вооружений. Есть предположение, что предстоящий саммит вновь подтвердит в своих итоговых документах формулировку об «адекватном сочетании» названных трёх видов вооружений.   Страны – участницы блока намереваются принять в Брюсселе решения, «направленные на повышение военной мобильности» и готовности сил быстрого реагирования. В данном контексте планируется дополнительно согласовать дальнейшие меры в ответ на вызовы, «исходящие с южного направления», к которому отнесён район Средиземного и Чёрного морей.   Численность сил быстрого реагирования НАТО уже увеличена втрое и достигла 40 тысяч военнослужащих. Центральное место в них занимает объединённая оперативная группировка высокой готовности численностью до 5 тысяч человек, готовая к развёртыванию в течение нескольких дней. Созданы восемь новых штабов в восточной части «зоны ответственности» альянса в Европе для обеспечения связи национальных вооружённых сил с объединёнными силами Североатлантического союза.   В июне этого года участвующие в НАТО государства договорились о создании двух новых командований: командования объединёнными силами для Атлантики со штаб-квартирой в Норфолке (США) и тылового командования в Ульме (ФРГ). При этом численность командных структур увеличится более чем на 1200 человек. Согласована инициатива «4 по 30» по обеспечению оперативной готовности вооружНАТО не собирается свёртывать круглосуточную операцию своих ВВС в небе Латвии, Литвы и Эстонии «Балтийское воздушное патрулирование», которая осуществляется с 2004 года с участием в ней в том числе самолётов «двойного назначения» трёх ядерных держав Запада (то есть способных нести не только обычные, но и ядерные вооружения).   Сохраняется высокая  интенсивность многонациональных военных учений и манёвров, которые будут и в дальнейшем проходить на территории стран – членов альянса – как под общим командованием союза, так и под эгидой его отдельных государств на национальной основе. И все они будут иметь практически антироссийскую направленность.   Руководство НАТО намерено укрепить свою киберзащиту, в том числе посредством создания нового центра киберопераций.   На брюссельской встрече запланировано подписание новой совместной декларации, определяющей общее видение дальнейшего сотрудничества между ЕС и НАТО, ключевым элементом которой станет закрепление повышенной военной «мобильности» между их вооружёнными силами. За последние четыре года НАТО инвестировала в проекты, поддерживающие военную мобильность на европейском континенте, два млрд евро.   Начиная с 1949 года, напомним, количество полноправных членов в НАТО в результате семи «волн расширения» возросло с 12 до 29 государств. Саммит в бельгийской столице подтвердит неизменную линию блока на его дальнейшее расширение. Предполагается подтверждение формулировки, что двери для вступления в союз остаются открытыми для Боснии и Герцеговины, Грузии и Украины, а также будет сделано приглашение о вхождении в него Македонии. Продолжится процесс постепенного «втягивания» в альянс  нейтральных Швеции и Финляндии, имеющих тесные и давние военные связи с ним.   Июльский саммит в Брюсселе, несомненно, уделит повышенное внимание «распределению бремени военных расходов» союза, подтвердив прежнее требование о выделении двух процентов от ВВП на эти цели. Президент США Дональд Трамп уже направил лидерам ряда государств, являющимся участниками альянса, письма с требованиями выйти на обозначенный рубеж (пока только 8 государств блока достигли такого уровня). Не исключено, что на встрече может быть затронут вопрос и о фиксировании более высокого процента – не случайно, что в ходе встречи с генеральным секретарем НАТО в Белом доме в мае этого года Трамп говорил о целесообразности повышения этого показателя до четырёх процентов.   И хотя в этой сфере между США и другими странами НАТО существуют серьёзные разногласия, можно предположить, что на саммите будет выработана единая позиция альянса в вопросе увеличения военных расходов. Кстати, к  тому призывает и американский аналитический центр «Атлантический совет». На днях он опубликовал на своём сайте статью, в которой говорится, что надо забыть дебаты о военных расходах и сосредоточить внимание на «военных угрозах», под которыми в этом центре понимают Россию.   Применительно к нашей стране в документах НАТО констатируется, что обе стороны по-прежнему «имеют глубокие и устойчивые разногласия». Они касаются многих региональных и международных проблем, целого списка различных аспектов контроля над вооружениями и военно-доктринального характера, способов контролирования конфликтных ситуаций и методов их разрешения, восприятия деятельности террористических группировок.   Разрушив многоплановый механизм согласованного и взаимовыгодного взаимодействия, существовавший с Российской Федерацией, Североатлантический союз пока не сделал ничего такого позитивного, чтобы восстановить былые связи. Хотя ограниченные военно-политические и политико-дипломатические контакты между Россией и НАТО ещё имеют место, но на них не вырабатываются конкретные решения, которые привели бы к укреплению европейской и глобальной безопасности.   Заявления, которые публично делаются военно-политическим руководством НАТО в пользу поворота этих отношений в лучшую сторону, не приводят к практическим результатам. Складывается впечатление, что и очередной саммит альянса сохранит специфический антироссийский настрой. Он подтвердит установку на повышение военной готовности и закрепит генеральный курс на активизацию своей широкой военной деятельности по всем направлениям.ённых сил блока, предусматривающая, что к 2020 году союзники должны располагать 30 механизированными батальонами, 30 авиационными эскадрильями и 30 боевыми кораблями, готовыми к использованию в течение 30 дней.   Опубликована новая стратегия ВВС НАТО, которая предусматривает усиление комбинированной военно-воздушной активности блока у границ России и Белоруссии во всех секторах их соприкосновения с альянсом. В документе зафиксировано, что современные системы противовоздушной обороны, кибер– и радиоэлектронной борьбы могут оказать влияние на воздушные операции НАТО. Указано, что ВВС альянса должны иметь возможность действовать над любой местностью и в любых условиях, в том числе в сильно защищённом воздушном пространстве и в зонах интенсивного воздушного движения.     Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41872 09.07.2018 Tweet июль 2018

Выбор редакции
02 июля, 15:27

Миссия удалима: как на сайте Пентагона изменилась формулировка оборонных задач США

  • 0

В Министерстве обороны США откорректировали миссию, которая задекларирована на сайте ведомства. При этом изменения внесены без какого-либо официального объявления. Так, ранее Пентагон формулировал свою главную цель как «сдерживание войны». Теперь эта формулировка исчезла. Вместо неё в качестве основной задачи упоминается «поддержание американского влияния за границей». Такая фраза появилась на сайте в начале 2018 года. RT узнал у экспертов, с чем могут быть связаны эти перемены. Минобороны США при Дональде Трампе скорректировало свои цели и задачи. Так, изменилась формулировка миссии, которая сохранялась на протяжении президентства Джорджа Буша — младшего и Барака Обамы. При этом обновление произошло без официального уведомления со стороны ведомства, сообщили западные СМИ. В частности, в онлайн-заявлении Пентагона ранее говорилось: «Задача Министерства обороны — предоставлять вооружённые силы, необходимые для сдерживания войны и защиты безопасности нашей страны». Теперь же формулировка звучит следующим образом: «Задача Министерства обороны — предоставить смертоносные объединённые силы для защиты безопасности нашей страны и сохранения американского влияния за границей». Иными словами, теперь ведомство делает упор именно на поддержании влияния США за рубежом. Как выяснил RT, просмотрев кэшированные страницы сайта Пентагона, изменение задачи произошло в начале января 2018 года, а именно между 2 и 3 января. При этом, отмечает The Independent, обновление не было отражено в кратком изложении стратегии национальной обороны США 2018 года. Вместе с тем старая версия миссии сохраняется на сайте. Её описание находится в разделе «Информация о ведомстве». Внизу страницы также утверждается, что её контент не корректировался с 27 января прошлого года. Заместитель председателя комитета Госдумы по обороне и безопасности Юрий Швыткин в разговоре с RT выразил мнение, что таким образом Вашингтон в очередной раз заявил о присвоенной себе роли мирового жандарма. В связи с этим депутат отметил, что декларирование США задач по распространению своего влияния вызывает ряд вопросов. «Это ещё раз говорит о необходимости поддержания с нашей стороны обороноспособности на уровне, адекватном той агрессивной политике, которую озвучивают США», — заключил он. В окружении «ястребов» Примечательно, что сам Дональд Трамп был избран президентом в том числе благодаря своим обещаниям сократить участие США в военных операциях за рубежом. Будучи на посту, он также заявлял о своём намерении прекратить попытки сделать прочие страны похожими на США. «Я разделяю разочарование американского народа в отношении внешней политики: мы потратили слишком много времени, энергии, денег. Самое главное, что она (политика. — RT) основана на попытках США перестроить страны по своему образу и подобию, вместо того чтобы преследовать собственные интересы в области безопасности», — говорил он в августе 2017 года. Однако перед этим Трамп успел нанести ракетный удар по Сирии, распорядиться увеличить число cпецопераций в Йемене с применением боевых беспилотников и снять ограничение на ведение боевых действий в Сомали. Помимо этого 45-й президент окружил себя людьми, которые известны как сторонники силовых мер при решении проблем. В частности, речь идёт о советнике по национальной безопасности Джоне Болтоне и главе Минобороны Джеймсе Мэттисе. Последний  в своём обращении к подчинённым от октября 2017 года и вовсе назвал Пентагон «министерством войны». «Если суммировать все корректировки в нынешней военной политике США, то они заключаются в следующем: США рассматривают функцию вооружённых сил не только как защиту собственных территорий и граждан, но и как продвижение интересов США в мире. А интересы у них могут быть самые разнообразные. Дальше были добавлены такие вещи, как продвижение лучших в мире и наиболее приемлемых для всех других (стран. — RT) американских ценностей. И самая главная идея заключалась в том, что США должны сохранить или усилить военно-технологическое превосходство в мире, которое бы им гарантировало сохранение сложившейся финансово-экономической системы», — пояснил RT директор Центра военно-политических исследований МГИМО Алексей Подберёзкин. Во имя собственного удобства Эксперты также отмечают, что Вашингтон никогда не был склонен в чём-то себя ограничивать касательно военно-политической сферы. При этом зачастую свои задачи он решает за счёт союзников, предоставляя им свои вооружения. «Американцы никогда не сковывали себя какими-то внешними обязательствами. Здесь может идти речь о том, что любые формы военной силы, которые им удобны, могут быть задействованы. Я бы  здесь сделал акцент на то, что американцы могут и будут стараться использовать в большей степени своих союзников. То есть они привыкли воевать чужими руками», — заявил Поберёзкин. Он также подчеркнул, что возникшие изменения в миссии Пентагона не вступают в противоречие с политикой Дональда Трампа. «Просто Трамп дал понять, что для продвижения интересов безопасности он готов использовать военную силу. А для неких абстрактных интересов демократии он будет тоже применять военную силу тогда, когда ему захочется. Что касается активного использования за рубежом — это означает, что вмешательство Сухопутных сил США, которое было в Ираке, Афганистане, доказало не очень большую эффективность. И поэтому вместо сухопутных сил в этих же вооружённых конфликтах будут в большей степени задействованы американские союзники и американская военная техника», — резюмировал собеседник RT. Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41859   02.07.2018 Tweet июль 2018

Выбор редакции
28 июня, 14:03

The Trump-Putin summit: What is the agenda?

  • 0

CROSSTALK: Syria and Ukraine are thorny issues for U.S. and Russia   It seems that U.S. President Donald Trump and Russian President Vladimir Putin will finally meet for a formal summit in July, probably in Austria or another European country. It’s been a long time coming, thanks to an unprecedented and so far successful campaign to prevent any rapprochement or substantial cooperation between the world’s two top nuclear powers.   Why the shift now? One explanation is Mr. Trump’s rising popularity due to economic and other domestic policy successes. Even The New York Times admits that the U.S. economy is the strongest it’s been in years. On the foreign stage Mr. Trump’s triumph in breaking the Korean logjam shows that perhaps he knows more than so-called “experts” who have been loudly screaming about his ignorance of international affairs.   Most importantly, with the “Russiagate” narrative collapsing Mr. Trump may now feel freer to move on one of the key items of his campaign agenda, which is to improve U.S.-Russia relations. He rightly believes that only “haters and fools do not understand that getting along with Russia is a good thing, not a bad thing.”   The “Russian collusion” narrative is increasingly being unmasked as a baseless fabrication and is ever more eclipsed by exposure of criminal wrongdoing within the Department of Justice and Jim Comey’s FBI. More and more Americans realize that it was not Mr. Trump who undermined our democracy but the Obama-Clinton political machine that, in the best Soviet tradition, chose which candidate would be nominated, with the intelligence services geared up to assure his (in this case her) victory.   Make no mistake, though, resistance to better ties with Russia is not gone. No top official, either career or politically appointed, except possibly U.S. Ambassador in Moscow Jon Huntsman, appears to shares Mr. Trump’s desire to make a deal with Mr. Putin. Between now and the summit one can expect efforts to derail it.   Still, there are issues that are sure to be raised one way or the other.   Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41819 28.06.2018 Tweet июнь 2018

Выбор редакции
27 июня, 15:17

Russia’s Nuclear Doctrine Is Being Distorted Once Again

  • 0

On June 13, 2018, the Washington Post published an original piece by Paul Sonne that describes America’s potential use of the low-yield nuclear warheads that are to be installed on the future US B-61-12 nuclear bombs, as well as on the ballistic missiles carried by the Trident II submarines in the form of W76-2 warheads, in accordance with Washington’s 2018 nuclear doctrine. The article claims that the introduction of low-yield warheads and the idea of their potential use is being justified by the Pentagon as necessary due to the fact that Russia is allegedly prepared to use similar warheads against NATO countries, based on that nation’s current nuclear doctrine and because a purported strategy of “escalate to de-escalate” has apparently been “approved” by Moscow. It should be kept in mind that the Military Doctrine of the Russian Federation, which has sections covering the potential use of nuclear weapons, says nothing about the power of the nuclear weapons that might be utilized, nor is there any mention of warheads with either high or “low” yields in TNT equivalents. Those sections of the official doctrine do not even categorize Russian nuclear weapons into strategic vs. tactical varieties. Only one term is specified in Russia’s military and strategic posture: “nuclear weapons.” And only two circumstances are listed as a basis for their potential use: the first — only in response to the use of nuclear or other weapons of mass destruction against the Russian Federation and/or its allies; and the second — in the event of aggression against Russia that employs conventional weapons to the point that “the very existence of the state is threatened.” In other words, only reciprocal actions are permitted in either case. Nor does the Russian nuclear doctrine list the countries or alliances against which nuclear weapons can be used. It seems odd that the US still does not understand the basic tenets of Russia’s nuclear posture. And it must be said that this is not the first time that Western analysts have taken such an unprofessional approach. This has become especially glaring in the run-up to the next NATO summit, which will take place July 11-12 in Brussels. On the other hand, the newest US nuclear doctrine, which was approved last February, specifies 14 justifications for the use of nuclear weapons, including “low-yield” warheads, which is how US arms experts classify nuclear warheads of 5.0-6.5 kilotons and below. These are precisely the sea- and air-launched warheads the Pentagon intends to utilize in accordance with its new concept of “escalating to de-escalate.” Under that theory, low-yield nuclear warheads can be employed by US nuclear forces on an increasing scale in a variety of regional conflicts, with the aim of “de-escalating” them, which might be accomplished with the help of a nuclear first strike.   This practice could cause a chain reaction in the use of nuclear weapons, involving not only “low-yield” warheads, but also more powerful nuclear explosives. The practice being described — the potential use of low-yield nuclear weapons, which is a real fixation for the current US administration and is being discussed with increasing frequency in the US — suggests that America’s military and political leaders are committed to dramatically lowering the minimum threshold for their use and expanding the list of acceptable reasons to utilize them under real-world conditions. The adage from the past that everyone could relate to — “A nuclear war cannot be unleashed, because there will be no winners” — is now absent from the political statements that are being heard. It is clear that forces have taken the upper hand on Capitol Hill that are still incapable of imagining the consequences of a nuclear Armageddon. Such a path, even if this scenario proves unlikely, will inevitably lead to a potential undermining of the already fragile non-proliferation regime and a breakdown in the negotiations on establishing control over nuclear facilities, which — and this is not news — very few countries are taking part in at the present time. For all these reasons, a dangerous future practice like this needs to be reexamined by Washington, in the interests of preserving global stability. In order to achieve this goal, the strategic guidelines for inflicting a first “preemptive and preventive” nuclear strike, as well as the continuing premise of “unconditional offensive nuclear deterrence,” which have remained unchanged since 1945, must be completely eliminated from American nuclear strategies. These are not ultimatums, as someone defending US nuclear policy has already tried to portray them. This is a completely natural, logical, and sensible step, which would no doubt be positively received all over the world.   Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41797 27.06.2018 Tweet Козин В.П.июнь 2018

Выбор редакции
27 июня, 15:13

США создают Космические силы: с какой целью и против кого?

  • 0

18 июня 2018 года президент Дональд Трамп дал указание Пентагону создать Космические силы (Space Forces) в качестве полноценного шестого по счету боевого вида вооруженных сил страны, сделав при этом акцент на нежелательности, чтобы лидерами в космосе были Россия или КНР. Обращаясь к воссозданному Национальному космическому совету, призванному определять долгосрочную американскую политику в космосе, Дональд Трамп продолжил развивать свои представления о деятельности Соединенных Штатов в космическом пространстве, заявив без обиняков: «Мы должны доминировать в космосе». Таким образом, он повторил формулировку своего предшественника Барака Обамы о необходимости обеспечения американского превосходства в названной сфере, усилив ее замечанием, что для этого недостаточно просто сохранять свое присутствие в ней. Ранее, вступая в марте этого года на базе ВВС «Мирамар» в Калифорнии, он объявил, что в новой национальной космической стратегии космос признается «зоной боевых действий». Американские эксперты по космической политике США выражают скепсис относительно возможности быстрого создания нового вида вооруженных сил страны («не раньше чем через 4-5 лет»), для чего, естественно, потребуются значительные финансовые ресурсы и существенные организационно-структурные изменения в американских вооруженных силах. Тем не менее руководство вашингтонского Центра стратегических и международных исследований считает, что определенные ассигнования на эти цели будут предусмотрены в проекте военного бюджета страны на 2019 финансовый год. Противники создания отдельных Космических сил также обращают внимание на недостаточное количество профессиональных кадров, которые потребуются для нового вида вооруженных сил. Отмечается, что предстоит также решить еще целый список проблем, связанных с созданием таких сил: обеспечить взаимодействие разведывательных структур, где имеются «космические командования», увязать доктринальные установки, адекватно профинансировать дорогостоящий проект, урегулировать различные правовые аспекты и т.д. Что касается организационно-структурных изменений, то перед разработчиками нового укрупненного космического командования будет стоять задача по объединению «под одной крышей» территориально разрозненных и функционально отличающихся друг от друга профильных «космических» командных центров, существующих в различных видах вооруженных сил. Так, в структуре ВМС имеется собственное Командование космических сил и военно-морских операций, Сухопутные силы располагают Командованием космических сил и противоракетной обороны. Но самым крупным звеном в этой схеме является Космическое командование ВВС. Кроме того, нельзя не учитывать, что в процессе обсуждения идеи о создании Космических сил именно американские ВВС наиболее твердо сопротивлялись подобной новации, где они явно потеряют свой контроль над космическими средствами, чем они постоянно гордились. А это и запуски космических аппаратов военного назначения, и их мониторинг на околоземных орбитах, и вся иная широко разветвленная  инфраструктура. В Космическом командовании ВВС США заняты 38 тысяч человек, а его годовой бюджет достигает 10 млрд долларов. Специалисты Пентагона, уже приступившие к созданию столь специфического вида вооруженных сил, также заявляют, что при формировании будущего «шестого вида» вооруженных сил необходимо учитывать военную командно-управленческую структуру стратегического уровня, сложившуюся в стране, где существуют два типа командований: географические командования, отвечающие за ведение боевых действий в шести регионах земного шара, а также функциональные командования, которым предписано осуществлять силовые акции в глобальном измерении. По этим причинам военные разработчики будущих Космических сил США пытаются разрешить дилемму: то ли они будут управляться собственным самостоятельным Космическим командованием, то ли оно будет пользоваться статусом «полусамостоятельного» командования, подчиненного, например, Стратегическому командованию. Даже шеф Пентагона Джеймс Мэттис еще в июле 2017 года высказывался против создания такой единой общенациональной космической силовой структуры, а представители Белого дома на условиях анонимности даже называли осуществление этого предложения «преждевременным». Но принятая в декабре прошлого года актуализированная Трампом «Стратегия национальной безопасности США» и его выступление на авиабазе «Мирамар» в марте текущего года убедили не только военно-политическое руководство страны, но и в значительной степени позитивно повлияли на законодателей, заседающих на Капитолийском холме. В частности, в упомянутой обновленной «Стратегии национальной безопасности» содержится такая квалификация космической среды, как «пространство соперничества», а также указывается императив явно с большим замахом: Соединенные Штаты должны «лидировать в космосе и пользоваться в нем свободой действий». Уже в начале марта 2018 года Министерство обороны США направило в конгресс специальный доклад о структуре будущих национальных Космических сил объемом в 21 страницу, в котором  сообщалось о его работе над тем, каким наилучшим образом создать будущие объединенные Космические силы страны, включая те, которые рассредоточены по многим зонам и нескольким региональным боевым командованиям, призванным проводить эшелонированные космические операции и осуществлять боевые действия в космическом пространстве. В представленном документе перед новым видом вооруженных сил страны ставится задача обеспечить их ударную мощь, жизнеспособность и быструю адаптацию к меняющейся обстановке за счет усовершенствования как оборонительных, так и наступательных потенциалов. Один из заместителей министра обороны должен к началу августа текущего года представить в комитеты конгресса, курирующие проблематику вооруженных сил, доклад «об организационно-управленческих структурах космических компонентов, обеспечивающих национальную безопасность», а к концу декабря 2018 года направить в конгресс полный доклад по данному вопросу. Высокопоставленные представители правящей Республиканской партии в конгрессе, выступающие за скорейшее создание Космических сил, предлагают, чтобы участвующие в его создании ВВС изложили свои соображения о реализации названной президентской директивы от 18 июня в течение одного года с тем, чтобы подобные силы стали создаваться уже с 2019 года. Свидетельством того, что американские вооруженные силы будут фокусировать особое внимание на милитаризацию космического пространства в будущем, выступают предложения по формированию бюджета страны на военные цели в 2019 финансовом году. В соответствии с бюджетными выкладками ВВС рассчитывает получить на космические программы в этот период 8,5 млрд долларов, включая 5,9 млрд долларов на проведение соответствующих НИОКР и 2,6 млрд на закупку новых спутников и обустройство стартовых площадок для запуска космических аппаратов. Запрошенная сумма на 2019 финансовый год на 7,1 процента больше, чем выделенная на обозначенные цели в 2018 финансовом году. А в последующий пятилетний период времени американские ВВС планируют запросить 44,3 млрд долларов, в том числе 31,5 млрд на космические системы и 12,8 млрд долларов на прочие закупки. Эти показатели означают, что прирост намеченных расходов превысит на 18 процентов пятилетний план расходов, сверстанный в 2016 году, еще в период  президентства Барака Обамы. Тогда он предусматривал выделение на аналогичные цели в общей сложности 37,5 млрд долларов. Таким образом, Соединенные Штаты встали на путь, ведущий к созданию и выводу в космос ударных космических вооружений, призванных решать две параллельные задачи - как оборонительного, так и наступательного характера. Вполне очевидно, что Вашингтон собирается собрать в «единый кулак» все свои космические силы и средства, которые пока рассредоточены в военно-воздушных, военно-морских и сухопутных силах. Пентагон намеревается разместить на околоземных орбитах ударные космические вооружения класса «космос-космос», а также вооружения класса «космос-поверхность», в том числе с использованием специальных платформ с длительными сроками нахождения в космическом пространстве, которые могут нести на борту различные виды вооружений и являются прототипом  носителей противоспутникового оружия и ударных космических вооружений. При президенте Бараке Обаме США осуществили четыре запуска беспилотного автоматического космического «мини-челнока» многоразового использования «Orbital Test Vehicle» («OTV»),  или «Орбитальный тестируемый аппарат», также известный как «X-37B»,  длиной 8,8 м и способный нести полезную нагрузку до 900 кг. В марте 2011 года ВВС США запустили вторую такую космическую платформу под кодовым названием «OTV-2», которая пробыла на околоземной орбите девять месяцев. В 2013-2014 годах Пентагон испытал в космосе «OTV-3», который 17 октября 2014 года вернулся на Землю, пробыв на орбите 674 суток, в мае 2015 года американские ВВС запустили в космос очередной «X-37B» («OTV-4»), который находился на околоземной орбите 717 суток, завершив свою миссию в мае 2017 года. В период президентства Дональда Трампа 7 сентября 2017 года был запущен «X-37B» («OTV-5»), который, как ожидается, пробудет на околоземной орбите 288 суток. Планируется запустить очередную платформу «X-37B» («OTV-6») в 2019 году. Кроме того, в США существуют планы по развертыванию в нем и ударных противоракетных систем. Отдельные эксперты задаются вопросом: почему Россия и КНР выступили с негативными комментариями в адрес планов Вашингтона создать Космические силы, коль скоро у них есть собственный военно-космический потенциал? Коренное отличие Воздушно-космических сил России и будущих Космических сил США заключается в диаметрально противоположных подходах двух государств к проблеме предотвращения размещения оружия в космосе и к будущим планам использования таких сил. В то время как Россия не намерена вести в космическом пространстве наступательных операций, Соединенные Штаты говорят о такой возможности как не требующей никаких возражений, даже не предполагая проведения консультаций со своими ближайшими союзниками по НАТО. На изложенном выше военно-техническом фоне явно алармистских планов Вашингтона в космическом пространстве крайне деструктивной представляется политико-дипломатическая позиция США по вопросу о предотвращении размещения оружия в космосе. Она является практически неизменной с «космической эры», то есть с запуска первого советского искусственного спутника Земли в 1957 году. Суть такой политики проста: блокировать все, что препятствует милитаризации космоса. Ее итог конкретен и очевиден: за многие годы обсуждения проблемы его немилитаризации на международных площадках Вашингтон заблокировал 20 крупных инициатив, направленных на недопущение превращения космоса в арену ведения «звездных войн». Что же касается России и КНР, упомянутых нынешним американским президентом, то их линия в космическом пространстве выстраивается на принципиально иной основе. Москва и Пекин неизменно рассматривают космос как общее наследие человечества, который  должен быть использован в мирных целях, а не в качестве «зоны боевых действий». Широко известные предложения применительно к космосу, выдвинутые сначала СССР, а затем Россией, а также Российской Федерацией совместно с КНР, получили широкую международную поддержку, о чем говорят итоги голосования по резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН, касающимся космической проблематики. Лишь небольшая группа стран во главе с США стабильно и настойчиво выступает против реализации мирных космических инициатив. С учетом специфических заявлений, сделанных нынешним американским президентом по поводу «доминирования» США в космосе, а также формулировок, включенных в новую Стратегию национальной безопасности страны, где космос обозначен как «пространство соперничества», их попытка создать новые силы в космосе с ударными функциями может иметь негативные последствия для международного мира, глобальной стабильности и глобальной безопасности в целом, а не только для каких-то отдельных государств.   Источник: InfoRos Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41796   27.06.2018 Tweet сентябрь 2014

Выбор редакции
27 июня, 15:07

Зоны деэскалации не должны быть пристанищем для бандитов

  • 0

Российская сторона продолжает оказывать народу Сирии помощь в восстановлении разрушенной инфраструктуры. Минобороны России сообщило, что за прошедшую неделю в пункты постоянной дислокации на территории России из Сирии вернулись 11 летательных аппаратов. «Российские боевые самолёты совершали перелёт своим ходом, а вертолёты армейской авиации были перевезены военно-транспортной авиацией», – говорится в сообщении военного ведомства. В пункты постоянной дислокации вернулись также специалисты лётно-технического состава, обслуживавшего российскую авиа­технику на аэродроме Хмеймим. Передислокация боевой авиации ВКС России – одно из наглядных свидетельств постепенной нормализации военно-политической ситуации в Сирийской Арабской Республике, достигнутой при российской поддержке. В настоящее время российский Центр по примирению враждующих сторон (ЦПВС) продолжает работу по мирному урегулированию конфликта и оказанию всесторонней помощи жителям Сирии. Российской стороной совместно с сирийским правительством выполняются плановые мероприятия постконфликтного урегулирования в провинции Риф Дамаск. Как сообщил на очередном брифинге начальник ЦПВС генерал-майор Алексей Цыганков, завершено разминирование населённого пункта Эн-Насрия (Восточный Каламун) и южных районов города Дума (Восточная Гута). Среди населённых пунктов под Дамаском, нуждающихся в восстановлении инфраструктуры после освобождения от боевиков, – Бейт-Сахем. Только за последний месяц сюда вернулось около четырёхсот семей, это почти две тысячи человек. Всего же здесь проживает сейчас 21 тысяча человек. До войны эта цифра была вдвое больше. Местное население ожидает скорейшего восстановления школ, больниц и поликлиник, жилых домов. Совместными действиями России, Турции и Ирана стабилизируется обстановка в Идлибской зоне деэскалации. В субботу, 23 июня, в 8.00 возобновил работу гуманитарный коридор Телль-Султан – Абу-эд-Духур. До конца месяца из Идлибской зоны планируют выйти около 4,3 тысячи мирных жителей. Пропускная способность коридора составляет 2 тысячи человек в сутки. На большей части Сирии созданы условия для возвращения вынужденных переселенцев, благодаря этому из лагерей для беженцев и временно перемещённых лиц в свои дома вернулся 70 071 житель Восточной Гуты. Только за субботу-воскресенье к родным очагам возвратились 224 человека. Российскими военными врачами за двое последних суток оказана медицинская помощь 210 сирийцам, в том числе 108 детям. Вместе с тем в последнее время по вине террористических группировок обострилась ситуация в Южной зоне деэскалации, хотя в минувшую пятницу, 22 июня, и появилась надежда на достижение компромиссных договорённостей. В тот день после переговоров представителей российского ЦПВС и сирийских властей с полевыми командирами «Сирийской свободной армии» (ССА) лидер её крупного формирования «Таджамауа аль-Вият аль-Умари» Важди Абу Слес заявил о переходе на сторону правительства САР. «Находящиеся под нашим контролем населённые пункты Дейр-Дама и Аш-Шиях, а также часть города Джаддаль добровольно с сегодняшнего дня переходят под контроль законного правительства, – сообщил Важди Абу Слес. – Я и мои братья по оружию открываем доступ Сирийской арабской армии в наши населённые пункты – Джаддаль, Дейр-Дама и Аш-Шиях, где мы поднимем флаги Сирийской Арабской Республики». Кроме того, бойцы ССА, подконтрольные этому полевому командиру ССА, намерены были вместе с сирийской армией совместно сражаться против боевиков террористических группировок на юге Сирии. К вечеру пятницы первые подразделения сирийских правительственных сил, в соответствии с договорённостью с ССА, вошли в Даму и Аш-Шиях (северо-восток Южной зоны деэскалации). Однако уже в ночь на 23 июня более тысячи боевиков, приверженных идеям лидеров «Джебхат ан-Нусры» (запрещена в РФ. – Ред.), атаковали позиции подразделений 9-й танковой дивизии Сирийской арабской армии в районе населённых пунктов Дама и Дейр-Дама. Сирийские военнослужащие были вынуждены вести оборонительные бои, сообщили в ЦПВС. Потери правительственных сил составили 5 человек убитыми и 19 ранеными, под удары террористов попали также жители этих населённых пунктов. Полевые командиры местных формирований ССА, накануне согласившиеся перейти на сторону законного правительства, обратились через российский Центр по примирению враждующих сторон к командованию сирийских войск с просьбой об оказании им помощи в отражении атак «Джебхат ан-Нусры». Сирийской армией совместно с отрядами ССА противник был остановлен, приняты меры по защите мирного населения. 23 июня сирийское агентство САНА сообщило, что артиллерия сирийской армии нанесла удары по позициям террористов в районе Ладжат на востоке провинции Деръа. По его информации, вой­ска блокировали в этой гористой местности форпосты бандформирований, которые удерживают в своих руках населённые пункты Эш-Шумара, Эль-Мудаввара и Эль-Аляли. На подступах к ним бойцы правительственных сил ведут сейчас ожесточённые боестолкновения с противником и наносят потери бандам террористов. В районе Ладжат, находящемся на стыке южных провинций Деръа и Эс-Сувейда, есть пещеры, которые используются боевиками в качестве своих баз при совершении оттуда вооружённых вылазок. После отражения масштабного наступления радикалов отряды ССА, контролировавшие населённые пункты Хабаб, Хирбат-эль-Мсап, Джерфи, Асем, Шейх-Гарбия, Шейх-Шарки, Эль-Шумария, Хирбат-аз-Забабир, Дейр-Дама, Аш-Шиях и Джадаль, добровольно перешли на сторону правительственных сил. «К исходу 23 июня данные населённые пункты полностью контролировались законными сирийскими властями», – говорится в сообщении ЦПВС. Действовавшие там отряды ССА присоединились к подразделениям правительственных войск для проведения совместных операций против террористических группировок. Российским ЦПВС оперативно организована работа по доставке гуманитарной помощи и предметов первой необходимости мирным жителям освобождённых селений на юге Сирии. К сожалению, одних лишь усилий российской стороны недостаточно, и в Южной зоне деэскалации из-за действий боевиков гуманитарная ситуация ухудшается. Главари незаконных вооружённых формирований (НВФ), организующие распределение товаров первой необходимости в подконтрольных им селениях юго-западной Сирии, не обеспечивают получения жителями достаточного количества продуктов питания и медикаментов, изымая их в пользу боевиков. В связи с этим ЦПВС в очередной раз призывал главарей НВФ прекратить провокационные действия и строго выполнять требования меморандума о создании зон деэскалации в САР. Ситуация на юго-западе Сирии вызвала обеспокоенность и со стороны Генерального секретаря ООН Антониу Гутерреша, который призвал немедленно прекратить там военную эскалацию. Об этом говорится в заявлении официального представителя Генсека ООН Стефана Дюжаррика. Генсек ООН настоятельно просит все заинтересованные стороны соблюдать свои обязательства согласно международному гуманитарному праву, включая защиту мирных жителей и гражданской инфраструктуры. По оценке ведущего эксперта Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России Владимира Козина, террористические организации, действующие в зоне деэскалации на юго-западе Сирии, преднамеренно стравливают между собой группировки умеренной оппозиции и мешают ей прийти к мирному соглашению с правительственными силами. Как заявил Владимир Козин РИА Новости, особенность взаимоотношений между незаконными вооружёнными формированиями на территории Сирии состоит в том, что между ними постоянно ведётся борьба за передел сфер влияния внутри самой зоны деэскалации, переходящая в прямые боестолкновения. Известно, сказал эксперт, что лидеры «Сирийской свободной армии» и «Ахрар аш-Шам» готовы при определённых условиях примириться и передать свою территорию под контроль легитимного сирийского правительства. Однако лидеры террористических группировок, суммарно контролирующие более половины территории, занятой антиправительственными силами, являются недоговороспособными и по-прежнему оказывают давление на более умеренные формирования, срывая тем самым процесс их примирения. Согласно проведённому экспертом Центра военно-политических исследований МГИМО анализу расклад сил на юго-западе Сирии таков: в зоне деэскалации, включающей провинции Деръа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда, присутствуют четыре крупные группировки общей численностью до 12 тысяч боевиков, входящих в состав примерно 50 вооружённых отрядов. Первая группировка – «Сирийская свободная армия» (ССА), которая имеет в своём составе более 20 формирований общей численностью до 7 тысяч боевиков. Она рассматривается мировым сообществом как «вооружённая оппозиция» и имеет поддержку ряда стран. В настоящее время ССА осуществляет контроль над 35–40 процентами территории зоны деэскалации. Вторая – «Джебхат ан-Нусра» (в июле 2016 года она сменила наименование на «Джебхат Фатх аш-Шам», и её главари верховодят в экстремистском альянсе «Хайят Тахрир аш-Шам». – Ред.) включает до 20 вооружённых отрядов общей численностью около 3500 боевиков. Она поддерживается рядом богатых аравийских монархий и контролирует в зоне деэскалации до 30–35 процентов территории зоны. Третья группировка – это сторонники потерпевшего военное поражение «Исламского государства» (запрещено в РФ. – Ред.). Эта наиболее радикальная группировка, выступающая под названием «Джейш Халиб ибн аль-Валид», имеет в своём составе четыре крупных отряда общей численностью до 1500 боевиков. Финансирует она себя за счёт поборов с местного населения. В зоне деэскалации она контролирует до 15 процентов. Наконец, четвёртая относительно крупная группировка – «Ахрар аш-Шам» (её отряды действуют и на северо-западе Сирии). Она насчитывает в Южной зоне деэскалации пять крупных отрядов общей численностью до 800 боевиков. Они сформированы по территориальному признаку и контролируют до 10 процентов территории зоны деэскалации. Неподалёку от Южной зоны деэскалации на юго-востоке провинции Хомс в районе населённого пункта Эт-Танф находится военная база, созданная вооружёнными силами США. По данным иностранных СМИ, на базе дислоцируется несколько сотен военнослужащих ряда натовских стран – в основном это бойцы сил специальных операций, тренирующие боевиков из отрядов так называемой умеренной оппозиции. Военное командование международной коалиции объявило территорию тренировочных лагерей беспилотной зоной с радиусом в 55 км. Были также сообщения, что американцы разместили в Эт-Танфе пусковые установки реактивной системы залпового огня HIMARS. Это, поясним, ракетно-артиллерийская система оперативно-тактического назначения, она размещена на базе колёсного шасси и может нести шесть реактивных снарядов или одну оперативно-тактическую баллистическую ракету ATACMS. Всего же, по подсчётам российского эксперта Владимира Козина, США развернули в САР 19 военных баз и опорных пунктов, на территории которых готовят боевиков, а их бесперебойное снабжение осуществляют через 22 военные базы в сопредельных с Сирией государствах. Боевикам антиправительственных группировок предоставляется оружие, боеприпасы, горюче-смазочные материалы, продовольствие. По оценке Владимира Козина, прямая военно-техническая поддержка Вашингтоном бандформирований на территории Сирии вступает в явное противоречие не только с уставом ООН, но и с договорённостями по формированию зон деэскалации. Поддержка боевиков ведётся ради сохранения влияния на внутрисирийские процессы, указывает он. «США стремятся сохранить любые рычаги воздействия на военно-политическую ситуацию в Сирии с помощью вооружённых террористических формирований», – заявил эксперт. Основная цель США в Сирии при этом не меняется на протяжении семи последних лет и заключается в заморозке процесса политического урегулирования и свержения законной власти в Сирии, чтобы привести к власти свою марионетку, заявил собеседник агентства РИА Новости. * * * На неприкрытое вмешательство Запада во внутренние дела САР не раз указывали её государственные деятели. В интервью российской телекомпании НТВ Башар Асад вновь обвинил Запад в разжигании войны в Сирии. Президент Сирии считает, что масштабная война в его стране помимо внутренних имеет и внешние причины, дестабилизация была спланирована извне, в первую очередь странами Запада и Персидского залива. В некоторых странах Ближневосточного региона, например в странах Персидского залива, заметил он, «существуют проблемы ещё серьёзнее – отсутствие свободы не только для женщин, но и для народа в целом», но война под лозунгом свободы началась не в этих странах. По его оценке, «план был разработан не в Сирии, а в некоторых западных странах, главным образом в США, Франции и Британии. Государства-сателлиты, в частности Турция, Саудовская Аравия и Катар, после того как не смогли создать условия для неожиданной революции, давайте так это назовём, начали оказывать финансовую поддержку». Сирия, подчеркнул Асад, будет решать внутренние вопросы, исходя из собственных интересов, без оглядки на мнение других государств. «Говоря о политическом процессе, это будет сугубо сирийский политический процесс, – заявил он в телеинтервью. – Мы не учитываем и не будем учитывать интересы любых других стран в отношении вопросов внутреннего характера». При этом проведение конституционной реформы в Сирии зависит только от воли сирийского народа, для её выяснения возможно проведение референдума, отметил президент САР. «Любая конституционная реформа не касается президента или правительства, – утверждал Асад. – Это дело сирийского народа. Если мы хотим прийти к каким-либо изменениям или хоть к чему-либо, необходим национальный референдум. Если будет референдум и люди поддержат новую конституцию, конечно, мы примем её, но это будет не потому, что этого захотели ООН или иностранное государство. Это будет решение сирийцев». Судя по ответам Асада на вопросы российской журналистки, власти САР готовы вернуть контроль над севером страны силой в том случае, если террористические группировки не сдадутся. По мнению президента Сирии, существует два пути остановить оккупацию северной части страны – примирение и атака на террористов. Асад указал, что Дамаск смог уже вернуть многие районы севера Сирии к нормальной жизни – к ситуации, когда люди живут нормально, а институты власти нормально функционируют путём примирения. «Второй путь – атаковать террористов, если они не сдаются и не идут на примирение. Мы будем биться с ними и вернём контроль силой, – заверил Асад. – Это, конечно, не лучший вариант для нас, но это единственный способ получить контроль над страной». Президент САР сообщил, что не позволит Западу участвовать в восстановлении Сирии. После войны страна будет возвращаться к нормальной жизни за счёт собственных сил. «Даже несмотря на то что сейчас идёт война, у нас достаточно сил, чтобы восстановить страну. Мы в этом уверены», – заявил Асад. «Нет денег – займём у наших друзей, у сирийцев, живущих за рубежом, у нашей казны. Мы не беспокоимся об этом. Возможно, восстановление Сирии зай­мёт больше времени, но тем не менее нет поводов для беспокойства», – добавил он. Наша справка. В апреле 2018 года сообщалось, что сирийское правительство предоставит преференции российским компаниям, которые будут участвовать в восстановлении инфраструктуры. По оценкам специалистов, на реконструкцию хозяйственного комплекса страны может уйти до 15 лет. По некоторым оценкам, для восстановления инфраструктуры САР потребуется до 400 млрд долларов США. В интервью Башар Асад затронул и тему российского военного и политического присутствия в Сирии и на Ближнем Востоке в целом. «В отношениях с Россией у нас две главные опции, – пояснил он. – Во-первых, и Сирия, и Россия заинтересованы в борьбе с терроризмом и победой над ним в Сирии, в России, в любой другой части мира. Это первая наша опция и наша цель. Вторая опция – долгосрочная. Россия играет очень важную роль в восстановлении мирового баланса, который был утрачен после распада Советского Союза». И «для восстановления баланса сил в мире очень важно российское военное и политическое присутствие в Сирии, на Ближнем Востоке и в других частях земного шара… То, что мы (САР. – Ред.) ожидаем от России на всех уровнях, – это борьба с терроризмом и баланс сил в мире». Когда верстался номер, стало известно, что российским Центром по примирению по телефону от жителей провинции Идлиб получена информация о провокации, готовящейся террористической группировкой «Джебхат ан-Нусра». В минувшую пятницу в контролируемую оппозицией провинцию приезжала съёмочная группа информационного агентства одной из ближневосточных стран. Данной группой совместно с террористами проводились постановочные съёмки эпизодов «эвакуации» боевиками мирных жителей в больницу «Аль-Хиляль аль-Ахмар» и «восстановления» объектов гражданской инфраструктуры, якобы разрушенных в результате ударов российской и сирийской авиации. В качестве подтверждающих кадров также были отсняты жилые дома, ранее оказавшиеся разрушенными в ходе боестолкновений между бандгруппами. Отснятые материалы, по словам жителей Идлиба, планируется обнародовать посредством арабских и западных информационных ресурсов для очередных обвинений России, а также получения дополнительного финансирования формирований «Джебхат ан-Нусры» через западные неправительственные организации, действующие в провинции Идлиб. Источник:«Красная звезда»,  Автор: Владимир МОЛЧАНОВ Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41795 27.06.2018 Tweet июнь 2018

Выбор редакции
25 июня, 19:43

Крупная группировка ССА перешла на сторону Асада

  • 0

Первая крупная группировка "Сирийской свободной армии" в Южной зоне деэскалации перешла на сторону Дамаска. Об этом сообщает российский Центр примирения враждующих сторон.   По итогам переговоров лидер группировки Важди абу Слес заявил, что "находящиеся под нашим контролем населенные пункты Дейр-Дама, Аш-Шиях и часть города Джаддаль добровольно с сегодняшнего дня переходят под контроль законного правительства".   Он также отметил, что группировка вместе с сирийской армией будет совместно сражаться против боевиков "Джебхат ан-Нусры"* и ИГИЛ*.   Как сообщили в российском Центре примирения, к вечеру пятницы первые подразделения правительственных войск вошли в населенные пункты Дама и Аш-Шиях Южной зоны деэскалации.   Как сообщили в российском Центре примирения, к вечеру пятницы первые подразделения правительственных войск вошли в населенные пункты Дама и Аш-Шиях Южной зоны деэскалации.   Что мешает заключить мир Днем ранее военный эксперт Владимир Козин отмечал, что террористические организации стравливают между собой умеренную оппозицию и мешают ей заключить мир с правительственными войсками.   Он подчеркнул, что между четырьмя незаконными вооруженными формированиями постоянно ведется борьба за передел сфер влияния внутри самой зоны деэскалации. При этом две группировки  — "Джебхат ан-Нусра"* и ИГИЛ* — недоговороспособны. По оценке специалиста, в сумме они контролируют 45-50% территории зоны деэскалации.   Эксперт выразил мнение, что еще одна группировка — "Ахрар аш-Шам" — при определенных условиях может присоединиться к правительственным войскам. По его словам, она контролирует до 10% территории зоны.   *Террористические организации, запрещенные в России. 25.06.2018 Tweet Козин В.П.июнь 2018

Выбор редакции
25 июня, 19:38

Эксперт: США разместили в Сирии 19 военных баз для подготовки боевиков

  • 0

США развернули в Сирии 19 военных баз, на территории которых готовят боевиков, а их снабжение осуществляют через 22 военные базы за пределами этой страны, заявил РИА Новости ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России, профессор академии военных наук РФ Владимир Козин.   "Пентагон разместил на территории Сирии 19 военных баз и опорных пунктов, также еще 22 военные базы — в сопредельных с Сирией странах с целью бесперебойного снабжения оружием, боеприпасами, горюче-смазочными материалами и продовольствием боевиков террористических организаций", — рассказал он. В качестве одной из таких баз на территории Сирии, где американские военнослужащие и спецслужбы готовят террористов, он назвал город Эт-Танф на юге страны. Воздушное пространство над городом и в радиусе 50 километрах от него объявлено закрытой для авиации зоной. При этом такое решение принято Пентагоном без санкции Дамаска, отметил Козин.   По словам эксперта, прямая военно-техническая поддержка Вашингтоном непримиримых бандформирований на территории Сирии вступает в явное противоречие не только с уставом ООН, но и с договоренностями по формированию зон деэскалации в Сирии. Поддержка боевиков ведется ради сохранения влияния на внутрисирийские процессы, указал он. "США стремятся сохранить любые рычаги воздействия на военно-политическую ситуацию в Сирии с помощью вооруженных террористических формирований", — сообщил Козин.   Основная цель США в Сирии при этом не меняется на протяжении семи последних лет и заключается в заморозке процесса политического урегулирования и свержения законной власти в Сирии, чтобы привести к власти свою марионетку, заявил собеседник агентства. 25.06.2018 Tweet Козин В.П.июнь 2018

Выбор редакции
25 июня, 19:34

Террористы стравливают умеренную сирийскую оппозицию, заявил эксперт

  • 0

Террористические организации "Джебхат ан-Нусра"* и "Исламское государство"* стравливают между собой умеренную оппозицию и мешают ей заключить мир с правительственными войсками в зоне деэскалации на юго-западе Сирии, заявил РИА Новости ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России, профессор академии военных наук РФ Владимир Козин.   "Особенность взаимоотношений между незаконными вооруженными формированиями на территории Сирии в том, что между ними постоянно ведется борьба за передел сфер влияния внутри самой зоны деэскалации, переходящая в прямые боестолкновения. Известно, что лидеры "Сирийской свободной армии" и "Ахрар аш-Шам" готовы при определенных условиях примириться и передать свою территорию под контроль легитимного сирийского правительства. Однако лидеры "Джебхат ан-Нусры"* и ИГИЛ*, суммарно контролирующие более половины территории, являются не договороспособными и по-прежнему оказывают давление на более умеренные формирования, срывая тем самым процесс их примирения", — рассказал он. Согласно проведенному экспертом анализу расклада сил на юго-западе Сирии, в соответствующей зоне деэскалации в провинции Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда присутствуют четыре крупных группировки общей численностью до 12 тысяч боевиков, разделенных на 50 вооруженных отрядов различной принадлежности.   "Первая группа — "Сирийская свободная армия", которая имеет в своем составе более 20 формирований общей численностью до 7 тысяч боевиков. Она поддерживается Израилем и рассматривается мировым сообществом как вооруженная оппозиция, которая иногда проявляет себя как умеренная, а иногда и не умеренная. В настоящее время "Сирийская свободная армия" осуществляет контроль над 35-40% территории названной зоны", — отметил Козин.   По его словам, "Джебхат ан-Нусра"* включает до 20 вооруженных отрядов общей численностью около 3500 боевиков, поддерживается Саудовской Аравией и Катаром, контролирует в зоне деэскалации до 30-35% территории зоны. "Третья группа – это квази-исламское государство, которое стало приемником небезызвестного ИГИЛ*. Это наиболее радикальная группировка, объединяющая четыре основных отряда общей численностью до 1500 боевиков. Финансируется она за счет незаконных поборов с местного населения и нелегально поддерживается Соединенными Штатами, несмотря на то, что США участвовали в создании этой зоны деэскалации… В зоне деэскалации она контролирует до 15% территории", — продолжил эксперт.   Четвертая относительно крупная группировка — "Ахрар аш-Шам", которая насчитывает пять основных отрядов общей численностью до 800 боевиков. Они сформированы по территориальному признаку и ассоциируют себя как самостоятельные формирования и не примыкают к другим группировкам. "Ахрар аш-Шам" контролируют до 10% территории зоны, заключил Козин.   * Террористические группировки, запрещены в России. 25.06.2018 Tweet Козин В.П.июнь 2018

Выбор редакции
23 июня, 11:14

Сценарий развития США в 2025-2050 годах на основе известных парадигм

  • 0

Известные трудности долгосрочного прогноза в настоящее время усугубляются особенностями «переходного периода», переживаемого человеческой цивилизацией с конца прошлого века. «Переходный период» неизбежно ведет к самым радикальным изменениям в социальной и политической областях, включая, естественно, отношения между субъектами и акторами, формирующими международную и военно-политическую обстановку. Формируется не только новая международная реальность, но и качественно новые парадигмы политического, военного, общественного и экономического развития. Иными словами, смена технологического и  экономического  укладов  неизбежно  ведет  к политическим, социальным и военным качественным переменам и трансформациям в отдельных областях человеческой жизнедеятельности. Причем, во-первых, совершенно не обязательно этот процесс перехода от одной формации и системы МО завершится заведомо успешно: в ХVI–ХVIII вв. в ряде стран он закончился положительно, но до этого — в начале тысячелетия — в Римской империи, он отнюдь таковым не оказался, чему справедливо соответствуют разные уровни качества управления и разные качества правящих элит (у которых, кстати, и судьба тоже оказалась разная). Другими словами, от качества правящих элит и эффективности управления, видимо, зависит сама возможность перехода цивилизаций из одного состояния в другое. Естественно, что как первое, так и второе прямо относятся к эффективности стратегии национальной безопасности того или иного субъекта МО вообще и России, в частности. Во-вторых, такой переход неизбежно связан с радикальными изменениями и трансформациями в существовавшей системе международных отношений — экономической, технологической, финансовой и военной. Поэтому он не может быть плавным, безболезненным, бесконфликтным. А раз так, то в условиях повышенной конфликтности и рисков стремительно возрастает роль силовых инструментов, прежде всего, военных, а вероятные сценарии развития отношений приобретают откровенно силовой характер. Это означает, что правящие элиты государств должны тща- тельно и очень оперативно анализировать и прогнозировать развитие подобных сценариев и своевременно вносить коррек- тивы в свои стратегии национальной безопасности, внешней политики и военные доктрины, а также доктрины информационной безопасности и стратегии научно-технологического развития. В период с 2025-2050 годов США могут преимущественно развиваться как в рамках традиционных парадигм, сложившихся ранее, так и под влиянием новых парадигм, которые появятся к этому времени. При этом, естественно, что в любом случае неизбежно сохранится инерция и определенное влияние прежнего экономического, социально-политического и военного развития, существовавшего до 2025 года, которое, например, очень заметно в военно-технической области. Так, к 2017 году в США была создана эффективная система силового обеспечения политики «новой публичной дипломатии», которая включала в себя, например, такое направление как «цифровая дипломатия.    В стратегическом плане Госдепа выделено 8 тематических категорий электронной дипломатии[1]. Идея создания электронной дипломатии возникла в США еще в 2002 г. с учреждения целевой рабочей группы по проблемам электронной дипломатии (в настоящее время — Офис электронной дипломатии). Сейчас в различных структурах Госдепартамента функционируют 25 узловых отделений электронной дипломатии. Некоторые из них фокусируются исключительно на проблемах, имеющих отношение к электронной дипломатии. Другие были учреждены на традиционных рабочих местах, например, в территориальных подразделениях, с целью облегчения адаптации к меняющимся условиям ведения дипломатии. Проблема, однако, в том, чтобы точно определить, насколько определяющим будет это влияние в новых условиях[2]. В этой связи предлагается рассмотреть два возможных сцена- рия развития США после 2025 года: основного (инерционного) сценария (и его вариантов) развития США после 2025 года, основанного на сохранении влия- ния старых парадигм; сценария развития, находящегося под влиянием новых парадигм.   При этом наиболее вероятным сценарием развития международной обстановки после 2025 года представляется дальнейшая эскалация сценария «Глобального военно-сило- вого противоборства» западной ЛЧЦ во главе с США. Для стратегического прогноза развития МО и ВПО в мире, однако, важны нюансы, а именно: какой из конкретных вариантов этого сценария имеет наибольшие шансы на реализацию после 2025 года. Разница между вариантами этого сценария во многом будет предопределять не только объемы и качество необходимого силового потенциала России, но и его собственно военно-техническую часть — ВС и ВВСТ. Это имеет решающее значение уже сегодня для военного планирования на долгосрочную перспективу. Применительно к ситуации после 2025 года можно говорить о выборе между: полномасштабной войной с западной ЛЧЦ и ее военно-политической коалицией во главе с США; либо системном военно-силовом противоборстве на различных ТВД и стратегических направлениях; либо, наконец, военно-силовом противоборстве, в котором ВС сторон не принимают прямого участия, ограничившись организацией вооруженной борьбы между «облачными противниками», диверсиями и инспирированием экстремистской деятельности на территории противника.   В зависимости от значения тех или иных силовых компонентов во внешней политике можно выделить, как минимум, три варианта основного сценария развития США: «оптимистический», где основной упор будет делаться на невоенные, но силовые инструменты политики. Этот вариант во многом зависит от тех внешнеполитических условий,  в которых окажутся США после 2025 года, когда, например, прямое использование военной силы будет менее эффективным, чем другие формы, либо связано с повышенными рисками; «реалистический» вариант базового сценария, где военная сила, как и в 2017 году, является неотъемлемой частью внешней политики США и используется открыто; «пессимистический» вариант, где военная сила выступает основным, а в ряде случаев и исключительным инструментом политики.   Таблица 1. Доля военной силы в вариантах основного сценария развития США после 2025 г. Как видно из предложенной матрицы, разные пропорции соотношения различных политических средств отнюдь не означают, что преимущество будет отдано какой-то отдельной группе, которые традиционно относят к «мягкой силе» или «жесткой силе». В зависимости от обстоятельств варианты стратегии и использование тех или иных форм военной силы будут меняться, а значит изменяться и варианты одного и того же сценария. Собственно в военной стратегии США об этом говорится прямо: «военная сила должна обеспечить эффективность других инструментов политики». Причем в короткое время. Так, развитие ситуации на Украине в 2014–2016 годы свидетельствовало о быстрой смене «оптимистических» (соглашения в Минске) и «пессимистических», вариантов одного и того же военно-силового сценария, который применительно к России оставался на удивление последовательно силовым. Более того, примечательно, что одновременно сохранялась теоретическая возможность развития всех трех вариантов одного и того же базового сценария, которая ставилась в зависимость «от поведения России». Причем не только на Украине, но и в других регионах и областях. Эти три  варианта сценария развития США будут связаны в значительной степени с военно-техническим развитием. Так, массовое внедрение ВТО и сетецентрических способов управления ВС, например, уже сказалось на развитии не только ВПО в мире, но и МО. Иными словами мы обнаруживаем самую сильную и растущую взаимосвязь между развитием того или иного сценария США и всей МО–ВПО после 2025 года, прежде всего, из-за усиления влияния фактора военной силы в политике США. В самом общем виде такая «совмещенная» картинка основного Сценария развития США и МО–ВПО может выглядеть следующим образом. Рис. 1. Развитие вероятных вариантов Сценария развития США после 2021 года и на перспективу до 2045 года и его сочетание и взаимосвязь с развитием ВПО и СО в мире  Как видно из этого рисунка, после 2021 года сценарий развития США и западной ЛЧЦ (которая находится под их влиянием) будет эволюционировать в направлении военно-силового («реалистического» или «пессимистического») варианта, продвигаясь достаточно быстро по лестнице эскалации вооруженного конфликта. Этот вариант переходит в полномасштабную войну на большинстве театров военных действий от Европы и Арктики до АТР без использования ОМУ. Крайне маловероятно, что изменение в соотношении мировых сил и попытки западной ЛЧЦ сохранить сложившуюся мировую военно-политическую и финансово-экономическую систему силовыми средствами не приведут к военному конфликту и войне. Таблица 2.  Роль «жесткой силы» («hard power»), включая военную силу, и «мягкой силы» («soft power») в различных сценариях развития США Как видно из таблицы, до 2021 года происходит первое радикальное изменение в соотношении силовых и несиловых методов США, когда силовые средства начинают абсолютно доминировать над несиловыми средствами влияния. Этот процесс стал заметен еще до 2015 года, но именно к 2021 году произойдет его первое качественное изменение, когда силовые (прежде всего военные) средства политики США будут наиболее предпочтительными по отношению к другим средствам. Второй этап качественных изменений произойдет на рубеже 2025 года. В этот период силовые, прежде всего военные, инструменты политики США станут не только основными, но и исключительными, сократив влияние других средств до минимума. Если сравнивать с таблицей, в которой оценивается «доля» военной силы в каждом из вариантов доминирующего сценария, то оказывается, что на нее приходится от 35% до 80% (в «оптимистическом» и «пессимистическом») вариантах, а на силовую политику в целом — 90–95%. Иначе говоря,  любой вариант известного сценария развития США после 2025 года предполагает не только безусловное доминирование силовых инструментов, но и очевидно исключительное значения военной силы. Это может быть только одно: изменение соотношения сил в мире будет встречать военное противодействие США. Можно допустить, что подобное развитие базового сценария приведет к тому, что на втором этапе развития полномасштабных военных действий между западной и российской ЛЧЦ (2025–2026 гг.) в конфликт втягиваются другие ЛЧЦ, прежде всего китайская, индийская и исламская, интересы которых оказываются непосредственно затронутыми в ходе войны. Дело даже не в том, что в войны вовлекаются соседние государства. Дело в том, что ход и исход любой крупной войны неизбежно затрагивает вопросы послевоенного урегулирования, что не может оставить безучастными великие державы и ЛЧЦ, чье влияние в XXI веке неизбежно усилится. На третьем этапе (2026–2029 гг.) можно ожидать превращения глобального военного конфликта с участием всех ЛЧЦ в глобальную войну, которая должна завершиться на четвертом этапе победой одной из ЛЧЦ и возглавляемой ею коалицией, которая будет оформлена с политико-правовой точки зрения в новую систему миропорядка[3]. Сказанное означает, что прогнозируемый сценарий развития США и западной ЛЧЦ, а также как следствие, — МО и его варианты указывают на необходимость: переоценки внешнеполитических приоритетов России с учетом развития военно-силового сценария, прежде всего, с точки зрения возможных союзников и партнеров; пересмотра структуры военной организации России, которая до настоящего времени не включает, как минимум, три крупные группы ресурсов - идеологию, институты гражданского общества и частный бизнес; пересмотра планов оборонного строительства, прежде всего, с учетом специфики навязываемой системной, сетецентрической и сетевой войны.   >>Полностью ознакомиться с монографией «Мир в XXI веке: прогноз развития международной обстановки по странам и регионам»<< [1] Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная безопасность и «мягкая сила 2.0»: вызовы и возможности для России / А.И.Смирнов, И.Н.Кохтюлина. — М.: ВНИИгеосистем, 2012. — С. 36. [2] Там же. С. 37. [3] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. — М.: МГИМО-Университет, 2015.   23.06.2018 Tweet июнь 2018

Выбор редакции
22 июня, 11:30

В США будут созданы космические войска. Космический беспилотный аппарат Х-37В

  • 0

18 июня президент Дональд Трамп дал указание Пентагону создать космические войска в качестве полноценного, шестого по счёту вида вооружённых сил страны. Ранее, выступая в марте этого года на базе ВВС «Мирамар» в Калифорнии, он объявил, что в новой национальной космической стратегии околоземное пространство признаётся «зоной боевых действий».   «Мы должны доминировать в космосе», – заявил в понедельник Дональд Трамп, обращаясь к воссозданному национальному космическому совету, призванному определять американскую долгосрочную политику во Вселенной. Таким образом, он повторил формулировку своего предшественника Барака Обамы о необходимости обеспечения американского превосходства в названной сфере, усилив её замечанием, что для этого недостаточно просто сохранять своё присутствие в ней. Для США также нежелательно, подчеркнул он, чтобы лидерами в космосе были Россия или КНР.   Американские эксперты по космической политике США выражают скепсис относительно возможности быстрого создания нового вида вооружённых сил страны («не раньше чем через 4–5 лет»), так как для этого потребуются значительные финансовые средства и существенные организационно-структурные изменения. При этом руководство вашингтонского Центра стратегических и международных исследований считает, что определённые ассигнования на эти цели будут предусмотрены уже в проекте военного бюджета страны на 2019 финансовый год.   Что касается организационно-структурных изменений, то Пентагону предстоит объединить под одной крышей разрозненные и функционально отличающиеся друг от друга профильные командные центры, существующие в различных видах вооружённых сил.   Так, в структуре ВМС имеется собственное командование космических сил и военно-морских операций, расположенное в Сан-Диего (штат Калифорния). Сухопутные силы располагают командованием космических сил и противоракетной обороны, действующим в Хантсвилле (штат Алабама). Самым же крупным звеном в этой схеме является космическое командование ВВС, размещённое на военно-воздушной базе «Петерсон» (штат Колорадо). Следует отметить, что именно американские ВВС в процессе обсуждения идеи о создании космических сил наиболее твёрдо сопротивлялись этим планам, лишающим их контроля над космическими средствами. А это и запуски космических аппаратов военного назначения, и их мониторинг на околоземных орбитах, и вся иная широко разветвлённая инфраструктура.   Даже шеф Пентагона Джеймс Мэттис ещё в июле прошлого года высказывался против создания единой общенациональной космической силовой структуры, а представители Белого дома на условиях анонимности называли осуществление этого предложения «преждевременным».   Тем не менее в начале марта текущего года министерство обороны США направило в конгресс специальный доклад объёмом в 21 страницу о структуре будущих космических войск. В нём говорится о том, как наилучшим образом создать объединённые космические силы страны, включая те, которые рассредоточены по многим зонам и нескольким региональным боевым командованиям. В представленном документе также отмечается необходимость обеспечения ударной мощи, жизнеспособности и быстрой адаптации «шестой силы» к меняющейся обстановке за счёт усовершенствования как её оборонительного, так и наступательного потенциалов.   Пентагон намеревается разместить на околоземных орбитах ударные вооружения класса «космос–космос» и «космос–поверхность», в том числе с использованием специальных платформ с длительными сроками нахождения в космическом пространстве   Сообщается, что один из заместителей министра обороны уже к началу августа текущего года должен представить в комитеты конгресса, курирующие проблематику вооружённых сил, доклад «об организационно-управленческих структурах космических компонентов, обеспечивающих национальную безопасность». А к концу декабря 2018 года ему поручено направить в конгресс полный доклад по данному вопросу с тем, чтобы в 2019 году приступить к непосредственному созданию новых космических войск.   Специалисты Пентагона также обращают внимание на то, что в данном случае необходимо учитывать военную командно-управленческую структуру стратегического уровня, сложившуюся в стране, в которой существуют два типа командований. Это географические командования, отвечающие за ведение боевых действий в шести регионах земного шара (например, Индо-Тихоокеанское), и функциональные командования, которым предписано осуществлять силовые акции в глобальном измерении (например, Стратегическое командование), в том числе в регионах, где «зона ответственности» зачастую перекрывается несколькими географическими командованиями.   По этим причинам военные разработчики будущих космических сил пытаются разрешить дилемму: то ли они будут управляться собственным командованием, то ли пользоваться статусом «полусамостоятельного» командования, подчинённого, например, Стратегическому командованию. Тем более что в 2002 году в рамках Стратегического командования было создано Совместное функционально-компонентное командование космических операций и глобальных ударов. В июле 2006 года оно было разделено на два функциональных командования по видам ведения названных операций. С 2016 года Совместное функционально-компонентное командование космических операций отвечает за проведение военных операций в космосе. Новая космическая политика Соединённых Штатов одновременно предписывает министерству торговли обеспечивать базовый уровень уведомления о космической обстановке в интересах использования околоземного пространства государственными и частными коммерческими структурами, опираясь на каталог космических объектов, составленный министерством обороны. Министерство торговли также будет оповещать о перемещении космического мусора и угрозах его столкновения с находящимися на околоземных орбитах аппаратами. Такое перераспределение обязанностей позволит Пентагону сконцентрировать больше внимания на задаче ведения боевых действий в этой среде и защиты американских космических объектов различного предназначения от враждебных актов других государств.   Вполне очевидно, что Вашингтон готовится собрать в единый кулак все свои космические силы и средства, которые пока рассредоточены в военно-воздушных, военно-морских и сухопутных силах. Пентагон намеревается разместить на околоземных орбитах ударные вооружения класса «космос–космос» и «космос–поверхность», в том числе с использованием специальных платформ с длительными сроками нахождения в космическом пространстве. Существуют планы по развёртыванию в нём и ударных противоракетных систем. Что же касается России и КНР, упомянутых нынешним американским президентом в определённом контексте, то их линия в космическом пространстве выстраивается на принципиально иной основе. Москва и Пекин неизменно рассматривали и по-прежнему рассматривают космос как общее наследие человечества, который должен быть использован в мирных целях, а не как «зона боевых действий» или как арена для ведения «звёздных войн».   Об этом говорят свыше 20 инициатив, выдвинутых СССР и затем Россией, а также совместно нашей страной и КНР. Все подобные предложения получили широкую международную поддержку, о чём свидетельствуют итоги голосования по соответствующим резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН по космической проблематике. Лишь небольшая группа стран во главе с США выступает против реализации мирных космических инициатив. А теперь США уже открыто заявили о намерение создать космические войска с приданием им ударных функций. В этой связи нетрудно сделать вывод, что действия США, направленные на милитаризацию космоса, будут иметь негативные последствия для международного мира и безопасности.   Владимир КОЗИН, ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД РФ   Постоянная ссылка: http://eurasian-defence.ru/node/41756 22.06.2018 Tweet Воздушно-космические силыКозин В.П.июнь 2018