Источник
Выбор редакции
23 апреля, 14:27

Мягкий вариант «Облачного противника»: «Разделенный дом»

  • 0

– Холодный мир: Между ЕС и Россией сохраняется патовая ситуация, сложившаяся до 2025 года. Наличие определенных экономической и энергетической взаимозависимости предотвращает дальнейшее серьезное ухудшение ситуации. Однако из-за отсутствия доверия и углубления расхождений, стимулируемых ряда стран Запада, улучшение ситуации представляется маловероятным.   – Оспариваемая среда: страны-участницы программы «Восточное партнёрство» колеблются между Востоком и Западом. Их экономическое и политическое развитие серьёзно сдерживается из-за наличия конкурирующих интеграционных проектов: ЕС и Евразийского Экономического Союза (ЕАЭС).   – Отсутствие преобразований: В условиях «холодного мира» никаких политических и экономических преобразований не происходит. Европа во все большей степени теряет связи с новыми центрами глобальной силы в Азии и Америке.   Состояние отношений в 2025–2050 годах   К 2025 году политические и экономические системы ЕС, России и большей части стран-участниц программы «Восточное партнёрство» не претерпели значительных изменений. В то время как ЕС с некоторым усилием защищает свою модель либеральной демократии от популистских партий, страны-участницы программы «Восточное партнёрство» все еще пытаются избавиться от своего постсоветского наследства. Беларусь и Азербайджан сохраняют свои автократические системы. В России укрепляется государственный строй, характеризуемый дальнейшим ограничением деятельности либеральной оппозиции.   Несмотря на атмосферу острого политического соперничества за влияние на соседние страны и воздействие взаимных санкций, ЕС и Россия по-прежнему связаны торговыми и энергетическими отношениями. И хотя взаимозависимость экономик препятствует возникновению открытого конфликта, экономические отношения находятся под постоянным давлением, при этом время от времени напряженность достигает довольно высокого уровня. Частные торговые и замороженные конфликты, включая украинский конфликт, способствуют дальнейшему торможению экономического и социального развития стран, расположенных в непосредственной близости от ЕС и России. Лишь в Грузии и Молдове наблюдается некоторый подъём уровня жизни.   Конфронтация между ЕС, США с одной стороны, и Россией с другой стороны, обострённая украинским кризисом 2014 года, приводит к возникновению отношений «с позиции силы» между бывшими противниками в холодной войне. Это отношение характеризуется стагнацией и – если говорить о странах-участницах программы «Восточное партнёрство» – атмосферой неопределенности.   Поскольку ЕС не в состоянии обеспечить прочный мир, процветание и стабильность своим соседям в Европе, его отодвигают не только от участия в решении глобальных вопросов, но и до определенной степени в решении вопросов безопасности в Европе. Как следствие, значение НАТО значительно возрастает [1].   Последствия кризиса 2014–2018 годов   Украинский кризис 2014 года оказал значительное влияние на отношения между ЕС, Россией и их общими соседями: Белоруссией, Украиной, Молдовой, Грузией, Арменией, Азербайджаном, а также на миропорядок в Европе, сложившийся в конце Холодной войны. Прежде всего, украинский кризис сместил центр внимания от внутренних вопросов к внешней политике, а также от постмодернистского мира вновь к реальной политике. Кризис разделил государства-члены ЕС на те страны, которые находятся в более значительной экономической зависимости от сотрудничества с Россией и выступают за осторожный подход к разрешению украинского кризиса, и на те страны, которые выступают за более твердый подход к политике России по отношению к Украине. При отсутствии единой позиции в ЕС, прочного решения по урегулированию украинского кризиса найти не удается. Часть восточной Украины становится полуавтономией, где наблюдатели ОБСЕ пытаются предотвратить возобновление открытого конфликта.   Страны-участницы программы «Восточное партнёрство» стремятся отыскать новый баланс в проведении своей внешней политики по отношению как к ЕС, так и к России, при этом Украина, Грузия, Молдова более склонны, чем другие участники партнёрства, к интеграции в ЕС. Однако устремления Украины в этом отношении серьёзно ограничены продолжающимся территориальным конфликтом в восточных регионах страны, а также постоянной внутренней нестабильностью. После проведенного в 2015 году Саммита программы «Восточное Партнёрство» в ЕС осознают, что многие страны-участницы программы «Восточное партнёрство» потеряли интерес к многосторонним аспектам Программы, поскольку не видят перспективы своего членства в ЕС. Гораздо больше внимания уделяется двусторонним отношениям отдельных стран с ЕС, Россией, США и другими влиятельными соседями.   Незначительные преобразования в политике и экономике России   В связи с общей атмосферой кризиса, системы принятия политических решений большинства участников этого процесса сохранили свою жесткость, не претерпев существенных изменений. И если в ЕС преобладает политика плюрализма, то в странах-участницах программы «Восточное партнёрство» проявление плюрализма в политике весьма незначительно.   В России наблюдаются дальнейшие ужесточение в отношении гражданского общества. В экономической сфере ситуация развивается аналогичным образом. Несмотря на последствия экономического и финансового кризиса и отрицательного воздействия взаимных санкций, ЕС сохраняет свою социальную и экономическую модель. Российская экономика становится все более государственной и по-прежнему значительно политизирована. Отдельные страны-участницы программы «Восточное партнёрство» стали активно бороться с коррупцией, стремясь продемонстрировать своим гражданам хоть какие-то успехи в условиях отсутствия более широких реформ. Грузия и Молдова проводят длительные и болезненные реформы, в надежде на то, что ЕС поддержит эти усилия. В 2023 году обе страны обращаются с просьбой о принятии в ЕС, после чего Приднестровье объявляет о своей независимости.   Сокращение экономического сотрудничества   В связи с отсутствием прочного и взаимовыгодного решения по урегулированию украинского кризиса, в регионе не только усугубляется политическая и экономическая нестабильность, но и формируются противоречивые отношения между Россией, ЕС и США. Переход от внешней политики, основанной главным образом на принципах сотрудничества между ЕС и Россией, к политике соперничества однозначно оказал влияние на характер их экономических отношений, включая отношения с соответствующими соседними странами Восточной Европы и Южного Кавказа.   Во-первых украинский кризис ускорил процесс, который привел к подписанию Соглашений об ассоциации (СА) и Глубоких и всесторонних соглашений о свободной торговле (ГВССТ) между ЕС и Грузией, Молдовой, Украиной. В то время как реализация указанных соглашений даёт в 2018 году положительные результаты в Грузии и Молдове, вступление в силу соглашений с Украиной неоднократно откладывается, и в немалой степени из-за давления России. В результате важные стимулы для модернизации экономики не используются, в стране отсутствует политическая стабильность, происходят частые смены правительства. В 2017 году очередной перенос вступления в силу Глубокого и всестороннего соглашения о свободной торговле приводит в Украине к новому «майдану».   Во-вторых, Россия еще более укрепилась в решимости построить свою собственную модель сотрудничества с соседними странами – ЕАЭС. Однако это решение приводит к дальнейшей политизации её экономики и нарастанию напряженности в связи с притоком мигрантов в Россию. Поскольку Украина в данном проекте участия не принимает, долгосрочная экономическая обоснованность и привлекательность проекта по созданию Евразийского Союза для самой России ставится под сомнение.   В-третьих, солидарность стран-членов ЕС постоянно подвергается испытаниям в связи с экономическим санкциями ЕС против России и ответными санкциями с российской стороны, что неизбежно наносит ущерб как европейским, так и российским экономическим интересам и сдерживает рост ВВП.   Несмотря на экономические санкции и политическую напряженность, экономические отношения между ЕС и Россией по-прежнему отличаются высоким уровнем взаимозависимости, главным образом из-за огромной значимости энергоресурсов и торговли, а также потребности России в европейских технологиях для модернизации своей экономики. Такая значительная взаимозависимость экономик не позволяет обоим партнёрам скатиться в открытый конфликт. Личные контакты и деловые связи способствуют сохранению такой взаимозависимости даже на пике украинского кризиса.   В частности, последствия стагнации экономических отношений между ЕС и Россией оказывают прямое воздействие на страны-участницы программы «Восточное партнёрство». Хронические отклонения от нормальных торговых отношений между Россией с одной стороны, и отдельными странами-членами ЕС и некоторыми странами-участницами программы «Восточное партнёрство» с другой стороны – особенно с теми, которые подписали с ЕС Соглашения об ассоциации. Глубокие и всесторонние соглашения о свободной торговле, – сдерживают экономическое развитие в странах «общего соседства». Поэтому многие положительные эффекты от СА/ГВССТ, оказываются в среднесрочной перспективе нивелированы постоянно повторяющимися конфликтами и тарифными войнами.   Рост отчуждения   В связи с ростом политического отчуждения между ЕС и Россией, никакого движения вперёд не прослеживается – ни в плане построения Единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока, ни в плане достижения поставленных ранее задач по пересмотру соглашения об облегчении визового режима или даже соглашения о либерализации визового режима. В этой связи Россия вынуждена вступить в беспрецедентные и интенсивные контрактные отношения с Китаем, которые углубляют и без того значительную асимметрию между двумя сторонами[2].   Поставленное перед необходимостью объяснить своим гражданам, почему они страдают от экономической стагнации и почему они не могут пользоваться такими же свободами, руководство России ужесточает свою позицию по вопросу сотрудничества с ЕС. В результате между ЕС и Россией углубляется ценностная пропасть.   К усугублению этого положения приложили руку консерваторы, особенно в части, касающейся роли государства, семейных ценностей, прав сексуальных меньшинств. В качестве символа такого подхода и в противопоставление Евровидению, в 2018 году создается Евразийский песенный конкурс.   Архитектура европейской безопасности под вопросом   Несоблюдение правил, совместно согласованных сторонами после окончания Холодной войны (и даже до этого периода), приводит к существенному ослаблению архитектуры европейской безопасности. Нет ни более узкой (в формате НАТО-ЕС), ни более широкой системы (в формате ЕС) военного сотрудничества по обеспечению безопасности. Поскольку США прилагает все больше усилий для сдерживания процесса усиления влияния Китая в Азии, а на Ближнем Востоке набирает силу радикализм, Европа перестает быть центром внимания остального мира. Из-за ослабления трансатлантических связей и необходимости учитывать активную внешнюю политику России и бурно развивающегося Китая в сфере обеспечения безопасности, ЕС оказывается все более отодвинутым на вторые роли. В итоге, в сфере обеспечения европейской безопасности вновь возрастает роль НАТО. В 2019 году Финляндия и Швеция подают заявку на вступление в члены НАТО, но избирателями эта идея отвергается на референдуме 2021 года. Позиция НАТО в отношении России и её прямолинейной политики в отношении стран-участниц программы «Восточное партнёрство» способствует дальнейшему разрастанию соперничества между Россией и Западом. Через 40 лет после окончания Холодной войны, отношения между ЕС, Россией и их ближайшими соседями, таким образом – характеризуются отношениями «с позиции силы» и соперничеством между ЕС и Россией за привлекательность их разных моделей регионального сотрудничества [3].   Автор: А.И. Подберезкин ______________________________________     [1] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [2] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [3] ЕС и Восток в 2030 году / Сценарий 4: Разделенный дом / http://library.fes.de/pdf-files/id-moe/11146–20150522.pdf 23.04.2018 Tweet апрель 2018

Выбор редакции
21 апреля, 14:38

«Сценарий № 1» («Мобилизационный») развития России в 2025–2050 годы

  • 0

Путин подчеркнул, что системы вооружений нового поколения сопоставимы по эффекту с ядерным, но «более приемлемы» в политическом и военном плане [1]   А. Фролов, главный редактор журнала «Экспорт вооружений»     В 2018 году ухудшение ВПО превратилось в ускоренно-развивающийся процесс, который сопровождался эксцессами в военно-силовой политики сделавшими войну вполне «мыслимой» категорией. Во многом именно поэтому, среди наиболее вероятных сценариев развития России после 2025 года я выделяю «Сценарий № 1» («Мобилизационный») развития, который в свою очередь делю, как минимум, на 3 конкретных варианта, которые во многом будут зависеть от состояния СО:   – Вариант № 1 («Военный конфликт с использованием «облачного противника»);   – Вариант № 2 («Война с США и НАТО на ограниченных конфликтах против России на отдельных ТВД»);   – Вариант № 3 («Глобальная война против России»).   Сразу же оговорюсь, прогнозируя развитие этого сценария и его вариантов, что считаю:   1. Этот сценарий в целом наиболее вероятным, более того, почти неизбежным. Выше я определял его вероятность реализации после 2025 года как 60% в 2018 году, но эта вероятность увеличилась за 2017 и может еще больше увеличиться в 2018–2025 годы, вплоть до начала реализации всего сценария по одному из конкретных вариантов.   2. Между конкретными вариантами реализации этого сценария не существует жесткой границы. Более того, ее нет и между наиболее вероятным сценарием «Военно-силового развития» ВПО и России до 2025 года и «Мобилизационным сценарием.     «Сценарий № 1» («Мобилизационный») развития России в 2025–2050 годы исходит из неизбежности концентрации значительной части ресурсов России для противодействия военно-силовой политике западной ЛЧЦ в военной фазе, т.е это по сути дела сценарий выживания России в условиях военного конфликта с западной ЛЧЦ. Повторю, что этот сценарий развития России исходит из того, что в результате эскалации военно-силовой политики Запада к 2025 году. Россия будет находиться в состоянии войны[2]. Этот сценарий, в свою очередь, как уже говорилось выше условно можно разделить на следующие варианты:   Вариант № 1 «Сценария №1»: «Конфликт с использованием «облачного противника». Речь идет, прежде всего, о следующих факторах, которые условно можно изобразить на такой логической схеме:     Как видно из рисунка, военно-силовые средства и способы воздействия Запада отнюдь не сводятся только к военным[3]. Они носят комплексный (сочетание всех средств) и системный характер. В отличии от политики военно-силового давления до 2025 года они будут откровенно враждебны. Так, например, военно-экономическая и техническая помощь Украине будет существенно увеличена с тем, чтобы не дать затухнуть конфликту, более того, распространить его на другие регионы.   Активность Запада после 2025 года распространиться на Закавказье, прежде всего, на Армению и Азербайджан, которые будут принуждать к свертыванию отношений с Россией.   Соответственно, что со стороны России подобные действия должны будут встречать адекватный отпор, который, как и у Запада, не может быть сконцентрирован в одной, например, военной области. Так, политико-идеологическую мобилизацию и концентрацию ресурсов (если она начнется в период 2018–2025 годов) необходимо будет перевести после 2025 года в режим «Чрезвычайная ситуация» или даже «Военное положение», что потребует дальнейшей реорганизации всей системы управления страной.   В этом смысле главная задача заключается в поэтапное превращение системы государственной военной организации в систему эффективного государственного управления (включающей все институты, включая не силовые), а затем и в систему национального военного управления, способную противодействовать все угрозам – военным, политическим, психологическим, иным.   Этот вариант западной стратегии предполагает, что США и их военно-политическая коалиция не будут прямо вовлечены в военный конфликт, предоставив инициативу другим государствам и акторам, однако:   – будет продолжаться усиливаться силовое давление, использование потенциальных проблем России в трех областях[4]:   – национальной;   – социальной;   – религиозной   для создания внутренней оппозиции в России и захвата его власти. Так, например, в настоящее время Бюро разведки Государственного департамента США инициировало «программу помощи» религиозным меньшинствам/сектам), которые насчитывается в России более 500 (около 800 000 человек)[5];   – будет стимулировать военно-силовые действия против России со стороны «облачного противника» и создаваемых экстремистских и террористических организаций на прилегающих к России территориях. Прежде всего на Украине, в Прибалтике, Грузии и республиках Средней Азии и Казахстана. Целью развития этого сценария является принуждение. Последствия развития такого сценария для России можно проиллюстрировать результатами, достигнутыми в 2014 году на Украине.   В рамках этого варианта Сценария очень вероятен и своего рода вариант использования ЕС в качестве «облачного противника» против России, способного, как минимум, изолировать Россию от других стран Евросоюза. В частности, рассматриваются самые разные варианты, например, такие:   Автор: А.И. Подберезкин ____________________________________   [1] Фролов А.Л. Опасности на горизонте // Россия в глобальной политике, 2016. Январь–февраль. – № 1. – С. 45.   [2] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – Т. 2.   [3] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [4] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [5] Платив С. Ликбез по-американски. 2017. 12 марта / Эл. ресурс: «Life» / https://life.ru/t/политика/983285/likbiez_po-amierikanski_zachiem_ghosdiepu_izuchat_siekty_v_rossii.  21.04.2018 Tweet апрель 2018

Выбор редакции
19 апреля, 14:52

Сценарии развития России в 2025–2050 годы и их варианты, основанные на известных парадигмах («Направление № 1»)

  • 0

  …рост населения обеспечивает новый человеческий капитал (трудовые ресурсы), обороноспособность страны (есть кому служить…) и работать в ОПК, рынки сбыта (есть кому продавать и кому покупать)…[1]   Я. Симчера     Наиболее прогнозируемым в 2018 году является направление развития ВПО и России, основанное на известных парадигмах и тенденциях мирового развития, названное мною условно «Направлении № 1». Объяснений этому, на мой взгляд, несколько, но главные из них следующие:   Во-первых, вероятные сценарии развития России после 2025 года рассматриваются в среднесрочной перспективе 7–10 лет, когда основные тенденции развития в экономике, демографии, научно-технической области и других областях относительно хорошо известны и не ожидаются, что в них произойдут революционные перемены и смена парадигм. Так, в 2025 году, например, потенциал ЯО США и России не изменится качественно, а изменения в стратегических системах ВТО и ПРО ожидаемы и достаточно определенно контролируемы.   Во-вторых, мы не знаем, какие именно социальные и политические качественные изменения могут произойти в ВПО (например, не ожидаем революции в США), но не исключаем полностью такой возможности, т.е. резервируем свою позицию.   В-третьих, мы предполагаем, что в период после 2025 года будет доминировать сложившихся до этого «Военно-силовой сценарий ВПО», т.е. развитие России будет проходить в условиях нарастающей враждебности, инерционно, предполагая, что такая враждебность (в силу логики эскалации) неизбежно приведет к вооруженным формам противоборства уже до 2025 года.   Следует признать, что у всех этих сценариев развития России после 2025 года есть и общие черты. В частности, темпы и качество развития России в возрастающей степени, можно сказать, практически абсолютно, после 2025 года будут обеспечиваться за счет количественного и качественного роста национального человеческого капитала. Этот вывод вытекает из того, что уже к 2018 году все экстенсивные ресурсы нации были фактически исчерпаны (за исключением борьбы с коррупцией) и выбор сводился к росу за счет НЧК или продолжения стагнации 2014–2017 годов. Последние «остатки» экстенсивного роста были ликвидированы вместе с обвалом цен на энергоресурсы в 2008 году[2].   Вместе с тем следует признать, что до 2018 года ни количественного демографического прироста, ни качественного увеличения НЧК России не происходило. Как и в социально-экономической области, в 2014–2018 годы наблюдалась в лучшем случае стагнация, а в худшем – деградация НЧК. Это говорит о том, что переход России к качественному развитию отнюдь не гарантирован[3].   Преодолеть эту тенденцию после 2018 года являлось главной задачей политической элиты России, но если она не была решена до этого времени, то нет уверенности в том, что она будет решена до 2025 года. Тем более, что само правительство планирует на 2018–2020 годы инерционный сценарий развития страны. Это означает, что к 2025 году не только ВПО, но и положение России относительно других стран может ухудшиться. Это и станет точкой отсчета для развития страны после 2025 года с вероятностью до 90% потому, что власть так и не решится на реализацию мобилизационного сценария развития, а инновационный сценарий в очередной раз окажется провальным[4].   На перспективу развития России в 2025–2050 годы, в рамках «Направления № 1», как уже говорилось, условно можно выделить три основных и наиболее вероятных сценария, основанных на известных в настоящее время парадигмах, тенденциях и факторах.   Во-первых, это Сценарий № 1 («Мобилизационный») – как возможная и наиболее желательная экстраполяции мобилизационного сценария развития России (в случае его существования до 2025 года) на период до 2050 годов в условиях ведущихся фактически против России военных действий.   Этот сценарий предусматривает не только дальнейшее обострение и эскалацию ВПО до состояния прямого военного конфликта с Россией, но и вероятного затягивание этого состояния на несколько лет.   Если допустить, что переход в это качество произойдет до 2025 года (например, в форме военных действий в бывших советских среднеазиатских республиках или на Украине), то можно прогнозировать возможное затягивание противостояния на несколько лет. Примером этому может быть конфликт на Украине, который продолжается уже более трех лет, но который может быть в таком замороженном состоянии находиться и после 2025 года. В принципе западной ЛЧЦ выгодно как сохраняющаяся напряженность на Украине, так и в отношениях между Украиной и Россией. Подобное (или близкое к нему) состояние существовало в Молдавии и Грузии.   Детали ВПО и СО не так, уж, и важны потому, что подобный сценарий ВПО был бы выгоден Западу в самых разных вариантах. Но такой сценарий был бы крайне невыгоден для России потому, что требовал бы бесконечной затраты ресурсов для поддержания возможности борьбы. Этот сценарий, надо признать, вполне вероятен и может быть удобен для Запада еще и потому, что связал бы на многие годы руки и ресурсы России. Особенно если западной военно-политической коалиции удалось бы создать и поддерживать боеспособность «облачного противника», на Украине и в Европе, как она это делала в последние годы в Сирии. Рост военно-силового противоборства неизбежно вел бы к росту не только военного бюджета России и других расходов по обеспечению безопасности, но и общегосударственных расходов в условиях ограниченного роста ВВП и доходов.   Эта экстраполяция на период после 2025 года вполне закономерна и объяснима, ибо только мобилизационный сценарий до 2025 года, на мой взгляд, способен по сути дела сохранить Россию в качестве суверенного субъекта МО–ВПО в будущем, на 2025–2050 годам. В настоящее время бюджет России составляет порядка 20% ВВП, но при мобилизационном сценарии он может быть увеличен до 25–35%, что позволит увеличить расходы на безопасность и оборону в 1,5–2 раза, а в случае роста ВВП – еще и пропорционально этому росту. Как видно из графика, резервы для этого существуют, хотя этот шаг, безусловно отразится и на социально-экономической ситуации в стране.   [5]   Во-вторых, наиболее вероятным в 2018 году представляется Сценарий № 2 («Инерционный») военно-политического развития России в условиях нарастающих санкций и силового давления со стороны западной коалиции. Это традиционный для России в последние десятилетия инерционный сценарий, которые неизбежно угрожает в конечном счете утратой части суверенитета России. Инерция стагнации в развитии России, сложившаяся к 2018 году, может сохраниться до 2025 года, но уже в условиях обострения враждебности ВПО. В этом случае России в целом удается обеспечить минимальный уровень внутриполитической стабильности и развития обороноспособности до 2025, но после этого периода она неизбежно столкнется с непреодолимыми трудностями. Инерционный сценарий развития после 2025 года будет сопровождаться:   – неизбежной внутриполитической дестабилизацией, вытекающей из растущего социально-экономического отставания России, которая в условиях быстрого развития в мире доли среднего класса и душевых доходов, вряд ли сможет заметно увеличить свой уровень душевого дохода и качество жизни. Ситуация в еще большей степени будет осложнена, двумя обстоятельствами:   – разрывом между богатыми и бедными, достигшим максимальной дистанции в мире;   – разрывом в душевом доходе между отдельными регионами (например, Бурятии и Москвой – 1 : 15);   – отставанием в научно-техническом и технологическом развитии, сложившимся в последние десятилетия, а также невозможностью перехода к новым видам и системам ВВСТ;   – отставанием в военной мощи и мощи военно-политической коалиции, которое изменится в пользу Запада и новых центров силы (например, соотношения 1 : 20 в пользу западной коалиции, к соотношению 1 : 50 в 2035–2040 годах).   Есть определенные основания для предположений о сохранении в основном тенденций, парадигм и политики, существующих в настоящее время, на более длительную перспективу до 2050 года. Этот изматывающий Россию экономически инерционный сценарий требует постоянного противоборства во всех сферах от России и крайне выгоден Западу, который всегда может «торговаться» по поводу тех или иных уступок[6].   Кроме того, этот сценарий не только инерционен, но и находится в плену своей логики и людей, связанных годами с его реализацией. Как показывает история, некоторые тенденции в экономике, политике, идеологии, а также программы ВВСТ существуют длительное время. Так, с 1990 года, например, по настоящее время развитие России происходит в рамках макроэкономической и политической либеральной парадигм, на протяжении всего периода в 27 лет. За этот период они претерпели, естественно, изменения, которые однако не выходят за рамки либеральной парадигмы и сценария развития.   В эти же 30–45 лет продолжали сохраняться многие системы ВВСТ: вертолеты Ми-8, ТБТ-95 и Ту 150 и т.д., созданные в советский период, но крайне медленно современные российские системы.   Таким образом можно с некоторым основанием констатировать, что экстраполяция инерционного сценария развития России после 2025 года вполне возможна.   В-третьих, возможен и даже вполне вероятен, впервые после 2008 года, и качественно новый сценарий развития России, – «Сценарий № 3» и его варианты, – который предполагает, что к 2025 году будут созданы новые политические, геополитические и военные парадигмы, способные качественно повлиять на развитие всего человечества.   Это влияние отразится и на России. Например, в случае войны западной ЛЧЦ с другими ЛЧЦ, что сделает дальнейшее продолжение фактической войны с Россией затруднительным. Именно такой сценарий развития МО-ВПО сработал в 1939–1941 годах, когда Великобритания и США с союзниками были вынуждены сконцентрировать усилия на борьбе с Германией и Японией, а не с СССР.   Таким образом в период 2025–2050 годов развитие России может происходить под влиянием 3 основных и наиболее вероятных сценариев развития, реализуемых в 7 вариантах. Эти сценарии будут оказывать решающее влияние на возможности социально–экономического развития страны, которые будут определяться следующими критериями относительно доли ВВП, например, выделяемой на нужды безопасности и обороны.   В рамках этого подхода к сценариям можно выделить таким образом  три принципиально различных сценария для России на период 2025–2050 годов и их варианты, которые похожи отчасти на сценарии развития до 2025 года. Их вероятность в 2018 году может оцениваться экспертами по-разному в зависимости от их личных субъективных предпочтений, знаний и политической ориентации. Тем не менее можно предположить, что вероятность развития этих трех сценариев и их вариантов, оцениваемая в 2018 году, выглядит, на мой взгляд, следующим образом:            в 2017 году:                          прогноз в 2018 году   Вероятность развития «Сценария № 1» – 30% → 60%   Вероятность развития «Сценария № 2» – 60% → 30%   Вероятность развития «Сценария № 3» – 10% → 10%   Причем на вероятность реализации того или иного сценария после 2025 года оказывает существенная динамика развития ВПО в мире и состояния дел в России в 2016–2017, а именно – наблюдается устойчивая тенденция ухудшения прогноза после 2025 года. Так, если в 2014 году я прогнозировал вероятность перехода к военно-силовым действиям Запада в 2025 году, то в 2018 году – уже в 2021–2023 годы, что неизбежно оказывает влияние на прогноз развития России после 2025 года[7].   Вместе с тем резкое ухудшение ВПО в 2017 году может потребовать от руководства страны в период решительных действий мобилизационного характера как в политической, так и экономической областях, в частности, реорганизации всей военной организации страны и корректировке военного бюджета. Другими словами, не исключается, что руководство страны решится на радикальные меры, предусматривающие переход от инерционного сценария к мобилизационному уже в начале 2018 года.   Сказанное означает, что стратегическое планирование, в т.ч. в области обороны и безопасности, ГПВ и др. решения, должны исходить, на мой взгляд, из наибольшей вероятности развития после 2025 года «Сценария № 1», в котором будет доминировать логика эскалации военно-силового противоборства при стремлении Запада сохранить свой контроль над этой эскалацией. При этом наиболее вероятным после 2025 года может быть «Вариант № 2» сценария развития России потому, что этап развития «Варианта № 1» того же сценария в 2018 году может быть уже фактически пройден.   При этом, реализация такого сценария требует известных мер по подготовке со стороны России не только в области военной политики, но и военного искусства. Так. если говорить, например, о наиболее вероятных способах применения военной силы, то можно акцентировать внимание на стратегии иррегулярной войны, вероятность которой стремительно усиливается. Ее описал достаточно подробно в России Арзуманян Р.В. следующим образом: «Конфликты последних лет на примере Югославии, Ирака, Ливии и Сирии показывают, что копившийся годами военный потенциал в том виде, в котором он создавался, в большинстве случаев в условиях обострения обстановки либо не работает вообще, либо оперативно требуется его перестройка и адаптация к условиям, которые, как правило, кардинально отличаются от тех, к которым готовилась армия. Как результат – крайне низкая эффективность боевого применения сил и средств для решения стоящих задач.   С другой стороны, попытка государства применить военную силу для решения задач обеспечения безопасности и наведения порядка (как это было в России в ходе трех чеченских кампаний, либо в событиях на Украине и в Крыму), т.е. для решения именно тех задач, для которых, в том числе, и создавался многие годы военный потенциал, на деле упирается в крайне отрицательное «общественное мнение» и последующие международные санкции.   Также необходимо учитывать, что широкомасштабному применению военной силы предшествует этап наращивания сил, а с началом применения необходимо заботиться и о поддержании группировки (особенно это важно, если войска привлекаются для решения долгосрочных задач на оккупированной территории). Эти шаги крайне дороги и могут быть оправданы лишь на очень короткий период времени, либо только в условиях ведения широкомасштабной войны и перевода экономики на мобилизационный план.   Анализ показывает, что Запад первым осознал происходящие изменения. Формирование и поддержание группировки сил и средств, к примеру, по той же Югославии или по Ираку обошлись американским и европейским налогоплательщикам в очень значительную сумму. При этом необходимо учитывать, что от всей мощи созданных группировок эффективно применялись лишь несколько процентов (как правило, это авиация и силы специального назначения).   Понимание происходящих изменений отразилось в усиленном развитии невоенных средств и методов борьбы (включая экономические, информационные и др.). Сегодня Госдепартамент США в сфере ведения противоборства занимает гораздо более весомую позицию, чем Пентагон, поскольку координирует и интегрирует все элементы национальной мощи для решения стоящих задач.   Результатом такой работы стала, к примеру, концепция «цветной революции», когда поставленные политические цели достигаются за счет использования внутреннего протестного потенциала без широкомасштабного применения военной силы.   Сегодня наиболее перспективной концепцией на Западе является концепция иррегулярных военных действий, подразумевающая широкое применение партизанских, диверсионных и специальных форм и способов борьбы[8].     Как видно из предложенных сценариев и их вариантов, «Сценарий № 1» и отчасти даже «Сценарий № 2» являются по сути продолжением сценариев развития России до 2025 года, реализуемых преимущественно на основе прежних парадигм мирового развития. С той небольшой разницей, что «Сценарий № 2» можно отнести к развитию «Военно-силового сценария» до 2014 года, а «Сценарий № 1» – после 2014 года.   Их модернизация до 2025 года и в особенности в 2025–2050 годы носит важный, но не принципиальный характер и не предполагает появление в период 2025–2050 годов принципиально новых политических, экономических или военных парадигм.   Иными словами эволюция военно-политических особенностей развитии России (в сценариях № 1 и № 2 ) – будет экстраполяцией развития ВПО и России в 2014–2017 годы с частными различиями, имеющими второстепенный и (часто) субъективный характер.   Соответственно развитие России после 2025 года по тому или иному сценарию требует от руководства страны в настоящее время, т.е. в 2018 году, учета этих факторов. Например, прямые военные действия на ТВД в 2025–2050 годы потребуют огромных запасов не только ВВСТ, прежде всего, средств ведения неядерной войны, но и боеприпасов. Достаточно сказать, например, что боезапас КР США «расстреляли» в Ираке в течении одного месяца.   В значительной степени прогноз сценария развития России в 2025–2050 годы будет влиять на ту часть национальных ресурсов, которая выделяется через федеральный бюджет. На мой взгляд (очень условно), можно было бы говорить о следующих пропорциях военного бюджета в общефедеральных расходах для того или иного сценария и его вариантов.     Сказанное выше означает, что формальное сокращение оборонного бюджета в 2017 году не основано на долгосрочном прогнозе, а опирается на иную аргументацию и решения, а именно на стагнацию российской экономики в 2014–2017 годы и некоторое «перенасыщение» военного бюджета в эти годы.   Предлагаемая выше таблица представляет собой скорее логическую модель, а не реальные оценки военно-политического прогноза, а тем более планирования. Она является, скорее, «приглашением» к совместному прогнозу будущего России.   Тем не менее из нее можно сделать вывод о том, что наиболее вероятен «худший сценарий», когда России предстоит до 2025 года и вплоть до 2050 годов опираться на собственные силы в условиях усиления военной опасности. Это означает, что «мобилизационный», сценарий в одном из своих вариантов неизбежен и самая лучшая стратегия – начинать его реализацию самим по принципу «чем раньше – тем лучше».   В этой связи можно сопоставить военные расходы России по тому или иному сценарию и его варианту с расходами других стран. Так, относительно расходов бюджета, можно говорить о том, что «Мобилизационный СЦЕНАРИЙ России после 2025 года вполне допустим на уровне расходов в 10–15% (Азербайджан, Иран, США, но меньше чем Саудовская Аравия, ОАЭ или Израиль), что будет приблизительно соответствовать 3–5% уровня ВВП, т.е. сегодняшнему уровню военных расходов России.   Вероятно, что это – минимальный уровень военных расходов России в условиях реализации «Мобилизационного» сценария после 2025 года, который, скорее всего, будет недостаточным для эффективного противоборства. Это означает, что еще до 2025 года должны будут сделаны дополнительные инвестиции и накопления стратегические запасы ВВСТ и боеприпасов.   [9]   Очевидно, что доля военных расходов в ВВП России после 2025 года будет высокой, может быть, очень высокой, что отнюдь не означает, что эти расходы бесполезны. Важно, чтобы они были сконцентрированы в рамках «Мобилизационного» сценария на наиболее важных не только для обороны и безопасности, но и экономики и социальной области приоритетах, а именно:   – на НИОКР, которые могут стать двигателями технологического развития (как в 40–50-е годы XX века ракетная и ядерная области);   – на НЧК, который может не только резко повысить качество ВС, но и всей нации;   – на эффективности управления в государстве, ОПК и ВС.   [10]   После 2025 года расходы на оборону России в решающей степени будут зависеть не от абсолютных величин или соотношения расходов с основными оппонентами (они будут абсолютно не сопоставимыми), а от других факторов. Таких, прежде всего, как:   – состояния МО и ВПО в мире;   – угроз национальной безопасности, среди которых военные угрозы могут быть не самыми главными;   – внутриполитической стабильности и др.   Так, в частности, можно ожидать, что величина душевого дохода или, например, заработной платы, к 2025 году станет примерно одинаковой в большинстве развитых стран. Более того, к ней «подтянутся» доходы значительной части граждан новых центров силы, а их средний уровень достигнет 35–40 тыс. долларов в 2025 году. Это означает, что большинство стран создадут ведущую «прослойку» населения, состоящую из представителей среднего класса, когда внутриполитическая стабильность будет определяться не только доходами, но и отношениями в нематериальной области, а внешняя безопасность не будет непосредственно зависеть от объема финансирования, выделенного на оборону. Так, если в настоящее время существует огромная разница в зарплатах и доходах между группами развитых стран, с одной стороны, и развивающихся стран, с другой стороны, то после 2025 года это соотношение может практически сравняться для большинства населения, как это произошло в КНР. Учитывая налоги, разница может составить уже не 1 : 10, а 1 : 3 или даже 1 : 2, что сравняет в принципе доходы основных групп населения в большинстве стран[11].   Это означает, что в России в 2025 году заработная плата для представителей среднего класса (которые увеличатся с 20–25% до 45–60%) вырастет с нынешних 1 тыс. долл. до 2,5–3 тыс. долл., что сделает возможным эффективную реализацию различных сценариев обеспечения безопасности, особенно, если речь будет идти о «Мобилизационном» сценарии.   [12]   У России есть огромные ресурсы, которые не используются в настоящее время, но могут быть использованы в случае выбора в пользу «Мобилизационного» сценария. как минимум речь идет:   – о ликвидации оффшоров и активов за рубежом;   – снижения коррупции;   – более эффективного использования природной ренты что, как показывает опыт зарубежных стран, может быть сделано в очень широком диапазоне.   [13]   Иными словами, у России есть огромный ресурс для маневра при выборе того или иного сценария развития, если уйти от механического следования рекомендациям финансистов – «макроэкономистов»[14]. В частности, можно использовать даже опыт финансирования военных расходов на Украине в период 2014–2017 годов, который был достаточно показателен:   Динамика военных расходов Украины в 2013–2016 гг.   – 2013 – 18,8 млрд. гривен (1,11% ВВП)   – 2014 – первоначально, принятый в середине января 2014 года государственный бюджет на 2014 год включал военный бюджет в размере 14,6 млрд. гривен; 10 мая 2014 года министр финансов А. Шлапак сообщил, что в период с января 2014 года, когда был утвержден военный бюджет, военные расходы увеличились уже на 50%, а военный бюджет – с 14 млрд. гривен до более чем 20 млрд. гривен. 21 мая 2014 года для оплаты военных расходов начался выпуск казначейских облигаций «Военные» на общую сумму 100 млн. гривен. В июне 2014 года военный бюджет Украины составил 20,1 млрд. гривен (1,25% ВВП).   – 2015 – в декабре 2014 года было объявлено, что военные расходы на 2015 год составят не менее 50 млрд. гривен; 8 января 2015 года было объявлено, что военный бюджет Украины составит 44,6 млрд. гривен; 17 июля 2015 было принято решение о выделении на нужды министерства обороны и вооружённых сил Украины дополнительных средств в размере 5,3 млрд. гривен.   – 2016 – по предварительным расчётам, военный бюджет 2016 года планировали в размере не менее 100 млрд. гривен (5% ВВП), а с учётом средств из специальных фондов – 113 млрд. гривен.   – 2017 – по предварительным данным, военный бюджет на 2017 год должен составлять не менее 5% ВВП (150 млрд. гривен).   Таким образом развитие военных возможностей «облачного противника» России за 3 года прошло путь от 18,8 млрд. до порядка 150 млрд., что (даже, с поправкой на инфляцию) означает рост в 3–4 раза!     И это привело во многом к обострению кризиса на Украине в социально-экономической области, но отнюдь не к социальному взрыву. Прежде всего потому, что власти удалось внедрить в сознание граждан необходимость «защиты» от внешней угрозы.   Автор: А.И. Подберезкин ____________________________________   [1] Симчера Я.В. О качестве роста // Фокус, 2017. Июнь. – С. 50.   [2] Подберёзкин А.И. Национальный человеческий капитал. – М.: МГИМО-Университет, 2011. –Т. 3.   [3] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [4] Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2 т./ под ред. А.И. Подберёзкина. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – Т. 1. – 796 с.   [5] Сравнительная история нефтезависимых экономик конца XX – начала XXI века / http://carnegieendowment.org/files/200317_CarnegieReport_2017_layouts.pdf   [6] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   [7] Подберёзкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – 169 с.   [8] Арзуманян Р.В. Стратегия иррегулярной войны: теория и практика применения. – М.: АНО ЦСОиП, 2015. – 334 с.   [9] Сравнительная история нефтезависимых экономик конца XX – начала XXI века / http://carnegieendowment.org/files/200317_CarnegieReport_2017_layouts.pdf   [10] Сравнительная история нефтезависимых экономик конца XX – начала XXI века / http://carnegieendowment.org/files/200317_CarnegieReport_2017_layouts.pdf   [11] Подберёзкин А.И. Национальный человеческий капитал. – М.: МГИМО-Университет, 2011. – Т. 3.   [12] Сравнительная история нефтезависимых экономик конца XX – начала XXI века / http://carnegieendowment.org/files/200317_CarnegieReport_2017_layouts.pdf   [13] Сравнительная история нефтезависимых экономик конца XX – начала XXI века / http://carnegieendowment.org/files/200317_CarnegieReport_2017_layouts.pdf   [14] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53. 19.04.2018 Tweet апрель 2018

Выбор редакции
14 апреля, 15:27

Экономика «белого мусора», а также о том, как Зеленый континент ставит мировой рекорд ВВП

  • 0

В последнее время австралийская национальная валюта ощущает на себе значительное влияние со стороны новостей на международной арене. Особенно сильно на австралийский доллар влияют сообщения о возможной (или уже начавшейся?) торговой войне между США и Китаем. Дело в том, что Австралия находится в большой зависимости от обеих стран: США выступают военным партнером и крупнейшим инвестором, а КНР остается ключевым рынком сбыта и торговым партнером. На момент этого интервью австралийский доллар уступил американской валюте 0.17 процента: за один австралийский доллар можно получить 0,7763 американского доллара. О том, как себя чувствует австралийская экономика мы спросили председателя НП «Лига финансовых институтов» Александра Ивашкина (Владивосток), посетившего в составе международной делегации Зеленый континент. - Различные экономики мира кардинально отличаются друг от друга, каждое государство ведет свою политику, имея собственное представление о конечном результате и способах его достижения. Общепринятая практика оценки экономик (рейтинговыми агентствами, экономическими изданиями, СМИ) это всем известные таблицы показателей ВВП за тот или иной год. По ним действительно можно сравнивать, является ли успешней и, соответственно более правильной, экономическая политика той или иной страны. Однако, в мировой экономике существует и такой интересный показатель, как длительность и непрерывность экономической стабильности и благополучия. Этот своеобразный «показатель ВВП» относится к тем странам, которые не испытывают определенный период т.н. «технической рецессии» (отрицательная динамика ВВП в течение двух кварталов подряд). Думаю, в этом году у Австралии есть шанс поставить неформальный мировой рекорд продолжительности непрерывного экономического роста. Прежний «рекорд» принадлежал Нидерландам, экономика которой не испытывала технической рецессии в течение 103 кварталов (в период с 1982 по 2008 год), если не считать мини-рецессии в 2003-м, когда у голландцев в один из кварталов ВВП опустился на 0,01 процента.  До голландцев этот своеобразный рекорд ВВП принадлежал Японии. Так вот, последний экономический спад в Австралии наблюдался ещё когда СССР прекратил свое существование в 1991 году. С того времени страна добивалась «поквартального»  непрерывного экономического роста в течение без малого 27 лет!  Пару раз, в период азиатского кризиса и краха дот-комов (англ.dot-com «точка ком» - домен верхнего уровня *.com и у экономистов несет негативную коннотацию, которая обозначает непродуманную, неэффективную и незрелую модель бизнеса) на рубеже веков, а также во время глобальной рецессии 2008-2009 годов, ВВП Австралии оказывался в отрицательной зоне, но не более 1 процента и лишь на один квартал, что не засчитывается как рецессия. По официальным итогам 4 квартала 2017 года рост ВВП Австралии в годовом исчислении составил 2,4%, что в принципе является средним значением за последние три года и является довольно значительным ростом даже среди развитых стран мира. Центральный Банк Австралии прогнозирует рост ВВП на 3% в течение года до июня 2018 года. Поэтому в любом случае достижение австралийцев сейчас (даже уже по итогам первого квартала 2018 года) это явление, выдающееся для мировой экономики и по своему оно уникально на фоне потрясений, пережитых большинством развитых стран в начале XXI века. Если три квартальные статистики ВВП 2018 года подтвердят положительную динамику, то это хороший повод взять лучшие наработки этой страны с тем, чтобы распространить ее опыт. Поверьте, это редкое событие еще предстоит изучать многим правительственным чиновникам других стран. И России в том числе. - Вероятно, австралийцев сильно удивило бы, если бы кто-то рассказал им о такой перспективе в начале 90-х годов. В то время будущее австралийской экономики безоблачным не выглядело... - Вы правы - проблемы Австралии на рубеже 80- 90-х годов были общими для большинства развитых стран. Тогда, если помните, экономический рост практически всех крупных экономик замедлялся, а в Австралии добавлялись местные, характерные только для этой страны, особенности и свойства. Тогдашняя экономика Австралии вызывала весьма тревожные ожидания. Автор сингапурского экономического чуда г-н Ли Куан Ю (англ. Lee Kuan Yew, кант. трад. 李光耀), в те времена как-то даже не совсем корректно предупредил Зеленый континент, что мол Австралия может стать «белым мусором Азии» («poor white trash»), считая ее экономику безнадежной. Эти слова (как позже писали австралийские газеты) серьезно «ужалили» кабинет министров Австралии, что во многом подстегнуло их стремление к экономическим преобразованиям! Именно в тот период было подписано историческое соглашение между правительством лейбористов и австралийскими профсоюзами (ACTU), которое обеспечивало рост заработной платы в обмен на сдержанный рост цен. К слову сказать, позже г-н Ли признал, что он, возможно, был немного суров с комментарием о «мусоре». И мол «...эти слова были сказаны в разгар спора, который, возможно, в то время был оправданным, но Вы (ред.- австралийцы) изменились.. » - сказал позже «дерзкий на язык» г-н Ли, когда посещал Австралию в 2007 году и убеждался в эффективности ее экономики, что называется «на месте». А может, действительно, та фраза г-на Ли явилась для австралийцев стимулом, позволившим взрастить свою уникальную самодостаточную экономику? - Господин Ли   отзывался также и о России... - Хотя темой нашего разговора остается всё-таки Австралия, позволю себе дословно привести перевод одного абзаца знаменитого шедевра г-на Ли Куан Ю  «Сингапурские истории» («The Singapore Story: Memoirs of Lee Kuan Yew»)   - «..любой, кто считает, что с русскими покончено как с великой нацией, должен вспомнить об их ученых, работавших в космической и атомной области, шахматных гроссмейстерах, олимпийских чемпионах, которых они воспитали, несмотря на весь ущерб, причиненный стране системой централизованного планирования...в отличие от коммунистической системы, русские -не те люди, которых можно выбросить на свалку истории... » Особенно впечатляют его слова в нынешних «санкционных»  условиях. Не правда ли? -На протяжении почти полутора столетий при упоминании Австралии возникала ассоциативное выражение  -«Riding on the sheep’s back» (букв.перевод-«скакать верхом на овце») .На ком и на  чем сейчас «скачет» Австралия?     -С 1795 года, когда первые белые поселенцы перешли на частичное самообеспечение   основными продуктами питания, и до окончания Второй мировой войны сельское хозяйство, и особенно овцеводство, составляло фундамент экономики Австралии. Хотя по мере развития промышленности сельское хозяйство утрачивало свое лидирующее положение, эта отрасль все еще лежит в основе благосостояния страны.    Наверное каждая страна в мире каким-то образом проходит исторические  этапы экономического взлета, как впрочем  и неудач. Такой своеобразный «овечий» период действительно был у Австралии и он стал как бы прологом формирования нынешней экономики страны. Благодаря идеальным условиям для разведения овец шерсть выведенных в Австралии мериносов стала национальным брендом и самым востребованным товаром страны. Опять-таки в конце XIX века был освоен промышленный завоз мороженой австралийской говядины на английский рынок благодаря рефрижераторным  судам.        Клипер «Данидин», принадлежащий компании New Zealand and Australian Land Company (NZALC) был оборудован в 1881 году компрессионной холодильной машиной, работающей по циклу Белла Колемана- холодильная установка на паровой тяге сжимала воздух, который выпускался в трюм корабля. При расширении температура воздуха падала и он охлаждал груз в трюме. С помощью 3-х тонн угля в день, эта машина на паровой тяге могла поддерживать холод до минус 20 градусов.     По сути это техническое изобретение стало гарантией развития мясной отрасли Австралии. Так что в то время Австралия пересела со спин овец  на спины  рогатого скота! А Австралийские фермеры продолжают зарабатывать на этом свои деньги, улучшая свою жизнь  и жизнь своей страны.    Между тем в  1960-х годах на западе Зеленого континента были сделаны важные геологические открытия. В результате произошел гигантский бум в горнодобывающей промышленности и начался непрерывный  приток инвестиций в страну из США, Великобритании и Японии. - Существует ли что-то общее между экономиками России и Австралии? - По площади Австралия примерно в два раза меньше России, а численность населения составляет около одной шестой от российской. Вместе с тем, объемы ВВП наших стран сейчас примерно одинаковы. На мой взгляд, экономика «той» Австралии 90-х чем-то очень была похожа на экономику современной России и была она (как и наша сейчас) преимущественно сырьевой, поставляя своим торговым партнерам золото, железо, продукты питания и другую продукцию первичных индустрий. - Австралия переориентировала свою экономику на менее ресурсоемкую? - Страна, которая справилась с двумя серьезными мировыми кризисами, всегда имеет больше шансов на  успех, чем те, которые «пороха не нюхали». Однако, если  экономика страны не диверсифицирована, то в силу объективных экономических законов, такая страна страдает самой первой в любой сколько-нибудь серьезный экономический кризис. Этот урок очень хорошо усвоен австралийским правительством. Поэтому,как уверяли меня австралийские чиновники , они буквально сражаются за каждую долю процента роста ВВП и им удалось наконец справится с «сырьевым проклятием».  По статистическим данным, сегодня экономика Австралии базируется в основном на сфере услуг, формирующей около 70% ВВП!  Оставшиеся 30% занимают сельскохозяйственная продукция (пшеница, шерсть, говядина, молоко), обрабатывающая промышленность, горнодобывающая отрасль (золото, железная руда, уголь и сжиженный природный газ) и сектор недвижимости     И вот что самое удивительное - наиболее перспективной статьей дохода для страны стал экспорт образования. Стоимость обучения в местных университетах (их около 40 на 25 млн. население страны) на 30–40% ниже, чем в США или Европе. Наверное, поэтому доходы от «продажи» образования в ВВП страны превышают порой доходы от туризма! На мой взгляд, это просто великолепный пример того, как государство может эффективно зарабатывать на своих интеллектуальных ресурсах,  которые, в отличие от полезных ископаемых, нефти и газа, являются в полном смысле слова возобновляемыми!   Сегодня Австралия замыкает пятерку стран с самым большим количеством иностранных студентов, из которых половину составляют выходцы из Китая и Индии. Самыми популярными студенческими городами на Зеленом Континенте стали Сидней, Мельбурн, Брисбен, Канберра и Аделаида. -У австралийцев нет причин беспокоиться о будущем? - Период благоденствия может закончиться, если не применять никаких экономических мер. Та же рекордно низкая австралийская инфляция в 1,5% может привести к понижению базовой ставки. Перед финансово-экономическими властями той или иной страны всегда стоит дилемма: что выбрать- стабильный рост или стимуляцию инфляции, способствующую росту сальдо внешнеторгового оборота. Ведь с одной стороны сокращение «роста потребления» гражданами - это первый сигнал о недостаточном росте заработной платы (именно этот процесс мы видим сегодня в России), и поэтому власти той или иной страны всегда должны заранее предусматривать такой сценарий и соответственно применять экономические меры. С другой стороны, данный процесс может показаться пугающим, но без роста цен на продукцию или услугу предприятия на территории страны не смогут увеличивать свои доходы. На фоне чего рост ВВП страны также будет замедляться, а при определенных условиях даже показывать негативное значение. Но вообще для Австралии, мои коллеги финансисты обозначают диапазон уровня инфляции, при котором идет стабильный рост их «специфичной» экономики в рамках 2-3%. Согласно последним данным, уровень инфляции в Австралии составляет 1,9%, при этом за последние три года лишь один раз достигал отметки 2,1%. Поэтому пока такая австралийская  «дилемма»  выдерживается в рамках допустимого. - А русская «экономическая дилемма»? - Как заявляет финансовое руководство нашей страны, снижение официальной инфляции в России до 3,5% будет достигнуто к концу 2018 года. Снижение инфляции в стране должно способствовать росту реальных доходов населения, а это в свою очередь  скажется на  потребительских расходах российских домохозяйств. Это универсальное для любой страны правило (экономическая аксиома) , благодаря которой «взводится» национальная экономика и начинается рост благосостояния граждан, иначе неминуемое обнищание потребителя.   По  официальной государственной статистике РФ (данные ЦБ РФ, Росстата и др.) сейчас пока  идет снижение инфляции при одновременном  снижении потребления. Быть может это временная и  особая «специфика» русской экономики в этом временном интервале? Давайте подождем стратегию нового майского правительства России. А вдруг?!.. -Как бы Вы объяснили австралийский 27-летний экономический феномен стабильности? -Если в начале 90-х главным покупателем австралийских товаров была Япония (19% стоимости экспорта), затем следовали Южная Корея (9%), Новая Зеландия (8%), США (7%), Тайвань (4,6%), Китай (4,5%), Сингапур (4,3%), Индонезия (4,2%) и Сянган (Гонконг) (3,9%), а на долю Великобритании приходилось всего 3%. то все изменилось  в конце 90-х. Потому как буквально под боком Австралии начала возникать новая экономическая сверхдержава - Китай. С 1990 года экономика Китая в номинальных цифрах выросла в 17 раз, а с учетом хронического занижения курса юаня в реальном выражении этот рост был еще более впечатляющим. Стремительно поднимающемуся Китаю требовалось все больше ресурсов, и большая страна с богатыми недрами практически под боком оказалась как нельзя кстати. Две крупнейшие корпорации вроде BHP Billiton (Broken Hill Proprietary Company) и  Rio Tinto воспользовались этим бумом по полной, покрыв карьерами, шахтами и нефтяными вышками немалую часть прежде пустынной территории Австралии. Посудите сами -стоимость железной руды (один из основных видов экспорта п.и.Австралии ) росла с 14 USD за тонну и до 185 USD в пиковые периоды фьючерсов. - И... - И часть большого куска «китайского пирога»  каждый год стала стабильно отправляться в Австралию. А если добавить то, что (в отличие от США, Европы и Японии) Китай не знал рецессий, то вот Вам и феномен австралийской стабильности. Разумеется, успехи Австралии нельзя сводить к одной лишь сырьевой составляющей. Огромную долю в экономический рост Австралии внесла иммиграция.  Начиная с конца XVIII века  сюда съезжались (а некоторых привозили под конвоем) в массовом порядке люди, не боящиеся работы и нацеленные на успех. В то время правительства многих европейских стран всячески  поощряли иммиграцию в Австралию не только дипломированных специалистов и квалифицированных рабочих., но (как мы знаем из истории) ссылали сюда и «человеческие отбросы» в виде каторжников. Тем не менее  даже такая «свежая кровь» обогатила страну и в экономическом, и в культурном отношении. Следствием массовых переселений стали принесенные знания, часто- немалые капиталы, а еще - прочные связи с другими странами. Население Австралии в 1989 году составляло всего 17 миллионов человек и сейчас перевалило за 25 миллионов человек. Прирост 8 млн.человек.  Пожалуй, такого роста (на 47 процентов) не знала в последнюю четверть века ни одна развитая страна мира. Австралия занимает лидирующие места не только по таким объективным показателям как «экономическая свобода», «паритет покупательской способности»  но и по более субъективным, как «комфортность проживания» , «человеческое развитие» и даже «счастье». И немалую роль в этом играет налоговая система страны.  -А какова налоговая система Австралии? -Налоговая система Австралии пришла к сегодняшнему виду после изменений 2000 года, когда поменялась система косвенных налогов. До этого компании и частные лица сильно зависели от подоходных налогов. После 2000 года был введен специальный налог на добавленную стоимость -«GoodsandServiceTax». Австралийцы исправно платят налоги, здесь поразительно мало бизнесменов, которые  уклоняются от налогообложения. На это обстоятельство влияет грамотно построенная и прозрачная система налогообложения, а также ответная честность правительства. Подоходный доход с физических лиц рассчитывается по прогрессивной шкале, начиная с минимальной ставки в 20%, взимаемых с доходов, которые превышают необлагаемый годовой доход в 5,4 тыс. AUD, и вплоть до максимальной ставки в 47% с дохода, превышающего 50 тыс. AUD.  - Главный торговый партнер Австралии - Китай - постепенно замедляет стремительный бег, переориентируясь с производственного сектора на развитие внутреннего спроса и сферы услуг. Как это может отразиться в будущем на  инвестиции в экономику страны и ее развитие? - Вообще-то Австралия - член APEC, G20, ОЭСР и ВТО. У Австралии также есть соглашения о свободной торговле с АСЕАН, Чили, Новой Зеландией, Сингапуром, Таиландом, и США. Сейчас экономика Австралии является весьма привлекательной и надежной гаванью для иностранных инвестиций. Причиной такого благоприятного инвестклимата являются несколько важных факторов- рыночная ориентация правительства, здоровая экономика страны и корпоративное право.  Около 30% акций австралийских компаний принадлежит иностранцам, а в частных торговых компаниях этот показатель достигает 40%. С начала 2018 года, как бы не случайно (?), в периодической печати , в дискуссиях и повестках различного рода мероприятий Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) наравне с китайской инициативой «Шелкового Пояса и Пути" стал все чаще обозначаться термин «Индо-Тихоокеанский мегарегион» (ИТР).  Все дело в том, что в ноябре 2017 года на полях Восточноазиатского саммит (ВАС- East Asia Summit) в столице Филиппин Маниле прошла рабочая встреча дипломатов США, Японии, Индии и Австралии. Концепция «Свободного и Открытого Индо-Тихоокеанского региона» именно после той встречи стала как-то особенно закрепляться в риторике экономистов СМИ («Free and Open Indo-Pacific» ). Если судить по контент-анализу публикаций СМИ Азиатско-тихоокеанского  региона «четверка» постепенно стала вовлекать своих торговых региональных партнеров- Таиланд, Филиппины, Сингапур, Вьетнам, Индонезию и др… Ну, а если принять во внимание, что термин «ИТР» получает день ото дня развитие, то следом начнет срабатывать экономическая логика перебалансировки торговых отношений.  Для той же Австралии Китай может стать не единственной крупной торговой державой. Есть многие страны АТР, которые «торопят» Индию взять на себя роль, соответствующую ее демографическому и экономическому потенциалу. Поэтому - поживем и увидим. -А какова финансовая структура Австралии? -Штаты, образовавшие в 1901 Австралийский Союз были не только самофинансируемыми, но и самоуправляемыми образованиями. Но по мере укрепления федерального правительства и расширения его участия в выработке и проведении государственной финансовой политики, федеральное правительство начало собирать налоги, которые ранее были прерогативой правительств штатов (земельный налог, похоронная пошлина, подоходный налог и т.п.), и конкурировать с штатами в области кредитования капитального строительства. Несмотря на федеральный принцип государственного устройства Австралии, благодаря которому штаты получили существенную финансовую самостоятельность, доминирующим фактором в системе государственных финансов Австралии сейчас разумеется является федеральное правительство. На практике бюджетный дисбаланс того или иного штата определяется федеральным центром, который возвращает штатам бюджетные средства в виде трансфертов (субсидий). Правительство Союза выступает с предложениями по проекту бюджета на будущий год на ежегодной конференции премьеров штатов. Главы правительств штатов участвуют в этом отчасти ритуальном, а отчасти состязательном форуме, внося свои поправки и заключая с правительством особые соглашения.   На разных этапах (периодах) центральное правительство рассматривается  штатами быть может неоднозначно- то как щедрый, то как прижимистый кредитор, хотя надо признать, что степень щедрости правительства Союза неизменно зависит от общих установок его экономической стратегии. -Расскажите немного о банковской системе. -Австралийский доллар (AUD)  выпускается Резервным Банком Австралии, который регулирует процентные ставки, осуществляет контроль за финансовой системой. Иностранные банки также присутствуют в стране. Четыре крупнейших австралийских банка (Национальный Банк Австралии, Союзный Банк Австралии, банковская корпорация Вестпак и Австралийская и Новозеландская банковская группа ) контролируют большую часть всех австралийских банковских активов. Слияние этих четырех крупных банков запрещено государством и т.о. обеспечивается  конкурентоспособность банковского сектора в финансовой отрасли страны. -А что  Вы скажете  о национальной валюте страны? - Австралийский доллар (AUD)  - валюта Австралийского союза и его территорий, включая Остров Рождества, Кокосовые острова (острова Килинг), и Остров Норфолк. Это также официальная валюта независимых Тихоокеанских Островных государств Кирибати, Науру и Тувалу. Как уже говорил выше нахождение страны на 27-м году экономического роста и стабильности является хорошим  фундаментом для низкой волатильности австралийского доллара. AUD  будет непосредственно отражать  экономику страну и будет также прочен и стабилен. Прогноз пары AUD/USD на этот год ? В пределах 0,78-0,83. 14.04.2018 Tweet АвстралияАлександр Ивашкинапрель 2018

Выбор редакции
13 апреля, 15:59

Блеф Запада – в чём суть стратегии США в сирийском вопросе

  • 0

Уже прошли все сроки ультиматума объявленного президентом Трампом для удара по Сирии. Но удара не последовало. Не полетели "умные" крылатые ракеты в сторону сирийских военных объектов, не началась пугающая всех мировая схватка с участием России. Но напряженность не спадает. Число угроз в адрес Сирии множится. К хору традиционных союзников США, угрожающих Башару Асаду, присоединились монархии Персидского залива. Даже Австралия не преминула вставить свои пять копеек. Премьер-министр Великобритании Тереза Мэй меняет позиции как перчатки. То она заявляет о готовности присоединиться к удару по Сирии, то вдруг сообщает, что ей нужно время, чтобы получить дополнительные подтверждения химической атаки, то вновь готова плечом к плечу встать с США для совместной операции против Дамаска, даже не считаясь с мнением парламента. Столь же непоследовательно ведет себя и президент Франции Макрон. На первый взгляд это выглядит так, будто слов все больше, а дела нет. Но это ошибочный взгляд на вещи. В действительности, дело уже сделано. Сирийская арабская армия и военно-политическое руководство страны парализованы. Вместо того, чтобы начать операцию по освобождению от террористов юга Сирии, они вынуждены готовиться к отражению агрессии со стороны США и их союзников. Этим же вынуждены заняться и иранские вооруженные формирования, воюющие на стороне Дамаска, и российские войска в Сирии. Средиземноморская эскадра России рассредоточена и заняла боевые позиции в Восточном Средиземноморье, российская авиация в Сирии находится в режиме постоянного патрулирования, на иранские аэродромы перекинуты российские тяжелые бомбардировщики с противокорабельными крылатыми ракетами большой дальности. Одним словом, вместо ударов по террористам, ВС РФ готовятся к военной схватке с Западом. Но, похоже, именно на этот результат и была нацелена вся западная информационная кампания против Сирии и России, включая дело Скрипалей и инсценированную химическую атаку в Восточной Гуте. В этом плане стратегия Запада остается неизменной с начала российской военной операции в Сирии. Эта стратегия состоит в том, чтобы максимально затянуть войну, не дать Башару Асаду, России и Ирану полностью покончить с прозападными террористами, сделать войну в Сирии перманентной. И для этого бывший госсекретарь Джон Керри постоянно навязывал России и Сирии различные перемирия и "гуманитарные паузы". Они позволяли террористам перегруппироваться, пополнить свои ряды новобранцами, получить боеприпасы и продовольствие. А затем продолжить оказывать ожесточенное сопротивление сирийской армии. С приходом президента Трампа, являющегося лоббистом интересов Израиля, появилась ещё одна задача: не позволить Ирану укрепиться в Сирии. Особенно это касается южных районов страны вблизи границы Израиля. Между тем, именно туда после разгрома боевиков в Восточной Гуте должно было быть направлено острие главного удара сирийских войск. И тут Запад решил вмешаться. Увидев, что прежняя тактика не приносит достаточных результатов, было решено максимально обострить ситуацию и сковать действия сирийской армии и ее союзников угрозой военного нападения. При этом сами удары могут не наноситься, достаточно постоянно поддерживать военную напряженность. И ее вполне можно поддерживать определенное время на словестном уровне. Отсюда и продолжение истерики вокруг Сирии. Впрочем, если это не удастся, то какие-то удары по сирийской территории все-таки нанесены будут. Не факт, что массовые. Ведь цель не в том, чтобы поразить какие то объекты, а в том, чтобы сковывать войска противника. Пока эти войска скованны, террористы будут укреплять и наращивать свой потенциал, а затем перейдут в наступление и начнут отвоевывать один район за другим. Таким образом, складывается опасная ситуация, которая может повернуть вспять все российские победы в Сирии. В этих условиях единственной контрстратегией России может быть только игра на обострение. Запад надо заставить раскрыть свой блеф. А для этого нужно продолжить активные операции против боевиков, готовясь одновременно ответить на удар западной коалиции. И если такой удар последует, то даже желательно под него подставиться. Пара уничтоженных российских вертолетов без экипажей развяжет нам руки для ответного удара по базам США в Сирии. Думаю, иранцы с удовольствием к этому присоединятся. Это позволит выбить войска США из Сирии и Ирака достаточно быстро. Крупных контингентов наземных войск у США в регионе нет. Наращивание сил займет много времени. А сама по себе воздушная кампания мало что даст, особенно при хорошей системе войсковой ПВО. Партия будет сыграна. Да и цена на нефть подскочит до $200 за баррель. С такой ценой даже правительство Медведева сможет обеспечить рост российской экономики. Автор: Михаил Александров – доктор политических наук, ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО (У) МИД России; Источник: ИА "Реалист" 13.04.2018 Tweet Михаил Александровапрель 2018

Выбор редакции
10 апреля, 15:04

Необходимость и возможность «заглянуть за горизонт» 2025 года при политическом планировании: энергетические и демографические тренды

  • 0

Необходимо заглянуть за горизонт[1] В. Путин Необходимость «заглянуть за горизонт» стратегического планирования, который сегодня у нас в лучшем случае ограничен 5–7 годами, – гораздо больше, чем имеющиеся возможности. Не случайно в течение последних 5 лет В.В. Путин не раз говорил о необходимости «заглянуть за горизонт» того планирования и видения, которое существует в обществе и в правящей элите. Лидер отличается от обычных людей прежде всего способностью к стратегическому прогнозу, который, как правило, не интересен большинству правящей элиты, а тем более обычных людей[2], чьи потребности ограничены сегодняшним днем. Тем не менее даже в своем послании 1 марта 2018 года В.В. Путин не попытался «заглянуть» в будущее больше, чем на 6 лет. Не интересен стратегический прогноз, как правило, и правящей элите, которая ориентирована в лучшем случае на среднесрочные цели. Исследования показали примерное распределение этого долгосрочного интереса среди опрошенных как представителей абсолютного меньшинства. [3] Из него, в частности, видно, что долгосрочный прогноз, особенно МО и ВПО, интересует очень узкую группу людей. Даже среди правящей элиты интерес ограничен сроком пребывания у власти, этой группы, а в лучшем случае – будущим их детей. Таким образом долгосрочные стратегические прогнозы важны, но.., не интересны правящей элите, которую в лучшем случае беспокоит временный отрезок до будущих выборов, либо смены власти. Между тем, принятие сегодняшних, даже частных, решений не только сказывается на будущем, но и формирует его основные черты уже в настоящем. Иными словами, долгосрочные планы на будущее уже сегодня меняют реальность. Поэтому государственные деятели и политики, ориентированные хотя бы на будущее отчасти, вынуждены принимать во внимание последствия своих решений. Для них формула: «Шах, осёл, либо я, но кто-нибудь к тому времени умрет» – не вполне приемлема. На самом деле, как оказывается, прикладное, значение таких прогнозов – огромно. И прежде всего потому, что дальновидные политики понимают, что долгосрочные последствия начинают сказываться значительно раньше, чем они запланированы. Приведу несколько примеров. – Энергетические тренды в МО и их влияние на ВПО до 2050 года Важное значение для стратегического прогноза развития ВПО в мире имеет прогноз основных энергетических трендов. Причем не столько в традиционно-макроэкономическом, сколько в геополитическом аспектах. Так, политика финансирования правительством США возобновляемых источников энергии не привело пока что к отказу от традиционных видов энергии, или даже сокращению потребления, но уже привело к существенному снижению их себестоимости, что хорошо видно на графике, демонстрирующем развитие различных источников энергии в недавнем прошлом. Более того,  эти тенденции могут привести к тому, что в период 2020–2040 годов потребности растущей экономики США будут во многом обеспечены не только за счет роста импорта, но и за счет повышения эффективности потребления и снижения себестоимости возобновляемых источников энергии. Что, естественно, уже сказывается на отношениях США с европейскими государствами, включая Россию. Эта тенденция уже превратилась в ведущую мировую тенденцию. Причем не только экономическую, но и технологическую и геополитическую. В частности, будет быстро расти доля возобновляемых источников энергии, которая в некоторых странах (таких, например, как Дания) к 2050 году может приблизиться к 100%, а это уже сегодня учитывается в будущей политике Дании, например, по отношению к России. Если в настоящее время структура энергопотребления в Дании распределяется между разными источниками энергии, то в результате реализации энергетической стратегии к 2050 году абсолютное большинство перейдет к возобновляемым источникам. [4] Это означает, что примеру Дании неизбежно последуют и другие развитые страны. И не только ОЭСР, но и такие новые экономические и технологические центры силы, которые больше других зависят от внешних источников энергии – Китай, Индия, Индонезия, Мексика и др. – и чья экономика после 2025 года будет развиваться наиболее быстрыми темпами. Как видно из графика ниже, – огромный ресурс для роста потребления потенциально существует именно у новых, быстро развивающихся, центров силы, численность населения которых через 15–25 лет составит большинство населения планеты. Такие страны как Бразилия, Пакистан, Индонезия и ряд других будут ярко выраженными лидерами в росте потребления энергоресурсов на долгосрочной основе. [5] Это, кроме того, неизбежно даст толчок развитию новых технологий и производств, улучшит экологию развитых стран и многое другое. Другой пример практического применения стратегического прогноза – связан с применением «мягкой силы» в политике России, которая сможет значительно усилить её влияние в мире. В новом веке основная борьба развернулась за защиту и продвижение цивилизационных и национальных ценностей в мире, на основе которых создаются новые международные и правовые нормы и процедуры, которым заставляют следовать более слабых субъектов МО. В этой связи исключительное значение имеют культурные и духовные ценности тех или иных наций, которые являются фундаментом для такой политики[6]. Борьба за защиту национальных ценностей и их продвижение в мире стала альтернативной политикой в большинстве стран мира. Кое-где, как в Иране, защита национальных ценностей имеет статус системной государственной политики, а в других странах – в Венгрии, Франции, Шотландии и др. – за этот курс идет самая ожесточенная борьба внутри самих правящих элит. При этом продвижение таких ценностей в мире становится важным внешнеполитическим инструментом. Причем очень эффективным. Так, масштабная помощь и продвижение российской культуры и искусства за рубежом, научных и технических достижений, вне сомнений позволят добиться, как минимум, двух глобальных результатов: – укрепления и продвижения российской системы ценностей в мире, что не менее важно, чем экономические и финансовые успехи; – развитие национального человеческого капитала (НЧК) и его институтов, оказывающих сильное влияние на формирование МО и ВПО[7]. Эта политика, кроме того, имеет и два других огромных достоинства: – она не несет в себе политических и финансовых рисков; – она, безусловно, позитивно-результативна – один танк по своей стоимости равен очень крупному фестивалю российской музыки, который не будет стоять на складе, а потом утилизирован (опять же, за деньги). В период 2030–2050 годов мировое потребление углеводородов стабилизируется при сохранении роста ВВП и (вероятно) численности населения, которые потребуют роста душевого потребления в ряде стран до уровня США, что гарантирует потребности в газе и нефти даже при развитии энергосберегающих технологий. Поэтому борьба за энергоресурсы, доступ к их добыче и потреблению, станет фактором формирования МО и ВПО до 2050 года. Это также означает, что рост энергозависимости ряда государств к 2050 году будет идти, может быть, даже более быстрыми темпами, но преимущественно не только за счет возобновляемых источников энергии. Это же означает, что имеющиеся преимущества России как экспортера энергоресурсов неизбежно будут постепенно исчезать и будут практически исчерпаны если не к 2030, то 2050 году. Эта тенденция отчетливо обозначилась во втором десятилетии ХХI века. Как видно из данных ниже, рост экспортных поставок российского газа прекратился, а его потребление в странах ЕС и на Украине стало сознательно сдерживаться. При этом важное значение стал занимать транзит газа через территорию Украины, который стал устойчиво сокращаться с 2014 года, грозя его фактическим прекращением после 2020 года. Российский экспорт природного газа, млрд. м3 Год Экспорт (всего) [237] Экспорт (в ЕС)* Транзит через Украину 2010 177,8 138,6 92,0 2011 189,7 150,0 104,2 2012 178,7 149,9 84,3 2013 196,4 172,6 86,1 2014 174,3 152,0 58,8 2015 190,0 150,0 50,0    * Справочно: поставки российского газа в Европу включают кроме 18 стран ЕС (Австрия, Болгария, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Италия, Македония, Финляндия, Нидерланды, Польша, Румыния, Словакия, Словения, Франция, Хорватия, Чехия), также поставки в европейские страны, не являющиеся членами ЕС (Турция, Сербия, Босния и Герцеговина, Швейцария). Зависимость стран ЕС от поставок российского газа после 2014 года превратилась в политическую проблему не случайно: США были крайне в этом заинтересованы, в том числе и по экономическим причинам, которые отчетливо проявились в ходе реализации ими в 2014–2018 году политики широких санкций против России. Между тем, есть основания полагать, что США и их сторонникам не удастся избавиться полностью от поставок российского газа. В особенности тем странам, где его доля в импорте высока или даже очень высока. Таким образом можно предположить, что до 2050 года в странах ЕС сохранится заинтересованность в российском экспорте, как минимум, на уровне 2014–2018 годов, однако это будет проявляться во взаимном противодействии двух тенденций: – росте душевого потребления газа и заинтересованности в сохранении российских поставок; это может привести к усилению сотрудничества и строительству альтернативных газопроводов в обход Украины с юга или с севера континента; – снижении потреблении газа и его замещением альтернативными или американскими источниками энергии, что, вкупе с политическим давлением, будет вести к попыткам вытеснить Россию из Европы. Либерализация газового рынка ЕС снижает долю долгосрочных контрактов в пользу увеличения ниши спотовых продаж. Кроме того. Набирает обороты так называемый рыночный принцип «свободный газ» – «gaz release», означающий свободную продажу и перепродажу газа[8]. Это, кстати, прекрасно понимают на Западе, где США активно борются за рынок СПГ в Европе, преследуя геополитическую (привязку Германии и других стран к своим поставкам) и одновременно экономическую цель. Так не секрет, что США занимают ведущее место в добыче газа, но значительно меньшею – в его экспорте. Основными источниками энергии были и остаются нефть, уголь и газ, доля которых в мировом энергетическом балансе составляет соответственно 32, 27 и 23 процента. Есть все основания предполагать, что в период с 2025 по 2050 годы эта ситуация существенно не изменится: пропорции будут медленно меняться в Европе в пользу газа, но это не означает, что в мире будет развиваться такая же тенденция. При этом следует особо подчеркнуть, что наиболее экологичным из трех ведущих энергоносителей является природный газ, но в Евразии и других быстро развивающихся рынках будет испытываться его дефицит, который будет компенсирован углем. Другой «газовый» аспект – отношения России и США. Как известно, лидерами газодобычи традиционно являются США и Россия, на долю которых приходится примерно поровну – 20 и 18 процентов соответственно (рис.). Однако по экспорту природного газа Россия значительно (202 и 43 млрд. м3) превосходит США. И есть все основания предполагать, что такая ситуация сохранится после 2025 года потому, что огромная экономика и население США будут продолжать расти и требовать всё большего количества природного газа. Прогнозы развития России пока что не обнадеживают, что также стабилизирует потребление газа внутри страны на существующем уровне даже с учетом реализации программ газификации. Таким образом, структура экспорта газа во многом будет зависеть от таких стран как Катар, Иран и Саудовская Аравия, а также других государств, что делает их приоритетными объектами для американской внешней политики в долгосрочной. Это также означает, что следует прогнозировать до 2050 сознательную дестабилизацию Соединенными Штатами ВПО не только в Ираке и Сирии, но и в Катаре, Саудовской Аравии и других государствах-экспортерах газа. [9] Кроме того, США будут пытаться вытеснить других экспортеров с газового рынка, попытавшись заменить их экспорт своими поставками сланцевого газа. Еще недавно такое трудно было себе представить, но Соединенные Штаты не только являются крупнейшей газодобывающей страной, но и собираются осуществлять поставки сжиженного газа на внешние рынки. Стоит отметить, что еще несколько лет назад США были крупнейшим импортером газа в мире. Рост добычи, причем не только газа, но и нефти, был обеспечен за счет освоения сланцевых залежей. Так называемая «сланцевая революция» – процесс внедрения технологий, позволяющих осуществлять добычу газа и нефти из залежей сланцевых пород, позволила увеличить объемы добычи газа, что привело к снижению цен на природный газ внутри страны. В результате, США объявили о намерении стать крупным игроком на СПГ – рынке, построенные для импорта в Европу. Эти тенденции будут продолжаться и даже усиливаться, «привязывая» экономику других стран к американскому экспорту, который может быть очень надежным якорем вкупе с финансовыми акциями США. Доля газа в производстве электроэнергии до 2050 года будет оставаться критически важной, что делает его объектом манипулирования и политическим средством для США. Контролируя поставки газа и атомную энергетику, а также технологии по возобновляемым источникам энергии (ВИЭ), которым в США уделяют огромное внимание, США смогут влиять на мировую экономику в целом решающим образом в период 2025–2050 годов, что хорошо видно на графике, приводимом ниже. [10] Это становится критически важно с ростом потребления жидких энергоносителей экономикой США после 2025 года. Как видно из графика, приводимого ниже, с 2020 года начинает резко увеличиваться разрыв между потребностями США в жидких энергоносителях и их импортом, которые оцениваются в 10–15 млн. баррелей в сутки. Этот разрыв должен быть компенсирован либо сланцевыми источниками, либо импортом. Причем такой импорт должен быть гарантированным и устойчивым, но, главное, он может в дальнейшем еще больше вырасти. При худшем для США сценарии (когда провалены программы энергоэффективности и сокращена сланцевая добыча) до 25–30 млн. баррелей в день. Демографические тренды и их военно-политические последствия для России Огромное значение для прогноза будущей ВПО в мире имеет предположение о демографических последствиях. Это связано с двумя обстоятельствами: Во-первых, резким усмотрением увеличения демографических диспропорций между развитыми государствами и новыми центрами силы, население которых будет составлять абсолютное большинство населения планеты после 2025 года. Во-вторых, резким увеличением значения качества НЧК и его институтов, которое в еще большей степени усилит влияние демографических изменений. Этот глобальный тренд – радикальные демографические изменения в мире, прогнозируемые до 2050 года, – имеющие прямое отношение к России. Остановимся на некоторых аспектах: Во-первых, быстрый рост населения, особенно молодых возрастов, приведет к его увеличению к 2050 году до 9 млрд. чел. (т.е. на 3 млрд.), но за счет населения новых центров силы. Дальнейший прирост, как ожидается, стабилизируется на уровне 75–80 млн. человек в год, но это опять же будет прирост за счет новых центров силы (к сожалению, последние 10 лет прирост населения в России не наблюдается). Весьма вероятно, что основной «пик прироста» уже пройден, но в отдельных ЛЧЦ и центрах силы ожидается его продолжение вплоть до 2050 года, что создает определенное напряжение потому, что вместе с ростом численности растет не только объем экономики, но и могут меняться внешнеполитические приоритеты. Примерами таких стран могут стать Индонезия и Пакистан, которые резко увеличат свой потенциал к 2050 году. [11] Во-вторых, этот количественный рост будет сопровождаться качественным ростом человеческого капитала, что уже хорошо видно на примере Китая. Прежде всего это отразится на численности среднего класса и на уровне потребления в мире. В итоге произойдет как [12] Таким образом после 2025 года в мире будет форсировано формироваться новая система международных отношений, которая приведет к созданию новой МО и ВПО, где важную роль будут играть новые центры силы. В них будет сосредоточен огромный и качественный человеческий потенциал, превосходящий по своему объему потенциал западной ЛЧЦ в 2–3 раза[13]. В-третьих, эти два процесса вероятно очень болезненно скажутся на положении и безопасности России. Прежде всего, с точки зрения её демографического потенциала и, соответственно, сокращения её относительной мощи в мире. В частности, если не предпринять решительные шаги, то к 2050 году в России радикально и негативно изменятся пропорции между рождаемостью и смертностью. Причем самый болезненный для нашей страны период уже наступил, а к 2050 году он может развиться в тенденцию масштабного вырождения. [14] Причем это катастрофическое развитие будет закреплено сразу в нескольких негативных тенденциях, например, в сокращении численности женщин репродуктивного возраста, увеличении лиц пенсионного возраста, сокращении пропорций молодого населения и др. Как видно на графике, предлагаемом ниже, численность женщин репродуктивного возраста к 2050 году сократится в России в 2 раза. Это означает, что только для того, чтобы сохранить имеющуюся численность населения (при сохранении смертности на прежнем уровне) потребуется, чтобы оставшиеся к 2050 году российские женщины имели, как минимум, вдвое больше детей. [15] Другая тенденция 2040–2050 годов – «демографическая яма», в которую будет все глубже опускаться Россия после 2025 года, которая является последствием демографической и социально-экономической катастрофы 90-х годов. Как видно из приведенных данных, в период 2025–2050 годов ожидается сокращение рождаемости до менее 1 млн. человек, т.е. до уровня кризиса 90-х годов, но, вероятность сохраняется, что этот уровень может быть и ниже. [16] Подобные перспективы непосредственно отражаются на военно-политических условиях развития России после 2025 года. В частности это крайне негативно скажется на мобилизационных возможностях России, которые уменьшатся более, чем в 2 раза – с 10 млн. человек до менее 5 млн. человек. Это, в свою очередь, означает, что для поддержания численности Вооруженных Сил России на уровне 2018 года (1 млн. человек) и Российской гвардии (1 млн. человек), а также других силовых структур просто напросто не хватит молодых людей. Как правило, только 10% военнообязанных готовы и идут служить в Вооруженные силы, т.е. «потенциал» – 0,5 млн. человек, которого будет явно не достаточно даже для мирного времени. [17] Наконец, в-четвертых, снижение качества НЧК в России будет непосредственно связано с отставанием в темпах развития науки и техники в стране, которые являются результатом и следствием развития качества национального человеческого потенциала (НЧК)[18]. Известно, что в последние десятилетия научный капитал России стремительно деградировал, что связано в том числе и с сокращением численности научных работников в России и снижением масштаба финансирования науки. Общий негативный прогноз развития демографического потенциала не может не отразиться на численности ученых и инженеров, которая продолжает сокращаться, что неизбежно приведет к экономической деградации и не способности отечественного ОПК обеспечить соответствующее качество ВВСТ уже к 2025 году. Как видно из некоторых оценок, существует явная зависимость между ростом ВВП и численностью занятых в НИОКР, которая отражает отчасти и качество НЧК в целом. При этом важно понимать, что расходы США на НИОКР в 3% (а России – 1%) при том, что их ВВП в 10 раз больше российского, означает, что Соединенные Штаты тратят на НИОКР в 30 раз больше, чем Россия. Если же учесть расходы союзников, то в 50–60 раз больше. [19] Таким образом приведенные примеры свидетельствуют о практической необходимости разработки долгосрочных военно-политических прогнозов и оценки последствий для будущей безопасности России, без которых стратегическое планирование теряет смысл. В этой связи некоторые ученые справедливо делают выводы[20], что: Во-первых, конкретные ответственные органы за стратегическое прогнозирование и планирование (кроме принципиальной ответственности Президента РФ и Правительства РФ, а, значит, отсутствия ответственности) не определены, а самое главное – меры ответственности за ненадлежащее выполнение каким-либо органом, исполняющим эти функции, не установлены. В отличие от СССР, когда все руководители несли партийную (политическую) и административную (и даже уголовную) ответственность за не выполнение пятилетнего или годового плана, российские чиновники такой ответственности не несут. Во всяком случае она законодательно и политически не определена[21]. С точки зрения военно-политического планирования это означает, что ни руководители ОПК, ни Минобороны, ни других силовых ведомств и институтов государства в конечном счете не отвечают за эффективность работы всей военной организации страны. Их круг ответственности определен достаточно узкими, ведомственными, задачами. Так, Росгвардия, МЧС, МВД, а тем более МИД, Минфин и политические институты фактически не участвуют в работе военной организации страны, более того, даже не предполагают точно в ней своего места. Во-вторых, встраивание законодательства о стратегическом военно-политическом планировании в систему действующего законодательства произведено нечетко. Не понятно, например, соотношение Стратегии национальной безопасности России (как базового документа) с процессом и приоритетами бюджетного планирования и планами социально-экономического развития страны, хотя оно и заявлено в ФЗ о стратегическом планировании. Логика, когда бюджетный процесс вытекает из приоритетов национальной безопасности, очевидно, нарушена. Пока что складывается впечатление, что происходит наоборот: логика бюджетного процесса формирует стратегию национальной безопасности. Сохраняют свое действие множество программных и стратегических документов в различных сферах, в том числе в сферах экономики и национальной безопасности, которые потеряли свою актуальность, или не были в реальности приведены в реальное соответствие со Стратегией национальной безопасности (как, например, Концепция внешней политики России). На данный момент о коллизиях между ними и новым законом даже нет речи, но это не значит, что коллизий нет. О согласовании стратегического планирования с бюджетным процессом нужно было думать сразу при принятии нового закона и предусматривать прямые корреспондирующие нормы. В-третьих, принятие подзаконных актов во исполнение нового закона проходит явно неспешно, что приводит к тому, что закон до сих пор не работает. Более того, многие подзаконные акты противоречат как Стратегии национальной безопасности, так и ФЗ «О стратегическом планировании». Перечни полномочий в законе пестрят отсылочными нормами, что плохо для любого нормативного правового акта. В-четвертых, конкретизация полномочий министерств должна производиться, в том числе на уровне их регламентов. Работа с полномочиями должна, в том числе решать задачу исключения дублирования. Сейчас такое дублирование сохраняется в некоторых сферах. Автор: А.И. Подберезкин [1] Путин В.В. Выступление на XIV ежегодной встрече Валдайского клуба / Эл. ресурс: «Валдайский клуб». 2017.19.10 / ru.valdaiclub.com (events). 2017.19.10. [2] Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2 т. / под ред. А.И. Подберёзкина. – М.: МГИМО-Университет,2015. – Т. 1. – 796 с. [3] Тарасова Н.П. Зеленое общество и устойчивое развитие / http://www.chem.msu.su/rus/ecology_2017/tarasova.pdf [4] Тарасова Н.П. Зеленое общество и устойчивое развитие / http://www.chem.msu.su/rus/ecology_2017/tarasova.pdf [5] Тарасова Н.П. Зеленое общество и устойчивое развитие / http://www.chem.msu.su/rus/ecology_2017/tarasova.pdf [6] Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Изд.-во «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–38. [7] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – С. 93–97. [8] Современные проблемы и перспективы развития арктического газопромышленного комплекса / http://www.iep.kolasc.net.ru/mat2012-2.pdf. –P. 127. [9] Современные проблемы и перспективы развития арктического газопромышленного комплекса / http://www.iep.kolasc.net.ru/mat2012-2.pdf. P. 120. [10] Геополитическая отрасль РФ к началу 2050-х годов / CNPC World Energy Outlook 2050 / http://www.rosgeo.com/sites/default/files/u1891/geologiya_budushchego.pdf [11] Тарасова Н.П. Зеленое общество и устойчивое развитие / http://www.chem.msu.su/rus/ecology_2017/tarasova.pdf [12] Геополитическая отрасль РФ к началу 2050-х годов / CNPC World Energy Outlook 2050 / http://www.rosgeo.com/sites/default/files/u1891/geologiya_budushchego.pdf [13] Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. – М.: Издательский дом «Международные отношения», 2017. – С. 312–324. [14] Тарасова Н.П. Зеленое общество и устойчивое развитие / http://www.chem.msu.su/rus/ecology_2017/tarasova.pdf [15] Андреев А.И. Молодежь и развитие России / http://kafedroziz.ru/files/conference_2016/12.pdf [16] Андреев А.И. Молодежь и развитие России / http://kafedroziz.ru/files/conference_2016/12.pdf [17] Андреев А.И. Молодежь и развитие России / http://kafedroziz.ru/files/conference_2016/12.pdf [18] Подберёзкин А.И. Национальный человеческий капитал. – М.: МГИМО-Университет, 2012. –Т. 3. [19] Андреев А.И. Молодежь и развитие России / http://kafedroziz.ru/files/conference_2016/12.pdf [20] Гаганов А.А. Есть ли в России стратегическое планирование? / http://rusrand.ru/analytics/est-li-v-rossii-strategicheskoe-planirovanie [21] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53.   10.04.2018 Tweet апрель 2018

Выбор редакции
09 апреля, 15:35

На каком этапе использования стратегического прогнозирования в военно-политической области мы находимся?

  • 0

Необходимо «заглянуть за горизонт» В. Путин, Президент России Изначально сегодня, в 2018 году, важно объективно оценить состояние стратегического прогнозирования и планирования в России. Если говорить коротко, то мы находился на этапе перехода от полного отрицания необходимости этих процессов на государственном уровне к более чем скромным эклектическим попыткам его реализации в интересах политической практики, в частности, развития Государственной программы вооружений (ГОЗ), которая в любом случае имеет долгосрочный характер и нуждается в достаточно фундаментальном, на мой взгляд, военно-политическом обосновании[1]. Фактически это означает, что реальный долгосрочный стратегический прогноз делает в современной России очень ограниченный и малоизвестный круг лиц, одним из которых является В.В. Путин, который в своем ежегодном послании Федеральному Собранию РФ 1 марта 2018 года, например, сказал следующее: «Дело в том, что скорость технологических изменений нарастает стремительно, идёт резко вверх. Тот, кто использует эту технологическую волну, вырвется далеко вперёд. Тех, кто не сможет этого сделать, она – эта волна – просто захлестнёт, утопит. Технологическое отставание, зависимость означают снижение безопасности и экономических возможностей страны, а в результате – потерю суверенитета. Именно так, а не иначе обстоит дело. Отставание неизбежно ведёт к ослаблению, размыванию человеческого потенциала. Потому что новые рабочие места, современные компании, привлекательные жизненные перспективы будут создаваться в других, успешных странах, куда будут уезжать молодые, образованные, талантливые люди, а вместе с ними общество будет терять жизнеспособность и энергию развития. Повторю: изменения в мире носят цивилизационный характер. И масштаб этого вызова требует от нас такого же сильного ответа. Мы готовы дать такой ответ. Мы готовы к настоящему прорыву»[2]. Масштаб «цивилизационного» характера происходящих в МО и ВПО перемен (в качестве оценки президента страны) имеет огромное значение, хотя бы потому, что большинство правящей элиты России не признает такого характера, тщательно обходя оценки «цивилизационного» противоборства[3]. Так, например, будущее МО и ВПО будет предопределяться соотношением сил между основными центрами силы и цивилизациями, которое измеряется прежде всего количеством и качеством человеческого потенциала. Его оценка (в т.ч. и в послании ФС РФ В.В. Путина) имеет огромное значение, лежащее в основе социально-экономического прогноза развития России и ее стратегии. [4] При этом, учитывая специфику развития МО и ВПО после 2025 года, значение долгосрочного прогноза может быть определено только как относительное (применительно к прогнозам других центров силы и ЛЧЦ), прежде всего, западной, китайской, индийской и исламской. Сразу же оговорюсь, что  в науке и в политической практике России реальные результаты стратегических прогнозов и планирования отсутствуют, а их симулякры, существующие в виде формально утвержденных документов или наработок различных институтов РАН, – ни в коей мере не могут заменить сегодня реальных работ в области стратегического прогнозирования развития России[5]. Хотя бы потому, что они не находят практического применения, но, что бывает чаще, потому, что нередко вводят в заблуждение читателей. Можно сказать, что реальный этап в вопросе о стратегическом планировании начался после провала так называемой «Концепции социально-экономического развития России», принятой в марте 2008 года. Но дальше произошло следующее: кризис и потеря интереса, невозможность прогнозировать даже приблизительно темпы развития ВВП (прогноз которых МЭР в 2017 году, например, пересматривал четыре раза), привел к потере интереса и недоверию в отношении стратегического прогнозирования. Напомним, что в 2014 году на смену Федеральному закону от 20 июля 1995 года № 115-ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации», который должен был бы быть  правовой основой государственного прогнозирования и программирования, пришел Федеральный закон от 28 июня 2014 года № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации». Но проблема в том, что начатый новый этап развивается крайне медленно и не последовательно, сохраняя прежние ошибки, что негативно отражается на прогнозе и планировании военно-политического развития России[6]. Так, эксперты подчеркивают, например, что в соответствии с Законом № 115-ФЗ от 1995 года какое-то время (до 2014 года) разрабатывались государственные прогнозы социально-экономического развития РФ на долгосрочную, среднесрочную и краткосрочную перспективы, а также концепции социально-экономического развития РФ на долгосрочную перспективу и программы социально-экономического развития на краткосрочную и среднесрочную перспективы. Аналогичные документы принимались и на уровне субъектов Российской Федерации[7]. Однако указанный Закон № 115-ФЗ действовал не в полной мере. Точнее, – если говорить прямо, – вообще не действовал. Например, в 2008 году Минэкономразвития России подготовило проект Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года (утверждена распоряжением Правительства РФ от 1 ноября 2008 года № 1662-р), получивший название так называемая «Стратегия 2020». «Стратегия 2020» разрабатывалась не по правилам Закона № 115-ФЗ, а в соответствии с поручением Президента РФ, данного по итогам заседания Государственного совета РФ 21 июля 2006 года. Но и этот труд рисковал остаться не законченным, если бы не очередное поручение Президента РФ на совещании с Правительством РФ по экономическим вопросам 1 ноября 2007 года, которым предписывалось активизировать работу над Концепцией. Из предусмотренных Законом № 115-ФЗ прогнозов и программ регулярно принимались только среднесрочные программы социально-экономического развития РФ. Но периодичность их принятия не была связана с требованиями Закона, а скорее была обусловлена политической необходимостью. Закон № 115-ФЗ не конкретизировал правовой статус концепций социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу[8]. Вопросы разработки и содержания долгосрочных программ должны были регулироваться Правительством РФ. Такое понижение статуса концепций до уровня постановлений Правительства РФ создавало опасность их неисполнения федеральными министерствами и ведомствами, что и происходило на практике. Это касалось и среднесрочного, и краткосрочного прогнозирования и программирования. Надо вспомнить, что именно в 1998 году был дефолт, и это не могло быть случайностью. Такие результаты могли быть связаны с полным отсутствием среднесрочного прогнозирования в тот период, либо сознательным желанием некоторых должностных лиц уйти от возможной ответственности неисполнение Закона № 115-ФЗ и поручений Председателя Правительства РФ. Связь между дефолтом 1998 года и отсутствие системы прогнозирования нужно иметь в виду при анализе текущей экономической ситуации. Есть несколько причин отсутствия системы прогнозирования и программирования на долгосрочную перспективу, то есть фактической неработоспособности Закона № 115-ФЗ. Во-первых, это коллизии в законодательстве, в частности, противоречия с Бюджетным кодексом РФ. Во-вторых, это отсутствие механизма реализации закона в самом законе: ряд норм требовал принятия подзаконных актов. Ряд норм оставался неопределенным: например, это касалось определения ряда процедур Правительством РФ. Статус этих подзаконных актов оставался неоднозначен, что не позволяло создать в рамках Бюджетного кодекса РФ систему среднесрочного бюджетного планирования для перехода на трехлетние бюджеты[9]. Как уже сказали, новый закон формально был введен в действие через 10 дней после его опубликования, т.е. 11 июля 2014 года. Но заключительные положения закона предусматривают следующее. До 1 января 2015 года должен был быть принят план подготовки документов стратегического планирования, содержащий сроки разработки и утверждения (одобрения) документов стратегического планирования. Поиск по правовой базе данных не выдал такого плана на уровне Федерации, хотя у ряда субъектов РФ такие планы, действительно, утверждены. До 1 января 2016 года должны были быть приняты акты, определяющие порядок разработки и корректировки документов стратегического планирования, а также осуществления мониторинга и контроля реализации документов стратегического планирования. Тут все хорошо: было принято постановление Правительства РФ от 29 октября 2015 года № 1162 «Об утверждении Правил разработки, корректировки, осуществления мониторинга и контроля реализации отраслевых документов стратегического планирования Российской Федерации по вопросам, находящимся в ведении Правительства Российской Федерации»[10]. Другими словами, в 2017 году мы находились примерно на том же уровне развития стратегического прогнозирования и планирования, как и в 2014 году. И такое положении не позволяет нам сколько-нибудь обосновано прогнозировать развитие России на правительственном уровне, а, значит, и заниматься стратегическим планированием и последовательной реализацией поставленных долгосрочных задач в военно-политической области, соответствующих скорректированной политике США и их коалиции[11]. Впрочем, и самих таких долгосрочных задач нет. Существуют только краткосрочные, не более, чем на 1–2 года, цели: удержать инфляцию в пределах 4%, выйти на более, чем скромный рост ВВП, прекратить снижение социально-экономических показателей и продолжить замену ВВСТ. Для целей развития нации, тем более долгосрочных, этого явно не достаточно. Стагнация экономики России в эти годы подтверждает этот факт, но – что еще хуже – новый федеральный бюджет на 2018–2020 годы свидетельствует о том же самом[12]. В лучшем случае нас ожидает более, чем скромный рост в условиях ухудшающейся ВПО до 2025 года. Ситуацию в самом общем виде сдвинул В.В. Путин, который в своем ежегодном посланию ФС РФ 1 марта 2018 года дал стратегические ориентиры для развития экономики, социальной сферы и военной политики. Так, в частности, он дал целый перечень перспективных задач, которые должны быть решены в среднесрочной перспективе (5–7 лет) роста «качества жизни людей», интегрирующий душевой доход и продолжительность жизни: «Россия должна не только прочно закрепиться в пятёрке крупнейших экономик мира, но и к середине следующего десятилетия увеличить ВВП на душу населения в полтора раза[13]. Это очень сложная задача. Уверен, мы готовы эту задачу решить». – Сказал Президент России. И далее: «Важнейший базовый показатель благополучия граждан и страны – это, конечно, продолжительность жизни. Напомню, в 2000 году в России она составляла немногим более 65 лет, а у мужчин – вообще меньше 60. Это не просто мало, это трагедия, трагически мало. В последние годы темпы роста средней продолжительности жизни в России – одни из самых высоких в мире. Нам удалось этого добиться. Продолжительность жизни увеличилась более чем на семь лет и составляет 73 года. Но и этого, конечно, недостаточно. Сегодня мы обязаны поставить перед собой цель принципиально нового уровня. К концу следующего десятилетия Россия должна уверенно войти в клуб стран «80 плюс», где продолжительность жизни превышает 80 лет. Это в том числе такие страны, как Япония, Франция, Германия. При этом опережающими темпами должна расти продолжительность именно здоровой, активной, полноценной жизни, когда человека не ограничивают, не сковывают болезни. Убеждён, такая цель, учитывая положительную динамику прошлых лет, достижима. И для этого всей России, конечно, предстоит сделать большой шаг в своём развитии, чтобы качественно изменилась жизнь каждого человека»[14]. Проблема, однако, в том, что эти задачи носят среднесрочный характер, т.е. рассчитаны на перспективу президентства В.В. Путиным 218 –2024 годов, а не на стратегическую перспективу хотя бы 15–20 лет. Поэтому они не могут стать стратегией развития страны, тем были долгосрочной. Так, например, увеличение ВВП в 1,5 раза, о чем В.В. Путин сказал в послании, будет означать его рост с 15 до 22–24 тыс. долл. на человека, и то существенно ниже уровня развитых государств. [15] В реальности требуется увеличение душевого ВВП до уровня Швейцарии и Норвегии (60–65 тыс. долл.), т.е. в 4 раза, или на 400%, если мы хотим достичь уровня жизни наиболее передовых государств, а продолжительности жизни в 2025 году не 80+, а 85+. Иными словами, «горизонты (стратегического) планирования» должны быть ясно обозначены. В том числе и потому, что все руководители (не только федеральных органов, но и в регионах и на местах) должны ориентироваться на эту перспективу. Автор: А.И. Подберезкин [1] Стратегическое прогнозирование международных отношений: кол. монография / под ред. А.И. Подберёзкина, М.В. Александрова. – М.: МГИМО-Университет, 2016. – С. 709–724. [2] Путин В.В. Официальный текст послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию 1 марта 2018 года / https://cont.ws/@89825721067/868792 [3] См. подробнее: Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии: монография / А.И. Подберёзкин и др. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – С. 44–49. [4] http://rationalnumbers.ru/tags/naselenie/ [5] См. подробнее: Подберёзкин А.И., Харкевич М.В. Мир и война в XXI веке: опыт долгосрочного прогнозирования развития международных отношений. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – С. 19–73. [6] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53. [7] Гаганов А.А. Есть ли в России стратегическое планирование? / http://rusrand.ru/analytics/est-li-v-rossii-strategicheskoe-planirovanie [8] Подберёзкин А.И. Современная военная политика России. – М.: МГИМО-Университет, 2017. – Т. 2. [9] Гаганов А.А. Есть ли в России стратегическое планирование? / http://rusrand.ru/analytics/est-li-v-rossii-strategicheskoe-planirovanie [10] Гаганов А.А. Есть ли в России стратегическое планирование? / http://rusrand.ru/analytics/est-li-v-rossii-strategicheskoe-planirovanie [11] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Взаимодействие официальной и публичной дипломатии в противодействии угрозам России. В кн.: Публичная дипломатия: Теория и практика: Научное издание / под ред. М.М. Лебедевой. – М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. – С. 36–53. [12] Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в ХХI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016. [13] Путин В.В. Официальный текст послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию 1 марта 2018 года / https://cont.ws/@89825721067/868792 [14] Путин В.В. Официальный текст послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию 1 марта 2018 года / https://cont.ws/@89825721067/868792 [15] http://images.myshared.ru/5/399433/slide_5.jpg   09.04.2018 Tweet апрель 2018

Выбор редакции
08 апреля, 15:59

Отсутствие стратегического прогнозирования и планирования в России в военно-политической области

  • 0

В основе всех перспективных военных разработок … лежат выдающиеся достижения, которые могут, должны и будут в свое время использоваться в высокотехнологичных гражданских отраслях производства…[1] В. Путин … в 2020–2050 гг. реальнымивозможностями по созданию широкого спектра военных технологий кроме России будут обладать только Соединенные Штаты и КНР…[2] А. Фролов, Главный редактор журнала «Экспорт вооружений» В России отсутствует сколько-нибудь обоснованное стратегическое прогнозирование и планирование на перспективу после 2025 года. Не смотря на принятие в 2014 году ФЗ «О стратегическом планировании» и целого списка нормативных документов, требующих конкретных действий, ситуация в этой области остается прежней, хотя именно военно-политическая область сегодня требует самого неотложного внимания. Если в других областях, например, социально-экономической и финансовой, неудачи в прогнозах и планировании могут как-то оправдать отсутствие реальных инструментов и механизмов (хотя я полагаю, что это просто отговорки), то в военно-политической области такая ситуация недопустима: радикальные изменения ВПО ( в частности, по военным бюджетам США и их союзников, новым концепциям и стратегиям и т.д.), требуют немедленной реакции и внесения корректив в военную политику России[3]. Этот вывод ничуть не противоречит тому, что в России создаются самые современные и эффективные системы и виды ВВСТ, о которых, например, говорил В.В. Путин в своем послании ФС РФ 1 марта 2018 года. Напомню, что он, в частности, сказал: «... хочу особо отметить: такое уникальное, сложнейшее оружие может успешно разрабатываться и производиться только государством с высочайшим уровнем фундаментальной науки и образования, мощной исследовательской, технологической, промышленной, кадровой базой. И вы видите, что всеми этими ресурсами Россия располагает. Мы будем наращивать этот потенциал, концентрировать эти возможности на решении тех масштабных задач, которые стоят перед страной в экономике, в социальной сфере, в инфраструктуре. И такое уверенное долгосрочное развитие России всегда будет надежно защищено. Повторю, каждая из названных систем оружия уникальна и важна, но еще более значимо то, что все это вместе дает возможность специалистам Минобороны и Генерального штаба создавать перспективную, комплексную систему обороны страны, в которой каждому новейшему инструменту вооруженной борьбы отводится своя роль. Наряду с имеющимся и уже стоящим на боевом дежурстве оружием стратегического назначения, которое мы также постоянно совершенствуем, Россия получает такую систему обороны, которая надежно обеспечит ее безопасность на длительную перспективу»[4]. Речь идет не о создании современных видов ВВСТ, а о стратегическом прогнозе и планировании развития России, в т.ч. ВПО в мире, который фрагментарно делался В.В. Путиным в т.ч. и в его послании, и о его периодически повторяемых призывах «заглянуть за горизонт», которым для нас сегодня может являться 2025 год. Более того, все призывы В.В. Путина «заглянуть за горизонт» так и остаются призывами. «Долгосрочный прогноз» А. Фролова, на мой взгляд, не вполне обоснован: сегодня никто в России системно не прогнозирует именно международные и военно-технологические последствия развития технологий, в т.ч. социальных, а тем более делает политические выводы. К сожалению, отсутствие реальной стратегии долгосрочного развития России в 2018 году (при наличии формально существующих «Стратегии национальной безопасности» и ФЗ «О стратегическом планировании», как и целого ряда других нормативных документов) лишает нашу страну реальных перспектив национального развития и эффективной политики национальной безопасности, включая ее военные аспекты[5]. И это отсутствие, конечно же, не может компенсировать даже такое масштабное ежегодное послание В.В. Путина 1 марта 2018 года, которое некоторые поспешили назвать «планом стратегического развития России». Такой план мог бы быть только политико-идеологической программой (как в КНР или США), но поскольку правящая российская элита уходит от этого, то и вряд ли стоит ожидать сколько-нибудь обоснованных прогнозов и планов на период после 2025 года. В этой связи можно привести пример с прогнозом развития ВПО после 2025 года, который иллюстрирует долгосрочный подход Запада. «Война» – отнюдь не одноразовое явление или некий «законченный акт». Это – политический процесс, который начинается с применения насилия (не обязательно военного) и заканчивается нормализацией отношений. Итог «нормализации» сегодня по оценке Запада, это принятие внешне навязываемых условий для России в результате «политики принуждения» («the power to coerce»), иначе говоря, капитуляции. При этом компромисс возможен только очень условный – как компромисс по принятию западных условий. [6] Как видно, из 9 стадий процесса (достаточно условных) выделяются стадии «насилия» и «нормализации», являющиеся своего рода «границами войны». Это категорическое утверждение прежде всего в полной мере относится к долгосрочному прогнозу развития России после 2025 года. Именно поэтому в процессе работы предстоит сделать слишком много не всегда обоснованных допущений и предположений, которых было бы значительно меньше при прогнозе развития тех стран (как, например, КНР, Великобритания, Австралия), где существуют к настоящему времени устоявшиеся политико-идеологические системы и, как следствие, долгосрочные национальные стратегии. Другая причина заключена в том, что несколько десятилетий в России искусственно и сознательно игнорировались любые сколько-нибудь значимые попытки прогноза и планирования по причинам чисто политико-идеологического порядка: ассоциирование планирования с политическими функциями  Госплана и политической системой СССР, коммунизмом и директивным управлением считалось вредным для «рыночных реформ»[7]. Это привело в конечном счете, также как и в других областях, к отставанию в стратегическом планировании, хотя именно в этой области в СССР были сделаны самые глубокие теоретические и практические наработки, используемые сегодня за рубежом. Иными словами проблема стратегического планирования стала составной частью проблемы доминирования либерализма (идеологии и кадров) в политике России. В 2018 году В.В. Путин сделан в послании новый шаг в развитии основ своей идеологии и политики, который неизбежно должен привести к вытеснению либеральной части правящей элиты из политической жизни России. Исходя прежде всего из потребностей военно-политического планирования, требуется вернуть себе это политическое и идеологическое лидерство, что можно сделать только попытавшись соединить результаты научной работы советских и российских ученых прежних лет (с возрождением прежних школ) и современными научными исследованиями в этой области. Такой синтез мог бы дать положительный результат в короткий срок потому, что создавать научные школы в области прогнозирования и стратегического планирование на новой основе потребует много времени, которого у нас сегодня нет. Нам требуются уже сегодня достаточно оперативные результаты в военно-политической области, способные с научной точки зрения обосновать возможности стратегического прогнозирования и планирования в интересах национальной безопасности России.  Автор: А.И. Подберезкин [1] Путин В.В. Официальный текст послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию 1 марта 2018 года / https://cont.ws/@89825721067/868792 [2] Фролов А.Л. Опасности на горизонте // Россия в глобальной политике, 2016. Январь–февраль. – № 1. – С. 52. [3] Подберёзкин А.И. Современная военная политика России: учебно-метод. комплекс. В 2-х т. – М.: МГИМО, 2017. – Т. 2. [4] Путин В.В. Официальный текст послания президента РФ Владимира Путина Федеральному Собранию 1 марта 2018 года / https://cont.ws/@89825721067/868792 [5] См. подробнее: Подберёзкин А.И. Стратегия национальной безопасности России в XXI веке. – М.: МГИМО-Университет, 2016. [6] Understand to Prevent Practical guidance on the military contribution to the prevention of violent conflict / A Multinational Capability Development Campaign project. April 2017 / https://www.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/618886/dar_mcdc_u2p_handbook.pdf [7] Стратегическое прогнозирование и планирование внешней и оборонной политики: монография: в 2 т. / под ред. А.И. Подберёзкина. – М.: МГИМО-Университет, 2015. – Т. 1. – 796 с.   08.04.2018 Tweet апрель 2018

31 марта, 16:48

Шесть непрофессиональных слайдов британского Посольства

  • 0

  Шесть слайдов британского Посольства в Москве  под заголовком «Инцидент в Солсбери», обнародованные 22 марта и впоследствии размещенные на Интернет-сайте газеты «Коммерсант», уже получили общую оценку в российских государственных структурах и некоммерческих организациях как подготовленные на низком профессиональном уровне, продолжают удивлять не только специалистов по химии, но и многих других экспертов в России и за рубежом.    Необходимо отметить, что все слайды (из которых один – титульный) имеют сугубо официальный характер, так как наверху каждого из них имеется приписка «Правительство Ее Величества».   На слайде номер 1, который содержит хронику событий после обнаружения отца и дочери Скрипаль в бессознательном состоянии 4 марта около торгового центра в Солсбери, обращает на себя внимание непростительная медлительность британских властей, которые только 8 марта оповестили технический секретариат Организации по запрещению химического оружия о случившемся, только 14 марта премьер-министр Тезеза Мэй обратилась с письмом в эту международную структуру и только 19 марта группа ее специалистов прибыла в Великобританию. Все перечисленные меры должны были быть приняты гораздо раньше – как говорят: «по горячим следам».    Возникает и другой логичный вопрос: почему основная часть следов «нервно-паралитического вещества» была обнаружена на дверной ручке дома Сергея Скрипаля только в конце марта, хотя по всем правилам  дознания это должно было быть выявлено практически сразу после обнаружения бессознательными отца и дочери Скрипалей 4 марта?      На слайде номер 3 утверждается, что кроме семьи Скрипалей и британского детектива сержанта Ника Бейли значительное количество людей подверглись воздействию «нервно-паралитического вещества»:   131  человек имели «потенциальный контакт» с этим веществом, в том числе 51 человек обратился в поликлинику. Известно, что, слава Богу, никто из них не впал в кому и не скончался. Поправился сержант Ника Бейли, стало гораздо лучше и дочери Скрипаля – Юлии. Возникает вопрос: если причиной резкого ухудшения здоровья Скрипалей 4 марта стало некое «нервно-паралитическое вещество» в виде «А-234», то почему оно не подействовало таким же образом на столь большое количество людей, которые имели с ним «потенциальный контакт»?  Почему британские специалисты запутались «в  трех соснах», сначала назвав причиной сильного отравления  Скрипалей применение против них их то «фентанила», то некого «Новичка», который, как утверждается в западных СМИ,  давно производился в Узбекистане, то, наконец, «А-234»?    Слайд номер 4 содержит фактологическую информацию о «злостных деяниях» России за последние годы, которые не имеют никакого отношения к «инциденту в Солсбери» и вообще являются ложными, например, уничтожение малайзийского авиалайнера рейса МН-17 в 2014 году, поскольку лайнер был сбит Вооруженными силами Украины (см.: «Малазийский «Боинг» был сбит в украинском воздушном пространстве украинским «Буком». Размещено на сайте ЦВПИ: часть 1 и часть 2 ).    Явно необоснованным утверждением является обвинение России британской стороной в «попытке государственного переворота в Черногории» в 2016 году, поскольку Москва не имела никакого отношения к такой «попытке», если она и была. До сих пор недоказанными являются и другие обвинения в адрес российской стороны, в том числе в причастности к смерти Александра Литвиненко в Великобритании, а также «вмешательство России» в президентские выборы в США в 2016 году и другие эпизоды, которые в презентации просто свалены в одну кучу вместе с фактом трагедии семьи Скрипалей. А какое отношение к этому «делу» имеет мирное и на основе Устава ООН воссоединение Крыма с Россией, то есть со своей исторической, экономической, культурной, этнической и духовной Родиной в 2014 году? На слайде под номером 4 вспомнили и об этом.    Примечательно, что на слайдах британского Посольства в Москве уже нет фразы «весьма вероятно», что к «инциденту в Солсбери» причастна Россия, как на этом неоднократно настаивала Тереза Мэй. Видимо, в Лондоне поняли, что в британских и иных судах бремя доказательства вины кого-то в совершении чего-то лежит именно на истце, а не на ответчике, а фраза «весьма вероятно» («highly likely»), употребленная Терезой Мэй, или еще один перл в виде «подавляюще вероятно» («overwhelmingly likely») , озвученный главой британской дипломатии Борисом Джонсоном, никак не могут быть использованы как доказательство чьей-то вины.    Но, увы, Лондон так и доказал причастности России к «инциденту в Солсбери» путем распространения горстки представленных слайдов. Зато официально под грифом «Правительство Ее Величества» он показал свою полную некомпетентность и непрофессионализм, а также подтвердил факт собственных неоправданных проволочек в расследовании этого громкого дела.   Автор: В.П. Козин – ведущий эксперт  ЦВПИ 31.03.2018 Tweet Козин В.П.март 2018На эту тему: Козин В.П.: К 30-летию подписания Договора о ликвидации РСМД: ключевые проблемы реализации

28 марта, 14:22

Заявление МИД России

  • 0

581-28-03-2018   Британские власти систематически демонстрируют неспособность обеспечить безопасность на своей территории российских граждан. Вопиющими примерами этого являются, в частности, отравление бывшего сотрудника ФСБ России А.Литвиненко, смерть при невыясненных обстоятельствах российских бизнесменов Б.Патаркацишвили и А.Перепиличного, загадочное «самоубийство» Б.Березовского и удушение его делового партнера Н.Глушкова и, наконец, покушение на жизнь и здоровье С.Скрипаля и Ю.Скрипаль. В последнем случае Лондон пренебрег всеми нормами международного права, этики и просто здравого смысла. Не предъявляя никаких доказательств и даже не выдвигая никакой конкретной картины произошедшего, Лондон обвинил Россию в отравлении собственных граждан, вбросил никогда не использовавшееся у нас название химического вещества, развернул масштабную политическую и медийную кампанию. Инспирирована безосновательная высылка российских дипломатов из целого ряда стран и представительств при международных организациях, объявлен комплекс других санкционных мер. Наши законные требования предоставить образцы примененного вещества были проигнорированы. Следственный комитет Российской Федерации 16 марта с.г. возбудил уголовное дело по факту покушения на умышленное убийство гражданки Российской Федерации Ю.Скрипаль и подготовил соответствующий запрос британской стороне. Ожидаем от Лондона конкретного взаимодействия в рамках ведущегося нашими правоохранительными органами расследования. Поведение британских властей вызывает множество вопросов. Население самой Великобритании держится в неведении относительно ключевых моментов этого объявленного представляющим серьезную угрозу инцидента, неизвестно общее число пострадавших. Замалчивается информация о деятельности расположенной недалеко от Солсбери секретной лаборатории в Портон-Дауне, где, как всем известно, проводились работы по созданию химического оружия. Скрываются сведения о проводившихся накануне отравления Скрипалей данным центром совместно с британскими военными ежегодных учениях «Токсичный кинжал», в ходе которых отрабатывались приемы борьбы с химическим и биологическим заражением. По всему миру усилиями Лондона разворачивается кампания по формированию абсолютной презумпции вины России. Идет сознательное, преднамеренное нагнетание конфронтации, демонстрация силы у российских границ. Очевидна линия на противодействие политико-дипломатическому взаимодействию с целью объективного и всестороннего рассмотрения инцидента в Солсбери. Анализ совокупности всех обстоятельств свидетельствует о незаинтересованности британских властей в выяснении истинных мотивов и установлении исполнителей преступления в Солсбери и наводит нас на мысль о возможной причастности к нему спецслужб Великобритании. Если российской стороне не будут предоставлены убедительные доказательства обратного, будем считать, что мы имеем дело с покушением на жизнь наших сограждан в результате крупнейшей политической провокации. Подчеркиваем, что бремя доказательств в этой истории лежит именно на британской стороне. Источник: МИД РФ 28.03.2018 Tweet март 2018

22 марта, 10:26

Сценарий национальной модернизации России до 2025 и 2050 годов

  • 0

Антитеза капитуляции Данный материал был подготовлен еще до президентских выборов. Описанный здесь сценарий является антитезой «сценарию геополитической капитуляции», изложенному ранее в публикации ИА REGNUM . Сейчас актуальность данной темы еще более возросла, так как избирательная кампания выявила насущную необходимость форсированного экономического развития России в последующие шесть лет как минимум. Надо сказать, что и президент Путин в ходе избирательной кампании принял этот тезис и даже поставил его в центр своей предвыборной программы, заявив, в частности, что Россия должна осуществить экономический рывок и добиться темпов экономического роста выше среднемировых. Однако главная проблема состоит в том, как достигнуть этих целей и можно ли это вообще сделать, опираясь на людей, которые проводили «углубление рыночных реформ» в последние шесть лет и ранее. Сценарий национальной модернизации имеет примерно одинаковую вероятность осуществления в сравнении со сценарием геополитической капитуляции. Это объясняется расколом российской элиты на прозападный и патриотический сегменты и примерным равенством сил между этими двумя сегментами. На первый взгляд, этот вывод кажется сомнительным, так как прозападные круги, хотя и широко представлены в элитном сообществе России, составляют весьма незначительную часть в российском обществе в целом и не имеют практически никакой поддержки в широких народных массах. Низкие показатели либеральных кандидатов на прошедших президентских выборах (Собчак, Явлинский, Титов) еще раз подтвердили эту мысль. Однако, не стоит забывать, что прозападный сегмент российской элиты опирается на всю мощь западной цивилизации, предоставляющей им ресурсы и политическую поддержку для реализации своих целей. И патриотический сегмент российской элиты, хотя и является более влиятельным внутри страны и пользуется широкой народной поддержкой, не в состоянии одержать верх над прозападными кругами без серьезной и напряженной борьбы. Победа патриотического сегмента будет возможна только в том случае, если принципиально изменится вектор российских цивилизационных и внешнеполитических устремлений, если Россия перестанет искать смысл в развитии отношений с Западом и реально диверсифицирует спектр своих международных связей. То есть тогда, когда отношения с западной цивилизацией будут свернуты до прагматично необходимого минимума. В этом случае и возможности Запада влиять на российское общество существенно сократятся. Соответственно, ослабнет и влияние прозападного сегмента элиты не только на сферу внешней, но и на сферу экономической политики. Таким образом, сценарий национальной модернизации начнет реализовываться, если руководство страны пойдет на решительный разрыв с Западом во внешней политике и с либерализмом во внутренней политике. Этот сценарий будет основан на двух китах — переходе от либеральных к планово-рыночным методам управления экономикой и от оборонительной к наступательной внешней политике. По существу, сценарий национальной модернизации является единственной возможной альтернативой геополитической капитуляции и единственным шансом России выжить перед лицом внешних вызовов, брошенных западной цивилизацией. Сценарий национальной модернизации начнется с принципиальных изменений во внутренней политике. На первом этапе из руководства РФ удаляются либералы-рыночники. На смену в экономический блок правительства и ЦБ приходят приверженцы регулируемого рынка. Они предпринимают два важных изменения в экономической политике — отвязывают эмиссию рубля от валютной выручки страны и воссоздают Государственный комитет по экономическому планированию (Госплан). Это позволяет решить две ключевые задачи — получить неиссякаемый ресурс инвестиционного капитала за счет эмиссии рубля и развивать отдельные отрасли экономики на плановой основе, не подстраивая их под рыночную конъюнктуру. В этой системе Центральный банк занимает подчиненное положение к Госплану, хотя и не будет формально контролироваться правительством, продолжая подчиняться непосредственно президенту. Госплан определяет перспективные направления развития экономики, устанавливает показатели производства в этих отраслях и выделяет под них проектное финансирование в виде госзаказа. Это финансирование осуществляется путем эмиссии Центробанка. Для обеспечение стабильности рубля принимаются меры по фактическому запрету на биржевую спекуляцию валютой. Вводится прогрессивный налог на доходы физических лиц, а за выплату зарплаты «в черную» устанавливается уголовная ответственность. При этом низкооплачиваемые слои населения (прожиточный минимум + 10%) от подоходного налога освобождаются вовсе. В течение первого года своей работы Госплан составляет масштабный проект развития национальной промышленности, обеспечивающий рост производства на 5−6% в год. Ключевые предприятия ведущих отраслей получают госзаказ. Там, где мощностей не хватает, запланировано строительство новых предприятий. Для обеспечения их квалифицированной рабочей силой разрабатывается 3-летняя программа подготовки кадров. Сопротивление прозападных олигархических кругов внутри страны жестко подавляется. В Госдуму вносится законопроект о пересмотре итогов приватизации. Закон составляется таким образом, что собственность можно отобрать у любых олигархов, обогатившихся до 2004 года. Принимается закон о конфискации имущества не только у самих коррупционеров, но и их родственников, причем не обязательно ближайших, если они не смогут доказать законность приобретения этого имущества. Происходит замена руководства центральных российских СМИ на людей патриотической ориентации. Осуществляется разрыв с западной системой образования, в средней школе восстанавливаются традиции классической русской гимназии. Прозападные тренды и вкусы в области культуры и искусства перестают получать государственное финансирование. В области внешней политики российское руководство принимает решительные меры на украинском направлении. Осознав нереалистичность Минских соглашений и намерение Запада использовать их для увековечивания конфликта в Донбассе, Россия официально заявляет о признании ДНР и ЛНР и устанавливает с ними дипломатические отношения по примеру Абхазии и Южной Осетии. Войска обеих республик получают масштабную военную помощь Москвы. После очередного обстрела ДНР украинской армией войска ДНР и ЛНР переходят в наступление при поддержке ВКС России. Украинская оборона не выдерживает мощного удара и разваливается, после чего войска ДНР и ЛНР ведут наступление вглубь украинской территории. С момента начала силовой операции в Донбассе на Западе поднимается страшный шум, от Москвы требуют остановить наступление под угрозой новых санкций. Звучат также угрозы военного характера, начинаются учения НАТО на границе с Калининградской областью. В ответ Россия сосредотачивает на границе с Латвией и Эстонией одну общевойсковую и одну танковую армии. Это охлаждает пыл натовских военных. Одновременно Запад предлагает «компромиссные решения» по выполнению Киевом Минских соглашений. Москва требует гарантий — отвода украинских войск за административные границы Донецкой и Луганской областей и ввода миротворческих сил стран СНГ на территорию Харьковской и Одесской областей. При этом наступление российских войск продолжается. Войска ДНР и ЛНР полностью освобождают от украинских войск свои области, а также часть Харьковской области. Наступление прекращается только после того, когда Украина соглашается подписать перемирие и отвести свои войска на 50 км от границы обеих областей. В освобожденной части Харьковской области провозглашается Харьковская народная республика, которая заключает соглашения о сотрудничестве с ДНР и ЛНР. Поражение украинских войск усиливает политическую дестабилизацию на Украине. Там нарастают центробежные тенденции. В этих условиях Запад вынужден оказать Украине срочную экономическую помощь. Также увеличиваются поставки вооружения и военной техники из США и других стран НАТО. На Украину направляется большое число военных советников. Делаются публичные обещания о скором предоставлении Киеву статуса кандидата в члены НАТО. Это позволяет предотвратить коллапс киевского режима, но полностью остановить процесс деградации власти на Украине не удается. Начинается усиленное наращивание войск НАТО в Польше и Румынии. При этом НАТО официально отказывается от своего обещания не размещать в Восточной Европе существенных воинских формирований на постоянной основе. В то же время объективные экономические сложности, испытываемые Евросоюзом, и различные вызовы, с которыми сталкиваются США по всему миру, затрудняют сосредоточение всех военных ресурсов Запада против России. К 2025 году в Восточной Европе будут развернуты две общевойсковые армии НАТО смешанного состава, не считая, естественно, национальных вооруженных сил стран региона, входящих в блок. Москва в ответ переместит из-за Урала в европейскую часть страны большую часть расквартированных там войск. На западных границах РФ будет сосредоточено четыре танковые и пять общевойсковых армий. Одновременно Запад резко ужесточает экономические санкции против России. Устанавливается полный запрет на операции российских банков в ЕС и США, за исключением двух-трех банков, через которые осуществляется погашение долгов, оплата диппредставительств и ряд других неотложных операций. Россия исключается из SWIFT. Вводится полный запрет на экспорт в Россию высокотехнологической продукции, а также на импорт многих российских сырьевых товаров, в том числе черных и цветных металлов. В то же время Европа не в состоянии полностью отказаться от импорта российского газа и нефти и продолжает их закупки. Однако Россия, воспользовавшись ситуацией, полностью прекращает транзит газа через Украину. Это приводит к временным перебоям с газоснабжением в Европе и увеличением закупок Европой сжиженного газа. Мировые цены на сжиженный газ увеличиваются, что частично компенсирует потери России от снижения поставок трубопроводного газа в Европу. Более того, балканские страны требуют срочного подключения к «Турецкому потоку». В целом блокада Запада приводит к уменьшению российского экспорта в Евросоюз и США на 20%. Однако, в связи с новыми экономическими санкциями падает и российский импорт из этих стран. Поэтому дефицита торгового баланса и дополнительной потребности в валюте не возникает. Да она уже и не особо нужна. К этому моменту сельское хозяйство страны уже вполне способно обеспечить население основными продуктами питания. А для тех ниш, которые еще не заполнены продукцией отечественных производителей или не могут быть заполнены в принципе, валюты вполне достаточно. Тем более что большая часть этой продукции может быть приобретена в незападных странах, в том числе в странах СНГ. А Китай, Турция и страны ЮВА заполняют российский рынок своими промышленными товарами повседневного спроса. Значительный ущерб от блокады несет валютно-спекулятивный сектор российской экономики, но государство безжалостно позволяет ему умереть. Однако в целом финансовые санкции не имеют серьезного эффекта. В России уже вовсю действует независимая система электронных платежей, имеющая выход за рубеж. Совместно с Китаем создан аналог SWIFT на базе юаня. Торговля с Китаем, Индией, Ираном, странами ЮВА и Латинской Америки ведется в национальных валютах или в определенных случаях через конвертируемый юань. Ряд западных компаний пытается вывести свои активы из российских предприятий, однако сделать это непросто в связи со всеобщностью западной блокады и отсутствием покупателей. В итоге уходящие инвесторы вынуждены продавать свои пакеты акций по бросовым ценам российским предпринимателям. Между тем Москва, воспользовавшись раскрученной на Западе волной истеричной русофобии, предпринимает меры по максимально возможному ограничению связей с США и их союзниками. На большинство западных товаров водятся запретительные таможенные пошлины. Россия принимает дополнительные контрсанкции, в частности, разрывает сотрудничество в космической области, отказывается от поставки титана для американской авиационной промышленности, а также редкоземельных металлов и уранового сырья. Запрещены полеты западных авиакомпаний через территорию РФ. Прекращаются спонсируемые государством обмены в области культуры и образования. Россия также выходит из ряда международных соглашений с Западом, прежде всего, из Совета Европы, а также договора «об открытом небе», Договора по ракетам средней и меньшей дальности в Европе, Режима контроля за ракетной технологией (РКРТ), договорённостей об инспекциях при проведении военных учений и ряда других. Вводится запрет на деятельность западных НКО на территории РФ. Осуществляются демонстративные высылки послов ряда наиболее крикливых стран — Прибалтики, Польши и т. п. Консульства США и Великобритании за пределами Москвы закрываются. Россия также сокращает дипломатический персонал в этих странах. Эти меры резко ограничивают возможности Запада по вмешательству во внутреннюю ситуацию в России. Вместе с тем расширяется российское дипломатическое присутствие в странах Азии и Латинской Америки. Произойдет дальнейшее укрепление отношений в рамках ЕАЭС. К 2025 году в него войдут Молдова и Таджикистан. Последний, так же как и ранее Киргизия, будет присоединен исключительно из имиджевых соображений, без особой пользы для союза. Однако общий рост экономики зоны ЕАЭС, позволит дотировать экономику Таджикистана без особого напряжения. Вместе с тем Россия учтет проблемы, возникшие в Евросоюзе, и не пойдет по пути политического объединения в рамках ЕАЭС, также как и по пути создания единой общесоюзной валюты. Вместо этого будет принято решение о наделении российского рубля функцией расчетной единицы в рамках ЕАЭС. При этом в каждой стране союза будут продолжать функционировать национальные валюты. Курс этих валют с рублем будет устанавливаться по согласованию в рамках ЕАЭС, но только в тех случаях, если указанные страны будут согласовывать с ЕАЭС эмиссию своей валюты. В других случаях будет действовать плавающий курс. Вопросы военно-политической интеграции будут решаться в рамках ОДКБ, которая будет постепенно укрепляться, превращаясь из формального объединения в реальный военный союз. На начальном этапе обмен экономическими ударами с Западом несколько затормозит развитие российской экономики. В первый год после введения блокады экономика замедляется до нулевого роста, на следующий год падает на 3%, но уже на третий год начинается рост в 2%, а затем — 5% в год. Сказывается не только государственная программа, разработанная Госпланом, но и вынужденное импортозамещение в связи с блокадой. В целом в 2018—2025 гг. экономика РФ, согласно этому сценарию, вырастет на 13%. Соответственно ВВП по ППС составит примерно 4,364 трлн долл. Россия сохранит шестое место в рейтинге крупнейших экономик мира. Инфляция будет составлять порядка 5% в год. Однако национальный доход на душу населения по ППС вырастет и составит $25 470 на человека. В итоге Россия переместится по этому показателю с 77-го на 71-е место в мировом рейтинге. Численность населения страны в этот период принципиально не изменится. Оно будет расти в соответствии со средним вариантом прогноза динамики роста населения и составит 148,3 млн человек. [1] Однако, в связи с улучшением системы образования и подготовки специалистов для промышленности возрастет качество человеческого капитала. Россия улучшит свои показатели по индексу человеческого развития (ИЧР) ООН и переместится с 49-го на 45-е место в рейтинге стран мира по ИЧР. Однако главное преимущество сценария национальной модернизации на этом этапе будет состоять в том, что он заложит основы укрепления российской государственности, поступательного экономического роста и развития человеческого капитала на длительную перспективу. К 2025 году сценарий национальной модернизации будет находится на довольно продвинутой стадии. И главной задачей российского руководства будет плавная и бесконфликтная передача власти новому лидеру патриотической ориентации. При этом прозападные круги будут стремиться навязать стране собственный сценарий — сценарий геополитической капитуляции. Поэтому борьба на президентских выборах 2024 года предстоит нешуточная. Нельзя исключать и реформу государственного устройства России в период 2018—2024 годов, в результате которой усилятся коллективистские начала верховной власти, а должность президента будет упразднена или станет символической. Если это произойдет, то президентские выборы перестанут играть главенствующую роль и основная борьба будет происходить на выборах в Госдуму или другой коллективный орган власти. В любом случае сценарий национальной модернизации исходит из того, что после 2024 года реванша либеральных кругов не произойдет. После 2025 года принятые в экономике меры обеспечат темпы экономического роста в среднем 4% в год. Соответственно в 2025—2035 гг. ВВП России по ППС увеличится на 40% и составит 6,110 трлн долл. В рейтинге крупнейших экономик мира Россия переместится с 6-го на 5-е место. Национальный доход на душу населения по ППС также вырастет и составит $35 658 на человека. По этому показателю Россия переместится с 71-го на 55-е место в рейтинге стран мира. Россия также улучшит свои показатели по индексу человеческого развития (ИЧР) ООН и переместится по этому показателю с 45-го на 33-е место. Благодаря мерам по стимулированию рождаемости удастся стабилизировать рост населения страны. В 2035 году оно приблизится к отметке 152 млн человек. Значительно укрепится и международное положение РФ. Давление Запада на Россию существенно ослабнет. Это будет связано с ослаблением (или распадом Евросоюза) и финансово-экономическим кризисом в США, который в период 2020—2035 годов обязательно прорвется наружу. Совокупная доля ведущих западных стран в мировой экономике упадет к тому моменту до 25%, что существенно подорвет возможности Запада по проецированию своего политического влияния. Также ослабнут их возможности по наращиванию военных расходов. Украинский проект будет находиться в стадии своего исчерпания. Будучи не в состоянии возродить экономику и утратив последнюю стабильную статью дохода в виде взимания платы за транзит российского газа, Украина окажется страной-банкротом. Запад будет удерживать Украину на плаву, постоянно реструктурируя ее долги, оказывая гуманитарную помощь, но главное, выделяя минимально необходимые дотации на поддержание репрессивного аппарата. Единственной опорой киевского режима останутся силовые структуры и бандеровские формирования, осуществляющие террор и прямое запугивание населения. Однако экономические возможности Запада по оказанию помощи Украине будут постоянно сокращаться. На этом фоне признанные Россией и подключенные к рынку ЕАЭС ДНР и ЛНР будут демонстрировать пример относительного процветания. Обе республики к тому моменту будут располагать внушительными вооруженными силами, сопоставимыми с украинской армией, что будет эффективно сдерживать официальный Киев от новых военных авантюр. Вообще после операции по освобождению Донбасса и части Харьковской области киевский режим будет воздерживаться от каких-либо наступательных действий против ДНР и ЛНР, ограничиваясь лишь спорадическими обстрелами на линии фронта. Но это не будет уже иметь принципиального значения, так как зона соприкосновения войск окажется в районах, удаленных от основных населенных пунктов ДНР и ЛНР. В какой-то степени эта ситуация будет напоминать диспозицию, сложившуюся в Нагорном Карабахе. ДНР и ЛНР будут также обладать мощными разведывательными и информационно-пропагандистскими структурами, которые развернут активные операции на юго-востоке Украины: Харьковской, Запорожской, Херсонской, Днепропетровской, Николаевской и Одесской областях. Лейтмотив этих операций будет состоять в поддержке настроений по отделению от Киева и присоединению к проекту Новороссия, конфедеративному образованию украинских территорий, который будет официально провозглашен в Донецке. По мере того как безденежье центральной власти в Киеве будет нарастать, она все в большей степени будет превращаться в пылесос, выкачивающий средства из регионов и ничего не дающий взамен. На этом фоне региональные элиты начнут дистанцироваться от Киева, прежде всего, в финансовых вопросах. Попытки Киева взимать сборы и налоги силовым путем приведут к нарастающему сопротивлению и саботажу на местах, в том числе и вооруженному. Причем это вооруженное сопротивление получит поддержку ДНР и ЛНР путем поставок вооружения и направления военных специалистов. Начнутся вооруженные стычки между частными армиями местных чиновников и олигархов и присылаемыми из Киева силовиками. Чтобы противостоять давлению Киева, местное начальство начнет организовывать массовые митинги протеста с требованиями автономии и «федерализации» Украины. Попытки подавить эти митинги при помощи боевиков «Правого сектора» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и бандеровских добровольческих батальонов натолкнутся на отпор местных вооруженных дружин. При этом у Киева возникнут проблемы с переброской в зоны новых конфликтов регулярных войск, так ДНР и ЛНР развернут в это время беспокоящие военные действия на линии соприкосновения с украинской армией. Более того, Донецк и Луганск объявят, что готовы послать свои войска для военной помощи украинским регионам, требующим автономии от Киева. Это начинание будет публично поддержано в Москве, которая выразит готовность оказать логистическую поддержку для соответствующей переброски войск ДНР и ЛНР. Предположительно, финансовую автономию от Киева поддержат не только регионы юго-востока Украины, но все без исключения. Делиться все уменьшающимся объемом денежного пирога с центральной властью мало кто захочет. В итоге Киев постепенно утратит финансовый контроль над регионами и средства для воздействия на них, кроме силовых. По мере укрепления собственной финансовой базы регионов и ослабления таковой у Киева баланс силовых возможностей начнет меняться в пользу регионов. Как уже бывало в Средние века, армии местных феодалов окажутся сильнее армии короля. Украина как единое государство будет доживать последние годы. Развитие событий на Украине после 2035 года может происходить в разных вариантах. Плавный вариант предусматривает постепенную автономизацию и федерализацию с последующей конфедерализацией и распадом к 2050 году на ряд независимых государств. Может быть и резкий вариант, когда Киев пойдет ва-банк и попробует восстановить контроль над регионами военным путем. Это приведет к гражданской войне, вмешательству в нее ДНР и ЛНР и распаду Украины на независимые государственные образования уже к 2040 году. В любом случае к 2050 году Россия одержит на Украине геополитическую победу: часть украинских регионов войдет в состав РФ, другие создадут 2−3 государственных образования, условно: Новороссию, Малороссию, Галицию, Закарпатскую Русь. При этом Новороссия, а затем Малороссия присоединятся к ЕАЭС. Галиция войдет в германский блок, а Закарпатская Русь будет пытаться проводить многовекторную политику, склоняясь к военному союзу с Москвой, но экономически ориентируясь на Германию. К 2050 году в мире окончательно сложится полицентричная система международных отношений. Единый Запад перестанет существовать. Внутри него возникнет три центра силы — североамериканский, британский (с опорой на доминионы) и германский. Либо, в случае распада США, два центра силы — англосаксонский (Британия, доминионы, некоторые штаты США) и германский. Между этими центрами силы возникнет традиционная конкуренция за влияние в Восточной Европе, на Балканах, на Ближнем и Среднем Востоке. «Большая игра» продолжится, но по другим правилам. Россия заключит военный союз с Сербией, которая воссоединится с Черногорией и вышибет албанцев из Косово. Великобритания укрепит свое влияние в Греции, на Кипре и Мальте. Германия закрепит свое влияние в Хорватии, Венгрии и Румынии. «Серыми зонами» конкуренции будут Польша, Чехия, Словакия, Болгария, Македония, Албания. Эти страны будут маневрировать между тремя центрами силы, пытаясь сохранить часть суверенитета и по возможности получить ситуационные выгоды. Россия как лидер группы государств Евразии станет одним из полюсов силы в многополярном мире. ЕАЭС к этому моменту будет включать почти все республики бывшего СССР, возможно, за исключением Прибалтики, которые пойдут по пути Финляндии: нейтральный военно-политический статус плюс зона свободной торговли с Россией. В то же время наличие значительных русских общин в Латвии и Эстонии не исключает присоединения этих стран к ЕАЭС. Да и сама Финляндия к тому моменту может получить статус ассоциированного членства ЕАЭС. Другими ассоциированными членами ЕАЭС могут стать Турция, Иран и Болгария. Со скрипом будет происходить вступление в ЕАЭС Азербайджана. Баку будет разрываться между своей позицией по нагорно-карабахскому конфликту и перспективой оказаться в полной экономической изоляции в Евразии. В конце концов Азербайджан будет вынужден согласиться на прекращение экономической блокады Армении (но не Нагорного Карабаха) и на этом основании будет принят в ЕАЭС. Последней вступит в ЕАЭС Грузия. Ей придется принять болезненное решение о признании независимости Абхазии и Южной Осетии в обмен на возвращение грузинским беженцами денежной компенсации за утраченное имущество. Москва окажет Южной Осетии и Абхазии финансовую помощь в решении этого вопроса. После признания независимости со стороны Грузии Южная Осетия воссоединится с Северной Осетией в составе России. Таким образом, к 2050 году Россия будет лидером группы государств, общая численность населения которой, с учетом ассоциированных членов, составит более 500 млн человек. Совокупный объем ВВП по ППС этой группы государств будет составлять примерно 21 трлн долл., что поставит его по экономической мощи на четвертое место в мире после Китая, Индии и США. При этом ВВП по ППС самой России будет находится в районе 9 трлн долл. И она сможет сохранить роль пятой экономики мира, немного уступая Индонезии. [2] При этом само население РФ увеличится незначительно и будет составлять около 160 млн человек. ВВП по ППС на душу населения приблизится к 56 250 долл. на человека, а национальный доход на душу населения — к 47 000 долларов. Это соответствует современному уровню Австралии, Швеции или США. Россия также продвинется еще на несколько ступеней вверх по индексу человеческого развития ООН. Таким образом, к 2050 году Россия будет представлять собой мощную страну, одного из лидеров мира, обладающую самыми передовыми в мире вооружёнными силами [3], объединяющую вокруг себя большую группу союзных государств и контролирующую обширный рынок срединной Евразии. Страна будет характеризоваться относительно высоким благосостоянием граждан, продвинутым уровнем развития человеческого капитала, развитой медициной и сферой социальных услуг. Российские граждане будут иметь хорошие возможности для самореализации и уверенность в завтрашнем дне.   Автор: Михаил Александров, ведущий эксперт ЦВПИ МГИМО; Источник: ИА REGNUM [1] www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/population/demography/# [2] Оценка сделана на базе: Projected rankings of economies based on GDP at PPPs (in constant 2016 $bn) // The World in 2050. The long view: how will the global economic order change by 2050? PwC, 2017. — p. 23. [3] Возможные варианты развития Вооруженных сил РФ в перспективе до 2050 года будут подробно рассмотрены в последующих главах.       22.03.2018 Tweet Михаил Александровмарт 2018

19 марта, 21:14

Победа Владимира Путина: огромные позитивные военно-политические последствия для России

  • 0

Внушительная победа Президента Российской Федерации Владимира Путина на состоявшихся 18 марта прямых президентских выборах и в абсолютных показателях (по количеству поданных за него голосов), и относительно голосов избирателей, которые получили остальные семь претендентов на этот пост (в процентном отношении) будет иметь весьма глубокие позитивные военно-политические последствия для России, по крайней мере, в ближайшие шесть лет. Вполне можно также утверждать: будет иметь такие же последствия для укрепления международной стабильности и  безопасности в мире. Специально абстрагируясь от последствий этой победы для остальных направлений внутриполитической и социально-экономической жизни страны, а также для развития системы ее здравоохранения, образования, культуры, духовной жизни и так далее, но спрогнозировав грядущую ситуацию исключительно в военно-политической и военно-технической областях, а также в сфере национальной обороны и безопасности России, можно предположить, что одержанная Владимиром Путиным блестящая победа на состоявшихся выборах позволит нашей стране: - повысить ее обороноспособность в разумных пределах и адекватно в качестве ответа на множественные внешние угрозы, которые значительно возросли в последние годы, в особенности, со стороны США и НАТО; -  продолжить процесс создания самых передовых по техническому и иному оснащению национальных Вооруженных Сил; - заложить солидную основу для выполнения актуализированной Государственной программы вооружения страны на период 2018-2027 годов, в частности, довести до полной готовности те шесть новых образцов ядерных и неядерных высокоэффективных видов вооружений, о которых Президент говорил в мартовском Послании  Федеральному Собранию в этом году; - одновременно не дать втянуть себя в затратную гонку избыточных вооружений и масштабной военной деятельности; - сохранить необходимый потенциал оборонительного ядерного и неядерного сдерживания для предотвращения ядерной войны любого масштаба -  будь то ограниченной или тотальной; - не допустить развертывания ударно-боевых противоракетных средств в новых сферах, например, в космическом пространстве, а также его превращения в сферу размещения иных видов ударных вооружений; - создать сильную национальную переговорную позицию на будущих официальных переговорах с США и НАТО по контролю над вооружениями, которые велись бы на основе принципа равенства и равной безопасности, с полным учетом интересов национальной безопасности России. Важно также отметить, что по своим военно-политическим взглядам и индивидуальным чертам характера, например, по таким как воля и решимость действовать в чрезвычайных обстоятельствах, Президент Владимир Путин превосходит других претендентов на президентский пост, которые участвовали в состоявшихся выборах 18 марта. А также имеет солидный опыт работы на высоких и ответственных государственных постах. Трудно себе представить ситуацию, что кто-то из семи претендентов мог бы быть облечен полным доверием повышать или понижать уровень боеготовности стратегических  ядерных сил  Российской Федерации, а также отдавать приказ о применении ядерного оружия в критических ситуациях, когда под угрозу могло бы быть поставлено само существование российского государства. С большой долей скепсиса можно представить себе ситуацию, чтобы кто-то из остальных кандидатов на президентский пост, участвовавших в этих выборах, принял в 2014 году единственно правильное решение о воссоединении Крыма с его исторической, духовной, этнической, культурной и экономической Родиной – Россией. Два кандидата даже были готовы сдать Крым и его граждан чужой стране. И последнее суждение. Многие российские избиратели, перед тем как опустить бюллетень в урну для голосования или вставить его в электронный аппарат обработки избирательных бюллетеней, получивший ставшую уже знакомой аббревиатуру «КОИБ», возможно и не задумывались обо всех военно-политических факторах, о которых идет здесь речь, а в основном, как представляется, пытались разобраться в том, кто мыслит реально, а кто нет, кто действительно может поднять уровень жизни всех граждан страны, а кто только раздает пустые обещания по этому поводу, кто говорит правду, а кто блефует. Но, так или иначе, все граждане, отдавшие свой голос за Владимира Путина 18 марта, по существу обеспечили национальную безопасность России на самом высоком и на самом надежном уровне на многие годы вперед. Дело в том, что они избрали не только главу нашего государства, но и фактически Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами страны. Это создает благоприятные условия для повышения социально-экономического благосостояния всех граждан России, ее дальнейшего экономического роста и научно-технического прогресса, а также для укрепления стабильности и стратегического баланса в мире, без чего сложно решать сугубо мирные созидательные задачи. Встречаясь с кандидатами на должность Президента России 19 марта, Владимир Путин отметил, что основной акцент в будущей работе исполнительной власти будет сделан на решении внутренних проблем страны. Особо были выделены: обеспечение темпов экономического роста, придание российской экономике инновационного характера, решение конкретных вопросов, связанных с развитием здравоохранения, образования и науки, инфраструктуры и на этой базе обеспечение роста благосостояния граждан страны. «Разумеется, - заявил вновь избранный глава российского государства, - мы должны будем уделять и уделим необходимое внимание дальнейшему укреплению обороноспособности страны». Он также сделал акцент на том, Россия не собирается разгонять какую-то гонку вооружений. А, наоборот, намерена выстраивать отношения со всеми государствами мира таким образом, чтобы они были «конструктивными». Автор: Владимир Петрович Козин, ведущий эксперт ЦВПИ   19.03.2018 Tweet Козин В.П.март 2018