Источник
19 марта, 21:14

Победа Владимира Путина: огромные позитивные военно-политические последствия для России

  • 0

Внушительная победа Президента Российской Федерации Владимира Путина на состоявшихся 18 марта прямых президентских выборах и в абсолютных показателях (по количеству поданных за него голосов), и относительно голосов избирателей, которые получили остальные семь претендентов на этот пост (в процентном отношении) будет иметь весьма глубокие позитивные военно-политические последствия для России, по крайней мере, в ближайшие шесть лет. Вполне можно также утверждать: будет иметь такие же последствия для укрепления международной стабильности и  безопасности в мире. Специально абстрагируясь от последствий этой победы для остальных направлений внутриполитической и социально-экономической жизни страны, а также для развития системы ее здравоохранения, образования, культуры, духовной жизни и так далее, но спрогнозировав грядущую ситуацию исключительно в военно-политической и военно-технической областях, а также в сфере национальной обороны и безопасности России, можно предположить, что одержанная Владимиром Путиным блестящая победа на состоявшихся выборах позволит нашей стране: - повысить ее обороноспособность в разумных пределах и адекватно в качестве ответа на множественные внешние угрозы, которые значительно возросли в последние годы, в особенности, со стороны США и НАТО; -  продолжить процесс создания самых передовых по техническому и иному оснащению национальных Вооруженных Сил; - заложить солидную основу для выполнения актуализированной Государственной программы вооружения страны на период 2018-2027 годов, в частности, довести до полной готовности те шесть новых образцов ядерных и неядерных высокоэффективных видов вооружений, о которых Президент говорил в мартовском Послании  Федеральному Собранию в этом году; - одновременно не дать втянуть себя в затратную гонку избыточных вооружений и масштабной военной деятельности; - сохранить необходимый потенциал оборонительного ядерного и неядерного сдерживания для предотвращения ядерной войны любого масштаба -  будь то ограниченной или тотальной; - не допустить развертывания ударно-боевых противоракетных средств в новых сферах, например, в космическом пространстве, а также его превращения в сферу размещения иных видов ударных вооружений; - создать сильную национальную переговорную позицию на будущих официальных переговорах с США и НАТО по контролю над вооружениями, которые велись бы на основе принципа равенства и равной безопасности, с полным учетом интересов национальной безопасности России. Важно также отметить, что по своим военно-политическим взглядам и индивидуальным чертам характера, например, по таким как воля и решимость действовать в чрезвычайных обстоятельствах, Президент Владимир Путин превосходит других претендентов на президентский пост, которые участвовали в состоявшихся выборах 18 марта. А также имеет солидный опыт работы на высоких и ответственных государственных постах. Трудно себе представить ситуацию, что кто-то из семи претендентов мог бы быть облечен полным доверием повышать или понижать уровень боеготовности стратегических  ядерных сил  Российской Федерации, а также отдавать приказ о применении ядерного оружия в критических ситуациях, когда под угрозу могло бы быть поставлено само существование российского государства. С большой долей скепсиса можно представить себе ситуацию, чтобы кто-то из остальных кандидатов на президентский пост, участвовавших в этих выборах, принял в 2014 году единственно правильное решение о воссоединении Крыма с его исторической, духовной, этнической, культурной и экономической Родиной – Россией. Два кандидата даже были готовы сдать Крым и его граждан чужой стране. И последнее суждение. Многие российские избиратели, перед тем как опустить бюллетень в урну для голосования или вставить его в электронный аппарат обработки избирательных бюллетеней, получивший ставшую уже знакомой аббревиатуру «КОИБ», возможно и не задумывались обо всех военно-политических факторах, о которых идет здесь речь, а в основном, как представляется, пытались разобраться в том, кто мыслит реально, а кто нет, кто действительно может поднять уровень жизни всех граждан страны, а кто только раздает пустые обещания по этому поводу, кто говорит правду, а кто блефует. Но, так или иначе, все граждане, отдавшие свой голос за Владимира Путина 18 марта, по существу обеспечили национальную безопасность России на самом высоком и на самом надежном уровне на многие годы вперед. Дело в том, что они избрали не только главу нашего государства, но и фактически Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами страны. Это создает благоприятные условия для повышения социально-экономического благосостояния всех граждан России, ее дальнейшего экономического роста и научно-технического прогресса, а также для укрепления стабильности и стратегического баланса в мире, без чего сложно решать сугубо мирные созидательные задачи. Встречаясь с кандидатами на должность Президента России 19 марта, Владимир Путин отметил, что основной акцент в будущей работе исполнительной власти будет сделан на решении внутренних проблем страны. Особо были выделены: обеспечение темпов экономического роста, придание российской экономике инновационного характера, решение конкретных вопросов, связанных с развитием здравоохранения, образования и науки, инфраструктуры и на этой базе обеспечение роста благосостояния граждан страны. «Разумеется, - заявил вновь избранный глава российского государства, - мы должны будем уделять и уделим необходимое внимание дальнейшему укреплению обороноспособности страны». Он также сделал акцент на том, Россия не собирается разгонять какую-то гонку вооружений. А, наоборот, намерена выстраивать отношения со всеми государствами мира таким образом, чтобы они были «конструктивными». Автор: Владимир Петрович Козин, ведущий эксперт ЦВПИ   19.03.2018 Tweet Козин В.П.март 2018

14 марта, 15:40

СОХРАНИТСЯ ЛИ ДОГОВОР О ЛИКВИДАЦИИ РСМД? К 30-ЛЕТИЮ ДОГОВОРА

  • 0

30 лет назад, 8 декабря 1987 года в Вашингтоне руководители СССР Михаил Горбачев и США Рональд Рейган подписали бессрочный «Договор между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о ликвидации их ракет средней дальности и меньшей дальности» В вашем браузере не установлен плагин для просмотра PDF-файлов, но вы можете скачать этот файл и просмотреть на своем ПК 14.03.2018 Tweet март 2018

13 марта, 18:33

Критерии и индексы национального человеческого потенциала как показатели эффективности элиты

  • 0

  Российское общество сохраняет сталинское двойное табу на "русское". В национальном государстве Россия источником власти стал многонациональный народ России, не являющийся   конечно нерусским народом - но и ни русским[1] Г. Павловский Критерии и индексы НЧП отражают степень эффективности управления нацией и государством правящей элитой, "капитализацию" национального человеческого потенциала, превращения его в капитал. Понятно, что существующий национальный потенциал может быть реализован частично, либо максимально. Если управления эффективно, то капитализация НЧП дает высокий эффект, измеряемый во множестве индексов и критериев, разработанных (и разрабатываемых активно сейчас) в последние десятилетия. Ясно и то, что многое зависит от методики: прежде всего от того, какие критерии берутся за основу, как они измеряются, насколько они соответствуют национальным интересам. Очевидно, что если отрицается (или фактически игнорируется, как в современной России) само понятие "нация", а национальные интересы сужены до государственных интересов, то многие важнейшие критерии просто выпадают из фокуса внимания, либо им придается ничтожное значение. Здесь очень важен не только российский, но и зарубежный опыт. Так, британский социолог М. Манн полагает, что "В государствах, развивавшихся по имперской модели, например, в Великобритании имел место следующий процесс: англоизация Шотландии и Уэльса начала давать свои плоды именно тогда, когда шотландцы и валлийцы признали английский язык языком современности, языком образованных людей, родители начали стремиться к тому, чтобы их дети учили именно этот язык, что бы они не думали о своем родном языке. Поэтому если вам удастся привязать национальное самосознание к процессу модернизации, то у вас определенно есть неплохие шансы на успех, - естественно, если эта привязка не будет пустой риторикой. Люди должны чувствовать, что у них появляются новые возможности и что их уровень жизни растет"[2]. Основным в определении человеческого капитала является понятие "капитала как самовозрастающей стоимости". С этих позиций человек рассматривается как определённый объект, который в результате произведённых в него инвестиций представляет собой экономический объект с определённой стоимостью. На данном этапе человек не является капиталом и представляет собой пока только определённый потенциал. В этой связи человеческий потенциал можно также трактовать как набор инвестиций (образовательных, здравоохранительных и воспитательных), произведённых в человека. Капиталом человек становится только будучи субъектом экономической деятельности, то есть когда произведённые в него инвестиции начинают работать и приносить прибыль[3], как считают экономисты. Или, на мой взгляд, - общественную пользу, что гораздо принципиально, точнее. Капитал - реализованный потенциал человека или нации. И не обязательно только для прибыли. Общественная и государственная польза - вот критерий оценки реализации потенциала, превращения его в капитал и фактор развития. Более того, общественная польза, в отличие от прибыли, становится все чаще политической категорией. Опровергнутый Джоном Нэшем принцип сугубо эгоистичного поведения каждого субъекта в обществе, где этот эгоизм приводит к максимизации прибыли для общества или экономики, высказанный патриархом экономики Адамом Смитом, даже математически в новых реалиях не всегда работает прямолинейно, иногда согласованные действия даже прямых конкурентов или контрагентов может в итоге принести максимальную прибыль для системы в целом. Этот скорректированный экономический постулат приводит к более справедливой системе распределения и большей устойчивости национальной экономики и общества в целом. В ситуации, когда созданы условия для социальной и экономической справедливости, более квалифицированные, более активные работники получают более высокую заработную плату, таким образом, получая более высокую отдачу от своего человеческого капитала. Но такое положение в экономике, как и в международных отношениях, - идеализация, скорее - желательная тенденция, которая однако, безусловно, усиливается в последние десятилетия и в развитых странах успешно функционирует. Российские экономисты упускают ту фундаментальную значимость справедливости получения дохода, без которой не может утвердиться социальное спокойствие в обществе, способное консолидировать людей на плодотворную работу. Важно также подчеркнуть, что как личный человеческий капитал, так и человеческий капитал фирмы и нации, принадлежат исключительно этим субъектам. Его нельзя отнять, взять взаймы или заложить. Для страны и нации это имеет огромное значение: увеличение НЧК объективно ведет к укреплению суверенитета и национальной безопасности. А процессе модернизации объективно ведет к резкому укреплению суверенитета, способности защищать национальные интересы и ценности, быть более устойчивым к вызовам глобализации. И, наоборот (кризис 2008-2010 годов это наглядно показал): сохранение ресурсной экономики, низкого удельного веса НЧК, не разумная зависимость национальной экономической системы от внешних факторов ведет к ослаблению национального суверенитета, возможностей защищать национальные интересы и ценности. Поэтому выбор стратегии модернизации не случайно вызывает споры и даже попытки противопоставить модернизацию национальным ценностям. Стратегия модернизации, ориентированная на зарубежные заимствования технологий и инноваций, очевидно отличается от стратегии модернизации, ориентированной на развитие НЧК. В том числе и с точки зрения интересов национальной безопасности. Для оценки человеческого потенциала широко используется так называемый индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), который ежегодно публикуется под эгидой ООН (Human Development Index - HDI). Он является инструментом универсальных сравнений и пользуется значительным авторитетом как в академической среде, так и в политическом сообществе. Непосредственно составлением рейтинга стран по данному индексу занимается Программа развития ООН (ПРООН). В создании Докладов о развитии человека[4] принимает участие группа независимых экспертов, которые в своей работе опираются на другие исследования, проводимые ООН, а также на официальные данные национальных исследовательских центров. Идея расчета ИРЧП как совокупного индекса, включающего в себя показатели социального и экономического развития, была предложена в 1990 г. группой экспертов ПРООН. Создание такого индекса объяснялось необходимостью оценки эффектов развития на человеке, который таким образом становился объектом исследования проблем развития[5]. Значение ИРЧП призвано показывать уровень благополучия населения в стране, а также существующие в ней возможности для реализации жизненных потребностей и приоритетов. В качестве важнейших критериев развития человека выбраны долгая здоровая жизнь, высокий уровень образования и достойный (в материальном отношении) уровень жизни. Этот подход имеет не только методическое, но и политическое значение. Если элита страны, недооценивает значение высшего образования, то такое отношение безусловно скажется (причем быстро и непосредственно) не только на ИРЧП, но и на эффективности экономики и НЧП в целом. В этой связи не понятна логика состоявшегося в сентябре 2010 года совместного заседания Госсовета и Комиссии по модернизации при Президенте России, где отчетливо прозвучал тезис о том, что в условиях модернизации "... необходимо устранить сложившийся в 90-х годах перекос в сторону высшего образования. Очевидная нехватка специалистов, выпускников начального, среднего профобразования", - заявил Д. Медведев"[6]. При этом в качестве аргумента было приведено мнение М. Прохорова, что современное образование готовит 80 процентов выпускников с высшим и только 20 - с начальным и средним образованием, тогда как "рынок требует обратной пропорции". Аргумент - крайне неубедительный. Если развалили систему профобразования, - что истинная правда, то и надо ее восстанавливать, т.е. увеличить число выпускников, создав для этого необходимые условия, а не пытаться кастрировать высшее образование. Известно, что высшее образование дает максимальный экономический и социальный эффект. Поэтому вопрос надо ставить - как это сделано, например, в Японии, - вопрос о всеобщем (не путать с обязательным!) высшем образовании, а не искусственно сокращать число студентов. Напомню, что в Стратегии национальной безопасности США 2010 года в качестве важнейшего приоритета ставится задача достижения максимального уровня выпускников высших учебных заведений. Кроме того, очередной аргумент - "рынок требует" - не подтверждается практикой наиболее развитых стран, где доля студентов университетов заметно растет. Они (выпускники университетов) и формируют будущий рынок экономики знаний. В США, Японии, Китае это прекрасно понимают. На этом же Госсовете министр А. Фурсенко фактически подтвердил идею искусственного сокращения вузов, что, конечно же, совершенно не отражает мировые тренды в развитии[7]. Со временем, помимо собственно ИРЧП, эксперты ПРООН стали рассчитывать ИРЧП с учетом пола и индекс человеческой бедности. Сам же ИРЧП претерпел изменения в методологической части - изменился принцип определения уровня грамотности населения и механизм подсчета ВВП на душу населения. ИРЧП является композитным индексом, который подсчитывается на основании индекса ожидаемой продолжительности жизни, индекса образования и индекса ВВП на душу населения по паритету покупательной способности[8]. На рисунке его можно изобразить следующим образом[9]. Существуют и ныне адаптированные к отдельным проблемам ИРЧП. Например, к проблеме бедности[10]. Данные индексы рассчитываются на основе следующих составляющих[11]: 1. Дохода на душу населения (ВНД) (валовой национальный доход) на душу населения (GNI [gross national income] per capita) Сумма стоимости, добавленной всеми производителями-резидентами в экономике, плюс налоги на продукцию (минус субсидии), не включенные в стоимость продуктов, плюс чистые поступления первичного дохода компенсации наемным рабочим и доход от собственности) из-за рубежа, деленные на численность населения по состоянию на середину года. Добавленная стоимость - чистый результат деятельности промышленности, получаемый в результате суммирования всех результатов и вычитания промежуточных вложений. Когда данный показатель выражен в долларах США по паритету покупательной способности (ППС), он конвертируется в международные доллары с использованием коэффициентов ППС. Международные доллары обладают такой же покупательной способностью в отношении ВВП, как доллар США в Соединенных Штатах). 2. Ожидаемой продолжительности жизни при рождении (Life expectancy at birth). Количество лет, которое может прожить новорожденный младенец, если существующие на момент его рождения преобладающие тенденции в области показателей смертности для конкретных возрастных групп останутся без изменений на протяжении всей его жизни). 3. Сводного индекса образования (Состоит из двух показателей: ожидаемой продолжительности обучения (Expected years of schooling) - количество лет образования, которое, как ожидается, может получить ребенок, достигший официально установленного возраста поступления в школу, если в течение его жизни сохранятся преобладающие тенденции в области показателей охвата населения образованием, и средней продолжительности обучения (Mean years of schooling) - среднее количество лет образования, полученного лицами в возрасте 25 лет и старше в течение жизни, основанное на показателе образовательного уровня населения, пересчитанном в количество лет обучения на основе теоретической продолжительности каждого уровня полученного образования). Первичные источники данных для расчета ИРЧП формируются на основе показателей национальных служб статистики и исследованиями международных организаций. Данные о валовом национальном доходе (ВНД) на душу населения взяты из базы данных Всемирного банка "Индикаторы мирового развития" (World Development Indicators [World Bank (2010g)]). Для обеспечения лучшей сравнимости уровня жизни в разных странах данные следует конвертировать по паритету покупательной способности (ППС ежегодно рассчитывается МВФ), чтобы устранить различия в уровнях национальных цен. Оценки ВНД основываются на данных о ценах последнего раунда Программы международных сопоставлений (ПМС), который был проведен в 2005 г. и охватывал 146 стран и территорий. Оценки ожидаемой продолжительности жизни взяты из издания World Population Prospects 1950-2050: The 2008 Revision (Перспективы народонаселения мира на 1950-2050 гг.: редакция 2008 г.) (UNDESA 2009d) - официального источника оценок и прогнозов ООН в области народонаселения. Подготовка этого издания осуществляется каждые два года Отделом народонаселения Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН на основе данных национальных систем записи актов гражданского состояния, переписей населения и опросов. Данные об ожидаемой продолжительности обучения предоставленные Институтом статистики ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО). Эти оценки основаны на показателе охвата населения образованием по возрастным группам на всех уровнях образования и показателе численности населения официального школьного возраста. Ввиду отсутствия данных Института статистики ЮНЕСКО о средней продолжительности обучения, для получения базовых показателей достижений учащихся по половым и возрастным группам в Докладе используются оценочные индикаторы, заимствованные из работы Barro and Lee (2010) и основанные на данных переписей населений и исследований домохозяйств, собранных ЮНЕСКО, Eurostat и другими источниками. При расчете оценочных показателей Барро и Ли используют страновую информацию о продолжительности обучения на каждом уровне. Первый этап в расчете ИРЧП состоит в создании для каждого измерения подиндексы. Чтобы преобразовать показатели в индексы со шкалой от 0 до 1. необходимо установить минимальные и максимальные значения (или целевые ориентиры). Поскольку для агрегирования используется среднее геометрическое, максимальное значение не влияет на сравнение (в процентах) между любыми двумя странами или периодами времени. Максимальные значения присваиваются фактически наблюдаемым высшим значениям страновых индикаторов во временном ряду, т.е. за период 1980-2010 гг. На сравнение будут влиять минимальные значения, поэтому используются величины, надлежащим образом задуманные как прожиточный минимум или "естественный" нуль. Таким образом, прогресс измеряется по сравнению с минимальными уровнями, которые необходимы обществу для выживания в течение определенного времени. Установлены следующие минимальные значения: для ожидаемой продолжительности жизни при рождении - 20 лет, для обеих переменных в сфере образования - 0 лет и для ВНД на душу населения - 163 долл. США. Минимальное значение ожидаемой продолжительности жизни основано на долговременных исторических данных, заимствованных из работ Maddison 2010 и Riley 2005. Представление о минимальном уровне образования оправдано тем, что общества могут существовать без формального образования. Базовый уровень дохода, необходимый для выживания и составляющий 163 долл. США, - это наименьшее значение, достигнутое какой-либо страной по имеющимся историческим данным (Зимбабве, 2008 г.). После определения минимальных и максимальных значений подиндексы рассчитываются следующим образом: Для сферы образования уравнение 1 применяется к обоим субкомпонентам, в результате чего рассчитывается их среднее геометрическое, после чего уравнение 1 используется вторично. Это эквивалентно применению уравнения 1 непосредственно к среднему геометрическому этих двух субкомпонентов. Для расчета индекса дохода используются натуральные логарифмы от минимального и максимального значений. Агрегирование подиндексов для расчета Индекса развития человеческого потенциала представляет собой среднее геометрическое трех индексов измерений: Пример: Расчет ИРЧП 2010 для Российской Федерации Первичные данные С показателем ИРЧП равным 0,719 Российская Федерация в Докладе о развитии человека 2010 года заняла 65 место, войдя в группу стран с высоким уровнем развития ИРЧП, и находится между Албанией сверху и Казахстаном снизу. В лидирующую пятерку по уровню развития ИРЧП попали: Норвегия, Австралия, Новая Зеландия, США, Ирландия с показателями, равными соответственно: 0,938; 0,937; 0,907; 0,902; 0,895. Источником данных для определения индекса ожидаемой продолжительности жизни (Life Expectancy Index) является официальное издание ООН "Перспективы народонаселения мира". Индекс образования (Education Index) рассчитывается исходя из уровня грамотности взрослого населения и совокупного валового коэффициента поступивших в начальные, средние и высшие учебные заведения. Данные о грамотности населения берутся из официальных результатов национальных переписей населения и сравниваются с показателями, вычисляемыми Институтом статистики ЮНЕСКО. Для развитых стран, которые уже не включают вопрос о грамотности в анкеты переписи населения, принимается уровень грамотности 99%. Данные о числе граждан, поступивших в учебные заведения, агрегируются Институтом статистики ЮНЕСКО на основе информации, предоставленной соответствующими правительственными учреждениями стран мира. Индекс ВВП на душу населения по паритету покупательной способности (GDP Index) понимается в исследовании как индекс достойного уровня жизни. Данные по уровню ВВП на душу населения предоставляются Всемирным банком. На основе рассчитанных показателей ИРЧП страны ранжируются на государства с высоким уровнем ИРЧП (83, включая Россию; на первом месте - Норвегия), со средним уровнем ИРЧП (75) и низким уровнем ИРЧП (75) и низким уровнем ИРЧП (24; на последнем месте - Нигер). ИРЧП предоставляет чуть ли не стандартную классификацию государств мира, пользующуюся доверием, часто применяемую в различных исследованиях, в том числе сугубо прикладных. Не в последнюю очередь это объясняется тем, что в его основу положены не субъективные оценки экспертов или политиков, а реальные числовые показатели, взятые из официальных источников (конечно, это может создавать некоторые проблемы, связанные с тем, что правительства могут сознательно приукрашивать реалии своих стран), он относительно объективен и поддается верификации. ИРЧП, помимо названных достоинств, ежегодно обновляется. Вместе с тем ИРЧП уже достаточно устарел, требует модернизации. Он сегодня подвергается справедливой критике. При этом два недостатка отмечаются критиками особенно часто: - ИРЧП учитывает очень мало факторов и потому весьма неточен, соответственно он не учитывает таких данных факторов, как уровень развития науки, производительность труда, а, главное, творческие и культурные особенности, проблема учета которых еще будет исследоваться учеными со всего мира. Главная проблема все-таки в том, что ИРЧП должен характеризовать социальную, а не только экономическую сущность человеческой деятельности. Человеческий капитал, как показатель прибыли должен измениться и стать Человеческим капиталом - показателем общественной пользы. Это требует введения новых частных индикаторов, которые должны отражать и качество человеческой личности, например, ее способность к творчеству. Как справедливо замечают В. Бушуев, В. Голубев, А. Тарко, - индексы - более сложные интегральные показатели, которые конструируются и рассчитываются на основе частных индикаторов. Если число индикаторов велико (в США используется 400 индикаторов), то индексов мало. При этом индексы конструируются индуктивным методом - от частного к общему, что связано с отсутствием теории социума и человека[12]. Предлагаемый в настоящей работе национальный индекс человеческого капитала (НИЧК) пытается исправить оба эти недостатка. Однако, будучи простым для понимания и не используя сложную математику (это плюсы), он достаточно трудоёмок, так как требует большего количества достоверных данных. Кроме того, при определении весовых коэффициентов трудно избежать субъективизма (это минусы), который, впрочем, преодолим. Даже небольшая группа исследователей сможет выполнить эту работу в достаточно короткие сроки. Введем понятие "Дополнительный национальный индекс" (Доп. НИ). Аналогичный индекс можно будет разработать и для регионов, что будет значительно точнее, и полезнее практически, но пока сосредоточимся на национальном уровне. Данный индекс является открытым, т.е. рассчитывается из тех данных, которые достоверно известны для данной страны на текущий год. Доп. НИ рассчитывается из составляющих индексов. Их число может меняться, но ясно, что чем их больше, тем Доп. НИ, а значит и НИЧК более точно отражает реальное соотношение человеческого капитала, которым обладают страны мира. Принимаем, что составляющие индекса могут быть положительными и отрицательными. В данной таблице, это следует подчеркнуть, нет ни одной достоверной цифры, - все приведенные значения условны и приведены здесь, лишь для иллюстрации механизма расчета Доп. НИ. Из этого примера видно: - все значения приведены в % к общему населения страны, т.е. все значения единообразны; - весовые коэффициенты (здесь взяты условно - в реальности требуют отдельного обоснования/исследования) в сумме должны быть равны 1 для положительных индексов и - 1 для отрицательных, это гарантирует удержание суммарного Доп. НИ в пределах от нуля до единицы; - при вводе новой строки в состав положительного или отрицательного списка индексов, веса подлежат обязательному пересчету, чтобы сумма осталась равной 1 (или -1); - собственно Доп. НИ является простой суммой всех строк (положительных и отрицательных). Национальный индекс индивидуального человеческого капитала для России                       НИЧК = (ИРЧП + Доп.НИ) / 2                            0,599 В качестве иллюстрации, можно привести, как будет выглядеть рейтинг НИЧК первых 20 стран (данные условны): Существует очевидная потребность в создании как международного, так и общероссийского индекса развития национального человеческого капитала, который смог бы стать инструментом оценки эффективности деятельности правительств. В конечном счете, именно такой результат - уровень НЧК - должен говорить о качестве управления страной и быть главным аргументом, например, на выборах. Этот же вывод справедлив и для оценки эффективности управления всех регионов Российской Федерации, которые радикально отличаются по уровню своего развития и качеству жизни друг от друга. Региональный душевой ВВП Тувы, например, может отличаться от московского показателя в 15-20 раз, но национальный индекс является усредненным показателем всех российских регионов, а не только тех, где развитие идет относительно успешно. В настоящее время в МГИМО(У) были предприняты первые попытки исследования уровня развития ИРЧП регионов РФ[13]. Уверен, что, рассуждая о современной модернизации, мы должны насытить само понятие "модернизация" конкретным содержанием и конкретными критериями, показателями, индексами и т.п. Это внесло бы и больше содержания в дискуссию, ведь не случайно понятия "модернизация", "инновация", "инновационное развитие", "конкурентоспособность" занимают центральные места в российском политическом дискурсе. Создается впечатление, что после ряда инициатив Д. Медведева, содержавших призыв "сделать нашу страну современной и благоустроенной", требуется больше конкретики и больше дискуссий, в ходе которых яснее стала бы и стратегия. Так, была учреждена Комиссия по модернизации и технологическому развитию экономики России во главе с президентом России[14], однако практических результатов, публикаций, выступлений и публичных дискуссий крайне мало. Вместе с тем достаточно широко эти понятия были использованы Д. Медведевым в 2006-2008 годах при реализации приоритетных нацпроектов (ПНП). Они были положены в основу Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. N 1662-р[15]. Одной из главных целей был провозглашен переход к инновационному социально ориентированному типу экономического развития, специфика которого "состоит в том, что России предстоит одновременно решать задачи и догоняющего, и опережающего развития", ответить на "долговременные системные вызовы", отражающие развитие как мировых тенденций, так и внутренних барьеров развития". В этой связи особенно важным становится процесс мониторинга усилий по модернизации экономики и общества, сопоставления и сравнения результатов деятельности в России с мировыми тенденциями. Для этого необходимы инструменты подобных сравнений и сопоставлений, которые не только разработаны, но и успешно используются. Одним из таких инструментов может стать национальный (региональный) индекс индивидуального человеческого капитала (НИЧК), о котором говорилось выше. Можно и нужно использовать и другие, в т.ч. международные инструменты. Так, профессор МГИМО(У) Л. Капица приводит следующие 14 критериев, разработанные международными институтами, которые объединены в 4 кластера[16]. Этот упрощенный вариант был назван "протоколом измерения результатов прогресса". Эти критерии могут иллюстрировать динамику модернизации в стране и ее готовность к экономике знаний. Однако это не снимает идеологических и политических вопросов относительно целей модернизации, которые сегодня трактуются как некоторые частные задачи, и даже самоцель. Что и признали в сентябре 2010 года авторы "Индекса Валдая", в котором, в частности, говорилось о том, что "культурное и цивилизационное развитие России предлагается оценить по критериям созревания цивилизационной идеологии (подч. - А.П.) и модели, степени свободы слова, религии, терпимости"[17]. ПРООН в последние годы использует и другие критерии, получившие название "Измерения развития человека". В докладе ПРООН за 2010 год их девять, причем каждый из них представляет собой сложную конструкцию. Приведу некоторые примеры[18]: Расширение прав и возможностей (на примере первой десятки по ИРЧП) и России Устойчивость и уязвимость[19] Человеческая безопасность[20] Восприятие индивидуального благосостояния и благополучия[21] Гражданское и общественное благополучие[22] Достойный труд[23] Образование[24] Здравоохранение[25] Благоприятные условия: финансовые потоки и обязательства (международные и внутренние)[26] Благоприятные условия: экономика и инфраструктура[27] Доступ к информационно-коммуникационным технологиям[28] Автор: А.И. Подберезкин >>Полностью ознакомиться с работой А.И. Подберёзкина “Национальный человеческий капиталъ”<<   [1] Павловский Г. От Упразднителя к Упразднителю? // Русский журнал. 2011. 2 февраля. Вып. N 1 (57). [2] Манн М. Демократия вместо этнократии // Русский журнал. 2011. 2 февраля. Вып. N 1 (57). [3] Лимачко Е.Е. Человеческий капитал в современной экономике - некоторые теоретические аспекты. Новосибирск: Институт экономики РАН [4] Human Development Reports / UNDP/ URL: http://hdr.undp.org [5] Отчет о научно-исследовательской работе по теме "Динамика мирового политического развития и проблемы конкурентоспособности России". МГИМО(У). 2010. С. 30-31. [6] Кузьмин В. Профессионалы модернизации // Российская газета. 2010. 1 сентября. С. 2. [7] Костенко Н. др. Bз МГУ в ПТУ // Независимая газета. 2010. 1 сентября. С. 2. [8] См. подробнее: Капица Л.М. Индикаторы мирового развития / Л.М. Капица. 2-е изд. М.: МГИМО(У) МИД России. 2008. [9] Статистическое приложение. Доклад ПРООН 2010. М. 2010. С. 215. [10] Там же. [11] См. подробнее: Гебеков М. Расчет ИРЧП за 2010 г. на примере Российской Федерации, 25.01.2011 / "Рейтинг персональных страниц" [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://www.viperson.ru [12] Бушуев В.В., Голубев В.С., Тарко А.М. Качество жизни и его индексы: мир и Россия. Уровень жизни населения регионов России. 2010. N 1 (143). [13] См.: Доклад о развитии человека: регионы России, 2010 / А.И. Подберезкин, М.П. Гебеков; МГИМО(У) МИД России, Институт международных исследований. М.: МГИМО-Университет, 2011, С. 55. (Аналитические доклады ИМИ. Вып. 4. Сентябрь 2011 г.). [14] [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://archive.kremlin.ru/articles/216634.shtml [15] Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года. http://base.consultant.ru/cons/cgi/online [16] Капица Л.М. Индикаторы мирового развития / Л.М. Капица. 2-е изд. М.: МГИМО(У) МИД России, 2008. С. 100. [17] "Единая Россия". Официальный сайт / 07.09.2010 [Электронный ресурс] - Режим доступа: http://er.ru/about/15/3333 [18] Статистическое приложение. Доклад ПРООН 2010. М. 2010. С. 164, 165. [19] Там же. С. 168, 169. [20] Там же. С. 172, 173. [21] Там же. С. 176, 177. [22] Там же. С. 180, 181. [23] Там же. С. 188, 189. [24] Там же. С. 192, 193. [25] Там же. С. 197, 198. [26] Там же. С. 202, 203. [27] Там же. С. 206, 207. [28] Там же. С. 211, 212.   13.03.2018 Tweet март 2018

06 марта, 17:08

НОВОЕ СУПЕРОРУЖИЕ РОССИИ: АДЕКВАТНЫЙ ОТВЕТ

  • 0

Козин Владимир Петрович – ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России   Военно-техническая часть президентского послания Федеральному Собранию этого года, где были кратко описаны шесть новейших систем российского стратегического оружия, вызвала двоякую реакцию в руководстве НАТО. Сомнительные нотки проявились в том, что показанные во время изложения послания анимационные изображения являются, дескать, всего лишь картинками, которые не доказывают реальное существование описанных видов вооружений. Обвинительная же составляющая такой реакции заключалась в том, что Россия, мол, начала качественно новую гонку вооружений и тем самым заблокировала процесс по контролю над вооружениями. Лидеры США, Франции и Германии выразили «обеспокоенность сложившейся ситуацией» и пришли к выводу, что диалог с Россией может усложниться.  В своем вступлении перед Федеральным Собранием и в последовавшем за ним интервью американскому  телеканалу NBC президент и Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Федерации Владимир Путин подчеркнул реальный, а не виртуальный характер созданных вооружений, часть из которых прошла успешные испытания, а другая – уже была принята на вооружение.   В частности, завершены испытания малогабаритной ядерной энергетической установки для крылатых ракет и автономных подводных аппаратов, начата активная фаза испытаний нового ракетного комплекса с тяжелой МБР «Сармат», которая прошла в декабре прошлого года бросковые испытания. Запущен в серийное производство ракетный комплекс с гиперзвуковым планирующим крылатым блоком «Авангард» межконтинентальной дальности, скорость полета которого превышает число Маха более чем в 20 раз, а авиационный ракетный комплекс «Кинжал» двойного назначения, превышающий скорость звука в десять раз, с декабря 2017 года уже находится в войсках. С прошлого года в российские Вооруженные Силы стали поступать и боевые лазерные комплексы, которые будут использоваться как универсальное ударное средство, в том числе как средство ПВО и ПРО.    При этом  с российской стороны было четко заявлено, что у Москвы не было и по-прежнему нет планов использовать этот потенциал «в наступательных, а тем более в агрессивных целях». Обвинения, выдвинутые в адрес России в военно-политических кругах Запада о том, что разработкой и принятием на вооружение новых образцов военной техники Москва начала качественно новую гонку вооружений и тем самым заблокировала процесс по контролю над вооружениями, не соответствует действительности по следующим причинам.    Не Российская Федерация, а США в 2002 году в одностороннем порядке вышли из советско-американского Договора по ПРО, который ограничивал количество ракет-перехватчиков и районы их размещения для каждой из сторон. Не Россия, а Соединенные Штаты являются виновниками того, что в ходе проводившихся после этого двенадцатилетних двусторонних консультаций по вопросу введения ограничений на противоракетные средства Вашингтон отказался от создания некой совместной или «кооперативной» системы перехвата баллистических и крылатых ракет. Не Россия, а США развернули свои противоракетные средства морского и наземного базирования на передовых рубежах в непосредственной близости от российской территории практически на постоянной основе.   Не Россия, а Соединенные Штаты, юридически не выходя из бессрочного Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности 1987 года, фактически уже давно вышли из него, когда с 2001 года при проверке эффективности системы ПРО они стали использовать в качестве ракет-мишеней ракеты средней и меньшей дальности, полностью запрещенные названным договорным актом. В общей сложности по этому показателю США нарушили договор 1987 года уже 93 раза. Такие нарушения будут ими продолжены. С другой стороны, Вашингтон до сих пор так и не предъявил Москве никаких фактов его «несоблюдения российской стороной. Не Российская Федерация, а Соединенные Штаты является единственным государством в мире, которое до сих пор размещает ядерное оружие за пределами свой национальной территории в Бельгии, Италии, Нидерландах, Турции и ФРГ, а также заключило «соглашения о разделении ядерной ответственности» со многими государствами Североатлантического союза, которые не располагают собственным ядерным оружием, Все это является обоюдным нарушением ими Договора о нераспространении ядерного оружия.    Начиная с 1945 года и по сей день, Соединенные Штаты сохраняют в свой ядерной доктрине положение о применении ядерного оружия в первом ударе. В послевоенные года они семь раз угрожали применить ядерное оружие: в пяти региональных конфликтах и двух противостояниях великих держав в периоды Берлинского и Карибского кризисов. Учитывая эти обстоятельства и принимая во внимание новую американскую ядерную доктрину, утвержденную в начале февраля 2018 года и которая расширяет список оснований для применения ядерного оружия в первом ударе, президент Владимир Путин в своем послании предупредил, что применение ядерного оружия любой мощности против России или ее союзников будет рассматриваться как ядерное нападение на нашу страну, причем, ее ответ «будет мгновенным». Не Россия, а США создали аэродромную инфраструктуру в странах Балтии и Польше для размещения американских тяжелых стратегических бомбардировщиков-носителей ядерного оружия, а также истребителей-бомбардировщиков «двойного назначения», то есть способных нести на борту как обычные, так и ядерные вооружения. Не Россия, а ведущие страны НАТО, включая три ядерные державы Запада (Великобританию, США и Францию), начиная с 2004 года стали круглосуточно и круглогодично проводить операцию «Балтийское воздушное патрулирование» в небе Латвии, Литвы и Эстонии с использованием именно самолетов «двойного назначения».   Не Россия, а США до сих пор не ратифицировали международный Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 года, а также Соглашение 1999 года об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе, который вводил лимиты на пять тяжелых видов вооружений наземного и воздушного базирования. Не Российская Федерация придвинулась к странам НАТО, а Соединенные Штаты и их союзники по альянсу расширили его до таких размеров, что он практически вошел в соприкосновение с территорией России, и в дальнейшем в пять раз увеличили свою военную активность близ российских рубежей.   Поэтому, собственную гонку вооружений фактически инициировали ведущие страны трансатлантического альянса, а не Россия, которая тратит на военные цели в десятки раз меньше, чем государства-члены НАТО, а также не имеет такого огромного количества военных баз за пределами своей территории как Соединенные Штаты и их союзники.  По вине Соединенных Штатов остаются нерешенными 16 проблем по контролю над вооружениями, которые возникли либо в результате отказа Вашингтона обсуждать отдельные направления сокращения вооружений и ограничения военной деятельности, либо после того, как он в одностороннем порядке прервал переговорный процесс без его последующего возобновления. Сначала Советский Союз, а впоследствии Россия вместе с другими государствами мира предлагала договориться о предотвращении размещении оружия в космическом пространстве, выдвинув в общей сложности свыше 20 крупных инициатив в этой области. Но все они были торпедированы Соединенными Штатами, которые вознамерились единолично доминировать в этой сфере общего наследия человечества, даже игнорируя интересы своих союзников по НАТО.   США и ведущие страны Североатлантического союза с апреля 2014 года инициировали вторую фазу холодной войны, которая в отличие от ее первой фазы квалифицируется приближением к российской территории комбинированной военной машины трансатлантического блока в виде созданной им в 2012 году «чикагской триады», то есть объединения ракетно-ядерных, противоракетных и обычных вооружений, а также характеризуется введением незаконных и неоправданных масштабных финансово-экономических санкций и резкой антироссийской риторикой.  Иными словами, ведущие страны НАТО во главе США постоянно и последовательно на протяжении нескольких десятилетий сжимали вокруг России комбинированный и многослойный силовой потенциал. Хотя им удалось навязать затратную гонку вооружений Советскому Союзу, втянуть в нее Россию с помощью разного рода неблаговидных приемов, военных угроз и нарушения многих договоров по контролю над вооружениями так и не удалось. Не смогли в Вашингтоне реализовать и генеральную цель: сдержать и изолировать Россию.   Короче говоря, у Российской Федерации было и до сих пор есть слишком много оснований для принятия адекватных и эффективных ответных мер. Москва даже проявила избыточное терпение, не реагируя сразу на постоянно продвигаемые в сторону российской территории дестабилизирующие системы вооружений трансатлантического альянса. Когда Россия неоднократно обращала внимание государств Североатлантического союза на недопустимость подрыва региональной и международной безопасности, ее мнение не принималось во внимание, ее не слушали и не даже пытались слышать. Теперь же, российские военно-технические новинки увидели и о них услышали. Но услышат ли параллельный призыв Кремля, прозвучавший в послании, обменяться мнениями о создании обновленной и перспективной системы международной безопасности? Ответа на это со стороны Вашингтона и других западных столиц пока не последовало.   Включение в нынешнее ежегодное послание Федеральному Собранию военно-технических вопросов в таком большом объеме является правильным подходом с точки зрения интересов внутренней и внешней политики.  Эта акция консолидирует граждан России, вызывает у них чувство гордости за свою страну, которая надежно защищена от разного рода неожиданностей.  За исключением ряда прозападных российских деятелей, поддакивающих Западу, но, к счастью, не принимающих участие в принятии ответственных государственных решений, такая акция пользуется широкой общенациональной поддержкой.  С учетом обозначенных многочисленных внешних факторов, определяющих стратегическую стабильность, решение военно-политического руководства России о качественном перевооружении Вооруженных Сил страны представляется правильным и продуманным шагом, который позволит надежно обеспечить не только ее безопасность, но и безопасность ее союзников и друзей на длительную перспективу, а также будет служить гарантом поддержания стратегического равновесия в глобальном масштабе.    06.03.2018 Tweet Козин В.П.март 2018

04 марта, 17:18

О выступлении ведущего эксперта ЦВПИ В. Козина на международном семинаре в Исламабаде

  • 0

ISLAMABAD, Pakistan: A top Russian political and defence expert has said that Pakistan is being blamed for harboring terrorists by the United States which is contrary to facts.   “19 more new terrorist organisations have emerged in Afghanistan since the US came there to fight Al-Qaeda and Taliban,” said Dr. Vladimir Kozin, the leading expert at Center for Military-Political Studies in Moscow State of Institute of International Relations, Russian Foreign Ministry, at a Seminar on “Shanghai Cooperation Organization (SCO) Challenges and Opportunities” organized by the Center for Global & Strategic Studies (CGSS) in Islamabad.   He was of the view that regional stakeholders must be conscious about new US nuclear doctrine and use of high technological nuclear motivated weapons and their could be use in Afghanistan. Responding a question he stated that controlled and limited use of nuclear weapons by United States in Afghanistan could not totally be ruled out.   Vladimir Kozin who had been in Kabul Embassy in 1972 and had been a part of Soviet as well as Russian Diplomatic Corps in the region till 2012, spoke on “Role of Russia in Shanghai Cooperation Organization: Challenges and Opportunities”, and said that Russia and China are being tagged as threat by the United Sates while both are major members of SCO.   The Russian expert said as Pakistan is being made scapegoat for US failure in Afghanistan, Iran is also tagged as a state sponsor of terrorism by the United States.   Vladimir Kozin said that the Unites States has failed to bring peace in Afghanistan rather it has brought more instability and terrorism in the war-stricken Country.   “US wants to create new collision in Afghanistan but for what reason?” he raised a question, and said that chaos is ever-increasing in Afghanistan.   Dr. Vladimir Kozin said that the United States has great ambitions in Afghanistan and Central Asia. “The US is trying to establish its political castle in Central Asia,” he remarked.   The political and defence expert also said that the United States is also jeopardizing peace efforts in Syria.   Vladimir Kozin said that the US nuclear strategy is transforming and the World must carefully watch it. He said that the United States violated nuclear treaty 93 times which was signed between the US and Russia in 90s.   In addition, he said that the terrorism and extremism are major problems being faced by the region. He said that SCO Member States should work at security issue of the region without entering to any security contracts.   Dr. Vladimir Kozin underlined the need for establishing peace keeping units of SCO. He said that Special Military Advisors Group should be established comprising of military experts of SCO Member States. 04.03.2018 Tweet Козин В.П.март 2018На эту тему: Козин В.П.: К 30-летию подписания Договора о ликвидации РСМД: ключевые проблемы реализации

04 марта, 16:58

Почему Вашингтон не устраивает наш «Рубеж»

  • 0

США продолжают деятельность, противоречащую Договору по РСМД   Взяв курс на военное доминирование и достижение технологического превосходства над Россией, Вашингтон явно намерен устранить существующие препятствия на этом пути. И с этой целью активизирует деятельность, направленную на эрозию режима контроля над вооружениями. Такой вывод, например, напрашивается из отданного на прошлой неделе президентом США Дональдом Трампом поручения представителям своей администрации установить, не нарушает ли российская межконтинентальная баллистическая ракета РС-26 «Рубеж» положения Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (Договора РСМД) и Договора по сокращению стратегических наступательных вооружений (Договора СНВ-3).   Как отмечается в сообщении пресс-службы Белого дома, такой доклад поручено подготовить государственному секретарю США Рексу Тиллерсону. При этом он должен координировать свою работу с министром обороны, председателем объединённого комитета начальников штабов вооружённых сил и директором национальной разведки США. Поручение дано на основании статьи 1245 закона о военных расходах на 2018 финансовый год, подписанного Дональдом Трампом в декабре прошлого года. Согласно этой статьи в течение 90 дней с момента вступления закона в силу президент должен предоставить конгрессу доклад о том, не подпадает ли российская МБР РС-26 под ограничения, закреплённые в договорах РСМД и СНВ-3. Если глава государства сообщит конгрессу, что эта ракета является нарушением договорённостей, а Москва при этом будет придерживаться иного мнения, то при выработке национальных стратегий и решений в военной области американское правительство будет рассматривать данную российскую ракетную систему как нарушение Договора по РСМД. Названный закон также обязывает шефа Пентагона Джеймса Мэттиса предусмотреть реализацию программы по созданию мобильно-грунтовой крылатой ракеты наземного базирования (КРНБ) средней дальности с ядерным снаряжением, на разработку которой конгресс выделил денежные средства в прошлом году. Такое распоряжение президента США не может не вызывать сомнения в истинных намерениях Вашингтона, поскольку американская сторона хорошо осведомлена о том, что МБР РС-26 «Рубеж» никак не подпадает под терминологические определения Договора по РСМД, который предусмотрел уничтожение ракет средней и меньшей дальности от 500 до 5500 км. «Рубеж» же имеет межконтинентальную дальность, то есть свыше 5500 км и, соответственно, не подлежит каким-то сокращениям или ограничениям в соответствии с Договором по РСМД. В Вашингтоне также прекрасно знают, что создание МБР «Рубеж» не противоречит Договору СНВ-3. В этой связи возникает вопрос, с какой целью американская сторона подняла тему о МБР «Рубеж». Тем более что делает это она уже не в первый раз. Ответ очевиден: Вашингтон хочет уничтожить перспективную российскую МБР, имеющую высокие характеристики по преодолению системы ПРО. С этой целью Вашингтон вбрасывал и некое «компромиссное предложение»: США, мол, будут готовы отказаться от развёртывания в Европе пока ещё не созданной новой ядерной КРНБ, а Россия в обмен на это пусть ликвидирует реально существующую МБР РС-26 «Рубеж». Иными словами, предложили ликвидировать дырку от бублика в обмен на испечённый бублик. Но этот фокус не пройдёт. Нет никаких оснований и о проведении на российской территории каких-то дополнительных инспекций по этому поводу, кроме тех, которые предусмотрены Договором СНВ-3, на что также намекают американские контрагенты. В то же время нельзя не видеть, что США нарушили Договор по РСМД уже 93 раза. Именно столько Пентагон провёл с 2001 года тестирований ракет-перехватчиков системы ПРО, используя в качестве баллистических ракет-мишеней ракеты средней и меньшей дальности, запрещённые этим соглашением. То есть Вашингтон, формально оставаясь в рамках Договора РСМД, не заявляя о выходе из него, уже фактически многократно вышел из его запретительных положений.   Формально оставаясь в рамках Договора РСМД, не заявляя о выходе из него,  Вашингтон уже фактически многократно вышел из его запретительных положений   Следует также отметить, что, выступая на днях на конференции по ядерному сдерживанию в Вашингтоне, заместитель помощника министра обороны США по вопросам ядерной и противоракетной политики Роберт Суфер вновь попытался увязать отказ США от развёртывания ядерных КРМБ с выполнением российской стороной Договора РСМД. А кроме того, он сделал попытку связать этот отказ и с переговорами о сокращении тактических ядерных вооружений, которые никогда не велись на официальном уровне между Москвой и Вашингтоном. Причём не велись по целому ряду причин.   Во-первых, вследствие географического дисбаланса размещения тактического ядерного оружия (ТЯО) между Россией и Соединёнными Штатами. Как известно, этот класс ядерных вооружений Пентагон по-прежнему официально сохраняет в Европе и азиатской части Турции, то есть за пределами своей территории, в то время как российская сторона вывезла всё советское ТЯО на свою территорию ещё к середине девяностых годов.  Во-вторых, из-за выдвижения Соединёнными Штатами, Великобританией и Францией авиации двойного назначения на передовые рубежи поближе к российской территории. В-третьих, с учётом необоснованного развёртывания американских ракет-перехватчиков наземного и морского базирования в Европе и вокруг него также в непосредственной близости от России.  В-четвёртых, по причине предпринятого в 2012 году оперативного объединения ядерных, противоракетных и обычных вооружений США и НАТО в Европе и в других районах земного шара в виде «чикагской триады».  В-пятых, в результате значительного наращивания тяжёлых видов вооружений, а также создания новых стратегических командно-штабных структур и сил повышенной готовности США и НАТО в Европе. Кстати, нельзя не подчеркнуть, что нынешняя американская администрация в обновлённой 2 февраля этого года ядерной доктрине страны вообще не ставит в практической плоскости вопрос о проведении переговоров о сокращении тактических ядерных вооружений с кем бы то ни было. Более того, она явно настроена на их глубокую модернизацию и применение в виде боезарядов малой мощности. К ним западное экспертное сообщество относит ядерные боезаряды мощностью менее 15 килотонн, то есть меньше мощности атомной авиабомбы, сброшенной американцами на Хиросиму в августе 1945 года.   Естественно, господин Суфер и другие американские официальные представители всё это прекрасно знают. Но продолжают искусственно увязывать одни виды вооружений с другими, сознательно путать терминологические определения ракет различного класса, выдвигать заведомо неприемлемые для России условия для некого торга. Делает Вашингтон это для того, чтобы, с одной стороны, снять с себя все возможные подозрения, а с другой – оказать дополнительное давление на нашу страну, и тем самым продолжить наращивать военный потенциал США.   Автор:  Владимир КОЗИН, ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО МИД России. 04.03.2018 Tweet Воздушно-космические силыКозин В.П.март 2018На эту тему: Ракета, которая создается на смену "Сатане", проходит испытания

28 февраля, 18:45

Основы логико-теоретического стратегического прогноза развития новых парадигм международной обстановки в XXI веке

  • 0

… без понимания причин и движущих сил любого вооруженного конфликта, остановить его невозможно С. Глазьев, советник Президента РФ … всем нам нужно трезво оценивать существующие угрозы глобальной, региональной и национальной безопасности С. Нарышкин, Председатель Госдумы ФС РФ Развитие МО предполагает неизбежную смену парадигм, однако никто не знает наверняка каких и когда. Применительно к теории международных отношений в области прогноза развития парадигм МО можно использовать тезис, используемый в вычислительной математике, которая «решает (в XXI веке. — Авт.) те задачи, которые может, а не те, решения которые от нее требуются»[1]. Другими словами теория международных отношений и развития МО применительно к анализу и прогнозу парадигм выглядит не только не изученным подходом, но даже сомнительным, а иногда и антинаучным. Между тем международное сообщество — политическое, финансово-экономическое, научное и пр. — так или иначе, состоит из людей, большинство которых признает в той или иной степени — сознательно или под давлением — определенную парадигму. Различные современные сценарии развития МО являются во многом следствием, результатом развития этих парадигм, которые, в свою очередь, представляют собой совокупность предпосылок — явных, скрытых и неявных — признаваемых большинством на данном этапе развития МО. Таким образом, развитие МО во многом предопределяется признанием большинством правящей мировой элиты той или иной парадигмы, существующей на данном этапе. Это объясняет, например, появление и развитие таких международных клубов правящих элит во второй половине XX века как Трехсторонняя комиссия, «Большой семерки», «Двадцатки» и т.п. Этот же феномен усиления значения парадигм и риска качественных изменений    в МО привел к укреплению прежних и созданию новых международных институтов, которые стали финансово-экономическими и военно-политическими институтами регулирования МО в условиях порождения новых парадигм. Особенно важное (хотя далеко не всегда признаваемое) значение имеет смена политико-идеологических и социально-экономических парадигм, которая нередко ведет к революциям, качественным изменениям в МО мирового масштаба, почти всегда — к крупным войнам. Это очень наглядно демонстрирует смена парадигм развития в начале XX века, которая привела не только к революциям в России и Германии, но и другим радикальным социально-экономическим изменениям в мире, а также мировой социально-экономический кризис 1929–1934 годов, закончившийся Второй мировой войной. Современный кризис в мире 2007–2015 годов расценивается, прежде всего, как финансово-экономический, хотя в действительности это такой же системный мировоззренческий и политико-идеологический кризис, как и два предыдущих, закончившихся войнами и сменой парадигм. Со второй половины XX века, например, все более признанной становилась парадигма «мирного сосуществования» или парадигма «приоритета норм международного права» и т.д., которая в ходе этого кризиса фактически исчезла, будучи замененной парадигмой военно-силового противостоянии между локальными человеческими цивилизациями. Можно уже с уверенностью сказать, что эта парадигма развития МО с начала XXI века формирует наиболее вероятный сценарий мирового развития. С теоретической точки зрения очень важно понимать именно современное значение парадигм, которые задают «рамки» развития МО: стратегический  прогноз,  как  правило,  делается в качестве экстраполяции в рамках уже существующих, известных парадигм, хотя его вероятность целиком зависит от смены этих парадигм. Смена парадигм в мире ведет к неизбежным и быстрым изменениям в МО, причем нередко даже не только, быстрым, но и качественным, революционным. Так, переход в 30-е годы XX века, казалось бы, от абсолютной парадигмы пацифизма к реваншизму в общественном мнении Германии, привел к приходу к власти Гитлера и закончился через несколько лет Мировой войной. Политическое уничтожение парадигмы «социалистического лагеря» привело к развалу ОВД, СЭВ и СССР в конце 80-х годов, а затем, в свою очередь, к формированию парадигмы «однополярной миросистемы» и соответствующей МО и ВПО, где откровенно господствуют США. Смена парадигм всегда означает кроме всего прочего и радикальное изменение МО и ВПО. Причем в относительно короткие, как правило, неожиданно быстрые сроки. Прогноз вероятности такой смены в той или иной области человеческой деятельности означает обязательную, наиболее важную и ответственную часть такого стратегического прогноза. Одновременно и наиболее трудную как с теоретической, так и с практической точки зрения. Так, в настоящее время самые разные эксперты (предсказывают) прогнозируют следующие изменения парадигм в МО: —           резкое обострение противоборства между странами в мире; —           смена технологического уклада в ведущих странах мира; —           радикальное изменение структуры экономики, торговли, финансов; —           смена социально-экономической парадигмы доминирования капиталистической системы отношений; —           радикальные демографические изменения; —           смена однополярного мира на «многополярный»; —           смена национального состава ведущих мировых держав; —           превращение ядерного оружия в бесполезное; —           появление принципиально новых видов и систем ВиВТ и т.д. Самое трудное, в анализе и долгосрочном прогнозе развития МО, предсказать насколько полно и как долго сохранятся старые и появятся новые парадигмы, еще труднее — адекватно оценить уже произошедшие качественные изменения в жизнедеятельности человечества (в т.ч. в таких специфических субъективных областях, как политика или военное дело), а тем более спрогнозировать эти изменения и их последствия на будущее. Возникновение и темпы развития (в связи с появлением новых парадигм) новых реалий и явлений, особенно качественно новых, вряд ли будет возможно когда-нибудь с точностью прогнозировать не только в политике и экономике, но и в технологиях. То  же самое, даже в еще большей степени, относится в полной мере к появлению новых социально-политических парадигм, особенно в общественной жизни, хотя традиционно почему-то принято считать, что человек мало изменился со времен «античности». На самом деле именно история цивилизации развивается по экспоненте: именно человек и общество, его государственные   и общественные институты, как уже писалось выше, развиваются наиболее динамично. Так, всего лишь за годы одного поколения, выросшего уже после развала СССР, на Украине, в значительной степени изменилось общественное мнение страны, которое оказалось не только  антикоммунистическим и  антисоветским, но и русофобским. Вместе с тем, говоря о прогнозе смены социальных и иных парадигм, мы должны помнить, что будущее уже существует в том или ином виде сегодня, более того, будущие парадигмы формируются задолго до их проявления, что корни многих новых социальных явлений можно обнаружить уже в истории существования человечества. Особенно важно это иметь в виду применительно  к смене социально-политических парадигм, условия для которых закладываются заранее, порой задолго до самого появления такой возможности. Вот почему в XXI веке изучение истории развития человечества становится практической необходимостью. Так, то же самое «новое» явление русофобства начала XXI века, например, в Европе и на Украине существовало на самом деле еще в XIX веке в Европе, а современный украинский национализм уходит свои- ми корнями в средневековую политику Польши, Австрии, Венгрии, а еще раньше до этого — Ватикана. Поэтому и русофобская внешнеполитическая парадигма Украины появилась не сразу и «не вдруг», а антироссийская военная доктрина, принятая в августе 2015 года, — как идеологическая официальная система взглядов, была заложена давно. Применительно к анализу современной и прогнозу будущей МО, например, в Европе, можно сказать, что те новые парадигмы, которые «неожиданно» возникли в XXI веке, имели свою историю, более того, именно опираясь на эту историю, произошло возникновение в целом ряде случаев этих парадигм. Так, русофобство на Украине, в Прибалтике, Польше и в ряде стран Скандинавии — отнюдь не феномен второго десятилетия XXI века. Оно существовало отчетливо уже в XIX веке, когда Н. Данилевский писал известную статью о том, почему в Европе не любят Россию — немотивированно, безосновательно и грубо[2]. Другое дело, что в силу разного рода соображений политического характера  многие  предпосылки  для  возникновения и смены парадигм сознательно не хотят замечать и учитывать. Так, кампания против пакта «Молотов–Риббентроп», инициированная и поддержанная в СССР получила свое развитие позже    в России, создав фактически предпосылки для возникновения уже не просто антисоветской, но и антироссийской внешнеполитической парадигмы, которая, в  свою  очередь,  может  стать в будущем политическим обоснованием для территориальных или имущественных претензий по отношению к России. Вот почему анализ и прогноз парадигм должен исходить из необходимости безусловного анализа существующих предпосылок. Даже если такой анализ и  противоречит политической  конъюнктуре и идеологическому мэйнстриму. Анализ и прогноз возможной смены парадигм также сталкивается не только с объективными трудностями (недостаток информации,  научного  осмысления,  привыкания  к  реалиям  и т.д.), но и с  субъективными препятствиями —  прежде  всего с сознательным отрицанием этих реалий, по политическим     и идеологическим мотивам, нежеланием их признавать, инерцией мышления, а иногда даже обычной человеческой ленью и привычкой. Но, тем не менее, вероятность объективного прогноза формирования и появления новых парадигм не просто существует, но и обязательно должна использоваться максимально при анализе и прогнозе развития того или иного субъекта, актора, тенденции или даже всей МО в целом. Успех в итоге зависит от полноты исторического анализа и способности прогноза. Как справедливо отметил бывший вице-премьер по промышленной политике России Б. Алешин, «…анализ процессов развития отечественного оборонно-промышленного комплекса подчеркивает его историческую преемственность. Отмеченные закономерности структурных преобразований позволяют прогнозировать динамику и направленность развития ОПК в среднесрочной и долгосрочной, перспективе»[3]. Сказанное в полной мере относится   и к другим областям человеческой деятельности. Именно поэтому говорить категорически о невозможности стратегического прогноза смены социальных и политических парадигм нельзя. Более того, внимательный исследователь обнаружит, что будущие парадигмы не только складываются, но нередко и сознательно создаются уже сегодня. Это особенно стало заметно в XXI веке. Такое «социальное конструирование» парадигм сегодня стало практикой, следствием развития стратегического прогнозирования и планирования. Оно основано на манипулировании сознанием правящей элиты и общества и внедрении ложных социально-политических парадигм в систему ценностей нации. Особенно важное значение приобретает продвижение ложных парадигм в массовое общественное сознание и национальную культуру, которые далеко не всегда в состоянии вовремя и адекватно на это отреагировать. Как показывает украинский опыт, такое массовое искажение общественного сознания (эффект «кружевных трусиков») во многом определяется возможностями — экономическими и технологическими — внешней стороны и способностью к защите государства и общества. Рис.1[4] . Механизм влияния парадигм В начале 70-х гг. XX века, например, был начат процесс формирования политической парадигмы борьбы за права человека, которая стала формальной реальностью в 1975 году в Заключительном Акте, подписанном в Хельсинки, и основой для вето диссидентского движения в соцлагере. Идея получила развитие в XXI веке: растущая роль НЧК и институтов его развития привели к тому, что в начале XXI века творческий («креативный») класс стал ведущей силой современности. И не только экономической, но и социально-политической[5]. Сознательное развитие этого класса и его институтов может иметь решающее значение для будущего сценария развития МО и ВПО, если, конечно же, это осознается правящим классом сегодня. Это даст не только самый мощный инструмент развития экономики, но и самое эффективное средство внешнего влияния («мягкой силы»), а также наиболее быстрое развитие военной силы (ВС и ВиВСТ). Собственно «всплески» антиправительственных выступлений в России в 2011–2015 годах имеют под собой именно эту основу. Кроме того очень важно понимать, что: —           развитие парадигм может происходить не только последовательно, но и параллельно, одновременно могут существовать и даже развиваться сразу несколько парадигм. Так, в России в XXI веке в экономике существует одновременно несколько укладов — от феодального, социалистического и капиталистического до постиндустриального. Парадокс их существования одновременно с развитием — объективная реальность; —           появление новых парадигм далеко не всегда отменяет старые парадигмы: простой закон смены парадигм в действительности не работает «в чистом виде». Как и прежние уклады, формации и технологии старые парадигмы остаются в новых реалиях, также как и новые парадигмы, вытесняя старые, не всегда революционно и быстро их заменяют. Этот процесс подробно рассматривался марксистской наукой, в т.ч. когда речь шла о приоритетах политики над экономикой в новых развивающихся государствах, о чем писал еще в советское время академик Н. Симония[6]. Все это говорит о необходимости специального системного   и цивилизационного анализа развития МО в области зарождения, существования и будущего принципиально важных парадигм — политических,  идеологических,  социальных,  технологических и пр., — без которых стратегический прогноз, основанный на экстраполяции развития субъектов МО, становится очень приблизительным и механическим (хотя и наиболее часто практически востребованным). В качестве хорошей иллюстрации мысли о логике смены парадигм мироустройства в XXI веке можно привести пример из области программирования, где в XX веке происходила эволюционная смена парадигм. На диаграмме показано, что разные направления развития языков являются результатом разных парадигм (подходов), развивающихся независимо друг от друга. В частности, на рисунке 2 изображены четыре направления, представляющие функциональную, объектно-ориентированную, императивную и декларативную парадигмы. Языки, относящиеся к каждой парадигме, расположены на временной шкале, показанной внизу (но из этого не следует, что один язык развивался из другого). Рис. 2. Эволюция парадигм программирования По аналогии с эволюцией парадигм программирования можно допустить, что существующие основные парадигмы развития ЛЧЦ, стран в системе МО будут также эволюционизировать. Более того, могут появляться одновременно качественно новые парадигмы МО, которые в стратегической перспективе радикально  повлияют  на  сценарии  развития  международной  и военно-политической обстановки. Предсказать их появление не только можно, но и нужно. Для этого часто нужны не способности к анализу и прогнозу, а восприимчивость правящей элиты, которая, как правило, всегда и во всех странах консервативна, плохо  воспринимает  что-то  качественно  новое.  Так, в начале 80-х годов А. Подберезкиным была написана работа, суть которой сводилась к двум простым выводам: будущая ВПО будет определяться в основном появлением в конце 90-х годов высокоточного оружия и новых систем боевого управления, связи и разведки. Эта работа решением руководства ИМЭМО АН СССР была запрещена к публикации. Как пояснили — потому, что «стимулировала гонку вооружений, противоречащую политике партии». Известно, что стало в этой области к началу XXI века, то, что не захотели увидеть заранее. >>Полностью ознакомиться с коллективной монографией «Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии»<< [1] Нариньяни А. С. Математика XXI — радикальная смена парадигмы. Модель, а не алгоритм // Вопросы философии. 2011. 22 февраля / http://vphil.ru [2] Подберезкин А. И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. — М.: МГИМО–Университет, 2015. [3] Алешин Б. С. Вступительное слово / Алексашин А. А., Гарбук С. В., Губинский А. М. Российский оборонно-промышленный комплекс: история, современное состояние, перспективы. — М.: МГУ, 2011. — С. 5. [4] http://imperiyanews.ru/content/ [5] Подберезкин А. И. Национальный человеческий капитал. В 5 т. Т. 1–3. — М.: МГИМО–Университет, 2011–2013 гг. [6] 10 Симония Н. А. Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного / отв. ред. Л. И. Рейснер. — М.: Восточная лит-ра, 1984 г. С. 194–402.   28.02.2018 Tweet февраль 2018

23 февраля, 17:55

Модель развития наиболее вероятного долгосрочного сценария международной обстановки и его вариантов в Евразии

  • 0

В последние десятилетия в мире наблюдался целый ряд макроструктурных изменений в системе международных отношений. Они носят долговременный, трансформационный характер и определяют базовые параметры угроз и вызовов безопасности… А. Кокошин, В. Бартенев … общепринятая парадигма — наиболее общая модель мира, а также общепринятый метод принятия решений и совокупность представлений о разных сферах жизнедеятельности ЛЧЦ А. Подберезкин, профессор МГИМО   Долгосрочный прогноз на 20–30 лет означает, прежде всего, попытку прогноза существующих тенденций и современных парадигм мирового развития. Переход человечества на новую стадию развития означает, как правило, качественный («фазовый») переход во всех областях жизнедеятельности. Если говорить о международной политике, то это означает не только коренную логику политических, правовых и экономических представлений, но и социальных, военных и технологических, но, особенно, гуманитарных. В процессе анализа и прогноза разрабатываются как самая общая логико-теоретическая модель развития МО и сценариев (и вариантов) МО, так и эмпирическая, причем как первая, так и вторая, взаимно дополняют друг друга и не должны (в идеале) вступать  в радикальные противоречия, исключающие полностью один из двух анализов. Эта логико-теоретическая модель МО и стратегического прогноза уже использовалась выше, но в данном случае она должна обосновать именно долгосрочный прогноз. На рисунках ниже даны обе эти общие логические модели, которые отображают  общую  логику  развития  сценариев  МО и их вариантов без анализа их содержания, вероятности реализации или степени влияния на мировую политику. Так, с учетом вышесказанного, самую общую схему построения стратегического прогноза сценария развития МО можно представить в виде следующего рисунка[1]. Рис. 1. План-схема логико-теоретического построения модели развития МО на стратегическую перспективу Речь, подчеркнем, идет именно о самой общей логико-теоретической модели МО, без которой, однако, невозмож- но обойтись потому, что все последующие действия должны будут вписываться именно в эту логику и именно в обозначеные этапы. Так, нельзя, например, сразу переходить к обозначению наиболее вероятного сценария (а тем более его вариантов) развития МО без обоснования предыдущих этапов. План-схема предполагает учет и последовательность шагов для построения модели долгосрочного прогноза развития сценария МО и его вариантов. В нем ключевое внимание уделяется «переходному периоду» (от III к IV этапу), когда реальность перерастает в текущий прогноз, из которого, в свою очередь, на V этапе выбирается наиболее вероятный прогноз и его варианты. Эта общая план-схема построения стратегического прогноза будет конкретизирована ниже. Из рисунка видно, как формируется основной вектор развития международной обстановки и как он влияет на формирование будущей МО. Этот вектор также является определяющим для возникновения различных сценариев развития МО. Вместе с тем, рисунок также показывает, что этот вектор постоянно находится под прямым воздействием влияния и активности различных государств и других международных акторов, а также глобальных тенденций, что неизбежно, вносит коррективы в его состояние. Очевидно, что чем сильнее это влияние, тем радикальнее оно сказывается на тех или иных сценариях развития МО и их вариантах. Так, например эмиграция в Европу в 2015–2016 годах резко активизировала настроения против ЕС, что в свою очередь, привело не только к известным результатам референдума в Великобритании, но и усилению антиевропейской кампании в Нидерландах, Греции, Италии, Испании, а также росту экстремизма и терроризма на континенте. >>Полностью ознакомиться с коллективной монографией «Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии»<< [1] Стратегическое прогнозирование международных отношений: кол. монография / под ред. А. И. Подберезкина, М. В. Александрова. — М.: МГИМО–Университет, 2016. — С. 78.   23.02.2018 Tweet февраль 2018

Выбор редакции
21 февраля, 17:43

Соотношение сил между Россией и западной локальной человеческой цивилизацией и реализация ими противоборствующих стратегий

  • 0

Задача военно-технического прогнозирования становится еще более актуальной, если принять во внимание, что Совет безопасности России, к примеру, анализирует угрозы с горизонтом не более 12 лет, т.е. ниша … «военно-политической прикладной футурологии» остается, по сути дела, вакантной А. Фролов Рассматривая проблему соотношения сил между ЛЧЦ в Евразии, необходимо подчеркнуть, что если экономическая мощь США составляет порядка трети от коалиционной (куда включаются экономика стран-членов НАТО, Японии, Австралии, а также целого ряда других стран), то собственно военная мощь США (включая военные расходы) составляет более половины всей военной мощи, а в некоторых областях и видах вооружений значительно больше. Это означает, что простое механическое сравнение мощи восточной и западной ЛЧЦ, например, невозможно. Так же как  и китайской, индийской и любой другой: необходим широкий выбор критериев и показателей для сравнения. Так, в качестве примера для сравнения можно взять военно-экономический потенциал локальных человеческих цивилизаций, который играет все более важное значение по отношению только к военно-экономическому потенциалу государств и наций, иногда в несколько раз превосходя его по объему и качеству.           Анализируя эти данные, неизбежно приходишь к выводу о ведущем значении возможных коалиций ЛЧЦ, которые будут создаваться и развиваться в Евразии. И не только вполне ясных и логически понятных, как, например, западноевропейская и североамериканская ЛЧЦ, которые вместе составляют западную ЛЧЦ и единую военно-политическую и финансово-экономическую коалицию, но и японская и индийская ЛЧЦ, от вхождения которых в тот или иной блок существенно, даже радикально, зависит будущее противоборство. Так, например, от того, чью сторону в международных конфликтах (в ООН, СМИ и пр. дипломатической и экономической борьбе) занимает и будет занимать Индия, принципиально зависит расстановка сил после 2040 года. Индия — страна-цивилизация — по своему демографическому, экономическому, военному потенциалу еще только заявляет об активной позиции на международной арене. И не случайно то, что в 2016 году в планах МО США она занимала ведущее место. Особенно важное значение для определения роли военной силы в МО в XXI веке приобретает военно-политический потенциал ЛЧЦ, который фактически представляет собой всю интегрированную мощь ЛЧЦ и их коалиций. Очень условное представление о соотношении сил в военно-политической области в 2016 году могут дать следующие оценки экспертов (Таблица «Оценка вклада различных потенциалов цивилизаций и наций в совокупный военный потенциал цивилизации (страны)»). Ключевым ресурсом при формировании такого явления как локальная человеческая цивилизация стал национальный (цивилизационный) человеческий капитал. На его основе формируются, в свою очередь, политические центры силы и военно-политические коалиции. Рис. 1. Новые центры силы ЛЧЦ, развивающиеся на базе национального человеческого капитала Как видно на рисунке (рис. 1), за исключением российской ЛЧЦ (в ее нынешнем, урезанном виде) остальные ЛЧЦ вполне сопоставимы по количественным показателям уже в настоящее время и будут еще в более сопоставимом положении к 2040 году. Сокращение численности некоторых ЛЧЦ относительно других ЛЧЦ не имеет принципиального значения потому, что гораздо важнее становится качество НЧК ЛЧЦ, прежде всего, способность к творчеству и самоорганизации. Противостояние стратегий российской и западной ЛЧЦ происходит не только при качественно разном (в несколько раз) соотношении сил, но и в условиях создания принципиально новых средств ведении противоборства и разработки способов их применения. Прежде всего, у западной ЛЧЦ, которая оказывается в этих условиях более гибкой и мобильной. К сожалению, если говорить о стратегии (т.е. способах применения инструментов политики), то российская сторона оказывается более традиционной и консервативной. Так, существующая стратегия «стратегического сдерживания» не просто исключительно оборонительная, но и ограничена традиционными политическими средствами, которые перечислены в последней редакции Стратегии[1]. Между тем Запад активно спешит с разработкой принципиально новых силовых средств и способов их использования, которые объединяются в политику «новой публичной дипломатии» — синтез всех силовых средств и способов принуждения. Так, например, российский эксперт Е. Зиновьева подчеркивает по этому поводу: «Термин цифровая дипломатия, распространенный наряду с понятиями интернет-дипломатия,  дипломатия  социальных  сетей и Web 2.0 дипломатия, впервые начали использовать применительно к внешней политике США. В частности, под ним подразумевалось широкое использование информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), в том числе новых медиа, социальных сетей, блогов и тому подобных медиаплощадок в глобальной сети для содействия государственным органам для осуществления функций и коммуникаций по вопросам, связанным с внешнеполитической повесткой дня. В настоящее время программы цифровой дипломатии реализуются не только США, но и рядом других государств. В частности, возможность перехода к цифровой дипломатии рассматривается также государствами НАТО[2]. Правительство США определяет также цифровую дипломатию как применение социальных сетей в дипломатической практике правительства США для обеспечения взаимодействия американских дипломатов с зарубежными пользователями интернета[3]. Цифровая дипломатия США — одно из направлений публичной дипломатии, ориентированной на вовлечение в дипломатическую практику широких слоев населения, а не на взаимодействие с политической и дипломатической элитой зарубежных государств. Как отмечает другой российский исследователь Н. Цветкова, методами публичной дипломатии Web 2.0 являются «размещение радио- и телепередач в сети интернет, распространение в открытом доступе литературы о США в цифровом формате, мониторинг дискуссий в блог-пространстве, создание персонифицированных страничек членов правительства США в социальных сетях, а также рассылка информации через мобильные телефоны»[4]. Ключевым для понимания сути цифровой дипломатии является тот факт, что она представляет собой технологический инструмент. В основе внешней политики и цифровой дипломатии Соединенных Штатов заложены идейные основания, которые эффективно воплощают бизнес-модель и информационная политика Google, Facebook, Twitter и других компаний американской интернет-индустрии — и прежде всего ценность демократии и либеральных свобод. Философские основы цифровой дипломатии были изложены в трудах Энн-Мэри Слотер, которая с 2009 по 2011 г. занимала пост директора по политическому планированию в Государственном департаменте США. В частности, по мнению госпожи Слотер, государства, обладающие наиболее налаженными и разветвленными информационными каналами и коммуникациями, способны определять глобальную повестку дня. В 2010–2011 гг. Белым домом были опубликованы несколько официальных документов, задающих направления цифровой дипломатии. В их числе был документ «Публичная дипломатия: укрепление взаимодействия Соединенных Штатов с миром», где обозначались задачи, определяемые руководством США для цифровой дипломатии. В частности, в список таких задач вошли: —           дискредитация идеологических противников Соединенных Штатов; —           противодействие информационной деятельности Китая в интернете; —           ограничение медиа-присутствия России на пространстве бывшего Советского Союза; —           противодействие внешней культурной политике Ирана, осуществляемой через социальные сети. >>Полностью ознакомиться с коллективной монографией «Долгосрочное прогнозирование развития отношений между локальными цивилизациями в Евразии»<< [1] Путин В. В. Указ Президента РФ №683 от 31 декабря 2015 г. «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации». [2] Зиновьева Е. Цифровая дипломатия, международная безопасность и возможности для России / Индекс безопасности. — №1(104), — Т. 19. — C. 213 / http://www.pircenter.org/media/content/files/10/13559069820.pdf [3] IT Strategic Plan: Fiscal Years 2011–2013 — Digital Diplomacy / http://www.state.gov/m/irm/rls/148572.htm [4] Цветкова Н. А. Программы Web 2.0 в публичной дипломатии США / США и Канада: экономика, политика, культура, 2011. — №3.   21.02.2018 Tweet февраль 2018

19 февраля, 17:12

Развитие военного искусства

  • 0

Гибридная война против России разворачивается не только на национальной территории, но и в смежных приграничных регионах и регионах, отстоящих от российских границ на многие тысячи километров. В связи с этим особого внимания требуют вопросы своевременного вскрытия разведкой подготовки и проведения операций гибридной войны как внутри страны, так и на удаленных театрах – на Ближнем Востоке, в Центральной и Юго-Восточной Азии, в Латинской Америке. Такие операции наших геополитических противников могут включать военно-гражданскую составляющую, разведку и контрразведку, контроль населения и ресурсов, использование советников и наемников[1]. Основные направления Целенаправленный характер и высокая динамика перехода гибридных угроз из категории потенциальных к реально действующим требуют тщательной предварительной проработки на государственном уровне мер по противодействию. Следует выделить ряд тенденций в развитии международной и внутренней обстановки, способствующих появлению новых угроз или повышающих степень опасности для России от существующих угроз. К числу внешних угроз следует отнести: – выход США из договора по ПРО и расчеты на создание в обозримой перспективе комплекса взаимосвязанных стратегических ядерных сил и стратегической ПРО, способного полностью нейтрализовать стратегический потенциал России и лишить ее возможности нанести ответный ядерный удар. В результате мощным катализатором нестабильности и неопределенности в сфере международной безопасности являются[2]. – действия США и НАТО по размещению в Европе элементов глобальной системы противоракетной обороны, наращивание военной активности альянса у российских границ; – негативное влияние на стабильность и предсказуемость международной обстановки оказывают рецидивы односторонних силовых подходов в международных отношениях. Укреплению такой тенденции способствует снижение авторитета и реальных возможностей международных организаций влиять на развитие обстановки в мире; – обострение противоречий между США и другими важными участниками мировой политики, в том числе между США, Россией, Китаем, а также между США и Ираном, США и КНДР, Россией и НАТО. Сохраняется дестабилизирующее влияние на международную безопасность конфликтов в Ираке, Сирии и Афганистане, на Ближнем и Среднем Востоке, в ряде стран Южной Азии и Африки, на Корейском полуострове; – незаконное использование экономических санкций США и ЕС против России, провоцирование финансово-экономических кризисов, что по совокупному ущербу сопоставимо с масштабным применением военной силы; – возрастающая угроза распространения оружия массового уничтожения и его попадания в руки террористов. Зыбкость международного консенсуса по борьбе с терроризмом; – усиление глобального информационного противоборства, совершенствование форм противоправной деятельности в кибернетической области и в сфере высоких технологий; – создание напряженности в международных отношениях в рамках реализации стратегии геополитических противников России на поддержку националистических настроений, ксенофобии, сепаратизма и насильственного экстремизма, в том числе под лозунгами религиозного радикализма; – угрозы, связанные с неконтролируемой и незаконной миграцией, наркоторговлей и торговлей людьми; – обострение борьбы за ресурсы, в том числе на Ближнем Востоке, на шельфе Баренцева моря и в других районах Арктики, в бассейне Каспийского моря и в Центральной Азии. Внутренними угрозами национальной безопасности России являются: – коррупция в системе государственного управления; – отсутствие государственного органа интегрального планирования экономики страны на фоне продвижения либеральной идеи «невмешательства» государства в экономику и социальное строительство в качестве гаранта неотвратимости подлинно демократических преобразований; – попытки некритического внедрения западных моделей управления экономикой, многие из которых не соответствуют российским условиям; – сохраняющаяся привязанность к сырьевой ориентации экономики и неразвитость обрабатывающих отраслей промышленности; – сохранение положения «ведомой» страны в сфере культурно-цивилизационного развития; – неразвитость потенциала «мягкой силы», недостаточная притягательность страны и модели ее развития; – неконтролируемая миграция как фактор, ослабляющий культурно-цивилизационную идентичность государства, создающий питательную среду для международного терроризма и организованной преступности. Комплекс взаимосвязанных мероприятий Противостояние гибридным угрозам предполагает разработку и системную реализацию комплекса взаимосвязанных различных по форме и содержанию (гибридных) политических, дипломатических, военных, экономических, информационных, технических и иных мер, направленных на упреждение или снижение угрозы деструктивных действий со стороны государства-агрессора (коалиции государств)[3]. Разведка должна строиться с учетом важных особенностей гибридной войны: – гибридная война не объявляется. Военные действия в течение длительного времени могут не проводиться, в войне нет фронта и тыла, а операции гибридной войны охватывают всю территорию государства-жертвы. Государство-агрессор в течение определенного времени не раскрывает себя, не проводит масштабных мобилизационных мероприятий, стремится вести войну чужими руками, использует наемников, частные военные компании, активизирует действия внутренних иррегулярных формирований, «пятой» колонны и агентов влияния; – отсутствует единый руководящий центр гибридной войны. Общая целевая установка по разрушению государства противника разрабатывается и согласовывается на уровне правительственных органов, руководства транснациональных корпораций, финансово-банковских структур, отдельных влиятельных лиц. Планы действий по дестабилизации административно-политической, социально-экономической и культурно-мировоззренческой сфер предусматривают создание на территории противника распределенных сетевых структур с высокой степенью самостоятельности и способностью к самосинхронизации. Заранее отрабатываются каналы их обеспечения: финансового, материально-технического, информационного, кадрового. Создаются склады оружия, боеприпасов, средств связи, подбираются места для подготовки боевиков; – в гибридной войне используются катализаторы-ускорители подрывных процессов. В таком качестве выступают дипломатические демарши, экономические санкции, информационные «вбросы», успешные действия иррегулярных сил против важных объектов. Мощным катализатором является цветная революция, организованная на критически важном переломном этапе войны с целью ускорения процесса лавинообразной дестабилизации государства. Своевременное вскрытие подготовки операций, нацеленных на ускорение процессов развала государства, представляет важную задачу разведки; – силы специальных операций применяются против стратегически важных объектов, для похищений и убийств политических лидеров и оказания поддержки иррегулярным формированиям; – использование регулярных вооруженных сил осуществляется на заключительных этапах гибридной войны под предлогом «гуманитарной интервенции», проведения операции по принуждению к миру. Получение мандата ООН для таких действий желательно, но не обязательно[4]. Технологии цветной революции Цветная революция как современная технология смены политических режимов обладает рядом уникальных особенностей, которые определяют задачи и объекты разведки в интересах противодействия конфликту. Во-первых, технологии цветной революции предусматривают формирование якобы стихийного «взрыва народного негодования» и последующих действий по свержению власти. Внешнее воздействие тщательно маскируется. Поэтому добывание ответов на вопросы, кто спланировал агрессию и когда он, где и как намерен реализовать планы, требует глубокого проникновения в структуры глобального управления, где разрабатываются базовые идеи подрывных технологий. Особенно высокими являются требования к упреждающему характеру и оперативности добывания информации, поскольку цветные революции на Украине, в Сербии, Грузии, Киргизии, Тунисе, Египте состоялись в течение одного-двух месяцев. Во-вторых, условия для подготовки цветной революции формируются во многом с опорой на факторы внутреннего порядка. В их числе социально-политические проблемы государства-жертвы, высокий уровень коррупции, неразвитость социальных лифтов, нестабильность политической системы и раскол элит на фоне недостаточно развитой объединяющей идеологии, национально-религиозные и клановые противоречия. Эти и некоторые другие факторы создают уязвимые места государства, вокруг которых формируются области критичности во внутренней политике, провоцируется кризис власти. Одной из задач разведки в этом контексте является своевременное вскрытие узких и уязвимых мест государства, используемых противником для дестабилизации обстановки, обеспечение руководства объективной информацией с целью противодействия процессу дестабилизации. Важно вовремя определить и пресечь внутренние и внешние каналы финансовой поддержки цветной революции. В-третьих, не менее важную роль в развитии конфронтационной спирали в ходе цветной революции играют внешние факторы, связанные с финансовой и информационной поддержкой подрывных процессов. Именно контроль зарубежных информационных каналов и внутренних оппозиционных СМИ обеспечивает противнику способность оперативно воздействовать на направленность и динамику применения технологий цветной революции. Таким образом, разведка в гибридной войне и цветной революции имеет ряд отличий от разведки в межгосударственном конфликте обычного типа, когда основная часть интересующих разведку объектов, включая органы управления, войска, находятся на территории, контролируемой противником. В гибридной войне и цветной революции операции разворачиваются на национальной территории государства-жертвы без вторжения противника и оккупации национальной территории. Соответственно разведка иррегулярных формирований, вскрытие содержания и направленности информационных атак требуют добывания значительного объема сведений на своей собственной территории. При этом объектами разведки являются сетевые структуры с высокой степенью самостоятельности и способностью к самосинхронизации, к которым относятся иррегулярные войсковые формирования, а также силы и средства информационной войны. На национальной территории практически отсутствуют объекты, на которых противник сосредоточивает документы с обобщенными сведениями, представляющими интерес для разведки[5]. Сбор сведений следует планировать с учетом территориально распределенного характера ячеек сети, что потребует организации разведки мест подготовки и отдыха боевиков, складов оружия, транспортных коммуникаций. Противостояние в информационной сфере предполагает кропотливый анализ местных СМИ, контроль за деятельностью радикальной оппозиции, псевдорелигиозных и неформальных молодежных организаций. Решение разведывательных задач базируется на использовании современных технических средств, мониторинге обстановки на местности, контроле за каналами связи, за СМИ и Интернетом, за местами, где может осуществляться идеологическая обработка и вербовка боевиков внутри страны и за ее пределами[6]. Для анализа и оценки сведений должна быть заблаговременно создана информационно-аналитическая служба, в составе которой будут не только военные, но и гуманитарии, лингвисты, регионоведы, психологи, экономисты, финансисты. Важное значение имеет наличие специалистов со знанием местных языков и национально-психологических особенностей населения соответствующих стран и регионов. Главная задача разведки Особенности конфликтов современности определяют содержание разведывательных задач, которые должны решаться всеми видами разведки при подготовке и в ходе гибридной войны и цветной революции. Главная задача состоит в своевременном вскрытии подготовительных мероприятий противника по развязыванию гибридной агрессии, комплекса гибридных угроз, которые планируется использовать для подрыва безопасности страны. Успешное решение главной задачи опирается на комплекс разведывательных задач, стоящих перед всеми видами разведки и контрразведки. Задачи охватывают сферы деятельности противника, в которых формируются стратегии подрывных действий, создаются необходимые ресурсы, устанавливаются каналы связи и взаимодействия. Решение задач ведется на многих объектах как за пределами, так и внутри страны, а содержание задач требует высокой степени компетентности разведчиков в политической, экономической, военно-стратегической, научно-технической, гуманитарной, экологической и других областях. Особенность деятельности разведки в гибридной войне состоит в необходимости добывать сведения о скрытых подрывных элементах, которые действуют в сети, состоящей из изолированных ячеек. В этом контексте в регионах, охваченных гибридной войной, может быть полезным создание разведывательно-ударных групп с собственными каналами оперативной, надежной и скрытной связи. Источниками сведений являются самостоятельный поиск и разветвленная агентурная сеть. Перечисленные и некоторые другие особенности разведки обусловливают необходимость поддержания в высокой готовности наличных сил и средств разведки, их постоянного совершенствования с учетом процессов трансформации конфликтов современности, скрытого формирования гибридных угроз. Ведущая роль в решении задач своевременного вскрытия вызовов и угроз безопасности России, связанных с гибридной войной и цветной революцией, принадлежит ряду государственных структур: Федеральной службе безопасности (ФСБ России), Службе внешней разведки Российской Федерации (СВР России), Национальной гвардии Российской Федерации. Действовать совместно с союзниками Наращивание масштабов ведущейся против России гибридной войны делает этот вид межгосударственного геополитического противостояния одной из наиболее острых угроз для национальной и международной безопасности. Более того, использование комплекса гибридных угроз в качестве инструмента внешнего давления с целью создать нестабильность внутри государства перестает быть лишь угрозой национальной безопасности, а представляет собой мощный дестабилизирующий фактор для всей системы международной безопасности. Противостояние гибридным угрозам предполагает разработку и системную реализацию комплекса взаимосвязанных, различных по форме и содержанию политических, дипломатических, военных, экономических, информационных и иных мер, направленных на упреждение или снижение воздействия внутренних и внешних факторов, способствующих формированию угроз. С учетом особенностей гибридных угроз главный акцент во внутриполитической сфере следует сделать на укреплении внутреннего единства российского общества, обеспечении социальной стабильности, межнационального согласия и религиозной терпимости, устранении структурных дисбалансов в экономике и ее модернизации, повышении обороноспособности страны. Во внешнеполитической сфере усилия должны быть сосредоточены на обеспечении военной, информационной и экономической безопасности страны, сохранении и укреплении ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, в наибольшей мере отвечающих интересам Российской Федерации как одного из влиятельных центров современного мира. Следует совершенствовать способность государства быстро и решительно реагировать на конфликты, нелинейный характер которых позволяет достигать значительных результатов при относительно небольших деструктивных возмущающих воздействиях со стороны государства-агрессора или коалиции враждебных государств. Наращивать усилия по созданию надежной территориальной обороны для обеспечения надлежащего уровня государственной и общественной безопасности, правопорядка, законности и защиты конституционного строя. Продолжать усиление охраны границ по всему периметру государства. Обеспечить ведение непрерывной разведки и ее тесное взаимодействие со структурами политического и военного управления с целью прогнозирования угроз и планирования мероприятий по противодействию за счет оперативного создания и использования преимущества на угрожаемом направлении. Совершенствовать способность противостоять гуманитарным вызовам, таким как бедность, социальная неустроенность, массовая миграция и рост числа беженцев. Исходить из того, что возрастание числа и интенсивности гражданских и международных конфликтов дополнительно усугубляет существующие гуманитарные кризисы. Организовать подготовку качественного кадрового ресурса, способного обеспечить разработку и реализацию стратегии противодействия гибридной войне. В качестве первоочередных шагов по совершенствованию способности России противостоять гибридным угрозам следует провести обзор гибридных угроз и определить узкие и уязвимые места с учетом потенциальных угроз национальным, союзническим и партнерским структурам. Совместно с союзниками по ОДКБ, СНГ и ШОС предпринять шаги по обновлению и координации возможностей по осуществлению предупредительной стратегической коммуникации и оптимизации использования мониторинга для противодействия гибридным угрозам, включая разработку индикаторов, позволяющих оперативно прогнозировать и распознавать угрожающие ситуации в административно-политической, социально-экономической и культурно-мировоззренческой сферах. Приоритетным направлением совместной деятельности в рамках ОДКБ, СНГ и ШОС должно стать обеспечение способности своевременно вскрывать и парировать угрозы цветных революций, работать на опережение. С этой целью в рамках совместной стратегии должны быть разработаны планы по подготовке к отражению угрозы и внедрены методы обмена информацией между союзниками и партнерами, предусмотрены совместные шаги по борьбе с финансированием цветных революций[7]. Следует включить в число приоритетных проекты по адаптации оборонных возможностей России, ОДКБ, СНГ и ШОС для ответа на гибридные угрозы против одной из страны или коалиции. Изучить возможности военного ответа на гибридные угрозы, для чего разработать соответствующую нормативно-правовую базу в рамках диалога и укрепления сотрудничества и координации по осведомленности о ситуации, стратегическим коммуникациям, кибербезопасности и предупреждению и реагированию на кризисы для противодействия гибридным угрозам. Важное внимание следует уделить вопросам обеспечения безопасности атомного сектора и технологически опасных объектов, транспорта, связи и космической инфраструктуры, предупреждению актов «телефонного терроризма». В рамках развития программы цифровизации экономики разработать и внедрить технологии для киберзащиты пользователей и инфраструктуры от гибридных угроз, включающих кибертерроризм и кибершпионаж. Ключевым решением проблемы киберзащиты является заключение широкого международного соглашения по кибербезопасности, содержащее пункт о введении коллективных санкций стран-подписантов против государств, отказывающихся присоединяться к соглашению. Автор: А.И. Подберезкин [1] Бартош А. Разведка России в противостоянии военным угрозам // Независимая газета. 2017.06.10. [2] Там же. [3] Там же. [4] Там же. [5] Там же. [6] Роль институтов гражданского общества и потенциала человеческой личности как возрастающих факторов ускорения социально-экономического развития России / Батанов А.С., Подберёзкин А.И.,  Зоркальцев В.И. – М.: Русская Консалтинговая Группа, 2005 г. [7] Бартош А. Разведка России в противостоянии военным угрозам // Независимая газета. 2017.06.10.   19.02.2018 Tweet Подберезкин А.И.февраль 2018

Выбор редакции
17 февраля, 16:44

Качество личного состава Вооруженных сил

  • 0

Несмотря на непрерывный прогресс военных технологий, позволяющих вести боевые действия удаленно – с пультом в руках или сидя за компьютером, к выполнению боевых задач, как и тысячелетия назад, по-прежнему привлекают животных. Их роль не так велика, однако в некоторых областях военного дела остается исключительно важной. [1] Стоимость содержания ведущими армиями мира одного военнослужащего как отношение общих расходов на оборону к численности вооруженных сил достигает $300–400 тыс. в год. Учитывая оснащение и экипировку, последовательно эволюционирующую в сторону индивидуальных боевых комплексов (концепция «солдат будущего»), человека с ружьем можно считать во всех смыслах ценным ресурсом. Характерно, что в ряде африканских стран этот показатель в 200 раз меньше и составляет $1,5–3 тыс. в год (в России – $64,6 тыс. в год). В мире постепенно отказываются от обязательного призыва в пользу смешанных принципов комплектования и профессиональных контрактников, при этом война по-прежнему остается делом молодых. В большинстве государств мира военную службу можно начать не раньше 18 лет. Самый низкий порог установлен в Иране и Доминиканской Республике – 15 лет, самый высокий – 20 лет – в Марокко и Габоне. Люди всегда были и пока остаются ключевым компонентом военной машины. Не исключено, что в будущем войны станут противостоянием боевой роботизированной техники или вовсе перейдут в киберпространство. Пока же армия не в силах полностью отказаться от применения в военных целях братьев наших меньших. Вплоть до начала Нового времени использование животных было основой революций в военном деле, пример – конница, ставшая благодаря изобретению стремян главной ударной силой[2]. В некоторых областях животные до сих пор практически незаменимы. Например, при транспортировке грузов в горной и пересеченной местности, в военных исследованиях или подводном минно-взрывном деле. В этом контексте размещение Минобороны России в марте 2016 года заявок на закупку пяти дельфинов-афалин за 1,75 млн. руб. и пяти макак-резусов за 1,49 млн. руб. не должно вызывать удивления. Отдельные военные теоретики считают, что животные не только прошлое, но и будущее технологий войны. Прежде всего речь идет о насекомых как биологическом оружии, а также как средствах разведки и поражения. В последнем случае имеются в виду полностью механические или технически модифицированные насекомые. В период до 2025 года России предстоит решить труднейшую задачу создания средств и разработку способов ведения войны в условиях абсолютного неравенства в соотношении сил с Западом. Традиционное решение этой задачи – создание военно-политической коалиции или быстрое увеличение военной мощи – в современных условиях представляется нереальным. Поэтому России предстоит так или иначе двигаться по одному из двух генеральных направлений: – либо существенно сокращать свои  амбиции, ограничивать политические и иные цели и задачи, даже сознательно идти на пересмотр параметров суверенитета и обязательств, а также системы ценностей и положения правящей элиты; – либо найти средства и способы противостояния, включая самые радикальные, для защиты своих интересов, ценностей и суверенитета. В условиях инновационного развития одним из таких способов может стать ускоренное развитие НИОКР и ОПК страны, которые могут стать драйверами всей российской экономики и воссоздать экономический и технологический потенциал России. Естественно, что это может произойти в достаточно ограниченных масштабах и далеко не во всех технологических областях, хотя в 70-е и 80-е годы прошлого века СССР мог конкурировать с США во всех областях научно-технического прогресса. Автор: А.И. Подберёзкин [1] Самые дорогие армии мира-4 // Коммерсант-Деньги, 2016. 15 мая / https://im3.kommersant.ru/ISSUES.PHOTO/CORP/2016/05/11/03%20WAR%20R%20for%20site%20.jpg 17.02.2018 Tweet сентябрь 2014

16 февраля, 22:40

The Munich Security Report: once again, no solution to arms-control issues

  • 0

On the eve of the annual Munich Security Conference, which will be held this year from February 16-18, its organizers have published the traditional Munich Security Report under the very alarmist title: “To the Brink – and Back?”  The document was prepared based on studies conducted by a large number of analysts from well-known international research institutions. According to the chairman of the conference, the German diplomat Wolfgang Ischinger, over the past year the world has come too close to the brink of significant conflict, which apparently explains the first part of the report’s title.  Some current events cited as examples are the precipitous decline in US-North Korean relations and the ongoing friction between NATO and Russia, as well as such “problems” as climate change and cybersecurity. Yet only four of the 88 pages of the report are devoted to the absolutely critical agenda of reducing and controlling nuclear weapons. The authors of the document welcome the fact that last year 122 states voted to adopt the Treaty on the Prohibition of Nuclear Weapons.  But yet they note that the process of forming an effective international legal framework to regulate arms control still lags behind the reality of the world today.  The nuclear powers continue to update and expand their arsenals.  What is being called the “second nuclear century” is arriving, characterized by the emergence of new players and a reduction in global stability overall.  It has been speculated that under these circumstances, a military scenario may well be the likely outcome of the standoff between Washington and Pyongyang. Thus it is extremely irresponsible of these international experts to have made such a superficial and inaccurate analysis of the issues surrounding the INF Treaty, which was signed between the USSR and the United States in December 1987, as well as the Russian-American New START Treaty, which expires in three years.  And distorting the true positions of the parties involved is not conducive to any potential resolution of the significant problems in regard to those agreements.  Among other omissions, the report neglects to mention the fact that Russia has continued to abide by the requirements of the INF Treaty and has not produced or tested any land-based ballistic or cruise missiles of intermediate- or shorter-range (from 500 to 5,500 km), while the US has violated that agreement 93 times since 2001, by launching those banned missiles to use as targets in its tests of the American ABM system.  Instead, the report offers a map showing the locations of non-existent Russian “intermediate- or shorter-range” ground-based missiles, in and around Europe. The lack of attention the authors of the study have devoted to American air-borne tactical nuclear weapons on the European continent also raises serious concerns.  Many of those carry far more powerful nuclear warheads than even some types of US strategic nuclear ballistic missiles.  Nor is there any information on NATO’s Baltic Air Policing operation, which has been patrolling Latvian, Lithuanian, and Estonian airspace since March 2004 with the use of aircraft carrying nuclear weapons. The report notes the concern voiced by Steven Pifer, the former US ambassador to Ukraine and current director of the Brookings Institution’s Arms Control Initiative, that any refusal to extend New START would lead to a situation in which there would be no international legal framework in place to regulate the US-Russian nuclear-arms relationship.  But neither Pifer nor the authors of the report have anything to say about how that situation arose, nor do they offer any specific suggestions for how to escape it. In fact, both the previous and the newest US administrations have done their utmost to prevent any agreement from being reached under the New START Treaty or its potential replacement. The Pentagon continues to carry out sweeping upgrades of its strategic and tactical nuclear weapons.  Huge amounts of money will be allocated for these purposes over the next 30 years – as much as $1.2 trillion (not $400 billion, as claimed in the report).  As before, much of the US arsenal is being deployed as part of an “Enhanced Forward Presence” located inside the borders of many countries in the world.  The new US Nuclear Posture Review 2018 loosens the criteria for the use of nuclear weapons, including as part of a preemptive strike.  The current US military and political leadership has openly declared its readiness to employ what are known as low-yield nuclear warheads on an equal footing with its non-nuclear munitions.  In addition, Washington intends to further expand the capabilities of its anti-missile system. The report completely shuts its eyes to the issue of the uptick in conventional arms in European NATO countries, all while the alliance’s military activity, according to its Secretary General Jens Stoltenberg, has quintupled over the past few years.  Two new transatlantic military command centers have been established.  And eight new US military bases and six command posts have appeared in European countries, in addition to the ones already there. In addition, the international analysts are obviously pulling out all the stops to make the threat posed by North Korea and its nuclear program look even more dire.  In particular, the document claims that North Korea has been testing ballistic missiles of various ranges since 2002.  Which makes the numbers cited – showing 16 launches in 2016 and 20 in 2017 – look quite intimidating.  But nowhere does it mention that for a long time Pyongyang did not possess any missiles in this class, as the DPRK was a signatory to the NPT and was abiding by the Joint Declaration on the Denuclearization of the Korean Peninsula, which it had signed with Seoul in 1992.  It was not until the United States began threatening Pyongyang militarily and without justification, conducting large-scale military exercises in the immediate vicinity of the North Korean border, and demanding regime change that the North Koreans were forced to acquire nuclear status and develop long-range missile systems for their own self-defense. So, as was also true of the similar report that was released last year, the military and political sections of this document, drafted on the eve of the 2018 Munich Security Conference, contain both accurate judgments as well as, unfortunately, some dubious assessments.  It ignores many urgent European and international security problems, although its mandate was to offer an objective evaluation of the military and political situation and to come up with broad, practical recommendations in this extremely important area.  It’s quite alarming to think that the upcoming 54th Munich Security Conference will once again be unlikely to offer the world any effective arms-control solutions or the establishment of a security system that would be in the interests of all the countries involved. Written by Vladimir Kozin, Source: Oriental Review 16.02.2018 Tweet Козин В.П.февраль 2018