Источник
диакон Андрей Кураев - LiveJournal.com
Выбор редакции
11 октября, 09:45

Прошло сто лет. Самое время появляться новым мемуарам

  • 0

Даже красноармейцам, охранявшим Тихона во время его домашнего ареста, приходилось бороться с симпатией к своему «классовому врагу». «Неплохой дед, только вот всё молится по ночам, спать не дает», – вспоминал один из них.http://www.pravoslavie.ru/86600.htmlГде же можно почитать мемуары этого красноармейца? А заодно тот устав караульной службы, который разрешает сторожащему засыпать одновременно с охраняемым.

Выбор редакции
11 октября, 00:09

Генеральный вопрос о повседневной уборке

  • 0

Когда у нас в доме появляется хлам, мусор, ненужные вещи, мы стараемся от него избавиться, потому что это влияет на психику, на настроение. Встает человек утром, а него все там брошено, половина вещей не нужная, времени нет убраться и так далее. Вдруг время появляется и мы убираем свою комнату — какое замечательное состояние! Крылья вырастают — порядок, чистота. Думаешь: Господи, не все так и плохо! И квартира у меня вроде не такая плохая, и комнаты ничего. Из слова патриарха Кирилла на I Международном коммуникативном форуме «МедиаПост» в Российском государственном социальном университете, 10 октября 2017 года***Что-то я совсем запутался: так выносить сор из избы все таки можно или нет?

10 октября, 22:58

Нет искусственному языку!

Если наши священники используют искусственный язык, принятый в какой-то среде, то они себя представляют неестественными, ведь в храме они так не говорят. И вот включает компьютер кто-то из прихожан и видит, как батюшка дурака валяет, в клоуна превращается. Это совершенно недопустимо", - сказал глава РПЦ.http://tass.ru/obschestvo/4632784Это сказал человек, чей "авва" постоянно изъяснялся на языке коммунистической газеты "Правда". И вот открывает ЖМП кто-то из прихожан 1977 года - и видит, как аввушка Никодим там дурака валяет, в коммунистического агитатора превращается...Не говоря уже о том, что по всем показателям "искусственным" всегда и был и остается именно язык русского православного храма.Кроме того, в былые времена митрополит Кирилл вполне соглашался с тем, что язык храмовой проповеди это язык субкультуры, малопонятный вне нашего маленького гетто и что именно поэтому вне храма надо говорить на языках других культур.***Есть версия, что Святейший набрел на белорусского о. Александра Кухту.Какую реакция вызывает Святейший у отца Александра мы пока не знаем.***И еще:http://foma.ru/patriarh-pozhelal-molodezhi-ne-prevrashhatsya-iz-za-komforta-v-kisel-ili-plastilin.html Патриарх пожелал молодежи не превращаться из-за комфорта в «кисель» или «пластилин». "Делайте, как повелеваю!"

Выбор редакции
10 октября, 15:56

Патриарх о диссертации Мединского

Мединский в дисере:«Взвешивание на весах национальных интересов России создает абсолютный стандарт истинности и достоверности исторического труда» (с. 3). Эксперты ВАК:Это ложное положение, входящее в непримиримое противоречие с принципами научности, объективности и историзма (их перечисление во вводной части диссертации, таким образом, становится пустой формальностью). Этноцентризм/нациецентризм, в каких бы формах он ни проявлялся, никогда не выступал и не может выступать в науке в качестве критерия достоверности или служить основанием научного труда, стремящегося к объективности. Критерии достоверности исторического исследования определяются принципами и методами, имеющими универсальный характер, не зависящими от национальной принадлежности исследователя.https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/10/03/74060-10-vyvodov-ekspertnogo-soveta-vak-k-dissertatsii-ministra-medinskogo Патриарх:Нельзя ставить на одну доску добро и зло. Нельзя ставить на одну доску объективную истину и то, как некоторые люди эту истину интерпретируют. Мы тогда погубим самое важное, что существовало на протяжении человеческой истории — систему координат. Человек запутается, он будет смешивать добро со злом. А если границы между добром и злом стираются, то скрепа, формирующая целостный, системный подход человека к миру, разрушается, и мы становимся легкой добычей тех сил, которые будут с удовольствием манипулировать нашим сознанием во имя экономических или идеологических целей.http://www.patriarchia.ru/db/text/934483.html

Выбор редакции
08 октября, 20:31

Тверские развлечения

  • 0

Было: https://diak-kuraev.livejournal.com/895870.html?thread=273317502#t273317502 maxim699Как лаврские студенты "петь" ездили. 5 августа 2015 года в Твери освящали колокола в храме св. Бориса и Глеба (настоятель - печально известный в Торжке, достославный в Твери и всемирно неудержимый гейman протоиерей Вадим Капитонов). Капитонов собрал весь гей бомонд. Всенощное бдение накануне возглавил митрополит Тверской и Кашинский Виктор в сослужении епископа Бежецкого и Весьегонского Филарета, благочинного монастырей и архиерейских подворий, наместника Нило-Столобенской пустыни архимандрита Аркадия (Губанова), архимандрита Сергия (Швыркова), председателя Отдела религиозного образования и катехизации Тверской епархии иеромонаха Иакова (Стёпкина), скитоначальника Свято-Преображенского Оковецкого скита Нило-Столобенской пустыни иеромонаха Германа (Фисенко), а также гостей из Смоленской митрополии: протоиерея Василия Мовчанюка, игумена Александра (Карпикова) с любовниками.И вот Капитонов решил пригласить петь на сей день студентов из Лавры. Оплатил шикарную гостиницу, всем пятерым по 15 тыс. дал. Опрометчиво он это сделал. Студенты дегьги взяли, но и молчать не стали - о том, что было поведали. Не стыдно тебе старец митрополит??? Руки трясутся, а к чужому афедрону тянуться?! И в баню нас звали, и целоваться зажимали. И о красоте гей жизни с нами говорили, даже не намекали. Вывод: в Твери всё также! Если едите туда петь или служить готовьтесь в серьезному выбору, братцы! Третьего там не дано.***Стало:Мои источники в Казахстане подтверждают сам факт наличия такого рапорта.Об авторе рапортаhttp://cathedral.kz/ru/clerics/protoierey-aleksandr-suvorovС его фейсбука:"С начала сентября количество прихожан нашего собора просело сразу процентов на двадцать. Удивило. А потом выяснилось. Они просто уехали. Чтобы успеть привезти своих детей к новому учебному году в новой школе. В новой стране. Они проголосовали методом «one way ticket»".https://www.facebook.com/photo.php?fbid=10213708758223547&set=a.1719270231913.99568.1543002134&type=3&theaterЧестно высказался в защиту гонимого священника:"В отношении дела священника Владимира Воронцова из Джамбульской области, склонен считать, что имеет место быть намеренная провокация со стороны заинтересованных лиц из местного акимата"https://www.facebook.com/Assewex/posts/10213336502517387?pnref=story По деталям: мощи митр. Николая передавались тверским гостям в Никольском соборе Алма-аты 1 октябряhttps://mitropolia.kz/ru/video/6209-2017-10-04-06-12-43.htmlИеромонах Герман (Фисенко) некогда делал доклад на тему «Православная аскетика святителя Николая (Могилевского), митрополита Алма-Атинского и Казахстанского".И в эти дни он действительно гостил в Алма-Ате.(Хотя,эту невинную фотку он уже удалил)."Священнослужители, прибывшие с иерархами в Алма-Ату на торжества по случаю 145-летия учреждения Туркестанской епархии, также были удостоены памятных медалей".Среди немногочисленных подписчиков его контакта есть откровенные геи (Иван Ветров, Алекс Прекрасный, Илья Лозовский)https://vk.com/id3436518 А вот имя второго тверского гостя, скорее всего, не Исаак, а Иаков (Степкин). Но, может, это и в самом деле Исаак из Кривого рога, Днепропетровска или Новгорода. Никто не опознает своего пастыря?А, может, это иеромонах Исаак (Аскар) Истелюев, секретарь-референт казахстанского митрополита Александара, клирик собора и препод местной семинарии?***По милой аппаратной привычке дознаватели сейчас бросятся выяснять не то, что делали тверские иеромонахи с приставленной к ним юной обслугой, а "кто слил Кураеву секретный документ?". Специально для них говорю: ни лично, ни виртуально я не знаком с автором рапорта. Ни мне, ни кому-то из моих знакомых он этот документ не посылал. Полагаю, что м. Александр этот рапорт переслал в Тверь м. Виктору. А в его окружении любимчики владыки люто конкурируют друг с другом - вот и решили оттолкнуть нежелательный контингент.Да и вообще - имейте в виду, геирархи: вы достали уже всех, даже тех своих приближенных, которые кажутся вам верными и любящими.

Выбор редакции
08 октября, 19:24

О не-административной борьбе с церковью

  • 0

Циркулярное письмо ЦК РКП(б) № 30 «об отношении к религиозным организациям». 16 августа 1923 г.Эти организации и органы власти, видимо, не понимают, что своими грубыми, безтактными действиями против верующих, представляющих громадное большинство населения, они грозят сорвать достижения партии в области разложения церкви.http://istmat.info/node/28242Но терпения тогда у них не хватило. Как и в поздние сталинские годы. Сейчас они достигли более устойчивых успехов "в области разложения церкви".

Выбор редакции
08 октября, 15:59

Человек и суббота

  • 0

Эта классическая тема получила вчера новое развитие.Нашему патриарху пришлось выбирать: или всенощная в Сергиевой лавре с сонмом архиереев и церковным народом. Или - очень закрытое маленькое торжество в Сочи.Патриарх выбрал ужин с юбиляром.Это не камешек в патриарха. Лично я полагаю, что он поступил правильно и в интересах (по крайней мере, сиюминутных) возглавляемой им структуры.Но: будет ли отныне это считаться прецедентом для пропуска служб клириками? "Я не мог придти на всенощную, потому что был на дне рождения...". Или икономия лишь для одного клирика, а список дорогих именинников состоит лишь из одного имени?

07 октября, 23:37

Сталинисты-онанисты

  • 0

По их журнальчикам пошел гулять демотиватор:А ведь не слишком сложно найти ту статью от 1 января 1940 года. И обнаружить, что НИЧЕГО подобного там нетJoseph Stalin Essay, Research Paper Joseph Stalin On the year’s shortest day, 60 years ago, in Gori, near Tiflis, a son was born to a poor, hard-working Georgian cobbler named Vissarion Djagushvili. The boy’s pious mother christened him Joseph, after the husband of Mary, mother of Jesus. But names were not to stick very long to this newest subject of the Tsar; he was to answer to Soso, Koba, David, Nijeradze, Chijikov and Ivanovich until at length he acquired the pseudonym of Stalin, Man of Steel. Last week, as another Dec. 21 rolled around, the little town of Gori was a mecca for 450 Russian writers, “intellectuals” and students sent to gather material on Joseph Vissarionovich Djugashvili’s birth place and early surroundings. Newspapers printed sentimental poems and stories about the “little house in Gori” and latest photographs showed that it had been enclosed in an ornamental stone structure and turned into a Soviet shrine. A Tiflis motion-picture studio started filming Through Historic Localities, a cinema intended to conduct the spectator through every part of the country associated with Joseph Stalin’s name. In Moscow 1,000,000 copies of President Mikhail Kalinin’s biography, A Book About the Leader, were issued, while sketches by Defense Commissar Kliment E. Voroshilov and Commissar for Internal Affairs Laurentius Pavlovich Beria are soon to appear. In a twelve-page edition of Pravda, Moscow Communist Party newsorgan, only one column was not devoted to Joseph Stalin on his birthday morn. In an editorial called “Our Own Stalin,” Pravda declared: “Metal workers of Detroit, shipyard workers of Sydney, women workers of Shanghai textile factories, sailors at Marseille, Egyptian fellahin, Indian peasants on the banks of the Ganges–all speak of Stalin with love. He is the hope of the future for the workers and peasants of the world.” In his honor the Council of People’s Commissars founded 29 annual first prizes of 100,000 rubles ($20,000) each for outstanding achievements in medicine, law, science, military science, theatre, inventions, while 4,150 Stalin student scholarships were announced. The Presidium of the Supreme Soviet conferred on Tovarish Stalin the Order of Lenin and gave him the title of “Hero of Socialist Labor.” Shop committees, laborers’ clubs, soviets, Party and State functionaries felicitate Hero Stalin, but among the congratulations from abroad one came from an old enemy now turned friend–Adolf Hitler: “I beg you to accept my sincerest congratulations on your 60th birthday,” wired the Fuhrer. “I enclose with them my best wishes for your personal welfare as well as for a happy future for the peoples of the friendly Soviet Union.” The Nazi press meanwhile carefully eulogized Mr. Stalin as the “revolutionary fuhrer of Russia.” The Man. In all this wordage over Comrade Stalin’s 60 years of life only six-line communiques on the progress of the Red Army in Finland were printed in the U.S.S.R. Obviously, the hammer- sickle propaganda machine preferred that Soviet citizens pay as little attention as possible to a scarcely encouragingmilitary campaign. Much, however, was written about Joseph Stalin’s enormous effect on world affairs in the last twelve months. The penultimate year of the 20th Century’s fourth decade will not go down as one noted for athletic records, medical discoveries, great works of literature or other achievements in the realm of the intellect, muscle or spirit. It will be remembered, in Europe particularly, as a year in which men turned or were forced to turn their attention almost exclusively to politics. The whole post-War I period was preoccupied with politics to a degree matched only by the 16th Century’s preoccupation with theology. So thoroughly was Europe inured to political shock that the transition last autumn from war of nerves to war of guns was accepted by most of its millions with an extraordinary calm. The calm was tempered with some fear, but also with nostalgia, for few men believe that Europe will ever again be the Europe of Aug. 31, 1939–just as the July of 1914 never came again. Whether Europe’s new era will end in nationalist chaos, good or bad internationalism, or what not, the era will be new–and the end of the old era will have been finally precipitated by a man whose domain lies mostly outside Europe. This Joseph Stalin did by dramatically switching the power balance of Europe one August night. It made Joseph Stalin man of 1939. History may not like him but history cannot forget him. As for his contemporaries on the 1939 scene: – By early last year Adolf Hitler had already shown the world that his bag of tricks was not bottomless. Instead of winning another bloodless conquest in Poland, he ran his land empire at last afoul the sea empire of Britain–and into an expensive, probably long and debilitating war which may well end disastrously for him and his country. The Allies have not cracked his Westwall–but he has not cracked their Maginot Line. His vaunted air fleet has not leveled Britain, as advertised, and once again Germany finds herself dangerously blockaded by the British Fleet. – Generalissimo Francisco Franco won his civil war in Spain, but his country was so exhausted at the war’s end that Spain’s weight in international affairs remains negligible. – Most vigorous character to arise anew in European affairs was Britain’s Winston Churchill, First Lord of the Admiralty, but he was not the head of Government. Doubtful it was, moreover, if Prime Minister Neville Chamberlain would go down as a great war figure. History would probably regard him as an example of magnificent stubbornness–stubborn for peace, then stubborn in war. – Benito Mussolini was caught bluffing with his Nazi- Fascist “Pact of Steel,” and when the Allies called his bluff, Il Duce rather awkwardly last fall backed down and declared “non- belligerency.” Grumbling at home last autumn and a major shake-up among his top officers indicated that Mussolini’s Italy had to do a lot of sail-trimming. – After seven years of Franklin Roosevelt, the U.S. was still in the dumps, offered no example to the rest of the world as to how to get along. Best Roosevelt deeds of 1939 werehis earnest but unheeded plumpings for peace. Joseph Stalin’s actions in 1939, by contrast, were positive, surprising, world-shattering. The signing in Moscow’s Kremlin on the night of August 23-24 of the Nazi-Communist “Non-Aggression” Pact was a diplomatic demarche literally world-shattering. The actual signers were German Foreign Minister Joachim von Ribbentrop and Soviet Premier-Foreign Commissar Molotov, but Comrade Stalin was there in person to give it his smiling benediction, and no one doubted that it was primarily his doing. By it Germany broke through British-French “encirclement,” freed herself from the necessity of fighting on two fronts at the same time. Without the Russian pact, German generals would certainly have been loath to go into military action.With it, World War II began. From Russia’s standpoint, the pact seemed at first a brilliant coup in the cynical game of power politics. It was expected that smart Joseph Stalin would lie low and let the Allies and the Germans fight it out to exhaustion, after which he would possibly pick up the pieces. But little by little, it began to appear that Comrade Stalin got something much more practical out of his deal. – More than half of defeated Poland was handed over to him without a struggle. – The three Baltic States of Estonia, Latvia and Lithuania were quietly informed that hereafter they must look to Moscow rather than to Berlin. They all signed “mutual assistance” pacts making them virtual protectorates of the Soviet Union. – Germany renounced any interest inFinland, thus giving the Russians carte blanche to move into that country–which they have been trying to do for the past four weeks. – It is widely supposed that Germany agreed to recognize some Russian interests in the Balkans, most probably in Rumania’s Bessarabia and in eastern Bulgaria and the Isthmus. But if, in the jungle that is Europe today, the Man of 1939 gained large slices of territory out of his big deal, he also paid a big price for it. By the one stroke of sanctioning a Nazi war and by the later strokes of becoming a partner of Adolf Hitler in aggression, Joseph Stalin threw out of the window Soviet Russia’s meticulously fostered reputation of a peace- loving, treaty-abiding nation. By the ruthless attack on Finland, he not only sacrificed the good will of thousands of people the world over sympathetic to the ideals of Socialism, he matched himself with Adolf Hitler as the world’s most hated man. The Life. While the new Nazi-Communist partnership may have surprised those whose Russian reading had been confined to the idealistic utterances of such Soviet diplomats as onetime Foreign Commissar Maxim Litvinoff, Stalin’s life reveals numerous examples of cynical opportunism and unprincipled grabbing of power. Sent to a Greek Orthodox seminary at Tiflis at 13, young “Soso” Djugashvili was expelled at 18 from the school because, said his priestly teachers, of “Socialistic heresy.” Thereafter, he led the life of a Russian professional revolutionary. He took part in a railroad strike in Tiflis. He was an organizer in Batum and Baku factories. He had something to do with the series of spectacular robberies that the “revolutionists” engineered. Once a Government-convoyed truck was bombed in the Tiflis main square, and 341,000 rubles ($170,000) in cash was taken from it. Maxim Litvinoff, incidentally, was later caught in Paris with some of this money on his person. “Soso” wandered from town to town in the Caucasus, using numerous aliases. Five times he was arrested and exiled; four times he escaped. In this early life his colleagues sometimes suspected Koba or Ivanovich of buying leniency for himself by handing over their names to the police. Another strange coincidence they noted was that frequently when the comrades got into a tough spot with the police, and had to fight their way out, Koba was rarely on hand. He joined Russia’s radical movement in 1894 and aligned himself with the Social Democratic Party in 1898. He was astute enough to choose the Bolsheviks rather than the Mensheviks when the Party split in 1903. His first contact with revolutionary bigwigs came when he attended a Party powwow in Vienna. Leon Trotsky noticed him in passing; Nikolai Lenin, who had first met him in 1905 in Finland, set him to work writing an article on the Marxist theory of governing minorities. It was in signing this article that he first used the signature “J. Stalin.” “We have here a wonderful Georgian,” Lenin wrote of Stalin at that time. Thereafter the “wonderful Georgian” was to be the Party’s recognized expert on the 174 different peoples that made up Soviet Russia. One of Lenin’s favorite ideas was that if 130,000 landlords could rule Tsarist Russia, 240,000 determined revolutionists could rule a Soviet Russia. Lenin’s efforts before the revolution were to build up a professional revolutionary machine experienced in organizing workers and able to dodge the police. Almost all the big revolutionists of necessity lived abroad; Stalin and Molotov were the only two who were able to brag in later years that they stuck it out for the most part inside. At World War I’s start Stalin was in a prison camp just below the Arctic Circle. He got out when a general amnesty was proclaimed at the Tsar’s abdication in 1917. In the Bolshevik Revolution of October 1917, he was a relatively unimportant member of the Party’s steering committee whose greatest service had been as exiled Lenin’s go-between with colleagues in the 1913 Duma and as an assistant on the Petrograd Pravda. In numerous reorganizations of the governing structure which took place after the Bolsheviks came to power, Comrade Stalin always had a high post, but his work was also invariably overshadowed by the spectacular showings of Lenin, the Party’s chairman, and Trotsky, the War Commissar. Since J. Stalin became the supreme power in Russia, much of the Revolution’s history has been rewritten to magnify his part in those stirring events. Trotsky’s part has been completely erased from Soviet textbooks. Meanwhile, Stalinists claim that their hero: – Fought off the White Russian forces in Siberia. – Defended Petrograd against White General Nikolai Yudenich in 1918. – Saved the Donets coal-mining region from General Anton Denikin’s forces. – Was responsible for early Russian successes in the Polish War of 1920. – Saved Tsaritsin (now called Stalingrad) from capture in 1918. At Tsaritsin there began one of the bitterest political enmities of modern times–the Stalin-Trotsky feud. Trotsky claimed that Stalin, a political commissar at that time, was insubordinate. He demanded and got from Lenin an order recalling him. Thereafter, Comrade Stalin patiently and calculatingly nursed his grudge against Comrade Trotsky. In 1922 Trotsky was offered the post of Secretary General of the Central Committee of the Communist Party, but turned it down. All except Stalin thought it was a mere routine job. Stalin eagerly grabbed it. Stalin saw in it the chance to become something resembling a Soviet Boss Tweed. The Communist Party was growing by leaps & bounds. Comrade Stalin appointed the new secretaries of the expanding organization. Comrade Stalin could not directly punish a recalcitrant secretary, but one who showed too much independence could easily be shifted, without explanation, from a nice post in, say, the Crimea, to a cold outpost in Archangel. By the time of Lenin’s death in 1924 Stalinist bureaucracy was already in the saddle. Probably the most debated point in post-war Soviet history was the “last testament” supposedly left by Lenin. Most salient point in the alleged document was a proposal to get rid of Stalin “because he is too crude.” Stalinists have long denied its genuineness; best Trotskyist argument is that Stalin once quoted it and that Stalin once admitted: “Yes, I am rough, rough on those who roughly and faithlessly try to destroy the Communist Party.” At any rate, Lenin’s proposal could scarcely be carried out against Stalin’s strong organization. During this and the subsequent crucial period the chief members of the Political Bureau of the Central Committee, the Party’s ruling body, were Stalin, Trotsky, Grigori Zinoviev, Leo Kamenev, Alexei Rykov, Nikolai Bukharin, Mikhail Tomsky–seven little bottles hanging on the wall. In 1928 Trotsky was exiled from the U.S.S.R., in 1936 Zinoviev and Kamenev were tried for treason, found guilty, shot. Tomsky attended the trial, committed suicide. In 1938 Rykov and Bukharin went before the firing squad. In twelve years of Stalin absolutism the world has had many conflicting reports of how Socialism in Russia got along. There were accounts of big dams built, large factories going up, widespread industrialization, big collective-farming projects. Five-Year plans were announced. Free schools and hospitals were erected everywhere. Illiteracy was on the way to being wiped out. There was no persecution of minorities as such. A universal eight-hour and then a seven-hour day prevailed. There were free hospitalization, free workers’ summer colonies, etc. To be sure, the collectivization program in the Ukraine resulted in a famine which cost not less than 3,000,000 lives in 1932. It was a Stalin-made famine. The number of wrecks and industrial accidents became prodigious. Soviet officials laid it to sabotage. More likely they were due more to too rapid industrialization. Millions in penal colonies were forced into slave labor. Moreover, Russian officialdom began to experience a terror which continues to this day. For the murder of Stalin’s “Dear Friend,” Sergei M. Kirov, head of the Leningrad Soviet, who had once called Comrade Stalin the “greatest leader of all times and all nations,” 117 persons were known to have been put to death. That started the fiercest empire-wide purge of modern times. Thousands were executed with only a ghost of a trial. Secret police reigned as ruthlessly over Russia as in Tsarist times. First it was the Cheka, next the OGPU, later the N.K.V.D.–but essentially they were all the same. Comrade Stalin recognized their function when, one day, he viewed that part of the walls of the Kremlin from which Tsar Ivan IV watched his enemies executed, was reported as saying: “Ivan the Terrible was right. You cannot rule Russia without a secret police.” After his death Lenin was sanctified by Stalin. Joseph Stalin has gone a long way toward deifying himself while alive. No flattery is too transparent, no compliment too broad for him. He became the fountain of all Socialist wisdom, the uncontradictable interpreter of the Marxist gospel. His dry doctrinal history of the Communist Party is a best-seller in Russia, just as Hitler’s turgid but more interesting Mein Kampf outsells all secular volumes in Germany. He goes in for Nazi-like plebiscites. Hitler won his 1938 election by 99.08% of the voters; Stalin polls 115% in his own Moscow bailiwick. Stalin’s photograph became the icon of the new State, whose religion is Communism. But Joseph Stalin is not given to oratorical pyrotechnics. Only two or three times a year does he appear on the parapet of Lenin’s tomb in Red Square, wearing his flat military cap, his military tunic, his high Russian boots. He attends Party meetings but rarely public gatherings. He has made only one radio speech and is not likely to make many more. His thick Georgian accent sounds strange to Russia. Three Rooms. His life is mostly spent inside the foreboding walls of that collection of churches, palaces and barracks in Moscow called the Kremlin. His office is large and plain, decorated only by the pictures of Marx and Engels and a death mask in white plaster of Lenin. His private apartment, once the dwelling of the Kremlin’s military commander, is only three rooms big. Joseph Stalin has been married twice: first, in 1903, to a Georgian girl named Ekaterina Svanidze, who died in 1907, and then to Nadya Sergeievna Alleluieva, who died in 1932. By his first wife he had a son, Yasha Djugashvili, now in his thirties, and obscure engineer in Moscow. Father and son do not hit it off. By Mrs. Stalin No. 2 he had a son and daughter: Vasya, now 19, and Svetlana, 14. Good-looking Daughter Svetlana is the apple of her father’s eye. The two children go to school, but live in the Kremlin. Joseph’s cackling, gossipy mother, old Ekaterina Georguvna Djugashvili, whom Soviet and foreign journalists used to dote on interviewing, died in Tiflis in 1937. She had for several years lived in an apartment in the former palace of the Tsar’s Georgian viceroy. Novelist Maxim Gorky was a good friend of Stalin, but perhaps his dearest friends were Commissar for Heavy Industry Grigori Konstantinovich Ordjonkidze and Soviet Executive, Committee Secretary Avel Yenukidze. Ordjonkidze died “of a heart attack,” Yenukidze before a firing squad. Defense Commissar Voroshilov has enjoyed the master’s friendship and lived longer than anybody. Best pal of late years is said to be Leningrad Party Boss Andrei Alexandrovich Zhdanov, regarded as Stalin’s heir. Last week rumors flew thick & fast that Comrade Zhdanov was on the skids. His birthday testimonial to Stalin failed to see the light of print.Few foreigners have met Stalin, none has come to know him well. He has been interviewed by U.S. Newsmen Walter Duranty, Eugene Lyons, Roy Wilson Howard. Author Emil Ludwig and Professor Jerome Davis each once had long, serious sessions with him. Playwright George Bernard Shaw and his friend, Lady Astor, went on a lark to Moscow and saw him, too. “When are you going to stop killing people?” asked the impertinent Lady Astor. “When it is no longer necessary,” answered Comrade Stalin. Despite the disastrous purges, despite the low opinion that J. Stalin & Co. held of human life, Soviet Russia had definitely gained some measure of respect for its apparent righteousness in foreign affairs. It had supported against reactionary attacks popular Governments in Hungary, Austria, China, Spain. But last year, in three short months, the Man of 1939 found it expedient to toss that reputation out of his Kremlin window. For long Russians have been obsessed with the nightmare of a combination of capitalist nations that would turn against her. Perhaps it was this haunting fear, rather than any innate sympathy for the Nazis, that led Tovarish Stalin to take measures to insure the Soviet Union against easy attack. He was not astute enough to see that such measures as he has taken in Finland were more likely than ever to unite the world against him. Once in a plea for greater industrial, and hence military power, Joseph Stalin said: “Old Russia was continually beaten because of backwardness. It was beaten by the Mongol khans. It was beaten by Turkish beys. It was beaten by Swedish feudal landlords…It was beaten because of military backwardness, cultural backwardness, industrial backwardness, agricultural backwardness…That is why we cannot be backward any more.” Last week, as the news of a Russian rout in upper Finland was broadcast, it began to look as if, temporarily at least, Soviet Russian efficiency was not essentially better than that of Old Russia. It began to appear as though Finnish democrats could be added, temporarily at least, to the Man of 1939’s list of those who had laid the Russian bear by the heels. And that the Man of 1939 was making a very poor start on 1940. By: Matt Rabb ***Перевод тут http://0gnev.livejournal.com/43698.html***oboguev 8 октября 2017Цитата как раз не только не из редакционной статьи, но и вообще не из TIME.Архив TIME целиком оцифрован в google books.google books:search: stalin bismarck plato intitle:timeНикаких выпусков журнала с комбинацией таких слов нет.Ни платонов, ни прочих быстрых разумом невтонов.Ни в 1939-40 гг, ни в 1942-43, когда Сталин был повторно назван "человеком года" (заздравницу Роммелю, Ямашите, Михайловичу, Хидеки Того, Сталину и проч. можно прочесть целиком в архиве Time), ни в каких-либо иных годах.Итого: текст в боксе с заглавием "TIME" журналу не принадлежит, и аттрибутирование лжецитаты из TIME является творчеством современного сталинозиаста.Две минуты в гугле выясняют, что фраза в действительности восходит к выражению журналиста и беллетриста Саймона Монтефиоре употреблённому им в интервью французскому журналу Le Nouvel Observateur в 2006 году, и в дальнейшем расцвеченному сталинозиастами, с приписыванием окончательного продукта TIME.Сам сталинозиаст-картиночник, скорее всего, аттрибутировал на картинке фразу журналу TIME не по намеренной злобе, а по обычному для данного социального типа невежеству.В начальной редакции фразы (интервью Монтефиоре) нет никаких "самородков", "Бисмарков" и "цитирований параграфов из Библии".Первое лжеприписывание TIME, насколько можно судить, относится к 22.12.2012 и произведено в ЖЖ Александром Чивановымhttp://fenix-xx.livejournal.com/263684.htmlОн же прибавил и "Бисмарков" с "самородками".Откуда 19.3.2013 новая редакция фразы перекочевала вhttps://vk.com/topic-21242910_27815634и повтороена в "Во контакте" неким Константином ПротодьяконовымОткуда (или напрямую из Чиванова) она перекочевала 30.11.2013 в михаил-леонтьевское изданиеhttp://www.odnako.org/blogs/russkie-cari-vid-s-zapada-chast-1-stalin/Последний материал -- редакционный, конкретное авторство неясно; внизу нарисована физиономия Александра Терентьева, редактора отдела "Заграница", но является ли он автором материала или неудачно угодил на страницу волею её составителя -- судить сложно.Ну, а из этой помойки потом уже пошло и массовое чавканье".

Выбор редакции
07 октября, 18:30

А где фото и видео?

  • 0

В 1992 году киевский митрополит Филарет был смещен и осужден. В вину ему было вменено -цитирую "Заявление епископата Украинской Православной Церкви" -:"Митрополит Филарет своей личной жизнью вносит соблазн в среду верующих, а также дает повод для поношения и хулы на Православную Церковь со стороны внешнего мира, за что, согласно 3-му правилу Первого Вселенского Собора и 5-му правилу Пятого-Шестого (Трулльского) Собора, подлежит строжайшему каноническому наказанию, ибо, как говорит Священное Писание, горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит (Мф. 18, 7)".(ЖМП 1992, № 8. Офиц. часть с. 8).Упомянутое правило гласит:"Никто из священного чина, который не имеет при себе живущих лиц неподозрительных, означенных в правиле (3 пр. 1 Всел. Соб.), да не возьмет к себе женщины, или рабыни, этим сохраняя себя от нарекания. Если же кто-либо определенное нами преступит: да будет извержен. Сие же самое да соблюдают и скопцы, предохраняя себя от порицания. А преступающие, если будут из клира, да будут извержены, если же мирские, да будут отлучены".Комментарий:Правило, на которое ссылается настоящее правило, есть 3 пр. 1 Всел. Собора. Повторяя предписания того правила относительно лиц в священном сане, настоящее правило добавляет к ним и мирян, указывая, что делать это надо, "предохраняя себя от порицания." Т.об. это правило учит нас, что надо избегать того, что может вызвать соблазн и грех осуждения у ближних. ***То есть ФАКТОМ, достаточным для смещения клирика (в том числе митрополита) является наличие СЛУХА и ПОДОЗРЕНИЙ.Но когда я говорю о факте брожения слухов вокруг некоторых геирархов, мне кричат : "А где видео?".Напомню также:Карфагенский поместный собор 401 года постановил своим 79 (в Кормчей - 80м) правилом:Определено и сие: когда на состоящих в клире бывает донос, и объявляются некоторые обвинения: тогда, частью для отклонения нарекания на церковь, частью ради достоинства клира, по каковым причинам и оказывается им снисхождение, частью для избежания гордаго злорадования еретиков и язычников, аще желают, как и должно, защищали свое дело и попещися о доказательствах своея невинности, да учинят сие в течение года, в котором должны быти вне общения. Аще же в течении года вознерадят очистити свое дело: то после сего никакой глас от них да не приемлется".То есть обвиненный клирик автоматом запрещается в служении на год, однако при этом ему дается право на защиту.Каждый клирик, говорит блаж. Августин, должен иметь всегда перед глазами две вещи: совесть и доброе имя (conscientia et fama); для нас самих достаточно совести, а ради других нам необходимо доброе имя: "совесть для тебя, а доброе имя ради ближнего твоего" (conscientia tibi, fama proximo tuo)[Sermo I de vita et moribus cler. [Migne, s.1., t.39, p.2, col.1569; Ср. Augustini ер.(65) ad Xantippura episcopum [Migne, s.1., t.33, col.234 и сл.].Так как каждый клирик должен пользоваться добрым именем, то правило, изданное по этому поводу, предписывает следующее: если на клириков, вследствие каких-либо преступлений, публично подана жалоба (δια τινά εγκλήματα έλεγχθέντας) или в обществе пронесся слух, что они совершили какие-либо преступления, то, ради своего доброго имени и авторитета церкви, они должны употребить все усилия, чтобы в течение года оправдать себя перед церковным судом и вместе с тем показать перед общественным мнением свою невинность. Если же они не успеют сделать этого в течение означенного времени, то теряют право на оправдание и предаются суду. А то обстоятельство, что, как постановляет правило, такие клирики в течение года должны находиться вне общения, бывает, как говорит в толковании данного правила Зонара, не потому, что на основании поданной жалобы доказана их виновность (так как в таком случае они были бы низвергнуты), но единственно потому, что они довели людей до сомнения относительно того, что ими совершено преступление (Афинская Синтагма, III,502).

Выбор редакции
07 октября, 18:03

Оптимисты

  • 0

МИТРОПОЛИТ СМОЛЕНСКИЙ И КАЛИНИНГРАДСКИЙ КИРИЛЛ:Я был совершенно не готов обсуждать личную жизнь Владыки Филарета, поэтому я благодарен ему за объяснение и верю всему тому, что он сказал. Я не могу допустить, чтобы человек, призывающий Бога в свидетели, мог лгать перед Собором архипастырей, иначе небеса разверзлись бы. Я думаю, что в этом Владыка Филарет очистился перед нами и Церковью.У каждого из нас есть окружение, близкие люди, и это совсем не значит, что мы должны разрывать с ними отношения. Но когда близкие люди начинают играть решающую роль в церковной жизни, это перестает быть личным делом каждого из нас, становится общецерковной трагедией.Выступление на соборе, апрель 1992.ЖМП 1992 № 8 с.7***СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ АЛЕКСИЙ:Вчера некоторые выступления были излишне резкими, и я присоединяюсь к извинениям Владыке Филарету о причиненной боли. Сегодня дискуссия идет мирно, спокойно, мы приобретаем опыт соборного решения вопросов.В документах Собора наше отношение к автокефалии будет принципиально положительным. Но предоставление ее сегодня неоднозначно воспринимается на Украине и может иметь необратимые последствия для остальных регионов бывшего СССР. На очередном Поместном Соборе мы вернемся к вопросу о полной независимости Украинской Православной Церкви и рассмотрим его на Соборе всей Полноты нашей Святой Церкви.(сс.6 и 7)

07 октября, 16:03

A long time ago, in a galaxy far, far away.

  • 0

"Московский патриархат не претендует ни ни особое положение в государстве, ни на идеологические или политические привилегии. Наша Церковь будет нести вверенную ей Господом миссию пастырской заботы о людях, прежде всего о тех, кому ныне приходится особенно тяжело. Православные люди надеются, что новые государства Содружества обеспечат свободу вероисповедания и исключат попытки создать государственную, господствующую религию или идеологию"Из Заявления Синода РПЦ в связи с прекращением существования СССР и образованием СНГ 26 декабря 1991(ЖМП. 1992, № 3, сс. 2-3 и Офиц. часть с.11).Кстати, там еще подпись Филарета Денисенко (также из ныне "правящих" там подписи патр. Кирилла, Алма-атинского Александра, Омского Владимира и Ювеналия).Поздравляю вас, владыки, с соврамши. Оказалось, очень даже надеетесь вы и на привилегии, и на статус господствующей идеологии.

Выбор редакции
07 октября, 10:24

"Булгаковщина"

  • 0

В один из вечеров, когда тяжело больной писатель Михаил Булгаков еще мог говорить, он сказал своей жене Елене Сергеевне, что хочет составить завещание. И в этом завещании должны быть такие строки: человек, который придет к нему, Булгакову, после того, как будет опубликован роман «Мастер и Маргарита», и положит цветы на могилу, — этот человек должен получить определенный процент от авторского гонорара.Это была очередная горькая шутка Михаила Афанасьевича о его заведомо непроходном романе... Михаил Булгаков умер 10 марта 1940 года. Роман «Мастер и Маргарита», над которым он мучительно работал последние годы жизни, был опубликован в журнале «Москва» в урезанном виде в 1966 году, а весной 1969 года на Новодевичьем кладбище появился молодой человек. Он был один. И искал он могилу. Помнил лишь, что находится она неподалеку от могилы Чехова.Молодой человек был расстроен: на могиле не было ни одного цветка. Он отправился назад, к воротам, купил цветы и снова вернулся на могилу. Постоял немного и уже собирался уходить, как вдруг услышал тихий голос: «Молодой человек, подождите». Со скамейки, стоявшей чуть дальше по тропинке, поднялась пожилая дама и пошла ему навстречу: «Простите, как вас зовут? Мне очень нужен ваш домашний адрес и номер телефона». Молодой человек смутился, но представился: «Владимир Невельский, журналист из Ленинграда». Дама записала фамилию, имя, отчество, ленинградский адрес, телефон и, поблагодарив, пошла к выходу. А молодой человек вернулся в Ленинград. Недели через две на его домашний адрес из Москвы пришел почтовый перевод. Деньги были огромные. Молодой человек снова терялся в догадках: от кого они? Через день-два в ленинградской квартире раздался телефонный звонок: «С вами говорит Елена Сергеевна Булгакова... Вы получили перевод?» — спросила Елена Сергеевна. И она рассказала Невельскому о необычном завещании Булгакова...Так спустя 29 лет Елена Сергеевна выполнила последнюю волю Михаила Афанасьевича.На эти деньги праправнук русского адмирала и мореплавателя Геннадия Ивановича Невельского, журналист газеты «Ленинградская правда», купил себе катер и назвал его «Михаил Булгаков»...По материалам: olga-belan.livejournal.com***Как часто бывает в таких случаях, детали трогательного повествования варьи­руются: годом встречи с Еленой Сергеевной на кладбище называется то 1969-й, то 1968-й (роман печатался в журнале «Москва» в ноябре 1966-го и январе 1967-го); вдова писателя то звонит в Ленинград по телефону, чтобы рассказать Невельскому о завещании, то присылает письмо; часто в истории фигурируют три белые хризантемы и даже букетик мимозы из романа.Как и положено легенде, часть ее посвящена обстоятельному рассказу о том, как было утрачено главное сокровище и почему не сохранились доказатель­ства. Катер Булгакова якобы со временем износился — «обветшалый корпус» сожгли мальчишки, а бережно сохраненный журналистом фрагмент борта с буквами в итоге потерялся. В архиве Елены Сергеевны не сохранилась по­сланная ей фотография легендарного катера, как, впрочем, не найдены и следы переписки героев этой истории. Стоит ли говорить, что сама вдова Булгакова нигде и никогда не упоминала этот мелодраматический сюжет.Совсем недавно дочь уже покойного Владимира Невельского рассказала, что это действительно была мистификация — всю историю от начала и до конца придумали и пустили в народ ее отец с приятелем. Тем не менее легенда пере­жила своих создателей и до сих пор согревает сердца многих поклонников Михаила Булгакова.http://arzamas.academy/materials/1189