Источник
Дорога без конца - LiveJournal.com
26 июня, 15:30

SO WE WILL WIN´Ъ!

  • 0

Здесь, - и памятуя, что некоторые все еще любят рассуждать о том, что-де ситуация нынче сравнима с 1942-м, но впереди и Сталинград, и Курск, и Победа, живо представил себе 1942-й и какую угодно радиостанцию Великобритании, по средам в 16:35 предоставляющую слово м-ру Джойсу...

26 июня, 14:36

СТРАТАГЕМА ПФУЛЯ

  • 0

Оригинал взят у periskopв 4 сценария развития украинского кризисаМне лично думается, что ближайший серьёзный кризис у киевских националистов будет в конце окончания легислатуры Порошенко, когда там обострится внутриполитическая борьба, -а мне лично думается, что ближайший серьёзный кризис у киевских националистов будет не раньше, чем нынешний Киев, решив частные задачи, выполнит то главное, для чего создан и опекаем. До того момента все вполне вероятные радикализации режима, как бы "самостийно" ни выглядели на посторонний взгляд, будут подчинены единому плану и единой цели.В целом же, мое мнение о докладе, так понравившемся автору, совпадает с мнением рецензента, на базе подробного анализа текста приходящего  к выводу, что "доклад Сушенцова и Силаева... при подготовке этих самых «аналитических сценариев» ложными константами. Константы эти статичны и не подвержены изменениям, что уже выглядит подозрительным".Иначе говоря, авторы, рассматривая различные варианты, исходят из того, что на каждый ход Российской Федерации противник будет отвечать так и только так, как предусмотрено в раз и навсегда расписанном, не предполагающем изменений и сюрпризов сценарии. В точном соответствии с народно-толстовским "Гладко было на бумаге, да забыли про овраги",а поскольку жизнь показывает, что противник ломает удобную Москве игру, навязывая ей все новые и новые задачи, появления которых она не ждет и к решению которых не готова, приходится признать: действительно, "заключительное пожелание доклада..: «В общих интересах не превращать Украину в поле битвы»  может быть пожеланием и мольбой, но содержательно выглядит нелепо".Таким образом, единственным достоинством доклада (очередного, одного из многих успокаивающего симулякра) является интонация, которую отметил уважаемый Перископ: "в этом анализе нет надрыва: он холодный и рациональный... с некоторым уклоном в консервативный лоялизм - но и это нормально: доклад делала структура, близкая к официальным кругам, а текст составляли дипломаты",в целом же, авторы из "Фонда Горчакова", - то есть, российского МИД, -  пытаются доказать аудитории, уровнем чуть выше читателей Алкснис/Ищенко, включая, разумеется, того, кому отчитывается г-н Лавров, что все ok: враг будет делать только предсказуемые ходы, укладывающиеся в московскую стратагему и легко купируемые. Что, на мой взгляд, частично верно:тенденции определились, отсутствие реакции на вызовы влечет новые вызовы, и дальнейшие ходы врага, в самом деле, уже несложно предсказать. Как, впрочем, и несложно предсказать и наиболее вероятную реакцию московских. Но хлопцы из Фонда Горчаков тут ни причем, у них своя работа, и они ее делают. Холодно и рационально.  С некоторым уклоном в консервативный лоялизм.

Выбор редакции
26 июня, 01:55

ИМЕТЬ ИЛИ НЕ ИМЕТЬ

  • 0

Прочитав пояснение под видеосюжетом (ну и, конечно, комментарии),во-первых, прежде всего, заинтересовался: а имел ли право гражданин желать странного? - и выяснил: да,  право желать странного и стремиться к нему гражданин имеет, а права отказывать ему у г-д  народных депутатов нет,во-вторых же, задумался: известны ли аналогии? - и вспомнилась Прага, но аналогия не верна: в Праге граждане права присутствовать на заседании совета не имели, а  г-да народные депутаты имели полное прав им отказать.Собственно говоря, в этом и заключается отличие феодализма от неофеодализма...

Выбор редакции
25 июня, 16:02

STORM OF THE CENTURY

  • 0

Здесь, - и я возмущен глумлением над высоким человеческим мужеством. Я полностью на стороне г-на Матвейчева, поющему этому мужеству славу. Потому что вода - это, между прочим,  не просто H2O, но стихия, бессмысленная и беспощадная, и  стоять в воде ничуть не легче, чем в огне. Даже зная, что утонуть не суждено, - все равно, не легче...

Выбор редакции
25 июня, 15:46

ХВОСТ И ЕГО СОБАКА

  • 0

Посмотрел.Сравнил.Действительно, неловко вышло. Кто-то явно прикалывается, выставляя само совершенство смешной пустышкой. Или, в лучшем случае, забыл, что продукт все же не на внутреннюю аудиторию, которая все сглотнет и еще попросит, а на внешнюю, которая, сцуко, проверяет.  И это притом, что есть же, есть подлинные видео из-под Алеппо, способные впечатлить не только м-ра Стоуна, но и кого угодно.

Выбор редакции
25 июня, 15:01

ДВА МНЕНИЯ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ

  • 0

От себя добавлю: проблемы ряда из этих протестных групп нашли отражение в наших выше упомянутых программных и инициативных документах. Соответственно, рад пригласить — не под наше начало, но к совместному обсуждению единой широкой национально ориентированной платформы.Ответ г-на Болдырева на материал г-на Стрелкова, естественно, прочитал с интересом. Вывод, по моему, однозначен: если г-н Стрелков, анализируя ситуацию, приходит к выводу, что единственный шанс спасти хоть что-то, это набрать хоть какую-то силу после старта окончательного развала системы, то г-н Болдырев полагает, что окончательного развала все же можно избежать.Комментировать особо нечего: аргументы  изложены четко, сделать выводы, кто прав больше, а кто меньше, под силу любому, - от себя же добавлю, что, оказывается (за наводку спасибо уважаемому Антону Голубю), суть обсуждаемой г-дами Стрелковым и Болдыревым системы разъяснена задолго до того, как это стало понятно мне, только тогда стадия еще не была терминальной,а поможет ли в такой ситуации "Боржоми", думайте сами, но лично я в день выборов поехал бы по грибы, а потом, вернувшись, радовался, что избран самый достойный...

Выбор редакции
25 июня, 14:09

ΤΡΙΣΜΕΓΙΣТОΣ

  • 0

Скупштина Србиjе почела jе данас ванредну седницу са jедном тачком дневног реда, Предлогом измена и допуна Закона о министарствима, коjи предвиђа оснивање два нова министарства - екологиjе и европских интеграциjа...Итак, интрига без интриги завершена. Голосами правящей коалиции Скупщина Сербии внесла изменения в закон о министерствах, согласно которому будет создано министерство европейской интеграции (в первую очередь, в НАТО), - и вклад московских в достижение этой заветной цели, действительно, заслуживает самой теплой благодарности.Полагаю, сравнение с Божественным Юлием исчерпано. Как ни велик был Гай Цезарь, он именовался только Germanicus, -  реинкарнант же к  выстраданным Ukrainicus, Montеnеgricus et Macedonicus с полным правом может добавить Serbicus. А скоро будет и Armenicus. Да, видимо, и Albaruthenicus. Ничуть не ревнуя, поскольку оснований ревновать нет: "естественное стремление любой страны искать взаимовыгодные связи со всеми своими соседями" и бежать от зачумленных несомненно...

Выбор редакции
24 июня, 23:19

С КОММЕНТАРИЕМ

  • 0

Оригинал взят у donrfв Без коментариевОтветов, на спор, не будет, будет Минск, а его последствия в виде раненных и убитых детей...Как мудро заметил Лев Рэмович, сами во всем виноваты...В целом, не споря, не соглашусь насчет "мудро заметил". Чтобы заметить очевидное, мудрости не надо. Однако искренне надеюсь, что тем, кто стоит за спиной и смотрит, по крайней мере, получают удовольствие. Ведь не может же быть так, что вообще все зря...

24 июня, 19:20

ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (40)

  • 0

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Левая рука прогрессаЧтобы понять, чем была Аргентина в эту эпоху, следует понять, что либералы, возглавляемые Бартоломе Митре, были чем-то типа более поздних «позитивистов», о которых мы говорили в «бразильском цикле», но без высоких теорий и ссылок на Огюста Конта. Чистый прагматизм, основанный на «революционном сознании». Предельно просто: прогресс – самоцель. Все, что мешает прогрессу, должно быть уничтожено. Мораль, этика, нравственность – все, что способствует прогрессу, люди с их судьбами – ничто.Отсюда: «основа и средоточие прогресса» - политическая элита Буэнос-Айрес. Плюс ее «младшие партнеры» из Энтре-Риос в лице дона Хусто Уркисы, контролирующего другие «приморские» провинции. Все прочее – строительный материал для возведения светлого будущего. На британские деньги, поскольку (цитата из речи Митре!) «английский капитал – ключ к прогрессу».В общем, нечто похожее на систему «кофе с молоком», знакомую нам по «бразильскому» циклу. А провинции «внутренние», небогатые, маленькие и патриархальные, должны подчиняться. Тем паче, что и населены метисами-гаучо, которых лучше бы вообще не было. Ибо дикари и занимают место, где можно расселить прогрессивных иммигрантов из Европы. А если кому-то что-то не нравится, так «национальная армия» разберется.Далее, чтобы не растекаться, вновь привлечем Мигеля Луна, авторитета из авторитетов. Он – коренной портеньо, симпатизирующий Митре, и тем не менее, честный исследователь,  признает: «Невозможно отрицать предвзятость в отношении слабых: правительство вмешивалось в дела немощных территорий, не трогая регионы-флагманы. Буэнос-Айрес сталкивал провинции, отменял их законы и разгонял ассамблеи, не обращая внимания на конституцию. Из 29 случаев интервенций лишь пять раз они были одобрены Конгрессом, в остальных случаях хватало президентского указа…».Но вот что интересно. Если аргентинские историки-«централисты» типа того же сеньора Луна, даже признавая все это, мягко намекают на «издержки патриотизма», а поклонники «прогресса любой ценой» (вроде авторов не раз уже помянутых «Очерков истории Аргентины») и вовсе метят всех несогласных ярлычком «реакционеры», то материалы аргентинских провинциальных историков и краеведов раскрывают совсем иную картину.И неважно, что с тех пор прошло почти полтора века, - никто не забыт, ничто не забыто. Сухо, с номерами архивных документов, то, о чем «централисты» предпочитают не поминать: деспотизм и воровство присланных чиновников, холуйство местных либералов, не имевших поддержки, тюрьмы ни за что, убийства из-за угла, голова «Чачо» на пике, подлость в квадрате и садизм в кубе.И не на кого было рассчитывать. Причем, если «чистой» провинциальной публике еще как-то светило «записаться в либералы», то для гаучо спасения не было. Им помочь не мог и не хотел никто, - кроме, конечно, старых caudillo, мелких и крупных помещиков, «падронов», генералов и полковников, водивших их в бой. Но все они, - естественно, «федералисты», - после Павона и расправы с «Чачо» элементарно боялись за себя и за свои семьи. А кто не сломался, те сидели в эмиграции, в Чили , заочно объявленные вне закона.Пампа, привыкшая к свободе и уважению, выла от боли, обиды и отчаяния. А тут еще и отчуждение земель по непонятно чьему приказу. А тут еще и война. Крайне непопулярная. Вернее, популярная, но в очень узких кругах, и в основном, в Байресе. Однако и там с течением времени кое-кого пробивало. Все больше интеллектуалов и властителей дум, вплоть до сеньоров Мармоля и Альберди, считавшихся совестью нации, требовали «остановить безумие», и взбешенный Митре в ответ, объявив осадное положение по всей стране, начал закрывать газеты, но свою собственную La Nacia он закрыть не мог, а нехорошие разговорчики проникали и туда.«Мы говорим, что близорукий фанатизм парагвайцев порожден страхом перед деспотом. Хорошо. Но как объяснить, что пленные, с которыми мы обращаемся достойно, при первой возможности бегут, чтобы вернуться в войска своего бывшего палача?», - эти слова Доминго Сармьенто, одного из «авторов» войны, потрясенного гибелью сына при Курупайти, опубликовала именно La Nacia, - и президент, не посмев не пропустить материал, бился в истерике: «Каждый, выступающий против священной войны с врагами свободной торговли, - предатель!», сам же Сарьмьенто очень скоро оказался послом в Чили, потом в Перу, потом в США. Почетно, ответственно, но с глаз долой.А если уж в Байресе на третий год бессмысленной бойни, да еще на таком уровне звучало подобное, то настроения провинции понять несложно. Тем более, что принудительными наборами (формально призывали «добровольцев», но за отказ служить полагался расстрел) либеральный Байрес сознательно «выжимал лишнюю кровь» из «варварских мест, зараженных федерализмом».Недовольство нарастало. «Добровольцы» разбегались, восставали, уходили в горы и в пампу, либеральные чиновники не выходили на улицы без охраны, листовки с призывом «Руки прочь от Парагвая!» проявляли ежедневно, а после Курупаити, когда стало ясно, что не так уж грозен сеньор Митре, как привыкли считать, вопрос был лишь в том, где рванет.А рвануло в маленькой западной Мендосе, где либералов не поддерживал в полном смысле слова никто. До такой степени никто, что после Павона «губернатора» выбирали оккупационные войска, и только на этих войсках, не очень многочисленных, - вернее, на страхе перед ними, - держалась «законная власть» по версии Байреса. Однако известия о Курупаити страха поубавили, и когда по приказу из центра (срочно обеспечить новых «добровольцев»!) патрули начали хватать уже не гаучо в пампе, а приличных сеньоров прямо на улицах, терпение лопнуло.11 ноября полковник Хуан де Диос Видела, «федералист» со стажем, состоявший под гласным надзором полиции, как «крайне подозрительный», явившись в лагерь, куда сгоняли рекрутов, призвал их к восстанию. Полковника уважали: помимо всего прочего, в апреле 1861 года во время землетрясения, сам потеряв жену и детей, помогал людям, организовал спасательные работы, удостоившись прозвища El Salvador, то есть, «Спаситель».Естественно, рекруты откликнулись мгновенно. Из населения на улицу не вышли разве лишь глухонемые и паралитики. Надзиратели сами распахнули двери тюремных камер (где, к слову, не так давно сидел и сам Диос де Видела, превентивно арестованный во время «войны Чачо»), выпустив на волю политических, - элиту «федералистов» Мендосы, и солидные люди уже к вечеру сформировали дееспособное правительство.Через два дня, после победы над войсками Пабло Ирразабала, убийцы «Чачо», - сам он, к сожалению, сумел спастись, - под контроль повстанцев перешла вся провинция, и очень уважаемый «федералист» д-р Карлос Родригес, отсидевший три года без всякой вины (потому, что уважаемый), был избран «политическим директором», объявив программу восстания. Очень простую: «Да соблюдению Конституции», «Нет Митре», «Нет войне с Парагваем».Эта власть была в полном смысле народной, народ толпами шел в ополчение, и полковнику Диосу де Виделе в Мендосе делать было уже нечего. Он двинулся в родной Сан-Хуан, где его встречали цветами и овациями, и в январе, разнеся правительственные части у Ринконада дель Росита, стал официально избранным губернатором.А тем временем в Сан-Луисе уже вовсю разворачивался пришедший из Чили генерал Хуан Саа, легенда «федералистов», некогда один из ближайших людей Уркисы, одержавший блистательную победу при Павоне, превратившуюся в поражение с подачи дона Хусто. С либералами у него были свои счеты: помимо прочего, дон Хуан воевал под знаменем «белых» в Уругвае, и пепел Пайсанду стучал в его сердце так громко, что уже 7 февраля, после победы при Пампа дель Портесуэло генерала Саа признала губернатором вся провинция."Колорады", вперед!Это уже было не восстание,  а Revolucion de Colorados, - «цветная революция», - названная так потому, что ополченцы повязывали голову лентами цвета флагов своих провинций. И она распространялась все шире, вскоре охватив и Ла-Риоху, не забывшую и не простившую либералам ни резню пленных, ни голову «Чачо» Пеньялосы на шесте посреди площади, ни Vuelvo en! («Я вернусь!»), прощальных слов Фелипе Варела, сказанных за три года до того.В скобках. Полковник Фелипе Варела. Прозвище  Quijote de los Andes («Дон Кихот Анд»), потому что никогда не отказывал в помощи слабым и бедным, если их кто-то обижал. Старый, убежденный враг «тиранов из Байреса», близкий друг Уркисы, - настолько близкий, что дон Хусто даже укрыл его у себя после восстания «Чачо», которого сам же предал.В Энтре-Риос, однако, не усидел. Разобравшись в политике Уркисы, порвал дружбу и окольными тропами перебрался в Чили, вступил в Американский Союз, клуб интеллектуалов – сторонников Федеративных Штатов Южной Америки, решительно протестовал против мятежа «красных» в Уругвае и вторжения союзников в Парагвай, но не просто протестовал, а обивал пороги, убеждая чилийских бизнесменов и политиков помочь, - долгое время тщетно, но, в конце концов, вышел на генералов, не видевших вреда в ослаблении Митре, зарившегося на всю Патагонию, и те, не уведомляя политиков, выделили деньги и отличные винтовки. А главное, разрешили желающим офицерам и солдатам чилийской армии, - всего около 150 человек, - «уйти в отпуск по болезни».К моменту получения новостей о Курупаити в распоряжении Дон Кихота уже было два батальона эмигрантов плюс батальон  чилийских отпускников капитана Эстанислао Медины, и Цветная Революция не застала его врасплох. Причем, в отличие от остальных, имелась у него и политическая программа, оглашенная 6 декабря, сразу после возвращения. Длинно, по-испански цветисто, но если вкратце, то:«Аргентинцы! В подлых и неумелых руках Митре наша Родина узнала, что такое позор и рабство. По его варварской прихоти наши мальчишки умирают на чужбине, убивая парагвайских братьев. Ненависть людей из Буэнос-Айреса к провинциям непостижима, нас не считают людьми, нас грабят, убивают, наших лучших земляков казнят без суда. Нет закона, нет души, нет чести, нет совести. Предатели торгуют аргентинской кровью, предатели торгуют уругвайской кровью. Довольно! Да здравствует закон, порядок, конституция и братство. Да здравствует мир с Парагваем. Долой предателей. В бой!».Реакция понятна. К тому же либерал-губернатор, то ли от великого ума, то ли вообще не имея опоры, назначил командиром кое-как собранного ополчения не кого-нибудь, а полковника Иррузабала, самого ненавистного в провинции человека, - и восстали даже относительно лояльные. Правда, убийца «Чачо» и на сей раз унес ноги, но батальоны, приведенные Дон Кихотом из Чили быстро превратились в пятитысячную армию, - как и у Саа с Диосом Виделой. Такой силы у montoneros не было со времен Павона, - и в марте, после победы при Тиногаста, конница Виделы вошла Катамарку, где его тоже ждали, взяв курс на столицу провинции, и далее, на соединение с «колорадами», уже занявшими Куйо.Стремительность событий определяла успех, - и генерал Саа принял решение, не ожидая Дон Кихота (придет, куда денется!), развивать наступление – к побережью, к многолюдным «приморским» провинциям. При этом, старые «федералисты», как и прежде, очень рассчитывали на Уркису, которого заочно объявили вождем, - а дон Хусто, естественно, отрекся, заявив, что с «бандитами» не имеет и не хочет иметь ничего общего. После чего его назвали «предателем» даже последние из веривших, и давить недовольство экс-кумиру приходилось отрядами вооруженных до зубов клиентов, а главное, превентивными арестами: на нарах оказались все потенциально опасные в том числе, такие любимцы пампы, как полковник Рикардо Лопес Хордан и воин-поэт Хосе Эрнандес.Тем не менее, судьба войны решалась не в Энтре-Риос, а в Кордове, старой и уважаемой провинции, очень «федералистской» и (в отличие от западной «малышни») располагавшей хорошо обученной пехотой. Занять ее означало выйти в центр, на оперативный простор, и тамошний губернатор, Матео Луке, убежденный «федералист», сохранивший пост только потому, что был не военным, а всего лишь педиатром, восстанию сочувствовал. Но не настолько, чтобы идти ва-банк. Он  ждал слова Уркисы, а когда стало понятно, что слова не будет, предпочел сбежать «по состоянию здоровья».Сразу после его отъезда Кордова все-таки восстала, и полковник Саймон Луэнго, соратник «Чачо», один из первых сообразивших, что кумир – оборотень (мы о нем уже поминали и еще помянем) объявил присоединение к «колорадам». И вот тут в Байресе заволновались всерьез: ситуация грозила выплеснуться за пределы Запада. Еще чуть-чуть, еще две-три победы, и «колорады» вошли бы в Кордову, и Фелипе Видела привел бы туда своих montoneros, - а тогда никакой Уркиса не удержал бы от взрыва Санта-Фе, да и уже все понявший Энтре-Риос.Отдадим должное энергии Митре. Срочно вернувшись в Аргентину, он пресек панику в верхах, снял с фронта все, что позволили бразильцы, - отозвал войска с «индейской границы», и не принимая командования лично (видимо, свои таланты он уже переоценил) послал на перехват наступающей коннице Хуана Саа лучших «парагвайских» генералов. Причем, абсолютно ничего не зная о расположении противника, каратели разделились, что, в общем, облегчало жизнь «колорадам».И тем не менее, решающий бой, - 1 апреля при Сан-Игнасио, - повстанцы проиграли. Их было втрое больше, и вражескую кавалерию они даже не разбили, а стерли с лица пампы, - но вот пехота, не «милиционная», а настоящая регулярная пехота, понюхавшая реального пороха, выстроившись в каре, удержала позиции, отбив семь атак конной лавы. Как грустно констатирует Пабло Эльдорадо, историк из Сан-Луиса, «мужество и копья оказались бессильны против новейших винтовок Буэнос-Айреса».Дальнейшее очень напоминало ситуацию после Павона. Поражение, притом, что ожидалась победа, плюс тяжелые потери, обескуражило «колорадов», к тому же лишившихся всех лидеров, - тяжело раненных генерала Саа и полковника Диоса Виделу пришлось увозить в Чили. Остатки армии рассыпались, ни о каком марше на Кордову речи уже не шло, - Симон Луэнго, продержавшись в городе всего 12 дней, бежал.Однако шансы оставались: навстречу карателям шел Фелипе Варела. Он, правда, был еще далеко, но после взятия Катамарки под его знаменем собралось уже более 6000 бойцов, однако именно в этот момент Дон Кихот, получив известие, что враг занял Ла-Риоху, повернул обратно, спасать город, и это, по мнению всех исследователей, стало роковой ошибкой.Даже двумя: во-первых, маленькая Ла-Риоха, резерв которой он выбрал подчистую, сама по себе ничего не решала, - решала Кордова, которая еще держалась и ждала, - а во-вторых, спеша поспеть до массовых расстрелов, он решился на марш-бросок через безводную местность, и каратели этим воспользовались по полной. Не выступая навстречу, они укрепились в «оазисе» Посо де Варгас, около единственного источника между Катамаркой и Ла-Риохой, подготовили орудия, зарядили ружья и спокойно ждали.Атаковать сходу было очень опасно, куда эффективнее могли бы стать мелкие уколы, благо абсолютное преимущество в коннице позволяли. Однако переход по безводью вымотал все живое, источник был жизненно необходим, и 10 апреля Дон Кихот повел montoneros в атаку, рассчитывая на чилийцев, - тоже регуляров, с винтовками ничуть не хуже, чем у карателей.Цену смерти спроси у мертвыхВ принципе, могло сложиться по всякому, - чилийцы капитана Медины проявили себя наилучшим образом (вообще, армия Чили уже в те времена славилась на континенте). Так что, сражение с переменным успехом продолжалось почти восемь часов, но, в конце концов, как пишет тот же Пабло Эльдорадо, «стратегическое положение mitristos и превосходство их артиллерии сыграли роль. А после того как капитан Элизондо, хитрым маневром захватив вражеские пушки и лошадей, не развернул их против противника, как приказал Варела, а ушел в пампу, все было кончено».В самом деле, теперь шансов не оставалось. Кордова пала через два дня, восстание 17 апреля в Сальте, способное, случись оно хоть на пару дней раньше, изменить многое, уже не могло рассчитывать на поддержку, и 5 мая, после поражения при Эль-Баньяно, saltenas капитулировали. Фелипе же Варела, покинув Ла-Риоху, отошел на запад, где узнал о поражении Саа и пополнил свое войско несколькими десятками беглецов, еще желавших сражаться.По логике, полковнику Вареле оставалось одно: возвращаться в Чили, - и командование карателей, потеряв его след, даже уведомило столицу, что так оно и есть. Однако Дон Кихот руководствовался другой логикой: честно предупредив бойцов, что дело проиграно и отпустив всех, кто не хотел умирать за безнадежное дело, он с тремя сотнями «кентавров» и чилийцами начал «малую войну», атакуя мелкие отряды mitristos, разосланные по пампе «на усмирение».И получалось. 5 июня – победа, небольшая, но все-таки. 9 июня – еще одна победа и огромный обоз с продуктами и боеприпасами. А 16 июня – уже довольно масштабный успех, причем в плен был взят полковник Хосе Мария Линареса, один из самых ненавистных «палачей пампы», отличившийся в репрессиях и после мятежа «Чачо», и в ходе набора «добровольцев» на парагвайский фронт, вскрывая глотки всем,  кто не проявлял желания.«Когда “Живореза”привели, - пишет Пабло Эльдорадо, - дон Фелипе спросил его, что бы он сделал, получись наоборот. Тот ответил, что зарезал бы и его самого, и всех montoneros, как овец. “Хорошо, - ответил Варела, - вот тебе нож, и у меня, как видишь, тоже нож; делай свое дело”. Линарес, однако, ножа не взял, он стоял молча, глядя исподлобья. “Не хочешь? – спросил Варела. – Что ж, как хочешь. Но резать, как овцу, я тебя не буду. Ты все-таки человек, и тебя расстреляют. Но ты скверный человек, и тебя расстреляют в спину”».И день сменял день, и недели складывались в месяцы, а La Guerra sin Esperanza, «Безнадежная война», продолжалась. Для борьбы с несколькими сотнями самых отчаянных «колорадов» и Митре, ожидавшему легкого успеха, пришлось создать целую Ejército Interior («Внутреннюю армию»), зачищавшую пампу с беспощадностью, на которую способны только либералы. В итоге, - вновь слово Пабло Эльдорадо, «Война стала терять первоначальный, обаятельно романтический характер: на жестокий террор “националов” Дон Кихот начал отвечать расстрелами, да и сами его солдаты начали мстить, и вскоре весь Запад стал территорией взаимной мести, убийств и грабежей».Тем не менее, несмотря на отдельные удачи, вплоть до захвата крупных городов, ситуация развивалась ясно в какую сторону. В конце сентября, сделав все, что могли, а возможно и больше, вернулись в Чили «отпускники» капитана Медина, - и командование карателей вновь сообщило в Байрес, что по данным разведки, вместе с ними ушел дон Фелипе. Однако опять ошиблось: в начале октября Дон Кихот объявился у города Сальта, центра одноименной провинции, и дальше начинается то, что не всякому Шекспиру приснится…К этому моменту даже Митре уже сообразил, что погасить огонь кровью не получится, - и его военные, понимая это еще лучше, связались со старыми знакомыми, «федералистами», сидящими в эмиграции, но к «колорадам» не примкнувшими. Типа, президент признает, допущены перегибы, теперь такого не будет, возвращайтесь и помогите подавать никому не нужный мятеж, который все равно обречен. А вам за это будут всякие послабления и власть на местах, конечно, при полной лояльности Байресу.Некоторые откликнулись, в их числе - пожилой генерал Октавиано Наварро, соратник «Чачо». Потомственный caudillo Катамарки, кум и старый друг Дон Кихота, отец которого в свое время погиб в бою, спасая отца дона Октавиано, он был одним из тех, кого Варела звал с собой, но отказался, не видя в затее смысла. Зато призыв из Байреса счел шансом на возвращение домой, и вернулся, получив дивизию и приказ выкорчевать остатки Цветной Революции.Вот компадре Октавиано и шел по следам компадре Фелипе, но шел, постоянно отставая на два-три часа, не стараясь настичь и унитожить, однако неуклонно оттесняя к кордону.10 октября Дон Кихот, настоятельно нуждаясь в припасах, вышел к Сальте, жители которой, напуганный визгом властей о «мести варвара» (мстить было за что, после апрельского восстания каратели расстреляли всех «федералистов»), выстроили баррикады. Припасы, однако, были необходимы, и после двух часов боя город пал, однако и Варела потерял почти половину своих hombres.О взятии Сальты немедленно заголосили газеты, живописуя «сотни убийств и десятки жестоких изнасилований», но вскоре волна стихла: лично генерал Наварро в интервью сообщил, что за тот час, который montoneros провели в городе, убивать и насиловать у них просто времени не было. Амбары вскрыли, арсенал очистили, лошадей угнали, это да, но не больше.После Сальты, под мягким нажимом кума, Варела двинулся было на север, но тут у него пошла кровь горлом, и командиры велели вождю уходить за боливийский кордон и лечиться. Что он и сделал, передав командование старому и надежному другу Аурелио Салазару, развернувшему военные действия в Ла-Риохе. Однако через год, в декабре 1868 года, узнав, что Салазар, попавший в плен, зверски казнен (его разорвали лошадьми),Дон Кихот вновь оседлал коня, и с двумя сотнями всадников прошел по Куйо и Ла-Риохе, - уже не зажигать огонь, а просто мстить тем, кто отметился особыми зверствами. И отомстил, после чего, в январе, не стремясь к невозможному, прорвался через кольцо карателей в Чили, и там, распустил свои войска, а через несколько месяцев умер от туберкулеза, завещав похоронить себя в аргентинской земле.И похоронили. Не в запуганной Ла-Риохе, конечно, а в Катамарке: новый губернатор, генерал Октавиано Наварро, объяснил центру, что с мертвыми не воюют, и с почестями проводил кума в последний путь.  Почти полтора века спустя, в августе 2007 года, правительства Катамарки и Ла-Риохи посмертно присвоили полковнику Фелипе Варела звание генерала провинциальной милиции, а пять лет спустя Quijote de los Andes, - в соответствии с указом президента Кристины Фернандес де Киршнер, - стал генерал-лейтенантом армии Аргентины.Но это - позже. А пока что федерализм на западе и севере кончился. Больше тормозить бульдозер живым мясом не осмеливался никто, - разве что легендарные «благородные bandoleros» вроде женщины-гаучо Мартины Чапанай и Сантоса Гуайяма по прозвищу «Девять Смертей» еще много лет вели свои личные войны, мстя за павших командиров и друзей, но это уже было предельно далеко от политики. А в общем, маленькие «внутренние» провинции подчинились диктату эмиссаров из Байреса, - как Юг США подчинился Северу после Гражданской, с теми же реалиями: выкачивание средств, унижение, отъем земель.Но, правда, - свято же место пусто не бывает, - раскол начался внутри самих либералов, и очень скоро сеньору Митре пришлось пожинать то, что он посеял. Ну и, что нельзя не отметить, «добровольцев» в парагвайскую мясорубку больше не посылали. Посылали только тех, кто реально хотел за приличные песо. Но желающих почти не было. Формально оставаясь в коалиции, фактически Аргентина вышла из войны…Продолжение следует.

Выбор редакции
24 июня, 14:45

АГА

  • 0

"А затем создать северо-волжскую республику российскую, а затем средне-волжскую республику, а всю Россию свести до уровня и размеров московского княжества", — рассказал разведчик,и только героический известно кто на целых двадцать лет мощно оттянул конец...

24 июня, 02:32

СТЕРВЯТНИКИ ПО ПРИГЛАШЕНИЮ

  • 0

Оригинал взят у haile_rastafariв Падальщики...а тем временем, тихие и неприметные структуры, вроде фонда Фридриха Эберта, ведут себя как падальщики, которые методично кружат вокруг заболевшего льва, роняют слюну и покусывают его - а вдруг удастся ускорить процесс...В свежем материале уважаемого Павла Расты нет ничего, с чем можно было бы не согласиться. Разве лишь насчет "заболевшего льва" неточность. Лев - это, конечно, красиво, но, поскольку материал посвящен не Великобритании, не Ирану, не Эфиопии и не Шри-Ланке, лев тут не при делах. Гораздо точнее и уместнее говорить, разумеется, про медведя. Про очень, очень больного медведя...

Выбор редакции
24 июня, 00:14

НАХАЛЕНОК

  • 0

Здесь, - и уж как хотите, но как по мне, лютое нахальство:  всего-то 12 лет, совсем еще пацан, а  уже ставит в неловкое положение Российскую Федерацию с её безальтернативными процессами. Страшно подумать, кто из него вырастет...