Источник
Дорога без конца - LiveJournal.com
14 декабря, 03:24

ХОЗЯЕВА МЕДНЫХ ГОР (20)

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.На старт! Внимание...Рассказывать о Тихоокеанской войне сложно. Не потому, что сложно, а потому, что война эта коснулась сразу трех стран, определив будущее всех, а одну из трех на много десятилетий выкинув в кювет истории. Поэтому о ней придется рассказывать и в книге про Перу, и в книге про Боливию, - а как это сделать, не повторяясь. Надо думать. Что-нибудь придумается. А пока буду рассказывать, избегая деталей, не связанных с Чили напрямую…Всего через несколько дней после объявления Боливией войны, флаги Чили, войну по-прежнему не объявлявшей и утверждавшей, что никаких чилийских войск в Антофагасте, Каламе и других городах боливийской Атакамы нет, реяли над всей Атакамой. Аж до рубежей перуанской Тарапаки. Это нервировало, и правительство Перу, всерьез озаботившись, поручило своему посланнику в Сантьяго, Хуану Лавалье, предложить посредничество в переговорах. При условии, что перед началом консультаций те, кого нет, уйдут.В ответ президент Пинто, предельно вежливо подчеркнув, что Чили, собственно, ни с кем не воюет, - это злая Боливия объявила войну, - а приказывать тем, кого нет, не может, потому что их нет, признал, что вот-вот всякое терпение кончится, и война будет объявлена. Но, в принципе, Сантьяго готов и поговорить, при обязательном условии, что Перу официально заявит о нейтралитете в возможной «горячей стадии», то есть, об полном отсутствии какой-либо заинтересованности, кроме любви к миру.И вот тут возникла сложность. В свое время, еще в 1873-м, Ла-Пас и Лима заключили секретный договор о военном союзе, как раз на случай чилийской агрессии. Правда, секретность договора предполагала возможность лавировать, но тут правительство Боливии, которому терять было уже нечего, подбадривая электорат и армию, 2 апреля 1879 года опубликовало текст пакта, и Перу оказалось в положении хуже губернаторского.Чилийцы потребовали денонсации договора, который, по их словам, исключал возможность рассматривать Перу не только как потенциального посредника, но и вообще, как «нейтрала». Сеньор Лавалье ответил, что лично он сделать этого не может, поскольку такой шаг – исключительная прерогатива парламента, и попросил отсрочку в две недели.Казалось бы, все как должно. Однако президент Пинто, честно сообщив в ходе личной встречи, что «чилийские военные и моряки считают настоящий момент подходя¬щим для движения как на Боливию, так и на Перу, поскольку именно сейчас Чили сильнее», дал понять, что любые проволочки рассматривает, как попытку выиграть время для подготовки к войне.Естественно, взять на себя функции президента и парламента посол не мог, о чем 3 апреля и сообщил президенту на очередном приеме, после чего 5 апреля Чили, наконец, объявило войну и Боливии, и Перу, - хотя юг Тарапаки «те, кого нет», заняли днем раньше. Тогда же полковник Сотомайор, командир «тех, кого нет», был отмечен за «оперативное исполнение приказа», ибо официально считалось, что он начал работу только теперь. А 11 апреля лондонский Economist в разделе Financial reports отметил: «Цена перуанских бон растет. Это, по нашему мнению, вызвано неприятностями перуанцев. Кредиторы нашей страны надеются, что чилийцы будут больше уважать их права».Ну а теперь, пока танцы с саблями еще не начались, самое время сказать пару слов о соотношении сил, на первый взгляд, далеко не идеальном для Сантьяго. Под ружьем у Чили стояло около 3000 штыков и сабель (население 2,5 человек), кадровая армия Боливии примерно такая же (население где-то 2 миллиона), а у Перу плюс-минус восемь тысяч (при населении более трех миллионов). Однако количеством преимущество и исчерпывалось, с качеством все обстояло гораздо хуже, причем по всем параметрам.Финансы? У Сантьяго, несмотря на кризис, какая-то, даже неплохая экономика имелась, а у Ла-Паса и Лимы, почитай, нуль. Внутреннее состояние? В Чили идеальный порядок, а в Боливии вечная тряска, а в Перу и вовсе кто-то с кем-то постоянно воевал, и даже в короткие периоды перемирий покой только снился. Внешняя поддержка? Как бы и да: у Аргентины сложные терки с Чили за Патагонию, с Испанией у Перу и вовсе договор о дружбе, но все это обнуляет «цыц» из Лондона, а у Штатов нет влияния в регионе. Ну и, тоже ведь немаловажно, чилийцы уже на месте и разворачивают фронт, боливийцам же еще нужно перейти Анды, а перуанцам топать через всю Атакаму.Сравнение же чисто военных потенциалов и вовсе нагоняет тоску, ибо Чили в полной мере освоила опыт франко-прусской войны, первой европейской «войны нового типа» (к слову, именно тогда в военных кругах возникло «немецкое лобби», добившееся, чтобы юных офицеров отправляли учиться не только в Сандхерст, но и в Рейх).Незадолго до «визита в Антофагасту» завершилось перевооружение, армия перешла на винтовки г-на Комблена,   обзавелась 72 орудиями Круппа, сформировала штабы, создала топографический отдел, очень помогавший офицерам на местности (позже, когда бои уже шли вовсю, перуанские вояки обыскивали тела павших чилийских коллег, чтобы разжиться картами собственной территории). И обучение рядового состава велось по германским уставам.В этом смысле, с противниками можно было даже не сравнивать: что перуанские кадровики, что боливийские, не считая пары-тройки парадных батальонов, больше напоминали крестьянское ополчение, да в значительной мере, им и были, поскольку немалую часть подразделений возглавляли «полковники», - богатые помещики, ради красивого звания сформировавшие «полк» из своих индейских пеонов.Несколько лучше для союзников обстояло дело с ВМФ, в тех условиях принципиально важным: поскольку основная часть коммуникаций шла по воде, шансы того, кто контролировал воду, были неизмеримо выше. Здесь на старте событий счет был не в пользу Чили: не говоря о всякой плавучей мелочи, один немолодой (1862 постройки) монитор против двух перуанских (боливийский военный флот в природе отсутствовал).При этом легендарный перуанский флагман «Уаскар», - фанаты флота, знающие о броненосцах все, не дадут соврать, - считался «кораблем с боевым характером и счастливой судьбой» (о чем подробно в «перуанском» цикле), а это, как говорят иные морские волки, тоже очень важно. Однако со дня на день ожидался приход из Англии двух уже готовых броненосцев нового поколения, с вдвое более прочной броней.В общем, у чилийского командования была уверенность в успехе, и тем большая, что старт войны оно сумело выиграть вчистую, в полной мере воспользовавшись всеми своими преимуществами, и сумев   почти без потерь занять обширную, богатую и стратегически важную территорию.Есть такая профессия...После первых успехов «тех, кого нет», ставших, наконец, «теми, кто есть», ситуация зависла. В принципе, чилийцы взяли у Боливии все, чего хотели, у Перу тоже откусили вкусный, хотя и маленький кусочек, и могли бы тормозить, - но аппетит приходит во время еды, хотелось еще вкусненького, а кроме того, ни в Ла-Пасе, ни в Лиме не собирались выбрасывать белые флаги. Союзники готовили ответ, и чилийцы спешно наращивали силы, однако получилось плохо. Наступать через каменистую, безводную Атакаму без стабильного снабжения, было немыслимо, все зависело от поставок с моря, а тут поводов для радости не могли бы найти даже самые записные оптимисты, - Большую Воду держало Перу.То есть, чилийцы начали борзо и на воде. Рейд на порт Икике, блокада установлена, основная часть флота, оставив на хозяйстве мощную «Эсмеральду» и «Ковадонгу», тоже судно не слабое, ушла кошмарить Кальяо, - и тут появился «Уаскар». Да еще с напарником, «Индепенденсией», тоже монитором, но без особой легенды, просто хорошим судном. 21 мая грянул бой, полный героизма (в этот день погиб и стал национальным героем Чили капитан Артуро Прат), но стоивший чилийцам их лучшего на тот момент корабля, «Эсмеральды».Правда, не повезло и перуанцам, - «Индепенденсия», охотясь за «Ковандонгой», села на риф и была сожжена командой, - но хозяином океана с этого дня стал «Уаскар», под флагом адмирала Мигеря Грау, «рыцаря морей», трепетно уважаемого даже чилийцами. То, что он творил на коммуникациях чилийцев полгода, не поддается описанию. Обстрелы портов, уничтожение транспортов (людей неуклонно брали на борт и отпускали), приведение в негодность лучших боевых судов чилийского ВМФ, захват военных караванов, частенько с подкреплениями, идущими в Антофагасту, и так далее.В итоге, пришлось отменить операцию «Кальяо» и отозвать флот в Вальпараисо. Потерял должность командующий чилийским флотом. Новому главному по морским делам было приказано забыть обо всем, кроме охоты на «Уаскара», и после появления долгожданных броненосцев нового типа, «Кокрейн» и «Бланко Энкалада», охота началась. Однако сперва без особого успеха, - и даже 8 октября, когда один из «новичков» в сопровождении полудюжины «старичков» поймал корабль-легенду у мыса Ангамос, адмирал Грау, как вспоминали его офицеры, был спокоен, как обычно: дескать, ничего страшного, мы покусаем их, а потом прорвемся и уйдем.Возможно, так оно и было бы: «Уаскару» на его веку доводилось бывать и в более крутых переделках, бодаясь аж с Royal Navy, однако у всякой удачи есть лимит, и никому не дано знать, когда Судьба его закроет. Первый же залп «Кокрэйна» смел все живое с капитанского мостика, разорвав дона Мануэля на куски. Затем, в течение двух часов, погибли три принимавших командование на себя офицера, и команда продолжала бой, подчиняясь приказам боцмана. Потом догнало и боцмана, после чего матросы дрались уже без приказов, - пока на помощь «Кокрэйну» не прибыл «Бланко Энкалада».Драться дальше не имело смысла. Получив очередное предложение сдаться, примерно 40 израненных матросиков, посовещавшись, капитулировали, потребовав спустить перуанский флаг только в порту, куда уведут судно. Это условие чилийцы приняли, и «Уаскар» под своим флагом пришел в Вальпараисо, где его привели в порядок и включили в состав чилийских ВМФ.Матросов отпустили под честное слово больше не воевать, останки адмирала Грау с невиданными почестями передали перуанцам, а через пару недель к флоту Чили присоединился быстроходный «Ангамос», купленный в Германии, и чилийское господство на Воде стало абсолютным, что сделало, наконец, возможным начинать серьезную войну на суше.Теперь целью стала провинция Тарапака, «столица» перуанской селитры, юг которой и так был уже оккупирован. Взяв ее под контроль, чилийцы убивали двух зайцев: лишали противника денег на продолжение войны, а сами, наоборот, получали дополнительный источник дохода. Логика развития сюжета была так ясна, что союзники имели время подготовиться: в Икике, столице соседней провинции, сконцентрировались войска генерала Хосе Буэндиа. Наспех обученные, с плохой артой, но солидные числом, - почти 10 тысяч штыков, перуанских и боливийских. И к тому же, с резервом: чуть южнее, в Такне, стояли еще 4 тысячи бойцов во главе с самим генералом Иларионом Даса, президентом Боливии.2 ноября, спокойно высадившись с 19 транспортных пароходов в порту Писагуа, 10-тысячный чилийский корпус занял удобный плацдарм, и 4 ноябры примерно половина десанта во главе с полковником Сотомайором, «героем Антофагасты», двинулась на север, отсекая армию генерала Буэндиа от резервов. В тот же день выступил в поход и Буэндиа, послав Илариону Даса призыв идти на подмогу, потому что «в этом бою решится всё». Однако генерал Даса спешить не стал. То есть, на подмогу-то пошел, не отказался, но шел крайне медленно и осторожно, то и дело останавливаясь, а 16 ноября и вовсе прекратил марш, заявив, что «солдаты выдохлись» и приказав возвращаться в Такну.Позже разобрав это дивное решение по косточкам, и современники, и военные историки, и просто историки единогласно вынесли вердикт: «трус», а уж чего боялся боливийский лидер, потерпеть поражение и лишиться поста или просто за свою шкурку, неведомо. Но, в любом случае, для войск Хосе Буэндиа, упорно бредущих сквозь пыльную жару, это был нехороший сюрприз, и когда 19 ноября, через две недели тяжелейшего марша, измученные и голодные союзники вышли, наконец, к деревушке Долорес, к позициям сытых и всем довольных чилийцев, занявших удобные позиции на высотах, итог был предсказуем.Никто, в том числе и чилийцы, не оспаривают героизма перуанских и боливийских солдат, за два часа поднявшихся в семь атак, и личного мужества генерала Буэндиа, получившего три ранения, тоже не оспаривает никто, - однако орудия пришельцев были гораздо лучше, и когда их огонь полностью подавил слабенькую арту союзников, союзники побежали. Правда, и преследовать их, опасаясь подвоха, чилийцы не стали, так что, боливийцы, оклемавшись и не зная, что с их президентом, отошли на свою территорию, а сильно поредевшие (всего-то 2 тысячи штыков) перуанцы, не заходя в обреченный Икике, направились в Тарапаку, подбирая по пути мелкие гарнизоны.27 ноября чилийский авангард все же настиг отступающих, и тут уже Фортуна улыбнулась Хосе Буэндиа: его солдаты отбили удар и даже захватили несколько чилийских пушек, однако преследовать бегущего в панике врага перуанцы не могли, - совсем не было конницы, - а сил было так мало, что генерал решил продолжать отход, и в конце концов, знаменитый «марш без воды» по раскаленным камням завершился удачно.19 декабря дон Хосе, сумев почти не допустить потерь, вывел своих людей к Арике, в ставку президента Мариано Игнасио Прадо, и сразу был арестован по приказу главы государства за «трусость, нераспорядительность, дезертирство с поля боя и сдачу врагу Тарапаки», - но, впрочем, позже суд и его, и его офицеров оправдал.Хочу в ПарижА пока солдаты сражались, пока Хосе Буэндиа спасал остатки войск и сидел на нарах, генерал Прадо, лидер нации и главнокомандующий, решал куда более насущные вопросы. После известий о разгроме он покинул Арику, защищать которую «до последней капли крови», было приказано полковнику Франсиско Бологнеси, считавшемуся самым талантливым воякой Перу, вернулся в столицу и обратился к населению, очень искренне поведав о беде, и объявил сбор средств на нужды сопротивления агрессорам.И Лима откликнулась. Все противоречия отошли на задний план. Нищие с паперти несли свои медяки, торговцы выгребали кассы, дамы из высшего света жертвовали драгоценности еще испанских времен, - да что там, даже ростовщики несли накопления, даже бандиты выгребали досуха общак. А когда (очень быстро) средств накопилось достаточно для того, чтобы, как красиво формулирует Альфредо Чавес Кастро, «скупить на корню все кладовые всех Круппов», президент Прадо утром 19 декабря исчез.Просто исчез. Растворился, каким-то странным образом миновав стражу на въездах в город. Не предупредив ни парламент, ни военных, ни министров. Но, правда, оставив манифест, объясняющий, что страна в труднейшем положении, в связи с чем, место президента сейчас в Европе, а обязанности главы государства временно возлагаются на «вице», уважаемого, но очень старого и больного генерала Луиса Ла Пуэрта. Точка. Пишите письма.К слову сказать, с этим бегством вопрос очень странный, ставший предметом ожесточенных споров. Противники сразу же оценили поступок президента, как дезертирство и казнокрадство, новый глава государства лишил беглеца гражданства и генеральского звания, очень многие с этим согласились, но звучали и голоса против. В частности, со ссылками на то, что несколькими месяцами раньше парламент разрешил сеньору Прадо эту поездку, но главное, указывая, что он, уезжая, оставил в Перу семью, которую очень любил, что, согласитесь, нелогично, реши он сбежать навсегда.И в этом есть логика. Действительно ведь, супруга его первой сдала свои семейные украшениям,  всег три его сына честно и храбро воевали с интервентами, один за другим пав в боях и став национальными героями Перу, а кроме того, сеньор Прадо, в самом деле, просил дать ему разрешение вернуться домой и сражаться хотя бы рядовым, но  не позволили. Хотя, с другой стороны, собранные деньги и камушки куда-то делись, и когда через несколько лет ему разрешили вернуться, он, отвечая на этот вопрос бубнил что-то уклончивое, - типа, украли, - а потом, доказав, что, во всяком случае, не дезертир, опять уехал в Париж,где и умер в 1901-м, больше в Перу не возвращаясь.В общем, темна вода во облацех, не все так уж однозначно просто, но, в любом случае, обстоятельства отъезда и тот факт, что деньги уехали, а оружие так и не появилось, людей сердил, и хорошим словом бывшего лидера нации долго не поминали, да и позже мало кто полностью простил ему сей эпизод биографии. Но, впрочем, подробно обо всем этом в книге про Перу.Старик же Ла Пуэрта, честно пытавшийся что-то предпринимать, продержался всего четыре дня. Он просто не мог взять ситуацию под контроль. 23 декабря часть гарнизона Лимы восстала, требуя нового, нормального руководства. Тотчас объявились несколько претендентов на роль нормального, а поскольку каждый считал самым нормальным себя,  два дня шли уличные бои, вслед за чем  оказалось, что теперь в Перу за главного будет некто Николас Пьерола, полковник (и очень интересный дядька, но об этом опять же не здесь), старый враг выбывшего из игры Прадо, сходу объявивший себя не президентом (ведь не избирали же), а просто Верховным вождем Республики. А также и (чего мелочиться?)  Защитником индейской расы.Практически одновременно сменилась власть и в Ла-Пасе. После отказа Илариона Даса вернуться в столицу из Перу, куда он убыл, покинув Такну и войска, 28 декабря Государственный совет по требованию армии отстранил его от должности, избрав временным главой государства пожилого генерала Нарсисо Камперо, давно отошедшего от всякой политике, но на фронт пошедшего и там, во главе «железной» пятой дивизии, проявившего себя самым лучшим, каким можно было проявить себя в тех обстоятельствах, образом.Информацию о решении Госсовета направили в Перу, предложив генералу Даса вернуться, сдать войсковую казну (собственно, всю казну страны, которую он, объявив войсковой, забрал в поход) и принять командование любой дивизией не его выбор, однако дон Иларион, смертельно обидевшись на «завистников и предателей», возвращаться отказался наотрез.И добро бы сам, невелика потеря, но и казну возвращать тоже не пожелал, мотивировав отсутствие желания тем, что, «не испытывая доверия к людям, которые ее наверняка разворуют, считает своим долгом сберечь ее для народа», - после чего, как и сеньор Прадо, отбыл в Париж.  Но тут уж без всяких сомнений насчет мотивации, потому что жил на очень широкую ногу, про Боливию вообще не вспоминая. Правда, много лет спустя, поиздержавшись, все же вспомнил, решил вернуться, - и на свою голову. Но об этом тоже не здесь.Надо сказать, выбор новых лидеров и Лиме, и в Ла-Пасе был очень хорош. Лучший вариант. И полковник Пьерола, и генерал Камперо к понятиям чести, Родины и партиотизма относились серьезно, полковник был храбр и энергичен, генерал храбр и очень опытен, - но обе страны какое-то время трясло, и в принципе, весь этот бардак, будь у чилийцев силы наступать, создавал им идеальные условия для решительного удара.Однако в данный момент сил не было. Блеск побед не означал легкости, а каменистая пустыня паспортов не спрашивает, она одинаково сурова ко всем. Победители и завоеватели, сами возможно, не ожидавшие такого масштабного успеха, выдохлись. Они нуждались в передышке, да и в Сантьяго людям нужно было определить, как быть дальше, - а передышка, хотя бы на месяц, не говоря уж про два, давала побежденным, растерянным и деморализованным, возможность осмыслить обстановку, собраться с силами и подготовиться к дальнейшему. Сдаваться не собирались ни Лима, ни Ла-Пас…Продолжение следует.

Выбор редакции
14 декабря, 02:00

ЖИВИ НЕЗАМЕТНО

  • 0

Вene qui latuit, bene vixit.Публий Овидий НазонСе человек, который звучит гордо, и у человека есть мнение, на которое он, человек, имеет полное право. Собственно, даже два мнения, насчет "Одна на всех" и насчет "Уаскара непобежденного", и второе мнение, по сути, развивает и дополняет первое. То есть, мнение, по сути, одно. И оно, что очень важно, предельно честно, - в отличие от очередной писанинки ромочки,излагающего, в общем, то же самое, но  с обильными потеками суррогатного сиропчика. Скажу больше: оно  конструктивно и продуктивно, ибо, приняв его, как руководство к действию, дальше, что-то совсем неважное забыв, чем-то совсем ненужным поступившись и от чего-то совсем бессмысленного отказавшись, можно решительно ни о чем не волноваться. А отсюда вопрос...View Poll: #2076003

Выбор редакции
13 декабря, 19:28

КАК ЕСТЬ

  • 0

По мотивам "Непризнанных" меня, как видите, подвергли резкой критике за доверие к источникам, на патриотический взгляд, нерелевантным.  Сегодня, когда о предсказуемости говорит сам г-н Рожин, которого хрен кто-то в чем-то патриотически упрекнет, хотел бы добавить одно: мне самому неприятно, что сводки пресловутого Amaq (звР), кто бы их ни ретранслировал, намного точнее и достовернее информации, сообщаемой российскими СМИ, - но ни изменить, ни исправить эту ситуацию я не в силах...

Выбор редакции
13 декабря, 15:58

ПО ИМЕНИ ДЖОНАТАН ЛИВИНГСТОН

Чайка назвал недопустимым арест людей со статусом уровня Керимова... По его словам, это «неправильно». Необходимы «сдерживающие факторы», которые будут защищать «людей с особым статусом»...  Он также указал, что есть международный механизм, который позволяет затребовать материалы уголовного дела, если «гражданин России совершает преступление на территории другой страны», чтобы «привлечь этого человека, если он совершил преступление, уже в своей стране, в соответствии с нашим законодательством».Прекрасно понимаю Юрия Яковлевича. Юрия Яковлевича трудно не понять, поскольку все понятно. И насчет передачи г-на Керимова правоохранителям Российской Федерации, где его ужо привлекут к ответу, тоже.Смущает одно. "Особый статус" г-на Керимова обусловлен его членством в Совете Федерации,  которое, согласно ч. 1 п. 4 ст 2 Федерального закона от 03.12.2012 N 229-ФЗ (ред. от 01.07.2017) "О порядке формирования Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации" невозможно, если кандидат в члены Совета Федерации "имеет гражданство иностранного государства либо вид на жительство или иной документ, подтверждающий право на постоянное проживание гражданина Российской Федерации на территории иностранного государства",у г-на Керимова же, как известно, - для подтверждения я выбрал максимально лояльный источник, - "оформлен вид на жительство во Франции", и следовательно, он либо, вопреки всем утверждениям, не является членом Совета Федерации, поскольку это противоречило бы Закону, либо пробрался в Совет Федерации путем жульнических махинаций, и таким образом, его членство в Совете Федерации следует считать незаконным, а стало быть, недействительным. Вполне вероятно, именно из этой коллизии, а вовсе не из факта въезда по обычному паспорту, исходят французы, и если так, они правы.Этот нюанс, повторяю, смущает. Сильно. Хотя и меньше, чем вопрос, "почему я должен знать законы Российской Федерации лучше ее генерального прокурора?"...

Выбор редакции
13 декабря, 14:46

ОДНА НА ВСЕХ

  • 0

У маленьких людей и радости маленькие.У маленьких стран тоже.И физические параметры тут не имеют никакого значения.

Выбор редакции
13 декабря, 14:12

УАСКАР НЕПОБЕЖДЕННЫЙ

  • 0

Роясь в материалах по Латинской Америке, узнаю удивительные вещи. От команды "Уаскара" даже не требовали сдать монитор (Британия не была участником войны). Единственным условием было спустить перуанский флаг и уйти под белым. На что последовал категорический отказ, и далее был бой,  в ходе которого впервые в истории в боевой обстановке была выпущена торпеда, а в ответ на огонь кораблей Её Величества (427 выстрелов), монитор смог ответить не более десяти раз. В итоге, выглядел он страшно: обе мачты, такелаж, шлюпки были сметены, но серьёзных повреждений не получил, а вот судам Royal Navy нанес восемь повреждений,  с наступлением темноты уйдя под перуанским флагом.  И......и вот ведь странные люди, эти перуанцы позапрошлого века, рисковавшие жизнью из-за какой-то тряпки.

Выбор редакции
13 декабря, 13:57

И НЕТ ДНА У БЕЗДНЫ (2)

  • 0

Похоже, после давешнего выброса недотыкомке вткнули и она временно стала дотыкомкой.Это хорошо. Но вот ведь что подумалось...Если сейчас кто-то в Штатах обратит внимание на недотыкомкин бложик и парирует в том смысле, что СССР-де тоже "выжидал три года, прежде чем открыть второй фронт", пока американские мальчики умирали на Сайпане и Мидуэе, в Российской Федерации обязательно найдется кто-то, кто скажет Yes! и пошлет какого-нибудь колю из уренгоя каяться перед Конгрессом...

13 декабря, 04:47

НАГЛЫЙ, НАГЛЫЙ РЕКС

  • 0

«Я знаю, что президент  Путин ясно дал понять, что это  обсуждаться за столом переговоров не будет. В какой-то момент будет, но сейчас мы должны остановить насилие на востоке Украины», – передает РИА «Новости» слова Тиллерсона.Вопрос: почему м-р Тиллерсон, прекрасно зная, что лично великий человек сказал: "вопрос принадлежности Крыма закрыт навсегда", тем не менее позволяет себе заявлять, что "в какой-то момент будет"?Ответ: а хрен его знает, но, возможно, на основании умения разбираться в людях и опыта, приобретенного в ходе целой серии экспериментов, давших однотипный результат. В конце концов, практика - критерий истины.

13 декабря, 04:18

НЕПРИЗНАННЫЕ

  • 0

Здесь, - и при всем уважении к военному эксперту Михаилу Тимошенко (как можно не уважать эксперта, да еще военного?), рискну предположить, что США позволяют себе не признавать объявленную лично великим человеком победу над террористами ИГИЛ (звР) в Сирии на том основании, что великий человек, не имея полной информации,не в курсе,  что победы над террористами ИГИЛ (звР) в Сирии нет, потому что, будь террористы ИГИЛ (звР) в Сирии побеждены, хрен бы они нынче нагло выпендривались "по всему западному берегу реки Евфрат", якобы "захватив  города Аль-Салихия и Хасрат, а также  населенные пункты Джалаа, Сайиаль, Аббас, Аль-Харса и Аль-Муджава".Лично от себя хотел бы добавить, что если Al Amaq и английские издания, подтверждающие, что дым не без огня, не врут, то террористы ИГИЛ (звР) в Сирии, устраивая подобные безобразия сразу после объявления лично великим человеком победы над террористами ИГИЛ (звР) в Сирии, ведут себя не просто непорядочно, но как последние мудаки.

13 декабря, 03:33

ХОЗЯЕВА МЕДНЫХ ГОР (19)

  • 0

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Железная рука прогресса…Начну, пожалуй, так. Ровно в 4 часа утра 14 февраля 1879 года 500 чилийских солдат, высадившись в Антофагасте, экономическом центре боливийской Атакамы, спокойно заняли город, прогнав крошечный, всего 40 не лучших солдатиков, гарнизон, а заодно и боливийских чиновников, подняв над всеми общественными зданиями флаги Чили. Хотя нет, стоп. Давайте не забегать вперед, на целых восемь лет, а потому вернемся назад, в 1871-й, чтобы понять, что, как и почему…На всякий случай, напомню. Если смотреть в корень, смысл долгого и тяжкого конфликта чилийских консерваторов и либералов заключался в том, что старые аристократы, цари и богигигантских поместий Центральной долины, так или иначе ладя со «старыми» либералами (крупными оптовиками, которым они сбывали свое зерно), цеплялись за «блаженную стабильность», обеспеченную Конституцией 1833 года.Взлетевшие на разработке руд «нувориши» и «парвеню» севера в их видение мира не укладывались, допускать их, пусть сколько угодно богатых, к власти они не хотели, а те, что называется, перли буром. Естественно, оформляя бур цветами свободы, равенства, братства. Отсюда все «революции» и все «гражданочки», а равно и все красивые лозунги, летевшие в доверчивые массы, падкие на сладкие словеса, потоком льющиеся из уст ораторов воссозданного в 1868-м «Клуба реформ» и Радикальной партии, рубаху на груди рвавшей «за народ».«Долой покровительство аристократам и налоговое неравенство! Даешь протекционизм, централизацию, всеобщее избирательное право!», и многое другое из разряда «чтобы никто не ушел обиженным». И т. н. «народ», дура такая, слушал образованных людей, приходя к выводу, что вот они, его подлинные вожди и заступники. И лилась кровь. Всякие разночинцы и плебс умирали за интересы горнопромышленников, крестьяне, как правило, гибли за старых патриархальных господ, а купоны, естественно, стригли серьезные люди.Старая, так сказать, «меритократическая» схема, придуманная Диего Порталесом, в рамках которой высшая власть, представленная всемогущим и лично безупречным президентом, контролировала личные и групповые амбиции бизнеса и политиканов, «новых политиков» не устраивала категорически. На этом, как мы уже знаем, споткнулись Chuncho и Chancho, а президент Перес, спокойный, неконфликтный человек, своего видения не имевший, создав коалицию из «не своих» людей, в дела особо не лез, вполне удовлетворившись десятью годами безмятежной власти, и Конгресс резвился невозбранно.В начале 1871 года либералы в Конгрессе сумели, наконец, выбить одну из опор «Конституции Порталеса»: вторичное избрание одного и того же лица на два срока подряд было запрещено. Сделано это было красиво, при полном непротивлении уходящего президента, которого это уже не касалось, и с согласия большинства консерваторов, которые сами хотели бы поучаствовать в выборах, не выжидая бесконечные десять лет. А лиха беда – начало.Не очень яркие фигуры президентов Федерико Эррасурис Саньярту (1871-1876) и Франсиско Анибал Пинто (1876-1881), выдвинутых, как фигуры согласия, как и сеньор Перес, предпочитали своего мнения не иметь и в сложные верхушечные политические комбинации не вмешиваться, благодушно утверждая составы постоянно менявшихся кабинетов, и когда в 1873-м консерваторы, войдя в зону турбулентности, временно вышли из правительства, чтобы разобраться со своими делами, либералы, оставшись в одиночестве, поспешили подрезать поджилки нелюбимой Конституции по самому возможному максимуму.Новые поправки, лучась безбрежным демократизмом, на самом деле, если вникнуть в суть, были сурово рациональны. Скажем, сокращение срока полномочий сенаторов в полтора раза (с 9 до 6 лет), равно как и прямая, а не косвенная, как раньше, система их выборов, давали возможность быстро обновить «старый» сенат. Отныне без «выборщиков». То есть, без людей, куда менее, нежели «народ», падких на трескучую демагогию «собраний и ассоциаций», обретших обрели полную свободу.Или вот: резкое упрощение получения чилийского гражданства. Казалось бы, шаг навстречу тому же «народу», - а на поверку еще один козырь либералам, потому что понаехавшие шли работать не на плантации, где своих inquilinos хватало, а на заводы, фабрики и рудники, - тем самым, пополняя электоральную базу «новых людей», своих кормильцев.А уж насчет ограничения права президента использовать чрезвычайные полномочия, и объяснять излишне: если раньше глава государства, решив, что политиканы заигрываются, мог распустить Конгресс, то отныне этот инструмент у него отняли, подсластив пилюлю запретом на импичмент «во всех случаях, кроме грубого нарушения закона или измены Отечеству».В общем, время брало свое. Идеалы, завещанные Порталесом, отступали под давлением интересов, тем паче, что интересы ведь тоже меняются. Если «старая» аристократия дорожила традиционными, патриархальными ценностями, то молодое поколение «королей зерна» уже не видело ничего «низменного» в бизнесе и не имело ничего против продуктивного сотрудничества с «королями руд», разумеется, на долевой основе, против чего те нисколько не возражали.В итоге, консерваторы разряда purisimo медленно, но неуклонно теряли влияние, а либералы, во всех их цветах и оттенках, наступали, используя все возможности для развития успеха. Скажем, в 1878-м, когда скончался старый, уже казавшийся бессмертным архиепископ, правительство, вопреки закону и обычаю, предложило Риму кандидатуру своего, либерального падре. А после отказа и выдвижения Папой другого иерарха, словно выдернутого из XVII века, консерваторы, поддержав его, в глазах общества оказались врагам прогресса и потеряли немало политических очков.Иначе, впрочем, и быть не могло. Эпоха не предполагала иного. Его Величество Капитал понемногу покорял Чили, слывшую «кусочком Европы в Америке», и старое уходило, уступая место новому. Не без огрехов, конечно, - капитализм, и в Европе-то дикий, здесь просто рвал заживо, сводя «низы плебса» на уровень животных, с эмигрантами прибывали крамольные идеи, возникали первые ячейки, первые кружки, первые рабочие газеты…Но этим умели справляться, - и в 1878-м при полном одобрении властей возникло уж-жасно левое «Общество Франсиско Бильбао», членами которого были рабочие, а основателями «представители прогрессивной интеллигенции, ориентировавшие трудящихся на обретение прав не путем разрушения, но через получение образования в вечерних школах».Так что, все это общему оптимизму не мешало, - в отличие от мирового экономического кризиса второй половины 70-х годов, первого в истории человечества по-настоящему страшного бедствия такого рода, подмявшего всё, что шевелится, кроме разве глубинных районов Амазонии, Сахары, Черной Африки и, вероятно, Гималаев…Кристалл преткновенияКризис ударил по Чили, живущей за счет экспорта, страшно. Резко упали цены на «царицу-медь» и серебро, соответственно, рухнула добыча, шахты и заводы начали закрываться, и по стране покатилась безработица с неизбежно сопутствующими ей проблемами. В сочетании с давно  наметившимся, а теперь грянувшим падением спроса на чилийское зерно (у Штатов появилось свое, калифорнийское), ситуация для привыкшей процветать страны сложилась тяжелая, даже пугающая. Правительству были нужны деньги, много, срочно, и летом 1878 года правительство президента Пинто приняло решение о займе.Но не у Сити (заветы Порталеса помнили и старались соблюдать), а у своих банкиров, тесно связанных с правительством, которые, как ни странно, стояли на ногах очень хорошо (филиалы чилийских банков были даже в Европе, этот факт важен, но почему, объясню ниже). И банкиры не отказали, взамен получив право выпускать «банковские билеты», обязательные к приему наряду с государственной валютой. А чуть позже, когда банки заигрались в эмиссию, Конгресс сделал кредиторам одолжение, разрешив произвольно устанавливать курс. После чего, понятно, виток за витком покатилась инфляция.Но вот ведь какая штука. В медной отрасли – полный провал, в серебряной – еще хуже, о сельском хозяйстве и речи нет, а банки, тем не менее, кредитуют. И более того, экспорт растет, деньги в страну поступают. Почему? А потому что селитра. Она в то время считалась лучшим из удобрений, и кризис ни на спрос, ни на цену не влиял: спрос рос, а цены повышались. Так что, правительству было чем заинтересовать банкиров. Однако тут имелась серьезная сложность…Дело в том, что залежи селитры, единственной в тот момент надежды Чили, были не свои. То есть, свои, но не совсем. Разрабатывали-то их чилийцы, но не дома (в Чили месторождения были скудны и немногочисленны), а в Боливии, в прибрежной (тогда Боливия имела выход к морю) провинции Антофагаста и севернее, в Тарапаке, самой южной провинции Перу.Этот вопрос висел в воздухе давно, порождал ненужные конфликты, и с ним работали. В 1866-м, после долгих переговоров, вроде договорились и провели границу с Боливией по 24-й параллели, поладив на том, что от 23-й до 25-й все плюшки от добычи гуано, селитры и прочего - пополам, а на боливийских таможнях будут бдить чилийские контролеры.После чего в соседскую зону селитры, организовать добычу которой у властей Боливии не было средств, двинулись чилийские деньги и предприниматели, быстро став большинством в основных городах боливийской части Атакамы, и большинством весьма активным: очень скоро они создали «политическое землячество» La Patria и добились муниципальной автономии.В 1874-м старый договор уточнили. Граница осталась прежней, а чилийцам (за «вклад в развитие приморских территорий») предоставили право льготной добычи гуано и селитры 23 и 24 параллелями, причем Боливия обязалась не повышать налоги с чилийцев выше существовавших на тот момент. По сути, справедливо, но со временем в Ла-Пасе, державшем страну в куда меньшем порядке, чем в Чили, и всегда сидевшем в дефиците, стали полагать, что как-то все это неправильно и надо бы условия договора подрихтовать, - а это уже было чревато всякими обострениями.Та же селитра осложняла отношения и с Перу. Там пограничных проблем не имели, все решили еще при испанцах, но месторождения Тарапаки, поскольку Лима, как и Ла-Пас, денег хронически не имела, разрабатывали те же чилийцы, платившие обусловленный налог, но растущий спрос на селитру порождал соблазны и нежелание делиться кровным. В связи с чем, с 1873 по 1875 в Лиме штамповали законы, сперва аккуратные, но чем дальше, тем все более жесткие, в итоге объявив селитру государственной монополией.В соответствии с новыми правилами, отрасль перестраивалась. Все уже накопленные частниками, своими и зарубежными, запасы предписывалось сдать, и оборудование oficines (предприятий по добыче) тоже. Конечно, недаром, взамен выдавались особые «селитряные боны», предполагающие компенсацию, но всем было ясно, что это просто красивый пипифакс, потому что Перу фактически было банкротом, и какого-то просвета в этом грустном факте не предвиделось.Против лома нет приема. Уложив в саквояжи бессмысленные, хотя и очень красивые перуанские бумажки, злые и обиженные чилийские промышленники начали перебираться в боливийскую Атакаму, где создали концерн La Compañía de Salitres y Ferrocarril de Antofagasta («Чилийская селитряная и железнодорожная компания Антофагасты»), сокращенно CSFA.Однако проблемы шли по пятам. Власти Боливии, сидящей в еще более глубокой яме, вдохновленные примером, в феврале 1878 увеличили пошлины для «иностранцев, извлекающих неправомерно большую прибыль в ущерб национальному бюджету». А когда концерн, сославшись на договор 1874 года, отказался платить, боливийский президент Иларио Даса заявил, что вся селитра CSFA, а также ее инфраструктура, будут конфискованы и проданы с торгов.И это было ошибкой. Большой ошибкой. Если совсем точно, то очень большой ошибкой. Потому вокруг селитры и железных дорог крутились не просто деньги, но очень, очень большие деньги, а когда вокруг чего-то крутятся очень, очень большие деньги, прежде чем влезать в вопрос, следует очень, очень крепко подумать. Тем более, если ты всего лишь Боливия.Рука, качающая колыбельПожалуй, внесу уточнения. Вокруг селитры крутились не очень, очень большие деньги, как было сказано, а деньги громадные, и долю (естественно, не откаты, а законно, как акционеры CSFA) с них имели практически все сколько-нибудь влиятельные политики Сантьяго. Настолько влиятельные, что при всей нелюбви к подробностям, не могу не назвать хотя бы некоторых.Военный министр сеньор Сааведра (тот самый, начавший покорение мапуче). Министр иностранных дел сеньор Санта-Мария (впоследствии президент). Министр внутренних дел сеньор Варгас. Министр юстиции сеньор Унееус. Министр финансов сеньор Сегерс. Начальник Генштаба генерал Сото. Крупный бизнесмен и политик сеньор Бальмаседа (еще один будущий президент), и это всего лишь малая часть длиннющего списка.Уже достаточно, правда? И все эти солидные люди стояли за спинами ходоков, с 1873 года, и чем дальше, тем упорнее, обивавших пороги высоких кабинетов в Сантьяго, требуя «обуздать перуанцев», то есть, захватить Тарапаку и, как минимум, заставить Лиму отказаться от монополии. И другие солидные люди, тоже пайщики, все громче грохотали с трибуны Конгресса, бросая в зал и (через прессу) в народ лозунги типа «Атакама наша!», подразумевая весь «берег селитры», кому бы он ни принадлежал.Но был и еще один аспект. По итогам десятилетий независимости, Чили считалась таким себе «филиалом Англии». Даже внешне: никакой привычной latinos веселой расхлябанности, никакого панибратства, никакого Hasta mañana, то есть, «отложим до завтра». Минимум эмоций. Сухая, деловитая, с оттенком ханжества викторианская чопорность. Прагматизм, настойчивость, упорство, - короче, ordnung und ordnung, - за что чилийцев частенько называли еще и «пруссаками Нового Света».Почему так получилось, не наша тема. Поиску ответа посвящен не один десяток книг, а для нас важно, что Сантьяго был связан с Лондоном особыми, весьма крепкими узами. И не только из-за кредитов, хотя Королевство исстари было главным кредитором. И не только из-за торговли, хотя Королевство было основным экспортером и импортером. Значительно больше.В ряду государств, порожденных Англией и ставших ее кормушкой, Чили занимала особое место. Сочтя в свое время по каким-то своим причинам целесообразным согласиться с «доктриной Порталеса», - если помните, любой бизнес при условии долевого участия с чилийцами, люди с Альбиона стали частью чилийского истеблишмента, и притом, органичной частью. От наличия огромной, влиятельной английской диаспоры, тесно связанной и с Островом, и с местной аристократией, до экономики, где уже было сложно понять, где кончаются интересы чилийских компаний (банков) и начинаются интересы британских. А в рамках этих интересов (во всех отраслях), селитра в данный момент  стояла на первом месте.Для полного колорита, пожалуй , осталось сообщить, что 42% акций CSFA контролировал богатейший чилийский банкир Артуро Эдвардс, представлявший интересы, в частности, своей ливерпульских родни. Еще 34% акций владел британский трест "Anthony Gibbs and Sons", а управляющим компанией (чилийская доля - 1,2 миллиона фунтов, английская – миллион их же) служил м-р Герберт Хикс, один из самых известных менеджеров Англии. И это даже не поминая чилийских, англо-чилийских и чилийско-английских банков, крепко-накрепко повязанных с Сити и подкармливавших правительство Пинто.Ничего удивительного, что Сантьяго не собирался отступать, чего бы это ни стоило, и в том, что Сити, и стало быть, Англия, в обострявшемся конфликте были однозначно на стороне Сантьяго, тоже ничего странного. Разумеется, свой интерес у англичан был и в Перу, и в Боливии, но там не было такой тесной, вплоть до семейных контактов связки, там власти, не сумев стать партнерами, стали попрошайками, а главное, Сантьяго долги платил, Лима же и Ла-Пас, трепыхаясь в перманентном кризисе,  давно уже ни за что не платили.Хуже того, оказавшись главными держателями перуанских «ваучеров», британцы очень хорошо понимали, что Лима, обещающая рассчитаться по долгам с доходов от реквизированной селитры, слова если и сдержит, то очень не скоро, поскольку у Перу не было средств для организации монопольного производства, - так что, позиция Лондона была определена задолго до, и высказана совершенно однозначно.«Эта монополия, конечно, выгодна перуанскому правительству, но при этом наносит очевидный ущерб нашим интересам, связанным с селитрой. Мои попытки объяснить м-ру Прадо положение дел столкнулись с непониманием», - писал в это время в отчете Форин-офис посол Королевства в Перу, и лондонский Economist, рупор Сити, подводил итог: «Мы всегда считали, что монополия, осуществляемая местным правительством, является гибельной политикой. Теперь мы с огорчением отмечаем, что гибель весьма вероятна...»Но все-таки «перуанский» вопрос как-то обсуждался. Люди из Лимы неоднократно подтверждали, что так или иначе, не завтра, так через год или два, по «ваучерам» расплатятся, если совсем уж приткнет, льготами и концессиями, так что в этом направлении не особо нагнетали. А вот инициатива Боливии, президент которой поставил вопрос ребром: или повышение налогов, или полная конфискация, была расценена как шантаж и грабеж.Тут компромисс не просматривался никак, и крупнейшие СМИ Чили, - либеральная El Mercurio, консервативная La Prensa и радикальная El Ferrocarril, никогда не соглашавшиеся решительно ни в чем, но обильно субсидируемые Джиббсами, - рубили «патриотические» тексты сплеча, как под копирку, разъясняя обществу, что иначе никак. И как отмечал британский посол в Сантьяго, докладывая шефам обстановку, «Общие настроения таковы, что Чили непременно постарается овладеть Антофагастой и всем побережьем. Это вполне определенно. Все мои собеседники уверены, что непопулярность президента Дасы и его правительства, незавидное состояние госказны и страны в целом да¬ют возможность приступить к аннексии».Дипломаты и ихтамнетыВ общем, картина ясна. 8 ноября 1878 года чилийский посланник в Ла-Пасе вручил боливийскому президенту короткую и жесткую ноту: если закон о повышении налогов на иностранцев не будет отменен, а закон о конфискациях вступит в силу, Чили сочтет себя вправе денонсировать договор 1874 года о границах, а следовательно, будет реанимирована проблема принадлежности района Антофагасты, и ответственность за возможные последствия ляжет исключительно на власти Боливии.Некоторое время дипломаты без всякого задора препирались. В Ла-Пасе стояли на том, что территория – их, и распоряжаться на ней их суверенное право, что, в общем, соответствовало истине. Чилийцы, вытащив из архивов старые протоколы и карты, парировали: дескать, во-первых, договор есть договор, а во-вторых, в 1866-м и 1874-м они уступили, в сущности, свою землю, но в обмен на компенсацию, то есть, льготы на 25 лет, и если уж возвращаться к вопросу, то не раньше 1899 года. Что тоже соответствовало истине.Но все это шевеление осуществлялось уже сугубо ради соблюдения приличий. Лавина стронулась, и не могла не стронуться. «У нас в конгрессе есть несколько влиятельных друзей, акционеров нашей компании, - докладывал в январе 1879 года в Лондон представитель Джиббсов, - и если бы правительство не выполнило своих обещаний о немедленных действиях в разрешении этого вопроса, то на него было бы оказано сильнейшее давление. И несомненно, что правительство было бы вынуждено действовать более энергично. Однако правительство и без давления целиком на стороне добра и правды. Таким образом, что-то изменится только в том случае, если м-р Даса отменит свое безумное решение. Мое мнение таково, что этого не случится…»Этого и не случилось. В том же январе боливийские власти начали прикрывать чилийский бизнес в Атакаме. В начале февраля было официально сообщено о скором секвестре имущества CSFA. А 14 февраля, - в день первого аукциона, - ровно в четыре часа утра 500 чилийских солдат, высадившись в Антофагасте, столице боливийской Атакамы, спокойно заняли город, прогнав крошечный гарнизон, а заодно и боливийских чиновников, подняв над общественными зданиями флаги Чили.В ответ на спешный запрос Ла-Паса, - дескать, мы тут серьезно озабочены, что происходит? –  незамедлительно последовал ответ. Дословно: “Lamentablemente, el Gobierno de la República de Chile no cuenta con información completa sobre los eventos en Antofagasta. En cuanto a las tropas chilenas en el territorio de la República de Bolivia, según nuestros datos, no están allí” («К сожалению, правительство Республики Чили не располагает полной информацией о событиях в Антофагасте. Что касается чилийских военнослужащих  на территории Республики Боливия, по нашим данным, их там нет»).Несколько дней руководство Боливии осмысливало сие сообщение, сравнивая с рапортами с мест, а 1 марта, когда президент Даса, устав выглядеть идиотом, с согласия парламента официально объявил незнайкам войну, чилийский Конгресс поставил общественность в известность о «чудовищной, жестокой, нарушающей все принципы добрососедства и ничем не спровоцированной агрессии, угрожающей чести, достоинству, территориальной целостности и самому существованию нашей страны».Однако войну «руководствуясь нормами международного права и миролюбивыми мотивами», Сантьяго объявлять не стал, выразив надежду на то, что боливийские партнеры одумаются. Так что, зона оккупации продолжалась в режиме “no están allí”, и уже к 23 марта чилийский флаг реял над центром провинции, Каламой, а также портами Кобиха и Токопилья, - то есть, над всей боливийской Атакамой аж до границы Перу, после чего наступило затишье.Но вот что пикантно: еще утром 13 февраля, за сутки до событий в Антофагасте, лондонский Комитет держателей чилийских ценных бумаг объявил о готовности отложить на пять лет получение дивидендов, «для помощи дружественной Чили в развитии важных экономических проектов». Без малейшего намека на политику, но, повторяю, за сутки до. Бывают же такие совпадения…Продолжение следует.

13 декабря, 01:54

И НЕТ ДНА У БЕЗДНЫ

  • 0

При оценке исторической роли США во Второй Мировой войне, г-н Пушков наконец-то озвучивает понимание этой роли тем социальным слоем россиян, к которому он, г-н Пушков, относится от макушки до пяточек. Таким образом, по мнению не мальчика Коли из Уренгоя, но сенатора Российской Федерации,  это США победили Гитлера, но, правда, не без участия СССР, игравшего, однако, вспомогательную роль. Поздравляю, приехали.К слову."Представим себе, что было бы, если бы после введения западных санкций Россия замкнулась в себе, ушла в глухую оборону, села бы в «крепости Россия». Заперлись бы у себя дома, начали бы развивать свой вариант чучхе (опоры на собственные силы). То есть не просто импортозамещение – а тотальное, невзирая на качество и цену, импортозамещение. Не просто конфронтация с Западом, а разрыв всех связей. Не просто отказ от чужой повестки и идеологии – а запрет на их изучение. К чему бы это привело? К созданию СССР 2.0?", - попискивает рупор совокупного г-на пушкова, выдавая самое жуткое, что может быть для его владельцев: разрыв с хозяевами и восстановление мощной, великой, ни перед кем не прогибающейся страны, стоящей на тех же позициях, что и СССР. Без шакалов, пиявок и клопов "с особым статусом".Что ж, могу успокоить глупую попку. СССР 2.0 не будет, а будет то, чего уже не избежать. Будет Верхняя Вольта без ракет, которые, впрочем, уже  не летают, для внутреннего употребления именующая себя страной достойных людей.

Выбор редакции
12 декабря, 01:16

КЛЮЧ К СВОБОДЕ

  • 0

ФИФА  начнет перепроверку допинг-проб российских футболистов с середины января 2018 года...  Неназванный информатор предоставил агентству базу данных московской лаборатории о допинг-тестах в период с января 2012-го по август 2015 года...Итак, кто-то решил повысить уровень своего комфорта и достатка, - естественно, при условии сохранения анонимности, - и в футболе. Предсказуемо. Равно как и все последующее, включая гордое попискивание. Но это вторично, а стало быть, неинтересно.Вот когда "партнеры" найдут неназванного информатора в погонах, который подтвердит все, что им будет нужно, насчет "Боинга", тогда будет интереснее некуда, - а что они ищут, это к гадалке не ходи. Возможно, уже и нашли, но берегут яичко к Христову дню.Ё-п-р-с-т, да подарите кто-нибудь Добби носок!