Источник
Дорога без конца - LiveJournal.com
29 декабря 2017, 04:18

ЭКСПЕРТНОЕ МНЕНИЕ

  • 0

Г-н Стрелков дал оценку некоторым недавним событиям. Очень прямо, очень жестко, очень по-солдатски.Г-н Болдырев прокомментировал демарш г-на Стрелкова. Очень мягко, очень интеллигентно, очень по-питерски.Думается, когда г-н Стрелков увидит этот видеосюжет, за ним не заржавеет.Что до меня, то лично я полагаю уместным, не изобретая велосипеда, процитировать мнение эксперта, высказавшегося однажды по иному, но типологически очень сходному поводу. Правда, уже достаточно давно, однако в политике этот человек смыслил значительно лучше и меня, и г-на Стрелкова, и г-на Болдырева, и даже, смею предположить, самоё г-на Зюганова...Кто не закрывает себе намеренно глаз, тот не может не видеть, что новое "критическое" направление в социализме есть не что иное, как новая разновидность оппортунизма. И если судить о людях не по тому блестящему мундиру, который они сами себе надели, не по той эффектной кличке, которую они сами себе взяли, а по тому, как они поступают и что они на самом деле пропагандируют, - то станет ясно, что "свобода критики" есть свобода оппортунистического направления в социал-демократии, свобода превращать социал-демократию в демократическую партию реформ, свобода внедрения в социализм буржуазных идей и буржуазных элементов...Мы идем тесной кучкой по обрывистому и трудному пути, крепко взявшись за руки. Мы окружены со всех сторон врагами, и нам приходится почти всегда идти под их огнем. Мы соединились, по свободно принятому решению, именно для того, чтобы бороться с врагами и не оступаться в соседнее болото, обитатели которого с самого начала порицали нас за то, что мы выделились в особую группу и выбрали путь борьбы, а не путь примирения. И вот некоторые из нас принимаются кричать: пойдемте в это болото! - а когда их начинают стыдить, они возражают: какие вы отсталые люди! и как вам не совестно отрицать за нами свободу звать вас на лучшую дорогу!О да, господа, вы свободны не только звать, но и идти куда вам угодно, хотя бы в болото; мы находим даже, что ваше настоящее место именно в болоте, и мы готовы оказать вам посильное содействие к вашему переселению туда. Но только оставьте тогда наши руки, не хватайтесь за нас и не пачкайте великого слова свобода, потому что мы ведь тоже "свободны" идти, куда мы хотим, свободны бороться не только с болотом, но и с теми, кто поворачивает к болоту!

29 декабря 2017, 02:49

СТАХАНОВСКОЕ ПЛЕМЯ

  • 0

Посягательство даже не на устои, но на самые основы основ вижу я в этом дерзком "Гуманность – это не слащавые поздравления «детям Донбасса» с пакетами пряников. Это понимание, что война калечит души и судьбы невинных людей, и помощь им – не милость, а долг",  и странно мне видеть призывы к пониманию, обращенные к тем, кто не имеет ни души, ни судьбы,  ни понятия о милости, тем паче, о долге. Их максимум - пакет пряников, и за это их следует долго и униженно благодарить.А текст, согласно просьбе, распространяю.  В тексте ничего крамольного. Абсолютно нормальная здоровая молодая семья из Стаханова, где вовсю разгулялся мирный процесс,  просто хочет чтобы ее дети не слышали разрывов снарядов. Вполне понятно,   законом не запрещено. Искренне надеюсь, что среди немалого числа гостей моего блога найдется кто-то, кто в силах помочь этой семье обзавестись паспортами Таджикистана. Это, скорее всего, спасет. Но нужно спешить, времени уже очень мало...

Выбор редакции
29 декабря 2017, 01:41

КОРОЛЕВСКАЯ ОХОТА

  • 0

Ну что ж, высказав сразу после события (и вопреки заявлению СК) мнение, что "вполне возможно, и вероятность, на мой взгляд, достаточно высока", я был прав. Собственно, я был в этом уверен, однако четко не сказал, поскольку официально могли списать на бытовуху или внезапно вспыхнувшие неприязненные отношения, и мне крыть было бы нечем, а потому уместнее было пропустить вперед человека, которому многие все еще склонны верить больше, чем мне.И что теперь? Опять не знаю. Но рискну предположить, что теперь, когда все сказано четко, сообщение о том, что террористы вычислены, обезврежены и, возможно, даже ликвидированы, последует достаточно скоро, и встревоженные люди расслабятся, увидев, что их есть кому решительно защитить, а значит, есть кому верить. Это ведь очень важно, чтобы людям верили, особенно в нынешний судьбоносный момент. И дай Бог, чтобы террористы на этом угомонились.

28 декабря 2017, 22:23

СЛАДКАЯ, СЛАДКАЯ РОМ-БАБА

  • 0

Президент Российской Федерации пока не планирует посещать зимние Олимпийские игры в Республике Корея, - сообщил Дмитрий Песков,  и как по мне, так все понятно. Это турне - дело сугубо добровольное, никто никого не заставляет, каждый решает сам, и кто-то, как мы знаем, решил ехать, хоть под флагом Нейтралии,хоть в бургундских цветах, потому что всю жизнь к этому готовился, а кто-то, как видим, имеет достаточно гордости, чтобы отказаться от поездки туда, где его будут унижать, обижать и вообще не считать за человека,  потому что он, гордый, всю жизнь готовился не к этому, и лучше посидеть дома, где его все уважают.С этим ладно. А если уж разговор об Играх, то коллега Лисовский нонеча подослал интереснейшую информацию, которой не могу не поделиться, ибо, что называется, как в капле воды...Данный шедевр приведен полностью, со скрином, ибо в некоторых дополнениях нуждается весь.(а) Действительно, у Израиля с ОАЭ непростые отношения. Чуть лучше, чем со многими арабскими странами, но все же приходится учитывать специфику публики. И да: флаг Израиля не развевался и гимн не звучал, но власти Эмиратов официально извинились перед Израилем за этот инцидент и гарантировали, что это случилось в первый и последний раз: с будущего года израильские дзюдоисты смогут выступать в Абу-Даби со своей национальной символикой и надписью «Израиль» на форме, а в случае их победы будет поднят израильский флаг и исполнен гимн «hа-Тиква».(б) Вопрос, умеет ли играть в шахматы Моххамед аль-Модиахи, лучший игрок  столетия арабских стран, имеющий длиннющий список побед, рассматривать не будем, - ромочка такой ромочка, - но факт есть факт: после жесткого отказа ехать туда, где его и его страну собирались унизить, дело закончилось тем, что катарские шахматисты смогут играть под своим национальным флагом, а шахматисты из этой страны получили два дополнительных места, и если кому-то вспомнится КНДР, которая отказалась унижаться, и теперь ее просят сменить гнев на милость, то да: у меня та же ассоциация.Иными словами, твердость, когда речь идет о достоинстве,  продуктивнее пресмыкания. Но, разумется, не каждому дано, и хотя я отлично понимаю ромочек, которым  "ближе - израильский вариант", - чтобы обидчики извинились и гарантировали, что больше не будут, - но  никто им, пресмыкающимся, такого варианта не подарит. Им подарят им совсем другое, и дай-то еще Бог, чтобы только этим и ограничилось. Такая уж Судьба у ромочек с их тем, что можно назвать патриотизмом, а  Судьбу не обманешь...

Выбор редакции
28 декабря 2017, 21:23

ГОРЯЧИЙ СНЕГ

  • 0

Прочитав этот материал, могу сказать, что ничего неожиданного: унганы иначе не умеют,а сравнив этот материал с давешним, могу сказать, что быть наполовину беременным таки можно...

Выбор редакции
28 декабря 2017, 18:33

ПОТОМУ ЧТО МОЛЧАНИЕ - ЗОЛОТО...

  • 0

Здесь, - и сначала я не хотел комментировать эту новость, потому что первоисточник "Новая", а ретранслировал "Дождь", которые, любой ромочка подтвердит, всегда врут.  Однако же коль скоро сам Никита Смирнов, который возглавляет студенческий штаб поддержки великого человека на президентских выборах, признает, что так оно и было, стало быть, "Новая" и "Дождь" не соврали, - и давайте все хором поаплодируем Никите Смирнову, благородно отзывающему свою маляву, несмотря на все заявления и действия, которые могла совершить данная организация, помогающая диабетикам выжить.Но, коль скоро уж это правда, нельзя не отметить важный нюанс. Заключение о вредоносности организации, помогающей диабетикам выжить, сделал Иван Николаевич Коновалов, не какой-то конь в пальто, но аж  доктор исторических наук, и по мнению сего маститого ученого, главная вредоносность заключается в том, что   ассоциация «передает информацию зарубежным партнерам о так называемых „болевых точках“ региона, особенно в сфере оказания медицинской помощи населению, которая может использоваться для инспирирования протестных настроений в обществе».То есть, в регионе хреново с лечением диабетиков, и организация, помогающая диабетикам выжить, просит иностранцев помочь, а иностранцы, убедившись на фактах, что без их помощи диабетики могут и не выжить, помощь оказывают. Это нормально. Но при этом кто-то, узнав, что в регионе с лечением диабетиков хреново и без помощи из-за бугра никак, может об этом сообщить, и тогда в обществе возникнут "протестные настроения", да еще и накануне выборов. А если  не сообщать, то  "протестных настроений" не будет и все будут довольны. Кроме диабетиков, но при таком раскладе их можно не брать в расчет...

28 декабря 2017, 17:52

НАКАНУНЕ

  • 0

Изначально против законопроекта выступили Минкультуры, Росархив, Минюст и ФСБ, а зампред комитета Госдумы по культуре Елена Драпеко назвала поправки попыткой «взломать систему защиты нашей национальной культуры». Валентина Матвиенко заявила, что положительно оценивает законопроект...Поскольку речь идет о "частном движимом имуществе (товарах, предметах)", то и вопроса нет: хозяин имеет полное право вывозить свою собственность туда, где намерен жить.  Чтобы невозбранно ею пользоваться. Но спешка, конечно, наводит на мысль, что кто-то что-то знает...

28 декабря 2017, 15:53

ХОЗЯЕВА МЕДНЫХ ГОР (33)

  • 0

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Медное времяНа самом деле, Артуро Алессандри не был «вторым Бальмаседой», как шипели враги. То есть, в какой-то степени был, ибо хотел ограничить власть и вседозволенность олигархии (давайте уж наконец-то назовем все своими именами), пожирающей будущее страны. Но ни о какой «Великой Чили», кусочке Европы в Америке, как умный человек, уже не мечтал, сознавая, что время ушло безвозвратно. Его целью была социальная стабильность, невозможная без формирования хоть какого-то гражданского общество, без всякого потрясения основ и без всяких революций.По сути, не так уж и много. Но олигархи, - во фраках, сутанах и мундирах с большими звездами, - считали, что чересчур, видя в нем человека, мало того, что посягающего на их наследственные права, но и пытающегося подпустить к власти, а стало быть, и к финансовым потокам «чернь». Раздражала и «странная» привычка разрешать войскам стрелять на поражение только «при явных признаках мятежа», пусть даже эти признаки трактовались очень широко. «Чернь» же (слово «масса» быстро выходило из моды), в свою очередь, видела в нем человека, которые обещал никогда не стрелять по толпе, а все равно, приказывает стрелять. И к тому же, заботится не «черни», а о тех, у кого и так что-то есть.Так что, жизнь у дона Артуро сахарной не была. Конгресс, где олигархи имели абсолютное большинство в обеих палатах, начал ставить ему палки в колеса с самого начала, а «чернь» перестала ему верить, и убедившись в том, что «рабочие социалисты» все пророчили верно, начала краснеть на тему «весь мир насилья мы разрушим».В конце декабря 1921 года начал работу IV съезд OPC, а уже 2 января было решено переименовать партию в Коммунистическую. Причем, если обычно, - везде и всюду, - на такой шаг шло меньшинство, а основная часть социалистов оставалась «розовой», то здесь голосов «против» на съезде не прозвучало: Чили стала единственной страной, где в Коминтерн на правах секции вошли все левые социал-демократы, сразу же став реальной и влиятельной силой в шахтерских районах, слово которых звучало весомо.Так обстояли дела внутри страны. Но и на внешней арене возникали неизбежные сложности. Видя, что Чили стремительно превращается в колонию, Алессандри пытался найти способ остановить этот процесс. Опять-таки, не как Бальмаседа, не претендуя на роль «младшего партнера», - эта опция тоже была потеряна безвозвратно, - но балансируя на очень разных интересах кандидатов в хозяева. Иными словами, пытаясь как-то ограничить влияние Штатов, - уже не дружественных, как при Бальмаседе, - а впившихся в страну на полную катушку, четко расставляя по местам, кто хозяин, а кто «свой сукин сын».Дон Артуро искал противовес, противовесом же могла быть только Англия, немало способствовавшая превращению Чили в то, во что она превратились, но теперь, после войны, потеряв многие позиции, стремившаяся хотя бы частично их восстановить, а потому готовая говорить мягче. Лондон, изрядно подкошенный войной, все же был еще очень силен, быстро восстанавливал силы, и дон Артуро, разумеется, не хамя Вашингтону, вел сложнейшую игру, стараясь найти формулу равновесия, оставлявшую Чили возможность что-то решать самой.Кое-что даже получалось. Скажем, в марте 1923 года, на V Панамериканской конференции, проходившей как раз в Сантьяго, зачитали запрос Лиги Наций об участии в мероприятии. Реакция Чарьза Эванса Хьюза, госсекретаря Штатов, была мгновенной и крайне резкой: дескать, тут обсуждают свои американские дела только американцы, а Лига Наций может даже не мечтать. И все гондурасы с эквадорами послушно сказали «Ага».Против выступили Аргентина, Уругвай и Бразилия, где влияние Лондона война не пошатнула, - и Чили, хотя по всем раскладам обязана была, как минимум, воздержаться. Причем, даже более жестко, чем британские клиенты: как с приятным удивлением отмечали ведущие газеты Альбиона, «Достойно удивления, но, оказывается, в Чили еще есть здоровые силы, удерживающие страну от закабаления США».Учитывая, что технологический рывок того времени делал медь все более необходимой, - автомобильные заводы, заводы электрооборудования, оборонка требовали “More, more!”, - игра получалась опасной. Но президенту Алессандри помогала общая ситуация: с 1923 года в мировой экономике начался подъем, и чилийская экономика тоже ожила, даже пошла в рост. Не резкий, не быстрый, но стабильный. Все, что производила страна, опять вошло в цену, и пусть селитра теперь ютилась на обочине, зато экспорт руды и металлов позволял дышать.Прогнозы были хороши, ничто не предвещало конца бума. Бюджету стало легче, прибыли хозяев выросли, несколько улучшилась и ситуация на «низах», и накал снизился. Забастовки, конечно, продолжались, но уже не такие мощные. И самое главное, «народ», перестав нищать, успокоился, а «чернь», как ни напористо работали коммунисты, сама по себе была не так уж страшна.В такой, в целом, неплохой ситуации, однако, таилась и опасность. Если раньше олигархи, ворча и бурча, все-таки нуждались в президенте, который, пусть и потеряв доверие «черни», все же был популярен среди обычного «народа», ценившего заботу о «маленьком хозяине», и среди «приличных профсоюзов», то теперь, когда жить стало легче, «маленький хозяин» полностью ушел в свои дела, изрядно утратив интерес к политике.Соответственно, положение Алессандри стало куда более зыбким, он уже не мог диктовать, приходилось вести сложные кулуарные престидижитации с фракциями, мягко говоря, не любивших его политиканов, и поскольку это было справедливо сочтено за слабость, к весне 1924 года политика страны оказалась в состоянии если не полного паралича, то около того.Конгресс, как когда-то, во времена Бальмаседы, уже ничего не стесняясь, проваливал все законопроекты, предлагаемые доном Артуро, ведя дело к импичменту, - однако проделать этот фокус до мартовских выборов никак не получалось. А на выборах, когда «маленький хозяин», оторвавшись от прилавка, верстака или кружки пива, на время вспомнил о политике, выяснилось, что президент все еще достаточно популярен.В Сенате соотношение сил осталось прежним, а вот в нижней палате Либеральный союз усилился, и саботировать стало сложно, идея же импичмента вовсе сошла на нет. Явственно нарисовалась перспектива избрания следующего президента по рекомендации действующего, и олигархи, поговорив с послом США, весьма недовольным неудачей некоего м-ра Каммерера, посетившего Сантьяго с миссией от Уолл-стрит, решили не деликатничать.Танец с саблямиНачнем со скобок. К этому времени армия Чили стала гораздо больше, чем четверть века назад, и с вербовки перешла на призыв. Правда, призывали не всех, - в основном, «чернь», по разверстке, - это была уже не старая, фактически, наемная армия. Количество офицеров, естественно, возросло на порядок, причем, кто ниже майора, в основном, были выходцы из «народа», которым дорасти до полковника и дальше не очень светило, ибо все места были заняты отпрысками «хороших семей».Несложно понять, что к «парламентской» системе эти парни относились без пиетета, вполне разделяя мнение «народа». А вот генералы и полковники, напротив, свою Систему любили, флотские же традиционно и вовсе мыслили категориями полувековой давности. И все они дружно считали себя «особым сословием», этакой кастой, которая чище и выше жалких штафирок, способных только воровать, не зная, что такое «за Державу обидно».Порой такие настроения облекались в слово, а изредка кое-кто пытался и перевести слово в дело. За два десятка лет случались и попытки переворота, правда, несерьезные, на уровне разговорчиков, и пресеченные на корню без серьезных репрессий. За этим политики следили очень внимательно, - а вот теперь лыко легло в строку.Примерно в апреле 1924 года разговоры о «сильной руке» стали конкретны, несколько влиятельных депутатов и сенаторов вкупе с банкирами, завязанными на Уолл-стрит, дружески побеседовав с друзьями в погонах, убедились, что генералы, в принципе, не против, а адмиралы обеими руками за, и как в 1891-м сформировали «гражданский революционный комитет», что-то типа подпольного штаба.Быстро выработали план. Предполагалось сместить президента и распустить «неправильный» Конгресс, а затем, под надежными контролем «нашей героической армии», провести «настоящие выборы». К июлю все было готово, но чтобы действовать наверняка, не получив отпора, не спешили, вовлекая в круг посвященных новые «большие звезды», - и по всем получалось там, что в сентябре можно будет начинать.Поскольку конспирацию заговорщики наладили первоклассную, о подготовке путча президент не знал. Но, опытный политик, чувствовал что-то нехорошее, и понимал, откуда ветер дует, в связи с чем, принимал меры. Сам будучи человеком «высшего класса», он знал, что армейская мелочь очень не любит «людей со статусом» и мечтает потеснить «большие звезды» с мест, к которым они прикипели навечно, грея их для собственных детей.А потому, не имея ни прав, ни оснований начинать чистки кадров, начал, строго в рамках своих полномочий, упразднять «лишние» генеральские должности. Вернее, вводить новые, пышные и шикарные, типа «главный контролер пехоты», «высший контролер флота» и так далее, но без четко прописанных полномочий, и на эти, в сущности, синекуры с орденами и надбавками уходили «самые лучшие и заслуженные, которые только и могут справиться со столь сложным заданием».На должности же мелкие, рутинные, - командиров полков, капитанов судов, начальников баз, - назначались обычные майоры, а то и капитаны, простые парни, о таком даже не мечтавшие. Нетрудно понять, что популярность сеньора Алессандри в этой среде резко возросла, а поскольку многие понимали, что в их резком карьерном росте без политики не обошлось, появился интерес к политике, и в столичном Военном клубе, где ранее, главным образом, пили вино, играли в биллиард и обсуждали девочек, возник «кружок по интересам».Мужики от лейтенанта до майора включительно обсуждали «горячие темы», на что высшее командование смотрело сквозь пальцы, не одобряя, но и не воспрещая, поскольку не сомневалось в том, что любой приказ подчиненные выполнят, а для дела некоторая политическая подкованность даже полезна. Но и президент, выслушивая доклады об этих беседах, благожелательно кивал, не требуя принимать никаких мер. У него были все основания полагать, что если вдруг что-то этакое грянет, будет на кого опереться.И наконец, разразилось. Без сигнала, спонтанно. В связи с падением курса песо Конгрессе начали обсуждать законопроект о резком повышении жалованья депутатам. Эта тема широко освещалась в прессе, многие злились, поскольку денежного довольствия абсолютного большинства государственных служащих хватало разве лишь на то, чтобы как-то сводить концы с концами, и офицеры не были исключением. А потому, 3 сентября майоры Карлос Ибаньес и Мармадуке Грове вместе с  54 молодыми и злыми вояками в мелких чинах ввалились на заседание Конгресса и приняли в нем активное участие.Обижать никого не обижали, огнестрелом в морду не тыкали, поскольку револьверов с собой не взяли. Но сабля была при каждом, и эти сабли очень звонко гремели о мрамор, когда кто-то доказывал, что без повышения оклада депутат эффективно работать не может, зато противникам закона (в основном, из президентской фракции) долго и громко аплодировали, и в конце концов, ушли, заявив, что офицер нуждается в прибавке больше, что пустая говорилка.Естественно, перепуганные депутаты обратились к «большим звездам», однако генералы и адмиралы, причастные к заговоры и очень недовольные кадровыми экспериментами дона Артуро, никаких мер принимать не стали. Их инициатива подчиненных очень устраивала, поскольку позволяла использовать удобнейший случай, самим оставшись в стороне.И потому 4 октября генерал Луис Альтамирано Талавера и его заместители сообщили правительству и Конгрессу, что не видят в случившемся ничего худого страшного и никаких мер принимать не намерены, а еще через сутки к главе государства явились представители некоей «мирной хунты», включая майора Ибаньеса, сообщившие, что на власть они не претендуют, законы и президента уважают, в политику не лезут, а выступают от имени армии, которая «есть единственная сила, способная спасти нацию от продажных политиканов».Далее последовали требования: немедленно убрать куда угодно трех самых нехороших министров, включая военного, повысить жалованье офицерскому корпусу и немедленно принять трудовой кодекс, - то есть, придать президентским декретам «о рабочих» статус полноценных законов, чего упорно не хотел делать Конгресс. Против чего дон Артуро, хотя терять министров было жалко, в принципе, не возражал, и назначил главой МВД, - то есть, фактически, главой кабинета, - генерала Альтамирано, как самого главного военного страны, против чего, в свою очередь, не возражали посетители.В Сантьяго идет дождьСобытия понеслись. Уже 7 сентября новый вице-президент de facto потребовал от Конгресса немедленно принять восемь законов, «необходимость которых очевидна всей Чили», пояснив, что противодействие может «заставить армию принять весьма жесткие персональные меры». На сей раз, как ни странно, никакого саботажа не случилось: всего за пару часов депутаты единодушно проголосовали за все, что раньше проваливали. Сперва утвердили бюджет, а затем проштамповали все президентские «рабочие» декреты.Для сеньора Алессандри все это стало приятным сюрпризом. Но ненадолго. В этот же день, поздно вечером, после совещания генерала Альтамирано с равными по званию, в хунту были введены «большие звезды», представляющие «гражданский революционный комитет», и адмирал Франсиско Неф Хара сразу после этого поставил вопрос о персональной ответственности президента за «поведение некоторых министров».Конечно, поставить вопрос еще не значит что-то решить, но к вечеру следующего дня посол США, попросив у дона Артуро аудиенции, сообщил главе государства, что по имеющимся у него данным хунта намерена президента арестовать «с возможными последствиями», причем, «укрыться в посольстве Великобритании военные, вероятно, воспрепятствуют, но Соединенные Штаты полностью гарантируют защиту».Возможно, конечно, посол и блефовал, однако  сеньор Алессандри решил судьбу не испытывать, и попрощавшись с гостем, тотчас написал прошение об отставке «по состоянию здоровья», а 9 сентября уже наслаждался полной безопасностью в американском посольстве. Временным президентом по статусу стал Луис Альтамирано. Однако коса нашла на камень: 10 сентября посол Великобритании навестил генерала, и 11 сентября хунта предложила Конгрессу отклонить отставку президента, вместо того дав ему «отпуск на шесть месяцев для проведения лечебных процедур».Далее новый руководитель сообщил депутатам, что никакого переворота не было, поскольку президента никто не прогонял, он сам поехал лечиться, и соответственно, он, как глава МВД, просто вынужден был принять всю полноту власти. Однако раз уж так вышло, Конгресс, к которому у граждан Чили накопилась масса справедливых претензий, с этого дня распущен, а править страной в «период отсутствия» президента будет Junta de Gobierno, - то есть, Правительственный Совет, - в составе его, как законного главы государства, и командующих родами войск.Таким образом, формально у «комитетчиков» все как бы получилось. И нелюбимый президент за океаном (дон Артуро уехал в Европу), и неудобный Конгресс распущен, и свои люди у власти. Но получилось именно «как бы», и когда сеньор Алессандри писал близкому другу, что «не мог даже подумать, что люди из простых честных семей превратятся в лакеев этих каналий», он был не совсем прав: у «людей из простых честных семей» имелись свои планы, никак не укладывающиеся в генеральско-адмиральское понимание субординации.Бывшие майоры Ибаньес и Грове, как оказалось, вовсе не намеревались удовлетворяться полковничьими погонами, важными должностями и перспективой стать своими для олигархов. Заработав в ходе событий серьезный авторитет в кругу равных, они действовали без оглядки на указания руководства, установив связи с рабочими организациями, кроме коммунистов, и 23 января 1925 года, спокойно придя в Ла-Монеду, арестовали сеньора Альтамирано. После чего, объявили высшей властью в стране себя, пояснив, что «идеалы революции преданы высшими офицерами», а теперь все в порядке.Естественно, «большие звезды» попытались взбрыкнуть, но как когда-то с Бальмаседой не вышло: в ответ на приказ по флоту давить мятеж рядовой состав (невиданное ранее дело) не подчинился, эскадра в море не вышла и морская пехота Вальпараисо не захватила. И решить вопрос в столице тоже не получилось: элитный пехотный полк «Вальдивия», 27 февраля выйдя из казарм с оружием, столкнулся с полным непониманием всех остальных частей гарнизона и после короткой перестрелки передумал бунтовать, - после чего были приняты меры.Три десятка самых влиятельных политиков от олигархии получили настоятельное предложение покинуть страну «во избежание непредсказуемых последствий», и рисковать не стали, а «январисты» опубликовали серию декретов, полностью изменивших политическую структуру страны. Все ограничения, наложенные на президентскую власть после гражданской войны, - в первую очередь, право Конгресса назначать и смещать министров, - были отменены. Президент вновь становился реальным главой государства с широкими полномочиями сроком уже не на пять, но на шесть лет, а в Рим, где «лечился» изгнанник, полетела телеграмма: дона Артуро просили вернуться к исполнению обязанностей.«Ты победил, Галилеянин!», - вопили газеты, публикуя коллажи с портретами Алессандри и Бальмаседы в одеяниях римских триумфаторов, к могиле Бальмаседы и на дом к Алессандри несли цветы, и ответ из Рима пришел почти сразу. «Лев Тарапаки» согласился, подчеркнув, что «готов во имя Отечества прервать курс лечения», но при условии, что военные будут подчиняться ему беспрекословно, поскольку не намерен превращаться в марионетку, и «Январская хунта» подтвердила, что никак иначе.Короче говоря, опять по Толкиену: The Return of the King. Вживе и в яви. В мощи и в силе. Но. Интересный нюанс: пока новая хунта «спасала революцию», а дон Артуро собирался в путь, в Сантьяго прибыла т. н. «комиссия Каммерера», та самая, которая год назад, не найдя с «Львом из Тарапаки» общего языка, убыла восвояси не солоно хлебавши, а после его отбытия в Европу была вновь приглашена «сентябристами», гарантировавшими подписание.Казалось бы, «люди января» к этому вопросу должны были бы отнестись иначе, однако нет: гостей из Нью-Йорка приняли с полным почтением, подписав соглашение о «свободном и эксклюзивном» обмене песо на золото для американских партнеров, тем самый создав «режим полной открытости» для укрепления позиций США в чилийской экономике.Тихий, незаметный, но очень важный для всего дальнейшего шаг, и есть ощущение, что «все политические бури этого года, включая и возвращение Артуро Алессандри», как пишет Питер Майнкрофт в «Новой истории меди», действительно, «стали внешним отражением начавшихся в это время переговоров Copper Exporters с заинтересованными европейцами о создании мегакартеля, о чем президента, видимо, поставили в известность через Джозефа Барнса».Иными словами, чего бы ни хотели чилийцы, как бы ни интриговали и ни стучали саблями, политика Сантьяго определялась уже не в Сантьяго, а там, где осели контрольные пакеты акций на медь. Вряд ли Бальмаседу и прочих великих покойников, мечтавших при жизни о «Великом Чили», такая ситуация обрадовала бы, но 35 безвозвратно и бездарно растраченных лет взяли свое, и поздно было пить «Боржоми»…Окончание следует.

Выбор редакции
27 декабря 2017, 21:55

НЕПОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

  • 0

Не знаю.Но, полагаю, вполне возможно.И вероятность, на мой взгляд, достаточно высока.

27 декабря 2017, 20:29

ПЛАНОВ НЕТ

  • 0

У России нет планов обеспечивать вооружение Донбасса в ответ на намерение США предоставить Украине оборонительное оружие, сообщил президента Дмитрий Песков...Разумеется. Как  правильно указал давеча МИД Российской Федерации, "поставки летального оружия США Украине подтолкнут к войне в Донбассе", а если в ответ на поставки из США "республики" получат соответствующее вооружение, операции ВСУ грозят затянуться или даже провалиться, что огорчит и рассердит партнеров, а это крайне непродуктивно.Кто-то из недоброжелателей, вероятно, вспомнит, что совсем недавно по этой теме "по всей видимости, проходила "красная черта" для Москвы", и будет прав, однако эта "красная черта" проходила, когда вопрос о поставках Украине летального оружия еще не был решен, и можно было блефовать, а сейчас, когда поле для блефа скукожилось, все очень серьезно.А если кто-то скажет, что позицию по такого рода вопросам не меняют, в ответ напомню, что совсем еще недавно на самых высоких уровнях  заявлялось, что "россияне под нейтральным флагом на Олимпийских играх выступать не будут", однако и выступать будут, и трансляция будет, и даже услуги добрым людям оплачены. Дабы не сердить и не огорчать.Иными словами, менять позицию или не менять, зависит никак не от окружения г-на Пескова...

Выбор редакции
27 декабря 2017, 15:53

ПО ДОРОГАМ ЗНАКОМЫМ, ЗА ЛЮБИМЫМ...

  • 0

Честно говоря, не очень хотел. Разонравилось говорить людям то, что их огорчает и раздражает. Людям хочется "Мурки", и если пианист играет  Шопена, они стреляют, причем не в Шопена, а в пианиста. Но попросили. Сказали: кому-то, пусть немногим, нужна и правда. Что ж, вероятно, так оно и есть. Кому интересно, смотрите, слушайте. А кто стреляет, хер с ним, броня крепка...Необходимое дополнение в связи с рекламацией. Уважаемые посетители "Ледокола", разумеется, я имел в виду не вас всех скопом, а некоторое количество осточертевшего дерьма, которое, конечно, в меньшинстве. Большинству и, конечно, хозяйке клуба, приношу извинения.

27 декабря 2017, 15:42

ХОЗЯЕВА МЕДНЫХ ГОР (32)

  • 0

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Только клокочет в медных забоях...Никак не получается поставить точку. Слишком много всего, слишком всё важно, взаимосвязано и поучительно. Поэтому давайте окончательно определим финишем, ну, скажем, 1925 год, действительно, ставший переломным, - и пойдем помаленьку через оставшееся десятилетие с хвостиком…Пока что все шло своим чередом, привычно. Часть надстройки шиковала, убивая, а другая тянула лямку, умирая, но в глубинах базиса, куда глазом не заглянешь, и даже если заглянешь, не поймешь, шли процессы с красноватым оттенком. Не в переносном, а в самом прямом смысле слова. Ибо – медь.В это время, - в начале второго десятилетия ХХ века, - она считалась «золушкой», цены на нее были стабильны, но спрос относительно невелик, англичане ею особо не интересовались, - зато очень интересовались американцы. Поэтом Сити, чисто инстинктивно, наложило лапу на огромные, но совершенно неперспективные из-за качества руды месторождения в Чукикамате. Однако, наложив, не знали, что с ней делать. Разрабатывать было убыточно, держать под спудом бессмысленно, и когда фирмачи из Штатов в 1911-м вышли с предложением поговорить серьезно, прекрасные сэры не отказались.В деталях нужды нет. Пунктиром: в начале 1912 года на свет появляется Chile Exploration Company (Chilex), а параллельно и Chile Copper Company, куда по максимуму вложились знаменитые братья Гуггенхайм, и 3 апреля 1913 года сделка янки с англичанами была юридически оформлена. Так, пусть и в доле, пусть и не к селитре, а всего лишь к меди, - правда, с бонусом для United States Steel: арендой богатого железной рудой района Эль-Тофо, - но янки получили доступ в Чили. И ничего не случилось. К удивлению английских партнеров, американцы по-прежнему вели себя тихо, никаких фокусов не показывая. Они чего-то ждали.Это очень важный момент. Его обязательно нужно запомнить. И еще на одно событие, случившееся в это время, следует обратить особое внимание: в 1912-м от Демократической партии отделился еще один осколочек, именовавший себя Partido Obrero Socialista, - Социалистическая Рабочая партия, -  немногочисленная, но невероятно активная. Она делала ставку уже не на «всех трудящихся», а только на работяг (конкретно, на шахтеров), у нее имелся харизматический лидер, Луис Эмилио Рекабаррен, человек уже совершенно «нового типа», и у нее откуда-то водились деньжата, которых с лихвой хватало и на прессу, и на работу в «массе».Впрочем, до какого-то времени эти события мало кого волновали. Ну медь, ну очередные социалисты… И что? Внимание «высшего класса», то есть, политиков, полностью сконцентрировалось на событиях в Европе, где вот-вот должна была вспыхнуть большая война между Англией и Рейхом, то есть, двумя главными партнерами (если не сказать «сюзеренами» Чили), и приходилось срочно определяться, на чьей стороне быть, ибо исполнения «союзнического долга» требовали и Лондон, и Берлин.Нет, разумеется, никто не звал чилийские войска в Европу, - невелика сила! – но англичанам хотелось, чтобы достаточно мощная чилийская эскадра взяла на себя часть нагрузки Royal Navy в Южной Атлантике, а немцам желательна была та же услуга, но в поддержку Kaiserliche Marine. Отказать Альбиону, учитывая теснейшие связи элит и банков, казалось невозможным, но и отказать Рейху, учитывая ультрапрогерманскую позицию армии, тоже.И тем не менее, отказали обоим. Затянули, дождались, пока станет не до них, и объявили строгий нейтралитет. Как пояснил тогдашний президент Рамон Баррос Луко, еще один триумфатор 1891 года, «Война будет долгой. В итоге ее падет Британия или Германия. Францию растопчут. Только Соединенные Штаты могут остаться в стороне до тех пор, пока не увидят, что все плоды достанутся им. Нам же выгодно остаться в стороне от конфликта, потому что победитель будет слишком слаб, чтобы что-то диктовать. Итак, мы миролюбивы, мы не хотим воевать, а хотим мира и хотим торговать».Смелое решение. И умное. Чем дольше затягивалась война, тем менее жестким становился тон старших партнеров, и тем легче становилось дышать «высшему классу». Спрос на чилийскую селитру, медь, йод, шерсть, мясо и зерно резко взлетел, и спрос на рабочие руки тоже. Доходы хозяев умножились многократно, со стола жизни полетели косточки «народу» и крошки «массе», и «массы» занялись делом, а жизнь стала спокойнее.Но менялись конфигурации. Из-за войны традиционные, европейские экспортеры стали покупать гораздо меньше, и товаров везли гораздо меньше, а уж об инвестициях и речи нет. А возникающие лакуны быстро заполняли Штаты, готовые инвестировать, привозившие все и покупавшие все, включая ставшие убыточными для владельцев немецкие бизнесы, в основном, по меди и железу, ни в коем случае не посягая на священную селитру.Тем не менее, в Лондоне встревожились, и в мае 1915 года инициировали Пакт АВС: Чили, Аргентина и Бразилия, верные вассалы Альбиона, договорились не позволять Штатам лишнего. Однако дитя оказалось мертворожденным: влияние США возрастало прямо пропорционально росту их доли в чилийской экономике и суммам, выделяемым на лояльность «высшего класса».Так что, в декабре того же года президентом стал Хуан Луис Санфуэнтес, лидер либеральных демократов. То есть, «бальмаседистов», издавна завязанных на Штаты. Хотя, надо сказать, имя Бальмаседы, вновь ставшее популярным, а равно и его брат в кресле главы МВД, были чистой декорацией: партия уже давно стала системной и прекрасно сотрудничала с тем, с кем когда-то боролся дон Хосе Мануэль. Просто новым уже почти-почти старшим партнерам хотелось дополнительных гарантий, и «английские клиенты» потеснились.Уже к 1917-му Штаты заняли первое место во внешнеторговых связях Чили, став основными покупателями железа, угля и «неперспективной» меди, откупив у Лондона еще сколько-то позиций на Чукикамате. А потом бойня подошла к концу, и все вдруг стало очень плохо: мало того, что наступил всемирный экономический спад, в 1921-м, как известно, перешедший в кризис, так еще и в Европе появилась синтетическая селитра, и в Чили резко осело всё.А кроме прочего, американцы выложили на стол джокер: «метод Брэдли», над которым их eggheads корпели в своих лабораториях много лет. И не спрашивайте меня, что это такое, я не специалист в металлургии, но суть в том, что этот метода стал революцией в обработке меди, сделавший Чукикамату сверхприбыльной. К тому же, меди после Первой Мировой, когда стремительно рвались вперед технологии, миру требовалось все больше, но Чили с этих новых, колоссальных доходов не получало ничего, кроме небольших налогов.Мир изменилсяПоследствия падения Её Величества Селитры, всевластие которой казалось непреходящим, трудно передать словами. Разве что по Толкиену: The world is changed. Резко и полностью. А вместе с ним – и вся структура «высшего класса». Вчерашние «короли», связанные с Рейхом, да и с Англией, пусть и победившей, покачнулись. Недавно еще несокрушимые банки лопались. Консерваторы, - если угодно, лендлорды, спешно переориентировались на Штаты, но получалось плохо, и страну, потерявшую краеугольный камень, бил озноб.А уж если «высший класс» трясло, можно представить себе, как тяжко пришлось «народу», тем более, «массе». Десятки тысяч работяг, в одночасье лишившихся заработка на замерших селитряных залежах, с пожитками и семьями побрели в города. Они в полном смысле умирали от голода, и было их так много, что никакие пулеметы решить проблему не могли.Правительству, во избежание чего-то реально страшного, пришлось учреждать alberges, огромные бараки, где вповалку ютились тысячи семей, дважды в день получая жидкую похлебку, - и эта «масса», сами понимаете, была очень горючей. Чтобы она полыхнула, нужен был только фитиль, - но в фитилях, при таких-то раскладах, недостатка не было. Уже в 1918-м по стране покатилась такая волна стачек, какой не бывало даже самые крутые годы очень непростого начала века.Митинговали звереющие от вида голодных семей безработные, бастовали имеющие работу «на селитре», но чувствующие, что вот-вот ее лишатся, и те, кто этого не чувствовал, ибо пахал «на металлах», но получал зарплату, урезанную втрое, если не впятеро, тоже бастовал. Хуже того, вместе с «массой» выходил на улицы уже и «народ», которому тоже стало очень туго, причем не просто «народ», а самая опасная его составляющая – студенты. И совсем новым, невиданным ранее ингредиентом в этом кипящем котле была Социалистическая Рабочая партия, ставившая своей целью «сделать как в России», делавшая ставку на работяг, в первую очередь, шахтеров, и не шедшая на компромиссы.В скобках. О РОS и ее харизматическом лидере, биография которого, с одной стороны, известна в деталях, а с другой, если присмотреться, полна загадок, можно говорить много. Есть целая куча вопросов. Но не здесь. Слишком тут все не просто, и крайне не хочется ударяться в конспирологию. Поэтому ограничусь констатацией: и действовала она крайне напористо, оттягивая «буйных» из более-менее ручных, старавшихся удерживать «массу» в рамках профсоюзов.Совершенно понятно, что в такой ситуации властям, - то есть, «высшему классу», который они представляли, - следовало бы быть мудрыми, аки змеи, искать подходы, скользя меж капелек, подтягивать возможных союзников, идти на какие-то компромиссы, но «высший класс» на это просто не был способен. Он мог только жрать и убивать.Элита выродилась, и абсолютным воплощением ее глава государства, мастодонт ушедшей эпохи. Он, - это не марксист какой-нибудь дает оценку, а сеньор Эдуардо Фрей, один из будущих президентов, «не обладал ни идеями, ни программой, история его политической деятельности — это история политиканства самого низкого пошиба, которое не могло дать стране ни надежд, ни определить ее истинное предназначение».А потому… Хотя нет. Не буду подробно. Достаточно сказать, хотя рабочие и требовали-то немногого, их никто не хотел слышать. В стране шла, по сути, гражданская война. Без линии фронта, правда, но какая разница? В порту Икике, - центре угасающего «королевства селитры», постоянно находились корабли военно-морского флота, а на суше действовал фактически оккупационный режим, с комендантским часом и военно-полевыми судами.И не помогало. Забастовщики захватывали немаленькие города, типа Пуэрто-Наталеса, прогоняли войска, устанавливали там «советы», а их расстреливали, расстреливали, добивая раненых. С официальным разъяснением: «агентура врага», «сионисты», «большевистская опасность», «посланцы Коминтерна». Потерь никто не считал, как пишет очевидец, «Лишь океан мог свидетельствовать, сколько людей похоронено с камнем на шее на дне».И все равно, не помогало. Как не помогло и создание «Патриотических обществ» (их еще называли La Guardia Blanca, то есть, «Белая Гвардия») из «самого приличного» молодняка и люмпенов на подхвате, за мзду малую крушивших профсоюзные типографии, больницы, библиотеки, не говоря уж о разгонах митингов и убийствах самых горластых говорунов.Выглядело это примерно так: «В эту ночь “патриоты” устроили странную процессию, все ненавидевшую и сметавшую все. Впереди шли “трибуны”, очень прилично одетые, выкрикивающие лозунги во славу Чили. За ними - “герои” в обносках. Все с дубинками, топорами, мачете, и конечно, револьверами. Далее, составляя как бы арьергард, брели несколько полицейских и солдат, а позади всех шествовал смущенный, потупивший глаза падре… Разрушив все в поликлинике, он двинулись к лавке перуанского торговца, разбили стекла, ворвались в помещение, все перевернули вверх дном, и начали, не стесняясь, распихивать по карманам деньги и вещи, отдавая кое-что солдатам».И опять-таки, не помогало. Наоборот, бесило, и уже не только «массу», тянувшуюся к топору и винтовке, но и «народ», к тому времени вполне образованный, созревший для участия в политической жизни и уставший сидеть на обочине, ожидая милостей от «высшего класса», превратившегося в полного паразита.К середине июля 1920 года, когда дело дошло уже до атак с саблями на студенческие демонстрации из «чистых семей» в Сантьяго и налетов «красных бандан» на провинциальные города, в неизбежности «Новой Мексики» уже мало кто сомневался. Вернее, что будет, не знал никто, но решительно все сходились в том, что Чили от взрыва спасает только тот факт, что в декабре, и решительно все сходились в том, что как бы оно ни было, так как раньше не будет.Когда народ единК осени 1920 года расклад определился. «Высший класс», сознавая, что рискует если и не потерять все, то, во всяком случае, многое, на время забыв мелкие склоки, при благосклонной поддержке Штатов создал «Национальный союз», выдвинув кандидатом банкира Луиса Баррос Боргоньо, и ринулся во все тяжкие, призывая население «сплотиться для защиты Отечества».Отечеству, правда, никто не угрожал, но приближался плебисцит в Такне и Арике, а в Боливии пришли к власти силы, не слишком дружелюбные к Чили, - а все остальное сделала пропаганда. О неизбежности войны вопили все репродукторы. Объявили мобилизацию, загоняя в казармы особенно буйных студентов и молодых рабочих. «Патриотические лиги» хулиганили по всей стране, призывая «Бить социалистов, студентов и анархистов, продавшихся за грязное золото перуанских сионистов», - и били, и громили.Но толку было мало. Альтернативный «Либеральный союз», - системные радикалы, демократы и либералы, уставшие жить на подхвате, а также «новые либералы», выходцы из «народа», - набирал очки. Ибо бил в самое яблочко: «Социальная гармония может быть достигнута только при наличии свободы совести, равенства в правах и регламентации отношений между хозяином, посредником и рабочим». И не в последнюю (вернее, в первую) очередь благодаря уникально удачному выбору кандидата.Позвольте представить: «лев из Тарапаки». По паспорту – Артуро Алессандри Пальма. На тот момент – 52 года, но выглядел значительно моложе. Модный адвокат и блестящий оратор. Яркий харизматик с бешеным биополем. Из самого что ни на есть «высшего класса». Помещик, депутат, сенатор, министр. Но, тем не менее, не стеснялся в выражениях, громя «позолоченных каналий», которых «пора выметать из нагретых кресел грязной метлой».Голос его действовал на людей магнетически, обволакивал, обращаясь к «дорогой толпе, моей родной черни», он был чертовски убедителен. И «народ», и «масса», слушая его, млели, хотя смысл аргументов сводился к тому, что «Ненависть не создает ничего – продуктивна только любовь». Какая разница, если пришел мессия, чтобы всех обогреть и накормить?Впрочем, была и конкретика: «Экономический прогресс народов основан на капитале, который дает хозяин, и мускульной силе рабочего. Благополучие народа и необходимое для прогресса социальное спокойствие настойчиво требуют гармонии между трудом и капиталом...», - и это нравилось. Тем более, что тотчас разъяснялся и смысл «гармонии»: рабочее законодательство, 8-часовой рабочий день, выходные, отпуска для рабочих, право на забастовки, а главное – обложение налогами тех, кто раньше их не платил, и равенство прав перед законом для всех, потому что все граждане равны, и никто не «масса». И разумеется, очень привлекало проникновенное: «Я скорее умру, чем допущу, чтобы еще раз пролилась  кровь хотя бы одного сына из народа».«Высший класс», разумеется, шипел, крестил «предателем и большевиком», «подлым отступником», «новым Бальмаседой», а зря. Сеньор Алессандри просто был одним из немногих его представителей, понимавших, что происходил, и позже, вспоминая, объяснял свою позицию предельно честно.«Утверждение большевизма в России после войны привело к тому, что в нашей стране широко распространялась пропаганда, дававшая понять нашему пролетариату и средним слоям, что они являлись бесправными рабами в своей собственной стране. И это было правдой. Пробуждение наших трудящихся и средних классов было столь могучим, что создавалась опасность взрыва пагубной социальной революции с ее ужасными последствиями. Я хотел избежать этой катастрофы, осуществляя постепенные изменения».Как видите, проще некуда. И тем не менее, когда Хосе Вильягран патетически восклицает: «Это был действительно народный кандидат», - он прав. Как прав и Франсиско Линарес, восхищаясь «великим реформатором». То есть, особо великого, конечно, ничего не было, но ведь страна висела на волоске, и никто из «высшего класса» не мог и не хотел понять, что оттянуть ее от края пропасти можно только за шкирку. А вот дон Артуро смог и захотел. Впервые в истории Чили он не только говорил о «народе», но и обращался к «народу», и намеревался что-то для «народа» делать.Это само по себе дорогого стоило, - но, разумеется, «народ» подразумевался сугубо в чилийском смысле, и тут очень прав тот же Франсиско Линарес. Действительно, «начался новый период в истории Чили. Полному политическому господству привилегированной касты крупных землевладельцев был положен конец. Алессандри пришел к власти как идол толпы. Народ стал ближе к общественной жизни». Но сеньор Линарес, великий социолог, больше прав, чем, видимо, сам думал. «Народ», действительно, стал ближе. Но не «толпа», хотя, по сути, именно она вынесла на Олимп своего «идола». «Толпы», - то есть, «массы», - «идол», умел используя, сам побаивался. Как, впрочем, побаивался её и «народ».Как бы там ни было, 23 декабря 1920 год Артуро Алессандри Пальма, поддержанный всеми «низами», вплоть до «рабочих социалистов», вопреки всем попытка остановить его победный натиск принес присягу, - и первые же месяцы его правления ознаменовались тремя событиями, каждое из которых имело глубокий смысл.Во-первых, одним из первых декретов новый президент, как и обещал, ввел 8-часовой рабочий день, а заодно и социальное страхование. Само по себе это, правда, мало что значило (поскольку детали прописаны не были, любой хозяин мог в любой момент уволить любого чересчур качавшего права работягу, благо, за воротами стояла голодная толпа), но, тем не менее, слово стало делом, и даже 1 мая теперь было государственным праздником.Во-вторых, всего через полтора месяца после инаугурации в шахтерском городке Сан-Грегорио армия устроила такой расстрел, что расстрелы при всех предыдущих президентах на его фоне казались детским праздником. Правда, и случай был особый: рабочих, безусловно, обманули, обидели и спровоцировали, однако в итоге погибли хозяин, офицер и несколько солдат, что перевело стачку в мятеж, а мятежи давят жестко. «Массе» дали понять, что она все-таки не «народ» и должна это иметь в виду.А в-третьих, уже в январе 1921 года правительство Алессандри получило от США заем на 24 миллиона долларов. Переговоры о кредите велись года полтора, затея принадлежала предшественникам, сам дон Артуро в ходе предвыборной кампании условия этого займа резко критиковал, - правда, не разглашая, но открыто выражая сомнения, - однако последние подписи поставил он, тем самым широко распахнув дверь Анаконде.Всего год спустя, завершив череду нудных юридических формальностей, Anaconda Copper Mining , откупив долю Гугенхаймов, официально подмяла под себя 90% чилийской меди. И казалось бы, ничего особенного. Ни митингов, ни пальбы на поражение. Строчка в разделе «Новости экономики». Но именно это негромкое, мало кем из «народа» замеченное (а «массой» не замеченное вообще) событие было важнее всех декретов и всех расстрелов.Продолжение следует.