Источник
Капитан ТС - LiveJournal.com
Выбор редакции
06 декабря, 12:31

Без заголовка

  • 0

Чего конкретно ссым, говоря про угрозы отложенному на «черный день»?Ссым разрушения ныне действующего социального механизма, который не дает сегодня людям убивать друг друга при малейшей выгоде. Обсуждение вопроса «а может они вовсе не хотят этого?» оставим идиотам, не способным отличить хуй от пальца. Люди, оставленные без жесточайшего и постоянного присмотра — тут же начинают резать друг друга. Даже стоя по яйца в сникерсах. У нас же на руках — вполне реальная перспектива снижения этого уровня гораздо ниже колена. Может случиться даже такое, что сникерсы и чупачупсы перестанут завозить вообще — а свои у нас, как известно, растут как-то хуево. На всех не хватит по-любому.Поэтому то, что в ближнесрочной перспективе приструнительный механизм будет как минимум здорово ослаблен — нынче начинают чуять даже самые златокудрые. Остаются непредсказуемыми лишь глубина разрушения данного механизма, да скорость протекания сего процесса.Однако все эти интересные статподробности могут представлять интерес лишь для историков, которые лет через полста будут вдумчиво описывать то, что тут с нами происходило. Но желающему досмотреть шоу хотя бы до половины куда важнее другое — как не попасть в не самые веселые графы этой еще не собранной статистики.Держа в уме, что ничего с человеком без воли его творца не произойдет, рассмотрим все же парочку моментов, из самой основы Великого Искусства Привязывания Верблюдов.Для повышения вероятности спасения собственной шкуры стоит понимать несколько предельно простых вещей.Это не методики выращивания каких-то там «огородных культур», не «навык городского боя», не милые хитрости по сбору съедобных корешков, и даже не умение истыкать человека ножыком. Тот, кто реально собрался жить, когда другие дохнут пачками, должен четко фкурить пару понятий о людях, потому что когда вокруг реально [плохо], то смерть приходит к тебе — от людей, и жизнь тоже приходит от них же. Людские движения всегда одинаковы, в абсолютно любом раскладе; разве только самые окончательные эльфы видят в людском движняке какое-то разнообразие, но он всегда один и тот же.Люди умеют делать в жизни только две вещи — они ссут и хотят хавать. Из этого все «разнообразие» и складывается, точно так же, как все эти замысловатые картинки на твоем мониторе складываются из ноликов и единиц.Без абсолютно четкого понимания этой вещи ты не сможешь уклоняться от навязывания тебе чужой воли. А чужая воля бывает направлена только на чужие интересы, не на твои, даже если тебе сдуру показалось, что "а в этом моем конкретном случае — исключение". Но исключений, совпадений и случайностей в жизни не бывает. Они бывают только в головах идиотов. Поэтому те, кто верят в исключения/совпадения/случайности — то есть дураки, — всегда становятся кормом для тех, кто смотрит на вещи немножко иначе. Тех, кто решает ресурсами дураков чисто свои задачи. Причем взять с дурака ресурсов можно всегда, и форма абсолютно неважна — даже если у дурака нет заныканной на черный день коробки тушняка, то можно взять чисто движениями. Если дурак не способен к движениям, можно взять его жизнь — и только дуракам непонятно, как можно поиметь ништяков с дурачьей смерти.Подытожу абзац. Человек — это такая ## с двумя извилинами. Одной он поссыкивает, а другой тянется к ништякам. Все. Остальные извилины только мерещатся — от сытости, тепла и отсутствия ##. Если у тебя есть свое особое мнение по данному вопросу, то это означает, что ты бесполезный даже самому себе идиот, которому незачем ни читать дальше этот текст, ни читать что-то другое, ни вообще коптить понапрасну небо.Тем, кто все же решил вкурить простое, стоит понимать — что же со всем этим можно СДЕЛАТЬ. Потому что понимание — это не когда ты можешь умножить в своей голове два на два, а когда можешь снять по два рубля к каждого из пары лохов. Понимание относится только к действиям, не к мыслям.Что-либо делать мы можем только с собой, или с другими людьми. Больше нам ничего в голову прийти просто не может, так уж сложилось. Что можно делать с собой — не является предметом рассмотрения, стало быть, речь о других. Сделать с любым другим человеком можно только одно — обменять его на какой-нибудь ништяк для себя любимого. Быстро или медленно, дешево или дорого, но между людьми возможно только одно взаимодействие — операция размена ближнего на ништяк. Люди просто не умеют поступать друг с другом как-то иначе, зато здорово умеют запудрить на этот счет мозги, как другим, так и себе.А раз у человека из головы растет только два рычага, Страх и Жадность, то только ими ты и можешь оперировать; причем оперировать отнюдь не в покое, а преодолевая при этом волю другого человека, он ведь тоже хочет сменять тебя на сникерс. Еще одно усложняющее обстоятельство — делать все это тебе придется в коллективе, который начинается уже с двух человек.Тут надо понимать про естественные коллективы. Коллективы отличаются размером, и уже от размера зависит внутренняя движуха. А размеры коллектива четко зависят от размазанности ништяка по саванне и от дозволенности убийства. Если ништяка мало, то коллективы маленькие. Если убивать можно, то коллективы опять же маленькие. Если ништяка дохуя и убивать нельзя, то коллективы становятся такими здоровыми, что через время начинают сами состоять из коллективов. Но нас такой случай не особо интересует, это день сегодняшний, а в дне сегодняшнем мы сами кого хошь жить научим, так? Интереснее, что будет завтра, когда ништяки поужмутся, а завалить станет как поздороваться. Понятно, что завтрашнюю степень сжатия ништяковой базы и степень вероятности ответки за мокруху сегодня предсказать невозможно, да и варьироваться сии величины будут весьма прихотливо, что по времени, что по местности. Потому в рассуждении о сохранении собственных жыровых отложений в условиях коллектива стоит ограничиться лишь самыми общими соображениями.В коллективе ты можешь быть либо старшим — то есть тем, под кем ходят, либо самому ходить под старшим. Тут важное: ходить под кем-то что в наше травоядное время, что в плохое время, когда все по-честному — в принципе, одно и то же. А вот рулить толпешкой сегодня и завтра — вещи принципиально разные. Сегодня старший рулит не от себя, за ним каждый подчиненный видит(чаще — просто несознательно чует) огромную тушу Общепринятого Хода. И подчиняется не своему старшему лично, а именно Ходу, перед которым особо не забалуешь, потому что он всеобщий.Снова подведем промежуточный итог и сократим спектр рассуждения, рассмотрев только рабочее место старшего — по той причине, что мы сейчас переформулируем вопрос «как защитить заныканное», а не «как немножко оттянуть момент раскулачивания». Да, все правильно: ходить под кем-то — означает лишь немного оттянуть момент собственного обезжиривания (читай — смерти). Принятие роли подчиненного означает принятие чужой воли — а это не может закончиться ничем, кроме размена прогнувшегося на какой-нибудь ништяк. Люди в глубине души четко понимают это, но все равно идут в толпу, потому что без толпы смерть наступит еще быстрее.То есть, занимая рабочее место старшего, ты должен четко понимать: фартуха раздала выигрышные карты только тебе. С теми картами, которые согласились принять твои подчиненные, выиграть жизнь невозможно в принципе. И они это чуют, всей хребтиной. Каждый из ходящих под тобой — очень хочет пересдачи, он хочет сам жить вместо тебя, и организует пересдачу сразу же, как только ты расслабишь булки. Тут я, вообще-то, уже довольно борзо залезаю на деляну братухи Николы Макиавелли, который растер все эти моменты гораздо лучше и грамотнее меня, и потому мне, деревенскому пентюху, лучше будет сворачивать свой прогончик, чтоб не отсвечивать лапотностью на фоне поистине мастерского изложения сабжа, но все же скажу еще пару слов про то, как я понимаю должность старшего в плохое время — чисто чтоб закончить процесс переформулирования исходной посылки.Хороший старший — это такой, которого сильно, но не чрезмерно ссат — и от которого ровно в той же степени ждут ништяков. И получают их, что особенно важно. Регулярно получают — иначе ниче не получится, одним кулаком бригаду не удержишь. Вот так вот элементарно просто. Хотя простота эта только в теории, на практике баланс страха и жадности поддерживать умеют очень немногие, это, как мне сдается, такой же природный дар, как и умение придумать из головы новую мелодию. Например, у меня лично такое просто не укладывается в голове — как все это у некоторых так легко и само собой получается.Ну и окончательный итог всего этого поноса. Камрад, ты интересовался, как сохранить свои жыры при себе, когда наступят нехорошие времена. Ну и с моей имхи выходит такое: ты интересуешься, как прогнуть под себя немного народу, четко удержать рога каждого в полагающемся ему паркете, и вовремя разменять каждого в соответствии с его текущим рыночным курсом. Только в этом случае твои заблаговременно приныканные жыры гарантированно останутся при тебе — до самой твоей смерти от форсмажора, который ты не сможешь ни предвидеть, ни предотвратить :)ЗЫ Тут, кстати, приоткрывается краешек следующего этапа рассмотрения сабжа — ведь есть старшие, которые умеют предвидеть и даже предотвращать форсмажоры. То есть, страховать толпу от рисков, на которые просто старшие замахиваться не могут. Это уже такие Старшие Старших получаются. Понятное дело, они встречаются среди людей еще реже, чем просто Старшие. Думается, как раз такой Старший Старших край как нужен сейчас всей нашей стране.Коммунизм кончился, как будто папа на север уехал: сначала вольница, праздник непослушания, таскаем из буфета варенье, а из школы двойки и презрительно смотрим на ремень, бессильно свисающий с гвоздика. Красота. Домой можно хоть под утро, маме так даже лучше, мама потихоньку блядует и ходит как сытая кошка, переворачивая на стенах фотографии, где она с папой – ей типа стыдно за непутевую молодость, нефотогенична была, еще не умела подавать себя и привлекать инвесторов; мы же тем временем пробуем переходить с портвейна на шмаль и сдаем ничейные медные хуетушки из коридора. Все идет нормально, а потом всем становится как-то не по себе: один из милых усатых Аликов как-то прижился у нас, и больше не таскает маме торты, которые мы с удовольствием доедали – теперь он сидит на кухне в майке и бьет маму по морде полотенцем. На нас он смотрит уже не так, как раньше – хотя мы и раньше чуяли какую-то засаду за его фальшивым сюсюканьем. Иногда он смотрит, как на мясо на прилавке, когда выбирает кусок для долмы; а иногда совсем как на маму, когда она нагнется. Соседи по квартире смотрят на нас, как на гадящих кошек, хотя мы-то тут при чем?Это все папа – нахуя он так долго на вахте. И мама – нахуя она водилась с этими Аликами и Ашотиками? Вдобавок мама вступила в какой-то «Клуб инвесторов», по ходу – в пирамиду какую-то, и мигом проссала все, что оставил на время вахты папа. И теперь к нам приезжают какие-то очень приличные, но почему-то очень страшные дяденьки, занимая своей длинной черной машиной весь наш двор, и мама выбегает к ним и что-то обещает, махая руками перед полуопущенным тонированым стеклом. Соседи тогда вообще напрягаются – особенно ебнутый татарин Ахметка, который однажды зажал нас в коридоре и злобно прошипел, обдавая луком: «Если из-за вас со мной рядом эти окажутся, порежу к ебен матер. Всех билят. К ебен матер.»Мы ничего толком не поняли, но все равно неприятно. Хотя это все хуйня – ну как они могут оказаться в нашей квартире? Кому она нужна, тем более, с такими соседями. Уж всяко не этим, на черной машине. Хотя соседей за последнее время поубавилось – крайние комнаты напробивали себе отдельных подъездов и живут сами. Лучше бы так сделали чокнутые черные в конце коридора, от которых милиция практически не вылазит. Да, вот этих бы на самом деле отделить – и хуй с ней с площадью, ведь из-за ихних волчат невозможно спокойно посидеть с пацанами во дворе.А вообще, жизнь стала какой-то слишком уж размытой и зыбкой, и хотя особенно плохого вроде ничего не происходит, нам как-то ясно, что все это кончится только тогда, когда вернется папа.Это охуеть как непросто — жить в многонациональном регионе. Многие могут возразить — да хули ты загоняешься, у нас тоже самое. Тогда добро пожаловать на Ставрополье. Перечислять сколько здесь живёт национальностей — заебёшься. Краеведу на заметку: возьми карту РФ и посмотри, с чем граничит мой регион. А теперь угадай, куда в первую очередь еду русские и нерусские сыны гор, где оседают и так далее. (Термин «русский» считаю применимым ко всем жителям нынешней «ЭрЭф»; обосную — со своим зятем(муж сестры, татарин) я готов и в бой пойти, и водки ведро выжрать; хотя он мне — никто, если вдуматься, знакомы с ним поверхностно; да в общем-то похуй, дело ведь в ином; дело в духе, в том, как ведут себя и ощущают; вот себя беру даже — русский русским, а копни глубже — чего только нет: грузины, татарва, хохлы те же, причём половина минимум, а если по фамилии взять, то вообще финно-угорское что-то; так что по хорошему моя русскость мало отличается от русскости моего соседа Кяева (фамилия изменена, похожа фонетически); мало кто из камрадов задумывался, почему нас называют славянами; открою, блять, нехитрую истину: slave [слэйв] — это раб на англо-саксонском; а культура наша знаете как у них называется? нет? slavic; слэйвик, блять, от раба — две не сильно отличающихся фонемы; рабскаяу нас культура; а вы не знали? дохуя ж прошаренных пацанов взад-назад по заграницам мотающихся; а такие дела; желающим попиздеть о праязыке и об этимологии слова slave — наш вэлком, но вы, блять объясните, с какого хуя вся моя семья(папа, мама, жена, я) в англо-саксонских понятиях — рабы?)Паникёру на заметку: прорвавшийся неважно в какой эшелон власти «чурка»(как любят называть нац. меньшинства всякие уроды) за пару лет подтягивает всю свою обширную родню. Могут возразить — ты всё преувеливаешь и паникёр. Хуй там. Раскладов давать не буду, но почти все учреждения госвласти, управляемые адекватными людьми строго фильтруют по нац. признаку. Нацисты, куда не нах.Кто-то может возразить — да чё ты, нация выродилась, пусть приходят, подтягивают. Этих долбоёбов можно отправить в сопредельный с моим регион, где такая «семейка» за несколько лет к ебеням развалила оченна нужную отрасль. Запас прочности. На машине тоже можно ездить, не обслуживая. А потом оно встанет. Оно работало, да. И сейчас работает. Но блять, если бы вовремя не спохватились — всё ёбнулось бы года через два, от сего момента. И это вам нихуя не машина, которую можно откапиталить. Одна ремарка насчёт того, как там усё решалось: если ты посторонний(читай — не входишь в ихнюю огромную семью), приходящий НЕ важно по какому делу — с тобой должен быть бакшишь. КонЫк, ножик дорогой и ТД. Нет — тебя выслушают и на хуй пошлют.А уж какие байки на КМВ ходили про РАМЗАНЧИКА… Пока папа его жив был, сын регулярно в стиле оккупационных властей наведывался на КМВ. И там отжигал. Со Стечкиным под мышкой, стрельбой по милиции и неебическими кортежами из дорогих машин. А сейчас всё изменилось, кортежи стали не то, что длиннее, а просто невъебеннее. Интересующимся — на ютуб, рутуб и проч, слова для запроса просты, как пять рублей — рамзан, кортеж; хотя рамзана достаточно будет. Он же глава региона, куда не нахуй. Только, блять, не относящимся к нохчам(или если тебя там по серьёзному делу не ждут), пытающимся заехать в девяносто пятый регион, можно пожелать исключительно удачи.Может появится ощущение, что я ярый националист. Это не так. Представителей всех национальностей, включая свою, ненавижу одинаково сильно(с)ГОБЛИН гыТеперь о хорошем. У меня дохрена отличных друзей и родственников НЕрусских. Это примечание для долбоёбов, вдруг кто не вкурил выше прогон про русских.У меня ТРОЕ тёток, замужем за: карачаевцем, аварцем и абазином. Мужики — золото. Сало только под подушкой жрут и никому не признаются, ну да ладно, если спутники даже не видят, то куда остальным ;)Армянин, которого я по малолетсву просклонял по всякому, потому что мудакам, с которыми общался, надо было разборки устроить. Когда на следующий день я попросил его поговорить, он сперва сказал:»Мишка, не ожидал от тебя». Здесь надо сделать ремарку. Мы в школе учились тогда, а он уже гонял на машине и всегда ходил с пистолетом. А в багажнике сайга лежала. Объянил всю тему ему. Он только приобнял и сказал, чтобы так не делал больше. В жизни стыднее не было ни разу. И ни от силы его, а от того, что сам мудак. Это ведь очень ценно, когда тебе показывают, какой ты мудак. А если не через пиздянки, то слов вообще нет. По многим вещам отвечать приходилось, иногда еле вставал, но когда по-доброму и с улыбкой разъясняют — провалиться готов со стыда.Карачаевец: водитель, работающий на подругу, у которого все «братишька-систронка», готовый всегда откликнуться и помочь, позвони среди ночи, вопрос один:»А ты гиде?». Один косяк -выпивает, но по сравнению с нами, чисто нюхает.Азербаджанец, который ЕДИНСТВЕННЫЙ остановился помочь тёмной ночью на трассе, одному, не маленькому рылу(прямо скажу, рыло доверия не внушает). На новенькой НЕКСИИ. Мудаки могут возразить:да хули НЕКСИЯ; мудакам ответ один — а ты представь возможность, что из твоей невъебенно-охуенной машины тебя выщат, её заберут, а тебя, мудака в лучшем случае отпиздят. А он остановился, причём я напрочь охуел — у него в машине сидели жена с сыном.Сгоняли за запчастью(бензонасос у меня кирдык тогда), не ближний свет, от денег не то, что отказался, а посмотрел как на идиота. И вопрос — а не страшно? Ответ — а если бы я так стоял?Да и вообще, чего это я про всех рассказывать должен? ;)Про родственников писАть не буду, потому что там взгляда нет беспристрастного ;)Продолжать можно долго. Могу продолжить -для интересующихся. У меня дядька с тёткой живут в Кочубеевском, а тааааам баГато(Краеведу на заметку:это граница СК с КЧР) И мне могут возразить — а вот придёт что…. Отвечаю, дорогие мудаки. Ко мне приходило всякое. И от тех же НЕРУСЕЙ(по вашему блять выражению), стул в башку прилетал, угрожали по всякому, на слабину пробуя.Но. НО. От нашей с вами национальности(которая ещё хуй пойми как существует) я получал значильно большие геморрои. Вы и на лавешник кинуть на раз-два готовы и ментам сдать.А уж знали бы вы, сколько раз у дядьки его тягачи воровали. Причём они и не скрывали нихуя куда его МАЗ, а позже ДАФ ушёл, даже менты говорили — аул такой-то, спросить того, только это, без взвода с поддержкой авивации и артиллерии не суйся туда. Ладно. Лирика.Тут из моего прогона вообще становится не совсем понятно — а где же ПРАВДА? Для себя лично понимаю так — её нет. Точно так же, как нет добра и зла, хороших и плохих. Хороший тот азер, который ЧЕЛОВЕК, ночью остановился, сгонял в ебеня и ни копейки не взял? Исключительно хороший. А вот тот, который с двумя дружками, подобравший меня на «шахе» со значком «такси», а потом волыну наставивший(был такой эпизод, хорошо, что отверстий не осталось в тельце) — исключительно плохой. От людей зависит и от обстоятельств. Только одна просьба, камрады, не судите только по ней, по национальности, потому что тот самый «чурка» скорее за вас впряжётся, чем «истинно русский ариец», засирающий полинтернета своим(прости Будда, Аллах и Кришна) славянизмом. И это эмпирика, а не умствования про истинно арийские нации и прочую поебеньНадумаешь публиковать — Миша-Пионер, со Ставрополья. Без темыОтложить до: декабрь 31, 2017, 07:11 «Мировое сообщество управляемо?»Отложить до: декабрь 31, 2017, 15:13Одним из любопытных текстов, с которого началась перестройка, была статья советника Горбачева Шахназарова под броским названием “Мировое сообщество управляемо”. Она вызвала оживление среди первой волны патриотической общественности, только что познакомившейся в самиздате с теорией о “мировом масонском заговоре”, направленном на установление “мирового правительства” и единого “мирового государства”. Шахназаров прямо говорил о реальности (почти неизбежности) такой перспективы. Статус Шахназарова и официальный тон его публикации не оставлял сомнений в том, что это не частное мнение аналитика, но одна из тем, активно прорабатывавшихся и обсуждавшихся не вершине власти. Иначе в то довольно тоталитарное время и быть не могло. Видимо, консервативные, национал-патриотические силы в ЦК и в КГБ, также почитывавшие антимасонский самиздат, возмутились поступку Шахназарова, и тема была закрыта на долгое время. Кстати, с тех пор серьезных и программных публикаций на этот счет вообще не появлялось. Поскольку партийные консерваторы давно исчезли с исторической сцены, можно допустить, что рекомендация по замалчиванию этой темы исходит и из каких-то иных, более влиятельных кругов, заинтересованных в том, чтобы несмотря на видимость “свободы слова” определенные сюжеты оставлялись вне широкого общественного внимания.Как бы то ни было, теория “мирового правительства” не может быть сведена исключительно к антимасонским домыслам возбужденных конспирологов, сплошь и рядом отмеченных явными признаками паранойи, что резко снижает качество их разоблачений и подрывает доверие к серьезности их информации. Эта линия восходит к религиозным учениям, согласно которым в конце времен “человечество восстановит свое единство, нарушенное с эпохи Вавилонского столпотворения”. Есть много версий этой унификационной доктрины. Часть из них имеет ярко выраженный христианский характер: тема “Третьего Царства”, “эры Святого Духа”, о чем учил еще Иоахим де Флора. Но чем ближе к современности, тем более светский, атеистически-гуманитарный, либеральный характер стали приобретать аналогичные идеи, часто, на самом деле, составляющие специфическую черту европейского “прогрессивного” масонства. По мере секуляризации, обмирщвления западной цивилизации, утопические теории объединения всех людей в едином государстве становились знаменем гуманизма, и покинув закрытые лаборатории масонских лож, широко распространились в научных, культурных, политических средах европейской, позже общезападной, элиты. В конечном итоге, все, кто верил в прогресс, должен был обратиться именно к такой перспективе в будущем, так как существование отдельных народов, наций и государств с их особыми языками, конфессиями и культами рассматривалось эволюционистами как промежуточные этапы на пути общего развития человечества — этапы, которые в какой-то момент будут преодолены, а соответствующие им институты упразднены за ненадобностью. Множество версий “мирового правительства” сосуществовали друг с другом; в некоторых случаях (мартинизм, “египетская” ветвь масонства, фундаменталистские протестантские секты, иезуиты, высшие градусы Шотландского обряда и т. д.) эта тема продолжала носить мистический, “мракобесный”(как сказали бы раньше) характер; в других случаях речь шла только о гуманистическом, социальном идеале (“Римский клуб”, проекты графа Куденофф-Каллерги, Жана Монне и т. д.); в третьих — рассматривались экономико-политические выгоды планетарной интеграции для финансово-политических элит (английское «Общество круглого Стола», «Трехсторонняя комиссия», «Бильдерберг» и т. д.). Все эти проекты объединения человечества, подчас прямо противоположные по ориентации и целям, получили название “мондиализм”, от французского “monde”, т. е. “мир”. Показательно, что существовала и коммунистическая разновидность “мондиализма”, наиболее известная под именем “мировой революции”.Иными словами, концепция “единого государства” является отнюдь не экстравагантной гипотезой сомнительных экзотических заговорщиков, но одной из главных тем, стоящих в центре внимания различных элит — от прагматиков (экономистов, социологов, технократов) через утопистов-гуманистов (ученых, деятелей культуры, социалистов) вплоть до реалистов (политиков, промышленных и финансовых магнатов). Собственно же “мистики”, оккультисты, фундаменталисты и “иллюминаты” (на которых, однако, чаще всего обращено повышенное внимание конспирологов) в этом вопросе занимают довольно “маргинальные” позиции, а их влияние крайне незначительно.Инструментальный миф “единого человечества”Мондиализм, проект “мирового правительства” как концепция находится в серьезном противоречии с геополитикой как наукой. Хотя в обоих случаях речь идет об оперировании с довольно глобальными категориями и комплексными реальностями, — из чего может сложиться ошибочное представление о сходстве подходов, — основные принципы в корне различаются. Геополитика начинается и заканчивается утверждением неснимаемого, фатального дуализма, “великой войны континентов”, планетарной дуэли двух глобальных типов цивилизаций — “сухопутной” (евразийской) и морской (атлантистской). Этот дуализм порождает диалектику истории как в ее субъектном (человеческом), так и в объектном (географическом, ландшафтном) измерениях. Геополитика основана на утверждении о радикальной несводимости, абсолютной альтернативности этих цивилизационных типов, каждый из которых представляет “мир в себе”, законченную и самодостаточную модель, собственный универсальный тип. В такой перспективе, “мировое правительство” возможно лишь после окончательной и необратимой победы одного полюса над другим, и “единое человечество” в таком случае будет не собиранием в одно целое двух половин, но универсализацией, глобализацией, тотализацией какого-то одного типа — либо евразийского, либо атлантистского. Но так как эту цель можно представить лишь в неопределенно далекой перспективе, то геополитика предпочитает говорить не о футурологических проектах, но о выработке и реализации конкретной геополитической стратегии и тактики для достижения конкретных целей.Мондиализм, напротив, утверждает, по крайней мере, в теории, сущностное “гуманистическое” единство человечества, разделение в рамках которого представляются случайным, произвольным и качественно “негативным” явлением. По мере прогрессивного развития цивилизационные погрешности будут сознательно устраняться “поумневшим” человечеством, которое перейдет вначале в техносферу, что отразится в установлении власти “технократов”, “ученых” и “инженеров”, а позже — в “ноосферу”, особую стадию цивилизации, которая в чем-то напоминает концепции “информационного” или “постиндустриального” общества.Совершенно очевидно, что мондиализм и геополитика как две интерпретационные модели конфликтуют друг с другом. Мондиализм отрицает судьбоносность и эсхатологический смысл геополитического дуализма (как, впрочем, и сам дуализм), а геополитика его утверждает, соответственно, отрицая идеи “единого человечества” и “единого прогресса”. Если “прогресс” и существует, то его траектория и характер радикально различны в случае евразийской цивилизации и цивилизации атлантистской.Мы подошли вплотную к самому главному.Мондиализм на службе КремляЕсли обратиться к истории спецслужб советского периода, мы встречаемся с ярчайшим примером того, как столкнулись между собой два концептуальных подхода, интересующих нас в данном случае — мондиализм и геополитика. Речь идет о секретной операции советской разведки по разработке ядерного оружия и получения важнейшей закрытой информации от западных ученых, без которой изготовление советской ядерной бомбы было бы замедлено или вообще невозможно. Довольно объективно вся эта история описана у нашего легендарного разведчика Павла Судоплатова. В этом сюжете наглядно проявилась тайная логика концептуальной истории. Заметим, что именно с ядерным оружием связана вся система двуполярного послевоенного мира, который был самым грандиозным и внушительным подтверждением именно геополитического объяснения истории: существование двух блоков (точно соответствующих геополитическим полюсам, выделенных уже первыми геополитиками в начале века) связывало воедино целый узел географических, цивилизационных, экономических и идеологических моментов, давая тем самым блистательное подтверждение взглядов геополитиков на логику мировой истории и ее связь с географией.Во время Великой Отечественной войны Москва, столица “Суши”, была вынуждена из-за самоубийственного (в геополитическом смысле) поведения Германии Гитлера (война на два фронта) сотрудничать со своим основным геополитическим и идеологическим противником — либеральным капиталистическим Западом (Англией и США). Единственной концептуальной моделью, которая могла хоть как-то оправдать столь противоречивый со всех точек зрения (кроме фактологии Realpolitik) альянс, была мондиалистская модель, идея объединения “гуманного“, “прогрессивного” человечества против “фашистских людоедов” как “видовой аномалии”. Заметим, что до определенного момента мондиалистские проекты — в частности, у Тейяра де Шардена, одного из крестных отцов современного мондиализма — предполагали включение в “мировое правительство” и “фашистских” элементов, но маниакальное поведение и ярко выраженный “антигуманизм” (а также расизм) Гитлера заставили от этого отказаться даже в теории.Итак, среда, наиболее чувствительная к разнообразным версиям мондиализма, стала тем организмом, который обеспечивал концептуальное оформление советско-английского и особенно советско-американского сотрудничества. Но в условиях жесткого идеологического тоталитаризма (коммунистического, с одной стороны и капиталистического, с другой), все мондиалистские темы вынуждены были оставаться в значительной степени засекреченными, закрытыми, находящимися под прямым и бдительным контролем спецслужб. В СССР все детали мондиалистской операции курировались лично Лаврентием Берией и даже самим Сталиным, который был в курсе мельчайших нюансов проекта. Мондиалистские тенденции были напрямую связаны с советской разведкой, с НКВД, и, разбирая архивные дела того времени, трудно строго провести черту, где кончаются сферы концептуальных идеологем и начинается вульгарный (научный, политический или военный) шпионаж. И все же разделительная черта существует. Большинство западных ученых, таких как Оппенгеймер, Ферми, Эйнштейн, Нильс Бор, согласившихся сотрудничать с СССР в научно-технической сфере, всегда оставались лишь убежденными и искренними мондиалистами, и только некоторые — к примеру, Понтекорво — были настоящими советскими агентами.Показателен такой эпизод. В 1943 году Сталин устроил личную встречу с русским ученым академиком Вернадским, убежденным мондиалистом и теоретиком “ноосферы” (кстати, Тейяр де Шарден позаимствовал этот термин именно у него). Вернадский во время разговора выразил уверенность в том, что западные ученые легко откликнутся на любые мондиалистские предложения, от кого бы они ни исходили. Вера в “единое человечество” и “всеобщий прогресс”у Вернадского была настолько велика, что Сталин укорил его в “политической наивности”. В этом и состоит главный момент, позволяющий понять соотношение между геополитикой и мондиализмом. Сталин руководствуется исключительно геополитическим подходом. Для него обращение к мондиалистским настроениям ученых (советских и западных) является лишь тактическим прагматическим ходом. Он хочет использовать мондиализм в строго евразийских целях, и поручает надзор за всей операцией лично Берии, НКВД, разведке, в том числе Павлу Судоплатову. Позже Судоплатов намекнет в своих мемуарах, что среди советских ученых-ядерщиков также существовала едва заметная для непосвященных демаркационная линия. Одни — такие, как Капица или Вернадский — были убежденными и искренними мондиалистами (Судоплатов говорит о них, как о носителях “дореволюционных манер”). Кстати, надо заметить, что Вернадский, бывший одно время идеологом кадетов, был связан и с масонскими кругами предреволюционной России. Другие — такие, как Курчатов, молодое поколение — были убежденными сталинистами и евразийцами, и относились к мондиалистским симпатиям старших товарищей с непониманием.Кстати, НКВД использовало в этот период не только мондиализм ученых, но и иные, более экстравагантные его формы — в том числе сионистскую версию мондиализма, утверждающую, что в конце времен все человечество объединится в служении восстановленному с приходом “машиаха” еврейскому государству. Сталин и Берия поставили на службу и это направление в сугубо прикладных, геополитических, евразийских целях, для чего был организован печально известный Еврейский Антифашистский Комитет Михоэлса, контролируемый прямой агентурой НКВД, в частности, крупнейшим советским разведчиком Хейфицем. Работа с сионистской средой оказала существенную помощь в вопросе о ядерном оружии, дублируя на ином уровне линию обращения к мондиалистским средам. Оппенгеймер и Эйнштейн “разрабатывались” НКВД именно через сионистские каналы.После победы над фашизмом, когда геополитические и идеологические противоречия между Западом и СССР вновь вышли на первый план, сложная система мондиалистских структур стала сворачиваться Сталиным. И не исключено, что ликвидация Еврейского Антифашистского Комитета, а равно как и репрессии против некоторых ученых и представителей творческой интеллигенции в эту эпоху были следствием демонтажа мондиалистской группировки, ставшей в определенный момент ненужной Сталину в его евразийской ориентации. Вероятно, отзвуком этих сложных конспирологических событий была последняя волна сталинского террора, имевшего ярко выраженную антисионистскую направленность.

Выбор редакции
03 декабря, 19:08

Без заголовка

  • 0

Путин хочет быть новым президентом, в смысле большого какого-то нового движенияперемены, что это будет как новый президент, он многое сделает по-новому.на новые революционные (революционные, может быть не революционные), на важные, большие, новые инициативы, на большие изменения.Все русские самодержцы, а мы с вами не будем здесь скрывать, все шли от надежд народа, от каких-то реформ, в том числе и даже Николай I, к полному замораживанию всего. Политическая привычка одна из самых сильных. Путин говорит о семье, Путин говорит о долге, о стране. Пытается поженить два консерватизма — консерватизм, условно говоря, Первой и Второй мировых войн, Путин пытается их сблизить и каким-то образом понять, что же их объединяет. Путин обращается к опыту предыдущих поколений. Он открывает Александру III памятник и так далее. Это, конечно, признаки консервативного политика, в высшей степени консервативного политика.Только не надо придумывать, что консерваторы не меняют стран. Еще раз Тэтчер, еще раз Рейган. Ребят, ну, чего я должен перечислять? Ребят, вы же не дети, зачем? Все понятно, да? Консерваторы меняют страны. Это нормально. Консерватор не просто сидит на бочке, защищая ее своим телом, не откройте бочку, не дайте духам времени выйти, нет, конечно.А.ОНОШКО: Просто есть такое ощущение…С.ДОРЕНКО: Я думаю, что у меня есть ощущение, что, например, когда у меня юридически завершающий срок, то я могу поработать для учебника истории. Уже совсем точно. Уже просто. Уже не на выборы работать, на историю. Я мог бы. Я не знаю, как Путин, честно слово, в голову его не влезал, но я знаю следующее. Если бы вы сказали: Сережа, у тебя будет два срока подряд, потом, если получится, может еще. Я бы сказал: хорошо. И вот мне говорят: ну, по твоей же собственной, Сережа, концепции, это и есть… Хотя никто не говорит, что нельзя еще потом. Но потом, например, в тридцатом… А в тридцатом сколько ему будет? 78. Ну, может быть не очень хорошо. Мы не знаем, какова будет медицина того времени, но посмотрим. Но мне говорят: два срока подряд, два срока подряд. О'кей. Я бы понимал…А.ОНОШКО: Вон, Роберт Мугабе, к 93 прекрасно выглядит.С.ДОРЕНКО: У него вуду, там другие дела. Я бы понимал, что это, вероятно последний срок, завершающий. Если так, я бы вас всех трахнул. В хорошем смысле. Я серьезно сейчас говорю.А.ОНОШКО: А недостаточно вот этой всей историей весной, с Крымом, с Украиной?С.ДОРЕНКО: Я бы сказал: хватит нравиться.А.ОНОШКО: Кому?С.ДОРЕНКО: Кому бы то ни было.А.ОНОШКО: Опять на внешние факторы работать?С.ДОРЕНКО: Ребят, я отвечаю про себя, я не говорю про Путина. Можно, про себя расскажу? Я бы, если бы я знал, что у меня завершающий срок, я бы вас всех трахнул. По полной программе. Понятно? Чтобы глаза высокочили. Глаза вот так, на ниточках.А.ОНОШКО: Вы можете расшифровать? Как бы в приложении к ситуации с президентством, как это могло бы выглядеть.С.ДОРЕНКО: Я про себя.А.ОНОШКО: Давайте, расшифруйте.С.ДОРЕНКО: Я бы принимал жесткие меры к чиновничеству, я бы устроил диктатуру для чиновничества. Абсолютно понятную, механическую диктатуру: заступил — пуля в лоб. Не пуля, а отставка. То есть я бы устроил диктатуру для чиновников.А.ОНОШКО: А то, что сейчас у нас, Ева Меркачева все ходит, навещает губернаторов, которые томятся, в каждой камере по два губернатора.С.ДОРЕНКО: У меня было бы не 2 губернатора, а 20 губернаторов в каждой камере. 20 губернаторов в каждой камере! Понятно? Я бы устроил диктатуру для чиновников. Я бы устроил чуть ли не ультралиберальную ситуацию для среднего, мелкого бизнеса.А.ОНОШКО: А как? За счет чего?С.ДОРЕНКО: За счет того, просто не надо лезть к ним. Мужики кормят свои семьи.А.ОНОШКО: А налоги? А социальные обязательства?С.ДОРЕНКО: Спасибо. Мужики кормят свои семьи, у них дети здоровы, обуты, одеты, вот тебе и все социальные обязательства. Идите, мужики, и кормите семьи, хватит приставать к ним. Понятно? Я тебе объясняю. Я говорю о себе, про Путина не знаю. Но я бы, зная, что это завершает, я бы не хотел вам больше нравиться. Идите к черту. Чего бы я должен был вам нравиться? Всё, хватит, поиграли и будет. А теперь начнем посерьезке. Я бы так делал. Не знаю.Для меня понятно следующее, еще раз говорю, последний в надежде, что это пробьет вашу кожу. Вас окружает внутри мозга кожа, причем буйволячья, я пытаюсь ее пробить. Путин захочет стать новым президентом.А.ОНОШКО: Получится ли у него? А не получится ли… Я приведу пример из другой области. Допустим, студия Артемия Лебедева, которая в свое время была свежей, новаторской.С.ДОРЕНКО: Ты мне подарила какую-то хрень, кстати, от них. А, часы вот эти, да, да.А.ОНОШКО: Еще розетку.С.ДОРЕНКО: Розетка хорошая, да, да, да.А.ОНОШКО: Они там в своем дизайне веб-интерфейсов и так далее. Годы идут, идут, идут.С.ДОРЕНКО: Артемий Лебедев — самовлюбленный павлин.А.ОНОШКО: Нет, он ладно, все тут самовлюбленные, я так понимаю, павлины в большей или меньшей степени.С.ДОРЕНКО: Нет.А.ОНОШКО: Но я хочу сказать про то, что человек делает. Он же все равно как главный редактор выступает. Годы идут, 25 лет, я смотрю, я понимаю, что он повторяет одно и то же. Как бы разными дизайны не были, то, что он делает, все равно узнаваемое, сразу видно, скорее всего, студия Артемия Лебедева работала вот здесь, в московском метро, еще где-то, это видно, заметно, потому что стиль один.С.ДОРЕНКО: И чего?А.ОНОШКО: Насколько возможно, что человек, даже как бы новое… Его работа — делать новое, по сути. И у Путина тоже работа — делать новое. Но получится ли у него вот это новое что-то реально сделать или то же самое все выйдет и ничего не поменяется, это большой вопрос. То есть он захочет стать новым президентом, перестать нравиться?С.ДОРЕНКО: Он захочет. Я тебе отвечаю: да, захочет.А.ОНОШКО: А выйдет ли, тоже вопрос большой.С.ДОРЕНКО: Но ты же начала с этого свою длинную реплику. Ты сейчас долго говорила длинную реплику, ты ее начала, с того же закончила, ты сказала «он захочет, но получится ли у него» вначале реплики. В конце ты говоришь: «А захочет ли он»? Подожди, но ты же начала с того, что захочет.А.ОНОШКО: Да.С.ДОРЕНКО: Но ты же не можешь противоречить себе внутри одной фразы? Ты внутри одной фразы говоришь «он захочет, но получится ли у него», а в конце говоришь «а захочет ли он». Он захочет. Получится ли у него?А.ОНОШКО: Захочет, я имела в виду, получится ли у него? Я говорилась.С.ДОРЕНКО: Это вопрос метода… Знаешь такое?А.ОНОШКО: Нет.С.ДОРЕНКО: Вот здесь.А.ОНОШКО: У него есть новый метод? Откуда он их возьмет, новые методы?С.ДОРЕНКО: Тебе похвалить Путина? Чего ты хочешь от меня?А.ОНОШКО: Не знаю. Нет, я просто не вижу вообще, не ожидаю никаких перемен.С.ДОРЕНКО: Я видел, как Путин разговаривает с людьми. Он разговаривает, вкладываясь в каждый разговор, даже если это разговор на три минуты, вкладываясь в него, вообще не отмахиваясь никогда. Я так не умею. Я бы к обеду уже, меня можно было повесить на сушилку для одежды, я бы умер. Если бы я разговаривал с людьми как Путин, я бы умер. Понимаешь?А.ОНОШКО: Я понимаю, да.С.ДОРЕНКО: Обычно, когда меня спрашивают или предлагают что-то, я говорю: ага, ну, может быть в общих чертах, ну, так, да, хорошо, но потом, не сейчас. И пошел. Я ухожу от разговора. Я видел, как разговаривает Путин, он в каждый разговор вкладывается так, как я не вкладываюсь в разговор вообще ни с кем. Как бы он умеет вкладываться в разговор и в отношения, выслушивать, вообще. Я думаю, что он ближе к методу, чем я. Я никого не слушаю, а он, в общем, слушает. Я думаю, что это говорит не о закостенелости.Я видел, как говорит Путин последний раз летом. Глазками видел, не по телевизору. Я и видел это. И я понимаю, что он ближе к изменениям, чем я. Потому что я-то, в общем, в гробу видал, а как бы всех выслушивает. Поэтому, не знаю. Так, да?НОВОСТИС.ДОРЕНКО: Есть хорошая новость. Женщина, которая удалила себе грудь седьмого размера… У нее были проблемы, ты знаешь, большие, у нее пытались детей отнять.А.ОНОШКО: Да.С.ДОРЕНКО: Вернули детей. Слава богу. В Екатеринбурге Свердловский областной суд признал незаконным решение Орджоникидзевского районного суда Екатеринбурга, который в сентябре отказался вернуть удалившей грудь многодетной матери Юлии Савиновских двух изъятых органами опеки приемных сыновей. У нее трое своих, насколько я понимаю.А.ОНОШКО: Да, да.С.ДОРЕНКО: И двое приемных детей.А.ОНОШКО: Причем сложных, с диагнозами нехорошими.С.ДОРЕНКО: Сложных. И адвокат от Агоры как бы работал, пишет мне Александр. Я рад, если это так.Суд рассмотрел апелляцию, поданную семьей Савиновских. Дело было определено на новое рассмотрение.Смысл в том, вы, конечно, знаете, она усыновила двух мальчиков с множеством заболеваний, воспитала трех собственных детей. И удалила грудь седьмого размера. Но также она вела блог в соцсетях от имени трансгендера, человека, изменившего пол.А.ОНОШКО: Да, от имени человека, который собирается.С.ДОРЕНКО: Собирается поменять пол. И органы опеки, надо сказать, что они опирались как раз на блог, что вот она удалила грудь ввиду того, что она собирается… Извини, у меня вопрос дурацкий, у тебя грудь большая?А.ОНОШКО: Нет.С.ДОРЕНКО: Но это тяжеловато, если седьмой размер?А.ОНОШКО: Это надо спросить у носителей седьмого размера.С.ДОРЕНКО: Меняет осанку категорически, да? Я думаю, как? Если мне сделать захваты такие, сварные (или кожаные можно), сварные захваты на плечи надеть мне и сюда положить мешки с сиськами как бы, железные какие-то, то это же гнетет, это тяжеловато таскать. Нет?А.ОНОШКО: Наверное. Я не знаю. Я говорю, надо у носителей таких сисек спросить.С.ДОРЕНКО: Ты же таскала детей впереди на такой штучке, это же то же самое.А.ОНОШКО: На свинге вы имеете в виду?С.ДОРЕНКО: Да.А.ОНОШКО: Но это же друге.С.ДОРЕНКО: Другое?А.ОНОШКО: Ты знаешь, что ты снимешь в любой момент.С.ДОРЕНКО: Но пока ты тащишь кого-то впереди себя, ты же чувствуешь, как если у тебя грудь седьмого размера.А.ОНОШКО: Свой груз не тянет, знаете, есть такое выражение. Но там, наверное…С.ДОРЕНКО: Я думаю, что это нагрузка. У нас нет среди слушателей никого с седьмым размером груди? Такого нет.А.ОНОШКО: Почему?С.ДОРЕНКО: Я не знаю. Я думаю. У нас все с аккуратной маленькой грудью.А.ОНОШКО: Да, да, с плоскими животами, все такие классные, загорелые.С.ДОРЕНКО: С рельефными плоскими животами. Но нет, вот кто-то звонит, у кого седьмая грудь. Позвоните, если у вас седьмая грудь. Шестая допускается тоже все равно. Здравствуйте. Слушаю вас.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Сергей…С.ДОРЕНКО: У вас не может быть седьмой груди. Может, конечно, у мужчин мастопатия бывает, но это как бы нечастая фигня. Здравствуйте. Слушаю вас.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.С.ДОРЕНКО: Нет у вас седьмой груди. Здравствуйте. Слушаю вас.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Доброе утро.С.ДОРЕНКО: Это же тяжело?РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: У моей подруги пятый размер груди. Она вообще очень страдает.С.ДОРЕНКО: Тяжеловато. Это и на спину должно отражаться, и на походку.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: В общем, это ужас. Поэтому я не представляю седьмой размер.С.ДОРЕНКО: Тяжеловато. Это же ей еще за пятью детьми ходить. Я считаю, что это нормально, что она… Но мы в 21 веке, взяла, да и отрезала, сказала: на фиг они нужны.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но это поймут те, у которых размер большой.С.ДОРЕНКО: Вот я и говорю. Я думаю, я уверен, что таскать впереди себя что-то — это на позвоночнике должно отражаться.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Четвертый, пятый — это ужас, конечно.С.ДОРЕНКО: Я понимаю. Спасибо. Страдают, конечно, страдают.А.ОНОШКО: Подтвердили.С.ДОРЕНКО: Не седьмой, но пятый, тоже тяжело с пятым. Но если бы она не вела блога от трансгендера, вот это ее подвело.А.ОНОШКО: Тут вопрос в том… Я когда читала в самом начале, еще когда забирали детей, два месяца назад, я задала себе вопрос, и даже если, конечно, наверняка у нее свои какие-то тараканы, но стоит ли в этом случае отнимать вот этих детей, которых они реабилитируют бесконечно дома, занимаются? Один пошел, которого весь детский дом провожать вышел, когда его забирали, потому что…С.ДОРЕНКО: Тем не менее, мы стремимся… Я не говорю сейчас о взглядах, то есть вы найдете противоречивость в моих словах, но мы стремимся быть похожими на Европу. Я тут читаю в блоге, в Facebook, одну женщину, которая живет в Голландии. Она говорит: я сажаю ребенка в машину, ребенок задевает головой, здесь проем дверной. И к ней подходит голландка, которая живет с ней в одном доме, и говорит: я видела, как вы ударили ребенка. Она говорит: я не ударила. Она русская мать. Она такая: я не ударила, он задел, я не знаю, может быть волосами. Она так спокойно-спокойно говорит: нет, нет, я видела, вы ударили ребенка. «Я думаю, вы это сделали не нарочно, — говорит голландка, — но вы ударили ребенка. Я хочу, чтобы вы понимали, что я это видела». «И я думаю, тем не менее, что вы не злонамеренная мать, вы сделали это случайно», — говорит голландка. Она как бы дает понять, что она присматривает.А.ОНОШКО: Да, файл, начала собирать, если что.С.ДОРЕНКО: Файл начала собирать. «Я видела, как вы ударили ребенка. Я думаю, вы это сделали не намеренно». Голландка. Что с Финляндией происходит, мы понимаем. Там в школе ребенок говорит, что мамка накажет за что-нибудь, мамка побьет, значит моментально спасательная команда выезжает, в скафандрах, куда-то его увозят, все, чтобы мамка не побила. Понятно? Чтобы руку мамка не подняла. Ребенок имеет основание бояться матери, следовательно, эта мать может поднять руку, следовательно, этого ребенка надо быстро прятать в какую-то приемную семью. Понятно, да?А.ОНОШКО: Да.С.ДОРЕНКО: В России существуют некие свои моральные правила.А.ОНОШКО: А какие?С.ДОРЕНКО: В России боятся трансгендеров.А.ОНОШКО: Как огня, правильно.С.ДОРЕНКО: И далее ведут себя гораздо, тем не менее, либеральнее и лояльнее, чем те же голландцы.А.ОНОШКО: А можно вам еще историю прямо сразу?С.ДОРЕНКО: Давай.А.ОНОШКО: Прямо из первых уст, только что, знакомый мне рассказывал. Ребенок ходит в школу, более-менее хорошую, в первый класс пошел только что. И на продленке ему мальчик, третьеклассник, их там объединяют вместе… Со сложным поведением, потому что его мама одна воспитывает, живет в общежитии, пьет, не пьет, с нарушениями, не с нарушениями, никто точно сказать не может, потому что она не общается ни с кем. Он дерется. Он ударяет головой этого ребенка знакомого в лицо. Сильно. В часть лба попал, поэтому ничего не сломал. Дальше встает вопрос: что делать?С.ДОРЕНКО: Так что делать?А.ОНОШКО: Знакомый такой, который это не спускает, начинает везде звонить, ходить в школу, в опеку, в милицию, он везде прошел. И все разводят руками. Такое у него ощущение сформулировалось, непонимание того, что опека просто говорит: она с нами не идет на контакт. И никто ничего сделать не может. А тут не хочет, на самом деле.С.ДОРЕНКО: Я тебе сегодня расскажу, не завтра, а сегодня про два случая: про одного мужика, который пришел в больницу сам, лег под лестницу, умер и там валялся мертвый двое суток; я тебе расскажу сегодня про стюардессу из Ленинградской области, которая сама нашла украденную, угнанную машину, позвонила в МВД и те сказали, что им, в общем, как бы пофиг. Я тебе расскажу про черствость и бессмысленность чиновничества.А.ОНОШКО: То есть система не реагирует на самом деле?С.ДОРЕНКО: Я тебе расскажу об этом. Тем не менее, здесь система среагировала.А.ОНОШКО: А почему?С.ДОРЕНКО: Для галочки. Почему? Потому.А.ОНОШКО: А почему здесь галочки нет, а там есть?С.ДОРЕНКО: Потому что галочка — поймать трансгендера.А.ОНОШКО: Боятся. А почему боятся?С.ДОРЕНКО: Потому, что сами латентные трансгендеры все, все латентные чертовы трансгендеры. Посмотри на эти рожи! Кто из них соответствующего пола паспорту? Ни одного!А.ОНОШКО: Я, кстати, видела этот видеролик, где они пришли домой и стали смотреть. К этой девушке, которая удалила грудь. Я видела. И органы опеки. Я видела этих тетушек, которые зашли. И надо сказать, что там был, конечно, еще и эстетический протест, потому что вот эта семья, которая берет этих детей, они все такие икея-стайл, нордик, интерьер, съемная квартира, большая. А женщины, которые пришли, все с шиньонами, с высокой… Они говорят: у вас тут чего-то грязновато. А там действительно где-то лежит, не знаю, игрушка.С.ДОРЕНКО: Да тут половина субъектов с присохшими какашками, думают, что это тестикулы. Хватит мне рассказывать. Да тут все такие! Потому и боятся.А.ОНОШКО: Вам удалось всех обидеть. Вы как будто на последний срок пошли.С.ДОРЕНКО: Да? Я старался.А.ОНОШКО: Ничего не боитесь. Не боитесь, а наоборот, прямо в глаза говорите, что думаете.С.ДОРЕНКО: Я хочу прямо в глаза сказать все, что я думаю, конечно. Я хочу прямо в глаза.Стюардесса из Ленинградской области. Можно, я расскажу про стюардессу? Я обещал, я тебе расскажу. Звать ее девушка. Девушка из Ленинградской области несколько раз выходила на след Hyundai Solaris своего. Ее зовут Ольга Духина. Она стюардесса. У нее угнали Solaris синего цвета одиннадцатого года. Старая машина.А.ОНОШКО: У нас тоже угоняли Solaris, в Петербурге.С.ДОРЕНКО: Правда?А.ОНОШКО: И мы сами нашли.С.ДОРЕНКО: Как это прелестно. Она нашла объявление, где его продавали. В Московской области, в Балашихе продавали машину. Она позвонила друзьям своим в Московскую область, те ринулась туда на встречу, типа они покупают. Она в милицию звонит и говорит: вот сейчас на этой стоянке продают мою угнанную машину, которая в розыске и вся фигня. Ей менты говорят: а, ага. Приехали через полтора часа. Но тот уже слинял. Потом он еще… Ее машину продавали. Она по фотографии находила точную точку, вот прямо место, где стояла машина. Она находила вторую машину, попавшую в кадр, которую тоже в другом объявлении продавал тот же человек и так далее. Девчонка провела гигантскую работу. Она приехала в Москву, она здесь все поднимала на уши. Московскую область. Она показывала снимки: вот моя машина, вот она, перцы, посмотрите сюда, это моя машина, вы видите? Никому дела нет торжественно! Понятно?А.ОНОШКО: Потому что заявление было по месту жительства принято, я знаю, почему.С.ДОРЕНКО: Плевать!А.ОНОШКО: А если заявление по месту жительства, и вам повезло в соседнем дворе на пятые сутки найти машину свою, а она в угоне, она уже с другими номерами, вы не можете сесть и уехать на ней, вы знаете, да? Вы обязаны обратиться в полицию.С.ДОРЕНКО: Она и сейчас знает, где ее машина, но вернуть не может.А.ОНОШКО: Не может. Правильно. Вы вызываете полицию.С.ДОРЕНКО: А машина ее уже в Брянске. Она не может ее вернуть. Она ее видит: вот моя машина, вот потертости на руле, вот я подмяла порог.А.ОНОШКО: А хочется переступить систему, да?С.ДОРЕНКО: Да ужас. Застрелить и все, хочется.А.ОНОШКО: Биту, подойти, вставить свой замок, уехать на этой машине, отбиваясь битой.С.ДОРЕНКО: Твоя машина?А.ОНОШКО: Но кому будешь говорить, что она твоя? Этим угонщикам? А теперь наша.С.ДОРЕНКО: Ужас!А.ОНОШКО: Знаете, что полиция в итоге приезжает. Если вы по месту жительства нашли, надо же оформить, что снимается с угона и так далее.С.ДОРЕНКО: Я тебе про чувака хочу рассказать. Труп. Двое суток. Я тебе рассказывал про безысходность от полного бездействия должностных лиц. Вообще никто ни чем не интересуется. Полиция. Ты говоришь: вот моя машина, вот ее угнали. Они говорят: а. Всё! То есть их вообще не парит. Дальше смотри. В городе Артемовский… Есть такой город? Что бы это ни значило. Бригада скорой помощи не поехала к человеку с инсультом. Ну, инсульт, инсульт.А.ОНОШКО: Поздно уже все равно было, наверное.С.ДОРЕНКО: А что такое инсульт? Они говорят: порвался сосуд какой-то. Ну и что? Что мы сейчас будем из-за одного сосуда ездить?А.ОНОШКО: А что не поехала? Им так и сказали?С.ДОРЕНКО: «У нас инсульт». — «Да ладно ерундой заниматься». Он поехал в Алапаевск. Он не поехал в Артемовский, поехал в Алапаевск. Сам! Зашел в больницу, сказал: мне плохо. Ему сказали что-то, что его не удовлетворило. В какой-то момент чувак пошел под лестницу, там, прямо в больнице, и там умер. Ему хотелось прилечь, и он из деликатности пошел прилег под лестницу. И там умер. И лежал труп двое суток! Понятно, что я сейчас рассказываю?А.ОНОШКО: Да. Неприятная история.С.ДОРЕНКО: Двое суток лежал под лестницей. Как его нашли? Уборщицы. Не знаю, кто его нашел.А.ОНОШКО: Нашли, я думаю, буквально сразу.С.ДОРЕНКО: По запаху.А.ОНОШКО: Нет, два дня запах, мне кажется, не должен распространяться.С.ДОРЕНКО: Там воняет труп, какой-то мужик пришел и помер под лестницей.А.ОНОШКО: Все такие: фу, какая гадость.С.ДОРЕНКО: Они говорят: фу, скажите уборщице Фазизе, Гюльчатай, пусть уберет его. Они говорят: кто? Как, кто ответственный? Уборщица. А кто убирает трупы в больницах? Уборщица, мне кажется. Нет? А кто? Я не знаю. Уборщица, ну, у нее швабра есть, всякие дела.А.ОНОШКО: Ведро.С.ДОРЕНКО: Значит она не ходила, Гюльчатай не ходила туда, под лестницу. Говорит, зачем надо?А.ОНОШКО: Ужас. Долго не видели они это место под лестницей, правильно. Что мы можем сказать?С.ДОРЕНКО: Полное безразличие всех! Я понятно объяснил?А.ОНОШКО: Да, полное безразличие.С.ДОРЕНКО: Здравствуйте.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Дмитрий. Москва. У меня такое мнение, что люди в этом стране просто не умеют выражать свою мысль так, чтобы донести до человека, которому они ее выражают, заинтересованность его разобраться в их проблеме. То есть сказали человеку, ну, так-то, так-то, а у него никакого интереса нет. Нужно просто уметь сформулировать, что ты хочешь от человека, в этом ведь принцип.А.ОНОШКО: Коммуникационная его проблема.С.ДОРЕНКО: Коммуникационная проблема, население не умеет коммуницировать?РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да.С.ДОРЕНКО: То есть, типа, звонит чувак, например, и говорит: я, пацаны, это. Ему говорят: а чего это? Он: ну, это.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Да, именно в этом.С.ДОРЕНКО: Ха-ха-ха-ха!РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Даже женщина, у которой машину угнали, там можно было, не знаю, мне кажется, по-всякому сказать, что, например, я нашла особо опасного угонщика, давайте бригаду мордоворотов и едем, сейчас раскроем ваше дело на миллион просто.А.ОНОШКО: Это вы себя обманываете. Мы так делали. Это не помогает. Я вам серьезно. Я вам клянусь. Стоит женщина, у которой угнали машину, только что она обнаружила, приезжает наряд полиции, чтобы зафиксировать угон. И в этот момент, когда она заполняет бумаги, у нее звонит сотовый, ее сотовый личный звонит, ей голос говорит: мы знаем, где ваша машина. Но это называется гоп-стоп. 50 тысяч и мы вам скажем, где она стоит. Мы молчим, откуда они взяли телефон. Она телефон от уха отнимает и говорит милиционерам: вот звонят, говорят 50 тысяч. Сейчас они скажут, может быть номер запишем или что-то. А полиция говорит: не обращайте внимания, это мошенники какие-то звонят, продолжаем заполнять бумаги. То есть про уровень коммуникации не надо говорить, все нормально, все всё понимают.С.ДОРЕНКО: Нет, нет, уровень коммуникации ужасен, я согласен со слушателем, он ужасен. Но Настя говорит, что есть еще и другие обстоятельства, некая инерция лени. Вот люди живут свою постылую, неприятную, негожую жизнь, они ее живут без желания.А.ОНОШКО: Что им даст этот номер, эта симка, которую сейчас выбросят?С.ДОРЕНКО: Понимаете, в чем дело? То есть им говорят: ребята, все нормально, нашла, вот звонят, давайте запишем. Они: нет, ну, заполняйте. Почему? Потому что им скучно жить свою постылую жизнь. Постылая жизнь их, как бы она гадкая и какая-то скользко-клеклая какая-то. Что-то надо делать, а, в общем, лучше не делать, лучше ничего не делать. А потом шашлычки на даче, телочки, нормально чтобы все. Поэтому они работать, в общем, не хотят. Да потому, что их прогресс по службе не связан с работой. Он не связан с работой.А.ОНОШКО: А мне кажется, у них работа связана с криминалом.С.ДОРЕНКО: Нет.А.ОНОШКО: Напрямую, который они прикрывают и за это деньги и получают в том числе.С.ДОРЕНКО: Я тебе к тому клоню, что они все равно настроены наличный прогресс какой-то, пусть с ленцой. Но этот личный прогресс никак не связан…А.ОНОШКО: Неужели не осталось с горящим взглядом молодых юнцов, бескомпромиссных, которые шли раскрывать убийства?С.ДОРЕНКО: Не знаю.А.ОНОШКО: Накрывать шайки какие-то, распутывать дела, проводить операции, разве нет этого больше?С.ДОРЕНКО: Не знаю.А.ОНОШКО: Наверняка же есть где-то.С.ДОРЕНКО: Над ними усмехаются первые пару месяцев, а потом они становятся такими же, как все. Насмехаются, типа вот пацан молодой, чего-то дергается. Ему потом говорят: ты не дергайся, Иванов. Чего ты дергаешься? Ведешь себя несолидно. Ребята все смотрят на тебя, нам немножко неловко.А.ОНОШКО: Ха-ха-ха-ха!С.ДОРЕНКО: А? Ну, правда, мне кажется.А.ОНОШКО: Ой.С.ДОРЕНКО: Серьезно. Здравствуйте. Слушаю вас.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Лимузин. Вы знаете, эта ситуация как бы не вчера началась. У меня в 1997 году была «копейка», красненькая такая. У меня ее какие-то ушлые люди угнали, катались и разбили напротив дома. Разбили, разбили, конечно. Я в то время был еще военнослужащим, скажем так. Я обратился в наше местное отделение милиции. Приехали два опера. Моментально приехали. BMW «трешка», одеты очень классно, по гражданке, открытая кобура ПМ, то есть производили впечатление, что это приехали не сотрудники милиции, а, я не знаю, уголовники.С.ДОРЕНКО: Из американского фильма.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Но в хорошем смысле. Очень быстро все составили, протокол какой-то, все описали, трали-вали. И говорят: дружище, иди к нам в отдел, в дежурку, там продолжится вся эта канитель. Я пришел. В дежурке, как обычно, сидит щекастый дяденька такой, дежурный офицер или кто: «Ну что же вы хотите? Ну, машину нашли, все, претензий больше быть не может». Я говорю: ее на дерево повесили, может быть поищем кого-нибудь? Нет, нет, говорит, дружище, так у нас не принято, ты свободен, иди, гуляй. Вот и вся история.С.ДОРЕНКО: Спасибо большое. Ребят, мы сталкиваемся с тем, что, несмотря на лень, амебоформность, несмотря на склизкость всех этих людей, они, тем не менее, настроены на личный прогресс. Лениво, как чайный гриб примерно.А.ОНОШКО: Как и все мы.С.ДОРЕНКО: Как и все мы. То есть они как чайный гриб, настроены на личный прогресс.А.ОНОШКО: В банке трехлитровой.С.ДОРЕНКО: Чайный гриб тоже настроен на личный прогресс, и он потихонечку этим занят. И эти тоже. Но они получают личный прогресс не из работы, конкретно, вот той, которой мы думаем, что они работают; у них личный прогресс связан с какой-то другой деятельностью, где они проявляют расторопность, где они проявляют какую-то минимальную находчивость и так далее, но это как бы другая работа.А.ОНОШКО: Нужно такую параполицию может быть создать? Своими силами. Когда люди, находят, например, какую-то надстройку законодательную, позволяющую…С.ДОРЕНКО: Коммандос какие. Тесака запустить на это дело. Здравствуйте. Слушаю вас.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей. Полина. Москва. Здесь даже не об инфантильности говорить, о каком-то личном прогрессе. Здесь даже говорить о правовой неграмотности и надежде на правовую неграмотность населения. Потому что когда сотрудники полиции не знают федеральный закон о полиции, и не знают порядок обращения граждан, например…С.ДОРЕНКО: Было бы надо, они бы знали. Но им и не надо этого знать.РАДИОСЛУШАТЕЛЬ: Как?С.ДОРЕНКО: Не надо им знать. Было бы надо, они бы знали. Каждый человек ровно в своем деле точно…А.ОНОШКО: Вы сейчас идеальную сцену разыграли со слушательницей — сотрудника полиции и потерпевшую, которая…

Выбор редакции
02 декабря, 15:03

Без заголовка

  • 0

Среди множества номинаций -- лучший журналист, лучший кадр, лучшее фото, лучший мем, лучшая катастрофа, лучший скандал, лучшая бомбардировка...можно как и прежде подытожить: рейтинги, топы, иерархии, заборы, корпорации... -- всё от лукавого.Лучшая книга ждёт на пенсии.Лучше, чем пенсия -- работа.Лучше работы -- осмысленный и творческий труд.Лучший политик -- мёртвый политик.Лучший курс 1 доллара = 1 энергорубльЛучшая цена на баррель и биткоин выражена в энергорублях.Лучший блогер по-прежнему АС Пушкин. Подписывайся на его канал.Лучшее время -- то, что ушло и еще не пришло.Правда всегда одна. Не надо юлить и выкручиваться.Три основные ценности жизни — сама жизнь, любовь и свобода.Свобода лучше, чем несвобода.Лишь тот достоин жизни и свободы -- не согласен: критикуй. Критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай.Не стой под стрелой, не пей с ворами, вихри -- враждебные, береги честь смолоду, следи за собой -- будь осторожен.Мама, анархия, не забывай лицо отца своего.Когда мы едины, мы непобедимы.Там, где ты ничего не можешь, ты не должен ничего хотеть.Будь реалистом – требуй невозможного.Доверяй -- время проверит.Любая дорога начинается с первого шага.Ты только не споткнись на полдороги.Не спрашивай, о ком бьют курант.Они каждый раз (бьют по тебе) звонят о тебе.Ты и есть подкрепление.С Новым годом.

Выбор редакции
30 ноября, 17:56

Без заголовка

  • 0

же неоднократно упоминал здесь весь занимательный труд Л.Данилкина про Ленина/Австрийский посредник взял за услуги 50 процентов_Каждому русскому – по пуле"документ №1" "Письма тотемами"/Казалось бы, всё уже изучено до мелочей -- ан-нет, появляются новые детали.Увлекательная история путешествия Ленина в пломбированном вагоне /который Данилкин характеризует и как Троянского коня, и как советский «Мэйфлауэр»/ в книге Данилкина изложена без ожидаемых новых деталей .Есть фильм Би-Би-Си "Поезд Цюрих-революция" -- и там тоже упор именно на пломбированный вагон и события о проезде вагона по Германии.Есть проект RT, в котором, казалось бы, прослеживается каждый шагВ этой легендарной поездке есть детали, про которые многие не имеют представления.Например, один дипломированный историк мне недавно сказал, что думал, что Ленин один (максимум с семьёй) возвращался из Швейцарии на родину.Очень многие представляют себе путешествие в пломбированном вагоне как исключительно операцию германской разведки -- Ленина поместили в пломбированный вагон и он как-то в нём промчался через воюющую Европу и вскочил на броневик на Финляндском вокзале.Большинство /из тех, знающих Историю, кого мне удалось расспросить/ не знает, что бОльшая часть пути Ленина проходила не по Германии и не в пломбированном вагоне.Данилкин: "еще в 1917 году, сразу после выступления на броневике, «пломбированный вагон» превратился в факт поп-истории и вечнозеленый хит поп-культуры, генератор мыльных пузырей, в каждом из которых отражается радужно-пенный образ Ленина; навязанный Ленину «атрибут», символ и метафору его чужеродности. Это словосочетание – ключевой элемент для концепции Октября как «диверсии против России» и большевиков как «группы заговорщиков», вроде тех, что убили Распутина. Как попало к большевикам «немецкое золото»? Да понятно как: в «пломбированном вагоне».При попытке сколотить экипаж выяснилось, однако, что желание вернуться в Россию за компанию с Лениным возникало далеко не у всех. Мартов побоялся, и поэтому костяк отряда составили большевики – которых было в Швейцарии не так уж и много: вся женевская ячейка – человек восемь, цюрихская – десять, включая Ленина и Крупскую. Не удалось договориться с идейно близкими «впередовцами» – вроде Луначарского; тот поехал следующим рейсом, с Мартовым. Швейцария, к счастью, кишела политэмигрантами неопределенной партийной принадлежности, и почти любой имел шанс в течение недели наслаждаться ворчанием Ленина и смехом Радека. О количестве тех, кто, в принципе, хотел бы поучаствовать в строительстве новой России и увидеть родные могилы, можно судить по списку зарегистрировавшихся в комитете для возвращения политических эмигрантов в Россию: в марте 1917-го – 730 человек.В 2013 году была продана – за 50 тысяч фунтов – мартовская телеграмма Ленина, в которой упоминается Ромен Роллан: его, оказывается, Ленин также хотел видеть в числе своих соседей по купе.[Ленин] путешествует с Надеждой Константиновной и Инессой Федоровной – похоже, в одном купе; на этот счет есть разные свидетельства. (Точно известно, что после Стокгольма вместе с ВИ и НК в купе ехали ИФ и грузинский большевик Сулиашвили.)Зиновьев наслаждался обществом двух своих жен – бывшей и нынешней. Среди пассажиров были двое маленьких детей (со своими сложными судьбами), которых ВИ полагал себя обязанным развлекать – и устраивал с ними свою фирменную кутерьму.Двое немцев – офицеров сопровождения – присоединились к эмигрантам на границе; они делали вид, что не понимают по-русски.Ленин, увидев этих джентльменов, тут же извлек из кармана кусок мела, провел жирную черту и готов был свистеть при малейших признаках совершения заступа. В вагоне был и «нулевой пассажир», несостоявшийся: некий Оскар Блюм, который не прошел процедуру утверждения на общем голосовании в связи с подозрениями в сотрудничестве с полицией, однако пробрался в вагон.«Проводы» революционеров ... включали в себя два этапа – торжественный прощальный обед в ресторане «Цернигергорф» на Мюлегассе, 17 (сейчас там трехзвездочный отель Scheuble, здание явно старое, со скошенным углом), и вечеринку в «Eintracht» с участием партфункционеров-аборигенов, студенток и рабочих, вздыхающих по родине; один 60-летний русский допровожался до того, что пустился на сцене вприсядку. Выезжающие подписывали обязательство, что осознают: проезд платный, по стандартному немецкому тарифу, – и немецкое правительство не спонсирует проезд революционеров.Условия поездки были жестко регламентированы: соблюдай или до свидания; следующая группа, которая поедет в Россию через месяц, будет чувствовать себя много свободнее – революционеры даже совершат по дороге экскурсию к очаровательному Рейнскому водопаду; Ленин, насупленный и нахохленный, подозревающий весь мир в намерении истолковать его поведение негативным образом, не позволял своим товарищам сделать ни шага в сторону.Немцы гарантировали, что в поездке не будет технических перерывов больше дня.Всех, кто изъявил желание войти в вагон, пропустят в Германию, не досматривая; на границе пассажиры обретают анонимность – но через КПП проходят, разделившись на женщин и мужчин и демонстрируя вместо паспорта бумажку с номером – «чтобы по дороге кто-нибудь из нас не улетучился или, подменив русского большевика немецкой барышней, не оставил в Германии зародыш революции», – острит Радек, у которого как раз следовало бы проверить паспорт – и снять его с пробега: он был австрийцем, то есть пробирался в Россию «зайцем» (именно поэтому его иногда помещали в багажное купе).9 апреля 1917 года, Цюрихский вокзал, три часа пополудни. Короткий митинг прямо на платформе (омраченный стычкой с социал-патриотами; сходка в Женеве за несколько дней до того закончилась свалкой, в которой несколько большевиков получили серьезные ушибы), товарищеское рукопожатие Ленина с Луначарским, дружеское похлопывание по плечам будущих коллег по Коминтерну Радека и Мюнценберга («Либо мы через три месяца станем министрами, либо нас повесят»), ритуальное исполнение «Интернационала» – на четырех языках одновременно и под свист меньшевиков, красный флаг-платок из окна вагона, «Fertig!» кондуктора, эпизод с обнаружением Блюма (Ленину приходится буквально схватить его за воротник и без лишних проволочек – это запомнилось провожающим – вышвырнуть на перрон), «Fertig, fertig!» – готово, и вот в 15.10 осыпанный проклятиями и угрозами поезд отделяется от перрона и катится к немецкой границе: романтическое путешествие сквозь бурю начинается"=============Далее у Данилкина подробностей почти нет -- видимо считается, что они и так хорошо известныСоциалисты отправились в путешествие на обыкновенном швейцарском поезде -- по расписанию в 15:10 из Цюриха 9 апреля /1917/.Далее - Шаффхаузен, досмотр на швейцарской таможне.Потом, после пересечения границы, в Готтмадингене, Ленин и те, кто составил ему кампанию, отправляются в специальный вагон.Платтен: "В Тайнгене происходил швейцарский таможенный досмотр, причем паспорта не проверялись. Ввиду того что взятые с нами съестные припасы — главным образом шоколад, сахар и пр. — превышали дозволенную властями норму, излишки были отобраны, а пострадавшим было предоставлено право переслать конфискованные съестные припасы родственникам и знакомым в Швейцарии.На вокзале в Готмадингене нас временно изолировали в зале III кл. Потом мы сели в пломбированный пассажирский вагон II–III класса. Дети и женщины заняли мягкие места, мужчины разместились в III классе".Потом социалисты ночь простояли в Зингене - ждали нужного поезда.Немцы не формировали для "ленинской группы" отдельный состав -- спеиальный вагон цепляли к попутным поездам).Т.е. в первый день Ленин сотоварищи проехали 70 кмВторой день: через Штуттгарт, Маннгейм, Карлсруэ, Франкфурт - в Берлин.Такое ощущение, что по кругу их возили).Поезда в Германии /сейчас/ так не ходят /видимо, всё-таки не все хрестоматийные пункты точны)/Автомобилем -- 1100 кмДень и ночь простояли в Берлине, выехали в Зассниц, на паромную переправу.От Берлина до Зассница 320 км.Т.е. по территории Германии Ленин проделал не более 1500 км, 2 с хвостиком дня.Из 7-миПлаттен:" Во Франкфурте разыгрался инцидент с Радеком, вызванный его «братанием с солдатами».Я, сознаюсь, виноват в том, что допустил немецких солдат войти в вагон.Три наших вагонных двери были запломбированы, четвертая, задняя вагонная дверь, открывалась свободно, так как мне и офицерам было предоставлено право выходить из вагона. Ближайшее к этой свободной двери купе было предоставлено двум сопровождавшим нас офицерам.Проведенная мелом черта на полу коридора отделяла, без нейтральной зоны, территорию, занятую немцами, — с одной стороны, от русской территории — с другой.Г-н фон Планиц строжайше соблюдал инструкции, преподанные ему г-ном Шюлером, атташе немецкого посольства, передавшим в Готмадингене нашу партию для дальнейшего следования обоим офицерам, эти инструкции требовали, чтобы экстерриториальность не была нарушена.Предполагая, что в Франкфурте я не выйду из вагона, оба офицера покинули его.Я последовал их примеру, так как условился встретиться на франкфуртском вокзале с одной своей знакомой.Я купил в буфете пива, газет и попросил нескольких солдат за вознаграждение отнести пиво в вагон, предложив служащему, стоявшему у контроля, пропустить солдат.Привожу здесь эти подробности только для объяснения инцидента.Сильнейшим образом взволновала многих ехавших следующая картина.Франкфуртские рабочие и работницы спешили сесть в вагоны дачного поезда.Мимо нашего вагона проходил длинный ряд измученных, усталых людей с потухшим взором, на их лицах не видно было ни малейшей улыбки.Это траурное шествие, как молния, осветило нам положение в Германии и пробудило в сердцах ехавших эмигрантов надежду на то, что уже недалек тот час, когда народные массы в Германии восстанут против господствующих классов.И действительно, в ноябре 1918 года разразилась революция в Германии, — она пришла поздно, но все- таки пришла.Я должен напомнить еще об одном обстоятельстве, имевшем важное политическое значение.Оно показывает самым очевидным образом, какого рода отношения существовали между Генеральной комиссией немецких профессиональных союзов и немецким правительством.Из письма моего к д-ру Клёти от 8 апреля 1917 года видно, что вопрос о «поездке Ленина» был решен немецким правительством и высшим военным командованием не без ведома и, нет сомнения, при поддержке Генеральной комиссии немецких профессиональных союзов. В Штутгарте г-н Янсон сел в наш поезд и просил через ротмистра фон Планица (наш проводник — офицер) разрешения переговорить со мною.Г-н Янсон заявил мне, что он по поручению Генеральной комиссии немецких профессиональных союзов приветствует едущих эмигрантов и желал бы лично переговорить с товарищами. Я был вынужден заявить ему, что едущие эмигранты желают соблюсти экстерриториальность и отказываются принять кого бы то ни было на немецкой территории. Мое сообщение вызвало среди едущих взрыв веселья. После краткого совещания было решено не принимать г-на Янсона и не отвечать на его приветствие. Мне было предложено уклониться от назойливых попыток и в случае их повторения было решено ограждать себя силой....В отличие от Франкфурта изоляция перрона и охра на вагона в Берлине, носили очень строгий характер. Мне тоже не было разрешено без конвоя уходить с перрона.Немцы опасались, что мы вступим в сношения с немецкими единомышленниками....В Заснице мы оставили немецкую территорию; перед этим было проверено число едущих, сняты пломбы с багажного вагона, и состоялась передача багажа. Пассажирский пароход «Треллеборг» доставил нас в Швецию.Море было неспокойно.Из 32 путешественников не страдали от качки только 5 человек, в том числе Ленин, Зиновьев и Радек; стоя возле главной мачты, они вели горячий спор.На берегу нас встретил Ганецкий и шведская депутация".Основная часть маршрута Ленина никак не была связана с Германией, "пломбированными вагонами" /запломбирован был багажный вагон да 3 из 4 дверей пассажирского вагона.В Зассниц социалисты выгрузились из "пломбированого вагона", сели на шведский паром "Королева Виктория" [Платтен почему-то пишет о пароходе «Треллеборг»] и приплыли в Треллеборг....Это уже совсем другая история -- на мой взгляд, более интересная часть началась позже -- в оставшиеся 4-ре дня путешествия)./надеюсь позже изложу/"Ленинский вагон" -- кстати, насколько я понимаю, нет единой версии, как он выгляделЗатем - "шведский стол" в Мальмё, ночь поездом до Стокгольма, день в Стоккольме, ночь поездом до Хапаранда, там на санях через пограничную реку в финский Торнио, там долгий-долгий досмотр и допрос, затем - поездом через Хельсинки до Петрограда. Приехали поздним вечером 16 (3) апреля.http://www.bbc.com/russian/live/39518070http://www.bbc.com/russian/features-39518073https://www.google.ru/search?q=Dagens+Nyheter+lenin&newwindow=1&source=lnms&tbm=isch&sa=X&ved=0ahUKEwj89Zv70r3VAhWCCBoKHVmDDS4Q_AUICygC&biw=1920&bih=901#imgrc=myWNXdyrlkJdkM:https://yandex.ru/maps/?ll=8.235043%2C51.007189&z=7&mode=routes&rtext=47.377070%2C8.539556~47.695296%2C8.631588~47.734975%2C8.777151~48.767668%2C9.171916~49.010786%2C8.408644~49.680455%2C10.526234~52.516067%2C13.376975~54.515319%2C13.642355&rtt=autohttps://www.google.ru/maps/dir/%D0%A6%D1%8E%D1%80%D0%B8%D1%85,+%D0%A8%D0%B2%D0%B5%D0%B9%D1%86%D0%B0%D1%80%D0%B8%D1%8F/%D0%A8%D0%B0%D1%84%D1%84%D1%85%D0%B0%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%BD/%D0%93%D0%BE%D1%82%D1%82%D0%BC%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BD/%D0%97%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D0%B5%D0%BD,+%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/%D0%A8%D1%82%D1%83%D1%82%D0%B3%D0%B0%D1%80%D1%82,+%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/%D0%9A%D0%B0%D1%80%D0%BB%D1%81%D1%80%D1%83%D1%8D,+%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/%D0%A4%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D1%84%D1%83%D1%80%D1%82/%D0%91%D0%B5%D1%80%D0%BB%D0%B8%D0%BD,+%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/%D0%97%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%B8%D1%86,+%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F/%D0%A2%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D0%B1%D0%BE%D1%80%D0%B3,+%D0%A8%D0%B2%D0%B5%D1%86%D0%B8%D1%8F/@50.6635332,9.0716806,11.75z/data=!4m62!4m61!1m5!1m1!1s0x47900b9749bea219:0xe66e8df1e71fdc03!2m2!1d8.541694!2d47.3768866!1m5!1m1!1s0x47907f5e15b7650d:0xdfe3a298703e4be7!2m2!1d8.6380488!2d47.6958897!1m5!1m1!1s0x479a874f0c8c80bf:0x41f6bb7a5df99b0!2m2!1d8.7815316!2d47.7357318!1m5!1m1!1s0x479a7d33fa8afe9f:0xa3f9f94099cb2cef!2m2!1d8.8722387!2d47.7670971!1m5!1m1!1s0x4799db34c1ad8fd3:0x79d5c11c7791cfe4!2m2!1d9.1829321!2d48.7758459!1m5!1m1!1s0x47970648a2e07809:0xb6fc55734cb7ee7f!2m2!1d8.4036527!2d49.0068901!1m5!1m1!1s0x47bd096f477096c5:0x422435029b0c600!2m2!1d8.6821267!2d50.1109221!1m5!1m1!1s0x47a84e373f035901:0x42120465b5e3b70!2m2!1d13.404954!2d52.5200066!1m5!1m1!1s0x47ab387583d4c319:0x76056d8dd61ceb4c!2m2!1d13.6331916!2d54.5159131!1m5!1m1!1s0x4651651ba0ef9c7f:0x4559d16d41754fe4!2m2!1d13.1574231!2d55.3762427!3e0http://www.vg.no/nyheter/meninger/arbeiderpartiet/einar-gerhardsens-ulykkelige-kjaerlighet/a/23944325/http://liva.com.ua/leninskij-kostyum.htmlhttp://kalendata.ru/1917/aprel/http://maxpark.com/community/4109/content/5669577

Выбор редакции
30 ноября, 17:29

Без заголовка

  • 0

Рекомендации по работе с презентацией тематического занятия «Героическая дивизия», посвящённого 75-летию Битвы под МосквойЦель: формирование патриотизма, гражданской и социальной идентичностиличности обучающегося, ценностного отношения к событиям ВеликойОтечественной войны, осмысление им опыта героической защиты Родины.Задачи: воспитание у учащихся патриотизма и чувства гражданскойответственности на примере героических подвигов бойцов 316-й дивизииИ. В. Панфилова в ходе Битвы под Москвой; развитие умения анализировать информацию, представленную вразличных знаковых системах, аргументированно высказывать своюточку зрения; формирование личностного отношения обучающихся к проявлениямгероизма и самопожертвования во имя Родины; формирование гуманистических качеств личности; формирование умения применять исторические знания для осмыслениясущности современных общественных явлений.

Выбор редакции
30 ноября, 12:55

Без заголовка

  • 0

Екатерина Гордон не смогла остаться в стороне в тот момент, когда её давняя боль (и судьба) К.Собчак пошла в президенты, и тоже объявила о намерении участвовать в президентских выборах.Кто не помнит, в жизни Кати многое пошло наперекосяк после первой встрече с Ксенией.Некоторые выдержки из их беседы на радио Маяк:ГОРДОН: Ксения, мы как демонстративно непрофессиональные ведущие, пользуясь служебным положением, решаем свои комплексы. Вы, действительно, медиа-загадка для меня. В каждом из нас есть немного Ксюши Собчак.СОБЧАК: Не льстите себе. В некоторых ее совсем нет.ГОРДОН: Как-то я вас очень конкретно приложила, как медиа-образ, потому что с этической точки зрения и с точки зрения воспитания, какие-то вещи были мне, мягко говоря, не близки.СОБЧАК: Знаете, в чем трагедия? Что вы меня приложили, а я этого даже не заметила. А, если б я вас приложила, поверьте, заметили бы все.ГОРДОН: Потому что не вы моя целевая аудитория. У нас разные бизнес-проекты, в разных нишах. Это нормально. Я говорю не об этом…СОБЧАК: Согласитесь, хотя бы, что мой-то пока удачнее, как бизнес-проект.ГОРДОН: ...Я просто, правда, как-то отдельно и другим занимаюсь.СОБЧАК: Это чем же вы другим занимаетесь? Мне просто нравится такой псевдо-интеллектуализм беседы. «Я другим занимаюсь. Я из другой подгруппы».ГОРДОН: ...Мне кажется, что вас зажрали просто. Поэтому такие шипы.ГОРДОН: ...Мы устраиваем бабскую перепалку, да.СОБЧАК: Если только вы ее устраиваете. Я сижу спокойненько, водичку попиваю.ГОРДОН: ...с вами надо поаккуратней и понежнее, как с большинством медиа-невротиков. Потому что их глючит все время.СОБЧАК: Я к невротикам, в отличие от вас, не имею никакого отношения. Я, например, ручками, как вы, сейчас не машу. Сижу спокойно. Отдыхаю. Расслаблена. А у вас уже ручки во все стороны ходят. Вы нервничаете. Извиваетесь в кресле. Катя, вы успокойтесь....И кто вам дал право разграничивать, что есть хорошо, а что - плохо?ГОРДОН: … Что вы хамите, Ксения?СОБЧАК: Так, я же вам сейчас и не хамлю.ГОРДОН: Вас никто на место не ставил или что?СОБЧАК: А, вы, может быть, это сейчас собираетесь сделать?ГОРДОН: Нет. Я этим, вообще, по жизни, не занимаюсь. СОБЧАК: Нет. Думаю, вот, вам не по зубам, пардон, будет чуть-чуть.ГОРДОН: Вы просто, знаете, такая национальная хамка. Вы это доказали и здесь. Вопрос: для чего вы это делаете?СОБЧАК: Вы считаете, я вам сейчас нахамила каким-то образом?ГОРДОН: Однозначно. Вы пришли. Чужой человек пришел, Родина, хамит…СОБЧАК: Смотрите, как вы себя не сдерживаете. Попадаете во все, расставленные мною ловушки.ГОРДОН: Ваши ловушки уже давно для мертвых зверей. Вы бы их собрали. СОБЧАК: Нет, пардон, Катя, внимательнее просто смотрите мои программы. «Блондинка в шоколаде» - это тоже жанр. Это жанр гламурной пародии... Я просто вас чуть-чуть ставлю на место, потому что мне кажется, как раз, вы чуть-чуть это место потеряли, Кать....Кто сейчас кричит у нас и хабалит в эфир? Кто у нас сейчас как на рыночке помидоры продает? О!ГОРДОН: Я кричу, потому что, действительно, люди вдруг озадачились тем, что происходит. Что королю сказали, что вы голая абсолютно, Ксения.СОБЧАК: Ксения Собчак раскрывает замечательные личности других людей. И, вот, сейчас, благодаря моему приходу сюда, мы раскрыли личность Кати Гордон, которая уже шипит, слюнями кипит. ГОРДОН: Ксения, вы потратили в своем графике время, вы нашли это время, учитывая, что вы занятой человек, чтобы прийти к человеку в гости, в радио-эфир для того, чтобы его поставить на место. СОБЧАК: Да. Потому что я слушаю ваши другие эфиры и мне не нравится.ГОРДОН: АВы одна из этих бабок, которые на нас строчат в Кремль? Вы из этих завистливых девчонок, которые понимают, что они слабее? Поэтому вы припираетесь для того, чтобы обхамить ведущего, Ксения.СОБЧАК: Кому нужно что-то на вас строчить? Вы правда считаете, что я вам завидую? Мое поведение уже совершенно давно не нуждается ни в защите, ни в оправданиях и я уж точно не пришла оправдываться и уже давно никуда не хожу оправдываться.ГОРДОН: Вы просто с этим смирились и для этого вам мало одеть очков, вам нужно, действительно, прозреть.СОБЧАК: Что она такая злая? У нее что? Мужика давно не было у этой вашей ведущей Кати Гордон? Катечка, расслабьтесь. Массажик какой-нибудь.ГОРДОН: ...Я хочу, чтобы мы прекратили это хамство ради слушателя. Я прекращаю. И я рулю этим эфиром.СОБЧАК: Тогда нам не о чем говорить. Если вам не интересно, я могу уйти. Я не готова к тому, что меня перебирают. Катя, учитесь воспитанно себя вести.ГОРДОН: Уходите из эфира, Ксения. Уходите. Сваливайте из эфира.СОБЧАК: Сваливать или не сваливать, не вы мне будете говорить, Катя. Вы те ведущие, которые не умеют задавать вопросы.ГОРДОН: Я хочу, чтобы вы прекратили оскорбления. Вы женщина, которая не умеет слышать вопроса. Если вы не прекратите так себя вести, я просто отключу вам микрофон. Прекратите хамство!СОБЧАК: Вы просто не умеете задавать вопросы. Вы злобная девушка. У вас какие-то, действительно, большие комплексы.ГОРДОН: Вы все сказали?СОБЧАК: Нет, я не все сказала.ГОРДОН: Скажите все и закончим тему.СОБЧАК: Так вот. Дорогая Катя Гордон. Если бы у тебя не было этих комплексов недозвездыГОРДОН: Ксения, прекратите хамить!СОБЧАК: Во-первых ты не оставляла бы себе фамилию Гордон…Что ж вы не оставили себе Портянкину ...ГОРДОН: Прекратите хабальство.СОБЧАК: Катя Гордон сидит и идет пятнами красными, а все люди, сидящие в студии просто ржут над ней, потому что это абсолютно жалкое зрелище. Вы посмотрите на себя? Вы абсолютно в красных пятнах сидите. ГОРДОН: Вы переходите на личности. Ксения, если вы не прекратите хамства в эфире, вы из него уйдете.СОБЧАК: Сейчас вы выступили как Рената Литвинова, еще раз раскрыв свою сущность.Когда вы станете профессиональным ведущим, я к вам приду... Послушайте, кто ее вообще сюда в эфир пустил? Катя просто не попала, в свое время, в голубой экран и сейчас эта мысль, что приходится сидеть по три часа на радио и что-то вещать и мало кто ее видит, красавицу и умницу.... вы можете унять эту женщину? Мне кажется, у нее критические дни какие-то.ГОРДОН: «Эту женщину!». Вот, видите, недостаток воспитания.СОБЧАК: Катя, вы абсолютно себя ведете сейчас непрофессионально и базарно.ГОРДОН: Воспитание Ксении Собчак. Демонстрируйте дальше.СОБЧАК: Я рада, ребята, что я к вам пришла, потому что после того, как я уйду, вам придется с Катей Гордон еще остаться и, слава богу, вы сами сделаете для себя все выводы....ГОРДОН: Хамло! Через пробку. Через всю Москву приехала для того, чтобы поставить Катю Гордон на место.СОБЧАК: Катечка, мужика б тебе хорошего и все бы у тебя было хорошо.Это СОБЧАК: Если честно, Катя, вы не обижайтесь, мы же все здесь друзья, это ваш главный комплекс. Если говорить по серьезке, то главный комплекс, что вы недозвезда. Мне кажется, что это вас гложет больше всего остального.ГОРДОН: Меня гложут несколько другие проблемы и я вас призываю…СОБЧАК: Вы себя позиционируете, что вас гложут другие проблемы, а гложет вас именно это, Катя. Вас типа гложут какие-то социальные поправки в трудовой кодекс. На самом деле, это вас вообще не гложет, а гложет именно вот это.

Выбор редакции
07 октября, 22:39

Без заголовка

  • 0

В очередном сражении Хабин и Конор умирают, неловко обрушившись на пол октагона.В морг отправляется делегация с первым телом. Под ирландскую музыку, у всех бутылки с виски.Ставят врачам морга чемодан, в котором 1/10 гонорара бойца и просят:- Спешно его одели. Что нашли под рукой. Всё черное. Выглядит мрачновато. Хотелось бы что-то национального. Переоденьте, чтоб все как положено - зеленые цвета.Отгружают клиента и сваливают.Следом приходят дагестанцы, ставят чемодан, в котором 1/10 гонорара бойца сетуют:-- Какой-то зеленый пиджак случайно ему нацепили, видимо ирлашки в раздевалке оставили. Оденьте, чтобы всё было как у людей -- строгое, черное.Отгружают, сваливают.Врачи радостно:-- Ну что, головы перешиваем и свободны.

Выбор редакции
07 октября, 17:00

Путин_Поздравительное

  • 0

Из телегиhttps://t.me/pltrk/6222В ДР Путина вспомним, что о нём говорил... Доренко. Нет, не ту телегу про Майдан и про клетку. Другую. Но тоже довольно нелицеприятную.По мнению ведущих путиноведов в лице покойного @Rasstriga, усталая грусть (от понимания человеческой природы, да и вообще понимания) стала доминирующей чертой Путина еще до начала его IV срока. До наступления времён, когда вместо тигров и лошадей начинаешь в ковбойской шляпе фотографироваться с грибами. Это та самая усталость, которая заставляет держать отстранённую позицию арбитра, не даёт совершать решительных действий и инициировать перемены. Та самая, которая в конце концов делает наблюдателя-арбитра заложником, и которой могут воспользоваться политики гораздо менее опытные и уравновешенные.Итак, слово Сергею Доренко (недавняя смерть журналиста, его непосредственное участие в спецоперации по передаче в 1999 Путину власти, личное знакомство и последующая критика придают особый вес его суждениям):___Путин остался человеком, позволяющим вещам произойти. Он не актор, а скорее поощритель правильных дыханий. Он не супер-герой по стилю, который ведет через чащу жертв. Он не требует от людей жертв вообще. Не требует страданий, как положено нормальному герою, не приносит себя в жертву. Он позволяет вещам произойти с усмешкой грустной. Его юмор - абсолютное разочарование в людях. Он от людей большого не ждет. И не требует большего.Его прежние убежденности были намеками на убежденность, а теперь стали абсолютными убежденностями. Он вообще ничего не маскирует. Вот Путин себя стеснялся, потом перестал. Я твержу с 2003 года, что мы получили диктатуру без диктатора.У нас есть чертова диктатура.У нас есть уровень монополизма политического. Но нет ни одного диктатора. Путин постепенно готовит почву для либерализации, как он считает. С его точки зрения, открывать сразу шлюзы – это сразу все смоет. Поэтому надо стравливать, позволяя всему напитаться. Путин тоскует по хинаяне, по малой колеснице. Она не предполагает внезапного озарения. Путин дал уже рамки хинаяны. Он против махаяны, против внезапного озарения. Он говорит, что нужно идти через постижение продолжительное.–––Пожелаем В.Путину дальнейшего постижения, чтобы не обратить закат политической карьеры в её крах.Для этого стоит поменьше идти на поводу у собственного "верного" окружения, и не разменивать авторитет на лояльность сомнительных личностей. Ведь если бы Махатма Ганди увидал, что с его идеей ненасилия сотворили потом его политические наследники, им с Путиным точно нашлось бы, чего обсудить.

Выбор редакции
07 октября, 09:48

Модный инстаграм_экстремизм по-ирански

  • 0

вот это я понимаю модный Инстаграм у тётеньки из Тегерана.она, кстати, арестована по обвинению в богохульстве.казалось бы, каждое её фото, полученное долгим трудом после серии косметических операций, должно вызывать сочувствие, но ей не только не посочувствовали, но и в кутузку упекли.не для слабонервных)

Выбор редакции
Выбор редакции
25 сентября, 17:03

Август_Сидерос

  • 0

а вот это настолько хорошо, что кажется такого не может быть.но это естькак же нам всё-таки повезло с литературойДана Сидерос обрифмовала Москву в постпутинском постапокалипсисе: Наталья Поклонская оплакивает растерзанного камарильей Путина на Павелецкой площади.Чубайс съедает его печень.но это только на поверхностив общем, повезло нам (не уверен, что в ЖЖ остались люди, готовые почувствовать себя везунчиками)Август (ФБ автора)https://www.facebook.com/lllytnik/posts/2360479884021609 кто-то предположил, что так удобнее читать будетhttps://www.dropbox.com/s/nq8uxv67x3nz8hp/%D0%90%D0%B2%D0%B3%D1%83%D1%81%D1%82.docx?dl=0&fbclid=IwAR3H-XT6iLAHWdUOHdvXbfxy74NqXK8yTUsKw9hpHQuYiv9ib7JS6BE6Wh0ну и на всякий случай здесьАВГУСТ0. Эпиграф. Север, март-- Это спектакль, формальность,дань отмирающей старине, --говорит пожилой советник прислонившемуся к стенехозяину всех земель, от пустынь на юге до этой белой глуши, --взгляда не прячь, не бойся, не мельтеши.Просто заходишь, слушаешь всё, что старик несёт,ключ принимаешь, кланяешься, и всё.*Хозяин кельи,от узкого входа до низкого очага,уже ожидает гостя,слышит в нервных его шагахсвои последние страшные полчаса.Шепчет послушнику: -- Бей тревогу и убирайся сам.Поверь мне,поверь мне сейчас, Иван,не смей копошиться, медлить,таскать барахло в чулан.Только самое нужное -- и в леса, ройте схроны, ставьте баки какие-то дождевые. Мы пережили сто людоедов,дурак к нам идёт впервые.Бери своих и чужих, всех, кто с тобой пойдёт.До войны осталось полгода, максимум год.А твоя деревня и до полудня не простоит.Старец идет к двери,говорит вошедшему:-- Нет.*Голые ветки хватают Ивана за рукава,в валенки лезет снег, он срезает крюки видит вдали сквозь рощу(поскольку роща обнажена)черный дым, и из дыма люди выпадаюткак семена.Черные, обугленные семена.*В часе бега заячьего,прежде, чем юркнуть в джип цвета спелой сливы,человек о снег отирает ключ, ртом подергивая брезгливо. Комья красные, чуть согнувшись, стряхивает с руки.В ртутном глянце очковотражаются огоньки.1. ВДНХНужно искать обход, говорит мне брат,на колесе обозрения кот, у него автомат,возле ворот наряд,входы в метро горят,поворачиваем назад, обогнём Ботсад.Я бросаю взгляд на отца, почти уже тень отца.Мы сворачиваем, сворачиваем без конца.Нет, говорю, харэ, напяливай шапочку в бубенцах.Прямо на них пойдем, я спляшу, а ты не проссы штаны,если не хлопнут сразу,глядишь, и выведут пацаны.Мы наклоняемся к папе, целуем холодный лоб,он улыбается страшно, весело и светло.Встаем в полный рост,из кустов белоснежных роз(в вечернем свету апельсиновых),в гуле шмелей и ос.Выходим и ковыляем, дымит закат,коляску с папой толкает брат в колпаке дурака,трясет головой --звон летит от фонтана "Дружба народов", до "Каменного цветка".А я авангард, я мычу быком, даю гопака,подпрыгиваю потешно, бью себя по бокам.Спасай, всемогущий Момус.Нас заметили, к нам идут.Первый навык, который осваиваешь в аду --определять, кто начальник, сразу как слышишь "стой".Жанна Д'Арк опознала Карла не потому, что была святой,ей нашептывала война: вот он, вот -- повелитель решающей запятой.Брата валят на бок, меня хватают за шкирку.Ору:мы просто артисты, везём отца на Каширку!Два дня идём, помогите, братцы,укажите дорогу, братцы!Я икаю. Раскатисто порчу воздух.Они начинают смеяться.Их смех расходится кругом, и я его эпицентр.Выходит главный, ужасен, как цербер,весит, должно быть, центнер,с шеврона щерится барс,босс прокашливает свой бас:-- Пошли потолкуем, артисты, но без трюков, вы под прицелом.2. КУЛЬТУРАСлышу, отец хрипит -- дышать сквозь ткань тяжело, шепчу "Это нам панамы, чтоб болванки не напекло".В моем мешке аромат -- фрукты, травы, шлейф осеннего дня --слабый приветот попавшей на эту экскурсию до меня.Я стараюсь не думать, что с ней стало в конце маршрута.Нас мотают кругами, я считаю шаги, минуты --считать повороты не нужно, с запада жарит люто --топчем квадрат в сто метров, чертово гангстерское кино.Я бы, может, боялся,если б не было так смешно.*Мы знали, куда нас ведут, до того, как закончился этот цирк.И точно: лазурные стены, вдоль стен отдыхают бойцы.Отец сипит: -- Вы меня простите, но ваша охрана -- дура.Мы в павильоне Узбекской республики, он же "Культура".Дура вскидывает стволыи хмурые взгляды.Главный кот смеется:-- Да, не эйнштейны, но мне, отец, и не надо.Тут каждый набит металлом, как клад,и по три раза зашит.Останетесь погостить до завтра.Приветствую. Я -- Рашид.Нас вдруг отряхивают, сажают, протягивают питьё.-- Петь умеете?Брат кивает.-- Значит, ночью споем.*К двум часам, допев поэта Земфиру,читаем поэта Кортнева.Бойцы смеются, Рашид молчит,мы чуем тихий укор его.Улыбается барски, ребят потешил,не зря дураков привёл,самого не берет ни музыка дисков,ни музыка радиол.В темноте скрипят тщедушные нары,мы стихаем, отец садится,отец хрипит:"Мы похоронены где-то под Нарвой...""...под Нарвой..." подхватывает Рашид.3. ОТЕЦОтец говорит, ты будь волевой,но пользуйся головой. Говорит, лучше рот, забитый землей,чем рот, забитый халвой.Говорит, с любым есть точка родства,если искать родство. Брата назвал в честь Яшина -- Львом.Меня в честь Толстого -- Львом.И вот мы -- крыльцо музея, два льва,по обе руки его.*У брата в нагрудном кармане фото,там мама, отец, рядом сонный кто-то,и кто-то моргнувший, поющий, ржущий,они обнялись в человечьей гуще,она заслонилась от фотовспышки,он держит её на руках, как кошку.Нас с братом еще даже нет в программе,они нас выдумывают вечерами,лежа так же, в обнимку, голые, в темноте.В мечтах мы выходим крутые.Сложно не захотеть.*Я маленький жаждал быть машинистом илисмотрителем зоосада -- кричать, как филин.Отважным гимнастом -- парить над ревущим залом.Учителем в школе. Ведущим телеканала.Мечтал быть ученым, каким-нибудь гениальным.Варить на крыше гудрон.Склонившись над наковальней,брусок превращать в перо, в цветок, в лозу винограда.И быть похожим на брата.А брат всегда говорил, что будет драконом.Дорога его в драконы далась нелегко нам.А в целом нам нравились краски, животные и моторы. Не знаю, как получилось, что мы актеры.*Я помню одно счастливое лето: рыбалку, закат, грозу.Я помню, как, впившись зубами в брата,брыкаюсь, смеюсь, ползу. Мы были богаты, мы были львята,всё пробовали на зуб.Внутри был кипящий источник, клекот,не проходящий зуд.Потом всё скукожилось, стало бурыми с шелестом понеслось.Потом нас тащило по бурным будням, накручивало на ось,на каждом витке приближая к центру,веревочку коротя.Виток -- я в глинтвейн добавляю цедру, курю смешно, не в затяг,а брат в гостиной хохочет с Леной,и вдруг тишина и скрип.Виток -- я в горах повредил колено,а брат запевать охрип.Виток -- утром пробы, вечером сцена,а в ночь разгружаем хлеб.Виток -- со стуком бросаем глинуна крошечный мамин гроб.4. РАШИД-- Хорошо, -- говорит отец, --ваша мать ничего не застала. Весенней стрельбы на Манежной, красной водицы талой,горящей Волхонки, бронетрамваев,взорванных магистралей.-- Да ладно, -- бормочет Лев, --их и мы не больно застали.Сидели в своем Алтуфьево,старались дышать потише. -- А что ж еще? -- говорю --на каждой значимой крыше, на каждом мосту и депо -- свое какое-то знамя.И шут их всех разберет, кто с нами.А кто не с нами. Кто красный, кто желто-черный,Орлы, Скорпионы, Барсы.Тут либо дома сиди, либо снайперу улыбайся.Снаружи шастай пореже, капусту квась да траву суши.-- Вот в этом я одобряю вас, --грохочет в ответ Рашид, -- я вижу, вы умные парни, не любите гнить по частям в траншее.Куда вы поперлись, умные,с инвалидом на шее?-- Хвораю я, -- шелестит отец, -- понимаешь, такие боли.Раньше в районной кололи,потом перестали. Мы прочли в сети, на Каширке помогут, если добраться. Вроде что-то работает, могут даже и операцию. В крайнем случае, усыпят, как кота.Рашид вздыхает:-- Каширка -- миф.Отец, там нет ни черта.Я тоже недавно слышал, в Москве остались врачи, новы братцы, видно, решили --вам там нальют капуччино.Там что-то может и есть,корпуса уцелели.Но отсюда пилить неделю.Вас подстрелят, тупо подстрелят,не те, так другие дебилы.-- Ну подстрелят, значит, судьба.А сидеть уже нету силы.Я и так, возможно, Рашид, умру к ноябрю.А так, не дойдем -- хоть развеюсь,подышу, Москву посмотрю.-- А малые твои? Ты-то пожил, ладно,а им бы еще скакать.-- А малые, -- встревает Лев, --под защитой дурацкого колпака.Я встаю. Исполняю этюд“Европа тащит быка”.-- Вот кретины, -- Рашид опрокидывает стакан, --И срезает с плеча шеврон:-- Прилепи повыше, на шапку,коты не станут стрелять.Снимешь у Рижской, дальше, за Трешкой --уже не наша земля.5. РИЖСКАЯ-- Нет, в ботинок прятать не надо,тут оставь, найдем на обратном, --папа едва говорит, но командует мной и братом.Мы не знаем, на чем он держится --третий день петляем, и всё нам --то блокпост, то канава, несем отцана руках и славим Ясона.Брат послушно прячет нашивку с барсомпод разорванной шиной ЗИЛа.Вдалеке отчетливо слышен крик муэдзина.Здесь на флагах тюльпан и месяц.Кругом побелка и зелень.Вместо окон морзянка бойниц на боках “газелей”.Кое-где остались таблички с маршрутами мирных лет.Просто катимся, не ползем,и асфальт почти не разбит.Вкруг сгоревшей орлиной аренычем-то крупным украшены фонари.Я хотел пойти разглядеть, но брат сказал "не смотри".Он на каждом углу поет, хохмит,излагает наши печали,И работает! Провели коротким путем, дали плову, поили чаем.До Цветного, по нынешним меркам,мы, можно сказать, домчали.6. ЦВЕТНОЙОдин наш приятель в Алтуфьево(Борец. Горсть попкорна -- каждое ухо)говорит, на Цветном хорошо,не стреляют, мол, и движуха.С кем-то он гоняет сюда,покупает жир, продает ножи.Мы решаем притормозить,посмотреть на жизнь.Смотрим, как в кабаке, в полумраке,под чучелом глухаря,люди в очках и штормовкахпод музыку говорят.Смотрим в цирке под рев толпы,правый суд по божьим законам.В судейской ложе попы,из ложи несет самогоном.Львы взбивают хвостами пыльи мечутся по загону.Смотрим, как пляшут в часах на стене,компанией попрошаек,звери с отбитыми лапами,отстреленными ушами.Рядом Орел наставляет сына:“Целься выше, ровней держи”.Отец говорит: -- Поехали дальше,я посмотрел на жизнь.7. САДОВОЕОт Цветного до Маяковки три КПП.Как на первом -- сфинкс, и вопросы его тупы.Мы рассказываем подробно, кто, куда, зачем и тэ пэ. Нас Рашид научил -- нужно выглядеть глупо.Папа не преуспел.Я моргаю, типа я голубь.Брат надулся, типа он пень.Нам не верят, что мы артисты, и мы начинаем петь.Как на пункте втором злая гидра в горе бумаг. Зазевался на миг -- будешь сжеван ей, как хомяк. Мы всегда представляли адвот примерно так:справки, бланки, очередь, чек.Тут толпятся сотни,и каждому надо в центр,просочиться сквозь третий входСадовой стены.Вот плакат, он гласит:"Въезд и выезд разрешены".Просто несколько мелочей, подтвердите цель,фото, адрес, справку, расписку,подпись, подпись, еще одну,Медосмотр, тест на лояльность,тест на знание важных дат.Что ж, бормочет отец, до войнывсе тоже хотели внутрь.А попали не все.В этом смысле всё как всегда.Я испортил анкету, вздохнул, сложил журавля.Брат испортил бланк,присвистнул, сложил жука.Я собрал кенгуру из отвергнутых чьих-то карт.Брат наделал лягушек из справок -- для дошколят,окруживших нас, разумеется, в пять минут,шумно требующих игрушек,ну как же нет?Злая гидра вбежала,когда мой бумажный кот,поглощал под восторженный визг бумажный обед.Злая гидра шипити рвет у нас паспорта:"Тут и так все орут, сворачиваем сабантуй, я заполню всё, подождите за той чертой".Мы стоим за чертой,но просто ж стоять -- отстой.Раскачались, как сосны, над отцовской башкой седой.Затянули "Вьюн над водой".А на третье-то КППслух про нас раньше нас поспел.Эй, придурки, можете спеть?8. ПАТРИАРШИЕНас впускают за стену,построенную в тот год.-- Помнишь, папа, тот год, когда забирали всех?Поначалу тех, кто с бандитами не в ладах,после -- тех, кто в протестных листахдесятых годов.Под конец уже просто красивыхи молодых.Мы -- ни то, ни другое, ни третье.Мы как дети вил и воды.Даже стыдно немного, что выжили,но что же теперь -- страдать?Мы прошли немой ресторан,ослепленный элитный дом,мертвый барбершоп, потрошеный паб.Мы идем вдоль того --что когда-то было прудом,а теперь бетонный пустырьв отпечатках утиных лап.Брат идет к пустырю,и топчет бетон, как лёд,увлеченно, но медленно,будто бы ищет клад. А потом вдруг ложитсябез паузы на живот,припадает ухом к бетону, чего-то ждёт.Лев, чуть слышно бормочет он,там кто-то поёт.Я стою, я сижу, я лежу.Я пытаюсь услышать пруд.Мне они не слышны. Ни тот, который поет.Ни малютка, зовущая мать.Ни хоккейные визг и лязг.Ни веселое летнее эхо шахматных дрязг.Ни старушки, зовущие уток,ни лай их мопсов и такс.Ни пионово-мятные феии их коктейльный экстаз.Ни подростки нелепо-пестрые,рассуждающие про риск.Ни одиночные выстрелы.Ни автоматный треск.Брат рычит и бьется о землю,как тупой мышкующий лис.-- Так, -- хрипит отец, --Я смотрю, вы совсем спеклись. Поищите ночлег, я дождусь вон там, на углу.Да не пялься ты так, за два часа не умру.9. ТЕАТРВ подворотне за Ермолаевским что-то странное, я не сразу понял, просто чую, внутри заныло,мы стоим и втыкаем на стену, как два барана,читаем надпись "ТЕАТР". Это как отыскать могилусо знакомым именем среди посторонних могил. Вам, наверное, непонятно: последний театр былразорен и разбитуже года три назад.-- Брат, -- говорит мне брат, -- тут свежая краска.Может, он работает, брат?-- Да бред, -- говорю,а сам просто глажу стену, как идиот.Идём по стрелкаммимо мотков колючки, останков сгоревших фур,полустертых надписей: МИНА, ЛИС и УГАР.“Искренность -- это не ново”и “Долой нарратив!”.Тут прошмыгнули двое,свистя знакомый мотив,скрылись где-то в подвале,включив карманные фонари.-- Лев, -- говорю,смотри, -- говорю, --смотри!На двери афиши времён запрета --не заметить, если не знать, что ищешь.-- Брат, офигеть -- тут что-то идет все лето,а прямо сейчас там Август, если верить афише.Прикинь, в последнем живом театре -- последний живой поэт. Заглянем на пять минут?Мы спускаемся вниз,на скамьях, на полу и в нишахсотня лиц, все молчат и как будто даже не дышат.Удивляемся, вдруг услышав высокий голос.Будто корочка тишины рассохлась и надкололась:***“Мне повезло однажды угадать,что смерть во мне присутствует всегда,стоит годами, как в садовой бочкезагнившая вода.И если я ворочаюсь во сне,она переливается во мне.То зацветёт, то лягушонком прянет,то холодит в спине.Бывает утро: встал, помят, как все,и мир вокруг гудит во всей красе, но просто точно знаешь, что затопленеще один отсек.Я оттого трехслойная броня,что непрерывно ожидаю дня,когда она нащупает прорехуи хлынет из меня”.*Дальше всё в замедленном темпе, оборачиваюсь и вижу,В стене разрастается брешь, в неё, как чёрная жижа,сочатся бойцы без лиц, люди падают, пол искрит,я должен, кажется, слышать возню и крик,но слышу один только стрекотэлектрожал.Чувствую боль в руке,это брат мою руку сжал.Тащит меня наверхчуть не волоком сквозь толпу,где-то внизу Скорпионытолпу в порошок толкут.Я по дороге тоже хватаю и волоку, бабу какую-то, лет тридцати пяти.Силища вдруг прорезалась,мог бы слона нести.10. АВГУСТЕсли город твой,то чувствуешь всё, как тело.Вот цирроз Таганки, инфаркт Тверской,перебит Арбат.Мы хватаем отца и, не глядя,катим по жилам.Просто знаем, где сердце,слышим его набат.Патетично звучит, конечно.Хотя на деле, мы бежим, задыхаясь,всего лишь десять минут.*Только уже отдышавшисьи отплевавшисьв пустом проулке,понял, что все это времятащил за собой и телку.Обычная, ни примет особых,ни стати, ни красоты.Пятится, ну оно понятно,я и сам бы -- от наших рож.-- Привет, -- говорю, -- я Лев, -- говорю, -- а ты?Она говорит: -- Я -- Август".Я говорю: --Ты врешь.Она говорит: -- Как скажешь.Лев говорит: -- Не врет.Но эта уже сбежала,в четыре прыжка, как кот.Я рванул бы следом, но папа, вечер, надо искать ночлег.Такой вот была наша встреча.Такой вот, сука, платоновский диалог.11. БОРОВИЦКАЯ-- Может, ляжем просто на лавку,поспим часок?Мы не чувствуем ног, не ворочается язык.Я киваю, но знаю:брат сказал это просто так.Скоро полночь, по центру пройдет скребок.Всякий, кто не успел укрыться,станет не рад, станет “щепки летят”,станет “малый сам виноват”.Мы понуро вплываем по Моховойк черной глыбе библиотеки.Тут отец, как регулировщик,вздымает руки. Говорит:-- Ну-ка дайте рюкзаки стучите вон в те ворота,щас проверим одну легенду.Полоска светарастекается медленным медом в дверной щели.Недовольный бесцветный голос"Зачем пришли?"Папа молча сует под дверьистлевшую до сетчатого скелета,корочку читательского билета.Дверь закрывается нервно,чтобы щелкнуть и распахнуться.Появляется стрекоза:-- А, так вы на репатриацию?-- Нам бы на ночь укрыться, леди, -- отец баритон включает.Мы понимаем, что койки будут,а может, и сушки к чаю.Нас ведут вдоль гигантских колоннв ровный гул читального зала.Выдают кипяток и пледы,горсть свечей, полотенца, мыло.-- Что ж, -- ликует отец, --есть же толк и от динозавра!Принесите мне книгу, что ли.Не зря же мы тут упали.Книги, храмовый сумрак,свечи в чашах плафонов,Мы как будто в детей обратились,брякнувшись оземь.Не похоже, чтобы тут было,где зарядить смартфоны.Ладно, жили пять дней без сети,проживем и восемь.12. ТРЕТЬЯКОВСКАЯМирное время движется так:пересчитал перегоныот Алтуфьево до Третьяковки --умножаешь на три.Тридцать три минуты примерно.Смех в толчее вагона.Уплывающие станционные фонари. Тихо тонущий в толще экранатекст электронный,пестрый ряд разноцветных лодочек,и беззащитных шпилек. Мы несемся в непрочном куске металла,над нами метры и тонны.Мы щебечем, мы фото пилим,где мы пили, что мы купили.Пили, кстати, часто в Лаврушинском,под стенами галереи. Лучше б в зале с Малявиным,только там вина не отведать.Если август выдался теплым,улицы нет милее,а Малявин сюда добивает, как бесплатный вай-фай соседа.Наше время движется так:от Алтуфьево до Третьяковки --три коробки таблеток,пять с половиной дней.(Дальше рифма в честь Окуджавы)Вот стоим мы у Третьяковки,крест на ней золоченый,герб орлиный на ней.-- Все пометили, -- злится брат, --всё присвоили эти суки,мало улочек им под снос,мало слов под слом. Как удобно -- призвать мертвецов,чтобы взяли вас на поруки,чтобы встали под ваши знаменазадним числом.За воротами сад скульптур,как трофеи горгоны -- бюстыанонимных поэтов: Январь, Февраль и т.д.Там, где должна быть Август,пока, слава богу, пусто.Остальные торчат смиренно,глаза воздев.Брат стоит-стоит, и вдруг срывается с места,перемахивает ограду, порвав рукав,и сбивает герб со стеныкаким-то животным жестом,будто он действительно лев, а не рыхлый мешок песка.Я хватаю коляску и мчусь.И, кстати, от страха тоже... ну не как гепард,но, наверное, как марал.Отец говорит.-- Я не думал, что он так может.Я молчу.Я тоже не знал.13. ПАВЕЛЕЦКАЯ-- Какое-то, извините, Бородино, -- бормочет Лев, выходя с Татарской на Вал.Я тоже смотрю на площадь, и мне смешно,да, я бы так же назвалогромную эту свалку из лошадей,людей и машин, цистерн, телег с барахлом.Костры тут и там, бездомные носят лом,медбратья таскают раненых,медсестры -- тюки с бельем.Нам нужно к вокзалу. Мы медлим, но мы идем.*Наташа живет где-то здесь, в районе вокзала,её сразу видно, как только вошел на площадь. Сидит над помятым ведром и в ведре полощеткошмарную тряпку.На голову повязалаизмызганный триколор как платочек.В треске вокзальных костров, визге тачек,стонах раненых, бульканьи голубиной реки -- слова её раздувает как лепестки.Она не сдаётся, бубнит, то присвистнет, то по лбу себя ударит:"Государь будет в чистом, не то, что вы.Стираю рубашечку государю".И когда она руками, стертыми в кровь, стряхивает тряпку свою, отжав.Я смотрю -- а это рукав.Дергаю Льва за рукав,шепчу ему:-- Лев,я слышал о ней, представляешь,но думал, что это брехня.Когда пристрелили главного, свора егоне пускала к нему три дня.Тело разъяли на части, каждый урвал, что смог.Говорят, минсвязи хранит в хумидоре ухо,у премьера на шее, на лямке,видели позвонок. Кто-то первый унес и мозги, и сердце.Да были они вообще или нет?Печень съел полоумный рыжий,может, бред, но так говорят.-- А Наташа?-- Наташа с детства была прытка,ей досталась рука.Прямо вот в рукаве, изначально белом,но теперь побуревшем, липком.Наташа сперва ходила со страшной такой улыбкой:"Святые мощи, желаете приложиться?" --лезла ко всем подряд,раньше неё появлялись мухи и смрад.Каждый третий её награждал тычком,провожал пинком,а теперь она как под невидимым колпаком.Торжественная, как клирик у аналоя,стирает тряпье гнилое.-- А где же рука, интересно? -- вздыхает Лев.Отец смеется:-- Иди, узнай, не томись.Но мы пробегаем, даже не поглядев,находим нужный тоннельи катимся вниз.*В тоннелях подземный город,ряды шалашей, печей,коптящий масляный свет,расчерченный краской пол.Мы ищем хозяйку вокзала,царицу брошенных и бичей.Нам нужно доброе слово, совет.Ну ладно -- и обезбол.Рашид говорил: “По фамилии не ищи,так ищут Орлы, Орлам она не нашлась.Вокзальные говорят Петровна,малышкой зовут алкаши,мамой -- бомжи и больные, навроде вас”.Ну мы и ходили в окрестностях целый день,и всякий убогий нам говорил “Ушладесять минут назад, как на вас глядел.спросите вон тех ребят, у того стола".И те, у стола, говорили: "Была с утра, Вот гречка, видите? Вот фукорцин, бинты.Вот кружка ее, даже чай еще не остыл.Ищите на пятой платформе, там у костра".И те, у костра, говорили: "Да вот же, вот,минуту назад укатила на том авто".И всякий встречал только что, а когда придет --об этом не знал никто.*Всё. Бесполезно, уходим, -- стонет Лев. И тут в тупике,в темном зассаном тупике,в ловушке из бурых плит,дед какой-то беззубый нам протягивает пакет.Это вам тут вчера оставили, говорит.-- Как вчера? -- изумляюсь я.-- В смысле, "нам"? -- недопонял брат.-- Мне сказали, отдай дуракам,в глупых шапках, с больным отцом.Если вы типа умные, можете сдать назад.Брат мотает башкой, бодро бряцаябубенцом.14. ВАЙ-ФАЙМы сидим у реки и вскрываем черный пакет.Нет таблеток, но есть батарея, полный заряд!Я впервые за несколько дней достаю планшет,выбираю сеть наугад.Заголовки с жужжанием падают на экран.Бесконечный поток арестов, убийств и краж.Арестованный прошлым вечером осужден на экспресс-суде. Фото, видео репортаж.Осужденный застрелен до казни --чот психанул конвой. Объясняем в картинках, чем плох такой прецедент. Осужденный был поэтессой,террористкой само собой.Ниже наш лонгрид о поэзии:об истоках, пользе, вреде.Ниже запись трансляции казни,залито в десять утра,сорок тысяч просмотров.Площадь, сотни вскинутых рук.И стоит вчерашняя девка,в той же блузке, что и вчера.Что-то долго болтает.Замираем. Включаем звук.*"Счастье -- знать где тебе висеть,отмечать свой важнейший день,это не всем дано.Я пришла сюда, как и все,саламандрой в теплой воде,а умираю -- мной.Подняла бы праздничный кубок,но руки связаны за спиной.Слухи врут, я не двигаю камни стихами, япросто славлю жизнь во всех ее странных видах.Я всего лишь организую ваше дыхание.Кстати, на слове "дыхание" будет выдох.Мой последний выдох, конечно же, будет словом.Выбираю между "креветка", "пизда" и "гной".Чтобы милых открыток с закатами и со мной,открыток с актёрами и со мной,не было ни одной.Я скажу вам, что будет дальше, я знаю этоне из горних каких-то дыр, мой забавный дар --понимать устройство сюжета,знать, куда потечет вода.А вода, чтоб вы знали, рвется к свободе,ото всюду, всегда.Вы придёте к свободе, а к тем, что скрутили вас и вели вас -- к ним придёт справедливость.Будет красться за каждым, как барс,ночами скрестись и цокать,ждать под дверью, пока он не выйдет, лишенный сока,измочаленный и дрожащий, сдаваться ей.И когда юный опер найдет его у дверей --с полным ужаса замершим взглядом,коченеющего уже --опер вздрогнет и плюнет сверху.Не сможет себя сдержать. Обещаю вам, ужас сжует и сплюнеткаждого палача".*Справа кто-то делает жест, мол, заставьте её молчать.Она оседает страшно,и в то же время картинно.На экран попадает несколько капель,как в старинном кино Тарантино. Окропленная камера рвет вперед, фокусируется над синеющим ртом,бормочущим то,что потом расшифруют десятки раз,напечатают в сотнях версий,то, что будет зубрить всякий первый класс,всякий умник обсудит в прессе,то, что будет венчать каждый сотый фасад,каждый второй парад.-- Брат, ну что она там говорит?-- Я не слышу, брат.Мы прилипли к экрану и смотрим это,кажется, в пятый раз,любопытство и жадность пожрали жалость,и захватили нас.Нужно двигать. Кончаются сигареты.Нурофена иссяк запас.15. МОСКВА РЕКАНа изгибе реки голоснули,поймали случайный плот.Предлагали паек, самокрутки,шкалик и интернет --дед-гребец от всего отказался, погрузил и за так везет.Папа спит, брат чего-то поет,я валяюсь лицом в закат.-- Почему мы отдали город? -- спрашиваю у Льва, -- Разрешили покрыть, обобрать,расчленить на зоны.Мы боимся хозяина с пушкой,но ведь это наша Москва,мы впечатались тут в каждый камень,разнеслись крылатками клена.Вон же я бегу, посмотри:по набережной пешком,новым качеством боли не сбитый, но потрясенный.Между пьянкой и пьянкой бегаю челноком.Ем руками из красной кастрюлькихолодные макароны.Три квартала несу в рукахпереломанного щенка.Пропускаю последний поезд за разговором.В снежной каше ищу ключис оборвавшегося шнурка.Кровью первой драки мечу рукав и ворот.Это здесь мой гигантский смехзакрутился вихрем в углу.Это здесь меня помнят двери,об них расшибал тут лоб я.Это здесь в мертвом свете витринветром носит мой поцелуй --боязливый, прохладный,в открыточных снежных хлопьях.Этот черный тоскливый август,этот кремовый летний свет.Все тут наше, по праву нашихраспыленных любви и боли.-- Молодец, излагаешь складно, --вдруг говорит нам дед, --Мы приплыли.Вы, я чувствую, тут нечасто,так что дам вам один совет.Я ссажу вас в Коломенском, вон у того причала.Вы когда поползете вашей Москвой,не ползите в фонарный свет,тут братва за последние годынесколько одичала.16. КАШИРКАВ детстве с миром было легко,каждый встречный изъян -- как храм.Над любым корявым сучкомзаговариваешь беду.Что писала бы девочка Садаков одинокий свой инстаграм?“Если будет тысяча лайков, возможно, я не уйду”?На картинке ладошка с журавликом,пошлый какой-то бред.Посмотри, божество,я тебе подношу свой стыд.Проведи меня вброд,сохрани мой теплый живот.А потом понимаешь --тут рулетка, бумажный флот.Ранен, ранен, убит.*Вот когда мы решали идтиза какой-то легендой явной.Страх не трогал меня, может, даже наоборот.Мы же все так живем, годами копаем ямы,не вполне понимая, есть ли собственно клад.Но теперь мы почти дошли,Каширка вдали ревет.Тут-то я и зассал.Пошатываюсь, как пьяный.Очень тянет рвануть назад.Вот уже ограда НИИвышки, два ряда частокола.Ни пробоины, ни царапины,даже надписи ни одной.Я иду и вдруг понимаю:мы же помним, что раньше было,но не знаем совсем, что теперь за этой стеной.Мы колотим в решетку,поем в домофон баллады,в черноту под ворота выкрикиваем мольбы.Мы не жаждем чуда,нам уже ничего не надо,нам бы просто от боли отцовскойчто-нибудь раздобыть.Дверь крадется вбокс забытым вагонным стоном.Кипятком по глазам прожектор,силуэты чьи-то по краю,как в киношке про НЛО.Мы стоим, обомлев, и что намделать дальше -- не представляем.Папа резво катит вперед, к нему подбегают люди.Видно плохо -- огни мелькают. Я застыл, да и брат застыл.А потом говорит:-- Чо стоять-то? Да будь что будет!Мы ныряем в ворота, идем красиво,улыбаемся, как киты.Улыбаемся, как два месяца, постаревших еще на треть. Улыбаемся, как крысята на корку сырную,Улыбаемся, словно люди, собирающиеся спеть. Запеваем нашу, козырную.*Ох, не стану обрывать нить рассказа я.Задержусь поболтать у порога я.Ты не трогай паяца, смерть чумазая,проводи его в гроб, не трогая.Как боец сражен твоим обаянием,путник лезет на твою кромку резкую.Всякий ест с твоей тарелки, а я не ем.Просто, знаешь, немного брезгую.Грустно пялишься вослед, в нежном свете вся. Кто ж не дернет на свободу, из загона-то?Даже в день, когда мы все-таки встретимся,будут только зеваки тронуты.Москва, 2019

Выбор редакции
25 сентября, 15:34

Сложно поверить... золото Китая

  • 0

неужели не фейк?В Китае у чиновника Чжан Ци из Хайнаня есть подвал, в котором сотрудники Национальной надзорной комиссии обнаружили 13 тонн золота слитках. Это больше, чем суммарный золотой запас Литвы, Латвии и Исландии вместе взятых.Чиновнику грозит расстрел, как обычно.