Источник
Блог Николая Подосокорского - LiveJournal.com
Выбор редакции
23 августа, 01:52

Подана заявка на митинг в столице против политического давления на студентов и вузы

  • 0

Независимый журнал DOXA, студенческий профсоюз Community, инициативная группа МГУ, профсоюз «Университетская солидарность», а также группы поддержки студентов-политзаключенных Егора Жукова и Даниила Конона подали заявку в мэрию на проведение митинга «Свободу студентам, свободу университетам» численностью до 3000 человек, сообщает "Новая газета". Организаторы подали заявку на проведение акции 1 сентября у памятника Циолковскому на ВДНХ, на проспекте Сахарова или Хохловской площади, в качестве запасных вариантов также рассматриваются другие даты — 30 и 31 августа. Как отмечает инициативная группа, митинг станет первой за долгое время массовой публичной акцией, посвященной проблемам российских университетов.«Основными темами акции станут студенты-политзаключенные и политическое давление на университет, преследования по политическим причинам в стенах университета, академические свободы и цензура в академической среде, а также социальное положение студентов и сотрудников в российских университетах. Особый акцент будет сделан на выражении солидарности с представителями университетского сообщества, которые подвергаются преследованиям из-за своих политических убеждений, к числу которых недавно прибавились фигуранты т.н. "дела 212"», — рассказали организаторы акции.Предполагается, что на митинге выступят сотрудники университетов, представители российских студенческих организаций и групп поддержки студентов Егора Жукова (ВШЭ), Даниила Конона (МГТУ им. Баумана), Валерия Костенка (РГУ им. Косыгина), выпускника МФТИ Айдара Губайдулина, а также аспиранта МГУ Азата Мифтахова.Ранее российские ученые выступили против уголовного преследования участников акций за допуск независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму. Ученые потребовали прекратить уголовное дело и освободить из заключения его фигурантов, а также «начать неукоснительно следовать нормам Конституции России». «Мы убеждены в том, что в стране, в которой вместо законов господствуют ложь и произвол, вместо разума — конспирология, а вместо общественного диалога — уголовные преследования за мирное выражение своего мнения, нет места науке. У такой страны нет будущего», — говорится в заявлении, под которым подписались более 230 ученых.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
23 августа, 00:42

"Университет объединяет людей с разными политическими позициями". Открытое письмо сотрудников ВШЭ

  • 0

Открытое письмо сотрудников НИУ ВШЭМы обеспокоены происходящими в столице политическими событиями, которые в последнее время приобрели большой накал. Многие наши студенты и сотрудники публично высказывают свою позицию по этим вопросам. Ряд представителей общественности призывают университет к большей политической активности. В связи с этим хотим еще раз обратиться к принципам и ценностям нашего университета. Мы работаем в одном из ведущих государственных вузов страны. Главным критерием, по которому оцениваем свою работу, является профессионализм: вклад в науку, подготовка высококвалифицированных кадров для преподавания и научных исследований, учебная и научная работа студентов.Политический нейтралитет, академические и гражданские свободы – наши базовые корпоративные ценности. Университет объединяет людей с разными политическими позициями или отсутствием интереса к политике вообще и отстаивает право каждого публично выражать свои взгляды, если они не противоречат Конституции Российской Федерации. Опираясь на гуманистические ценности, мы бережно относимся к университету и друг к другу, не позволяем проводить в наших стенах радикальные политические акции, под каким бы предлогом это ни делалось. Политическая агитация внутри университета и, тем более, от имени университета противоречит Уставу и Декларации ценностей НИУ ВШЭ и отвергается всеми нами.Мы проявляем солидарность с теми из нас, кто оказался в сложных жизненных обстоятельствах. Сегодня мы оказываем помощь Егору Жукову в защите его гражданских прав безотносительно к политическим взглядам. Считаем, что наш студент имеет право на защиту и что она должна вестись строго в рамках норм правосудия.Призываем наших сотрудников и студентов беречь свойственную университету атмосферу политической терпимости и отстаивать свои гражданские и политические права законными способами. Сознательное нарушение закона обесценивает протестную деятельность и снижает эффективность политического диалога. Одновременно с этим мы ожидаем соблюдения законов от всех участников происходящих политических событий.---Абанкина И.В., ординарный профессор, главный научный сотрудник Центра финансово-экономических решений в образовании Института образования НИУ ВШЭАлександров Д.А., ординарный профессор, академический руководитель образовательной программы "Социология и социальная информатика" НИУ ВШЭАтрохова И.М., заместитель директора Института права и развития ВШЭ-СколковоАфанасьева О.В., заместитель декана по работе с абитуриентами факультета коммуникаций, медиа и дизайна, доцент департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭБлинкин М.Я., ординарный профессор, декан факультета городского и регионального развития НИУ ВШЭБляхман А.А., директор НИУ ВШЭ - Нижний НовгородБолотов В.А., ординарный профессор, научный руководитель Центра психометрики и измерений в образовании НИУ ВШЭБыстрицкий А.Г., профессор, декан факультета коммуникаций, медиа и дизайна НИУ ВШЭВершинин А.И., ведущий эксперт Института прикладных политических исследований НИУ ВШЭВишневский А.Г., ординарный профессор, директор Института демографии НИУ ВШЭДенисенко М.Б., ординарный профессор, заместитель директора Института демографии НИУ ВШЭГимпельсон В.Е., ординарный профессор, ведущий научный сотрудник, директор Центра трудовых исследований НИУ ВШЭГордин В.Э., ординарный профессор, академический руководитель образовательной программы "Экономика впечатлений: менеджмент в индустрии гостеприимства и туризме"Груздев И.А., директор по внутренним исследованиям и академическому развитию студентовДолматов И.А., директор Института проблем ценообразования и регулирования естественных монополий, советник Отдела по обеспечению деятельности проректоров и директоров по направлениям деятельности НИУ ВШЭДупан А.С., директор Института проблем правового регулирования НИУ ВШЭЕвстафьев Дмитрий Геннадиевич, профессор Факультета коммуникаций, медиа и дизайнаЕременко М.А., ведущий эксперт, директор Центра по работе с местными сообществами НИУ ВШЭЗусман В.Г., научный руководитель образовательной программы "Литература и медиа", научный руководитель НИУ ВШЭ в Нижнем НовгородеКаспржак А.Г., ординарный профессор, директор Департамента образовательных программ, главный эксперт Института образования НИУ ВШЭКаширских О.Н., профессор, академический руководитель образовательной программы "Интегрированные коммуникации" НИУ ВШЭКвасов В.С., заместитель директора Центра по работе с местными сообществами НИУ ВШЭКлименко А.В., ординарный профессор, руководитель Департамента государственного и муниципального управления НИУ ВШЭКлюч А.О., доцент Департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭКомарова Е.А., заместитель директора по административной работе Института социальной политики НИУ ВШЭКоротецкая Л.В., эксперт антимонопольного центра БРИКС Института права и развития ВШЭ-СколковоКосмачев М.В., ведущий эксперт Центра по работе с местными сообществами НИУ ВШЭКрук Е.А., и.о. директора МИЭМ им. А.Н. Тихонова, научный руководитель образовательной программы "Информационные системы и взаимодействие человек-компьютер" НИУ ВШЭКузнецова И.А., директор Центра статистики и мониторинга науки и инноваций НИУ ВШЭЛесовская И.Н., заместитель декана Факультета бизнеса и менеджментаМельвиль А.Ю., декан факультета социальных наук НИУ ВШЭМожаев А.В., профессор Департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭМордвинова М.А., академический руководитель образовательной программы "Реклама и связи с общественностью" НИУ ВШЭОмельченко А.В., профессор, декан Санкт-Петербургской школы физико-математических и компьютерных наук НИУ ВШЭПлисс М.А., заместитель директора по экспертно-аналитической работеПогодина Р.И., старший преподаватель Департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭПоляков Л.В., профессор Департамента политической науки НИУ ВШЭПоротникова Н.А., заместитель директора Института экологииРодькин П.Е., доцент Департамента интегрированных коммуникаций НИУ ВШЭСалыгин Е.Н., декан факультета права НИУ ВШЭСафин И.Н., ведущий эксперт Центра по работе с местными сообществами НИУ ВШЭСинявская О.В., заместитель директора Института социальной политики НИУ ВШЭСоловьева Н.А., ученый секретарь Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭСонин К.И., профессор Факультета экономических наукСтепура П.И., эксперт Центра по работе с местными сообществами НИУ ВШЭСтрельцова Е.А., старший научный сотрудник Центра статистики и мониторинга науки и инноваций НИУ ВШЭУрнов М.Ю., профессор Департамента политической науки НИУ ВШЭФишбейн Д.Е., директор Лицея НИУ ВШЭФрумин И.Д., ординарный профессор, научный руководитель Института образования НИУ ВШЭФурсов К.С., заместитель директора Центра статистики и мониторинга науки и инноваций НИУ ВШЭХарченко М.М., директор Центра технологического трансфераШишкин С.В., профессор, директор Центра политики в сфере здравоохранения НИУ ВШЭШтейнман М.А., профессор Департамента общей и прикладной филологии НИУ ВШЭЩемелева И.Ю., декан Санкт-Петербургской школы гуманитарных наук и искусств НИУ ВШЭОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 21:51

Кимерлинг, Лейбович. "Я вырос в сталинскую эпоху". Политический автопортрет советского журналиста

  • 0

Кимерлинг А.С., Лейбович О.Л. «Я вырос в сталинскую эпоху»: политический автопортрет советского журналиста. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. — 364, [4] с. — (Монографии ВШЭ: Гуманитарные науки). — 600 экз. ISBN 978-5-7598-1795-6.В монографии на основе аутентичных эго-документов реконструируется жизненный мир партийного журналиста Михаила Данилкина, принадлежавшего к первому советскому поколению Воссозданы его генеалогия, образы послевоенной действительности, представления о советском и антисоветском, об угрозах социализму изнутри. Несущей конструкцией его картины мира была фигура Сталина. Особое внимание уделено политически ориентированным практикам Михаила Данилкина, в результате которых в марте 1953 г. он был осужден по п. 10 ст. 58 УК РСФСР (контрреволюционная агитация и пропаганда). Авторы исходят из того, что взгляды и поступки Михаила Данилкина, несмотря на их индивидуальность, в своей основе были релевантны ментальности партийцев, работавших в системе агитпропа.Читать фрагмент: https://id.hse.ru/data/2019/08/22/1176689417/Kimerling_Leibovich_text_site.pdfВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 21:37

На сайте ИНИОН опубликована полная библиография трудов академика Владимира Топорова

  • 0

На сайте ИНИОН РАН опубликована полная библиография трудов академика Российской академии наук Владимира Николаевича Топорова (1928-2005). Материалы подготовлены С. В. Семеновой на основе биобиблиографического указателя: Владимир Николаевич Топоров / Сост. Г.Г. Грачева, авт. вступ. статьи Вяч.Вс. Иванов, Н.Н. Казанский. М.: Наука, 2006. (Материалы к биобиблиографии ученых РАН; Литература и язык. Вып. 28).ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АКАДЕМИКА В.Н. ТОПОРОВАВладимир Николаевич Топоров родился 5 июля 1928 г. в Москве; скончался 5 декабря 2005 г. в Москве.1946 г. Окончил московскую среднюю школу.1946-1951 гг. Студент филологического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова (МГУ).1951-1954 гг. Аспирант кафедры славянской филологии МГУ.1954 г. Младший научный сотрудник, с 1960 г. старший научный сотрудник, в 1960-1963 гг. заведующий Сектором структурной типологии славянских языков, с 1986 г. ведущий научный сотрудник, с 1991 по 2005 г. главный научный сотрудник Института славяноведения РАН (с 1968 по 1998 г. Институт славяноведения и балканистики АН СССР/РАН).1955 г. Присуждена ученая степень кандидата филологических наук за диссертацию «Локатив в славянских языках».1963-2005 гг. Член редколлегии издания «Этимология».1980-2005 гг. Член редколлегии издания «Балто-славянские исследования».1988 г. Присуждена ученая степень доктора филологических наук honoris causa.1990 г. Присуждена Государственная премия СССР за участие в работе над энциклопедией «Мифы народов мира» (в 2 т.). В знак протеста против трагических событий в Вильнюсе 13 января 1991 г. от премии отказался.– Избран действительным членом Академии наук СССР.– Избран почетным членом Академии наук Латвии.– Избран членом Европейской академии (Academia Europaea).– Избран действительным членом Российской академии ес¬тественных наук.– Избран членом Международного семиотического общества (International Semiotic Society).1992-2005 гг. Главный научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований при Российском государствен¬ном гуманитарном университете (ИВГИ при РГГУ).– Член редколлегии международного журнала «Linguistica Baltica».– Член международного редсовета журнала «Arbor Mundi» («Мировое древо»).– Член редколлегии журнала «International Journal of Poetics».– Член редколлегии журнала «Kodikas».– Член редколлегии журнала «Proverbium».1993 г. Присуждена степень доктора honoris causa Вильнюсского университета (Литовская Республика).1993-1997 гг. Член редколлегии журнала «Elementa. The Journal of Slavic Studies and Comparative Cultural Semiotics».1993-2005 гг. Член редколлегии серии «Пушкинская библиотека».1996 г. Присуждена степень почетного доктора РГГУ.– Избран членом International Language Origin Society.– Избран членом Peirce Philosophical Society (USA).1997 г. Награжден орденом Почета за заслуги перед государством, успехи, достигнутые в труде, и большой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества между народами.1997-2005 гг. Член редколлегии журнала «Russian Literature».1998 г. Награжден Премией Александра Солженицына за исследования энциклопедического охвата в области русской духовной культуры, соединяющие тонкость специального анализа с объемностью человеческого содержания, за плодотворный опыт служения филологии, национальному самосознанию в свете христианской традиции.1999 г. Награжден орденом Великого Князя Литовского Гедиминаса.2000 г. Награжден Премией имени Ю. Балтрушайтиса за вклад в развитие балтистики.2002 г. Награжден высшей наградой Латвии - орденом Трех Звезд.2003 г. Награжден Премией Андрея Белого.______________________Академик Н.Н. КазанскийАКАДЕМИК ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ ТОПОРОВ (1928–2005)Владимир Николаевич Топоров родился в Москве 5 июля 1928 г. в семье инженера. На формирование личности и характера будущего исследователя оказала влияние семейная атмосфера и устойчивый жизненный уклад, созданный родителями Владимира Николаевича - Верой Ивановной, урожденной Антоновой, и Николаем Васильевичем Топоровым. Вся семья в летние месяцы подолгу жила в одной из небольших деревень в окрестностях подмосковной станции Сходня. Правильное домашнее образование, хорошие школьные учителя заложили основы феноменально широкого общекультурного кругозора будущего ученого и развили у него способность к глубинным обобщениям. Воистину для него русский язык с детства стал, пользуясь выражением Вячеслава Ивановича Иванова, «живой рощей, а не линиями свинцового набора». К детским же годам относится и интерес Владимира Николаевича к современным событиям - с ранних лет он читал газеты.Другой силой, повлиявшей на становление характера Владимира Николаевича, который вернее всего можно было бы определить словами «тихий и стойкий», была жизнь того дома, в котором прошло его детство. (Дом находился прямо напротив Тургеневской читальни, куда еще в довоенные годы Владимира Николаевича записал его отец; сейчас это здание снесено.) Интересной была пестрая интернациональная среда в доме: помимо приехавших в Москву деревенских людей, в нем жили евреи, латыши, немцы, многие из которых работали в Коминтерне. Общение с соседями, многообразие культур и языков давали будущему ученому пищу для размышлений о том, что объединяет и разъединяет людей, о тех общечеловеческих ценностях, в число которых входит и понятие человеческого достоинства.Я не знаю, как сформулировать то исключительно московское, что присутствовало в облике Владимира Николаевича (среди прочего являвшегося изобретателем понятия «петербургский текст»). Несомненно лишь, что именно к детским годам восходит то унаследованное от бабушки замечательное старомосковское произношение, которое отличало речь Владимира Николаевича, и та человеческая открытость, лишенная малейшей чопорности, которая проявлялась в его общении с людьми. Два года войны семья провела в эвакуации в Коврове, на родине отца, но уже в 1943 году Владимир Николаевич вернулся в свою школу, а в 1946 году поступил на филологический факультет Московского государственного университета, выбрав для себя в качестве основных занятия русским языком и литературой.Традиции Московского университета в области русской и шире - славянской филологии в МГУ того времени сохранялись полнее, чем в других учебных заведениях страны. Продолжал еще работать получивший профессорское звание в 1898 г. Сергей Константинович Шамбинаго. Среди своих учителей Владимир Николаевич в первую очередь называл Петра Саввича Кузнецова, Николая Каллиниковича Гудзия и Михаила Николаевича Петерсона. Основательные занятия русской филологией могли бы оказаться самодостаточными, однако именно в эти годы сверх программы, в которую входили классические языки - латынь и древнегреческий, Владимир Николаевич занимается балтийскими языками и санскритом. Как отмечал сам Владимир Николаевич в автобиографии, «первоначальное намерение заниматься русской литературой вскоре сменилось интересом к языкознанию, занятиями конкретными языками, прежде всего славянскими и другими индоевропейскими. Ради этих занятий приходилось жертвовать лекциями. Вскоре особое место в моих занятиях заняло сравнительно-историческое языкознание». Под руководством того же М.Н. Петерсона проходили занятия по сравнительно-историческому индоевропейскому языкознанию - предмету, который не только не поощрялся, но и преследовался в те годы, когда единственно правильным считалось «Новое учение о языке» Н.Я. Марра.Небольшая группа студентов, в которую входили Татьяна Яковлевна Елизаренкова (ставшая в 1950 году женой Владимира Николаевича), Татьяна Вячеславовна Булыгина, Павел Александрович Гринцер, к которым присоединялся и Вячеслав Всеволодович Иванов, занималась индоевропейскими языками с увлечением. Достаточно сказать, что для части из них именно санскрит стал основным научным интересом. В первую очередь - для бывшей в то время уже аспиранткой Веры Александровны Кочергиной, которая с тех пор занимается классическим санскритом. Т.Я. Елизаренкова увлеклась в большей степени тем, что не укладывается без остатка в правильные ряды индийских грамматических форм: пракриты, пали, древнейшие языковые формы, засвидетельствованные в Ригведе. Ей принадлежит первый полный русский перевод Ригведы (уже вышедший) и Атхарваведы (первый том перевода вышел в 2005 г.). Сам Владимир Николаевич неоднократно обращался в своем творчестве к древнеиндийскому материалу, опубликовав совместно с Вяч. Вс. Ивановым совершенно нетрадиционное описание санскритской грамматики [1960 г.] и с Т.Я. Елизаренковой - грамматику языка пали [1965 г, 2003 г.], а также большую серию статей, посвященных буддийским текстам, перевод «Дхаммапады» с обширной вступительной статьей и комментариями [1960 г.] и книгу о драме Шудраки «Глиняная повозка», не случайно имеющую подзаголовок «Приглашение к медленному чтению» [1998 г.].В студенческие годы формируется живой и напряженный интерес к балтийским языкам, исследования которых Владимир Николаевич также неустанно проводил всю свою жизнь. За занятиями литовским языком под руководством М.Н. Петерсона последовали самостоятельно выученный по учебнику Паэгле латышский язык, а затем и древнепрусский. Интерес к последнему был связан с дружбой, уже в аспирантские годы, с Витаутасом П. Мажюлисом, академиком Литовской академии наук, в то время только начинавшим свои плодотворные занятия западнобалтийскими языками. Владимиру Николаевичу принадлежат почти все имеющиеся на русском языке исследования по старопечатным литовским и латышским текстам, многие труды, посвященные отражению индоевропейских грамматических особенностей в балтийских языках, обширные исследования по топонимике балтийских языков и расселению балтов в начале новой эры, а также, к сожалению, не завершенный монументальный словарь «Прусский язык». Первые пять томов этого замечательного по широте сопоставлений труда вышли в 1975-1990 годах, причем утверждение к печати каждого из томов требовало почти столько же усилий, сколько и написание томов, что и заставило Владимира Николаевича прервать работу над изданием. Чрезвычайно важным итогом явилась также новая концепция балто-славянских языковых отношений. Владимир Николаевич предложил рассматривать славянские языки как ответвление от балтийских языков.Значимое продолжение имели начавшиеся также в студенческие годы занятия древнегреческим и латинским языками: и здесь Владимир Николаевич предложил немалое число оригинальных этимологий для таких культурно значимых слов, как «софия» - мудрость и «музы». В области изучения текстов классических языков помимо древнегреческих произведений, связанных с мифологией (например, сюжет об Эдипе у Софокла), Владимир Николаевич посвятил отдельную книгу Вергилию [1993 г.], дав очень современную, утешительную для тех лет, когда создавалась эта книга, интерпретацию образа Энея как героя, послушного Судьбе. В эпоху социальных перемен конца 80-х - начала 90-х годов эти грани творчества Вергилия приобретали и некоторое общественное звучание. В сопоставительном плане занимался В.Н. Топоров творчеством Еврипида, Проперция и Горация, а самые последние годы - творчеством Пиндара.Всеми перечисленными языками Владимир Николаевич занимался ради них самих и ради культуры, ко-торая в них отражена. Такой подход, при котором сам язык рассматривается как текст, основан на самоцен-ности и самодостаточности предмета исследования ученого-филолога и коренится в глубокой филологической традиции. В каждой из перечисленных выше областей Владимир Николаевич сделал достаточно, чтобы быть признанным специалистом, развивающим то или иное традиционное направление. Однако уже в студенческие годы Владимир Николаевич ищет методологические основы, которые позволили бы сделать более масштабными обобщения и объять человеческую культуру в ее основных линиях развития. Первым шагом в этом направлении стали занятия лингвистической компаративистикой под руководством М.Н. Петерсона. Следующей важной вехой стал приезд в Москву в 1956 году Романа Осиповича Якобсона, блестящая мысль которого, демонстрация возможностей и перспектив применения математических методов в гуманитарных областях (в первую очередь в языкознании) ознаменовали новый этап в ученых увлечениях и исследованиях Владимира Николаевича.К этому времени относится его участие в математическом семинаре, знакомство с исследованиями по матема-тической логике и первые попытки приложения математических методов в области гуманитарных наук. Отчасти это было возрождением того круга идей, который впервые сформулировал Ф. де Соссюр, создатель семиотики как науки о знаках и знаковых системах. Знаковая природа языка к этому времени утверждалась уже почти во всех учебниках, но о семиотике вспоминали редко. Разносторонняя и основательная подготовка Владимира Николаевича и других представителей блестящей плеяды молодых московских ученых периода хрущевской «оттепели» подготовила прорыв в новые области гуманитарного знания и привела к созданию новых методов для осмысления истории человеческой культуры.Тем самым, начиная с 1953-1954 годов и до начала 60-х, в центре исследовательского внимания Владимира Николаевича находятся структурная лингвистика, понятие текста и семиотика. При этом само понятие текста включает в себя и его семиотическую интерпретацию. Он был инициатором первого Симпозиума по структурному изучению знаковых систем (Москва, Институт славяноведения АН СССР, 1962 г.). К этому времени относится образование московского семиоти-ческого круга, тогда еще только ожидавшего возможности развиться в школу семиотики. Семиотическое изучение памятников культуры казалось небывалой смелостью в начале 60-х годов. Последовавший за этим запрет на семиотику не позволял проводить следующие встречи в Москве, так что надежда на продолжение начавшихся исследований появилась только благодаря Юрию Михайловичу Лотману и другим участникам Тартуских летних школ. Теперь это научное направление называют Московско-Тартуской семиотической школой.В этих непростых условиях с 1960 по 1963 год Владимир Николаевич руководил Сектором структурной типологии славянских языков Института славяноведения АН СССР, передав затем руководство Вяч. Вс. Иванову. Основу методологического подхода в этих исследованиях составляла, безусловно, интердисциплинарность, которая способствовала попыткам установить связи между внешне разрозненными фактами, не имеющими, казалось бы, между собой ничего общего. Структурно-семиотический подход позволил выявить основу для возможного синтетического построения истории культуры, в котором оказывались органически связанными явления, выглядевшие с точки зрения отдельно взятой традиции совершенно случайными.Начало всех этих изысканий связано с проведением в Москве IV Международного съезда славистов (1958), в организации которого Владимир Николаевич принимал самое непосредственное участие. Совместно с Вяч. Вс. Ивановым на съезде он сделал обширный доклад о древнейших отношениях балтийских и славянских языков, основанный на сравнительно-историческом подходе к материалу. Об атмосфере, которая царила на съезде, о впечатлениях, которые произвели три лекции Р.О. Якобсона на сообщество молодых московских филологов, можно найти немало воспоминаний, сравнительно недавно опубликованных.Новые подходы, основанные на изучении структурных отношений (структурализм), видны уже в первом крупном труде В.Н. Топорова (диссертация «Локатив в славянских языках», выполненная под руководством Самуила Борисовича Бернштейна, 1955). Одновременно с этим, совместно с О.Н. Трубачевым, Владимир Николаевич предпринимает лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья [см. 1962 г.]. Эта книга, отчасти идущая в русле методики исследований Ганса Краэ, вызвала многочисленные отклики как в России, так и за рубежом. Топонимические исследования в последующие десятилетия нашли продолжение в изучении гидронимии Подмосковья с подчеркиванием значительной балтийской составляющей.В 1962 г. состоялась экспедиция Института славяноведения АН СССР на Енисей для изучения кетского языка и традиции. Вместе с коллегами В.Н. Топоров тщательно готовился к поездке, занимаясь языком и изучая прежние записи. Результатом экспедиции явилась публикация статей и новых кетских текстов в «Кетских сборниках», а также серия этимологий из области енисейских языков. Этот опыт применения сравнительно-исторического метода к неиндоевропейским языкам сильно обогатил методику исследования и показал, до какой степени может быть допустимо в научном анализе обобщение, без которого в принципе невозможна необходимая формализация материала. Несомненно, эта экспедиция стимулировала интерес к мифологии и послужила накоплению «мифологического запаса»: как общих представлений о мифологии, так и творческой энергии, которая вылилась в совместные с Вяч. Вс. Ивановым труды по славянской мифологии, а также в сопоставительные исследования праславянских и индоиранских мифологических систем.С начала 60-х годов Вяч. Вс. Иванов и В.Н. Топоров предпринимают масштабное исследование славянских, балтийских и хеттских мифологических сюжетов, в результате которого был сформулирован «основной миф» - миф о поединке Громовержца со Змеем, а также была предложена его реконструкция в разных традициях, охватывающих без малого все языки индоевропейского ареала. Владимир Николаевич не сделал своим основным увлечением установление макросемей и изоглосс, выходящих за пределы двух, от силы трех языковых ареалов, несмотря на то, что он относился с большим интересом к сопоставительному изучению отдаленных языковых семей - задаче, которой увлекался и продолжает заниматься Владимир Антонович Дыбо. В том же Институте славяноведения АН СССР работал Владислав Маркович Иллич-Свитыч, с именем которого связаны идеи реконструкции ностратической макроязыковой семьи. Впрочем, к этому направлению могут быть отнесены работы Владимира Николаевича, посвященные гималайскому языковому союзу, в который включены в том числе материалы языка бурушаски.Совместно с Вяч. Вс. Ивановым В.Н. Топоров выпускает такие монументальные труды, как «Славянские языковые моделирующие семиотические системы: (Древний период)» [1965 г.] и «Исследования в области славянских древностей: Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов» [1974г.], в которых на основании структурного анализа фольклорных текстов предлагается реконструкция мифологических представлений в области славянского язычества. Эти труды и направление, в них представленное, имели несколько продолжений, главным из которых оказались сотни статей, написанные Владимиром Николаевичем для энциклопедии «Мифы народов мира». Нет возможности перечислить даже небольшую часть этих статей, но необходимо упомянуть об общем структурном подходе, объединяющем эти исследования, а также о том, что благодаря этому изданию у отечественного читателя появилась первая энциклопедия, специально посвященная мифологии и снабженная современной и почти исчерпывающей библиографией.Не будет преувеличением сказать, что именно Владимир Николаевич был одним из тех, кто способствовал превращению этого издания в глубокое и разностороннее обобщение мифологических данных. С.А. Токарев, под руководством которого формировалось издание, не планировал столь разнообразных сопоставлений и обобщений, которые оказались в статьях. Наряду с этнографическими особенностями, отражающими представления носителей разных языков, в статьях Владимира Николаевича и других авторов обнаружилось внимание к психологической основе отдельных культур и стремление найти некоторый общий психолингвистический знаменатель и константы общечеловеческой духовной культуры.Последние полтора десятилетия основное внимание Владимира Николаевича было сосредоточено на разнообразных исследованиях текста.Первые его труды по поэтике русской литературы относятся ко второй половине 1960-х годов, когда Владимир Николаевич начал большую серию работ о поэтах Серебряного века совместно с филологами семиотического направления (Т.В. Цивьян, Р.О. Тименчик и др.). В дальнейшем изучение поэтики велось с использованием лингвистических и мифологических подходов. Так, Владимир Николаевич публикует несколько статей, в которых на основании текстов детского фольклора реконструирует тексты языческой Руси, впервые сформулировав идею о деградации текстов в устной традиции [1975 г., 2000 г., 2002 г., 2004 г.]. Такого рода реконструкции требовали сравнительного изучения текстов многих индоевропейских традиций, включая хеттскую, индоиранскую, древнегреческую.Занимаясь русской литературой и особенно много сил прилагая к осмыслению русской традиции на фоне других литератур Европы, Владимир Николаевич публикует монументальный двухтомник «Святость и святые в русской духовной культуре» [1995 г., 1998 г.]. Исследование начинается с анализа особенностей развития семантики корня *svent- на славянском и древнерусском материале, а затем Владимир Николаевич обращается к источникам по культурной ситуации в Киеве в начале X века. Важную роль в определении этнокультурной и языковой ситуаций первых десятилетий истории Киева играют данные, сохранившиеся в письме, долгие годы хранившемся в генизе Каирской синагоги. Письмо прямо свидетельствует о том, что изначально Киев мог возникнуть как западный форпост Хазарского каганата. Подпись одного из авторов - «Сын человека по имени Куява», согласно Владимиру Николаевичу, позволяет говорить о его иранском происхождении, само письмо - о том, что он исповедовал иудаизм.Отсюда интерпретация «Слова о законе и благодати» митрополита Иллариона, в котором Владимир Николаевич находит прямые следы борьбы между христианством и иудаизмом, отражающие реальную этническую и конфессиональную ситуацию в древнем Киеве. Главы этой книги хочется пересказывать одну за другой, но здесь я ограничусь упоминанием только еще об одном открытии Владимира Николаевича: ему удалось показать, что к XIII веку Смоленск был одним из замечательнейших культурных центров Киевской Руси. Эти идеи о наличии многочисленных книжных центров Руси со своими школами в последнее время, после находок В.Л. Янина и А.А. Зализняка, получают дополнительное обоснование, рисуя за пределами Киева и Новгорода насыщенную духовную жизнь.Не оставляя занятий языковой реконструкцией, Владимир Николаевич переносит ее в сферу поэтики и в 1998 году публикует книгу «Предистория* литературы у славян: опыт реконструкции» [1998 г.]. В книге делается смелая попытка проследить истоки славянской традиции, используя фольклорные материалы и восстанавливая тексты, которые могли существовать до создания славянской письменности и ее распространения. Исследования, объединенные общей темой «Петербургский текст» или посвященные отражению образа Лизы в «Бедной Лизе» Карамзина [1995 г.] и во всей последующей русской литературе, монография о Тургеневе [1998 г.] и два тома монументального исследования, открывшего творческое наследие и значение М.Н. Муравьева [2001 г., 2003 г.], - все эти труды из истории русской литературы навсегда останутся образцами органичного сочетания скрупулезной работы над текстом с глубоко оригинальной филологической концепцией.Во всех случаях за опубликованными страницами В.Н. Топорова лежит колоссальная работа в архивах, необходимая для публикаций новых материалов. Эта кропотливая работа сочеталась не только с поразительным по широте осмыслением в плане литературного процесса, но и с проникновением в особенности взаимодействия человека и текста. Поясню это на коротком примере публикации переводов Андрея Тургенева из «Страданий юного Вертера». В этой небольшой по объему работе [2001 г.] Владимир Николаевич атрибуировал черновые записи как перевод Гёте, сопоставил его с оригиналом и завершил исследование сопоставлением судьбы Андрея Тургенева с судьбой юного Вертера.Литературоведческие штудии Владимира Николаевича неизменно опираются на обширнейший материал и живое ощущение контекста. В этом отношении показательны исследования Владимира Николаевича, посвященные петербургскому тексту. Начало увлечения Владимира Николаевича Петербургом относится к 1951 году, когда он впервые приехал в Ленинград. Тогда город ему показался чуждым, однако через несколько месяцев он начал собирать книги, посвященные Петербургу, и при каждой возможности на несколько дней приезжать в этот город. Отсюда родились труды о Достоевском, о разных ипостасях русской культуры XIX и XX веков, которая включала для него и литературные произведения, и тексты эпитафий, мимо которых обычно проходят литературоведы. В 1988 г. Владимир Николаевич Топоров стал доктором филологических наук honoris causa.В 1990 году он был удостоен Государственной премии СССР как один из основных авторов-участников энциклопедии «Мифы народов мира», но в связи с Вильнюсскими событиями января 1991 года в знак протеста от премии отказался. В декабре того же года он был избран действительным членом Академии наук СССР. С 1992 года Владимир Николаевич Топоров работал по совместительству в Институте высших гуманитарных исследований при РГГУ, где в 1996 г. был избран почетным доктором. Деятельность Владимира Николаевича получила широкое признание: за исследования энциклопедического охвата в области русской духовной культуры он был награжден в 1998 году литературной премией Александра Солженицына, в 1999 году - орденом Великого Князя Литовского Гедиминаса, в 2002 - высшей наградой Латвии - орденом Трех Звезд.Владимир Николаевич скончался 5 декабря 2005 года.Владимиру Николаевичу Топорову принадлежит свыше 2000 научных работ, среди которых более 30 монографий. Последним вышло издание «Исследования по этимологии и семантике» [2006 г.]. Перечисляя все сделанное этим замечательным подвижником науки, трудно не пропустить что-то существенное. Еще труднее в ясных и коротких словах сформулировать то главное, чем современная гуманитарная наука обязана его деятельности. Тем не менее, попробуем выделить основное в предложенных им подходах: возможность рассмотрения в ненарушаемом единстве Человека и Языка (антропный принцип) при всем разнообразии, наблюдаемом в конкретных проявлениях; глубокое филологическое изучение отдельных памятников каждой из культур (изучение профессиональное, которое сделало бы честь специалисту в относительно узкой области); широкое включение произведений искусства и применение всего арсенала научных методов, от традиционных филологических до математического моделирования семиотических систем, культурных ситуаций... Разнообразные по темам и всегда глубокие исследования этого выдающегося Ученого составляют один из краеугольных камней современного гуманитарного знания. Не случайно при этом Владимир Николаевич избегал глобальных формулировок философского характера, ограничиваясь обобщениями, которые всякий раз могли быть подкреплены конкретным материалом. Эти ограничения связаны были в первую очередь с необыкновенной скромностью Владимира Николаевича.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 21:11

Концерт Гелы Гуралиа в Великом Новгороде, 25 сентября 2019 г. (анонс)

  • 0

Великий Новгород объявлен первым городом осеннего тура Гелы Гуралиа, финалиста 2-го сезона музыкального проекта "Голос". Александр Журбин сказал о нем: «До сих пор под впечатлением от концерта в Колонном зале талантливого певца Гелы Гуралиа... Он ни на кого не похож, и он занимается искусством, а не попсой или селф-промоушн... Почти 3 часа разнообразнейшего репертуара, и по- русски, и по-грузински, и по-английски, и по-французски, и все это очень серьезно и по-настоящему... Удачи тебе, Гела! Пусть мир тебя услышит!»Концерт состоится 25 сентября в ЦК "Диалог". Билеты можно приобрести на сайте: https://moibilety.ru/concerts/525-gela-guralia.html.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 18:36

Глеб Горбовский. "Цветы Новгорода"

  • 0

Глеб Яковлевич Горбовский (1931-2019) — русский поэт и прозаик. Член Русского ПЕН-центра (1996). Академик Академии российской словесности (1996). Стихи писать начал в шестнадцать лет, в армии писал песни, одна из самых известных — «Сижу на нарах, как король на именинах». Первая публикация стихов — в волховской районной газете «Сталинская правда» (1955). Первая книга вышла в 1960 году. Член СП СССР с 1963 года. С 1974 года пишет также прозу. Написал либретто оперетты «Гори, гори, моя звезда» на музыку Станислава Пожлакова (1978). Ниже приводится стихотворение Глеба Горбовского "Цветы Новгорода" по книге: Горбовский Г. Долина: стихотворения. - Л.: Сов. писатель, 1975.ЦВЕТЫ НОВГОРОДАРебенком — в обличье зверином,с войны возвращаясь, с беды,я в городе этом старинномживые увидел цветы!На клумбе вокзальных развалинвели они свой хоровод...И трогал я диво глазами,и таял в предсердии лед...А взрослые, то ли скучая,скорее всего — веселясь,меня снарядили к начальству:проведай Советскую власть....В каком-то пустынном строенье,похожем на дым без огня,начальник (он был в настроенье)торжественно принял меня.Спросил: «Ты откуда, парняга?»И был он слезой окроплен...И выдал начальник бумагу:сотнягу с московским Кремлем!Вот я расписался (впервые);Вот вышел из дома — вовне...Простреленный купол Софиизадорно подмигивал мне.На рынке у рыхлой старушкикупил я доступной еды.И теплые лопал ватрушки,и добрые нюхал цветы.Я землю окидывал взором,я видел и вижу в веках:лежит окровавленный городи держит цветы на руках.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 18:18

Майя Туровская. "30-40-е. «Частный сектор» в эпоху диктатуры" (1996)

  • 0

Майя Иосифовна Туровская (1924-2019) — советский и российский театровед и кинокритик, историк кино, сценарист, культуролог. Доктор искусствоведения (1983), член Союза писателей СССР (1960), член Союза кинематографистов СССР (1966). Лауреат премии «Ника» 2007 года в номинации «За вклад в кинематографические науки, критику». Соавтор сценария к фильму "Обыкновенный фашизм" (1965).Ниже размещен фрагмент из ее книги: Туровская М. Blow up, или Герои безгеройного времени. — М.: Издательство «МИК», 2003. 30-40-е. «Частный сектор» в эпоху диктатурыПочему 30—40-е годы? Я выбрала это время потому, что в нем многое коренится, и потому, что очень многое в нем остается не только неизученным, но даже и незамеченным. Наш народ пережил жесточайшую диктатуру. Эта диктатура имела одну особенность: она осуществлялась при энтузиазме большинства. Наверняка можно сказать, что это было заблуждение утопического, мифологизированного сознания. С точки зрения этого сознания, 30—40-е годы были годами повального торжества идейности — мы скажем теперь идеологической индоктринации — коллективизма и унификации. 30-е считались своего рода «золотым веком» советского образа жизни, культуры, искусства «социалистического реализма». Сегодня 30-е подвергаются таким же яростным нападкам как раз потому, что образ их, характеристика в общественном сознании остаются неизменными, хотя и с обратным знаком: унификация, индоктринация, дегуманизация. В самом общем виде — с птичьего полета — это так и есть. Но как человек, заставший это время (хотя и в детстве), как человек, переживший затем многие периоды нашей истории, я не устаю задавать себе «детские» вопросы.Почему при почти нулевой общественной морали («раскулачивание» деревни, процессы «врагов народа» в городах) личная мораль была несравненно выше, чем сегодня? Почему люди, которым почти ничего не платили за труд, работали не за страх, а за совесть? Почему, при общей несвободе, могли (если их прямо не убивали) найти свою «экологическую нишу» Булгаков и Зощенко, Шостакович и Прокофьев, мог быть расцвет театра и музыки? Как свидетель этого времени, хотя из-под стола, или с «точки зрения лягушки», как говорят в живописи, я высказываю предположение, что 30-е годы не были конечным продуктом диктатуры и ее «золотым веком». Что, напротив, это было переходное время, когда революционаризм 20-х годов стал переходить в прагматическую, практическую диктатуру — «большой террор», как его называют историки, но быт и культура, пережившие радикальную ломку, все еще сопротивлялись унификации, сохраняя неоднородность, негомогенность, многоукладность, которая пережила очередное упрощение только после войны, когда наступила «ждановщина». Зато многоукладность 30-х несла в себе возможность для будущей «оттепели». Таково краткое объяснение темы.Культурная ситуация в СССР 30—40-х годов обычно изучается в рамках господствующей тоталитарной доктрины, закрепленной организационно I Съездом советских писателей и созданием Союза писателей, теоретически же — формулировкой нормативного постулата социалистического реализма, распространяемого на все виды искусства. Номинально постулат соцреализма был господствующим: он составлял основу преподавания в школе и вузе, служил критерием для работы издательств и журналов, для многочисленных «госприемов» произведений изобразительного искусства, спектаклей, фильмов и проч. На уровне институции — будь то органы государственного правления (Комитет по делам искусств), партийное или общественное руководство (творческие союзы) — идеология «заказывала» ту культуру, в которой была заинтересована. Но действительно ли идеология охватывала всю область культуры, реально функционирующей, бытующей в обществе?Александр Иванович Герцен как-то сказал, что от дурных российских законов есть лишь одно спасение: такое же дурное их исполнение. Это в полной мере относится к области идеологии. Она могла «заказывать» культуру «на входе» и контролировать ее «на выходе», но реальное бытование культуры в обществе лишь отчасти подчинялось этому диктату. На самом деле оно было многослойней, многосложней, «плюралистичнее» как принято сейчас говорить. Напомню: даже официально советское общество считалось «классовым» до самой сталинской Конституции 1936 года. Если быть ближе к практике, то правильнее назвать его многоукладным. Шли мощные процессы миграции: насильственной («раскулачивание») и естественной, географической и социальной (урбанизация). Русская деревня начала тот «исход» в город, который к сегодняшнему дню почти обезлюдил ее. В процессе формирования советской партократии еще наличествовало множество переходных микросостояний. Вчерашние крестьяне шли на заводы, и они же учились в техникумах вместе с детьми «служащих», которых не брали в университеты за происхождение: они должны были «провариться в рабочем котле». Получить высшее образование было легче рабочему или крестьянину.Из «раскулаченных» оседали в городах «домработницы», без которых нельзя представить себе быт 30-х. Эти советские Арины Родионовны приносили в дом свои представления. В годы воинствующего атеизма водили детей в церковь, даже крестили их тайком. С другой стороны, «лишенцы» — то есть люди, лишенные прав состояния по классовому признаку, — шли работать в учреждения, принося туда свою культуру. Воспитание детей, казалось бы, целиком отданное советской школе, не ограничивалось деревенскими сказками и религиозными привычками домработниц и нянь. Так же широко распространены были в быту «детские группы», которые держали дамы из «бывших». Средняя советская женщина, жена и мать, работая по восемь-десять часов в сутки, не имела времени ни на быт (очень трудоемкий — как тогда, так и теперь), ни на детей и нуждалась в помощи домработницы, и «бонны», которая гуляла с детьми и обучала их иностранному языку. Самым распространенным языком в России — в моем детстве — был немецкий. Мы не только читали, но писали еще готическим шрифтом. Уроки музыки, «бонны» или немецкие группы были так же типичны, как домработницы.В быту оставалось много сфер частного обслуживания, поскольку государственная сфера обслуживания была очень низкого уровня. Платья шили (главным образом перешивали из старого) частные портнихи, обувь чинили частные сапожники. Молоко и молочные продукты возили в город пригородные молочницы. Овощи покупали на рынке. Москва, как и другие города, еще была окружена кольцом огородничества. Огосударствление быта, таким образом, было далеко не полным: он был весь пронизан «частным сектором» еще долго после отмены «новой экономической политики». Менялся состав партийного и советского руководства: на смену революционерам с подпольным стажем приходили «выдвиженцы» — люди из «глубинки», выдвинувшиеся в борьбе с троцкизмом. Кстати, вертикальная мобильность была тогда гораздо выше нынешней.Общество во всех направлениях было пересечено подобными маргинальными состояниями, малыми стратами, которые к тому же вынуждены были сосуществовать в условиях коммунальных квартир, где соседей изредка выбирали (так называемое самоуплотнение), чаще получали. Сергей Эйзенштейн жил в одной из комнат бывшей огромной квартиры доктора Штрауха — отца своего сотрудника. «Коммунальная квартира» — особый чисто советский феномен, незнакомый Западу, заслуживающий специального изучения. Так же, как и социальные состояния, был взболтан быт. Деревня принесла в город свою «завалинку» и «пятачок» — коллективные формы времяпрепровождения с гармоникой и плясками, которые и сегодня существуют на периферии большого города.Утопический социализм кое-где реализовался в виде конструктивистских клубов, домов-коммун (которые очень скоро стали общежитиями), фабрик-кухонь. Но в целом быт состоял из остатков дореволюционной предметной среды — в деревне больше, чем в городе, в провинции больше, чем в столице. Можно считать, что жизнь в 30-е годы была морально безбытна (во всяком случае, с точки зрения ценностных ориентаций). Но в любом случае материально-предметная среда составляет часть культуры, формирует эстетические нормы и критерии, если не на сознательном, то на более глубинном, бессознательном уровне. Каким бы футуристическим (то есть устремленным в будущее) ни было сознание, чувство ценит привычное и канонизирует знакомое. Теоретическое устремление в будущее и практическая укорененность в прошлом составляли один из многих парадоксов общественного сознания 30-х годов.Это относится не только к предметному быту. Таким же парадоксом был зияющий разрыв между чрезвычайно высоким уровнем личной нравственности (творческое отношение к труду, честность) и неслыханным цинизмом общественной жизни. Дело здесь не только в слепой вере, энтузиазме, как и не только в страхе. Дело все в той же двойственности — теоретической устремленности в будущее и практической укорененности в традиционно-христианской морали («не укради», «не убий»), которая, в свою очередь, гораздо консервативнее сознания. Для понимания этого реального противоречия введем понятие морально-нравственного пласта, который истощается постепенно. И наконец, круг чтения. Домашние и публичные библиотеки хранили наслоения разных эпох, в том числе 20-х годов (тома знаменитого издательства Academia, переводная беллетристика издательства «Земля и фабрика» и проч.). Но основную часть библиотек составляли дореволюционные издания (на рубеже веков в России бурно развивалось книгопечатание и журнальное дело, что позволило собирать книги людям и среднего достатка). Значительное их количество сгорит в печах в войну. Таким образом, вектор читательского (и культурного) интереса мог быть обращен в разные направления.Поэтому, прежде чем говорить о культурных ориентациях, введем еще одно понятие: материально-культурный пласт. Экология культуры (как и природы) зависит от многосоставного изобилия ресурсов, просто от ее мощности. И если русский культурный пласт был во многом деформирован, нарушен революцией, то одновременно он был ею существенно наращен, приумножен; не говоря уже о том, что взболтанность быта сделала его в каком-то смысле и более обозримым. В 30-е годы пласт этот был, во всяком случае, настолько же менее истощен, как и природные ресурсы страны. На перекрестках поколений, на изломах социальных страт культура функционировала не только радиально — от идеологического центра через образовательную, воспитательную систему (сеть партпросвещения, всякого рода «кружки» и программы, например, «Комплекс ГТО», пресса и проч.), но и точечно. На самом деле автономия микроинституций (от «детских групп», детских ленинградских журналов «Еж» и «Чиж», отдельных школ, кружков театральной самодеятельности до таких образований, как гуманитарный институт философии и литературы ИФЛИ и полуразгромленные научные школы) была в начале 30-х еще сравнительно высока и убывала постепеннее, чем хотелось бы тоталитарной власти (отсюда идеологические «кампании », например, разгром «формализма» в середине 30-х).Таким образом, культура 30-х не была убогой: она была богатой, многослойной, многосложной. Унификация (в том числе унификация восприятия) еще не была состоянием: она была процессом, растянувшимся до конца «брежневского» периода. Внутри этого процесса — на бытовом и личностном уровне, без деклараций и манифестов — функционировали разные ориентации. Заметна была эскапистская, консервативная традиция, обращенная к началу века и идеалам классики, — она воплощалась еще в живых людях, носителях этой культуры, в музеях и «старых» театрах, таких, как Большой и Художественный. Пульсировала еще «жизнеустроительная» традиция полуразгромленного «авангарда» с ориентацией на новые формы быта, на революционное искусство, на театр Мейерхольда и великое монтажное кино.Как ни странно, в моем поколении резко возросло отталкивание от всего, связанного с революцией: не столько от ее форм (в живописи или музыке), сколько от комплекса ее идей. Это был своего рода «неоэскапизм», поэтому наши литературные и театральные вкусы были отчетливо консервативными: культура «Серебряного века», МХАТ, Булгаков. Эти  консервативные ориентации были, думаю, еще и результатом культурной автаркии. Мы мало что знали о других, и наши «западнические» ориентации по своему смыслу тоже были эскапистскими: уход в «другое». И, конечно, существовала очень разветвленная низовая, «мещанская» культура со всеми ее атрибутами, от гармошки до ковриков с лебедями, которая лишь постепенно, неохотно и частично сливалась с официальной массовой культурой, оказывая на нее постоянное давление. Она оказалась очень стойкой, существует и по сей день.Лишь на этом неоднородном фоне можно изучать становление официальной культуры 30—50-х годов, пришедшей на смену культуре 20-х. Смена парадигмы, которая носила глобальной характер, происходила с поправкой на тоталитарные структуры. «Предлагаемыми» обстоятельствами стали автаркия, экономическая и культурная (была создана уникальная конструкция «железного занавеса»), и монополизация (кино, в частности, с ликвидацией последних остатков частной инициативы в области производства и проката к началу 30-х целиком стало монополией государства). Культура 30—50-х годов, начав формироваться на излете 10-х и 20-х, естественным, а потом и насильственным образом была ориентирована на стабилизацию, со временем дополненную комплексом реставрации (не случайно словосочетание «сталинский ампир»).Планетарность и жизнестроительство, разрыв с прошлым в пользу утопии будущего, деконструкция, поиски новых форм, плюрализм и конкуренция «измов», причастность мировому культурному процессу, свойственные культуре 20-х годов, уступили место прагматике (воплощение идеи имперской государственности), единству метода (социалистический реализм), опоре на прошлое (на классическое наследие, поиски национальных корней), на идеал красоты, на общедоступность, сюжетность, на образ «живого человека». В искусство шаг за шагом внедрялась государственная иерархия. Для актеров были введены звания заслуженного артиста республики, потом народного (1936); для деятелей культуры установлены были Сталинские премии разных степеней (1941). Маяковский — уже мертвый — получил официальный статус «лучшего и талантливейшего» поэта эпохи (согласно резолюции Сталина на письме Лили Брик); юбилей Пушкина в 1937 году был отпразднован с государственным размахом.Художественный театр (до конца 20-х сохранявший экономическую форму «товарищества») стал не только государственным и академическим, но и эталонным театром страны. Система Станиславского номинально была интегрирована в рамки соцреализма. Зрелищные искусства были вообще фаворитами времени: они составляли фасад эпохи. Это было время действительного расцвета Большого театра: обе трупы, балетная и оперная (не забудем о «железном занавесе»), обеспечивали спектакли блестящими составами. Установка на государственность, державность если и не способствовала модернизации этих придворных жанров, зато оказалась благоприятна для большого стиля (М. Семенова в балете, М. Рейзен в опере). Премии музыкантам-исполнителям на международных конкурсах подтверждали этот большой стиль (Э. Гилельс — фортепиано, Д. Ойстрах — скрипка). Державным был дирижерский почерк Е. Мравинского. Исполнительное мастерство, в свою очередь, было фаворитом эпохи.Национальные республики — вне зависимости от традиций: христианских, мусульманских, западных или восточных — должны были повторять ту же пирамиду: если национальная культура не знала оперы и балета, их выращивали, подобно гомункулусу в колбе. В драматическом театре разноязычные и разноконфессиональные культуры находили общее через Шекспира, «созвучного», как тогда говорили, эпохе. («Отелло» стал национальной классикой для восточных культур от Кавказа до Средней Азии). Это, разумеется, лишь примеры. Возвращение воинских званий — маршала (1935), генерала (1940), возрождение мундиров, погон, ритуалов маркировали возрождение имперской идеи. На уровне «живого человека», взращенного искусством 30-х годов, это означало, что его интересы должны были совпадать с интересами государства: гармонизироваться с ними, если они совпадали не вполне; быть пожертвованными, вплоть до жертвы собой, в случае государственной необходимости.Любое противоречие с объявленными интересами, несовпадение или даже уклонение было конституировано в универсальной фигуре «врага народа», который, согласно известной формуле Горького «если враг не сдается, его уничтожают», подлежал физическому уничтожению. Таков был несложный, но емкий алгоритм искусства 30-х годов. При этом не надо забывать, что этот алгоритм не родился из головы Зевса, а вышел из горнила так называемой «перековки»: на общечеловеческой шкале доблестей, подвигов и славы способность жертвовать собой (и другими) во имя высшего блага всегда была одной из самых притягательных; державность же вообще обольстительна для художественного воображения так же, как зло. Таковы были — в самом общем виде — параметры официальной культуры.Будучи заведомо и государственно иерархической (артисты академических театров получали большую зарплату, чем просто театров, артисты со званием — больше, чем просто артисты), культура эта была тем не менее ориентирована на идею общедоступности и в этом смысле гомогенности. Люди жили скученно, в коммунальных квартирах, специализированное «снабжение» даже после отмены карточной системы, тоже ранжированной («ГОРТ» «а», «ГОРТ» «б» и т. д.), существовать не переставало. Но теоретически все имели равные права. Идея равенства, эгалитарности, осуществлялась через механизм своего рода представительства, сформулированный словами популярной песни: «Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой». Согласно идее «диктатуры пролетариата», трудом считался главным образом физический труд. Слеты колхозников-ударников, стахановцев проходили в Кремле. Участникам предоставлялась возможность приобщиться к балету, опере, драматическому театру. Лучшим «представителям народа» («героям») — будь то полярники, летчики, стахановцы, музыканты-лауреаты — могли быть предоставлены автомобили или отдельные квартиры; высотные здания или послевоенная парадная застройка улицы Горького, в свою очередь, «представляли» строительство жилья для народа.Для демонстрации лучших достижений колхозников была возведена ВСХВ (впоследствии ВДНХ) с ее отраслевыми и национальными павильонами. Метод социалистического реализма (сущее плюс должное) подсказывал способ без надрыва сравнивать искусство с реальностью: мощь державы и уровень «лучших представителей» олицетворяли всех и каждого. Это была символическая культура, компенсаторный механизм, который работал с завидным КПД. На самом деле никакого единства и гомогенности культуры (как бы узаконенный I Съездом писателей), разумеется, не было. Как я уже говорила, культура 30—50-х годов была не только государственно-иерархической, как всякая система, она была структурирована вдоль и поперек, по горизонтали (искусство, наука, зрелище, дизайн, мода, комфорт...), а также по вертикали внутри каждой подсистемы. Предоставлял ли Театр имени Мейерхольда бесплатные билеты рабочим-ударникам, брал ли МХАТ шефство над заводом, все равно реальное общество было разделено на культурные страты, сообщества, группы, которые потребляли «свою» культуру (в том числе и очень высокую), и эта «своя» культура, как и во все времена, выполняла множество разных функций: эскапистскую и социализирующую, компенсаторную, информативную, рекреационную, престижную, эстетическую, эмоциональную и какую еще угодно, а отнюдь не только ту агитационно-мобилизующую и, хуже, очковтирательскую, как сегодня иногда себе представляют.И еще: она просто помогала людям выжить, каждому «своя» культура и «свое» искусство, в точности по старому рецепту Козьмы Пруткова: «Один в восторге от Берлина, мне ж больше нравится Медынь, тебе и горький хрен малина, а мне и бланманже полынь». Здесь уже вступали в силу факторы индивидуальные: семейные традиции, образовательный ценз, реальные возможности, случайности окружения и проч., и проч. Разумеется, все эти субкультуры вели полулегальное существование на границах тоталитарной культуры; если у них не было своего «самиздата», то была «неформалка», иногда очень курьезная. Приведу пример из собственной биографии: у нас в школе учился пасынок Булгакова Женя Шиловский, поэтому мы имели возможность на уроках читать под партой «Белую гвардию» в заграничном, кажется, рижском издании, не говоря уже о «Роковых яйцах» в советском издании. «Дни Турбиных» Булгакова в Художественном театре были любимым спектаклем, мы смотрели его по многу раз (кстати, благодаря тому, что Сталин любил спектакль и в 1939 году велел его восстановить).Другая «неформалка»: после войны мой учитель в театральном институте Абрам Эфрос — знаменитый искусствовед — знакомил нас с эмигрантскими уже стихами Марины Цветаевой, Владислава Ходасевича и др. Собственная его судьба была в этом смысле тоже нестандартна. В первые послереволюционные годы он был экспертом по закупке картин для крупнейшей Третьяковской галереи и получил от Ленина личный мандат на приобретение искусствоведческой литературы за рубежом на государственный счет. К нашему времени он давно уже был в опале (отчего и попал к нам в театральный, где почти все были «бывшие»), но ленинский мандат никто не мог отменить, и он исправно каждый год получал каталоги французских издательств, отмечал нужное и получал дорогие альбомы из Парижа. По этим книгам он знакомил нас с современным искусством Запада, а потом, когда и наш оазис был разогнан, и он остался вообще без работы, изредка продавал эти альбомы, чтобы жить.Таковы были парадоксы и флуктуации советской действительности. Приведу другой, сугубо личный пример. Общеобязательность единой философии и эстетической теории научили меня (как и многих других в моем поколении) избегать философии и теории, оставаясь «при факте», по слову Достоевского, а общие идеи искать в негуманитарном знании (в книгах Эйнштейна, Нильса Бора, Шредингера, Фрейда и др.). Разумеется, это существенная деформация, как и отвращение к цитатам, выработка Эзопова языка, отчего ныне страдает «кессонной болезнью» неподцензурная культура. Но если бы этих субкультурных явлений не существовало, то восстановить культуру и идти дальше было бы невозможно. Ныне становится реальным — не только фактически, но и эмоционально — изучение тоталитарных культур как системы. Мне кажется это важным, потому что механизмы их действенны, а соблазны велики.1996Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 15:30

Заявление ученых: остановить каток политических репрессий!

  • 0

Мы, российские ученые, работающие в университетах и научных центрах как в России, так и за ее пределами, крайне возмущены уголовным преследованием участников мирных протестов, связанных с выборами в Мосгордуму. Нас объединяет наука, и с нашей профессией несовместимы сознательная ложь, подтасовка фактов и тем более травля за инакомыслие. Именно неприкрытый обман и явные махинации при регистрации кандидатов стали причиной протестных акций, участники которых выразили несогласие с ложью властей. Мы с тревогой наблюдаем, как неприятие лжи в России становится уголовно наказуемым, а развертывание политических репрессий сопровождается ростом абсурдных обвинений, в частности, о «массовых беспорядках» и «вмешательстве извне».Мы требуем от тех, кто сейчас руководит государственным аппаратом, прекратить правовой произвол, остановить политические репрессии и начать неукоснительно следовать нормам Конституции РФ. Мы присоединяемся к требованиям освободить из заключения и прекратить уголовное преследование Сергея Абаничева, Владислава Барабанова, Данилы Беглеца, Айдара Губайдулина, Егора Жукова, Кирилла Жукова, Евгения Коваленко, Даниила Конона, Валерия Костенка, Константина Котова, Алексея Миняйло, Ивана Подкопаева, Самариддина Раджабова, Сергея Фомина. Каток «Московского дела», грозящий расправой над новыми жертвами, должен быть немедленно остановлен.Мы убеждены в том, что в стране, в которой вместо законов господствуют ложь и произвол, вместо разума — конспирология, а вместо общественного диалога — уголовные преследования за мирное выражение своего мнения, нет места науке. У такой страны нет будущего.Сергей Абашин, антрополог, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, РоссияВалерий Аджиев, к.т.н., главный научный сотрудник Национального Центра Компьютерной Анимации, Университет Борнмута, ВеликобританияМихаил Анипкин, социолог, д. соц. н., PhD in Sociology, ВеликобританияЕкатерина Асонова, зав. лабораторией МГПУ, РоссияЛюбовь Борусяк, социолог, к.э.н., МГПУ, РоссияВиктор Васильев, математик, академик РАН, МИАН и НИУ ВШЭ, РоссияВладимир Гельман, кандидат политических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Университета ХельсинкиВасилий Гатов, приглашенный исследователь, Школа коммуникаций и журналистики Анненберга, Университет Южной Калифорнии, СШАИлья Герасимов, PhD, историк, редактор международного журнала Ab Imperio, СШАСергей Глебов, PhD, историк, Смит Колледж и Амхерст Колледж, СШАБорис Докторов, доктор философских наук, профессор, независимый исследователь, СШААлександр Долинин, филолог, почетный профессор университета штата Висконсин-Мэдисон, СШАДмитрий Дубровский, историк, доцент департамента политической науки НИУ-ВШЭ Москва, РоссияСергей Ерофеев, социолог, Ратгерский университет, СШАЕкатерина Журавская, профессор Парижской школы экономики (EHESS), ФранцияОльга Зевелёва, социолог, к.соц.н., PhD in Sociology, Кембриджский университет, ВеликобританияАлексей Иванов, геолог, д.г.-м.н., профессор РАН, Институт земной коры СО РАН, Иркутск, РоссияВладислав Иноземцев, д.э.н., основатель Центра исследований постиндустриального общества, РоссияИлья Калинин, историк культуры, кандидат филолог. наук, доцент СПбГУ, шеф-редактор журнала «Неприкосновенный запас», РоссияАндрей Калиничев, к.ф.м.н., профессор, руководитель группы, Высшая школа горных наук и телекоммуникаций (Institut Mines-Télécom Atlantique), Нант, Франция, главный научный сотрудник Международной лаборатории суперкомпьютерного атомистического моделирования и многомасштабного анализа НИУ ВШЭ МоскваАлиса Клоц, историк, к.и.н., PhD, Питтсбургский университет, СШААлексей Крушельницкий, физик, д.ф.-м.н., Университет Мартина Лютера, ГерманияИлья Кукулин, историк культуры, доцент НИУ ВШЭ Москва, РоссияАлексей Куприянов, историк науки, канд. биол. наук, доцент ВШЭ Санкт-Петербург, РоссияИван Курилла, д.и.н., профессор, Европейский университет в Санкт-Петербурге, РоссияДмитрий Леонтьев, д. психол. н., ординарный профессор НИУ ВШЭ, РоссияВалентина Кускова, PhD, доцент факультета социальных наук, ВШЭ, РоссияДина Магомедова, филолог, доктор филологических наук, профессор РГГУ, ведущий научный сотрудник ИМЛИ РАН, РоссияМария Майофис, историк культуры, НИУ ВШЭ Москва, РоссияСергей Медведев, историк, политолог, ВШЭ, РоссияМаксим Миронов, профессор финансов, Бизнес-школа IE, ИспанияМарина Могильнер, PhD, историк, профессор университета Иллинойса в Чикаго, СШААлександр Морозов, политолог, Карлов университет, Прага, Чешская РеспубликаДмитрий Мусолин, д.б.н., профессор СПбГЛТУ, РоссияМихаил Немцев, кандидат философских наук, независимый исследователь, журналист, Москва.Алексей Оскольский, биолог, д.биол.н., Университет Йоханнесбурга, ЮАР, и Ботанический институт им. Комарова, Санкт-Петербург, РоссияКирилл Осповат, филолог, к.ф.н., Университет Висконсина в Мэдисоне, СШАМихаил Павловец, доцент НИУ ВШЭ, РоссияЕкатерина Правилова, доктор исторических наук, профессор Принстонского университета, СШААлександр Резник, историк, НИУ ВШЭ Санкт-Петербург, РоссияАндрей Ростовцев, физик, д. ф-м.н. ИППИ РАН, РоссияАдриан Селин, историк, профессор НИУ ВШЭ Санкт-Петербург, РоссияАлександр Семенов, историк, профессор НИУ ВШЭ Санкт-Петербург, РоссияАлександр Сидоркин, декан Колледжа Образования, Университет штата Калифорния, Сакраменто, СШАНиколай Ссорин-Чайков, антрополог, НИУ ВШЭ Санкт-Петербург, РоссияАлександр Турбин, аспирант Департамента истории НИУ-ВШЭ, Санкт-Петербург, РоссияСергей Фалеев, физик, PhD, Научный центр IBM, Сан-Хосе, СШАНаиль Фаткуллин, профессор, д.ф.-м.н., Казанский Федеральный Университет, РоссияАрсений Хитров, к.ф.н., аспирант университета Кембриджа по социологии, ВеликобританияАндрей Цатурян, биомеханик, д.ф.-м.н., МГУ, РоссияАлександр Чепуренко, социолог, д. экон. н., заслуженный деятель науки и техники, РоссияИрина Шевеленко, историк литературы, PhD, профессор Висконсинского университета в Мэдисоне, СШАСергей Шпилькин, физик, член Научно-Экспертного совета при ЦИК, РоссияАлександр Эткинд, профессор ЕУИ во Флоренции, ИталияСвою подпись можно оставить на сайте издания "Троицкий вариант. Наука".Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
22 августа, 02:13

Иван Ахметьев и Александра Митлянская стали стипендиатами Фонда Бродского

  • 0

Фонд Иосифа Бродского подвел итоги конкурса 2019 года в номинациях «Поэзия» и «Визуальное искусство». Финалистами этого года стали поэт Иван Ахметьев и художница Александра Митлянская, пишет "Кольта". Благодаря партнерству Фонда Бродского с Американской академией в Риме и Фондом Эмили Харви в Венеции Иван Ахметьев проведет два месяца в Американской академии в Риме и месяц в творческой резиденции Фонда Эмили Харви в Венеции, а Александра Митлянская — три месяца в Американской академии в Риме, сообщает сайт Фонда Бродского. Полученные стипендии позволят финалистам знакомиться с классической и современной итальянской культурой, работать над своими проектами, взаимодействовать с творческими людьми и учеными из других стран.Иван Ахметьев — коренной москвич. Автор пяти поэтических сборников. Стихи переводились на 13 языков, книги выходили, в частности, в Румынии, Сербии и Франции. С начала 1990-х занимался публикациями классиков неофициальной литературы советского периода: Евгения Кропивницкого, Георгия Оболдуева, Якова Сатуновского, Михаила Соковнина, Павла Улитина, Сергея Чудакова и других. Принимал участие в составлении антологий «Самиздат века» (1997), «Поэзия второй половины ХХ века» (2002), «Русские стихи 1950–2000» (2010). Куратор сетевой «Антологии неофициальной поэзии». Лауреат премии Андрея Белого (2013) в номинации «За заслуги перед русской литературой».Александра Митлянская родилась и живет в Москве. Живописец, видеохудожник. Закончила художественный факультет Московского полиграфического института. В1995 году была стипендиатом Берлинской академии искусств. Проводила мастер-классы в Университете Тафтса, Гарвардском университете и Школе дизайна Парсонс (США). Победитель видеофестиваля «Сейчас и потом». Номинант премии Кандинского 2017 года. Наиболее значительные персональные выставки Митлянской состоялись в Государственном Русском музее, Cаратовском государственном художественном музее имени А.Н. Радищева, Государственном музейно-выставочном центре РОСФОТО (Петербург), Московском музее современного искусства, Kалининградском филиале Государственного центра современного искусства. Ее живопись, объекты и видеоинсталляции были представлены в музеях и центрах современного искусства России, Германии. Австрии, Франции, Латвии, Литвы, Индии и Южной Кореи.Работы Митлянской находятся в собраниях Государственного Эрмитажа, Государственной Третьяковской галереи, Государственного Русского музея, Московского музея современного искусства, Государственного центра современного искусства, Государственного музейно-выставочногоо центра РОСФОТО, в собраниях областных музеев и художественных галерей России, Музее современного искусства Уян (Южная Корея) и Wilhelm Otten Kunstraum (Австрия).Созданный в 1996 году Фонд стипендий памяти Иосифа Бродского — независимая некоммерческая организация, существующая за счет частных пожертвований. Целью деятельности фонда является предоставление возможности российским писателям и художникам стажироваться и работать в Риме. Стипендиатов выбирает независимое жюри, которое, в свою очередь, формируется попечительским советом, состав которого определил сам Бродский незадолго до смерти. За годы работы фонд предоставил более 50 стипендий поэтам и художникам из России.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
21 августа, 23:30

"Страну ждет убогое будущее". Сергей Караганов об опасности революции и медленного загнивания

  • 0

Известный политолог, декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, почетный председатель Президиума СВОП Сергей Караганов откликнулся на массовые политические протесты в Москве противоречивой статьей в "Российской газете", вышедшей под хлестким заголовком "Вспоминая революции". С одной стороны, в ней выражен явный испуг элит от политизации российского общества и роста протестов, говорится об опасности "убогого будущего" и загнивания страны. С другой - делается призыв ни в чем не уступать улице, потому что когда власть ей уступала, это уже дважды приводило к распаду страны - в 1917 и 1991 годах. То есть Караганов, как и многие охранители, полностью оправдывает силовое подавление оппозиции, но при этом очень аккуратно намекает на необходимость неких косметических реформ сверху. При этом гражданское общество как политический субъект в его картине мира вообще отсутствует - есть лишь давление со стороны Запада и российских безответственных радикалов и слишком самонадеянное поведение силовиков и условных государственников.При этом сам же Караганов замечает: "Пока это лишь рябь на поверхности воды. Она может стать штормом или цунами, если помимо подавления протестов, элита и власть не займутся коренными проблемами, накапливающимися в стране. Это - экономическая стагнация, де факто перекрытие, в том числе из-за нее, социальных лифтов для подавляющего большинства, отрыв власти от общества. Президент своими встречами не может заменить всех. К тому же элита и власть не предъявили стране набора идей, которые делали бы национальную жизнь осмысленной, устремленной в будущее. Налицо и сохранение крайне высокого неравенства, особенно неприличного в России с ее почти генетическим стремлением к справедливости".То, что прокремлевский политолог выводит из-под огня критики президента-автократа, понятно, но непонятно, но что же он предлагает для выхода из политического кризиса и формирования внятного образа будущего? Несколькими днями ранее совершенно неожиданно для многих с политическим заявлением выступил обычно молчаливый, но очень влиятельный глава Ростеха Сергей Чемезов. «Очевидно, что люди сильно раздражены, и это не на пользу никому. В целом моя гражданская позиция такова: наличие здравой оппозиции идет во благо любому органу, представительному собранию и в конечном счете государству. Какая-то должна быть альтернативная сила, которая что-то подсказывает и дает сигналы в ту или в другую сторону», — сказал Чемезов. По его словам, «если всегда все хорошо, так мы можем в застойный период уйти». «Это мы уже проходили», — подытожил он.И Чемезов, и Караганов говорят о застое в негативном ключе, ибо он, в первую очередь, приводит к деградации государства. Сегодня в своем твиттере о московских протестах высказался и другой видный представитель отечественного истеблишмента, глава Счетной палаты РФ Алексей Кудрин, указавший на беспрецедентное применение силы на митингах со стороны полиции и Росгвардии. Однако если Кудрин пытается посмотреть на происходящее как бы со стороны гражданского общества, то для Караганова куда важнее геополитика и сохранение управляемости сверху. Главную опасность он видит в том, что путинская Россия на глазах утрачивает свое влияние на мировой арене, а ее экономика сильно ослабла вследствие новой Холодной войны. Иначе говоря, он, прежде всего, призывает власти к осторожности в своих действиях, чтобы  не наломать дров глупыми и непродуманными действиями или опасным бездействием на радость "врагам"."Если августовские протесты в Москве при всей их карнавальности, не станут тем громом, после которого мужик, наконец, перекрестившись, возьмется за дело, страну ждет убогое будущее. В том числе в близкой мне внешнеполитической сфере. Мы прошли пик своего успеха и роста влияния и начали вырывать поражение из рук победы. Еще можем мастерски дипломатически маневрировать, опираясь на достижения жесткого курса последних пяти лет и начало поворота к Востоку. Но это все равно движение по плато перед неизбежным началом скольжения вниз в условиях сокращающейся экономической и общественной базы", замечает Караганов. И здесь трудно с ним не согласиться. Вот только причины в сокращении экономической и общественной базы протестующие видят в авторитаризме и несменяемости власти, в нечестных выборах и запретительных законах, в незащищенности бизнеса и частной собственности, в произволе силовиков, в разрушенной судебной системе и несоблюдении действующей Конституции и т.д. и т.п. Караганов же говорит лишь о необходимости некоторого обновления элиты и проведения экономических преобразований, не затрагивающих суть сложившегося политического режима."В 2014 году после Крыма можно было использовать общественный подъем, даже злую реакцию Запада, для перезревших реформ и обновления элиты.  Ее реальной национализации, - утверждает политолог. Но возможность была бездарно упущена. Многие группы экономической элиты страны пригрелись и не хотели ничего менять в экономической системе, которая уже к концу 2000-х гг. выработала свой ресурс. К тому же менять - это значит признавать свои ошибки предыдущего двадцатилетия. Условные государственники и силовики, купаясь в народной поддержке и в увеличении своей значимости и обеспечения в условиях конфронтации, также не потребовали реформ. Промежуточный класс - депутатский корпус, технократы поставлены в бесправное и безответственное положение. И, похоже, тоже довольны им".Заявления Караганова, Чемезова и Кудрина можно рассматривать как приглашение правящей элиты к публичной дискуссии о настоящем и будущем страны. Июньский кейс Ивана Голунова наглядно продемонстрировал, насколько нынешняя система неустойчива и зависима от произвола и самодеятельности силовиков даже среднего звена. В период общественной конфронтации риски необдуманных решений значительно возрастают, и неверный шаг может в одночасье склонить чашу весов на сторону радикалов. Попытки точечной регулировки разбалансированной системы (регистрация в качестве кандидата на выборах в Мосгордуму Сергея Митрохина, послабления для ряда фигурантов неполитических резонансных уголовных дел и т.д.) могут оказаться в краткосрочной перспективе успешными, если центральная власть все же уберет избыточный контроль хотя бы на региональном уровне и даст тем же губернаторам-технократам все необходимые полномочия для улучшения жизни в провинции, запретив силовикам терроризировать их команды. Однако в долгосрочной перспективе и эти меры не сработают, ибо существующая политическая система безнадежно устарела и не выражает интересы подавляющего большинства граждан. А если правящий класс так долго и упорно призывает призрак революции, то однажды он может и явиться на их истеричный зов.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
21 августа, 07:21

Роберт Антон Уилсон. "Сын вдовы" (2019)

  • 0

Уилсон Р.А. Трилогия: Исторические хроники иллюминатов. Книга 2: Сын вдовы. - М.: Клуб Касталия, 2019. - 344 с.Издательская аннотация: «Они были с нами на протяжении всей истории. «Незримый колледж» мудрости и его противники — разрушители — которые поднимаются из пламени, чтобы снова жечь. История мира — это их история: история заговора настолько же обширного и всеобъемлющего, как загадка самого времени. В 1764 году в Неаполе молодой аристократ натыкается на один фрагмент огромного узора. Через безжалостное убийство и страсть к прекрасной дочери своего врага, молодой Сигизмундо Селин раскрывает секрет бригады Росси и тайные планы ужасающей Инквизиции. В ветрах яростной общественной бури, которая скоро сметет Европу и Америку пламенем революции Сигизмундо начинает свое путешествие в сопровождении мальчика Моцарта, доктора Франкенштейна, Казановы — шпиона, ловеласа и мага — и таинственного убийцы с фиолетовыми глазами, который называет его «братом». Присоединитесь к нему. Путешествие только начинается». Роберт Антон Уилсон – одна из самых интересных фигур контркультуры 1970-х годов. Друг и соратник Тимоти Лири, онтологический партизан, трикстер, практикующий маг, автор уникальной концепции восьми эволюционных контуров сознания, прогрессор и просто очень талантливый писатель. Для тех кто желает Иного. Для тех чья душа не спит.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
21 августа, 06:28

Самые популярные анекдоты августа

  • 0

САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ АНЕКДОТЫ АВГУСТА - своего рода индикатор общественных настроений1. Все равны перед законом и судом. Никто не должен подвергаться пыткам. Каждый имеет право на тайну переписки. Жилище неприкосновенно. Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается.Положения Конституции РФ звучат как лозунги на оппозиционном митинге.2. Верните мне прошлое - там было такое замечательное будущее.3. Содержать народу такое правительство и таких депутатов - просто экономически невыгодно.4. Знакомая предложила в следующую субботу погулять в центре.Ребят, подскажите, за сколько дней нужно подать заявку в мэрию?5. Вот бы понять, почему у нас благополучием олигархов занимается целое правительство, а повышением благосостояния народа – исключительно Росстат?6. Решил как-то Путин, подобно Гаруну-аль-Рашиду лично узнать, что о нем простой народ думает. Переоделся, надел парик, темные очки, усы нацепил, вышел из Кремля гулять по Москве. Зашёл в какой-то бар, видит там сидит одинокий мужик, водку пьёт. Путин подсел к нему и давай выпытывать, как мол ты к президенту нашему относишься.- Хорошо отношусь, Владимир Владимирович!- Но как ты меня узнал? - изумился Путин.- Ну, во-первых, на вас очки Абрамовича, парик Кобзона и усы Пескова. Во-вторых, перед тем, как вы сюда зашли, пришли люди в форме ФСО и всех, кроме меня отсюда вышвырнули. Меня же тщательно обыскали, заменили стеклянную бутылку на пластиковую, водку, на всякий случай, заменили на воду, а вон там сидит снайпер и держит меня на прицеле. В-третьих, вы прилетели сюда на дельтаплане со стаей стерхов, на вас кимоно, в руках у вас амфоры и за дверью вас ждёт батискаф. Ну и последнее, Владим Владимыч, вы меня не узнаете? Я же начальник вашей охраны!7. В Москве задержали всех человек.8. В Госдуме предложили запретить россиянам (новость дополняется)9. Почему каждую новую зубную пасту всегда рекомендуют только девять из десяти стоматологов? Кто этот десятый, которому постоянно всё не нравится?10. В продаже появились сковородки с электронным антипригарным покрытием: когда еда начинает пригорать, у вас автоматически отключается интернет.11. - Папа, я взрослая самостоятельная женщина, я могу купить себе картофель.- Копай, не отвлекайся.12. - В Древнем Риме некоторым рабам разрешалось иметь своих рабов.- Теперь это называется менеджер среднего звена.13. В Москве затопило мастерскую Никаса Сафронова. Непоправимый ущерб для всемирного культурного наследия, который наносил Никас, практически сведен к нулю.14. - Парламентские каникулы - тот святой месяц, когда власть-придержащие вельможи предельно вежливы с окружающими, передвигаются на авто без мигалок, аккуратно платят налоги и уважительно относятся к государственной собственности.- Неплохо, неплохо. Жаль только, что происходит это на Лазурном берегу Франции.14. В России на госслужбе не бывает служебных романов потому, что там везде работают родственники.15. - Стоял у метро с плакатом: Владимир, с тех пор как вы стали президентом в стране процветает коррупция, олигархи разворовывают природные богатства, а простой народ бедствует.Забрали в полицию. Хотели оформить на пятнадцать суток по статье "Неуважение к государственной власти РФ".А я им: Я про президента Украины, а вы бл%дь про кого подумали?????Отпустили. Долго извинялись.- Да ты чертов гений!!!16. Плохому президенту конституция мешает.17. По данным журнала Forbes, 60% российских олигархов живут за чертой наглости.18. Государство решило закрутить гайки, когда уже спижжены болты.19. - Понятые, обратите внимание: у арестованного гражданина в рюкзаке обнаружена экстремистская литература - Конституция РФ...20. - А вот интересно, почему Путин катался на мотоцикле без шлема?- Вот темнота, кто же его оштрафует, все менты в Москве на митинге были.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky