Источник
Блог Николая Подосокорского - LiveJournal.com
29 марта, 23:18

Стихотворение "Новгород" Ольги Чюминой (1859-1909)

  • 0

Ольга Николаевна Чюмина (по мужу — Михайлова; 26 декабря 1858 (7 января 1859) — 24 марта (5 апреля) 1909) — русская поэтесса и переводчица. Родилась в Новгороде, в семье потомственного военного Николая Чюмина. Детство прошло в Финляндии, где был расквартирован полк, в котором служил отец. В 1876 году семья вернулась обратно в Новгород. В юности увлекалась театром и музыкой, готовилась к поступлению в консерваторию, а стихам, которые начала писать сравнительно поздно, значения не придавала. В 1882 году стихотворение Чюминой без её ведома появилось в газете «Свет», издававшуюся полковником В.В. Комаровым. Постепенно произведения новгородской поэтессы начинают появляться в лучших журналах России — «Вестнике Европы», «Русской мысли», «Русском богатстве», «Северном вестнике», «Мире Божьем». В 1886 году Чюмина вышла замуж за офицера Г.П. Михайлова, после чего переехала с мужем в Санкт-Петербург. Была знакома с А.Н. Плещеевым, Я.П. Полонским, В.М. Гаршиным. С дружеской симпатией относился к Чюминой А.П. Чехов. Значительных успехов Чюмина добилась и в качестве переводчика. Её капитальные переводы из Данте, Мильтона, Теннисона были отмечены почетными отзывами и премиями Академии наук.Стихотворение Ольги Чюминой "Новгород" цитируется по изданию: После Пушкина. Сборник стихотворений русских поэтов. Составлен и издан редакцией журнала "Русская мысль". - М., 1890.Новгородъ.Великій Новгородъ!Тебя ли предъ собойЯ вижу съ навсегда поникшею главой?Ты-ль это, исполинъ, когда-то величавыйГремѣвшій далеко богатствами и славой-Стоишь развѣнчанный? И храмы лишь одниНапоминаютъ намъ твои былые дни...Святая Софiя... Отъ этихъ гордыхъ словъКакъ бились радостно сердца твоихъ сыновъ!A мы, внимая имъ съ улыбкой сожалѣнья,Читаемъ лишь однѣ страницы разрушеньяКогда-то гордыхъ стѣнъ и башенъ боевыхъ —Величья прежняго свидѣтелей нѣмыхъ...Да, грозенъ былъ, кровавъ печальный твой конецъ,Разрозненныхъ славянъ надежда и боецъ;He могъ ты отстоять наслѣдье Ярослава,Померкнула въ бояхъ испытанная слава,Ты ихъ не пережилъ, замолкъ и... навсегдаЗатмилась вольности блестящая звѣзда!Замолкнулъ громкій звонъ на башнѣ вѣчевой,Народа гордый кличъ не слышенъ боевой, —И молча ты стоишь, какъ памятникъ унылый,Надъ этой славною безвременной могилой,И только Волховъ, твой старѣйшій, лучшій сынъ,Къ тебѣ попрежнему ласкается одинъ...Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 21:53

Татьяна Касаткина. Презентация «Записок из подполья» в университете Пизы

  • 0

27.03.2017. Презентация в университете Пизы нового перевода на итальянский язык «Записок из подполья» Ф.М. Достоевского, выполненного Еленой Маццолой с сопроводительным комментарием Татьяны Касаткиной (Fedor M. Dostoevskij. Scritti dal sottosuolo / a cura di Tat'jana Aleksandrovna Kasatkina, Elena Mazzola. Editrice LA SCUOLA, 2016.). Ведущий встречи – Стефано Гардзонио. Мероприятие было организовано Русским центром совместно с университетским книжным магазином Pellegrini. На встрече присутствовали студенты Пизанского университета, итальянские преподаватели и любители русской литературы. Аудиозапись.Татьяна Александровна Касаткина, доктор филологических наук, председатель Комиссии по изучению творческого наследия Ф.М. Достоевского Научного совета «История мировой культуры» РАН, заведующая отделом теории литературы ИМЛИ им. А.М. Горького РАН. Член Международного общества Ф.М. Достоевского.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

29 марта, 21:18

"Говно нации"

  • 0

Патриарх Кирилл возложил основную вину за революцию 1917 года на российскую интеллигенцию. "Все, что произошло в ХХ веке, эта мясорубка, которая перемолола всю интеллигенцию, не является ли органическим следствием страшных преступлений, которые интеллигенция совершила против веры, против Бога, против своего народа, против своей страны?" - заявил он на заседании палаты попечителей Патриаршей литературной премии. Глава РПЦ считает, что "интеллигенция, в первую очередь, несла ответственность за страшные события столетней давности". Патриарх также выразил сожаление, что сейчас продолжается "война исторических аргументов". "Общество до сих пор не примирилось в полной мере в том, что касается оценки событий столетней давности. Наверное, трактовки останутся разными, но необходимо сделать все, чтобы их разнообразие не провоцировало новых гражданских конфликтов", - подчеркнул он."Слишком много крови было пролито, слишком большая цена была заплачена за то, чтобы мы могли преодолеть в наших сегодняшних реалиях последствия былой смуты, исключить возможность ее влияния на нашу жизнь", - добавил патриарх.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 21:01

Елена Паникова. "И.Ф. Рейхардт - спутник И.В. Гете"

  • 0

Паникова Е.С. И.Ф. Рейхардт - спутник И.В. Гете. — М.: Канон+, РООИ "Реабилитация", 2017. - 336 с. ISBN: 978-5-88373-038-1 / 9785883730381.Данное издание - первая книга на русском языке, посвященная видному представителю немецкой культуры второй половины XVIII - начала XIX века, композитору и писателю, другу и соратнику И.В. Гете - Иоганну Фридриху Рейхарду (1752-1814). Рассмотрение его обширного литературного наследия, обращение к нотным рукописям и прижизненным изданиям, опора на свидетельства современников не только воссоздают творческий портрет музыканта, но и выносят новые штрихи в представление об эпохе. Особое внимание уделено роли композитора в жизни молодых писателей и поэтов-романтиков: Л. Тика, Й. фон Эйхендорфа, В.Г. Ваккенродера, Ф. Шлегеля, Новалиса, А.Г. Эленшлегера, А. фон Арнима, К. Брентано. На примере творческого сотрудничества Гете и Рейхарда исследуются проблемы развития немецкого зингшпиля и немешкой Lied, раскрываются новые ракурсы в истории и теории музыкально-театральных и камерно-вокальных жанров. Впервые весь корпус песен Рейхардта на тексты Гете становится объектом целостного изучения. Книга адресована как специалистам - музыкантам, педагогам, искусствоведам, историкам, филологам, культурологам, - так и всем интересующимся гетевской эпохой.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

29 марта, 19:13

Анонсирована передача РПЦ зданий музея в Бородино

  • 0

Музей-заповедник «Бородинское поле» планирует передать Русской православной церкви (РПЦ) принадлежащие ему здания на территории Спасо-Бородинского женского монастыря, сообщает «РИА Новости». «Спасо-Бородинский монастырь — практически на 70% это музей-заповедник «Бородинское поле». Он принадлежит музею, храмы принадлежат тоже музею. Велись переговоры с настоятельницей, было получено соглашение и благословение», — сообщил агентству начальник отдела межмузейной коммуникации учрежденного Министерством культуры государственного музейно-выставочного центра РОСИЗО Валерий Климов. По его словам, РПЦ может быть передан центральный для монастыря Владимирский собор, а также некоторые другие здания.www.borodino.ruДиректор музея Игорь Корнеев сообщил РБК, что передача храмов от «Бородинского заповедника» РПЦ началась давно и закончится нескоро. Сейчас обсуждается передача центрального храма монастыря и церкви Иоанна Предтечи, - добавил директор. Монастырь на месте Бородинского сражения армий Кутузова и Наполеона был основан в 1839 году усилиями вдовы погибшего в сражении генерала Александра Тучкова Маргариты, которая приняла постриг и стала его игуменьей. В 1929 году монастырь был закрыт и восстановлен только в 1992 году. На сайте Московской епархии указано, что в обители в настоящее время проживают 15 инокинь и монахинь во главе с игуменьей.На протяжении последних лет церковь и музей делят между собой ансамбль Спасо-Бородинского монастыря. Часть строений на его территории (юго-восточный келейный корпус, трапезная и три башни ограды) в 2008 году были переданы православной общине. Владимирский собор, церковь Спаса Нерукотворного и колокольня с 1992 года используются сторонами совместно. Прочие здания заняты музеем: в северном келейном корпусе расположилась администрация, в старой трапезной — фондохранилище и библиотека, в трапезной с церковью Иоанна Предтечи и южном келейном корпусе — выставочные залы. Старая кладовая монастыря служит музею складом, а здание мастерских — котельной.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 18:49

Людмила Алексеева. "Путеводитель по аду психиатрических тюрем" (1979)

  • 0

Людмила Михайловна Алексеева (род. 1927) — российский общественный деятель, участница правозащитного движения в СССР и постсоветской России, одна из основателей (в 1976 году) Московской Хельсинкской группы, с 1996 года председатель МХГ. В 2002—2012 годах — член Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации (впоследствии преобразован в Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека). Являлась одним из организаторов (ноябрь-декабрь 2004 года) и до 2008 года одним из трёх сопредседателей Всероссийского гражданского конгресса. Текст приводится по изданию: "Континент", 1979. №20.Фото: «Новая газета»ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО АДУ ПСИХИАТРИЧЕСКИХ ТЮРЕМВслед за книгой Владимира Буковского, одного из начинателей разоблачения психиатрических репрессий в Советском Союзе, издательство «Хроника» выпустило книгу «Карательная медицина» (А. Подрабинек. Карательная медицина. «Хроника», Нью-Йорк, 1979.). Ее автор — 25-летний фельдшер Александр Подрабинек, работник московской «Скорой помощи». В мае 1978 г. он был арестован и в августе осужден на 5 лет ссылки по статье 1901 УК РСФСР. Единственным обвинением была «Карательная медицина». Книга представляет собой наиболее полный из опубликованных на русском языке свод сведений о советской психиатрии как орудии подавления инакомыслия. О всестороннем рассмотрении проблемы свидетельствует уже перечень глав этого труда. Он открывается главой о причинах использования психиатрии в карательных целях. Они кроются в тоталитарности советской системы. Замкнутость, несвобода нашего общества, установившееся единомыслие, традиционное игнорирование общественного мнения сделали возможным превращение одной из отраслей медицины в орудие репрессий.Придание психиатрии столь несвойственных медицине функций было облегчено отсутствием в нашем обществе «культуры свободы». Свобода и терпимость учат уважать чужие мнения, и в такой атмосфере невозможно огульное обвинение в психической неполноценности из-за несогласия или даже непонимания. В советском обществе несогласие рассматривается как ненормальность не только властями, но и обывательской массой. Кому из нас не приходилось, увидев поступок человека, мотивы которого нам неясны, воскликнуть: «Он сумасшедший!» В нетерпимости к чужому мнению, в самоуверенном его осуждении видит автор психологическую основу карательной медицины, ее корни. От этой нетерпимости один шаг до наказания за поведение, не соответствующее традиционным нормам. По мерке советского обывателя, эгоизм, трусость и рабская покорность характерны для «нормального человека». Социальное поведение диссидентов выходит за рамки строго очерченных норм общественного поведения советских людей. Это поведение диктуется иными нравственными категориями, ненормальными по советским стандартам. Это не только психически, но и нравственно здоровые люди, несущие нашему больному обществу культуру свободы и демократии, за что их и обрекают на заточение в психиатрических больницах.За этой главой следует «Краткий экскурс в историю карательной медицины», где прослеживается возникновение и укрепление в общественном сознании принципа ненаказуемости душевнобольных и рассматриваются случаи применения психиатрических репрессий, известные в русской и советской истории. Глава эта включает очерк о создании сети нынешних специальных психиатрических больниц-тюрем и их историю до наших дней. В главе «Правовые аспекты карательной медицины» дается юридический комментарий к статьям советского Уголовного кодекса, по которым формулируются обвинения инакомыслящих (ст.ст. 64, 70, 72 и 1901 УК РСФСР). Автор подробно обосновывает антиконституционность каждой из этих статей и их противоречие положениям Всеобщей Декларации прав человека и других международных договоров и пактов о правах человека, которые обязался соблюдать Советский Союз. Затем рассматриваются ст.ст. 11, 58-61 и 403-413 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР и закрытые инструкции, регулирующие применение принудительных мер медицинского характера.Автор указывает на существующие в этих статьях лазейки, облегчающие властям и следственным органам нарушение демократических прав обвиняемого. Затем в отдельных главах описывается обычный путь от ареста до освобождения из психиатрической больницы (следствие, экспертиза, «лечение», выписка, надзор после освобождения); внутренний режим спецпсихбольниц, снискавший им печальную славу тюрем, которые пострашнее «обыкновенных»; принципы оценки психического состояния в советской судебной психиатрии (автор утверждает, что диагнозы, выносимые психиатрами диссидентам, не научны, а лишь наукообразны, и демонстрирует это на ряде примеров); дается перечень психофармакологических средств, применяемых в советских психбольницах, и описывается разрушительное действие на психику и физическое здоровье каждого вида «лечения».В главе «Каратели» автор дает портреты ряда советских психиатров, так или иначе причастных к репрессиям против инакомыслящих (в приложении имеется Черный список — 103 фамилии таких людей, а также Белый список — жертв психиатрических репрессий, ставших известными общественности). Заключительная глава — «Тенденции развития карательной медицины». Автор констатирует уменьшение числа судебных дел по политическим статьям, завершающихся заключением в спецпсихбольницу, но при этом замечает: «Следствием провозглашенной советским правительством «политики разрядки» явилось не уменьшение репрессий, а более тщательная их маскировка, усиление камуфляжа и дезинформации. В крупных городах, где аккредитованы иностранные корреспонденты, власти предпочитают утаивать шумные судебные процессы. А в провинции, откуда информация не доходит даже до «Хроники», такие случаи по-прежнему возможны, и уменьшение числа дел о заключении инакомыслящих в СПБ может быть лишь кажущимся».Автор отмечает использование такого метода помещения в психбольницу, как госпитализация, для которой, по инструкции, не нужно решения суда. При этом человек попадает не в спецпсихбольницу, а в психбольницу общего типа, но зато огласки меньше. В больницах общего типа тоже применяется разнообразное «лечение», и срок пребывания там может быть весьма длительным. Литература о психиатрических репрессиях сейчас уже достаточно обширна. Основную ее часть составляют свидетельства жертв карательной медицины. Нет нужды говорить о ценности обнародования каждого частного случая. Но автором обобщающей работы естественно стал Александр Подрабинек. Благодарение Богу, его минуло помещение в психбольницу — он изучил проблему психиатрических репрессий, включившись в борьбу с ними, которая ведется диссидентами начиная с 50-х годов и дала целый ряд героев — С.П. Писарев, Владимир Буковский, Семен Глузман и др.Благодаря многолетним усилиям, оплаченным многими жертвами, удалось добиться активного осуждения западной общественностью психиатрических репрессий в СССР. Основным источником информации об этих репрессиях с января 1977 г. стала Рабочая комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях, в которую вошел и Александр Подрабинек. Эта молодежная группа выявляет жертвы психиатрических репрессий, заявляет протесты по каждому известному случаю и информирует о них советскую и западную общественность. Благодаря активности Рабочей комиссии миру стали известны имена многих жертв, давно погребенных в психбольницах и обреченных прежде на безвестность; врачей, ставших палачами. Членам Рабочей комиссии, самозабвенно отдающимся своей работе, не раз выпала радость, редко испытываемая диссидентами: обнять человека, которого удалось освободить благодаря их настойчивости. Владимир Борисов, Юрий Белов, Михаил Копысов обрели свободу после энергичного вмешательства Рабочей комиссии и кооперирующего с ней усилия Международного комитета по борьбе с злоупотреблениями психиатрией.Александр Подрабинек, находясь в самой гуще борьбы с психиатрическими репрессиями, имел возможность опросить многих бывших узников психбольниц, их родственников и других людей, так или иначе соприкасавшихся с карательной медициной. Этот способ сбора материала, не доступный ни одному исследователю, работающему на Западе, ни даже самиздатским авторам, находящимся в СССР, но не вовлеченным столь непосредственно, как Подрабинек, в борьбу против психиатрических репрессий, дал возможность всестороннего исследования проблемы, столь важной для нашего общества и столь тщательно скрываемой от него. Жизненная ситуация автора «Карательной медицины» определила и недочеты его труда, еще не завершенного к моменту ареста. Не всегда детали описанных в ней «медицинских случаев» были выверены достаточно точно. Саше было трудно достать даже «Хронику текущих событий», особенно ранние выпуски.К тому же условия, в которых он собирал материалы для своей книги и писал ее, не располагали к академической сосредоточенности. Несколько приводов в милицию, несколько обысков — дома, у знакомых (где была изъята более полная рукопись «Карательной медицины») и личных при задержаниях на улице, в аэропорту и т. п., «предостережение» КГБ, арест на 15 суток за посещение баптистов по поводу госпитализации их единоверца Волощука, постоянная скрытая и демонстративная слежка, шантаж (увы, осуществленный) арестом брата — таков был быт активного члена Рабочей комиссии Саши Подрабинека почти с ее основания. В результате в тексте книги оказались неточности, а в Белом списке — и пробелы (исправленные при редактировании сотрудницей издательства «Хроника» Леной Штейн).В заключение хочется сказать, что, несмотря на мрачность темы, на трагизм описанных в книге судеб, она оставляет светлое впечатление, и причина тому — радость общения с ее автором, Сашей Подрабинеком. Он ничего не пишет о себе, но его мироощущение, честность и бесстрашие его жизненной позиции, его горячее сочувствие мучимым людям и непримиримость к их палачам, его заразительная жизненная энергия сообщают книге обаяние его личности. Встречаясь с Сашей, я постоянно вспоминала Владимира Буковского, которого тоже знала совсем юным. По внешности и по манере держаться они очень разные. Но их роднит лишенная позы самоотдача, полная поглощенность делом, которая не оставляет места для размышлений о собственной безопасности, о собственной жизни. Избранное ими благородное дело — это и есть их жизнь. Думаю, что внутреннее родство с Буковским и привело к тому, что Саша Подрабинек как бы принял от него эстафету, продолжил именно то дело, за которое получил свой страшный срок Буковский. Мне не пришлось спросить об этом Сашу, но похоже, он сам сознает эту преемственность, и она не случайна: возможно, пример Буковского определил для Саши выбор его жизненного пути.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 16:29

Адонис стал лауреатом премии имени Владимира Набокова

  • 0

Первая возрожденная премия имени Владимира Набокова американского ПЕН-клуба (PEN Literary Award) вручена сирийскому поэту и эссеисту Адонису (настоящее имя Али Ахмад Саид Асбар ). Церемония награждения состоялась в понедельник в здании университета "Новая школа" (New School) на Манхэттене. 87-летний Адонис - автор более 20 книг и считается наиболее значимым представителем движения "Новая поэзия". Имя Адониса часто фигурирует в числе возможных кандидатов на Нобелевскую премию по литературе.Премия имени Набокова ($50 тыс.) учреждена в 2016 году и заменила собой одноименную награду, которая не вручалась с 2008 года и имела гораздо меньшее международное значение. Имя Владимира Набокова символизирует не только уважение заслуг писателя, но и призвано стать "противовесом безудержно растущей в мире ксенофобии", утверждают в ПЕН-клубе. Новая премия вручается автору, работающему за пределами США, чьи произведения признаны "образцом самобытности и непревзойденного мастерства". Работы претендентов "должны быть сравнимы с многогранностью таланта Набокова и его приверженности литературе как способу поиска истины и высочайшего наслаждения", подчеркивают организаторы.Во время церемонии были вручены и другие премии американского ПЕН-клуба. В категории "Лучшая книга" ($75 тыс.), которой отмечаются масштабные работы, награда досталась ливийскому писателю Хишаму Матару за автобиографический очерк "Возвращение: отцы, сыновья и земля между ними". Автор рассказывает о трагической участи своей семьи. Его отец, работавший в Ливии дипломатом, с приходом к власти Муаммара Каддафи вынужден был стать диссидентом. Позже он был похищен и умер в одной из ливийских тюрем.В категории "Искусство эссе" премия ПЕН-клуба ($10 тыс.) досталась американке Анджеле Моралес за автобиографический рассказ "Девушки моего города". Премией за дебютный сборник рассказов или повесть ($25 тыс.) удостоен американский писатель Рион Скотт за произведение "Восстания". Все эти четыре категории премии считаются основными. Среди менее значимых - награды в области поэзии, перевода на другой язык, за работу редактора и другие категории.В заключении церемонии исполнительный директор американского ПЕН-клуба Сюзанна Носсель напомнила собравшимся, что "в нынешнее политическое время слова стали приобретать новый смысл". "Когда словом пытаются навредить, мы стараемся им исцелять. Когда слова используют, чтобы лгать, мы стараемся словом пролить свет на истину. Когда же словом останавливают на границе, мы своими словами эти границы пересекаем", - подчеркнула она. Американский ПЕН- клуб является крупнейшим объединением профессиональных писателей среди более чем 100 национальных организаций, входящих в международный ПЕН-клуб.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

29 марта, 15:14

Покайся! И родина тебя, может быть, простит...

  • 0

Что происходит, когда деятель культуры не отделяет себя от партии и правительства? Он начинает делать вот такие странные заявления...Оперная певица Любовь Казарновская полагает, что для возвращения в Россию Максаковой "потребуется многое объяснить":— Если Маша найдет правильные слова и нужную форму, чтобы объясниться с россиянами, рассказать почему они с Денисом говорили нелицеприятно о нашей стране, почему у них была такая обида, то я думаю, что Россия ее примет обратно. Мы всегда принимали вернувшихся блудных сыновей. Мне жалко Машу и ее маму, Людмилу Васильевну. Убийство Вороненкова — это ужасно, большое горе. Я бы на месте Маши вернулась на родину, у нее хорошая семья, здесь ее родные, поддержка которых ей сейчас очень нужна. Надеюсь, она подберет нужные слова, чтобы все объяснить нам...Мария Максакова на месте убийства супруга - Дениса Вороненкова. Фото: REUTERSВот, думаю, кому "им" и что именно должна "объяснять" Максакова в какой-такой "нужной форме"? Встать на колени и попросить прощения за отъезд из страны? Публично отречься от убитого мужа и назвать его негодяем и изменником родины? Поблагодарить маму, Людмилу Васильевну, за "поддержку" (та, напомню, прокомментировала убийство Вороненкова в таких выражениях: "Ну и слава тебе господи, а что с ним ещё делать? Слава господи, что в конце концов человека, который так подличал, убили").Или высокоморальная Казарновская хочет в знак очищения от прошлых прегрешений провести обнаженную Максакову, словно королеву Серсею из "Игры престолов", сквозь толпу нодовцев и казаков, которые будут гнусно улюлюкать и швырять в нее грязью, а сама новоявленная "септа Юнелла" при этом будет восклицать: "Позор! позор! позор!" и бряцать колокольчиком, специально освященным для этого случая "его воробейшеством" из РПЦ МП?Кстати мать Марии Людмила Максакова также заявила, что готова простить и принять назад свою дочь-беглянку, если та "принесет извинения перед семьёй".На днях "великодушная" Людмила Васильевна получила специальную премию "Человек театра"...Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 14:27

Особая страна: из политической и правовой истории средневекового Уэльса (XII-XIV вв.)

  • 0

Лошкарева М.Е. Особая страна: из политической и правовой истории средневекового Уэльса (XII-XIV вв.). - СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2017. - 203 с. ISBN: 978-5-98712-660-8.В монографии, посвященной Уэльсу XII-XIV вв., М.Е. Лошкарева обращается к изучению уникальных, но при этом недостаточно освещенных в российской медиевистике проблем местной правовой культуры и политической мифологии; сделанные наблюдения позволяют говорить об особом значении валлийской традиции для становления европейской цивилизации Средневековья. Кроме того, автор не обходит вниманием сложные и противоречивые по своему характеру англо-валлийские отношения, составляющие, как известно, отдельную главу истории Соединенного Королевства. Книга адресована историкам, культурологам, политологам и правоведам, а также широкому кругу читателей, интересующемуся самобытными традициями средневекового Уэльса.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Выбор редакции
29 марта, 13:49

Вацлав Гавел. "Сила бессильных". Часть 3

  • 0

Вацлав Гавел (1936-2011) — чешский писатель, драматург, диссидент, правозащитник и государственный деятель, последний президент Чехословакии (1989—1992) и первый президент Чехии (1993—2003). Один из основателей Гражданского форума. Член Европейского совета по толерантности и примирению. Ниже размещен фрагмент из книги Гавера "Сила бессильных" (1978).9.Глубокий кризис человеческой личности, вызванный «жизнью во лжи», создающий эту жизнь, имеет, несомненно, свои нравственные последствия: они проявляются — помимо всего прочего — как глубокий нравственный кризис общества. Человек, подчиненный потребительской шкале ценностей, «растворенный в амальгаме стадной цивилизации, не признающий ответственности выше перед бытием, чем ответственность за собственное выживание», есть человек деморализованный: именно на эту его деморализованность система опирается, ее углубляет, именно ее отражает в масштабе всего общества.«Жизнь в правде» как форма протеста человека против навязанного ему положения является альтернативной попыткой вернуть себе свою собственную ответственность, что есть безусловно, акт нравственный. Не только потому, что человеку приходится так дорого расплачиваться за него, а прежде всего потому, что это не сулит никакой конкретной выгоды: так сказать, «окупиться сторицей» в виде оздоровления общей обстановки этот акт может, но не обязательно; в этом смысле речь идет, как я уже заметил, об «игре ва-банк», и едва ли можно представить, чтобы трезвомыслящий человек включился в нее только в расчете на ту ренту, какую завтра принесет его сегодняшняя жертва — пусть даже в виде общей благодарности. (Впрочем, совершенно закономерно, что представители власти не могут расправиться с «жизнью в правде» иначе, как постоянно подсовывая ей мотив выгоды — стремление к власти, славе или деньгам, — и хотя бы таким способом пытаясь втянуть ее в свой мир, то есть в мир повальной деморализации.)Поскольку «жизнь в правде» при посттоталитарной системе становится главной средой любой независимой и альтернативной политики, то и все рассуждения о характере и перспективах этой политики должны обязательно учитывать и этот ее нравственный показатель как феномен политический. (Если же кому-то революционно-марксистские убеждения о «надстроечной» функции морали препятствуют постичь значение этого аспекта в полном объеме и так или иначе включить в свою картину мира, это его собственная беда: бездумная приверженность закостеневшим постулатам только мешает ему постичь механизмы своей собственной политической деятельности, что, как ни парадоксально, его самого ставит в положение тех, кому как марксист он не доверяет, а именно жертв «ложного сознания».) Действительно, особое политическое значение нравственности в посттоталитарной системе — явление для современной политической истории по меньшей мере непривычное, явление, которое может иметь, как я еще попытаюсь показать, далеко идущие последствия.10.Важнейшим политическим событием в Чехословакии с приходом к руководству Гусака в 1969 году было, без сомнения, выступление Хартии-77. Нельзя сказать, что духовный климат для этого выступления был подготовлен непосредственно каким-то политическим событием: поводом стал судебный процесс над молодыми музыкантами группы «The Plastic People». В этом процессе противостояли друг другу не две политические силы или концепции, а два понимания жизни: с одной стороны, стерильное пуританство посттоталитарного истэблишмента, с другой — неизвестные молодые люди, которые не хотели ничего иного, кроме как жить в правде: исполнять музыку, которая им нравится, петь о том, что действительно наболело, жить свободно, достойно, в гармонии с миром. Это были люди без политического прошлого, а отнюдь не сознательные политические оппозиционеры с определенными политическими амбициями, и не бывшие политики, отлученные от государственных структур.Они имели все возможности приспособиться к существующему положению, принять «жизнь во лжи» и жить в покое и безопасности. Но они решили иначе. Несмотря на это — или, вернее, именно поэтому — их дело получило особенно сильный резонанс: он затронул практически каждого, кто еще не смирился. Кроме того, их случай пришелся на то время, когда спустя годы ожиданий, апатии и разочарования в различных формах сопротивления возникла новая атмосфера: некая «усталость от усталости», когда люди уже пресытились бесплодными ожиданиями и пассивным анабиозом в надежде на возможное улучшение жизни. По-видимому, это и была та последняя капля, которая переполнила чашу. И многие группы и течения, до того времени изолированные, сторонившиеся друг друга или же выражавшие недовольство взаимонеприемлемыми способами, вдруг остро и все разом ощутили неделимость свободы: все поняли, что атака на чешский музыкальный андеграунд является атакой на «жизнь в правде», на подлинные устремления жизни.Свобода рок-музыки была воспринята как свобода человека, а значит, и как свобода философской и политической рефлексии, свобода литературы, свобода выражать и защищать различные социальные и политические интересы общества. В людях проснулось чувство солидарности: они осознали, что не заступиться за свободу других — даже тех, кто от тебя далек и творчеством, и мироощущением, — означает добровольно отречься и от собственной свободы. (Не существует свободы без равноправия, и нет равноправия без свободы; эту старую истину Хартия-77 дополнила еще одной характерной для нее и чрезвычайно важной для истории современной Чехословакии чертой: это то, что автор книги «Шестьдесят восьмой» анализирует как «принцип исключения», как первопричину нашего нынешнего бедственного морально-политического состояния.Этот принцип оформился в конце Второй мировой войны в результате неожиданного и необъяснимого сговора демократов с коммунистами и в дальнейшем эволюционировал до самого «горького конца» и был наконец преодолен впервые за долгие десятилетия именно Хартией-77: все, кто солидаризировался с ней, тем самым взаимно поручившись за свою свободу, вновь стали равноправными партнерами; это не столько «коалиция» коммунистов с некоторыми некоммунистами — в этом не было бы ничего исторически нового и чрезвычайного в морально-политическом плане — сколько содружество, которое ни от кого априорно не отгораживается и никому априорно не отдает предпочтения. В этой-то атмосфере и возникла Хартия-77. Кто мог ожидать, что преследование одной или двух малоизвестных рок-групп будет иметь столь крупные политические последствия?Думаю, что история возникновения Хартии-77 хорошо иллюстрирует то, что я уже показал в предыдущих рассуждениях: что специфической средой и источником многих движений, которые мучительно приобретают политический опыт, в условиях посттоталитарной системы не являются события непосредственно политические или же конфронтация различных явно политических сил и концепций, а что эти движения в большинстве случаев возникают на совершенно иной почве: в какой-то более широкой области «до-политической», где противостоят «жизнь во лжи» и «жизнь в правде», то есть притязания посттоталитарной системы и подлинные интенции жизни. Эти подлинные жизненные интенции могут иметь, естественно, самую различную форму: в одном случае это элементарные материальные, социальные или сословные интересы, в другом — определенные духовные запросы или основополагающие экзистенциальные потребности, среди которых — желание человека жить по-своему и достойно.Политический характер этой конфронтации, стало быть, исходит никак не из прирожденной «политичности» пробивающихся интенций, а просто из того, что коль уж посттоталитарная система, основанная на комплексном манипулировании человеком, на него как таковая обречена, то каждое свободное человеческое действие или проявление, каждая попытка «жизни в правде» обязательно являет собой угрозу системе, а следовательно, становится политикой par excellence . Политическое обособление акций и движений, возникших на этой «до-политической» почве, назревает и происходит уже во вторую очередь как побочное следствие возможных конфронтации; но эти обособления мы никогда не обнаружим у их истоков как пункт программы, проекта или как начальный стимул.Это опять-таки было подтверждено 1968 годом в Чехословакии: коммунистические политики, которые тогда пытались провести реформу системы, не предложили своей программы. Их внезапное решение было вызвано не мистическим озарением свыше, к этому их вынудило длительное и все усиливающееся давление из сфер, которые не имели ничего общего с политикой в традиционном смысле слова. Собственно говоря, они попытались разрешить политически общественные противоречия (как, например, противоречие между интенциями системы и интенциями жизни), которые люди годами ежедневно испытывали на себе, на которые все более открыто реагировали самые различные социальные слои и которые годами, вызывая живой резонанс во всем обществе, с самых разных позиций анализировали ученые и творческие деятели; решения этих противоречий требовали и студенты.Своим возникновением Хартия-77 доказывает и то особое политическое значение нравственного аспекта, о котором я говорил. Ведь без этого сильного чувства солидарности самых широких группировок вообще невозможно представить возникновение Хартии-77, так же как невозможно представить это без внезапного прозрения, что далее уже нельзя выжидать и что необходимо сообща и во всеуслышание сказать правду, не думая о последствиях, которые это вызовет, и забыв об эфемерности надежды, что такой поступок в обозримом будущем принесет какой-то ощутимый результат. «...Есть вещи,ради которых стоит терпеть...», — написал Ян Паточка незадолго до своей смерти. Думаю, что для хартистов это не только завещание, но и самый убедительный аргумент в пользу того, почему они делают именно то, что делают.При взгляде со стороны — прежде всего с позиций системы и ее государственной структуры — выступление Хартии-77 воспринимается как неожиданность, кажется, что оно свалилось с небес. С неба оно, естественно, не свалилось, но это впечатление понятно: процессы, которые к нему привели, протекали в «скрытой сфере», в том полумраке, где почти невозможно что-либо фиксировать и анализировать. Предвидеть возникновение этого движения было так же трудно, как сегодня — предположить, к чему оно приведет. Вот он, тот самый шок, характерный для момента, когда что-либо из «скрытой сферы» внезапно пробьет окаменевшую поверхность «жизни во лжи». Чем более погружен человек в мир «иллюзий», тем сильнее ею изумление, когда нечто подобное произойдет.11.В обществах посттоталитарной системы истреблена всякая политическая жизнь в традиционном смысле этого слова; люди лишены возможности открыто политически высказываться, не говоря уже о том, чтобы политически организовываться; пустоту, которая таким образом возникает, полностью заполняют идеологические ритуалы. Интерес людей к политическим вопросам при такой ситуации, естественно, снижается, и независимые политическое мышление и политическая работа, если что-то подобное вообще в какой-либо форме существует, большинству людей кажутся чем-то нереальным, отвлеченным, какой-то игрой ради игры, безнадежно удаленной от их повседневных забот, чем-то, возможно, и притягательным, но в целом ненужным, так как, с одной стороны, оно совершенно утопично, а с другой — крайне небезопасно, если учитывать чрезвычайную жесткость, с которой государственной властью преследуется всякая попытка в этом направлении.Вопреки всему и в этих обществах, естественно, находятся одиночки и группы людей, которые не отказываются от политики как своей жизненной миссии и пытаются все же политически независимо мыслить, высказываться, а при возможности и организовываться, ибо именно так представляют себе «жизнь в правде». Уже одно то, что эти люди существуют и действуют, неизмеримо важно и полезно, ибо они и в худшие времена сохраняют преемственность политической традиции; а если какое-то политическое движение, возникшее в той или иной форме «до-политической» конфронтации, сможет успешно заявить о себе политически, наметить перспективы, это произойдет — и часто так и бывает — именно благодаря этим одиноким «генералам без армии», которые ценою многих тяжелых жертв отстояли непрерывность политического мышления, поддержали инициативу и возникшие позднее движения, обогатив их в нужную минуту именно этим элементом политической саморефлексии. (В Чехословакии есть для этого наглядный пример: практически все политзаключенные начала 70-х годов, которые тогда страдали, казалось бы, зря — их попытки политической работы в условиях тотально апатичного и серьезно ослабленного общества воспринимались как чистое донкихотство — закономерно входят сегодня в когорту активных хартистов; в Хартии-77 нравственный аспект принесенных ими жертв приобретает еще большую ценность; кроме того, они обогащают это движение своим опытом и элементом вышеупомянутой политической рефлексии.)Тем не менее мне кажется, что мышление и деятельность этих подвижников — тех, кто никогда не отказывается от кропотливой политической работы и кто всегда готов взять на себя и полную политическую ответственность — довольно часто страдают одним хроническим недостатком, а именно: относительно неглубоким пониманием исторической специфики посттоталитарной системы как социально-политической реальности, недостаточным пониманием также характерных особенностей власти, приспособленной для этой системы, а следовательно, переоценкой значения непосредственной политической работы в традиционном смысле слова и недооценкой политического значения именно тех «до-политических» событий и процессов, которые питают развитие реального политического процесса. Как политики — да и люди с политическими амбициями — они довольно часто (и это в конце концов понятно) начинают с того, чем когда-то естественная политическая жизнь заканчивалась, придерживаются тактики, соответствующей традиционным политическим отношениям.Тем самым они невольно переносят в совершенно новые условия определенные способы мышления, привычки, концепции, категории и понятия из условий, совершенно иных, сперва даже не отдавая себе отчета в том, какие, собственно говоря, содержание и смысл эти способы и привычки имеют или могут иметь в новых условиях, чем в них, этих условиях, является политика как таковая, что и как в них политически проявляется и что в них имеет политические шансы. Изгнание из всех государственных структур и невозможность непосредственно воздействовать на эти структуры в сочетании с устойчивой приверженностью традиционным представлениям о политике, сложившимся в более или менее демократических обществах (или в «классических» диктатурах), приводят часто к тому, что политики отрываются от действительности (зачем идти на компромиссы с действительностью, если уже изначально никакой нами предложенный компромисс не будет принят?) и попадают в плен поистине утопических идей.Однако, как я уже попытался показать, в посттоталитарной системе по-настоящему значимые политические события происходят при иных обстоятельствах, нежели в системе демократической. В том, что большая часть общества относится столь безразлично, если не откровенно недоверчиво, к выработке концепций альтернативных политических моделей, программ или хотя бы их концепций, не говоря уже об инициативе создания оппозиционных партий, сквозит не только разочарование в общественных делах и утрата «высшей ответственности» как результат всеобщей деморализации, но и проявляется здравый общественный инстинкт: будто бы люди почуяли, что действительно уже «все стало иным» и на самом деле пришло время действовать иначе.Если многочисленные и наиболее значимые политические импульсы последних лет в разных странах советского блока исходили — по крайней мере на начальной стадии, до того, как смогли вызвать определенный резонанс на уровне фактической силы — в большинстве своем от математиков, философов, физиков, писателей, историков, простых рабочих и т. д., а не от политиков; если двигателем различных «диссидентских движений» является эта масса представителей «неполитических» профессий, то так происходит не потому, что все эти люди, скажем, умнее тех, кто избрал себе политическое поприще, а в первую очередь потому, что они менее обременены и связаны политическим мышлением и политическими стереотипами, точнее, традиционным политическим мышлением и традиционными политическими стереотипами, что они, следовательно, как ни парадоксально, более открыты политической реальности, а значит, и острее чувствуют, как в ней можно и должно поступать.Ничего не поделаешь: ни одна из обозримых сегодня альтернативных политических моделей, пусть даже самая привлекательная, в действительности, по всей вероятности, не является тем, что могло бы по-настоящему оживить эту «скрытую сферу», зажечь людей и общество, вызвать реальную политическую активность. Потенциальная политика в посттоталитарной системе имеет иное поле деятельности: постоянное и напряженное противоречие между комплексными притязаниями этой системы и интенциями жизни, то есть элементарной потребностью человека жить, пусть и до определенной меры, но в согласии с самим собой, жить хотя бы сносно, не подвергаясь унижениям со стороны начальства и администрации, не находясь постоянно под контролем полиции, иметь возможность свободно высказываться и, реализовав свой природный творческий потенциал, иметь правовую защищенность и т. д. и т. п. Все это так или иначе непосредственно затрагивает эту «скрытую» сферу, все это относится к тому основополагающему, вездесущему и неутихающему противоречию, которое неизбежно втягивает в себя людей.Но абстрактные варианты идеального политического или экономического устройства не занимают их, и это естественно в такой степени не только потому, что каждый знает, сколь незначительны его шансы повлиять на это устройство, но и потому, что люди сегодня все яснее понимают: чем меньше какая-то политическая доктрина исходит из конкретного человеческого «здесь и сейчас» и чем более она направлена на какие-то абстрактные «там» и «когда-нибудь», тем легче она превращается в новый вариант человеческого порабощения. Люди, живущие в посттоталитарной системе, слишком хорошо знают, что не столь важно, находится ли у власти одна партия или несколько партий и как они называются, сколь просто то, можно или нельзя жить по-человечески.Освободиться от традиционных политических штампов и привычек, глубже проникнуть в подлинный мир человеческого существования и уже из его анализа приходить к политическим выводам — это не только более реалистично с точки зрения политики, но и одновременно — с точки зрения «идеального состояния» — политически более перспективно . Реальное, глубокое и беспрерывное изменение ситуации к лучшему, как я попытаюсь показать в другом месте, по-видимому, не может сегодня основываться на том, пробьется ли — даже если бы это и было возможно — та или иная, опирающаяся на традиционные политические представления и в конце концов лишь поверхностная (т. е. структурная, системная) политическая концепция; это изменение должно будет исходить — как никогда и нигде раньше — от человека, от человеческого существования, из основополагающего изменения его положения в мире, его отношения к себе самому, к другим людям, ко всему окружающему.Создание более совершенной хозяйственной и политической модели должно сегодня, видимо, более чем когда бы то ни было, исходить из каких-то более глубоких экзистенциальных и нравственных изменений в обществе. Это не что-то само собой разумеющееся, что достаточно придумать и приобрести, словно новый автомобиль; это что-то такое, что может сформироваться, если речь не идет о каком-то новом варианте прежнего маразма, только как проявление изменяющейся жизни. Следовательно, введение более совершенной системы никоим образом не может автоматически гарантировать и более совершенную жизнь, а скорее наоборот: только на фундаменте более совершенной жизни можно, вероятно, возводить и более совершенную систему.Я повторяю, что не умаляю значения политической рефлексии и концептуальной политической работы. Более того, полагаю, что подлинная политическая рефлексия и подлинная концептуальная политическая работа — это именно то, чего нам постоянно не хватает. Говоря «подлинная», я имею в виду такую рефлексию и такую концептуальную работу, которые свободны от всех традиционных политических схем, привнесенных в наши условия из мира, который уже никогда) не возвратится (а его возвращение все равно ничего существенно не разрешило бы).Второй и Четвертый Интернационалы, как и множество других политических сил и организаций, могут, разумеется, существенно поддержать различные наши попытки политическим способом. Но ни одна из этих сил между тем не решит за нас проблемы: они действуют в другом мире, возникли в других условиях, их теоретические концепции, возможно, для нас интересны и поучительны. Однако только тем, что мы с ними идентифицируемся, свою проблему мы не решим. А попытка наладить в нашей стране те дискуссии, которые движут политической жизнью в демократическом обществе, мне кажется совершенно безумной: возможно ли, к примеру, с серьезным лицом дискутировать о том, хотим ли мы изменить систему или только реформировать?Для наших условий это — типичная псевдопроблема: у нас пока нет возможности ни реформировать, ни изменить систему; нам вообще не ясно, где начинается изменение; мы знаем по собственному суровому опыту, что ни «реформа», ни «изменение» сами по себе ничего не гарантируют; и нам в конце концов все равно, представляется ли с точки зрения той или иной доктрины система, в которой мы живем, «измененной» или «реформированной»: мы ведем речь о том, чтобы можно было достойно жить, чтобы система служила человеку, а ни в коем случае человек — системе, и боремся за это теми средствами, которыми допустимо за это бороться и которыми бороться за это имеет смысл; и пусть какой-то западный журналист, находящийся в плену политических стереотипов системы, в которой сам живет, называет эти средства слишком легальными или слишком авантюрными, ревизионистскими, контрреволюционными или революционными, буржуазными или коммунистическими, правыми или левыми — это нас интересует в последнюю очередь!12Одним из понятий, порождающих множество неясностей прежде всего потому, что в наши условия оно привнесено из условий совершенно иных, является понятие «оппозиция». Что же представляет собой «оппозиция» в посттоталитарной системе? В демократическом обществе традиционного парламентского типа под политической оппозицией понимается такая политическая сила на уровне существующей власти (чаще всего партия или коалиция партий), которая, не находясь у руля, предлагает какую-то альтернативную политическую программу, стремится к власти и самой властью воспринимается как органичная часть политической жизни страны; которая действует политическими средствами и борется за власть в рамках допустимых законом правил. Помимо этой оппозиции, существует также феномен «внепарламентской оппозиции», под которой опять-таки подразумеваются силы, организующиеся в общем-то на уровне фактической власти, однако действующие вне правил, созданных системой, и пользующиеся средствами, которые эти правила не предусматривают.В «классической» диктатуре под оппозицией понимают политические силы, также заявляющие о себе альтернативной политической программой. Действуя или легально, или же на грани легальности, они не имеют, однако, возможности бороться за власть в рамках каких-то установленных правил. И потому часто формируются в различные партизанские группы или повстанческие движения для открытой силовой конфронтации с государственной властью (или в эту конфронтацию непосредственно втягиваются).Ни в одном из этих значений оппозиции в посттоталитарной системе не существует. Тогда в каком же смысле и в какой связи с ней употребляется это понятие?1. Периодически в него включаются (главным образом западной журналистикой) лица или группы лиц внутри правящей структуры, которые оказываются в некой скрытой силовой конфронтации с верхами; при этом мотивом их конфронтации могут быть определенные (разумеется, не слишком ярко выраженные) концептуальные отличия, которыми чаще всего бывает примитивное стремление к власти или личная неприязнь к отдельным ее представителям.2. В данном случае под «оппозицией» можно также понимать все, что имеет и способно иметь косвенные политические последствия в том смысле, в каком о них была речь, то есть все, в чем посттоталитарная система как таковая ощущает угрозу для себя с точки зрения чистых интересов своего «самодвижения» и что ей как таковой действительно угрожает. С этой точки зрения оппозицией является практически каждая попытка «жизни в правде»: от отказа зеленщика поместить в витрину предписанный лозунг и до Свободно написанного стихотворения, то есть все, в чем интенции жизни действительно переходят границы, разрешенные им интенциями системы.3. Между тем чаще, чем «жизнь в правде», под оппозицией большинство (и в первую очередь опять-таки западные наблюдатели) понимает такие группы, которые свои нонконформистские позиции и критические взгляды выражают постоянно и открыто, которые не таятся своего независимого политического мышления и которые сами себя в той или иной степени воспринимают уже непосредственно как определенную политическую силу. Понятие «оппозиция» в этой смысле в какой-то мере совпадает с понятием «диссидентство», причем между теми, кого сюда относят, разумеется, существуют большие расхождения в зависимости от того, в какой мере они принимают или отвергают подобное название: это зависит не только от того, считают ли они себя и в какой мере непосредственной политической силой, и имеют ли определенные амбиции на уровне фактической власти, но и от того, что каждая из этих групп вкладывает в понятие «оппозиция».Снова приведу пример: Хартия-77 в своем первом заявлении акцентирует внимание на том, что она не является оппозицией, поскольку не собирается выдвигать альтернативные политические программы. Ее предназначение совершенно иное, такие программы она действительно не выдвигает, а поскольку наличие таких программ — обязательное условие оппозиции в посттоталитарной системе,то ее действительно нельзя считать оппозицией. Конечно, правительство с первой минуты восприняло Хартию как явно оппозиционное объединение и продолжает относиться к ней как к таковому. Это означает, что правительство — и это вполне естественно — воспринимает «оппозицию» практически в том смысле, в каком я ее описал во втором пункте , то есть видит ее в сущности везде, где есть неподчинение тотальному манипулированию и где, следовательно, отрицается принцип абсолютного права системы на человека. Если мы примем данную формулировку «оппозиции», то будем вынуждены, следуя логике правительства, считать Хартию на самом деле оппозицией, ибо она действительно серьезно нарушает целостность посттоталитарной власти, основанной на универсальности «жизни во лжи».Другой вопрос, в какой степени подписавший Хартию-77 сам себя воспринимает как оппозиционера. Полагаю, что большинство, подписавших Хартию, отталкивается от традиционного значения этого понятия, каким оно закрепилось в демократическом обществе (или в «классической» диктатуре), и воспринимает, следовательно, оппозицию и у нас как политически сформированную силу, которая действует пусть не на уровне фактической власти, и уж тем более не в рамках каких-то правил, одобренных правительством, однако, имей она такую возможность, не отказалась бы от власти, поскольку имеет определенную альтернативную политическую программу, приверженцы которой готовы взять на себя и непосредственную политическую ответственность.Среди разделяющих это представление об оппозиции одни — их большинство — себя к ней, видимо, не причисляют, другие — меньшинство — видимо, напротив, причисляют, вполне осознавая, что для «оппозиционной деятельности» в полном смысле Хартия им возможности не дает. Однако при этом практически почти все хартисты в достаточной степени осознают и специфичность отношений в посттоталитарной системе, и то, что не только борьба за права человека, но и несравнимо более «невинные» действия имеют в этих условиях свою особенную политическую силу, и что, следовательно, их тоже можно считать элементами «оппозиционными». Против своей «оппозиционности» в этом смысле не может достаточно убедительно возражать ни один хартист.Весь вопрос, однако, осложняет еще одно обстоятельство: в общественных кругах советского блока уже в течение многих десятилетий понятие «оппозиция» употребляется как наихудшее из мыслимых обвинений, являясь синонимом слова «враг»; причислить кого-то к оппозиции — равнозначно обвинению в желании свергнуть правительство и ликвидировать социализм (естественно, в пользу империализма); и были времена, когда подобное причисление вело прямо на плаху. Это, естественно, никак не способствует желанию людей называть самих себя этим словом, тем более, что это лишь слово, и гораздо важнее то, что на самом деле делается, нежели то, чем называется.И наконец, еще одна причина, почему многие противятся этому названию, состоит в том, что понятие «оппозиция» содержит негативный оттенок: назвавшийся так определяет тем самым себя по отношению к какой-то «позиции» и явно причисляет себя к общественной силе, через которую сам себя определяет, а ее позицию проецирует на себя и свое положение. Людям, которые просто отважились «жить в правде», говорить без оглядки, что они думают, солидаризироваться с согражданами, творить так, как они считают необходимым, и просто вести себя в соответствии со своим «лучшим Я», естественно, неприятно, что свою собственную своеобразную и позитивную «позицию» их принуждают определять как негативную, опосредованную и что они должны воспринимать самих себя как тех, которые против того или другого, а не просто тех, которые являются самими собой. Таким образом, избежать различных недоразумений можно, лишь четко определив, в каком смысле понятие «оппозиция» употребляется и что под ним в наших условиях подразумевается.См. также:- Вацлав Гавел. "Сила бессильных". Часть 1- Вацлав Гавел. "Сила бессильных". Часть 2Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

29 марта, 05:13

Заявление членов СПЧ по итогам акции протеста 26 марта 2017 года

  • 0

12 членов Совета при Президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) обратились к общественности с заявлением по итогам всероссийской акции протеста 26 марта 2017 года. Текст заявления опубликован на сайте "Эха Москвы".  Как пояснила одна из подписантов заявления Елена Масюк: "С вечера воскресенья и весь понедельник в рассылке Совета при Президенте России по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) я пыталась побудить своих коллег по Совету выступить с оценкой произошедшего в воскресенье на всероссийской акции протеста. Я направляла в рассылку свидетельства задержанных, пострадавших — тех, кого ОМОНовцы били дубинами по голове, животу, ногам. Я предложила срочно создать рабочую группу СПЧ по сбору информации, анализу и подготовки публичного доклада по акции протеста. Но коллеги по СПЧ молчали. Лишь несколько членов Совета меня поддержали — это Максим Шевченко, Илья Шаблинский, Александр Верховский, Игорь Каляпин, Лилия Шибанова, Леонид Никитинский, Сергей Кривенко.Председатель Совета Михаил Федотов выступил против создания рабочей группы и поехал не к задержанным в ОВД, не к избитым полицией гражданам, а к единственному пострадавшему полицейскому. Поехал с медом и чаем. Ну а полицейский этот оказался не простой, а с историей. Именно этот командир отделения 2-го полицейского оперполка Евгений Гаврилов был пострадавшим в деле «болотника» Ивана Непомнящего (инженера-проектировщика НПО «Родина» из Сергиева Посада). И самое главное, Гаврилов вспомнил, что пострадал он от Непомнящего спустя два с половиной года после событий на Болотной, просмотрев видео в кабинете следователя. Суд дал Непомнящему 2,5 года колонии общего режима. Иван Непомнящий до сих пор отбывает срок в колонии за то, что якобы в течение 7 секунд рукой и зонтиком причинял неимоверные страдания полицейскому Гаврилову. Полицейский Гаврилов пожаловался председателю СПЧ Михаилу Федотову на стесненные жилищные условия. Федотов пообещал похлопотать за новую квартирку для полицейского от имени СПЧ… Несмотря на молчание большинства членов СПЧ, мы молчать не можем. Ниже заявление членов СПЧ по итогам акции протеста 26 марта 2017 года.О митингах и демонстрациях в ряде городов Российской Федерации 26 марта 2017 г.Члены Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека считают необходимым дать оценку событиям, связанным с проведением 26 марта 2017 г. в нескольких городах России публичных мероприятий, объединенных темой борьбы с коррупцией. Прежде всего, важно отметить, что инициативные группы по проведению митингов и шествий в подавляющем большинстве случаев получили немотивированные отказы в их проведении. В частности, в Москве инициативной группе было отказано в проведении мероприятия на Тверской улице. Но эта практика немотивированных отказов в проведении публичного мероприятия (точнее отказов с разнообразными надуманными предлогами), получившая самое широкое распространение в последние годы, в реальности, не обусловлена ничем кроме политической пристрастности и нежелания предоставлять равные политические возможности оппонентам.Ведь если говорить о Москве, то за последние годы правом проведения шествий по главной улице города пользовались и политическая партия, имеющая большинство мест в Государственной Думе, и Федерация независимых профсоюзов, и другие организации. Практика политически пристрастных отказов гражданам в реализации одного из их важнейших прав чревата серьезными последствиями. Чиновники, злоупотребляющие своими полномочиями при согласовании публичных акций, должны нести ответственность за эту недальновидную политику, фактически, сталкивающую граждан, пользующихся своим конституционными правом, и сотрудников полиции, исполняющих приказ.Как следует из правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 2 апреля 2009 года N 484-О-П, понятие «согласование проведения публичного мероприятия с органом публичной власти» — по своему конституционно-правовому смыслу — не предполагает, что орган публичной власти может по своему усмотрению запретить проведение публичного мероприятия или изменить его цели, место, время или форму; он вправе лишь предложить изменить место и (или) время его проведения, причем такое предложение должно быть мотивированным. Если же орган публичной власти не предлагает альтернативные варианты места проведения публичной акции, то он нарушает закон — именно этот орган, а не граждане, вышедшие на несогласованный митинг.26 марта 2017 г. действия полиции — вынужденной исполнять приказ и действовать против мирных участников мероприятия, совсем не мирными средствами — никак нельзя признать корректными. Судя по многочисленным свидетельствам очевидцев и видеозаписям, в подавляющем большинстве случаев задержанными оказывались люди, которые не вели себя агрессивно, и не совершали каких-либо действий, угрожавших общественному порядку. Чаще всего единственным поводом для задержания было попадание в поле зрения сотрудников полиции — на всем протяжении Тверской улицы, и в частности, на Пушкинской площади. В ряде случаев задержанные были избиты. В Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Владивостоке и других городах количество задержанных превысило тысячу человек. Такого еще не было в последние десятилетия.В то же время, должны быть тщательно расследованы обстоятельства нападения на сотрудника полиции, получившего травмы, в результате которых он потерял сознание. Нам ни в коем случае нельзя приближаться к этой роковой черте. Власти, как местные, так и федеральные должны отдавать себе отчет в том, что мы стоим на пороге тяжелого гражданского конфликта. И им не следует успокаивать себя удобными данными социологических опросов. Вероятно, такой самоуспокоенности не должна способствовать и текущая экономическая ситуация.Важнейшее средство предотвращение конфронтации — политический диалог. Необходимо также, чтобы выборы были выборами, а не дорогостоящей игрой с фальсификациями и заранее известным результатом. Если же власть выберет силовой вариант ответа на протест, это будет означать, что граждане России, фактически, лишатся важнейших политических прав, при том, что их социально-экономические права также не выглядят защищенными. Это значит, что Россия в полном смысле этого слова станет полицейским государством. Но у такого государства нет перспективы — как показал опыт десятков стран, в том числе и наш собственный опыт.Члены Совета:Илья ШаблинскийЕлена МасюкАлександр ВерховскийНиколай СванидзеЛеонид НикитинскийАнита СоболеваИгорь КаляпинСергей КривенкоЭлла ПоляковаЛеонид ПарфёновСветлана АйвазоваСтанислав КучерОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

29 марта, 04:38

На церемонии "Ника" Сокуров вспомнил о Сенцове и участниках протестных акций 26 марта

  • 0

Известный режиссер Александр Сокуров на церемонии вручения кинопремии "Ника" призвал власть прислушаться к мнению участников несанкционированных акций протеста против коррупции, прошедших в десятках городов России 26 марта. Несмотря на то, что в большинстве городов, включая Москву, власти не согласовали акции, оппозиция призвала своих сторонников выйти на улицы. В ряде городов после отказа протестующих разойтись полиция задержала до двух тысяч людей, против некоторых были составлены протоколы об административных нарушениях. Среди задержанных и протестующих на этот раз оказалось довольно много молодежи. Как ранее напомнил политолог Валерий Соловей: "Резкое повышение политической активности молодёжи считается универсальным индикатором радикализации ситуации".Сокуров, получивший кинопремию "Ника" в почетной номинации "Честь и достоинство", назвал ошибкой отсутствие диалога с вышедшей на улицы молодежью. В частности, он в своей речи сказал следующее: "Уважаемые коллеги, дорогие соотечественники! Сердечно благодарю вас за эту сердечность, за то, что мы замечаем друг друга и видим усилия каждого из нас. Когда я звонил маме накануне отъезда - ей больше девяноста лет - она мне [сказала]: "Не выступай! Ничего не говори!" - "Почему?" - я спросил. На что мама мне сказала: "Они тебя убьют!" - "Почему мама?" - "Потому что ты все время споришь с правительством, ты все время недоволен чем-то". Я говорю, что я не спорю, а излагаю свою точку зрения. И сегодня я хочу сказать, что я жду решения от президента, ответа на вопрос, который мы обсуждали - судьба Олега Сенцова - и президент сказал, что он будет думать над этой проблемой.Но я это говорю потому, что я так же, как и многие из вас, в воскресенье, смотрел то, что происходило в стране. И мне кажется, что государство совершает большую ошибку, ведя себя столь фамильярно с молодыми людьми, со школьниками и студентами. Я говорю это потому, что я университетский человек - я закончил курс в Кабардино-балкарском университете... И я несколько лет был со студентами нашими - это ребята с Северного Кавказа. И я очень хорошо знаю настроения этих людей. Не только там, но и настроения молодых людей в центральной части страны. Нельзя начинать гражданскую войну среди школьников и студентов - надо услышать их. Никто из наших политиков не желает их услышать, никто с ними не разговаривает..."Зал не раз прерывал выступление режиссера аплодисментами.Также Сокуров обратил внимание на жесткие, на его взгляд, действия правоохранительных органов на массовых акциях, особенно против девушек и женщин. "Я обращаюсь к депутатам: давайте примем закон, запрещающий арестовывать и вообще прикасаться к женщинам и девушкам, участвующим в массовых акциях", - сказал он.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky