Источник
Блог Николая Подосокорского - LiveJournal.com
Выбор редакции
27 января, 01:30

Иосиф Бродский: "Я христианин, но не в том смысле, что православный, а потому что не варвар"

Вторая часть интервью поэта Иосифа Бродского (1940-1996) Анн-Мари Брамм для журнала «Mosaic. A Journal for the Comparative Study of Literature and Ideas», VIII/1, осень 1974 года. Перевод Людмилы Бурмистровой. Первую часть можно прочесть здесь. Текст приводится по изданию: Иосиф Бродский. Большая книга интервью. - М.: Захаров, 2000. - 702 с. - Стиль дает ощущение равновесия. Я обратила внимание, что в нем десять равных частей, по три строфы каждая.- Мне нравится одно место, вот это:…Пыль — это плотьвремени; плоть и кровь.Мне кажется это верным. [Смеется.] Я не могу говорить о себе и своих стихах: это мне нравится, это я написал. Но как я это сделал? Думаете, легко говорить о своих стишках?- Мне кажется, все зависит от человека. Многим поэтам это вполне удается.- Я знаю. Некоторые могут. Но это же в некотором смысле самооправдание, само… Это нескромно. Но дело не в моей скромности, а скорей в неспособности. Думаю, это одно из лучших стихотворений, которые я написал. Оно не из последних, прошло уже два года. Я также написал довольно неплохую вещь о Сретении. Знаете о таком празднике? Это о переходе от Старого Завета к Новому Завету. Это первое появление Христа в Библии, когда Мария приносит его в храм. А еще это о первой христианской смерти — святого Симеона. Мне кажется, хорошо получилось.- Да, конечно. А мое любимое стихотворение — «Прощайте, мадмуазель Вероника». Вероника — это символ?- Нет, не символ. Просто молодая француженка, персонаж, к которому обращаются. Это не любовное стихотворение.- Что подразумевали вы в строках из восьмой стансы: «В нашем прошлом величье, в грядущем — проза»? И почему этот символ Страстной недели?- Это стихотворение о разлуке: в будущем не будет ничего похожего на то, что было прежде. А Страстная неделя — просто модель, ведь это тоже разлука. И тут нечто похожее. Это история Христа в миниатюре.- А как вы прокомментируете строку из стансы шесть: «Греческий принцип маски снова в ходу»?- Это правда. Такова жизнь. Не можешь выразить своих чувств. Ведь так везде бывает. В самые ответственные моменты — не можешь. Не можешь смеяться или кричать, когда больше всего хочешь или надо.- А почему вы считаете, что «в наше время сильные гибнут»?- Но это так! Погибло много людей, которые были очень сильными, — хорошие, лучшие, важные люди. Я написал это стихотворение главным образом из-за Кеннеди, но это подходит и к остальным.- Многие ваши стихи так или иначе связаны с христианством. Тому есть особая причина или же вы используете как основу или в качестве фона?- Не знаю. Возможно, этому одно объяснение… Наверное, я христианин, но не в том смысле, что католик или православный. Я христианин, потому что я не варвар. Некоторые вещи в христианстве мне нравятся. Да, в сущности, многое.- Поясните это, пожалуйста.- Мне нравится Ветхий Завет, ему я отдаю предпочтение, поскольку книга эта по своему духу более возвышенна и… менее всепрощающа. Мне нравится в Ветхом Завете мысль о правосудии, не о конкретном правосудии, а о Божьем, и то, что там постоянно говорится о личной ответственности. Он отвергает все те оправдания, которые дает людям Евангелие.- Значит, вам нравится сочетание правосудия из Ветхого Завета и сострадания и всепрощения из Нового?- В Евангелии мне нравится то, что развивает идеологию Ветхого Завета. Вот почему я написал стихотворение о переходном этапе между этими двумя книгами. К примеру, мне нравится в Новом Завете замечание Христа, страдающего в саду. Когда он говорит, что он делает то, о чем говорится в Писании. Все, чему надлежало произойти, уже было описано и предсказано. Потому он и умирает. Он был распят, потому что ничего больше о нем не говорилось в книгах, которые он читал. Как будто Ветхий Завет был сценарием и он играл отведенную ему роль. И дальше ничего не было. Это была последняя страница сценария.- Расскажите о ваших «Стихах в апреле».- Это посредственная вещь.- Она связана с вашим пребыванием в Сибири?- Нет, а с чего вы решили? Почему Сибирь?- Из-за ностальгии по весне, упоминаний о том, что «с ума я опять не сошел», «я дроблю себя на сто», «шум ледохода».- Нет, скорее это любовное стихотворение. Быть может, оно неверно переведено, но это так. Говоря, что я не сошел в эту зиму с ума и встречаю приход весны, я имел в виду личные переживания, ничего политического.- Однажды вы сказали, что нет ничего в этой жизни более страшного, чем человек. Что вы имели в виду?- Приведу один пример. Очень хорошо помню те времена, когда я работал в геологических партиях. Много времени я провел в отдаленных лесных районах, называемых тайгой, в Восточной Сибири. Там водились волки и медведи, и лишь однажды я встретил в лесу человека и был в большем испуге, чем если бы встретил зверя. [Смеется.] Вот и все.- Вы также говорили, что Роберт Фрост ставил на подмостки людей и…- Т.С. Элиот ставил скелет, было дело. Думаю, потому что скелет не мог сделать ничего плохого.- А человек на такое способен?- Да, вполне.- У вас очень негативное мнение о человеческой природе.- Вовсе нет. Я отнюдь не считаю, что все люди плохие. Но я просто утверждаю, что люди способны делать плохое, творить зло, наделены невероятной способностью.- И в меньшей степени расположены к добру?- Похоже, что так [смеется]. Должен сказать, что люди в равной степени расположены к добру и злу. Но люди, насколько я знаю, предпочитают легкие решения, а совершить зло легче, чем сотворить что-либо доброе.- Но ведь теоретически делать добро должно быть легче.- Люди предпочитают упрощать задачу.- Наверное, оттого у нас столько стереотипов.- Разумеется. А также технических новинок [указывая на магнитофон].- Когда студенты на ваших занятиях представляют свои стихи, вас, похоже, удивляет, что многие из них не уделяют внимания форме. А для вас удобнее писать в строгой форме?- Вы имеете в виду классические формы, определенное ритмическое построение? Да, конечно. Строгая форма — это способ упорядочить то, что заведомо не поддается упорядочиванию. И весьма достойное занятие — попробовать справиться. Если вы используете строгую форму для вполне современного содержания, то увидите, что, облеченное в эту форму, оно приобретет большую силу, потому что возникает нечто вроде напряжения между тем, что говорится, и формой, в которой это выражено. И это напряжение придаст истинный масштаб тому новому, о чем вы говорите.Если же вы намереваетесь использовать форму свободного стиха для выражения нового современного содержания — проблем не будет. Стихи могут гулять нагишом, но все же порой хочется видеть их одетыми. Здесь нет ограничений. Но и масштаба не добиться. Все будет выглядеть вполне естественно. Если же вы придадите стихотворению определенную форму, например форму сонета, людям это покажется необычным. Эта форма им знакома. Но они считали сонеты чем-то величественным. Одну и ту же вещь можно воспринимать по-разному. Вы прогуливаетесь по улице и видите на ней нечто ужасное. Эта вещь ужасна не сама по себе, а потому, что она происходит на улице, где, предполагается, должны царить спокойствие и порядок. Современное содержание, облеченное в строгую форму, выглядит как автомобиль, едущий на автостраде не по той полосе.- Уильям Карлос Уильямс написал однажды, что единственный способ, которым можно адекватно передать современную жизнь, — это свободный стих. Современная жизнь столь разнообразна, относительна и неподвластна иерархии, что для ее выражения нужна переменчивая, относительная и гибкая форма. Что вы скажете в ответ на этот аргумент?- Прежде всего, я не люблю обобщений. Я уже сказал, что лично я предпочитаю строгую форму. Но я на этом не настаиваю. Уильям Карлос Уильямс высказал свое мнение, а я — свое, только и всего.- Вы когда-нибудь писали свободным стихом?- Писал, и довольно много, особенно когда был моложе.- Значит, это характерно для более молодых поэтов, не так ли? Возможно, потому студенты так и пишут стихи.- Потому, что выразить себя свободным стихом гораздо легче. Но поэзия — это не просто самовыражение. Это нечто большее. Это в некотором смысле ремесло, знаете ли.- Которое требует времени…- Которое требует времени. Роберт Фрост как-то сказал, что писать свободным стихом — то же самое, что играть в теннис при опущенной сетке. Прежде всего здесь возникает вопрос: свободным от чего? Ладно еще, если вы пишете свободным стихом потому, что вам наскучило и вы больше уже не можете писать. Хорошо, если у вас есть некоторый опыт в строгой форме, а к свободному стиху вы обратились потом. Ведь свободный стих появился после строгой формы. И каждый поэт в миниатюре повторяет этот процесс. Свободный стих, свобода — все это говорит об освобождении. Но от чего человек при этом освобождается? От определенной формы рабства? Однако, не познав рабства, невозможно почувствовать вкус свободы, поскольку все в этом мире взаимосвязано. О какой такой свободе можно рассуждать, если наша физическая свобода определяется государством, политическая свобода — рабством и даже религиозная свобода, если иметь в виду христианство, определяется днем Страшного суда?- Да, этот жизненно важный вопрос требует особого рассмотрения. Однако вернемся к вашему понятию поэзии как ремесла. Я хотела бы спросить, много ли вы правите свои стихи?- Когда как.- Как вы чувствуете, что стихотворение «получилось»?- Оно нравится.- А можно объяснить подробней?- Я не знаю, как это описать. Здесь нет правил. В этом занятии нет ничего устойчивого. Иногда у меня написаны две-три строчки да пара идей в голове, и я пытаюсь выразить их. Но во время этого процесса что-то происходит, и очень часто стихотворение выходит совсем не таким, как было замыслено вначале. Но обычно первоначальная основа сохраняется. Как все получается — это непредсказуемо. Куда вас заведет? Единственно предсказуемое — это что вы, быть может, не скажете какой-нибудь глупости. [Смеется.]- Часто бывает трудно найти слова, чтобы выразить начальный порыв?- Разумеется, очень трудно, это тонкая, ювелирная работа. Порой пишется легко благодаря уже имеющемуся опыту, а иногда чрезвычайно трудно. Но я себе не доверяю, если получается очень легко. Иногда это неплохо, но я все же сражаюсь с материалом.- Есть ли у вас любимая стихотворная форма?- [После паузы.] Мне нравится пятистопный ямб, потому что у него широкие возможности выразить интонацию. Но я также пишу 1600 строк того, что я называю «децимой» с чередующейся рифмой АВАВАВАВАВ.В каждой строке десять слогов, в каждой строфе десять строк, в каждой части десять строф. Я использовал это в поэме «Горбунов и Горчаков», чтобы передать умонастроение персонажей.- Что вы чувствуете, читая свои стихи перед публикой?- Сейчас уже ничего. А поначалу мне нравилось. Потом все это стало казаться скучным и никчемным. Если повторять одно и то же по нескольку раз, смысл теряется. Публика видит в этом смысл, но не вы. А если проделывать это десять раз, тут уже рассудок в опасности. Вначале я испытывал тревогу, некоторый страх. Теперь же ничего не чувствую. Думаю только об одном: сделать это как можно лучше для тех, кто собрался меня послушать. Я стараюсь держаться на уровне.- Помню, впервые я услышала вас в Доннеллской библиотеки, в Нью-Йорке, осенью 1972 года. У вас было два разных выступления, я была на втором. Получила истинное удовольствие.- Это было одно из первых моих выступлений. В первый вечер я был весь на нервах.- Публике очень понравилось. Все были под большим впечатлением и так живо реагировали.- Может быть. Не помню.- Вы родились в Ленинграде, в большом городе. Какое впечатление на вас произвели американские города?- Я побывал во многих. И большинство мне нравится. Некоторые особенно. Мне нравится Нью-Йорк. Для людей более уравновешенных это, возможно, плохое место, но для такого мазохиста, как я, здесь очень здорово. А вот Сан- Франциско мне понравился меньше, чем Ванкувер в Канаде. Больше всего мне нравится американская провинция.- Недавно вы провели шесть месяцев в Нью-Йорке, где преподавали. Каково ваше впечатление?- О, это превосходно. Нью-Йорк мне нравится. Там всегда есть чем заняться.- Вы не воспринимаете город как нечто ужасное?- Нет, ничего ужасного или унылого в городах нет. Чего мне действительно здесь недостает, так это обычной европейской улицы, самой обычной.- Какой она вам представляется?- Обычная европейская улица — это дома со старомодными фасадами разнообразных стилей, оживленное движение, некоторая неопрятность, такая своеобразная европейская неопрятность, возможностью остановиться на улице поговорить с кем-нибудь… Здесь, в Америке, это невозможно. Невозможно простоять на улице двадцать — тридцать минут, разговаривая. Я не видел, чтобы здесь кто-нибудь стоял на улице и долго разговаривал. В Америке нет той культуры жизни на улице. Для вас улица всего лишь разновидность автострады. Это место для передвижения в нужном направлении, а не для жизни. В Европе — наоборот.- И в вашем родном городе?- Да, конечно.- Вы чувствуете, что темп жизни в Америке очень быстрый?- Да, более-менее. Конечно, степень участия в этой жизни зависит от вас самих. Можете участвовать, можете отказаться. В этом отношении Америка — лучшее место в мире, потому что можно выбрать свой путь. Возможно, у этого есть плохая сторона, но это ваше дело, важнее — открытые возможности.- А что вы скажете о жилье? Однажды вы заметили в классе, что это ужасно и пугающе. Мысль, что люди живут каждый в своей коробке рядом друг с другом…- Да, в этом есть нечто странное. Американцы часто говорят, что больше всего они боятся изоляции. Но способ организации их жизни ведет к изоляции.- Что больше всего поразило вас в Америке? Что удивило?- По большому счету ничего. Если только… отсутствие сердечности во взаимоотношениях, привычки быть вовлеченным.- Заботиться друг о друге.- Вот-вот. В некотором смысле это общая идея американской жизни, общего подхода к другим людям. «Это ваша проблема». Верно. У всех у нас свои проблемы, и никто не решит их, никто не поддержит и не осудит. Но именно поэтому лучше быть более сердечными, более открытыми друг другу. Конечно, можно породить ошибочные надежды, как в Европе. У них то же самое, но еще отсутствует сострадание.- А в чем, на ваш взгляд, кроется причина?- Прежде всего — реальное понимание, что вы не можете помочь партнеру. Это действительно его проблема. Это похоже на… Не знаю, мне не нравится делать обобщения. Могу сказать только о тех, кого знаю, и в каждом случае у них есть причина устраниться от участия в чужой жизни. Быть может, это хороший способ общественного устройства. В России, конечно, не всегда было приятно, когда кто-нибудь мог заявиться к тебе домой без приглашения, без предварительной договоренности, просто так. В мою дверь стучали. Я открывал и видел человека, о котором и не думал, а он спрашивал: «К тебе можно? А что ты делаешь?» Но это в определенном смысле была жизнь. Это считалось нормальным — полная непредсказуемость. А вот у американцев время большей частью уже расписано. Вы знаете, что произойдет в два часа. Установленный график жизни. В жизни не остается ничего волнующего, неожиданного. Знаете, ваша идея театрального «хэппенинга» возникла и осуществляется именно потому, что в вашей жизни такое напрочь отсутствует.- Очень верное замечание.- Благодарю.- Сложилось ли у вас благоприятное впечатление об американских женщинах?- О некоторых.- Как вы относитесь к движению за освобождение женщин?- Отрицательно. В России мы все это имеем. Есть женщины — судьи, инженеры, врачи и так далее. Они воспользовались всеми возможностями, предоставленными мужчинам.- Автоматически?- Да, по конституции. И этот принцип не работает. Потому что так нельзя, всех под общую гребенку. Некоторые женщины действительно талантливы. Они хотят работать и делают это. Но этот общий закон, общее правило, согласно которому женщина имеет равные с мужчиной права, в том числе и на работу. И что произошло? Она имеет те же права, но не обладает теми же качествами, тем же чувством ответственности, той же энергией, преданностью делу и прочим. Что получилось? У нас и так много людей по ошибке занимают свои места, зачем же увеличивать их число? Бессмысленно настаивать, чтобы такое правило касалось всех подряд. Освобождение женщин открывает им дорогу к занятиям мужским делом. Но мужские дела — не такая уж соблазнительная штука. Сами убедятся, когда добьются своего.- Вы считаете, женщины должны учиться в университете?- А почему нет, если они умны. Если говорить об американских университетах, то вообще нет вопросов. Здесь такое количество тупиц, что не важно, мужчины это или женщины.- У вас действительно сложилось такое впечатление?- Да, и я был удивлен. Может, я не имею права говорить об этом, но меня поразил уровень университетской жизни. У вас столько выдающихся людей в университетах и в то же время невероятно высок процент бездарей.- И в Мичиганском университете тоже?- В Анн-Арборе? Знаете, а это странно. И не потому, что я патриот. В определенном смысле я патриот Анн-Ар- бора, и это лучшее учебное заведение, в котором мне довелось быть. Университет — это особая проблема. И не мое дело обсуждать ее. Я тут человек временный, так что не хочу говорить об этом.- Кто из современных американских поэтов, на ваш взгляд, подает большие надежды.- Мне нравится Марк Стрэнд. Я говорю о новом поколении, тех, кому от тридцати до сорока. Пожалуй, все.- А Питер Вайрек, о котором вы говорили на занятии?- Да, конечно, но он старше. Он относится к послевоенному поколению, как Ричард Уилбер, Рандал Джаррелл. Он относится к тому поколению, многие из которого уже умерли. Это было великое поколение. Один из величайших ныне живущих поэтов — Чеслав Милош. Я полагаю, он лучший среди современных поэтов.- А кто из русских поэтов повлиял на ваше творчество?- Державин и также относящийся к девятнадцатому веку Баратынский, а из этого века — Цветаева.- А что вас особенно привлекает в Державине?- О, это великий поэт. Он во многом напоминает мне Джона Донна. Но он более краток, отчасти более примитивен. Его мысли и психология были такими же, как у Джона Донна, но, поскольку это молодой язык, молодая нация, молодая культура, он выражался несколько более примитивно, в частности метафоры у него примитивнее. Но порыв в его голосе, экспрессия!- Каково ваше мнение об Анне Ахматовой?- Она большой поэт и очень хороший друг. Но не думаю, что она оказала на меня влияние. Она просто великий человек.- Она помогала вам, не так ли?- Да, она здорово мне помогла.- Когда вы были в тюрьме?- Благодаря ей я был освобожден. Она развила бурную деятельность, подняла народ.- Не хотите ли вы рассказать что-либо о вашей жизни в Архангельске?- Нет. Это было так давно.- Но вы по-прежнему вспоминаете то время?- Иногда.- Оно как-то отразилось в ваших стихах?- Да. Я писал и, быть может, еще буду. То была часть моей жизни, и она находит выражение в моих стихах, но не напрямую.- А как вам показались ваши студенты? Агрессивными, тупыми или интересными? Каково ваше впечатление?- Самыми разными. Я все тут нашел. [Смеется.] Я встретил некоторое число по-настоящему замечательных людей, невероятно способных. Конечно, их не так много, но это нормальная пропорция в любом обществе. [Смеется.]- Когда вы впервые попали в американский университет, то, вероятно, ожидали, что студенты более послушные, покорные?- Ничего я не ожидал. Чего я мог ожидать тогда? У меня и понятия не было, как все закрутится.- Я спрашиваю потому, что когда к нам приезжают из европейских стран учиться, их часто поражает, сколько свободы предоставлено американским студентам, как активно участвуют они в дискуссиях на занятиях.- Да, здесь несравненно больше свободы, чем где-либо. Я не только Россию имею в виду, а шире. Но понятия свободы или ее отсутствия очень значимы для меня. Мне кажется, что главными здесь являются способности, знания, уровень восприятия и качество ответов. И я не был разочарован. Меня скорее поразило их количество. Для меня это было так удивительно, особенно из-за моего английского. Но со временем пришла уверенность. Но не самоуверенность — я боюсь им наскучить. [Смеется.]- А как вы относитесь к тому, что некоторые молодые люди принимают наркотики?- Не знаю. Не мое это дело. Не хочу ничего советовать. Я, как и У.Х. Оден, могу сказать: я принадлежу культуре сигарет и алкоголя, а не культуре наркотиков.- На последнем занятии вы прочитали студентам очень выразительные стихи Одена. Вы считаете их важными?- Да, это превосходные стихи.Приди в нашу веселую глушьГде даже девушки распутничаютГде окуркиСтановятся задушевными друзьямиИ где всегда три утра.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
27 января, 00:08

Самые популярные анекдоты января

  • 0

САМЫЕ ПОПУЛЯРНЫЕ АНЕКДОТЫ ЯНВАРЯ - своего рода индикатор общественных настроений.1. 13:00 Путин заявил, что госслужащие должны быть только гражданами России.16:30 Правительство в полном составе ушло в отставку.2. Политик посетил отдаленную деревушку и спросил жителей, что правительство может сделать для них.«У нас две большие потребности», - сказал сельский глава. «Во-первых, у нас есть больница, но нет врача».Политик достал мобильный телефон, некоторое время говорил, а затем сказал: «Я разобрался с этим. Доктор прибудет сюда завтра. Какая ваша вторая потребность?»«В нашей деревне полностью отсутствует мобильная связь»...3. Новым министром здравоохранения стал бывший глава Росздравнадзора.А новым главой Росздравнадзора стала бывший министр здравоохранения.Говорю же: они реально в борделе кроватями меняются.4. Звонок по телефону.— Здравствуйте! Это «Пицца от Марио»?— Нет, сэр. Это «Пицца от Google».— Я набрал неправильный номер?— Номер верный, просто Google купил у Марио магазин пиццы.— А, хорошо. Тогда я бы хотел заказать пиццу.— Хорошо, вам как обычно?— «Как обычно»?! Вы знаете, что у меня «обычно»?— Согласно нашим данным, последние 15 раз вы заказывали 12 ломтиков пиццы с двойным сыром, колбасой и на толстом тесте.— Эм… Ну да. Это то, что я хотел бы заказать и на этот раз.— Могу ли я предложить вам на этот раз заказать 8 кусочков с рикоттой, рукколой и помидорами?— Нет, я не люблю овощи.— Но у вас повышенный холестерин.— Откуда вы знаете?— У нас есть результаты ваших анализов крови за последние 7 лет.— Может быть и так, но мне не нужна пицца с овощами. Я уже принимаю лекарства от повышенного холестерина.— Но вы принимали лекарство нерегулярно. 4 месяца назад вы приобрели у Drugsale Network упаковку, в которой всего 30 таблеток.— Я купил больше в другой аптеке.— Это не отображается на вашей кредитной карте, сэр.— Я заплатил наличными.— Но согласно вашей банковской выписке вы не снимали столько денег.— У меня есть другой источник денег.— Но в вашей налоговой декларации нет данных о других источниках дохода.— ДОВОЛЬНО!! К черту вашу пиццу!!! Я устал от Google, Facebook, Twitter и WhatsApp. Я улетаю на остров без интернета, сотовой связи, и где за мной никто не будет шпионить!!!— Я понимаю, сэр, но вам нужно обновить паспорт. Срок его действия истек 5 недель назад...5. Из медведевского правительства на своем месте только один человек - Улюкаев.6. Мария Шарапова пожертвовала $25 тысяч на борьбу с лесными пожарами в Австралии. Это ровно на $25 тысяч больше, чем Мария пожертвовала на борьбу с лесными пожарами в Сибири.7. Садятся как-то атаман, пианист и гимнастка писать конституцию...8. Идея для фильма. Далёкое будущее. Служба безопасности пенсионного фонда обнаруживает утечку денег. Размер фонда сокращается каждый месяц. Команда лучших хакеров через 2 месяца напряжённых поисков обнаруживает человека, дожившего до пенсии, которому начали капать отчисления. И они возвращаются в прошлое, чтобы принять его на работу без трудовой книжки.9. Похоже, что якутский шаман всё-таки дошёл до Москвы.Но по неграмотности вместо демона изгнал Димона.10. Внук подходит к деду:- Дедушка, а что такое "ротация кадров"?Дед:- Сейчас покажу.Подходит к дереву, а на нём вороны сидят. Берёт дрын и как даст по дереву. Все вороны срываются со своих мест и летят. Через пять минут, вороны прекращают летать и опять рассаживаются на дереве.Дед:- Вот видишь! Каждая ворона теперь сидит на новой ветке, а вот по сути ничего не поменялось!11. Путин давно бы накормил школьников горячими обедами, но ему это конституция не позволяла сделать.12. Путин раскритиковал низкие доходы россиян.Минфин тоже раскритиковал низкие доходы россиян.Олигархи, депутаты, генералы и попы тоже раскритиковали низкие доходы россиян!Думаю, что теперь точно штрафы введут, за наличие низких доходов.13. Артисты на Голубом огоньке делятся на 2 категории: это вообще кто? - и он еще жив?14. Медведев: Денег нет, но вы держитесь.Мишустин: Деньги есть? Ну держитесь.15. Для сотрудников авиакомпании "Победа" в аду предусмотрен отдельный котел размером 36x30x27см.16. Средний класс в России - это те, кто ходит в магазин со своим пакетом и может себе позволить выбросить два верхних капустных листа.17. Из-за аномально тёплой погоды в России распустилось правительство.18. Говорят, теперь молодые актрисы спят с Фёдором Бондарчуком только ради того, чтобы не сниматься в его фильмах.19. - Надо встретиться.- Зачем?- Есть вопросы.- Я не хочу есть вопросы.20. - На этот Новый год мы не ставили ёлку, не смотрели Путина, не ели оливье…- Погоди, а это вообще законно?!Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 23:39

Временник Пушкинской комиссии. Сборник научных трудов. Вып. 33 (2019)

  • 0

Временник Пушкинской комиссии. Сборник научных трудов. Вып. 33. - СПб.: Росток, 2019. Тираж 300 экз. ISBN 978-5-94668-262-6.«Временник Пушкинской комиссии» — издание АН СССР, посвящённое проблемам пушкинистики и литературоведения в целом. Впервые под наименованием «Пушкин. Временник Пушкинской комиссии» было начато в период подготовки к изданию академического Полного собрания сочинений Пушкина, первый том вышел в 1936 году. Выход издания приостанавливался в связи с началом Великой Отечественной войны и был возобновлён в 1963 году по инициативе председателя Пушкинской комиссии АН СССР академика М.П. Алексеева. После 1996 года издание «Временника» вновь на время приостановилось, но было возобновленно в 2002 году. К настоящему времени издано 33 выпуска; в связи с банкротством издательства «Наука» последние выпуски готовит издательство «Росток».СОДЕРЖАНИЕПредисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .3I. МАТЕРИАЛЫ И СООБЩЕНИЯА.В. Курочкин. Кто купил бричку Пушкину? Комментарий к письму поэта к Н.Н. Гончаровой от 20 июля 1830 г. . . .5Н.Л. Корсакова, В.В. Носков. Список дипломатического корпуса в С. Петербурге. 21 января 1837 г. . . . . . . . . . . . . . . .13К.Г. Боленко. Пушкин в библиотеке Н.Б. Юсупова . . . . . . . . .63Н.С. Беляев. Книги из коллекций П.В. Анненкова и П.Е. Щеголева в библиотеке Пушкинского Дома. . . . . . . . . . . . . . .75А.Л. Соболев. К биографии Н.А. Синявского, соавтора книги «Пушкин в печати» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .84II. ОБЗОРЫСодержание журнала «Пушкинский вестник / Pushkin Review». Составил С.А. Лунц . . . . . . . . . . . . . . . .104III. СТАТЬИ И ЗАМЕТКИЕ.О. Ларионова. К методике установления пушкинского стихотворного текста по копиям. Некоторые предварительные рассуждения . . . . .123Олег Проскурин (США). «Цыганы» и «Ромео и Джульетта». (У истоков пушкинского «шекспиризма») . . . . . . . . . . .137С.Б. Федотова. Еще раз о датировке предисловия к «Повестям Белкина». . . . . . . . . . . . . . . . . . 148В.А. Кошелев. О пушкинских апоффегмах . . . . . . . . . . . .152Илья Виницкий (США). «Байроновский парадокс» Пушкина. Психологический портрет как историко-культурная проблема. . . . . . . . . .161Т.И. Краснобородько. Подлинник или факсимиле? Post scriptum к статье М.Л. Гофмана «Новый автограф Пушкина. Евгений Онегин». . . . .173IV. ХРОНИКАА.В. Ильичев. Всероссийский музей А.С. Пушкина. Санкт-Петербург (2015–2018) . . . . . . . . . . . . . . . . .195Лора Кристианс (США). Краткий отчет о первой Пушкиналии «Pushkin, Unlimited», прошедшей 20–21 апреля 2018 г. в Принстоне (США) . . . .201V. IN MEMORIAMА.С. Немзер. Памяти Сергея Георгиевича Бочарова . . . . . . . . . . 204Основные работы С.Г. Бочарова по пушкиноведению. Составила М.С. Бочарова при участии Л.А. Тимофеевой . .211Е.А. Дмитриева-Маймина. Апология живости. Памяти Ларисы Ильиничны Вольперт . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 220Работы Л.И. Вольперт о Пушкине. Составила Т.Н.Степанищева при участии Л.А. Тимофеевой. . . . . . . . . . . . . .227Е.В. Капинос. Памяти Юрия Николаевича Чумакова. . . . . . . 237Пушкиноведческие работы Ю.Н. Чумакова. Составила Е.В. Капинос под редакцией Л.А. Тимофеевой. . . . . .245С.В. Березкина. Памяти Нины Николаевны Петруниной. . . 255Библиография трудов Н.Н. Петруниной. Составила Л.А. Тимофеева. . . . . . . . . . . . . . . . . . .258Условные сокращения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 266Summary . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 267Указатель имен . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 286Указатель произведений А.С. Пушкина . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 22:35

Ректор НовГУ Юрий Боровиков об увеличении бюджетных мест в вузе и Доме научной коллаборации

  • 0

Исполняющий обязанности ректора Новгородского университета, профессор Юрий Боровиков в программе Сергея Даревского "Вести. События недели (Великий Новгород)" от 26 января. О том, что бюджетных мест в #НовГУ будет больше, в 2020 году на базе вуза откроется Дом научной коллаборации, в котором талантливые школьники смогут заниматься научными исследованиями под руководством ведущих преподавателей университета, о работе лабораторий строящейся Новгородской технической школы и др.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 21:13

Сергей Григорьянц. Первые дни после освобождения и создание журнала «Гласность»

  • 0

С разрешения "Издательства Ивана Лимбаха" публикую фрагмент из готовящейся к изданию мемуарной книги известного журналиста и правозащитника Сергея Григорьянца ««Гласность» и свобода», которая повествует о начале перестройки, об издании «Гласности» — одного из первых неподцензурных журналов в СССР, о попытках противостояния КГБ и важнейшей инициативе фонда «Гласность» — создании Международного трибунала по военным преступлениям в Чечне. В книге содержится глубокий анализ состояния общества на рубеже 1980–1990-х гг. и своего рода подведение итогов правозащитного движения в России. Книга снабжена множеством фотографий из личного архива автора.Первые дни после освобождения и создание журнала «Гласность»«Перестройка в тюрьме» - последняя глава моих «Тюремных записок» -- о том, почему именно мое освобождение в феврале 1987 года стало сенсационной мировой новостью: после возвращения из ссылки Сахарова из тюрем и лагерей в СССР освобождают политзаключенных. Из десяти первых освобожденных лишь трое жили в Москве. Но Юра Шиханович по личным причинам не хотел никого видеть, а Сергей Ковалев был реабилитирован, но не возвращен из ссылки в Твери. К тому же он не хотел встречаться с журналистами, а его ссылка не вызывала у журналистов такого интереса, как освобождение прямо из политической тюрьмы. Впрочем, возвращение из Горького Сахарова было еще большей журналистской сенсацией, и Андрей Дмитриевич, как и я, никому не отказывал в интервью.Было ясно, что все это вполне устраивает советские власти. Я был мгновенно прописан у себя дома в Москве несмотря на то, что мой военный билет за годы бесконечных обысков куда-то делся. А ведь между первым и вторым сроком у меня был надзор: было разрешено жить только в соседних с Московской областях. Мне и тогда было очевидно, а сегодня видно по документам, что нашим освобождением, так же как убийствами и истязаниями в лагерях и тюрьмах тех, кто не подходил по их меркам и интересам для освобождения, успешно занимался Комитет государственной безопасности. Недели две у моего дома постоянно стояли по несколько машин газетчиков и телевизионщиков со всего мира, целыми днями я отвечал на их вопросы — иногда довольно бессмысленные, поскольку большинство журналистов не могло понять, что такое советские политические лагеря и тюрьмы, за что и на какие сроки в них оказываются граждане страны Советов. Это были чуть ли не сотни материалов во всем мире, журнал «Ньюсвик» в каждом номере давал кроме все новых интервью еще и мои фотографии: то с семьей, то в одиночку.Хотя в своих бесконечных интервью я и говорил о гибели в соседних камерах в ЧистополеТоли Марченко и Марка Морозова, о сотнях заключенных в политических лагерях и тюрьмах, и тысячах — в уголовных лагерях и психушках, по политическим причинам все еще ждущих освобождения, по сути своей сама эта компания создавала Горбачеву репутацию борца с репрессиями, а Советскому Союзу — страны, успешно идущей по пути к демократии. Эти интервью, как и ежедневные напоминания Сахарова, бесспорно, способствовали скорейшему освобождению и моих соседей по Чистопольской тюрьме и сотоварищей по другим тюрьмам и лагерям, а потому я считал их необходимыми, хотя адвокат Софья Васильевна Каллистратова была против.В «Новом мире» со мной заключили договор и даже выплатили какой-то аванс за предисловие к прозе Алексея Ремизова, до этого печатавшейся только в Париже. Игорь Виноградов и Анатолий Стреляный, с которыми я был знаком еще до ареста, пересмотрели статьи, написанные мной в последние месяцы в тюрьме. Виноградов попросил на память заметку об «Исповеди Ставрогина», пропущенной главе из «Бесов» Достоевского, — ему не хотелось ее печатать, хотя там были принципиально новые вещи (например, не замеченные тогда исследователями заметки Н. Минского, повторяющие воспоминания Н. Страхова): я не забыл об этом даже в тюрьме.Другая моя небольшая статья, написанная в карцере (и даже во время голодовки) в Чистопольской тюрьме, была об имевшемся в моей библиотеке «Молитвеннике православных воинов» - бесспорном свидетельстве того, что масоны активно участвовали в подготовке Февральской революции и в антивоенной и антиправительственной пропаганде в 1914-1917 годах. Виноградов ее не взял: «И без того повсюду ищут масонов и во всем их винят». На мой взгляд, важнее была правда, чем умолчание из лучших намерений, но я не возражал — советский двусмысленный и осторожный либерализм «Нового мира» был мне не интересен. Стреляный, перелистывая страницы большой статьи о музеях, со вздохом сказал: «Очень любопытно, но написано как жалоба в прокуратуру». Это было точное определение — двенадцать лет со времени первого ареста, кроме недолгого перерыва между сроками в Боровске, я почти ничего другого не писал.В Москве, благодаря тому, что прежде чем стать новым редактором «Бюллетеня В» в 1982 году (после арестов Ивана Ковалева, Алексея Смирнова и эмиграции Владимира Тольца), я ввел минимальные формы конспирации* (*Вопреки мнению П.Г. Григоренко и многих других диссидентов, что «в подполье можно встретить только крыс»), была на свободе практически вся редакция бюллетеня. Только Федя Кизелов, за которым начали ходить по пятам, опасаясь ареста, уехал за границу. Именно его поначалу в КГБ считали редактором «Бюллетеня В», поскольку он выполнял самую открытую и рискованную часть работы — поддерживал постоянные связи с Еленой Георгиевной Боннэр, Лизой Алексеевой, Софьей Васильевной Каллистратовой. Это было необходимо и для получения новой информации, и во многих случаях — для пересылки «Бюллетеня В» за границу. «Хроники текущих событий» в это время практически не существовало, и наши выходившие каждые десять дней 30-50 страниц информации были основным источником сведений об СССР для Радио Свобода, ВВС, «Голоса Америки».Вызывала подозрения у КГБ и отважная Лена Санникова, попытавшаяся продолжить издание «Бюллетеня В» в основном для того, чтобы отвести от меня обвинение в его редактировании. Но я уже примерно через месяц сам сказал об этом удивленным следователям: было ясно, что недели через две они это поймут, а мне хотелось лишить их удовольствия разоблачать меня и доказывать, что именно я — редактор, с помощью найденных ими, но не сразу понятых моих рукописей* и откровенных показаний переписчика. (*У меня, благодаря принятым мерам предосторожности, кроме лежащей на столе редакционной статьи, ничего не нашли (Федя Кизелов устроил в подвале дома хитроумный тайник, который во время трех обысков так и не был найден).)В Москве сотрудниками «Бюллетеня В» были замечательный математик Лена Кулинская (ее первый муж Володя - единственный неизвестный КГБ курьер, который собирал у всех материалы и привозил мне в Боровск), вернувшаяся из ссылки Таня Трусова, уже готовая к аресту — материалы о ней открыто собирали — безумно храбрая Ася Лащивер и испытавший больше всех остальных Кирилл Попов. Впервые за четыре-пять лет я мог открыто приглашать их в свою московскую квартиру и частью там, частью — на прогулках, чтобы не все становилось известно КГБ, обсуждать, что нужно делать дальше. По-прежнему, как и четыре года назад, когда все оставшиеся на воле, и особенно Таня Трусова и Ася Лащивер, самоотверженно помогали моей жене Тамаре и детям, прорывались на закрытые заседания суда в Калуге (Аню и Таню снимали с электричек), ни у кого из сотрудников бюллетеня не было и тени страха. А ведь для него по-прежнему были серьезные основания.Всем нам было ясно, что роль свободной печати в новых условиях безмерно возрастает. Впрочем, создавать или восстанавливать предстояло совсем новый тип издания. Экономические, социальные проблемы, перспективы политических перемен в стране должны были занять главенствующие места. Это сказалось и на объеме — уже со второго номера он превратился в «толстый» ежемесячный журнал. Почти единодушно было выбрано название «Гласность» в память о реформах Александра II и статье Солженицына, но и с прямым противопоставлением двусмысленным выступлениям Горбачева. Года через два одна из газет выделила Асе целую полосу для статьи «Гласность» Григорьянца и гласность Горбачева» - в статье, естественно, особого сходства между ними не было найдено.Для первого номера журнала дал большое интервью Андрей Дмитриевич — это была его первая публикация в Советском Союзе после возвращения из ссылки. При этом он вполне разумно отказался войти в состав редколлегии, слегка обидев меня, не понимавшего вполне его масштаба и реальной всемирной славы, замечанием:- Если я стану членом редколлегии, все скажут, что это Сахаров решил издавать журнал, а это не так. Мое предложение другим известным и представлявшим разные группы диссидентам стать членами редколлегии — с тем, чтобы их материалы, их взгляды, их представления о настоящем и будущем страны появлялись на страницах журнала, — после некоторого размышления почти все отклонили (хотя поначалу все охотно согласились, поскольку понимали, сколь остро необходим серьезный оппозиционный журнал). И это уже было знамением нового, не сразу мной понятого, времени. Единства, созданного тюрьмой, больше не было — началось отчетливое размежевание политических позиций.Еще через неделю, когда собрались у меня вторично, отец Глеб Якунин, который был возвращен к службе в храме в Пушкине, ежась от неловкости, сказал, что его вызвал к себе Ювеналий — митрополит Крутицкий и Коломенский — и категорически потребовал, чтобы отец Глеб не входил в редколлегию «Гласности». Конечно, мы все понимали, что квартира моя прослушивается — больше того, недели за две до этого соседи сверху тайком сказали жене, что их попросили целый день не приходить домой, а грохот дрелей в потолках нашей квартиры не давал говорить по телефону. Соседи рядом ничего нам не говорили, но когда открывалась дверь нашей квартиры, приоткрывалась дверь и к ним — оттуда, очевидно, наблюдали, за теми, кто вошел. Все эти игры были чрезмерными, но привычными, а вот чтобы митрополит так откровенно ссылался на данные гэбэшной прослушки — это уже слишком. Позже выяснилось, что в КГБ у Ювеналия был псевдоним «Адамант».Один из лидеров еврейского движения Виктор Браиловский (хорошо знакомого мне по Чистопольской тюрьме Иосифа Бегуна еще не освободили) прямо заявил, что посоветовался со «своими» и ему было сказано, что это русский журнал и нечего еврею лезть в русские дела.- Но Толя (Щаранский) ведь был членом Хельсинкской группы, - возразил я.- Наши считают, что это отрицательный пример и что Натан сделал ошибку.Тут и Сергей Адамович Ковалев по обыкновению не сразу, но вполне определенно высказался, что издание радикального оппозиционного журнала может повредить Горбачеву в его борьбе с реакционерами в Политбюро, и он считает неправильным принимать в нем участие. Причина эта была более чем странной: ведь Горбачев был протеже Андропова, и его действия были чаще всего не его инициативой. Впрочем, Богораз и Ковалев, может быть, так не считали.Лара (Лариса Иосифовна Богораз) коротко сказала, что Сережа — ее друг и как он поступает, так и она («куда иголочка, туда и ниточка»). Не отказался только Лев Тимофеев, но это была уже не редколлегия. Недолго Лев Михайлович был моим заместителем, но вскоре оказалось, что после двух лет тюрьмы ему нужно отдохнуть на море, и редакция осталась в прежнем составе. Вскоре ее пополнили два важнейших для «Гласности» человека — Нина Петровна Лисовская и вернувшийся из ссылки Андрей Шилков.Для Нины Петровны приход в «Гласность» был продуманным и принципиальным шагом — однажды она мне прямо это сказала. По своей высочайшей деликатности и сдержанности она никогда не осуждала друзей — Сергея Адамовича и Лару — за то, что они отказались сотрудничать с «Гласностью». Нина Петровна — одна из старейших участниц диссидентского движения, многие годы руководившая Солженицынским фондом в России и одна из самых ясных, мужественных, спокойных и бесспорных личностей в диссидентском движении (без нее его просто нельзя представить), своей работой в «Гласности» считала важным подчеркнуть единство всех демократических сил. Подчеркнуть преемственность нарождавшегося демократического и уходящего диссидентского движений.Для Нины Петровны «Гласность» с ее массовостью, ориентацией на помощь множеству людей, приходивших к нам с жалобами и рассказами о том, что творится в России, была, как и фонд Солженицына, внутренне ближе и более оправданной, чем все больше уходившие в сомнительную советскую политику любимые друзья Лара Богораз и Сергей Ковалев. Она никогда не критиковала их вслух, приносила для публикации отчеты о собраниях «Московской трибуны»*(*Инициаторами создания Политико-культурного общественного дискуссионного клуба «Московская трибуна» были Ю.Н. Афанасьев, А.Д. Сахаров, Л.М. Баткин, Ю.Ф. Карякин, М.Я Гефтер и др.Основной формой деятельности было объявлено проведение регулярных дискуссий по наиболее важным проблемам экономики, национальных отношений, права, международной политики и культуры.) но, хорошо зная Лару и Сергея Адамовича, была убеждена, что из их попытки издать собственный, более умеренный, журнал ничего не выйдет, как оно и оказалось после двух лет стараний. А главное, внятный отказ «Гласности» играть в какие бы то ни было игры с властью был ей бесконечно ближе. И Нина Петровна приводила одного за другим многочисленных своих друзей, иногда еще с 1960-х годов (например, Владимира Микуловича Долгого) для помощи «Гласности» и оставалась одной из важнейших опор журнала с первого до последнего дня. Хотя ее, конечно, пытались переубедить.Андрей Шилков, будучи очень больным после тяжелого срока и чудовищной ссылки, являлся главной и героической опорой «Гласности». Целыми днями сидя на крепчайшем чае — почти чифире, теряя сознание в метро, он тащил на себе не только всю организационную работу, но еще и прекрасно писал, а главное — четко ощущал, вполне разделял и доводил до практического воплощения жесткую оппозиционность и неприятие как «реакционной», так и «либеральной», спускаемой сверху советской политики. Андрей, так же как и я, в отличие от большинства диссидентов, ясно ощущал, что освободили нас из тюрем и ссылок не из гуманистических побуждений и стремления к демократии, а из вполне корыстных политических расчетов двух организаций — ЦК КПСС и Комитета государственной безопасности.Он, как и я, знал и помнил соседей по пермским лагерям и тюрьмам, не подходящих для освобождения и странным образом погибших. Да и убитых КГБ — не в зонах, а на советской воле -- замечательного поэта и переводчика Костю Богатырева, армянского художника Минаса Аветисяна, украинского композитора Владимира Ивасюка, литовских священников; была и неудачная попытка отравить Владимира Войновича. А скольких имен мы не знаем! Выборочные убийства тех, кого неудобно было судить, и чья смерть могла запугать остальных, были излюбленным приемом КГБ под руководством Андропова в 1970-е годы. Мы сами в разное время в тюрьмах были близки к такому концу, а главное — всё, что теперь говорили власти, что происходило вокруг, было или откровенно лживо или, уж во всяком случае, двусмысленно. Мы не верили в гуманизм КГБ ни одной минуты.После триумфального выхода первого номера — начала свободной печати нового времени — на пресс-конференции в моей квартире, куда втиснулась чуть ли не сотня журналистов со всего мира, власти поняли, что с моим освобождением они несколько поторопились. Их ожидания, что я буду послушным объектом для рекламы перестройки и вернусь к литературоведению, не оправдались. Меня пригласил к себе Д.Ф. Мамлеев — тогда заместитель председателя Комитета по печати СССР и стал уговаривать прекратить издание «Гласности».- Ну, зачем вам это? Вы можете печататься в любой газете и в любом журнале в СССР. Я это гарантирую.Меня публикации в «Правде» не соблазняли, да и не только я писал и печатался в «Гласности».- Закона о печати в СССР нет. Разрешение на издание журнала я получать не обязан. Первый номер «Гласности» вышел, выйдет и второй.Почти каждый день Радио Свобода, Би-би-си, «Голос Америки» и «Немецкая волна» передавали сообщения об издании первого свободного журнала в СССР и материалы из него. Снова арестовать меня было для властей уж очень невыгодно, хотя аресты по политическим обвинениям, правда, несколько сократившиеся, в СССР все еще продолжались. Проблема была в другом: для издания серьезного журнала нужны были профессионалы. Среди диссидентов, издававших «Бюллетень В», их не было. К тому же Лена Кулинская, как только представилась возможность, уехала за границу — ей до смерти надоели игры советской власти и хотелось серьезно и свободно поработать по специальности. Таня Трусова тоже с наслаждением вернулась к преподаванию русской литературы (как всегда, без оглядки на идеологических цензоров) — для нее это было дороже журнала, который могли делать и другие.Через несколько месяцев в «Гласность» пришел, освободившись из лагеря, журналист Алексей Мясников. Но либеральные советские журналисты, в том числе и из «Нового мира», - осторожные Андрей Нуйкин, Юрий Черниченко, Отто Лацис и другие, встречаясь со мной в общественных местах, боялись даже здороваться. Впрочем, винить их не за что: идти или нет в тюрьму за желание говорить правду — каждый решает сам, а они мало верили словам Горбачева. По Москве гуляла частушка:Товарищ, верь, пройдет она,Так называемая гласность,И вот тогда госбезопасностьПрипомнит наши имена.Память о недавних арестах была еще свежа. Более храбрый Анатолий Стреляный вскоре начал работать на Радио Свобода и тоже не нуждался в нищей «Гласности». Единственный из крупных журналистов Василий Селюнин — ведущий публицист в «Известиях» — сам предложил пару своих серьезных аналитических статей, но и то как запись его выступлений в конференц-зале «Известий», куда, конечно, сам меня провел, а перед этим передал текст.Единственно возможным путем создания хоть в какой-то степени профессионального журнала было привлечение людей окололитературных. Так в редакцию пришли Володя Ойвин, совсем юные Митя Эйснер, Митя Волчек, Андрей Бабицкий, Виктор Резунков. У них было преимущество — благодаря молодости и дистанцированности от диссидентского движения об интересе к ним комитета можно было не думать. Позже из Новосибирска приехал Алексей Мананников, отсидевший три года в лагере за неосторожное письмо приятелю. Пришли еще несколько человек с менее очевидными для меня судьбами. Все они стали известными журналистами. Вместе с Ниной Петровной Лисовской, Андреем Шилковым и, конечно, моей женой Тамарой, с которой мы учились на факультете журналистики и которая была редактором, вероятно, лучшим, чем я, они и составили костяк редакции — первого в эпоху перестройки и единственного (по тем быстротечным временам) крупного независимого журнала в Советском Союзе. Свою холостяцкую квартиру предложил для редакции Кирилл Попов.Андрея Черкизова, который хотел работать в «Гласности», я побоялся брать в редакцию: его связи с певцом Петровки и Лубянки Юлианом Семеновым были хорошо известны и казались мало подходящими. Полученная им через пару лет номенклатурная должность председателя Комитета по авторским правам за рубежом (контроль публикаций за границей) только подтвердила мои опасения. Его ультрадемократическая риторика меня не убеждала. И без него только что созданная «Гласность» уверенно становилась на ноги.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 20:05

Заработал сайт НКО "Инициативы культурного развития регионов"

  • 0

Заработал сайт (ikrr.ru) автономной некоммерческой организации, "Инициативы культурного развития регионов", учрежденной 2 декабря 2019 года. Среди проектов организации Фестиваль искусств «Классика Кремля» на сцене областной филармонии в Великом Новгороде и Международный фестиваль русской классической музыки им. С.В. Рахманинова в Старой Руссе. Руководитель НКО - режиссёр, художественный руководитель музыкальных фестивалей, общественный советник губернатора Новгородской области по культуре Кристина Данченко. В числе экспертов организации указаны профессор, доктор технических наук, и.о. ректора Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого, лауреат премии Правительства РФ Юрий Боровиков, народный артист России, лауреат Государственной премии РФ Игорь Бутман, звезда мировой оперной сцены, лауреат театральной премии «Золотая маска» и премии Президента РФ Венера Гимадиева, директор Московского театра на Таганке Ирина Апексимова и др.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 19:21

Издан сборник статей академика Михаила Алексеева "Русская тема в европейской литературе" (2019)

Алексеев М.П. Русская тема в европейской литературе: Сб. статей и материалов. — СПб.: Нестор-История, 2019. — 528 с. Тираж 300 экз. ISBN 978-5-4469-1567-5.Академик М.П. Алексеев (1896–1981) — выдающийся отечественный филолог, один из зачинателей и крупнейших представителей сравнительного изучения литератур. Восприятию русской действительности и русской культуры за рубежом посвящена значительная часть его обширного научного наследия. В настоящий сборник, подготовленный сотрудниками созданного этим ученым Отдела взаимосвязей русской и зарубежных литератур Пушкинского Дома, включены 23 его статьи, в которых освещены различные аспекты и эпизоды этого длительного и далеко не однозначного процесса. В издание включены статьи, к разным периодам деятельности М.П. Алексеева, причем некоторые из них были в свое время опубликованы в малодоступных и забытых ныне изданиях.СОДЕРЖАНИЕОт редакции ...................................................................3В.Е. Багно. Русская тема и русские темы в наследии академика М.П. Алексеева и зарубежной литературе .....................5Немецкая поэма о декабристах ................................................17Украинские казаки в описании французского поэта XVII века (пер. с укр. Е.Е. Дмитриевой) .............................29Сибирская ссылка и английский поэт ..........................................39Сибирь в романе Даниэля Дефо ...............................................55«Русский язык» у немецкого поэта XIV века ...................................75Немецкий поэт в Новгороде XVII века ........................................92Борис Годунов и Дмитрий Самозванец в западноевропейской драме ...........125К анекдотам об Иване Грозном у С. Коллинза .................................165<Русская история в испанской драматургии Золотого века> «Этюды из истории испано-русских отношений» (фрагмент) ...............172Н.Г. Чернышевский в западноевропейских литературах .......................177Английский язык в России и русский язык в Англии ..........................206Вольтер и русская культура XVIII века .......................................267«Книга русского языка» Т. Шрове 1546 года и ее автор ........................311Эпизоды из русской истории в «Опытах» Монтеня ...........................325«Путевые записки англичанина» и русский фольклор .........................347Английские мемуары о декабристах ..........................................362Шекспир и русское государство XVI–XVII веков .............................373Заметки о русских словах у французских литераторов XIX века ...............402Французская поэма 1836 года о «киргизах» и ее автор .........................407Мэтью Арнольд и Лев Толстой ...............................................420Русские встречи Вильяма Морриса ...........................................443Роберт Браунинг и его русские отношения ....................................468Материалы к библиографии трудов М.П. Алексеева: 1976–2018 (сост. К.С. Корконосенко) ............................489Указатель имен ..............................................................502Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

26 января, 18:58

Умер протоиерей Всеволод Чаплин

На 52-м году жизни умер одиознейший протоиерей Всеволод Чаплин - гонитель Pussy Riot и провозвестник войны, который любил самолично решать, кому уготовано место в аду, оправдывал убийства, сыпал проклятьями и анафемами, призывал печатать фальшивые доллары, настаивал на восстановлении в России монархии с Путиным или Романовыми во главе. Его можно было бы назвать религиозным фанатиком, если бы он не был прожженым циником. Мало кто сделал столько для дискредитации православия и РПЦ, как отец Всеволод.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 06:09

Илья Кормильцев: "Свободу человека на Руси ограничивает не государство, а общинное мышление"

  • 0

Илья Валерьевич Кормильцев (1959-2007) — русский поэт, переводчик с английского, итальянского и французского языков, музыкальный и литературный критик, главный редактор издательства «Ультра.Культура» (2003—2007). Основной автор текстов песен группы «Наутилус Помпилиус». Ниже размещена его беседа с Андреем Матвеевым. Здесь текст приводится по изданию: Кормильцев И. Собрание сочинений. В 3 т. Т. 3. Non-fiction. - Кабинетный ученый, 2017.Кризис культуры? Нет, смерть гуманизма!Андрей Матвеев: Давай начнем с того, что культура — это не какое-то отвлеченное понятие, культура — это тот микрокосмос, в котором человек существует. И раз мы выбираем такую тему, как кризис культуры, то надо прежде всего подумать, а стоит ли об этом говорить на фоне того, что происходит в стране сегодня?Илья Кормильцев: Начнем с того, что говорить об этом стоит, и именно на фоне того, что происходит в нашей стране. Ведь чрезвычайная ситуация должна бы, по идее, привести к совершенно невероятным культурным событиям. Тем не менее мы наблюдаем провинциальную затхлость культурных реакций, возникающих в окружающих нас экстраординарных ситуациях. Срабатывают рефлексы неглубокого уровня, и никаких космических откровений, никаких свершений духа не происходит. Вершится же какой-то общий обвал, от которого пахнет болотом, но самое интересное, что Запад, противопоставляемый нам сейчас как некая цель, идеал, мечта, находится в лоне очень сходных процессов.АМ: Ты уже опередил мой вопрос…ИК:…Ведь мы говорим сейчас о вещи, которая имеет значение для всей человеческой цивилизации. Назовем это кризисом культуры.АМ: Может, о западной цивилизации и западной культуре мы поговорим чуть позже?ИК: Мне бы не хотелось отрываться от проблем Запада в их сопоставлении с Россией. Потому что сейчас больше волнуют моменты сходства, чем различия. Хотя бы потому, что моменты различия уже пережеваны большим количеством мозговых шестерен, мясорубкой, которая жевала этот фарш усилиями как внешней, так и внутренней эмиграции на протяжении 70 лет. Все эти различия давно найдены. Значительно меньше за это время думалось о сходстве. Сходства были как-то не в моде.АМ: Ты не так давно вернулся из Италии, где был почти полтора месяца. Это достаточно большой срок для человека, который долгие годы был невыездным, как почти все люди нашего поколения. Так что у тебя была возможности самому заметить эти сходства на примере столь близкой тебе латинской культуры, которая достаточно отлична от славянской.ИК: Скажем так, как раз там для определенной части людей отношение и культуре еще не вышло из рамок Ренессанса. Культура как повседневная реальность. А наступление на нее идет с двух сторон: из-за океана и с Востока. И Европа в этом плане представляет какую-то не во всем совершенную, во многом небезупречную цитадель, которая могла бы стать объектом критики, но это все-таки цитадель…АМ: Европа еще живет в дошпенглеровском понимании культуры?ИК: Европа во многом живет еще и ренессансном понимании культуры и это несмотря на все модернистские волны, несмотря на все то, что было в 20 веке. Это слишком корневая традиция, которая просто так прерваться не может и которая, очевидно, подпитывается многими историческими и человеческими факторами. Мне кажется, что у духовности есть материальная масса. Так же, как и у энергии, которая, согласно Эйнштейну, может быть выражена через массу. А масса — обратно через энергию. И чем больше материальная масса, накопленная духом, тем труднее ее искоренить. Такая материальная масса культуры выглядит элементарно: это информация, это тексты, пергамент буквы, камни. Пока они существуют, существует в материальной форме и культура.Она может быть забыта, оставлена в пренебрежении, но она не мертва, потому что она всегда может «выскочить» наружу, как «выскочили» после средневековья все греческие рукописи, как бы их не стирали. Как появились все эти раскопанные гуманистами древние камни. Они «выскочили» наружу, и оказалось, что все это живо. Хотя какие-то фрагменты, естественно, утерялись. И на этом фоне колоссальной массы культуры в Европе очевидна, скажем так, точность решения, найденного коммунизмом в отношении культуры и путей ее искоренения. То есть удар был направлен на искоренение самой этой массы, а не только против людей, которые ее несут. Можно искоренить всех носителей языка, но всегда найдутся люди, которые попробуют расшифровать эти рукописи снова. Проще искоренить сначала все рукописи, чтобы не было у человека возможностей найти их даже в библиотеках.АМ: Чтобы забыли, как выглядит Спаситель, нужно уничтожить все иконы.ИК: Да, поэтому точность наступления, которое было предпринято в этой стране на культуру, состояла именно в понимании того, что культура имеет материального носителя. Причем, как правило, люди некультурные, люди, вышедшие из низов, эти вещи понимают гораздо лучше, чем люди, которые замыкаются на абстракциях духа и считают, что рукописи не горят. Очень даже хорошо горят… Как правило, люди же, которые относятся к слову как к черной магии и сами при этом, естественно, мыслят магически (а по-иному они не умеют), прежде всего стремятся уничтожить амулет, реликвию, крест, потому что видят в нем материальную форму той силы, которой они опасаются. А в Европе все-таки есть эта огромная масса материальной культуры, которая давит. Даже на тех людей, которые потенциально могли бы стать ее разрушителями.АМ: То есть хочешь ты или нет, но ты воспринимаешь там, через энергетическое поле, что ли, через состав воздуха, этот культурный багаж, эту атмосферу, которая существует уже тысячи лет?ИК: Да, примерно так. Если бы когда-нибудь итальянцы попробовали — впрочем, я не верю, что когда-то это случится, — взорвать, например, флорентийский Дуомо, то осколки бы, как говорится, засыпали всю страну, и в результате этого взрыва они бы сами моментально погибли. У нас же вокруг большая степь. И если взорвать храм Христа Спасителя, то все просто отскакивают в стороны и скрываются в снежной пустыне. И вроде бы как живы.АМ: А все-таки давай перейдем к тому интересному тезису, который ты предложил, к тезису о сходстве культур…ИК: Ну, для меня это достаточно традиционная мысль. И мысль, в общем-то, пословичная, хотя мало кто задумывался над истинностью подобной максимы. В современном мире, в современной цивилизации действуют две зеркальные противоположности, две противоборствующие силы, которые замыкаются на себе как инь и ян. Это Россия и Америка, которые ведут атаку против, скажем так, гуманизма, который в Европе существует в музейном, законсервированном виде. И они ведут на него атаку с двух сторон. Относиться к этому можно по-разному. Одни пытаются представить это как какую-то варварскую разрушительную силу, допустим, ту же Америку, которая в силу своей космополитичности и оторванности от корней обрушивается на культуру в старом понимании этого слова волной новой цивилизации.Это вроде того, как если бы прилетели марсиане и начали входить в контакты с людской цивилизацией. То есть они были бы как американцы, или, соответственно, американцы, как человекообразные марсиане. Но это неправда, и мне кажется, что обе атакующие силы, пусть и каждая по-своему, обрушиваются на этот гуманизм в старом, возрожденческом понимании, не как чуждые элементы, а как естественные и последовательные отпрыски. И смерть культуры в наше время — это смерть гуманизма, наступившая не в результате внешних факторов, а в результате исконно имманентных ему противоречий. При желании возвеличить человека без уточнения, какого же именно. При постоянной склонности видеть в человеке только рациональное, позитивное начало, а не полуживотное.АМ: Попробуем подойти к проблеме более дифференцированно. Что ты понимаешь под наступлением России на европейскую культуру?ИК: Наступление России на европейскую культуру сохранилось в том же, в чем разница между православием и католицизмом, то есть в той границе, которая пролегала между двумя церквями после Великой Схизмы. Если говорить об этике, то она в акценте на различные строки Христовой проповеди. Если для католицизма больший вес имели одни строчки Евангелия, то для православия, как правило, эти строки были не теми же самыми. В католицизме, как более рациональном учении, с самого начала сильнее акцент ставится на то, что всегда будут бедные и богатые. На то, что Богу — богово, а кесарю — кесарево. Православие — это больше идея богочеловечества, как единство Христа и мира, их сродства.Но дело еще и в том, что гуманизм в принципе был попыткой облагородить мирскую структуру церкви как духовного государства, облагородить отдельного человека, признать его равенство, так сказать, божественному. Через обращение к каким-то традициям античности, к выведению из-под монополии монотеизма, из-под Бога Отца. Приравнивание же к Богу — это движение в том же направлении, но с другой стороны. Именно это и было содержанием гуманизма, ведь православие несло в себе гуманистические начала еще до появления того же итальянского Возрождения, пусть и в другом силовом поле. Нужно уметь достаточно хорошо смотреть через внешнюю поверхность красок, чтобы говорить об этих сходствах, ведь они могут оказаться более чем приблизительными…АМ: Как только ты приехал, так сразу сказал мне, что у тебя резко изменилось отношение к религии.ИК: Правильно. Само христианство исчерпало себя во многом в тех формах и проявлениях, в которых существует как в католицизме, так и в православии. Именно в силу того, что идеал гуманизма есть всего лишь идея, списанная с истории цивилизации, на протяжении последних ста пятидесяти лет показавшая свой архаичный характер.АМ: Тут мне бы хотелось возразить тебе и сказать, что христианство не может исчерпать себя…ИК: Я имею в виду его существующие формы.АМ: Да, формы, говоря о христианстве как о христианской церкви, как о церкви земной…ИК: Церковная организация есть только проекция или отражение, в данном случае — обратное сознанию паствы.АМ: Тогда мы сразу можем вспомнить ту христианскую революцию, которую пытались провести в начале нынешнего века наши с тобой соотечественники. У того же Бердяева очень много идей, которые еще не сыграли своей роли, но будут играть ее в самом конце двадцатого, в двадцать первом веке, если не позже.ИК: Да, но мне кажется, что Бердяев не завершил свою духовную эволюцию. Для меня попытки придумать христианство с личной свободой — то же самое, что придумать коммунизм, в котором есть место частной собственности. Потому что, хотя в христианстве много разных, порой диаметрально противоположных истоков, как и в любом другом духовном процессе, ведущее начало богочеловечности слишком сильно, ведь если его убрать, то Евангелие, как таковое, исчезнет вообще. Исчезнет вся та Благая весть, которая в нем содержится, и представить себе христианство без этого — это как представить себе кофе без кофеина, сигареты без никотина. В общем, вещи, которые можно сделать, но которые, как бы их ни хвалили врачи, никогда не будут пользоваться спросом. Ведущая идея еще изначально уравнивала раба с его господином и освобождала тем самым раба из-под господина. Это то, чем христианство победило и завоевало мир. И, как это ни печально признать, мне кажется невозможным придумать христианство, которое не содержало бы элементы, дающие в эволюции коммунизм.АМ: Получается, что, отвергая христианство для будущего, мы отвергаем не просто определенный путь развития. Мы отвергаем гораздо большее — ту идею, которая делала человека именно человеком, а не животным.ИК: Тогда надо признать, что это была единственная идея, которая была в состоянии поддерживать человека в человеческом состоянии. Что же держало на протяжении стольких тысячелетий античный или азиатский мир, предшествующий приходу мировых религий, то есть буддизма, ислама и того же христианства? Но я не могу сказать, что Рим 1-го века был более жестоким, чем Рим 15-го или 16-го веков с инквизицией. Мне кажется, что вообще сопоставлять, выдумывать какой-то жестокомер и измерять им жестокость нет смысла. Для каждого человека больнее тот гвоздь, который находится в его сапоге. Эти культуры жили, существовали и не заканчивались глобальным каннибализмом и самоуничтожением. Более того, как мы начинаем понимать сейчас историю того же Рима, историю римского рабовладельческого общества, это была во многом (по крайней мере на многих уровнях) одна из самых гуманных форм эксплуатации человека человеком. То есть человека эксплуатировали, делая его членом семьи, тем самым заставляя его работать на себя. У нас очень часто действует неправильное, неправомерное понимание различных исторических, социальных, экономических укладов, которые преломляются через призму нашего современного видения.Наверное, для современного человека было бы большим унижением, если бы он оказался рабом какого-нибудь римского патриция. Но нужно все судить мерками человека своего времени. Я не хочу сейчас защищать те общества, которые в моей защите просто не нуждаются, потому что просуществовали тысячелетия. Я хочу просто сказать, что мы мыслим слишком узко. И эта узость иногда мешает нам понять кошмарно глобальный размах того кризиса, при котором мы присутствуем. Если брать какую-то историческую точку отсчета, то мне кажется, что первый момент, когда почувствовалось, чем пахнет гуманизм, — это Великая французская революция, 200-летие которой совсем недавно с такой помпой отмечали французы. У них до сих пор есть полное право ее благодарить, ведь они сделали ее первыми, а отделались достаточно дешево, потому что последующие, как бывает в тех же детективах и боевиках, как правило, бывают гораздо глупее и кровавее.АМ: Получается, что гуманизм умер. И что же делать, как относиться к этому?ИК: Я скажу, что для меня весть о смерти гуманизма (или Христа) радостна. И прежде всего потому, что это предвестник большого начала. Даже не предвестник, а само начало.АМ: Видишь ли, мне, как верующему человеку, сложно понять то, что может быть начало без Христа. За отправную точку возьмем то, что когда Сын человеческий пришел в мир, то он принес миру нравственное обновление. Прошло две тысячи лет. Сейчас требуется новое нравственное обновление. Вот видишь, как интересно получилось: заговорив о кризисе в культуре, мы пришли к человеку, к вопросу о религии. Я хочу сказать о таком своем наблюдении. Мне кажется, что последние 72 года нашей жизни окончательно доказали, что Бог есть, потому что они показали, к чему может прийти страна, лишенная Бога…ИК: Тут много сомнений. Во-первых, были ли мы лишены Бога эти 72 года? По-моему, те, кто верил, не были. Может правящая группа людей была лишена Бога? Но такие группы существовали и до прихода к власти большевиков. Так что не все так просто и не все хотелось бы сводить к таким формулировкам, которые раз и навсегда все обозначают и приговаривают. Скажем так: сейчас действительно наступил момент нового нравственного обновления, мне кажется, момент становления нового человеческого общества. Это момент расслоения. Ведь когда стадо расслаивается, то в нем начинает функционировать ген разделения, это способствует возникновению разума. Разум же ищет свое продолжение в орудии. А орудие может быть и одушевленным, по крайней мере, нет никакой предначертанности или врожденного табу, которые бы запрещали быть орудию, как продолжению разума, одушевленным, и даже многочисленным в виде народов или войска.Разум ищет орудия, потому что посредством орудия он вмешивается в естественный закон и направляет его в другую сторону. Разум не мог существовать без расслоения общества, потому что обращение к неодушевленному орудию на данном этапе должно было привести в дальнейшем к одушевленным орудиям. Таким образом, человеческое общество обязано своим возникновением неравенству, функциям, которые длительное время осознавались как неизбежное, нечто врожденное и данное как собственно история, то есть история человечества, не просто как накопленный военно-политический опыт, а как некий космический процесс, имеющий религиозный характер и свою цель, то есть история как возникновение теологии цивилизации. На этом же этапе родились мировые религии, в том числе христианство. Благодаря этому возникновению этического элемента человечество и стало человечеством. Но это был, с другой стороны, еще и неосознанный протест, содержащийся в душе человека против отчуждения от окружающего мира через превращение самого себя в чье-то орудие, то есть протест против иерархии общества.Это был шаг вперед, так как ситуация становилась осознанной. А ведь мы договорились, что мышление есть свобода. С другой стороны, это был шаг назад, пусть даже в деле утверждения идеала, то есть в своей познавательной части это было позитивно. В части же футурологической, с моей точки зрения, это было ни то чтобы негативно, так нельзя говорить об истории, но это навлекло беды. Потому что Царство Небесное, Царство Божие, как оно представляется в христианстве, существует в любом национальном парке-заповеднике, среди любого стада оленей. И получилась такая двойственность: первая сторона — это шаг вперед, к Богу, в какое-то невообразимое Царство Небесное, вторая же сторона — шаг назад, к стаду, как к общественному идеалу. И можно говорить что угодно, но о всех тех тонких дефинициях и диалектике людей, которые пытались воссоздать справедливую систему, спустившись на уровень народной религии, — все это помещается в религию стада…АМ: Хотя тот же Бердяев временами и пытался рассматривать судьбу человечества как судьбу каждой отдельной личности.ИК: Личность — это разум. Разум — это орудие. А орудию не запрещены никакие материальные формы. И неизбежно мы приходим к тому, что человек, который пишет о Боге, должен есть хлеб, а хлеб ему кто-то выращивает, и от этого никуда не денешься. И не каждый человек, сеющий хлеб, нуждается в книгах.АМ: Тут мы подходим к довольно любопытной теории, которая, возможно, многих покоробит и пойдет вразрез с российской культурой мышления. Не тебе объяснять, что русское мышление прежде всего мессианское. Мессианско-утопическое, мессианско-эсхатологическое. И основное содержание мессианско-утопического мышления — это то, что мы пожинаем до сих пор — так называемое общинное мышление, то есть когда люди могут жить или только хорошо, или только плохо, а третьего не дано. Из твоих же слов выходит, что золотая середина человечества — это справедливое неравенство. Так?ИК: Да. Я еще хотел бы сказать, что общинность в рамках православного народного сознания есть один из ярких исторических пережитков одновременно как доцивилизованного состояния славянского общества, так и включенных в него элементов христианской этики. Они сливались в едином сознании общины, и она приняла эту веру лучше всего и быстрее всего, то есть первыми стали варвары, а не греки. И варвары стали первыми распространителями, первыми носителями, первыми прозелитами этой новой религии. Ведь еще ощущалась близость к тому состоянию золотого века, на которое уповало их сознание. Впрочем, римляне тоже считали, что в сатурнову эпоху существовал золотой век, но, благодаря признанию неоцикличности, линейности мира, мир для них был вечным и линейным, как боги. И сатурнов век был тем, что случилось лишь однажды и больше не может повториться, то есть это было детство человечества, через которое оно прошло. И как взрослый человек во второй раз не становится ребенком, так же человечество не возвращается в сатурнов век, оно идет вперед, к своей старости и, в общем-то, к смерти, хотя столь далеко еще никто не заглядывал. И получилось так, что христианская религия всего лишь взяла и продолжила линию.Главная идея сводится к личности, для которой спасение есть искупление грехов, где все заключено в том Господнем Лоне, откуда изначально вышел, пошел своей дорогой греха и вернулся человек. В таком случае, последним шагом, который не сделало христианство, будучи все-таки продуктом рациональной средиземноморской цивилизации, было то, что сделали индусы, породив буддизм и замкнув этот круг, сделав человека бредом Божественного. А то, что я говорил о православных, счастливо воплотилось в варварах. Но в Европе, где ситуация была менее варварской, то есть куда уже сильно проникли латинская и греческая цивилизация, уже существовали большие массивы народов, так или иначе испытавших на себе влияние этих культур, этого отношения к жизни. Так и возник компромисс между христианскими и античными идеалами, что оформилось в католицизме…Я веду мысль к тому, что если первоначально то же монашество зарождалось как течение диссидентское по отношению к складывающемуся тогда епископскому церковному аппарату, то уже на самом первом этапе формирования западной церкви оно легко влилось в римский госаппарат. Что те люди, которые искали в этом спасение от римской государственности, то есть от империи, моментально взбунтовались в первые же века существования христианской религии в тех формах, которые она начала принимать. Их иудейское восточное начало не выдержало: рабам было недостаточно вместо одного храма получить другой, но с теми же персонажами. А ведь именно такая перестройка христианства состоялась в римском обществе. Начались монашеские течения, ариане, крайние африканские ереси. Почему все это? Потому что слишком быстро появился компромисс. И компромисс не понравился, было два противоборствующих начала: римское и варварское. В случае же славянского общества компромисс наступил моментально потому, что сблизились две очень близкие структуры. В данном случае этические, которые приняли друг друга достаточно легко.АМ: А тебе не кажется, что община, в том плане, в каком о ней говорят неославянофилы, — это именно то, что не дает возможности русскому человеку реально посмотреть вокруг?ИК: Так же, как если мы признаем, что декартова логика — то, что дает западному человеку точно также посмотреть вокруг. То есть мы здесь на равных признаем крайность этих обеих точек зрения, этих двух мнений и их закрытость по отношению к зарождающемуся новому процессу.АМ: Мы сейчас можем очень легко перейти на проблемы, менее отвлеченные для читателя нашего журнала, чем то, о чем говорили. Это экономика, политика, идеология и прочее. Возьмем даже пресловутую перестройку экономики и те же кооперативы. Что же больше смущает людей? Что кто-то начинает жить лучше.ИК: Причем явно непропорционально приложенным, в большинстве случаев, усилиям. То есть получается, что община способна признать, что отдельный человек может жить лучше, но для этого он должен, как ни парадоксально, или шею себе сломать, то есть работать как лошадь (тогда это простительно), или он должен украсть. Но украсть втихую, ночью. И община опять его простит, если, конечно, не поймает за руку. Вот такие парадоксы общинного сознания, которое позволяет выйти из этого равенства либо хитростью и ловкостью, либо бешеной усталостью, но ни в коем случае не нормальной работой. Всегда каким-то экспериментальным процессом.АМ: У меня, да и не только у меня, вообще ощущение, что Россия — страна крайностей…ИК: Мне кажется, что это характерно не только для русского государства и человека, а вообще для всех обществ с примитивным земледельческим характером миросозерцания. Причины этого скорее всего коренятся в магическом уровне сознания. Дело в том, что в подобном обществе человек, совершивший деяния, относящиеся к разряду табуированных, выходит за пределы юридической компетенции данной общины. Его изгоняли, но не убивали, потому что убить было опасно: переступив право, он становился носителем магической силы, то есть магическим объектом, который находился как бы вне общества. И убить его означало бы высвободить эту силу, причем с самыми непредсказуемыми последствиями. Если же человек в определенных случаях просто богател, приобретая состояние путем особого геройства или еще как-то, то он все равно изгонялся из общественного круга.АМ: Община любит равных себе…ИК: Да. Для общины характерно то, что когда кто-то круто переступает законы, она не столько карает, сколько отлучает. Кара характерна для тех, кто внутри ее рамок пытается вести более-менее нормальную жизнь, но отличающуюся от других. То есть, скажем так: община карает осторожных. Тех же, кто смел, кто не осторожен, пусть это будет геройство Марса или Меркурия (что не имеет значения), община не осудит, а просто исключит, потому что они другие. В нашем случае такой человек — русский барин. Как это было, к примеру, в русской истории? Отношение к барам никогда не было завистью (не берем дворовых людей), оно всегда было снисходительным презрением, как к людям другой нации. Причем чем больше идеализировалось русское интеллигентное общество, тем больше это находило подтверждение на бытовом уровне крестьянского сознания: это люди другой нации, может быть, что и другой планеты.АМ: Мы рисуем довольно печальную перспективу…ИК: Так же, как сейчас для советского человека характерно то, что он попросту рычит на бедного кооператора. Именно бедного, потому что на свои жалкие 1000 рублей в месяц он может купить немногим больше, чем обычный рабочий, получающий 200. При этом люди не обижаются на того же Рокфеллера, живущего где-то в Америке. Потому что тот, известное дело, — американец. А этот свой. И что это он тут мне бизнес разводит?! А ну-ка его! И точно также общество не злится, а с какой-то плохо скрываемой завистью относится к деяниям наших подпольных мафиози, потому что они тоже другие, тоже уже вне законов общины.АМ: Довольно грустная картина для будущего русского народа, если можно, конечно, говорить о таковом. Я согласен с Георгием Федотовым, который сказал, что русского народа в 1930-х годах уже не было, остался советский народ, и встает вопрос: а что будет? Оставим в стороне даже то, к чему привели эти 70 лет. Россия всегда была недовольна тем, как она живет, и тем, как она хотела бы жить всегда, а хотела всегда не просто по-иному, а лучше. Это опять-таки, на мой взгляд, свойство общинного сознания — жить лучше в российском понимании. Хотя Россия никогда не жила лучше. В России были те или иные времена, было чуть лучше или чуть хуже, было чуть больше крови, чуть меньше. А что впереди? Получилось самое смешное: народ стал смотреть, как люди живут на Западе. И народ захотел жить так же.ИК: И не хочет это делать через триста лет, которые необходимы для того, чтобы достичь этого.АМ: Более того, он не хочет делать те необходимые эффективные усилия, как это было на Западе. То есть, наверное, по их мнению, должен прийти Спаситель и всем дать то, что они хотят.ИК: Нужно признать элементарную мысль, что в настоящее время внутри нашего общества нет реальных сил, которые бы вывели его из фатального клинча, в котором оно находится. Это «двойной нельсон», из которого никак не высвободиться. Это «двойной нельсон» своими же руками на собственной шее: такой вариант нанайской борьбы со сламыванием шейных позвонков, соответственно, самим себе и разбить его может только сила чуждая. Чуждая — не имеется в виду иностранная. Чуждая — это та, которая осознанно поставит себя вне этого общества и вне его традиций.Осознанно потому, что бессознательно это делать невозможно, для этого нужно быть воспитанным в чуждой среде, в иной культуре. Осознанно потому, что для этого надо надеть на себя какие-то философские узы, шоры, уздечки, которые заставят поступать как надо, даже если сердце будет говорить по-другому. Поступать как надо, то есть исходя из умозрительных теоретических предпосылок. Только такая сила, если она будет чуждой и даже, может, враждебной, сможет совершить успешное разрушение этой общины, причем разрушить не во имя европеизации российского общества, то есть, превращая его в какую-то вторую Европу, что вряд ли возможно и вряд ли интересно, а разрушить ее потому, что, как всякое общество, формы свои в будущем общество найдет само. И как будет выглядеть русский постфеодализм, сказать сложно, если ни невозможно. Единственно, что нужно, — это толчок.Под этими словами я подразумеваю мою старую любимую идею, которая на первый взгляд кажется чисто экономической, но я понимаю ее как проблему чуть ли не религиозного значения. Это проблема денационализации. То есть возможность обзаводиться реальными производственными средствами на условиях невиданной экономической свободы всем, кто в силах купить их и позволить себе это. То есть какое-то воспроизведение этапа первоначального накопления капитализма в совершенно новых исторических условиях. Очевидно, что и с совершенно другими историческими последствиями. Хотя я вполне даю себе отчет, что выполнение этой программы повлечет за собой не менее усилий, в штыки принимаемых обществом, как, к примеру, попытки вернуться сейчас в рамки коммунистической империи, что уже вообще нонсенс! Но ведь есть реальная монолитная сила, которая угрожает многим, и в первую очередь сама себе.Сила, за которой стоит многовековая традиция, привычность этических реакций, заложенных в ней. Для того, чтобы оживить эту силу, нужно ввести в нее противоречие. Нужно ее поссорить внутри себя. Заразить ее разными интересами. Разобщить общину. При этом надо помнить, что русский человек по своей природе достаточно предприимчив и жаден. Ему всегда мешало воплощение общины на политическом уровне, именно государство как протектор отражения общины, такой святой ангел-хранитель, который осуществлял контроль над общиной в ее же интересах. То есть это прежде всего отход от популизма в правительстве, которое будет иметь непопулярную программу и держаться в крайнем случае на штыках, но это будет правительство, которое сможет сделать что-то реальное для спасения ситуации.АМ: Ты заработал сейчас себе очень много противников, во-первых, признав, что вновь может быть правительство, держащееся на штыках. А во-вторых, забыв о человеке, о его личной свободе, чего, кстати говоря, вообще никогда не было на Руси.ИК: В данный момент свободу человека на Руси ограничивает не государство, а общинное мышление. Государство, как говорится, находится на необходимом политическом уровне. И возникает вопрос, что легче разрушить, чтобы обеспечить свободу? Само общинное мышление или же государство? Процесс разрушения мыслительных штампов не есть процесс быстроосуществимый. Мышление разрушается или меняется в ходе исторического процесса. Политически же мыслимый процесс — это отказ от общинного господства. Потом личная свобода… Мы все еще остаемся в рамках гуманизма. Каждый человек имеет право на личную свободу. Это постулаты гуманизма, его максимы, его аксиомы. Предчувствую следующий вопрос, который оказывается в наше время еще более важным: а одинакова ли личная свобода для всех?Вопрос, на который гуманизм не только не дает ответа, но даже и не задается им. Он боится его, он бежит от него, потому что в этом вопросе заложена его смерть, потому что тогда придется признать, что личная свобода бывает разной и на разном уровне общественного положения она выражается по-разному, и что некоторая свобода такова, что ее не берут даже тогда, когда дают, потому что не готовы взять и не хотят взять. Более того, такая свобода может восприниматься в рамках другого мышления как порабощение, например, в рамках общинного сознания свобода всем зарабатывать, как хочешь, есть не свобода, а порабощение. Таким образом, право человека на предпринимательство в рамках общины оказывается закабалением. И можно найти миллионы подобных примеров. И получается, что цель гуманизма состоит в том, чтобы к этим изменившимся условиям в такой сложной, как российская, ситуации попытаться применять лозунги времен даже не Робеспьера или Очакова и покоренья Крыма, а эпохи отрядов Спартака — призывы грабить золото у господ и убегать назад, домой, во мраке с награбленным.Честно говоря, сейчас это неуместно, слишком много веков прошло и слишком много человечество стало знать в себе, чтобы все представлять себе так просто. Я не хочу поставить под сомнение существование демократических свобод или их обусловленность, скажем так. Но когда их предлагают как средство решения всех проблем в России в виде конституционного процесса, то люди забывают, что эти свободы были завоеваны 200–300 лет назад в совершенно другую эпоху и другим народом. А сейчас этот конституционный процесс пытаются вставить как кирпич в уже построенное здание. И тут еще раз приходится констатировать, что гуманизм мертв, хотя когда-то был жив. И то, что он сделал положительного для цивилизации, что приходилось хорошего на период его существования, забыть нельзя. А сейчас он мертв не только там, где когда-то родился и жил, он мертв во всем мире, не исключая России. И пытаться сейчас в России осуществить процессы времен создания американской конституции и при этом считать их универсальными и пригодными во все века и для всех народов — венец глупости человеческой!Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 05:10

"Пелгримация, или Путешественник Ипполита Вишенского; 1707-1709" (2019)

  • 0

Пелгримация, или Путешественник Ипполита Вишенского; 1707-1709 / Подгот. С.Н. Травников, Л.А. Ольшевская. - М.: Наука, 2019. - 439 с. илл. - (Серия: «Литературные памятники»).В издании помещен текст путевых записок черниговского иеромонаха Ипполита Вишенского, совершившего в начале XVIII в. хождение в Святую землю и описавшего крупнейшие центры православного мира: Константинополь, Иерусалим и Палестину, Египет и Синай, Сирию и Афон. Автор следует традиции средневековой паломнической литературы, обогащая ее новациями украинской барочной культуры. По богатству исторического материала и художественной выразительности описаний этот памятник находится в ряду лучших произведений путевой литературы Петровского времени. Для сравнения в книге помещено «Хождение» Андрея Игнатьева, совершившего вместе с Ипполитом Вишенским путешествие по Египту и Синаю. Новое издание «Пелгримации», в основе которого лежит единственный сохранившийся список (РНБ. Собр. М.П. Погодина. № 1544), вызвано труднодоступностью и несовершенством двух предыдущих публикаций, осуществленных в 1876 г. архимандритом Леонидом (Кавелиным) и в 1914 г. С.П. Розановым. Для широкого круга читателей.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
26 января, 04:32

Умер физиолог, академик РАН Виктор Гурфинкель

  • 0

24 января на 98-м году жизни скончался российский физиолог, академик РАН (1994), доктор медицинских наук, участник Великой Отечественной войны Виктор Семенович Гурфинкель. Ученый родился 2 апреля 1922 года в семье врача в поселке Окны Красноокнянского района Молдавской ССР. В 1929 году поступил и в 1939 году закончил среднюю школу и был зачислен на 1-й курс Одесского медицинского института. В 1941 г. в связи с эвакуацией Института учебу продолжил в г. Фрунзе в Киргизском государственном медицинском институте. По окончании института в феврале 1944 г. был призван в действующую армию на Карельский фронт, где в течение полугода был врачом отдельного батальона Ставки, а затем переведен в Санитарный отдел 19-й Армии в качестве начальника отдела переливания крови (2-й Белорусский фронт). По окончании войны был назначен начальником хирургического отделения эвакогоспиталя. Награжден медалями "За оборону Советского Заполярья" (1944), "За боевые заслуги" (1945), "За Победу над Германией" (1945).После демобилизации в 1946 г. отозван Главным военно-медицинским Управлением Советской Армии и назначен в качестве вольнонаемного на должность старшего врача Особого конструкторского бюро. Одновременно поступил в аспирантуру при Центральном научно-исследовательском институте протезирования и протезостроения. По окончании аспирантуры в 1950 г. защитил кандидатскую диссертацию и работал в лаборатории физиологии и патологии в должности ст. научного сотрудника. С 1953 г. по 1958 г. заведовал этой лабораторией, а в 1958 г. перешел в Институт экспериментальной биологии и медицины Сибирского Отделения АН СССР (г.Новосибирск). В этом институте организовал физиологическую лабораторию, разрабатывавшую вопросы гемодинамики.В 1960 г. в связи с организацией теоретического отдела в Институте биологической физики АН СССР в порядке перевода назначен ст.научным сотрудником, а с 1962 г. заведующим лабораторией биофизики сложных процессов. В 1967 г. при переезде Института биофизики в г.Пущино, лаборатория переведена в Институт проблем передачи информации АН СССР (лаб.№ 9), где он проработал до 2004 г.Гурфинкель В.С. осуществлял научное руководство и принимал непосредственное участие в разработке проблемы адаптивного управления роботами и манипуляторами. Им разработаны принципы адаптивного управления на основе сило-моментного очувствления роботехнических систем, разработаны конструкции сило-моментных датчиков модульного типа и методы их расчетов, устройства восприятия и обработки информации, на основе которых создана эффективная система управления очувствленными роботами.В 1981-1983 гг. под руководством В.С. Гурфинкеля был выполнен большой объем исследований, связанных с разработкой программы и проведением советско-французского эксперимента "Поза" на борту орбитальной станции "Салют-7". Успешное выполнение этой программы позволило получить важные данные о физиологических механизмах адаптации человека к невесомости и об изменениях системы пространственной ориентации в кратковременных космических полетах.В 1961 г. Гурфинкель В.С. защитил докторскую диссертацию, в 1967 г. утвержден в звании профессора по специальности "биофизика", в 1970 г. за участие в создании протеза предплечья с биоэлектрическим управлением удостоен Государственной премии СССР, в 1994 г. был избран действительным членом РАН (академиком) по Отделению физиологии. Он автор 3-х монографий и более 300 научных публикаций в области физиологии, биофизики и робототехники. С 2004 года работал работал в Орегонском университете здоровья и биологии.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Выбор редакции
25 января, 20:32

Документальный фильм об академике Андрее Зализняке «Коэффициент достоверности» (2019)

  • 0

Документальный фильм о выдающемся лингвисте, исследователе новгородских берестяных грамот, академике РАН Андрее Анатольевиче Зализняке (1935-2017) «Коэффициент достоверности». Телекомпания «Сретение», 2019. Автор сценария: Марина Бандиленко. Режиссер и оператор: Маргарита Куклина.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky