Источник
Лента свежих записей в блогах
14 апреля 2017, 19:03

Латинское евразийство. Часть I.

  • 0

Анализ статьи президента Казахстана Н.А. Назарбаева "Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания". Взгляд русского евразийца. Часть I. Переход на латиницу - отказ от евразийства? В День космонавтики лидер Казахстана Нурсултан Назарбаев опубликовал статью "Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания", которая была воспринята крайне неоднозначно в российском обществе, особенно в его патриотическом сегменте.  В этой статье Нурсултан Назарбаев предложил выйти в 2025 году к полному переходу казахского языка с кириллицы на латиницу.  Республика Казахстан является важнейшим стратегическим союзником Российской Федерации. Это не только официальная позиция Кремля, но также отражается в общественных опросах российского населения, которое после госпереворота на Украине стала воспринимать южного соседа именно таковым. Более того, именно Назарбаев считается отцом современной евразийской интеграции, и нынешние сторонники евразийской идеи называют его главным автором "прагматического евразийства".  На этом фоне, предложение отказаться от кириллицы в правописании казахского языка и переходить на букварь "западных партнеров" удивило многих россиян, т.е. вызывает опасения, что этот шаг является сигналом того, что Ак-Орда хочет бороться со славянским культурным влиянием и дружить с тюркским миров и Западом против России.  Действительно, означает ли отказ от кириллицы отход Назарбаева от евразийского курса Казахстана и от идей евразийства в целом? Я внимательно прочел его статью в газете "Независимый Казахстан", чтобы разобраться в этом вопросе. Национальный суверенитет и культурная взаимосвязанность Перед тем, как перейти к ее обсуждению, я бы хотел сделать важное вводное замечание. С одной стороны, вопрос перехода казахского языка на латиницу является сугубо внутренним делом казахстанцев. Это не дело ни Кремля, ни россиян, вмешиваться во внутренние дела других суверенных государства, также как это, например, не дело некоторых казахских националистов, вмешиваться в языковые вопросы субъектов Российской Федерации, таких как Татарстан и Башкирия.  С другой стороны, тот факт, что внутренняя политика Казахстана должна решаться самим Казахстаном также не должен противоречить возможности профессионального обсуждения всех плюсов и минусов, причин и последствий подобного шага. В том числе, должно быть возможным, что такие вопросы могут обсудить и иностранные исследователи Казахстана и процессов евразийской интеграции.  Более того, ведь Назарбаев является основателем современного евразийства и именно с этой точки зрения меня интересует насколько отказ от кириллицы означает или не означает отступление от идей евразийства.  Кроме того, при неукоснительном соблюдении принципа верховенства национального суверенитета, наш мир все же не построен из кубиков лего. Культурные общности - живые организмы и связаны между собой. Территориальное распространение этносов часто не ограничено национальными границами и один этнос часто может жить на территории нескольких государств.  Особенно верно данное утверждение для постсоветского пространства. Этнические казахи живут в южных субъектах Российской Федерации, а русские и украинцы составляет главное этническое меньшинство Республики Казахстан. Оба государства представляют собой часть единой евразийской цивилизации.  Поэтому, великодержавный империализм так же губителен для процветания и мирного сосуществования народов и государств на евразийском пространстве, как и чрезмерный национализм.  Полностью уважая принцип невмешательства во внутренние дела других государств, мы также не должны закрыть возможность для вежливого обсуждения вопросов, затрагивающих национальные чувства и интересы других народов общего и взаимосвязанного культурного поля Евразии. Самобытная модернизация Читая статью Нурсултана Назарбаева "Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания" невозможно не восхищаться этим человеком и его стратегическим дальновидным взглядом.  Статья подразделена на две части, и, получилось так, что моя оценка о ней также разделилась на две части. Первая часть посвящена теории модернизации Евразийского государства в 21 веке. Во второй части он перечисляет ряд практических шагов, в том числе переход казахского языка на латиницу.  Та часть, которая посвящена теории - просто примечательна. Изложенные в ней взгляды на необходимые предпосылки и принципы модернизации не только созвучны с теорией современного евразийства, но, более того, они один в один совпадают с ней. Культура - основа, экономика и политика - надстройка В своей статье "Русская проблема" (1922), князь Николай Трубецкой сделал необычное и оригинальное утверждение, что невозможно обеспечить суверенитет Евразии от глобального Запада преобразованиями в одной лишь экономики и политике, а, что базовым условием для обеспечения ее независимости является ее культурное возрождение. Основа модернизации - культура, экономика и политика - надстройка.  Свою статью Назарбаев открывает этой же мыслю: "Я убежден: начатые нами масштабные преобразования должны сопровождаться опережающей модернизацией общественного сознания. Она не просто дополнит политическую и экономическую модернизацию — она выступит их сердцевиной".  Без существенных изменений в мировоззрении населения, в их отношении к труду, к целям и жизненным установкам, к их самоидентификации, любые коль угодно хорошо разработанные экономические и политические реформы бессмысленные и рано или поздно потерпят крах.  Даю небольшой пример: О какой (инвестиционной) привлекательности страны можно говорить, пока большинство людей, воспитанных в тяжёлых девяностых годах, продолжает бросать бутылки и окурки на обочину? Без воспитания нового поколения образованных и культурных патриотов, невозможно снова превратить Россию в конкурентоспособную державу. Модернизация без вестернизации Далее, президент Казахстана приводит второй фундаментальный тезис евразийцев - модернизация без вестернизации: "В чем был, на мой взгляд, главный недостаток западных моделей модернизации XX века применительно к реалиям нашего времени? В том, что они переносили свой уникальный опыт на все народы и цивилизации без учёта их особенностей".  Ссылаясь позже на опыт азиатских тигров, он бросает вызов укоренившемся убеждению прозападных реформаторов, что понятие модернизация тождественно с тотальным копированием и внедрением западных деловых, правовых и ценностных практик и институтов. "Даже в значительной степени модернизированные общества содержат в себе коды культуры, истоки которых уходят в прошлое. Первое условие модернизации нового типа – это сохранение своей культуры, собственного национального кода. Без этого модернизация превратится в пустой звук".  Между народами мира существует естественная культурная разница. Они отличаются по языку, по традициям, по ценностям. Эти особенности и обеспечивают конкурентоспособность нации, о которой в своей статье говорит Назарбаев. Поэтому, правильная модернизация сочетает лучшие традиции с инновациями и делает из них те уникальные конкурентные качества, которые и дают лидерство страны в 21 веке. Каждая успешная модернизация упирается на исторические особенности общества. "Новая модернизация не должна, как прежде, высокомерно смотреть на исторический опыт и традиции. Наоборот, она должна сделать лучшие традиции предпосылкой, важным условием успеха модернизации", пишет он.  С другой стороны, модернизация означает интеграцию страны в глобальное сообщество. Глобализация - объективный процесс. Сознательное отстранение от него (автаркизм, изоляционализм) означает заведомо оставить нацию на обочине будущего. Поэтому, как считает лидер Казахстана, необходимым условием успешной модернизации также является открытость страны миру, знание английского языка (и, наверное, китайского), улавливание и пользование новейшими технологиями и тенденциями. Сохранение этнокультурной идентичности Для того, чтобы не растворяться и потерять свое национальное "я" в глобальном мире проводя модернизацию, государство должно заботиться о сохранении своей этнокультурной идентичности. Сейчас на Западе активно популяризируют нездоровое убеждение, что прогрессивное общество якобы должно отказаться от "устаревших", по их мнению, институтов семьи, религии, традиций, границ и т.д. Это больные фантазии глобалистов.  В статье Назарбаева прослеживается такая же критика глобализма: "В чем опасность господствующих сегодня моделей модернизации? В том, что модернизация рассматривается как переход от национальной модели развития к некой единой, универсальной. Но жизнь неизменно доказывает, что это ошибка!", и повторяет вышесказанный тезис: "На практике разные регионы и страны выработали свои модели. Наши национальные традиции и обычаи, язык и музыка, литература и свадебные обряды, – одним словом, национальный дух, должны вечно оставаться с нами".  Интеграция, будь то в глобальный рынок, будь то в ЕАЭС, не должно приводить к утере национального самосознания, а наоборот, к его развитию. Эту же мысль высказал президент России Владимир Путин, выступая в 2013 году на Валдайском клубе: "Будущий Евразийский экономический союз, о котором мы заявляли, о котором мы много говорим в последнее время, это не просто набор взаимовыгодных соглашений. Евразийский союз – это проект сохранения идентичности народов, исторического евразийского пространства в новом веке и в новом мире". Эволюция, не революция Все перечисленные пункты я привел не только для того, чтобы вдаваться в подробности описанной Н.А. Назабраевым "евразийской модернизации", но, также для того, чтобы указать на их органичное отражение мировоззрения современного евразийства. Например, лозунг "эволюционное, а не революционное развитие" давно взят на вооружение Евразийским Движением Российской Федерации (ЕДРФ). Горький опыт 1917, 1991 и 2014 годов красочно показал всю губительность любых революций.  Для того, чтобы бороться с коррупцией и развивать страну, нужны не уличные баррикады, а новое поколение патриотов и кропотливая ежедневная работа. В этом смысле евразийцы, в том числе сам Назарбаев, опираются также не другие, около-евразийские мыслители. Русский философ Николай Бердяев в своей работе "Духовные основы русской революции" (1918) писал: "Для политического, государственного возрождения России необходимо духовное возрождение русской личности, перерождение русской души. Это и будет началом национального ренессанса".  В своей статье Назарбаев продолжает многие мысли, высказанные им еще раньше, и, представляющие собой постулаты классического евразийства, адаптированные к условиям 21 века. Так, его утверждение, что модернизация - это "платформа, соединяющая горизонты прошлого, настоящего и будущего народа" развивает тезис евразийского правоведа Николая Алексеева о народе как "совокупности исторических поколений, прошедших, настоящих и будущих" (Евразийцы и Госдуарство, 1927). Идеология евразийства - прагматизм будущего Говоря о необходимых характеристиках "духовной модернизации", Назарбаев, помимо совершенно правильных слов о конкурентоспособности, открытости, и культе знаний, говорит о важности нового прагматизма и делает одно крайне любопытное замечание: "К сожалению, история дает нам немало примеров, когда целые нации, ведомые несбыточными идеологиями, терпели поражение. Мы видели крах трех главных идеологий прошлого века – коммунизма, фашизма и либерализма".  Призывая к отказу от любых видов доктринерства и утопизма, президент Казахстана тут, наверное, впервые публично разделяет концепцию "неомодернизма": "Век радикальных идеологий прошел. Нужны ясные, понятные и устремленные в будущее установки. Такой установкой может быть ориентация на достижение конкретных целей с расчетом своих возможностей и пределов как человеком, так и нацией в целом. Реализм и прагматизм – вот лозунг ближайших десятилетий".  Утверждая бесперспективность и трех политических теорий модерна, и необходимость их замены чем-то другим, новым, Назарбаев попал в точку. В этом суть "Идеологии партии будущего" (2004) русского философа Александра Зиновьева. Об этом совершенно недавно писал генеральный директор РСМД Андрей Кортунов в своем эссе "От постмодернизма к неомодернизму, или Воспоминания о будущем" (2017). Концепция неомодернизма, или Четвертой политической теории, лежит в основу современного евразийства (Евразийство как система преодоления (пост-)модерна, 2016).  Являются ли прагматизм и реализм сутью или лишь важным атрибутом Четвертой политической теории? Хотелось бы, что второе. Сердцевина нового мировоззрения - это все-таки идея синтеза, то, что классические евразийцы и русские философы называли "симфонической личностью" или "соборностью", т.е. холизм, неразрывная связь прошлого, настоящего и будущего, гармония личности, общества и Космоса (Бога).  И все-таки, причем тут переход на латиницу?  Продолжение следует…  

14 апреля 2017, 12:09

Исламовед Алексей Старостин – об исламе, исламистах и «спящих ячейках»

  • 0

«Долгосрочная цель террористов заключается в разжигании розни в обществе. Они добиваются, чтобы мусульман унижали и оскорбляли, а те становились озлобленными. Так им намного легче вербовать сторонников», – считает уральский исламовед и этнолог, и.о. заведующего кафедрой политических наук УрФУ Алексей Старостин. Спящие ячейки Алексей Заякин, «АиФ Урал»: Алексей Николаевич, недавний теракт в Санкт-Петербурге взбудоражил всю страну. При этом мы видим, что самоподрыв в метро совершил гражданин России, выходец с юга Киргизии. Получается, что остановить террористов сегодня нереально и опасность поджидает там, где её ожидаешь меньше всего? Алексей Старостин: Вспомните февраль 2016 года. Екатеринбургские спецслужбы задержали молодых людей как раз из Киргизии, которые планировали взрыв торгового центра «Карнавал». Они были из того же региона, что и «питерский террорист». И это вовсе не случайность. Южная часть Киргизии довольно специфичная территория. Ферганская долина самая плодородная часть Средней Азии. После распада СССР она оказалась поделена между тремя государствами – Киргизией, Таджикистаном и Узбекистаном. В девяностые годы прошлого века в этом регионе подняли головы исламистские движения, в частности Исламское движение Узбекистана (запрещено в РФ). Они ратовали за возникновение халифата. Спецслужбы Узбекистана выдавили их в Таджикистан, где они приняли участие в гражданской войне 1992-1997 годов. Лидеры этих группировок имели сторонников и на юге Киргизии, с которой очень прозрачная граница. Через нее уже многие годы идёт контрабанда продуктов питания, проходит наркотрафик. В общем, это регион перманентной нестабильности, где сильны симпатии к исламистским движениям. В 2010 году после смены власти в Киргизии произошёл мощный межэтнический конфликт между киргизами и узбеками. А «питерский террорист», как мы знаем, получил российское гражданство в 2011 году. Из СМИ известно, что отец этого молодого человека сделал всё возможное, чтобы вывезти своего сына из Киргизии. Тогда многие бежали из зоны конфликта. Многие приехали в Россию, и это были представители среднего класса, у которых на родине остался бизнес, работа. Они все имущество там потеряли. Многие бежали в Афганистан. Естественно, люди были озлоблены и жаждали мщения, чем и воспользовались радикальные группировки, которые начали вербовать среди пострадавших от конфликта себе сторонников. Поэтому корни современных событий надо искать в недавней истории.   Досье Алексей Старостин родился 14 декабря 1984 года в Свердловске. Российский историк, этнолог, исламовед, общественный деятель и журналист. Специалист по миграционным процессам, межнациональным и межконфессиональным отношениям в Уральском и Сибирском регионах. Автор работ, посвящённых истории и современному состоянию ислама на Урале и в Сибири, миграции из Центральной Азии в Россию, деятельности исламистских группировок в УрФО. – Но всё равно возникает вопрос: как можно было достаточно в короткие сроки завербовать парня? В России он вёл самый обычный образ жизни.   – Этот вопрос пока открыт. Мы видим по публикациям в СМИ, что молодой человек работал в суши-баре, занимался спортом. Какие мотивы им двигали – предстоит выяснить следствию. Когда сторонники ИГИЛ (запрещённая в Росси организация) стали устраивать теракты в Турции, Европе, Америке, то в социальных сетях члены группировки начали распространять 60-страничное «Руководство по безопасности для моджахедов-одиночек и небольших ячеек» с различными советами. Авторы, в частности, рекомендовали начинающим террористам всячески маскироваться под христиан, брить бороды, одеваться со вкусом и кодировать мобильные телефоны. Основной совет – не выделяться из толпы, смешиваться с обществом. Можно было даже с девочками гулять, употреблять алкоголь, чтобы отсеять какие-то подозрения. В нужный момент поступает команда, и люди совершают теракт. Это так называемые «спящие ячейки». Вспомните теракты в Лондонской подземке 7 июля 2005 года, в результате которого погибли 52 человека, а было ранено около 700. Террористы-смертники были гражданами Великобритании, более того, трое родились и выросли в Англии, учились в британских школах, все были в шоке, узнав об этом. На них никто и подумать не мог, они вели жизнь, характерную для обычных английских молодых людей. Подобные «спящие ячейки» время от времени пробуждаются и начинают вести активную деятельность. Это, конечно, страшно.   Член группы террористов ИГИЛ из Екатеринбурга тормозит следствие – Вы являетесь специалистом по миграционным процессам. Как вы считаете, миграция из Средней Азии в Россию за последние годы вышла за рамки разумных пределов или нет? Как-то возможно контролировать этот процесс, ведь мы порой не знаем, с какой целью эти люди едут в нашу страну?   – Если сравнивать, что было, к примеру, пять лет назад и что есть сейчас, то контроль за миграцией со стороны российского государства стал в разы жёстче. При пересечении границы все данные об иностранном гражданине заносятся в единую базу данных. Потом они дополняются после каждого соприкосновения иностранного гражданина с российскими органами власти: он встаёт на миграционный учёт, оформляет разрешительные документы, устраивается на работу, получает какой-то штраф. Вся информация об этом отражается в системе. Поэтому государственные органы могут узнать основную информацию о человеке при соответствующем запросе. Правоохранительные органы регулярно проверяют места работы и компактного проживания иностранных граждан. Конечно, до сих пор существуют так называемые резиновые квартиры или фиктивные трудовые договоры, работают посредники, оказывающие иностранцам сомнительные услуги, но сегодня тех, у кого есть проблемы с документами или с законом, быстренько выдворяют из страны. За пару административных нарушений можно надолго лишиться права въезда в Россию. – Радикальные течения ислама в УрФО существуют или это всё-таки миф? – Нет, не миф. За последние 20 лет на территории УрФО отметились своей деятельностью такие экстремистские и террористические организации, как «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», «Исламское движение Узбекистана», «Джамаат таблиг», «Имарат Кавказ», ИГИЛ (все запрещены в РФ), активно работали радикальные проповедники, они вербовали себе сторонников, через них уральцы отправлялись в зоны боевых действий на Кавказ и в Афганистан. Это было в 2000-х и начале 2010-х гг. Возбуждались уголовные дела, проходили суды над экстремистами. Но, конечно, наиболее серьёзную угрозу стало представлять ИГ. По оценкам специалистов, только из УрФО в Сирию и Ирак уехали от 150 до 200 уральцев. Люди уезжали целыми семьями. К счастью, в последние годы с этим явлением идёт активная борьба: силовики активно выявляют террористические ячейки и вербовщиков, количество отъездов резко сократилось, ситуация нормализовалась. Казнь не панацея   После взрыва в Питере уральцев пугают терактами в Екатеринбурге – Екатеринбург находится в зоне террористического риска? Или мы всё-таки далеко и до нас радикальные элементы вряд ли доберутся?   – Мы ничем не отличаемся от любого российского города. Посмотрите, какой тяжёлой была минувшая неделя: взрыв в метро в Санкт-Петербурге, расстрел полицейских и бойцов Росгвардии в Астрахани, взрывное устройство у школы в Ростове-на-Дону… Надо сохранять бдительность. Последние несколько лет теракты обходили нас стороной, поэтому, мне кажется, люди расслабились. Спроси сейчас прохожего на улице, как действовать в чрезвычайной ситуации или как оказать первую медицинскую помощь пострадавшему, далеко не каждый даст правильный ответ. Необходимо актуализировать информацию о том, как вести себя в условиях террористической угрозы, провести занятия и учения в школах, на предприятиях, в вузах. Напомнить, что не стоит трогать предмет, который кем-то забыт, о том, что нужно обращать внимание на соседей в общественном транспорте, а не сидеть в гаджетах. Смотреть на окружающих – вдруг кто-то чересчур взбудоражен или, наоборот, отрешён. Следить за тем, не появляются ли возле дома подозрительные машины и люди. Если что-то смущает, то лучше обратиться в правоохранительные органы, у которых есть полномочия провести проверку. В данном вопросе лучше перестраховаться. Возможно, бдительность поможет спасти человеческие жизни. – Как вы считаете, нужно ли вводить смертную казнь для террористов и их пособников? Многие говорят так: в тюрьмах они содержатся на наши налоги и от «бракованного биоматериала» лучше избавляться. – Сложный вопрос. Считаю, что тех, кто замешан в терроризме, – религиозно мотивированных проповедников, пособников, исполнителей – нужно содержать в отдельной тюрьме под усиленной охраной, такой опыт есть у ряда государств Средней Азии. В противном случае они могут начать вести агитацию среди обычных осуждённых, в тюрьмах будут складываться радикальные ячейки и последствия окажутся очень серьёзными, ведь уголовный элемент имеет навыки обращения с оружием, а заряженные религиозной идеей, они могут совершать серьёзные преступления. Тем более что подобные примеры уже есть. Что касается смертной казни для террористов, человек, который идёт на теракт, не боится погибнуть, поэтому угроза смертной казни вряд ли способна его напугать и остановить. Часто слышны призывы наказывать родственников террористов. Но, я думаю, нужно рассматривать каждый отдельный случай, а не грести всех под одну гребёнку. Если следствие докажет, что родственники как-то помогали террористу, тогда они должны понести заслуженное наказание, если же нет, то правовому преследованию их подвергать нельзя, тем более что они и так будут в шоке от того, что их близкий совершил такое злодеяние.   Екатеринбург-Сортировочный оцепляли силовики: СвЖД повысило бдительность – За последнее время в обществе всё больше формируется мнение, что ислам и терроризм связаны. Что вы можете сказать на этот счёт?   – Это, конечно, грубое заблуждение, и очень плохо, что оно распространяется. В России сегодня проживает около 20 миллионов мусульман. Большая часть из них граждане нашей страны, у которых такие же, как у всех остальных, права и обязанности. Многие мусульмане прославили нашу страну. В разных войнах они умирали за Россию, становились её героями. Можно вспомнить, что именно башкирские полки первыми вошли в Париж в 1814 году, пройдя в составе русской армии всю Европу. Если мы это позабудем, то нас ждёт страшная судьба. Долгосрочная цель террористов как раз и заключается в сеянии розни в обществе. Они добиваются, чтобы мусульман унижали и оскорбляли, а те становились озлобленными. Так им намного легче вербовать сторонников. Меня, если честно, порадовала реакция общества на случай после теракта в питерском метро. Люди встали на защиту мусульманина, который сначала попал под подозрение и впоследствии даже лишился работы, но благодаря поднятой в обществе волне возмущения, вмешательства политиков он был восстановлен в своих правах. Это нормальная реакция общества, которое, конечно, не лишено предрассудков, но чётко проводит границу между исламом и терроризмом. Кстати, в этом году у нас в городе заработала новая общественная организация – Уральская ассоциация «Центр этноконфессиональных исследований, профилактики экстремизма и противодействия идеологии терроризма», которая как раз и призвана разрушить в сознании людей стереотипы о той или иной религии, национальности, способствовать укреплению межнациональной дружбы, а также защитить общество перед угрозой терроризма. Она ведёт большую просветительскую работу в этих направлениях. http://www.ural.aif.ru/society/persona/islamoved_iz_urfo_v_siriyu_i_irak_uehalo_200_uralcev

12 апреля 2017, 09:54

Цель — восстановление ключевых каналов диалога. Тезисы круглого стола по российско-американским отношениям

  • 0

10 апреля 2017 г. РСМД провел круглый стол, посвященный основным тенденциям и перспективам развития российско-американских отношений. Мероприятие было приурочено к двухдневному визиту государственного секретаря США Рекса Тиллерсона в Москву, запланированному на 11–12 апреля 2017 г.   В рамках круглого стола эксперты представили совместный доклад РСМД и CSIS «Дорожная карта российско-американских отношений». Предлагаем основные тезисы участников круглого стола. Тезисы круглого стола — «Еще неделю назад если бы меня спросили, что я ожидаю от этого визита, я бы сказал, что все, что не станет ощутимым успехом, можно будет назвать провалом». Ожидалось, что визит госсекретаря придаст свежий импульс российско-американским отношениям, выведет их на дорогу к саммиту. Сегодня, напротив, «все, что не окажется явным провалом, можно считать успехом». Важно избежать обострения и определиться с приоритетами. (Андрей Кортунов).   — Ранее мы волновались вследствие ухудшения российско-американских отношений. Сегодня вызывает опасения недостаток опыта нынешней команды (в США): возможно, они хотели добиться некого символического акта — подписания договора, за которым, скорее всего, последовало бы разочарование. В Америке предлог атаки на Сирию не воспринимается как надуманный (Ольга Оликер).   — В начале работы над совместным проектом возникали опасения, что получится некий «пресный» текст, в котором все углы будут сглажены и останутся общие слова. Однако, к счастью, этого не случилось. Несмотря на резкое обострение ситуации в Сирии, оценки российско-американских экспертов остаются актуальными. Ведь сегодня отсутствует совместная повестка отношений, а работа экспертов — первый шаг на долгом пути к сотрудничеству. Иллюзии в России касательно итогов президентских выборов были неоправданными. От визита госсекретаря не стоит ждать крупных успехов — главное: определиться с повесткой дня (Сергей Рогов).   — Экономические отношения между нашими странами не стали локомотивом развития как в случае Китая и США. Экономика — базис, который поддерживает отношения между странами. Произошло сокращение объема торговли с 43 млрд долларов (2011 г.) до 20. Действуют две группы факторов: объективные (незаинтересованность Америки в сырьевой доминанте российского экспорта) и субъективные (антироссийские санкции). Хотя ближайшее будущее не внушает оптимизма, потенциал есть, в первую очередь в области торговли: существует неудовлетворенный спрос на наукоемкие товары компаний США (Виктор Супян).   — Возможно прямое, умышленное или неумышленное, столкновение между российскими и американскими военными в Сирии. Необходимо восстановить канал связи между военными. Такие же меры нужны в районе Черного, Балтийского моря, Арктики (Андрей Загорский).   — У России и США — разные мировоззренческие подходы к региону, однако поле для взаимодействия есть. События прошлой недели могут иметь незначительное влияние на ситуацию в регионе, не перекрывая всех путей для сотрудничества России и США. Эти удары не откроют новой страницы в сирийском конфликте. Большее значение будут иметь дальнейшие шаги Вашингтона (Василий Кузнецов).   — Тема «русского следа» в американских выборах превращается в фактор внутриполитической жизни США. Хотя, конечно, разумнее было бы провести двустороннее расследование (Павел Шариков).   — Последние 25 лет Россия смотрела на США как на соперника. Российско-американские отношения воспринимались как игра с нулевой суммой (угроза/слабость). США не имели продуманной российской линии. Теперь в Америке видят все с позиций угрозы-слабости. (Ольга Оликер)   — Успехом визита должно стать объявление о встрече на высшем уровне, что жизненно необходимо для развития отношений. Следующая цель — восстановление ключевых каналов диалога. Ведь цели двух стран в Сирии несильно расходятся (Игорь Иванов).   Подготовил Никита Чернышенко. Видео круглого стола

11 апреля 2017, 20:16

Что думают о России в арабском мире

  • 0

Недавняя реакция многих зрителей телеканала «Аль-Джазира» на страницах фейсбук и официальном сайте, массово высказавшихся в поддержку теракта в Санкт-Петербурге, невольно заставляет задуматься о восприятии России в арабском мире. Восторженные отклики, приветствующие убийство россиян и требующих мести за поддержку режима Башара Ассада, могут отражать рост агрессии по отношению к нашим гражданам, что не сулит ничего хорошего.   Справедливости ради, следует отметить, что для пользователей «Аль-Джазиры» комментарии в поддержку террористических атак не являются чем-то необычным. Подобные реакции появлялись сразу же после многочисленных атак в Европе за последние годы, а совсем недавно во время теракта в Лондоне. Однако данные отзывы всё же наталкивают на вопросы, что же именно думают о России в арабском мире?   Согласно исследованию влиятельного международного центра общественного мнения, Zogby Research, за прошлый год, в арабском мире превалирует негативное отношение к политике России. Действия Москвы, наравне с курсом США в регионе и Саудовской Аравии в Йемене, видятся в качестве фактора, способствующего усилению хаоса в Сирии и регионе в целом.   Несмотря на общее неодобрительное отношение, уровень поддержки по странам разнится и отражает геополитические реалии. Больше всего Россию поддерживают в Египте, около половины населения высказалось положительно, а хуже всего в Саудовской Аравии, где лишь 24 процента респондентов отозвались одобрительно.   В то же время, в Саудовской Аравии, главного союзника Вашингтона в регионе, действия последнего одобряют лишь 28 процентов респондентов, а в Египте 38 процентов. Интересно, несмотря на тесные отношения с США, Саудовская Аравия, ОАЭ и Иордании продемонстрировали крайне негативное отношение к действиям своего союзника, а в Ираке о действиях Вашингтона положительно отозвались рекордно низкие 6 процентов.   Однако по отношению к России прослеживается крайне положительная динамика. В соответствии с данными того же доклада Zogby Research, за последние годы, одобрительное отношение действий России в Египте возросло с 17 процентов в 2012 году до почти 50 процентов в 2016. Самые интересные данные приходят из Саудовской Аравии, где положительное отношение удвоилось за последние два года с 11 до 24 процентов. В то же время, восприятие действий США ухудшилось в два раза и 72 процента респондентов-саудовцев не одобряют действия главного союзника.   Поддержка действий Москвы, во многом, имеет место в тех странах, с которыми сложились доверительные отношения за последние годы. В особенности, следует выделить Египет, где поддержка выше всего, поскольку многие египтяне ассоциируют действия президента Ас-Сиси с Владимиром Путиным. Данное сравнение отражает положительное восприятия сильного стиля лидерства, способного вывести страну из исламистского хаоса и поддерживать порядок.   Из всех опрошенных, действия России хуже всего воспринимаются в странах Персидского Залива, что не удивительно. Не секрет, что Саудовская Аравия и Катар вложили огромные средства в «расшатывание» светских режимов во время пресловутой «Арабской Весны». Возвращение же России в регион, ознаменовавшее новый виток сотрудничества с Египтом и поддержку режима Ассада, отразило окончание дорогостоящих проектов Персидских монархий. Безусловно, отношение в данном случае предсказуемо будет крайне негативным.   Нет сомнений в том, что Россия пришла в регион всерьёз и надолго, и, очевидно, что позиции будут продолжать укрепляться. В этой связи, есть уверенность, что восприятие России сохранит нынешний положительный тренд в ближайшие годы.   Но не стоит всецело полагаться на данные из подобных исследований. Несмотря на негативное отношение к действиям США, при появлении возможности туда переехать, огромное количество жителей региона, с радостью бы выбрали именно ненавистную Америку. Тоже самое относится и к самим американцам, пока в арабском мире продолжают ругать запад, многие мечтают иметь подобные условия жизни и возможности.   Аналогичное мнение относится и к координированию действий с Вашингтоном. Несмотря на противоречия, есть уверенность в том, что поддержка действий США будет широкой среди большинства стран региона в случае если вновь начнётся полномасштабное военное вмешательство в одну из стран.   Во многом, данные особенности отражают предубеждения, что страны арабского мира могут негативно относиться и не терпеть действия отдельных стран, но в итоге, при любом раскладе считаться с преимуществом и жёсткой силой. Поэтому, несмотря на все промахи, Америку могут не любить, но уважать будут всегда.   На мой взгляд, нынешнее состояние дел открывает для России отличные возможности по укреплению своего имиджа. Эффективные действия ВКС в Сирии уже продемонстрировали, что в отличии от Вашингтона, Москва не собирается вести себя, как слон в посудной лавке, а действует крайне точечно и осторожно.   Более того, Россия пришла на Восток, как раз в тот момент, когда в регионе наступило «похмелье» после «Арабской Весны». В результате, поддержка сильного лидерства в целях установления стабильности, крайне положительна с точки зрения перспективы укрепления образа нашей страны. В результате, с Россией будут считаться в качестве сильной и одной из ключевых держав в арабском мире, а также как с миротворцем, способного навести порядок и в то же время, уважающего местные реалии и ценности.   Что же касается комментариев на «Аль-Джазире», то следует учитывать несколько нюансов.   В первую очередь, катарский телеканал является важным элементом мягкой силы арабской монархии. В основе его лежит политика создания образа притеснения мусульман во всём мире, а также неприязнь светских Исламских режимов за счёт поддержки «демократизации» через «исламизацию». В результате, нет сомнений, что многие зрители данного канала, также поддерживают определённые взгляды, которые являются результатом усилий местной машины пропаганды и крайне враждебны по отношению к действиям нашей страны. Впрочем, и их мнение может со временем измениться. 

11 апреля 2017, 00:36

Алексей Фененко о будущем отношений США и России

  • 0

Специально для "Правды.Ру" политолог, доцент факультета мировой политики Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова Алексей Фененко анализирует новейшую историю российско-американских отношений, развенчивает устоявшиеся мифы и рассказывает чего ждать России от нового президента США.   — Как повлияло избрание Дональда Трампа на российско-американские отношения? — Полагаю, что мы в России излишне персонифицируем российско-американские отношения и преувеличиваем степень их зависимости от внутренних выборов. Современные государства — это гигантские бюрократические системы, которые отводят любому политику "коридор возможностей". Есть объективные стратегические интересы государства, включающие его статус в мировом порядке, и система отношений с другими государствами. Радикально сломать их современному политику вряд ли под силу: система блокирует его действия. Несмотря на предвыборную риторику, все понимают, что данный политик сможет реализовать, а что нет, что система ему позволит, а что нет. Мы можем много рассуждать на тему отличия Трампа от Клинтон или Обамы. Но в то же время понимаем: ни один из них не распустит НАТО, не ликвидирует американское присутствие за рубежом, не свернет глобальный режим свободной торговли и не согласится на реинтеграцию бывшего СССР. Для этого нужно глобальное потрясение, а пока его нет, их политика предопределена системой. Современные лидеры государств — это выходцы либо из бюрократии, либо из крупного бизнеса. То есть системные политики, привыкшие с юности играть по правилам, а не ломать их, утверждая собственные. Современные политики привыкли к компромиссу. Это не фанатики и не харизматики, готовые ради идеологии или амбиций устроить новое "восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта". И это не старый тип "политика-полководца", который с опорой на армию получает карт-бланш на любые шаги. Ничего удивительного, что в первые два месяца пребывания у власти администрации Трампа радикальных перемен мы не увидели. До выборов можно позволить себе определенные вольности в выступлениях. А жизнь и система быстро скорректировали их. Обратите внимание: со всеми последними президентами США наши отношения развивались по одной и той же схеме. Сначала: хуже, чем при Клинтоне, Буше, Обаме… быть не может. Затем: пришел прагматик Буш, Обама, Трамп… и пойдет на диалог с Россией. Следом: сам президент не плох, но ему мешают конгресс, Пентагон, фонды, диаспоры… Наконец: хуже, чем при этой администрации быть не может! Не исключаю, что в 2020 году наши СМИ будут ждать прихода "прагматика-демократа" вместо Трампа. — В целом, на какой стадии развития или деградации сегодня находятся российско-американские отношения, по вашим оценкам? — Ключевую роль в российско-американских отношениях играют объективные, а не субъективные факторы. В их развитии я выделил бы три ключевых момента. Первый момент — 1994 год. Тогда администрация Билла Клинтона, судя по официальным документам, пришла к выводу, что российско-американские отношения так не перешли в новое качество по сравнению с советско-американскими отношениями. Россия осталась единственной в мире страной, способной технически уничтожить США и вести с ними войну на базе сопоставимых видов вооружений. У России остался унаследованный от СССР военно-промышленный комплекс — единственный в мире, сопоставимый с американским. У России также остался единственный — альтернативный американскому — спектр фундаментальных наук. Россия унаследовала статус постоянного члена Совета безопасности ООН, то есть возможность дипломатически блокировать действия США. В таком качестве Россия объективно остается препятствием для американского лидерства в мире — независимо от того, будет ли находится в Кремле Ельцин, Зюганов, Лебедь или Путин. Следовательно, наши отношения — это по-прежнему взаимное ядерное сдерживание, как определил это министр обороны США Уильям Перри в январе 1995 года. Мы по-прежнему держим в заложниках ключевые города и военные объекты друг друга. Можно много раз сказать, что мы партнеры, но все прекрасно понимают: партнеры не держат ядерный пистолет у виска друг друга. На рубеже 1994-1995 годов администрация Клинтона наметила четыре стратегические цели в отношении России: 1) максимальное сокращение российского военно-промышленного комплекса, прежде всего — ядерного потенциала; 2) предотвращение реинтеграции бывшего СССР; 3) закрепление итогов распада "социалистического содружества"; 4) содействие децентрализации российского ТЭК. Разумеется, американцы предпочитали иметь дело с "либеральным" сегментом нашей элиты, предпочитая преподносить свою стратегию, как "квазипартнерство" с Россией. Но стратегические цели США в отношении нашей страны оставалась неизменными. Второй момент — 1997 год, когда Россия и КНР подписали Декларацию о многополярном мире. По сути, это было заявкой двух стран на формирование иного варианта мирового порядка — альтернативой провозглашенной в 1993 году концепции "американского лидерства". С этого времени любая администрация в Белом доме понимала: в мире появился новый политический альянс, который заявил о намерении ограничивать гегемонистскую политику США. У американской дипломатии появилась новая задача: расколоть блокирующий их гегемонию альянс Москвы и Пекина или, как минимум, не допустить его усиления. Мы часто говорим о том, что после окончания "холодной войны" международные отношения "деидеологизировались". Но это не так. Наоборот, с середины 1990-х годов пошло новое, часто даже более острое, идеологическое столкновение двух проектов мироустройства: американского (модель построения однополярного мира) и российско-китайского (модель многополярности). Россия и Китай при этом стали привлекать на свою сторону Индию, страны Латинской Америки и ряд стран ЕС (Францию и Германию). Мир, по сути, стал идеологически раскалываться на сторонников принятия и неприятия американской гегемонии. — Третий этап, наверное, мюнхенская речь Владимира Путина в 2007 году? — Да, она стала для американцев важным сигналом: Россия заявила о возможности противодействия создаваемой ими модели мирового порядка. Это корректировало задачи США в отношении России. Прежде она была им неприятна самим фактом своего существования — блокировкой их гегемонии собственным ресурсом. Теперь речь шла о том, что Россия может целенаправленно действовать против их лидерства. Следовательно, задачи по сдерживанию России расширились. К этому времени элиты обеих стран осознали, что выработать позитивную повестку российско-американского диалога не удалось. Совместная борьба с терроризмом распалась из-за вторжения американской коалиции в Ирак и установления военного присутствия США в Центральной Азии. Совместная борьба с нераспространением ядерного оружия рухнула в ходе кризисов вокруг ядерных программ Ирана и КНДР. Идея энергетического партнерства умерла, как только Россия поставила в "восьмерке" вопрос о пересмотре концепции "энергетической безопасности". Напоминаю, что идея изгнать Россию из "восьмерки" появилась в Вашингтоне не во время кризиса вокруг Крыма, а накануне Петербургского саммита 2006 года, когда подобные рекомендательные резолюции приняли обе палаты конгресса. Зашел в кризис и стратегический диалог по контролю над вооружениями из-за ПРО. Поэтому американцы начинают противодействовать не просто России как таковой, но еще и политики России. А это большая разница. Политика "перезагрузки — 2009-2011" была попыткой Белого дома прощупать, на каких условиях Россия готова к сокращению своего ядерного потенциала. Как только в Вашингтоне поняли, что ни на каких, — сразу же летом 2011 года, еще до возвращения Путина, американцы начали ее свертывание. А после волнений в Москве зимой 2012 года администрация Обамы сочла, что открылось окно возможностей для давления на "ослабленного Путина". Вывод Белого дома весной 2012 года был прост: наступаем, пока не поздно! Американская дипломатия инициировала свертывание стратегического диалога по ПРО, отказ от диалога по реформе европейской безопасности, введение ограничительных антироссийских санкций. Причем начался этот процесс задолго до Крыма с закона Магнитского. Они предприняли попытки прорыва в Центральную Азию, играя на срыв проекта "Евразийского союза", и, наконец, все увенчалось украинским кризисом. В мире опасно заискрило — настолько, что стороны прошлой осенью практически официально заговорили об опасности даже не новой "холодной войны", а горячего военного столкновения. Первые два месяца нахождения у власти администрации Трампа доказали главное: принципиального поворота к соглашению между сторонами не произошло. Администрация Трампа не готова к "большой сделке" с Россией. Мюнхенская конференция в феврале стала моментом истины: там говорили о чем угодно, кроме реформы европейской безопасности. Никаких принципиальных подвижек американской позиции по Сирии и Украине. Нам сейчас с американцами надо восстановить хотя бы негативную повестку переговоров: снизить риск военного конфликта. Но время уходит, а проблема так и осталась замороженной.   — Как вышло, что даже при такой высокой зависимости российской элиты от западных финансовых институтов у нас все равно остаются с США негативные отношения? — Даже наличие собственности на Западе, обучение детей, зависимость от доллара не сделали нашу элиту партнером США. Ведь если американцы из документа в документ пишут о необходимости сдерживания России, значит признают, что этого мало. Даже с элитой, повязанной вроде бы такими обязательствами, Россию зачем-то надо сдерживать, выстраивать вокруг ее границ буфер из враждебных государств, подтягивать инфраструктуру НАТО… Не парадокс ли? Есть и другой психологический парадокс. Нам говорят, что в 1990-е годы Россия все сдала. Будь это так, американцы должны бы были быть довольными и умиротворенными победителями. Но это не так. Почитаем официальные американские документы, выступления американских лидеров — бросается в глаза смесь раздражения, ярости и тревоги в отношении России. Даже в 1990-х американцы фиксировали, что "остаточная мощь России слишком велика". Прямо как в великом романе Толстого "Война и мир": вся русская элита говорит по-французски, лучше, чем по-русски, воспитывает детей во Франции, имеет там недвижимость, но для Наполеона она все равно враждебна — даже при наличии всех этих условий. Как, кстати, и Наполеон для нее. И это не парадокс. Просто Франция в то время выступала реальным претендентом на мировую гегемонию. А гегемону мало иметь во враждебных станах даже связанную с ним элиту — ему необходим демонтаж силовых потенциалов конкурентов, а в идеале и их территориальное разукрупнение.   Соединенные Штаты действуют сегодня как самый обычный претендент на мировую гегемонию - не лучше и не хуже старой Франции. Русская и китайская элита может идеально владеть английским языком и иметь много замков на Западе, но это мало что меняет, поскольку американская гегемония невозможна без демонтажа силовых потенциалов России и Китая. Вот — грань, которую не перейдет никакая взаимная финансовая или культурная зависимость. — Есть ли сейчас у Трампа какая-либо стратегия в отношении нашей страны? — Американцы понимают: Россия — единственная страна мира, которая может уничтожить США технически и вести с ними войну на базе сопоставимых видов вооружений. Китай такой способностью пока еще не обладает. Поэтому у Трампа, как у Буша и Обамы, в отношении России есть две задачи: сокращение нашего военного потенциала и недопустимость реинтеграции бывшего СССР в какой-либо форме. Разумеется, если Россию можно ситуативно использовать для решения каких-то американских тактических проблем, например, в Афганистане или в отношении ядерной программы КНДР, то это будут делать. Но тактическое взаимодействие не отменяет стратегических задач. Более тревожна третья задача — для американцев очень важно расстроить политический альянс России и КНР - без этого их движение вперед невозможно. И здесь администрация Трампа будет продолжать игру на его подрыв. Им придётся придумать, как его устранить, либо отказаться от гегемонистской стратегии. Степень реалистичности последнего сценария оцените сами. Вообще, мы преувеличиваем различия между политикой отдельных администраций США. Американская стратегия строится на основе "пул идей". В определенный период времени разрабатывается прорывная стратегия, которая затем реализуется на протяжении 30-40 лет. Американцы меняют ее в двух случаях: или если стратегия провалилась, или если изменились условия. Нынешняя внешнеполитическая стратегия США основана на том "идейном пуле", который был выработан в самом конце 1980-х годов. Там было четыре положения: 1) содействовать разоружению СССР (затем России); 2) сохранить американское военное присутствие в Европе и Восточной Азии; 3) не допустить возвышение нового конкурента, сопоставимого с СССР 1970-х годов; 4) не допустить изменение региональных балансов, то есть усиления недружественных Вашингтону региональных держав. Пока в основе всех "Стратегий национальной безопасности США" лежат эти идеи. — В каких сферах можно констатировать усиление взаимодействия США и России и что это нашей стране принесло полезного? — Сейчас у России и США есть три объективные задачи. Выработать комплекс мер по снижению опасности горячего военного конфликта. Возобновить стратегический диалог по сохранению хоть какого-то контроля над вооружениям и выработать комплекс взаимных обязательств на случай конфликта с третьими странами. Это приоритетные меры. Их обсуждали на первом этапе пресловутой политики "Перезагрузки", но дальше дискуссий и всевозможных круглых столов дело не пошло. Время ушло. Будет ли новый шанс вернуться к ним — большой вопрос. "Мюнхен-2017" продемонстрировал, что пока администрация Трампа не стремится к этому. Война в Сирии разрушила идею о том, что у России и США есть общая борьба с транснациональным терроризмом. Мы ведем в Сирии две параллельные антитеррористические операции вроде бы с общей целью, но при этом не взаимодействуем, а думаем, как не столкнутся друг с другом. И регулярно слышим из Вашингтона, что взаимодействия с Москвой не будет. Значит, еще одна страховка в российско-американском взаимодействии ушла в прошлое. — Как реагировать в этих условиях на увеличение оборонного бюджета США? — Нам давно пора обратиться к наследию выдающегося немецкого военного стратега и полководца Гельмута фон Мольтке старшего — автора молниеносных побед Пруссии над Данией, Австрией и Францией. Можно закупить много нового оружия. Но без солдат, готовых умереть за победу. Что толку в новом оружии, если солдаты побросают его и убегут в первом или втором бою? Оно станет трофеем победителя. Во-вторых, надо посмотреть, на что пойдет военный бюджет. Можно потратить огромные деньги на бесперспективные дорогие проекты. Во времена Мольтке им были "сражающие аэростаты", над которыми смеялся немецкий стратег. Сегодня… Посмотрите, американцы уже почти двадцать лет пытаются создать некие "космические перехватчики": деньги уходят, а результата все нет. Можно, кстати, потратить военный бюджет на инфраструктуру жизнедеятельности. Новые матрасы и термосы — хорошо, но боеспособность не очень повышается. В-третьих, Мольтке учил: мало превосходить врага вообще — надо превосходить его в конкретное время и в конкретном месте. Немецкий стратег называл это реализуемым превосходством. Россия, например, была в 1903 году намного сильнее Японии по всем количественным показателям — но сильнее вообще, а не в конкретное время и не в конкретном месте. Иначе более слабая сторона включает механизм компенсации: она находит болевые точки сильного противника и беспощадно бьет в них. И размышляя об ответе на рост американских военных расходов, нам, думаю, лучше думать о болевых точках США, удар по которым девальвирует самый большой военный бюджет. Пример нам показал бывший министр обороны США Дональд Рамсфельд — полагаю, один из лучших министров на этом посту. Он еще зимой 2001 г. забил тревогу: американская армия стала слишком зависима от систем спутниковой навигации и связи. У американцев невероятно дорогие системы вооружений. Но если завтра некий противник нанесет удар по американским спутникам, Пентагон окажется самой беззащитной армией в мире. Подобный "космический Перл Харбор" сделает бессмысленным гигантские бюджетные траты на "умное оружие", ибо оно зависимо от уязвимой инфраструктуры. Так что большой военный бюджет — это, согласимся с Мольтке, еще не гарантия военной победы.   — Многие эксперты полагают, что с Трампом невозможно выстраивать отношения в каком-то ином формате, кроме торговли. Вы согласны с этим мнением? — Торговля — это очень оптимистический сценарий. Посмотрите: едва приходит новая администрация США, у нас в России просыпается надежда заключить с американцами некое "большое соглашение". Мол, сейчас, в обмен на поддержку Россией действий США, последние признают ее интересы на постсоветском пространстве, в Европе или сфере ПРО. И ни разу подобные надежды не оправдались. Американцы упорно отказываются от торговли, красиво заявляя, что "не меняют принципы на сделку". Позиция Вашингтона: да, хорошо, что Россия нам где-то помогла, но уступок не будет — "демократией или союзниками мы не торгуем", как говорила еще в 2005 году госсекретарь Кондолиза Райс. Торговля — это взаимные уступки. Американцы понимают, что Россия тоже попросит что-то взамен. Для просто великой державы торговля и компромиссы — нормальная дипломатическая практика. Но США не видят себя обычной державой, они претендент на гегемонию. Американцы в начале 1990-х годов переформатировали Ялтинско-Потсдамский порядок под свои интересы. Уступки России или Китаю — это частичная ревизия выгодной США мировой конфигурации, то есть в чем-то снижение американского влияния. А вот этого в Вашингтоне не хотят. Там преобладает настрой на расширение американского могущества, а не его сокращения посредством поиска компромиссов. И главное: американцы не видят, на какую крупную уступку может пойти Россия. В Белом доме (независимо от партийного характера администрации) надеются, что это будет быстрое сокращение российского ядерного потенциале, сужение российского влияния в бывшем СССР и пересмотр российско-китайского "большого договора" 2001 года. Но американцы реалисты, они понимают, что Москва на такие уступки не пойдет. А локальные сделки Вашингтону мало что дают. Мы часто забываем, что Соединенные Штаты — страна с приоритетом внутреннего законодательства над международным. Почему американцы так легко отказываются от своих международных обязательств? А не дорого стоит! Любой сенатор может инициировать в Конгрессе отзыв соответствующей подписи или ее проверку на предмет соответствия законодательству США. Торговля для американцев — это ситуация когда приходится, скрепя сердцем, признать свою неудачу или ограниченность ресурсов. Так что за торговлю с США нам еще предстоит борьба и немалая. — В начале марта, по информации неназванных источников в администрации президента США и некоторых западных дипломатов, стало известно, что Дональд Трамп может временно отложить работу над договоренностями с Россией по борьбе с ИГ ("Исламское государство" — террористическая организация, запрещенная в России, — ред.) и другим вопросам нацбезопасности. Затем глава Белого дома отказался раскрывать свои планы в отношении России? С чем, на ваш взгляд, все это связано? — Все просто. Это еще раз доказывает, что у России и США различные цели в Сирии. Для России приоритет — ликвидация ИГИЛ и других радикальных группировок. Для США — свержение правительства Асада и переформатирование Сирии. По какому варианту — американцы умалчивают. Но главное, это еще раз демонстрирует различие наших интересов. Мне интереснее другое: а что будет, если США при Трампе решат пойти на частичное сотрудничество с Россией по Сирии? Результат может быть не столь благоприятным для Москвы и Дамаска, как мы часто думаем. Например, американцев очень волнует появление "Астанинского формата" — переговоров России, Ирана и Турции. В Вашингтоне, судя по открытой информации, видят в нем опасность усиления ШОС и отхода Турции от единой линии НАТО. Но, представим, что США решат размыть "Астанинский формат", став его участником или введя в него кого-то из своих партнеров. Вот такой угрозе нам будет противостоять сложнее. "Удушение в объятиях" — не новая тактика американской дипломатии. — При этом интересно получается: большая часть американского истеблишмента крайне негативно настроена по отношению к России, а большая часть нашей верхушки в любой момент готова кинуться в объятия американцам. По-моему, мы что-то потеряли в себе, что-то очень важное? — Скажу больше — это какая-то особенность нашего менталитета после Второй мировой войны. Мы в глубине души никак не можем согласиться с тем, что конфронтация (в той или иной форме) — естественное состояние наших отношений с США. Посмотрите: после 1945 года наше общество постоянно ожидает, что, наконец, в США придет к власти "хороший президент", который снимет конфронтацию и начнет переговоры с СССР/Россией. А он все никак не приходит. По каким-то причинам нам сложно признаться себе, что противоречия у России не с конкретным президентом, а с самими США. Наша интеллигенция не считает нормальным мир, где великие державы ведут друг с другом жесткую и непримиримую борьбу. Российский международник Владимир Печатнов написал в 2006 году интересную статью "Любовь — горечь к Америке". В ней он доказал, что еще в 1950-х годах высшая советская номенклатура относилась к США с симпатией: не случайно, что советская пропаганда старательно отделяла "реакционные круги США" от "американского народа". В 1970-х годах в СССР в рамках научных институтов сложилась целая группа литераторов, которая под видом критики "американских буржуазных концепций" знакомила советского читателя со всеми американскими книжными новинками. Причем эти критические работы были написаны в дружелюбном к США тоне. Советская интеллигенция тайно ловила американские радиоголоса — ни у кого из слушателей не вызывал ненависти или ярости сам факт, что американцы критикуют нашу страну, как, например, относились немцы конца XIX века к любой негативной информации о Германии, что повергло в шок русского сатирика М. Е. Салтыкова-Щедрина. Впрочем, это черта русского сознания на протяжении последних веков. Наше российское общество никогда не считало себя "квинтэссенцией прогресса", как немецкое. Наша элита всегда смотрела на Запад (а не на Восток) как на эталон для подражания. В России всегда были две партии — западники и славянофилы, но никогда не было тихоокеанской партии, которая позиционировала бы Россию как азиатскую страну? В этом смысле "готовность идти в объятия американцев" ничем не отличается от англофильства русской аристократии XIX века в разгар "Большой игры" с Лондоном. Ответного русофильства у британской аристократии (кроме одинокого герцога Веллингтона) не было. Но сейчас я вижу скорее обратный процесс — отношение к США как таковым в российском обществе намного хуже, чем в брежневском СССР. Тогда наше советское общество было уверено, что хорошим отношениям с Америкой мешает коммунизм. Теперь мы больше узнали Соединенные Штаты, и то, что мы о них узнали, не способствовало росту их популярности в нашем обществе. К российскому обществу все больше приходит осознание простой истины: "А как разговаривали бы США с Россией, если бы она даже в самые трудные годы не имела возможности уничтожить США?" Главное, приходит осознание: любовь к американкой культуры не равноценна любви к политике Вашингтона. В этом смысле американский политолог Генри Киссинджер прав: Соединенные Штаты теряют Россию по сравнению с брежневским СССР. На самом деле американцы проигрывают на том же, на чем проиграли французские якобинцы и наши русские большевики. Как только французская армия вышла за границы Франции, она перестала быть "армией революции" — ее стали воспринимать как обычную французскую армию. Как только Красная армия вошла в 1920 году в Польшу, она перестала быть Красной армией — она стала для поляков обновленной Русской армией. Большевики могли создать хоть десять Интернационалов, но для остального мира они стали просто новым русским правительством. Аналогично и американцы могут говорить бесконечно о "распространении либеральных ценностей". Для остальных их армия — не либеральная, а американская армия; их спецслужбы — не демократические спецслужбы, а американские. Многие в США удивляются, почему в России падает престиж либеральной демократии. А ответ лежит на поверхности: потому что для большинства россиян "распространение демократии" — это форма экспансии США. — Какую стратегию Кремля в отношении Белого дома вы прогнозируете, к чему будет стремиться Москва? — Полагаю, что такую же, как со всеми. Никто никаких излишних надежд на Трампа не питал. Да, наши СМИ вырвали несколько его фраз из контекста, где он говорил о возможности нормализовать отношения с Россией. Тоже самое говорили Буш-младший и Обама, кстати. Но все это — не более чем предвыборные заявления. Вопрос был нему переоценки приоритетов, а в том, отойдем ли мы хотя бы от балансирования на грани горячего военного конфликта, что мы видели в Сирии осенью 2016 года.   Наша задача — вернуться хотя бы к негативной переговорной повестке. 80% повестки российско-американских отношений занимали вопросы контроля над вооружениями. И это было отнюдь не плохо, вопреки сетованиям отечественных ультралибералов. Москва и Вашингтон не любили друг друга. Но риск прямого военного конфликта между ними оставался низким — не в последнюю очередь благодаря наличию стабилизирующих механизмов в отношениях друг с другом. На этой основе появлялись и первые ростки позитивной повестки: российско-американское сотрудничество в космосе выросло из свертывания программы СОИ и подписания договора СНВ-1. Контроль над вооружениями и стратегический диалог — это пока будущее наших с США отношений, причем самое оптимистичное и позитивное. — Как скоро удастся урегулировать вопрос Крыма с новым американским руководством? А там и остальная часть Западного мира солидаризируется… — Малореалистично. Дело не в Крыме, а в том, что для американцев Украина в границах на 1 января 2014 года — это гарантия невосстановления СССР. Для США независимо от конкретного лидера неприемлема реинтеграция постсоветского пространства. Воссоединение Крыма с Россией видится из Вашингтона, как попытка России пересмотреть итоги 1991 года. Но вся идеология американской политики строилась на невозможности пересмотреть итоги распада СССР. Единственное, что можно сделать — вынести проблему Крыма за скобки. Беседовал Александр Дремлюгин.  

10 апреля 2017, 19:36

Союзники глазами Трампа

  • 0

Президентство Дональда Трампа подошло к своеобразному рубежу — позади половина из «Первых 100 дней», неформального показателя эффективности президента в Соединенных Штатах. Со времен Франклина Д. Рузвельта, если глава исполнительной власти не смог продемонстрировать своим избирателям, что он выполняет свои предвыборные обещания, а его политические идеи не находят поддержки среди политического истеблишмента, то доверие к нему со стороны американских граждан сильно падает.   Именно это мы и можем наблюдать в настоящий момент, ведь согласно исследовательской компании Gallup, рейтинг Д. Трампа сейчас один из самых низких со времен начала проведения подобных анализов, то есть с 1938 г. Так, средний показатель уровня доверия к президентам за первые несколько месяцев с момента вступления в должность в среднем равнялась 63%, в то время как у нынешнего главы Белого дома он составляет 38%. AFP / Dominick Reuter   В таких условиях Трампу сложно концентрироваться на решении всех своих стратегических задач. Он вынужден отдавать предпочтение внутренней политике, но, при этом, практически каждый новый его указ резонансно отзывается и на его внешнеполитической повестке. Несмотря на это, главе Белого дома все же удалось сформировать свое видение внешней политики Соединенных Штатов, которое он поступательно реализует на практике.   Прежде всего стоит отметить, что критики Трампа отмечают хаотичность его внешнеполитических действий, подчеркивая «резкость его высказываний в адрес традиционных союзников США», «неправильное распределение бюджета» (имеется в виду решение Трампа сократить финансирование USAID) и т.п. И правда, создается ощущение, что 45-й президент США совершенно не желает использовать преимущества «мягкой силы» — внешнеполитического инструмента, созданного самими Соединенными Штатами. Лучше всего в защиту подобного утверждения говорит проект бюджета на следующий год, в котором только три ведомства получили увеличение финансирования: Министерство обороны, Министерство внутренней безопасности и Министерство по делам ветеранов. То есть верховный главнокомандующий вооруженными силами США делает акцент на повышении роли не просто силовых структур (к коим относятся и разведывательные организации), а исключительно вооруженным силам. Такой шаг выглядит вполне логичным в контексте риторики самого Трампа, который еще будучи кандидатом на пост главы Белого дома постоянно делал акцент на роли «американского солдата» в защите интересов и идеалов США. Другими словами, предсказуем ли был такой шаг со стороны Трампа? Безусловно, да. Одиозный бизнесмен, уже занимая пост главы государства, вовсю продолжал публиковать в социальных сетях слова поддержки ветерана и продолжающих служить в рядах Вооруженных сил США. Интересно то, что на начальном этапе именно Министерство обороны (а не Государственный департамент) в лице своего главы Джеймса Мэттиса будет выстраивать внешнеполитическую линию Вашингтона (чего стоит только его азиатское турне, включившее посещение Южной Кореи и Японии). REUTERS/Joshua Roberts Владимир Нелидов: Японо-американский союз: полет нормальный   С большой долей вероятности, проект бюджета в своем нынешнем виде принят не будет. Но даже сейчас видно, что провокация Трампа сработала. Ведь помимо самого названия «Америка прежде всего. Проект бюджета для восстановления величия Америки», в текст включены и вполне себе рациональные инициативы. Так, желание Трампа по сокращению американского финансирования миротворческого контингента ООН было встречено многими в Конгрессе и Государственном департаменте благосклонно. Вплоть до 2010 г. доля Соединенных Штатов от общей суммы финансирования составляла 25%, но администрация Б. Обамы решила усилить американское присутствие в организации, и на настоящий момент доля составляет порядка 29%. Трамп же здесь выступает как классический экономист, говоря о том, что «негоже американским налогоплательщикам обеспечивать мир во всем мире». Но при этом он не отказывается от финансирования как такового, а лишь возвращается к истокам, что, по мнению Трампа, является «дообамовской эпохой».   И тут мы подходим к основному тезису — у Трампа есть четкая внешнеполитическая стратегия, которую он последовательно воплощает. И главная основа — союзники. Причем не заключение новых договоренностей с бывшими соперниками и конкурентами на мировой арене. Отнюдь, Д. Трамп не желает даже малейшего продолжения внешнеполитических инициатив Обамы. Нормализация отношений с Кубой? Забудьте. Сделка с Ираном? «Это худшая сделка в истории». Исключением можно назвать его отдельные заявления по выстраиванию отношений с Россией. Но и это, как можно судить по высказываниям глав отдельных департаментов, позиции США в СБ ООН, а также назначением на пост посла в РФ мощного скептика в вопросе налаживания контактов с Москвой — все это не что иное, как продолжение политики. Но не Б. Обамы, а Вашингтона в целом, так как начиная еще с 1990-х гг., каждая администрация Белого дома вначале пыталась немного сдвинуть отношения в нужном ей русле, но сталкиваясь с сопротивлением со стороны Кремля, предпринимала шаги, которые приводили к ответным мерам, и весь процесс налаживания связей сходил на нет.   Поэтому Д. Трамп начал выстраивать свою внешнюю политику со встреч на высшем уровне. И то, с кем и в каком порядке проходили эти встречи, лучше всего характеризует его видение роли США в мировых процессах. Вначале Трамп укрепляет и без того крепкие связи Вашингтона и Лондона, встретившись с премьер-министром Великобритании Терезой Мэй и выразив поддержку Brexit. Далее идет встреча с премьером Канады, молодым и амбициозным Джастином Трюдо, с которым у Трампа много разногласий по миграционной политике, однако достаточно точек соприкосновения по торгово-экономическим вопросам. И если с будущим НАФТА пока еще не все так очевидно, то в вопросах взаимодействия между США и Канадой Трюдо был заверен, что они никак не пострадают, а скорее, наоборот, при президенте-бизнесмене не может быть отрицательного торгового баланса.   Затем с официальным визитом в Вашингтон прибывает глава кабинета министров Японии Синдзо Абэ. Трамп подтверждает приверженность политике поддержки японских действий в регионе (направленных, преимущественно, на противостояние экспансии Китая и провокациям Северной Кореи), соглашается на увеличение торгового сотрудничества. Как бы действуя на опережение, за неделю до встречи с Абэ, Трамп направляет в Японию своего министра обороны, который лишь усиливает сказанное уже позже Трампом об «исключительности американо-японского союза».    Одной из наиболее громких стала встреча с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, по результатам которой стало абсолютно ясно — позиция Белого дома в ближайшее время будет еще более произраильская, чем раньше, а о решении палестино-израильского в краткосрочной перспективе можно забыть. Впереди нас еще ждет уже анонсированная встреча Дональда Трампа и Махмуда Аббаса (главы Палестинской национальной администрации), но на данный момент линия, которой придерживается сам глава Белого дома, говорит о стремлении слушать исключительно Тель-Авив. Каждый американский президент хотел войти в историю как разрешивший один из старейших этно-конфессиональных конфликтов в истории. Однако дальше непродолжительного успеха Билла Клинтона, сумевшего добиться подписания между враждующими сторонами так называемых «Соглашений в Осло» от 1993 г., никто так и не продвинулся.  Владислав Белов: Встреча А. Меркель с Д. Трампом: переговоры с формальными итогами   Своеобразным завершением череды «установочных» для внешней политики Трампа встреч стал официальный визит германского канцлера Ангелы Меркель, «последнего лидера свободного мира». И если во время своей предвыборной кампании, Трамп и позволял себе колкости в адрес главы правительства ФРГ, то во время их личной встречи он вел себя максимально корректно. Меркель согласилась с главой Белого дома и пообещала увеличить расходы на оборону, а Трамп, в свою очередь, подтвердил непоколебимость в вопросах поддержки НАТО. Но оба лидера по-прежнему придерживались своих расходящихся убеждений по другим вопросам, таким как торговля. Однако это никак не повлияло на общий положительный итог встречи.   Таким образом, мы наблюдаем продолжение своего рода иерархии союзнических отношений США, в рамках которой по шкале приоритетных союзников происходили первые официальные встречи Дональда Трампа в качестве главы Соединенных Штатов. В итоге становится очевидно, что он сторонник классической модели, согласно которой есть круг ближайших союзников (с главами государств которых он и встречался), далее идут страны–партнеры (к примеру, его недавняя встреча с премьером Египта Абдель Фаттахом ас-Сиси), а уже потом идут все остальные. Другими словами, Трамп не бросался на амбразуру с желанием разрешить все международные конфликты или же проводить хаотичные встречи со всеми подряд. Напротив, он последовательно претворял в жизнь уже имевшийся план. И заключается он в возвращении к событиям почти 15-летней давности, когда Соединенные Штаты имели схожую иерархию союзнических отношений. Что ожидать дальше, покажет время. Но уже сейчас можно с уверенностью выделить два тренда, которые и будут определять внешнюю политику Дональда Трампа: опора на традиционалистов внутри страны и союзников за ее пределами.

10 апреля 2017, 19:23

Пока без прорыва

  • 0

Российско-эстонские отношения устойчиво колеблются от просто плохих до очень плохих. Для этого есть целый комплекс причин политического характера, детально изложенных в документах Министерства иностранных дел России. Позиция МИД Эстонии тоже многократно озвучена. Вопрос об экономическом сотрудничестве закрывается как минимум десять лет и уже близок к закрытию. Однако история дает нам некоторый шанс на диалог, на поиск компромиссных позиций.  Возможностей для компромисса не много. Желание искать этот компромисс в Эстонии рассматривается как уголовное преступление. В России существует закономерная усталость от общения с партнером, чей суверенитет разделен между Брюсселем и Монсом. Пространство маневра МИД Эстонии напоминает подвижность Старого Томаса на башне таллинской ратуши. Поворачиваться может с трудом, изменить положение — нет. Ограниченность реального маневра в Эстонии компенсируется сицилийской эмоциональностью в отношении к России.  История не очень помогает решать текущие проблемы. По оценке событий 1939–1940 гг. мы не сможем найти компромисса. Однако есть в нашей общей истории, подчеркнем, общей, один памятный год — 1917-й. В оценке этого года мы если не найдем единства, то по крайней мере не получим полярных мнений.  Первым значимым актом на пути к эстонской государственности стало решение Временного правительства принять проект эстонских политических деятелей о самоуправлении и разрешить объединение всех этнически эстонских земель в рамках Эстляндской губернии. Закон об эстонском самоуправлении вступил в силу 30 марта 1917 г. Тогда же был создан Губернский Земский совет, первый в истории Эстонии национальный институт власти. В том же 1917 г. в ответ на ходатайство городской думы города Нарвы Совет Народных Комиссаров Российской республики передал Нарву из Петроградской в Эстляндскую губернию. delfi.ee / Ave Tampere, RiigikantseleiЮри Ратас, Санкт-Петербург, 8 апреля 2017 г.  Эти исторические воспоминания имеют прямое отношение к неофициальному визиту Ю. Ратаса в Санкт-Петербург. 8 апреля премьер-министр Эстонской Республики Юри Ратас принял участие в благодарственном богослужении и концерте в церкви св. Иоанна в Санкт-Петербурге «в честь 100-летия манифестации эстонцев в поддержку автономии». Да, 100 лет назад солдаты — эстонцы, жители Петрограда эстонской национальности выступали именно за автономию. Эстонцы Петербурга представляли собой уникальное явление в истории эстонской миграции. Это была крупнейшая этническая группа за пределами Эстонии, почти 50 тысяч к 1917 г. Это были не только рабочие и служащие Коломны, солдаты гарнизона. Посольство Эстонской Республики опубликовало на своем сайте материал: «EESTLASTEST SUURKUJUD VENEMAAL» (ЭСТОНСКИЕ ВЕЛИКИЕ ЛЮДИ В РОССИИ) Материал убедительный, практически все деятели науки, культуры, искусства жили, работали, учились именно в Санкт-Петербурге. Откроем «Историю эстонской культуры» Лаури Вахтре, изданную на эстонском, русском и английском языках, и еще раз убедимся сами.   Вернемся к оценке визита. Никакого прорыва нет. Есть некоторый нюанс, но это не протянутая рука и даже не протянутый палец. Следует признать категорически ошибочными такие оценки визита: «Эстония меняет подход к русским».  При этом нельзя не отметить речь Ю. Ратаса в петербургской церкви Св. Иоанна. Безусловно, это маленький шедевр большого дипломатического искусства: «Весна 1917 года явилась преддверием рождения Эстонской Республики. Фоном были усталость от Первой мировой войны и брожение в российском обществе, посеявшие и в самой Эстонии идею большей автономии, которой наш братский финский народ наслаждался уже два столетия». Трудно возразить по существу, равным образом нельзя не заметить слова сочувствия России и жертвам теракта, сказанные у станции метро Технологический институт.  Вероятно, не следует унаследованный пессимизм в российско-эстонских контактах превращать в единственную модель наших отношений. Любой самый малый шаг навстречу должен быть изучен исходя из контекста двусторонних и многосторонних отношений.Автор: Николай Межевич для колонки РАПИ.

10 апреля 2017, 14:26

Молодость всегда права

  • 0

Интернационал новой правой молодежи и будущее международных отношений   Последняя неделя марта в России прошла в бурных обсуждениях участия подростков в протестных политических акциях. Хотя сегодня эта тема далеко ушла из новостных топов, а все внимание переключилось на внешнюю политику, вне сомнения, у этого события будут серьезные последствия. Свои выводы сделали оба фланга — правые консерваторы и либеральная оппозиция. И для тех, и других тот факт, что сегодня власть в России не cпособна предложить молодежи адекватную идеологию в интересах государства, которая к тому же не будет отвергнута, является конкурентным преимуществом в политической борьбе. При этом не стоит рассматривать данную проблему исключительно во внутриполитическом контексте, она же   — с другими нюансами и акцентами — актуальна и для стран Запада, и решение здесь может быть общим и взаимовыгодным.   Нетрудно догадаться, что в России по уже отработанной схеме на направление идеологической работы с молодежью будут брошены силы политтехнологов и законодателей и потрачены немалые государственные бюджеты. Вопрос в том, будет ли результат — новейшая история России помнит немало примеров провала молодежной политики. Очередная бюджетная организация, с самого своего появления несущая налет бюрократической пыли, вряд ли станет здесь панацеей. Шансов на успех будет куда больше, если новый молодежный проект будет носить черты модной субкультуры. Инициатива должна идти из молодых сердец, а не сверху, сверху она должна быть поддержана. Другой важный момент — включенность этого молодежного проекта в  международный контекст, иными словами, речь идет о создании международного молодежного интернационала — в сегодняшних реалиях по большей части сетевого, но опирающегося на старую добрую Традицию.   И наконец, самое главное, что следует понять в кабинетах, где уже начинается смотр молодежных проектов, что искомая идеология уже существует  — молодая, сердитая, построенная на правых ценностях альтернатива, бросающая вызов как глобализму и либерализму, так и изжившему себя консерватизму старого типа.    Леонид Ротарь. Из проекта "Конец света" Правильный протест Конечно, заявления о высоком протестном потенциале среди российской молодежи сильно преувеличены. Но первые сигналы были мгновенно растиражированны в сети и средствах массовой информации, в результате чего cложилась определенная картина, уже способная формировать будущее. Молодое поколение россиян в основной своей массе политикой не интересуется, однако, как показал март, эту ситуацию легко переломить под нужным углом, пользуясь отсутствием идеологического стержня. И в умелых руках медиатехнологов прежде аполитичные школьники могут вполне убедительно рассуждать о том, сколь коррумпированно и недемократично наше государство и почему необходима смена власти. Следующий шаг переход к управляемым прямым действиям.   Что касается Запада, ситуация по разные стороны Атлантики кардинально отличается. Американскому обществу удалось сохранить традиционные устои, в нем сильнее связь поколений и, как следствие, гражданская позиция молодых. В Европе же конформизм  и равнодушие к политическим процессам готовящегося к вступлению во взрослую жизнь поколения может принести опасные последствия в будущем. Есть и другая сторона проблемы, когда духовный вакуум побуждает молодых европейцев искать ответы в радикальных течениях и в худшем варианте примыкать к рядам террористов. Но истеблишмент пока не может предложить что-то, кроме идеи всеобщего равенства и бесконечного потребления. В этом плане взаимодействие молодых здоровых сил США и России может стать спасительным мостом для погибающей старой  Европы.   Вплоть до недавнего времени казалось, что время молодежных бунтов уже навсегда осталось в 60-х, однако кризис идентичности и активизировавшая борьба глобалистов и суверенистов могут изменить статус-кво. Американская молодежь действительно активно участвовала в митингах против президента Дональда Трампа. Но надо учитывать, что здесь, с одной стороны, помогла и агитация в университетах, с другой - участие поп-звезд, а также тот факт, что протест удалось сделать всеамериканским. Любопытно, что сегодня протестные акции против Трампа, если говорить конкретнее, политики США в Сирии,  проводят сторонники движения Alt-right, изначально поддерживавшие будущего президента, а теперь увидевшие в нем воплощение консервативного мейнстрима и едва ли не преемника Джорджа Буша-младшего, развязавшего войну в Ираке, иными словами, все то, против чего яростно выступают.      www.youtube.com/watch?v=aqSr1FowFuE   Совершенно очевидно, что молодым людым в любой точке мира, свойственно желание протестовать. Но стоит ли протестовать против чего-то, внушенного в чужих политических интересах, и становиться объектом манипуяций? Как отмечают эксперты, российские подростки, вышедшие на митинги против коррупции, вряд ли хорошо представляют что-то это такое в силу своего возраста. Гораздо более честным, осмысленным и продуктивным будет протест против деструктивного либерализма, стирающего границы идентичности глобализма, порабощающей политической корректности, уничтожения традиционных устоев семьи и общества, который в то же время будет и вызовом бюрократическому подотчетному «патриотизму», костности и лицемерию тех, кто находясь у рычагов власти, лишь делает вид, что преследует интересы своего государства. В этом  — дух истинного бунтарства и вдохновение для юных идеалистов и максималистов, желающих вершить революцию. Эта революция может и должна быть консервативной и булыжники из мостовой, пусть виртуальные, полетят в истинных разрушителей того будущего, в котором жить молодым. Ностальгия по молодости Примеры действительно массовых и идеологизированных молодежных движений можно пересчитать по пальцам руки, самые известными из них являются скауты и изначально появившаяся как их преемница пионерская организация. Эти движения оставили яркие образы в истории, повлияли на целые поколения, затем были расформированы и забыты, или в той или иной форме возрождены.   Большой резонанс за рубежом вызвало появление в России военно-патриотического движения «Юнармия». И даже у главного либерального рупора  - «Радио Свобода» -  в отношении Юнармии или «детской армии Путина», как ее называют, проскальзывает романтическая ностальгия. Ролик, появившийся на сайте ресурса, назвать очерняющей пропагандой язык никак не поворачивается.   Meet Putin's Kiddie Army | Radio Free Europe/Radio Liberty 2017   В то же время невозможно всецело решить задачу воспитания молодого поколения, создавая ностальгические реплики прошлого в реальности, где бал правит интернет, а информации огромное количество и она распространяется с космической скоростью. Пришло время сетевых сообществ, и молодым людям необязательно бегать с автоматом и отжиматься, чтобы защитить сувенитет своего государства, собственную войну они могут вести, публикуя статьи и записи в блогах, обсуждая волнующие темы на форумах, создавая политические мемы или просто «лайкая» и делая репосты своих единомышленников. Интернационал новой правой молодежи уже складывается в глобальной сети,  и появление большого количества полиязыкововых площадок для общения и взаимодействия ускорило бы процесс развития нового культурно-политического движения. Более того, уже есть заинтересованные люди, вынужденные пока делать эту работу за свой счет и в свободное время. Вне сомнения, у этого движения есть потенциал стать действительно массовым и захватить умы тысяч миллениалов. Конечно, подотчетная бюджетная структура была бы более наглядна и осязаема с бюрократической точки зрения, но как показывает пример США, сетевое сообщество способно изменить политическую формацию страны и всего мира. Так вышло с Дональдом Трампом и частично ответственным за его приход  к власти движением альтернативных правых. Вопрос будущего В мире, заполненном бесконечным информационным шумом и то и дело захватывающими наше внимание breaking news, легко сначала отодвинуть на задний план, а потом и вовсе забыть о действительно реальных проблемах. Одна из которых — создание поддержка и молодежной интернациональной идеологии, основанной на традиционных ценностях и способной сменить изжившую себя политическую парадигму левых и правых, которая по словам Марин Ле Пен привела к катастрофе Францию, а развивая мысль политика и весь мир. В конце концов, не потому ли государства сегодня разговаривают языком силы и санкций, а мир в 21 веке снова оказывается на пороге мировой войны, что люди из разных стран, которые сейчас ответственны за принятие решений, не разделяли общих идей, не читали одни и те же медиа и не состояли в одних и тех же сообществах, когда были молоды.   Вышеописанный молодежный альтернативный правый интернационал может стать залогом стабильности мира в будущем. 

09 апреля 2017, 12:21

Разорвать нельзя оставить

  • 0

7 апреля в ответ на ракетный удар США по авиабазе в Сирии МИД РФ заявил о приостановке действия меморандума о предотвращении авиаинцидентов в Сирии.   Редакция при содействии эксперта РСМД Ильи Кравченко подготовила небольшой тест на знание того, из какого договора с США можно выйти и, как это сделать.   Кстати, 10 апреля РСМД собирает цвет российской американистики для обсуждения перспектив нового старта в российско-американских отношениях. В 17:00 смотрите на сайте РСМД. Участники: Игорь Иванов (экс-министр иностранных дел РФ), Андрей Кортунов, Сергей Рогов (научный руководитель ИСК РАН), Андрей Загорский (ИМЭМО), Виктор Супян (ИСК РАН), Павел Шариков (ИСК РАН), Василий Кузнецов (ИВ РАН). Также участвует представитель американского CSIS Ольга Оликер. В повестке все горячие темы: от Сирии до кибербезопасности.    

08 апреля 2017, 13:46

Россия и Ливия: ждать ли новой войны на Ближнем Востоке

  • 0

  Сообщения о возможном присутствии российских спецназовцев в районе египетской базы Сиди-Баррани примерно в 100 километрах от границы с Ливией, могут восприниматься как дежа вю. Несмотря на то, что сообщения Reuters были единодушно опровергнуты в России и Египте на высшем уровне, многие всерьёз задумались, о подготовке к новой военной кампании на Ближнем Востоке. Так ли это и какого развития событий вокруг Ливии следует ожидать в ближайшее время?   После свержения Муаммара Каддафи шесть лет назад, Ливия погрузилась в анархию. Несмотря на подписанное Схиратское соглашение в декабре 2015 года, порядок в стране так и не наступил. В настоящее время Ливия фактически расколота на три части по историческому принципу.   Правительство национального единства, поддержанное западными странами и возглавляемое Фаизом ас-Сарраджем, находится в Триполи. Парламент, который поддерживает Ливийская Национальная Армия (ЛНА), возглавляемая маршалом Халифой Хафтаром, располагается на востоке страны в регионе Киренаика и заседает в городе Табрук. Южный же регион – Феццан – никем не контролируется и разделён между воюющими друг с другом племенами и исламистскими группировками.   Единственным выходом из нынешнего хауса, является объединение страны под властью сильного лидера. Интересно, но многие в Ливии скучают по Каддафи. Воевавшие против него во время революции 2011 года, теперь готовы забыть о демократизации ради единения страны и установления порядка.   Нормализация ситуации в Ливии важна и для ближайших соседей, в особенности Египта и Алжира, которые видят угрозу стабильности в регионе. Несмотря на то, что ИГИЛ был фактически изгнан из своего основного форпоста, крупного морского порта Сирт, его присутствие в Ливии продолжается через постоянные контакты с многочисленными группировками в стране и за её пределами.   Восстановление Ливии как государства при участии России – это прежде всего вопрос международного престижа и доказательство высокого уровня присутствия на Ближнем Востоке. Стратегическое расположение страны, позволяет контролировать потоки беженцев в Европу, а также предоставляет возможность беспрепятственного выхода в акваторию Средиземного моря.   Во времена Каддафи, полковник был одним из важнейших покупателей нашего вооружения, и немногих лидеров, которые честно и исправно платили по счетам. Более того, РЖД должна была строить многомиллиардный проект железной дороги Сирт – Бенгази, судьба которого так и не ясна в настоящее время.   Очевидно, что Россия не будет делать ставку на Сарраджа. Правительство в Триполи мало что контролирует, а сам Саррадж известен своей излишней терпимостью к исламизму, а также поддержкой запада.   В результате, на первый план выходит кандидатура Хафтара. За последний год маршал успел встретиться с Лавровым, а также поговорить с Шойгу по видеосвязи во время посещения в январе крейсера «Адмирал Кузнецов» в Средиземном море.   Бывший полковник армии Каддафи, а ныне маршал ЛНА, Хафтар учился в Советском Союзе в 60-х и свободно говорит по-русски. Позже он служил в армии Каддафи, но очутился в плену во время войны с Чадом, и был вынужден эмигрировать в США в 80-х годах. Впоследствии он получил гражданство Америки и есть немало спекуляций, что эмиграция стала возможной при поддержке ЦРУ.   Несмотря на противоречивость, кадровый военный, воспитанный в традициях светского государства и непримиримый борец с исламизмом, маршал является наиболее приемлемой фигурой в глазах Москвы.   Безусловно, если бы Россия в настоящее время не воевала в Сирии, поддержка Хафтара велась бы более активно. На мой взгляд, полковник уже давно стал бы лидирующей фигурой в стране, а объедение под его руководством было бы лишь вопросом времени.   Однако, исходя из нынешних реалий, Кремль почти наверняка будет действовать крайне осторожно.   Из-за вовлечения в Сирию и экономической стагнации, на данный момент, объективно, нет достаточных ресурсов и возможностей проводить ещё одну дорогостоящую военную кампанию. Оптимальным способом влияния на ситуацию в Ливии является возможность найти политическое решение на выгодных для России условиях.   Следует ожидать, что Москва будет вести диалог со всеми противоборствующими сторонами, но основная симпатия будет на стороне Хафтара. Поскольку Саррадж не хочет делиться властью, единственным способом достичь каких-либо договорённостей будет укрепление позиции маршала за счёт различных форм поддержки, в том числе военной и дипломатической, что позволит вести переговоры с более выгодной позиции.   За последний год, Хафтар потерпел ряд серьёзных поражений. Совсем недавно от Бригады Обороны Бенгази, группировки, открыто поддерживаемой Аль-Каедой. Во многом, поражения произошли из-за плохой разведки и нехватки вооружения, что крайне осложняет положение в борьбе за власть в стране.   Несмотря на эмбарго на поставку вооружения в Ливию, многие страны продолжают нелегально поддерживать правительство Сарраджа, чего не скажешь о Хафтаре. В результате, есть вероятность, что поддержка последнего может начаться в ближайшее время.   Сообщения о замеченном российском спецназе в Египте, хоть и могут быть «уткой», но похожи на правду. Нынешняя власть в Египте во главе с Ас-Сиси, стратегически сотрудничает с Москвой, а также совместно с Саудовской Аравией, заинтересована во власти Хафтара.   Ранее, уже стало известно, о том, что контрактники из частной российской компании «РСБ-Групп» проработали с конца 2016 года до февраля в Бенгази, занимаясь разминированием. Однако, глава компании Олег Криницын не сообщил кто именно нанял специалистов, а также опроверг сотрудничество с Министерством Обороны.   Если Москва не решится на поддержку Хафтара, то следует ожидать, что Россия так или иначе будет содействовать помощи со стороны саудовцев или египтян вопреки недовольству западных стран, Турции и Катара.   На мой взгляд, если прямая поддержка Хафтара будет осуществляться, то весьма ограниченно и несоизмеримо с Сирией. Однако, этого может быть вполне достаточно.   Важным фактором в Ливии является то, что на стороне правительства в Триполи воюет большое количество наёмников. Основной же костяк офицеров бывшей армии Каддафи поддерживает Хафтара, среди которых не мало тех, кто учился в СССР и России.   Если у Хафтара будут победы, то на его сторону перейдут и нынешние сторонники Сарраджа.   Из-за постоянной борьбы и противоречий, многие в Ливии ждут появления стабильной силы, вокруг которой можно объединиться. В результате, если такая сила появится, то она непременно получит поддержку со стороны влиятельных кругов страны, бизнеса и офицеров.   Поэтому в условиях Ливии, достаточно лишь начать ограниченно поддерживать, что в корне отличается от Сирии, где оппозиции Ассаду намного больше и без прямого военного вмешательства никак не обойтись.   Вопреки чувствам дежа вю, не думаю, что следует ожидать вовлечения России, в том же формате, как это было в Сирии.   Несмотря на то, что население Ливии несоизмеримо меньше, а операция здесь возможно прошла бы быстрее, чрезмерное усиление России в регионе по средствам очередного военного вмешательства может вызвать бурную реакцию суннитского большинства, что катастрофично для ближневосточной политики. Многие в Кремле это понимают и, не думаю, что готовы рисковать сирийскими успехами.

06 апреля 2017, 15:20

Евразия в представлении американских геополитиков: история и современность

  • 0

Подготовлено на основе доклада, сделанного автором на V Международной встрече интеллектуалов «Новый баланс в стабилизации мира: Евразия».   Традиционную внешнюю политику и геополитику разделяет колоссальная пропасть. Первая ориентирована на обеспечение национальных интересов в локальной географической системе координат, другими словами, классическая внешняя политика всегда ограничена в пространстве. Наглядный пример. В XXI в. крупные европейские страны (Великобритания, Франция) выходят за пределы этой системы координат только вследствие исторических и культурных обязательств перед бывшими колониями (Британское Содружество и Франкофония). С другой стороны, Германия, не имеющая сколько-нибудь значимой колониальной традиции, действует в более-менее четко очерченных географических рамках, которые во многом совпадают с границами Евросоюза. Для геополитики, напротив, мир — это гигантская шахматная доска.  Что лежит в основе классической внешней политики? Если считать Вестфальскую систему МО тем modus agendi, на основе которого до сих пор строятся отношения между государствами, то ответ очевиден: взаимное уважение суверенитета друг друга. Для геополитики последнее понятие просто неактуально, для нее не существует стран — только регионы, ранжированные в соответствии с стратегической привлекательностью или степенью обладания нужными ресурсами. Геополитика — это внешнеполитический курс гегемонистской державы.  Отцом геополитики считается профессор Оксфорда Хэлфорд Маккиндер. Доклад Маккиндера Королевскому Географическому обществу «Географическая ось истории» (1904 г.) стал своеобразным обобщением многолетнего опыта заокеанской экспансии Британской империи. Дело в том, что британцы добились успеха на всех направлениях, кроме одного — им не удалось утвердиться на территории северо-восточной Евразии, для обозначения которой британский профессор ввел специальный термин — Хартленд.  Впрочем, идеи Маккиндера не стали основой внешнеполитического курса Великобритании. Геополитика могла укорениться только в новом государстве, чуждом европейского пиетета перед государственным суверенитетом. Соединенные Штаты органично сочетали в себе экспансионистские тенденции с верой в превосходство американских демократических институтов. Здесь идеи Маккиндера попали на плодородную почву.  Автохтонная американская геополитическая школа (адмирал Мэхэн и др.), делавшая упор на наращивание мощи ВМФ и обороне внешнего периметра морских границ, была слишком изоляционистской для новой роли, которую Вашингтон намеревался играть после Второй Мировой — лидера свободного мира. atilioboron.com.ar  Николас Спикмэн, перебравшийся в Америку из Голландии в 1920-е, скорректировал концепцию Хартленда, предложенную Маккиндером, введя понятие «Римленд» — то, что отделяет державы хартленда от морских держав на периферии. В эту гигантскую геополитическую «кромку» вошли те части Евразии, где Белый дом раньше всего предпринял попытку закрепиться: Ближний Восток и евразийское побережье (Япония, Корея, позднее Вьетнам).  Командование ВВС и ВМС оказалось особенно восприимчивым к тезису Спикмэна о ключевой роли Римленда, с которого можно было проецировать мощь вглубь Евразии, где на тот момент США не могли обеспечить постоянное военное присутствие. Вскоре после окончания Второй Мировой американцы добились постоянных прав на авиатранзит через весь Римленд: Манила — Бангкок — Рангун — Калькутта — Дели — Карачи — Дахран (Саудовская Аравия) — Каир — Триполи — Касабланка.  Все же холодная война налагала на геополитику определенные ограничения (в первую очередь небольшое количество самостоятельных акторов и твердый советский контроль над Хартлендом). После Карибского кризиса акцент в отношениях между Западом и Востоком переместился на ядерное разоружение и общее ослабление напряженности. Внешняя политика Киссинджера — Никсона/Форда (1969–1977 гг.) опиралась на идеи традиционного баланса сил. Генри Киссинджер считал неверной ключевую предпосылку геополитики — стремление к абсолютной безопасности (см. Henry Kissinger. A World Restored. 1957)  Ренессанс геополитики в США начался после 1991 г. Збигнев Бжезинский в знаменитом труде «Великая шахматная доска» (1997 г.) выдвинул наиболее законченное современное геополитическое видение Евразии:  «Если вкратце, американская геостратегия в Евразии включает в себя целенаправленное управление геополитически динамичными государствами и осторожный контроль над ключевыми государствами» (опорные государства — pivots)». (Z. Brzezinski. The Grand Chessboard. 1997. P.39).  Проблема американского геополитического видения Евразии заключается в том, что оно органически направлено против России и любых региональных государств, выбравших независимую внешнюю политику. Ложная предпосылка (мнимая угроза влиянию США) приводит к неверному следствию — эскалации напряжения, приверженности к силовым методам ведения политики.  Последователи Маккиндера Спикмэн и Бжезинский — характерные представители «нового жречества» (термин введен Р. Лаппом в 1960-е), вызванного к жизни систематической государственной политикой 50–60-х гг. по привлечению ученых к выработке внешнеполитической стратегии. В результате американское видение Евразии по-прежнему строится на формальных геополитических комбинациях времен холодной войны в лучших традициях игры с нулевой суммой.  Не следует забывать, что любой научный анализ предполагает некоторое упрощение объективной реальности, чтобы поместить ее в прокрустово ложе теоретической схемы. В сфере науки — это приемлемо; в сфере внешней политики — недальновидно.

05 апреля 2017, 19:51

На кону Ваши личные данные. Объявляем аукцион открытым

  • 0

4 апреля 2017 г. президент США Дональд Трамп вновь удивил мировую общественность очередным громким подписанным законом, идущим кардинально вразрез с действиями его предшественника. После недолгого рассмотрения законодательной инициативы, Д. Трамп подписал закон, согласно которому он официально отменил запрет Федеральной комиссии по коммуникациям на сбор и последующую передачу третьим лицам персональных данных интернет-провайдерами без предварительного разрешения пользователей. Закон, запрещающий сбор и передачу персональных данных, был одобрен Бараком Обамой в октябре 2016 г. и должен был вступить в силу в 2017 г.   Новый закон о разрешении сбора личных данных крупными американскими провайдерами (AT&T Inc, Comcast Corp и Verizon Communications Inc. В данный список не включены такие гиганты, как Google и Facebook) стал еще одним решением Д. Трампа, отменяющим инициативы Барака Обамы, такие как обязательства США по соглашениям в области климата, а также участие в ТТП. Иногда кажется, что администрация нового президента руководствуется детским желанием выделиться и показать, что преемственность прошлого и нынешнего кабинетов минимальна.   John Minchillo/AP  Решение разрешить интернет-провайдерам распоряжаться персональными данными пользователей без промежуточной процедуры получения согласия последних — серьезная, но необязательно губительная смена курса Белого дома в вопросе управления персональными данными. Сегодня реальность такова, что даже если пользователь считает, что его личная информация находится в относительной сохранности, — это совершенно необязательно так. Современные технологии, да и законодательные инициативы в большинстве стран позволяют правоохранительным органам, а теперь еще и рядовым провайдерам распоряжаться той информацией, которую они считают подозрительной (в случае правоохранительных органов) или же потенциально выгодной для маркетинга (видение провайдеров как представителей игроков рынка, ориентированных на генерирование прибыли).  Нельзя сказать, что предыдущий закон Б. Обамы обеспечивал надежность хранения персональных данных, он лишь соблюдал политес, обязуя провайдеров запрашивать разрешение пользователей прежде чем обрабатывать их данные и передавать их третьим лицам. Д. Трамп же отменил эту ступеньку. Насколько это опасно для рядового пользователя, не располагающего ценным знанием чудодейственных свойств VPN, судить сложно, можно посоветовать только жить честно и по принципу «мне скрывать нечего». Трамп же рискует таким действием разжечь очередную волну недовольства между Белым домом, с одной стороны, и Facebook и Google — с другой, упустив их из перечня счастливых обладателей билета в страну свободного пользования персональными данными.  Решение смелое и громкое  — в этом нет сомнения. Согласно слухам, этим Д. Трамп и республиканцы не ограничатся  — в 2017 г. они также планируют кардинально пересмотреть правила сетевого нейтралитета, что может спровоцировать намного более серьезное негодование в американском обществе и в интернет-сообществе.