Источник
Colonel Cassad - LiveJournal.com
Выбор редакции
23 сентября, 17:03

Иран освободит британский танкер

  • 0

Иран объявил, что не намерен далее удерживать британский танкер Stena Impero, который был задержан моряками КСИР летом этого года в ответ на захват британцами иранского танкера Grace 1.Британский танкер в ближайшие дни сможет выйти в море и покинуть иранские территориальные воды. Основные претензии иранского правительства к владельцу танкера сняты.В итоге, история с танкерами теперь выглядит так.1. Британия по наущению США захватывает иранский танкер Grace 1 и требует от Ирана обязательств, чтобы он ни в коем случае не шел в Сирию.2. Иран в ответ захватывет британский танкер Stena Impero и заявляет, что не отступит его, пока британцы не отпустят Grace 1. Британские корабли, которые охраняли торговые суда в Ормузском проливе получили предупреждения, что они будут уничтожены, если будут мешать действиям КСИР.3. Спустя 2 месяца, Британия официально отпускает Grace 1, который переименовывают в Adrian Darya 1. На нем поднят иранский флаг и сменен экипаж.4. Британское правительство заявляет, что танкер отпущен под обязательства Ирана не разгружать этот танкер в сирийском порту Баниас или где-либо еще в Сирии. Иран это отрицает.5. США официально требуют от Британии и Гибралтара арестовать Adrian Darya 1 и не пускать его в Сирию, так как это нарушает режим санкций. Британия и Гибралтар отказывают США.6. Adrian Darya 1 достигает берегов Сирии и после нескольких дней стоянки на траверзе Баниаса, разгружает свой груз в Сирии. Иранское правительство заявляет ,что никому никаких обязательств не давало.7. После того, как Adrian Darya 1 покинул Сирию, Иран объявил, что готов освободить британский танкер. Дело сделано - теперь можно.Как не трудно заметить, Иран достиг того, чего изначально хотел. Его могущественные оппоненты прямо скажем выступили неудачно, и теперь еще вынуждены дожидаться, пока Иран освободит британский танкер, в том время, как иранский уже дошел до пункта назначения, доставил груз и отправился далее по своим делам. Еще лет 10 назад, подобная история выглядела бы ненаучной фантастикой. Ныне же, это новая реальность ближневосточной политики. Иран действуя силовыми (!) методами заставил Британию уступить, а США ничего не смогли с этим поделать.

Выбор редакции
23 сентября, 15:18

Супергерои нулевых

  • 0

Игрушка из серии "Супергерои нулевых". Производство США.Готовится к продаже эксклюзивный набор для коллекционеров с великим Халифом Абу-Бакром Багдади. На сдачу можно взять пластикового Джулани с флагом или поясом шахида.

Выбор редакции
23 сентября, 13:58

«Вы что, не знаете? Теперь свобода!»

  • 0

По просьбам читателей продолжаю публикацию интересных фрагментов из книги голландского военкора Грондейса.Первая часть посвященная первой мировой войне и началу революции тут https://colonelcassad.livejournal.com/5294139.html, а разложению бывшей царской армии тут https://colonelcassad.livejournal.com/5295187.htmlФрагменты ниже посвящены поездке Грондейса на Дон к Корнилову и его впечатлениях от Добровольческой армии вплоть до его отъезда и попадания в плен к большевикам.Старый казак разговаривал с революционным солдатом:- Дураки вы! Не захотели с немцем сражаться! И что? Теперь в родных братьев стрелять будете! Много выиграли? Нет, не надо, не надо было бежать с фронта!- Свобода этого требовала, товарищ.- И никто не работает! Если не сеяли, что жать будем, лодыри вы беспробудные?! Только жрать и пить умеете. Вам бы домой скорей и землю пахать!- Нет, я не хочу пахать землю! Я всю жизнь ее пахал, а потом три с половиной года кровь лил, не хочу больше ни земли, ни войны, (и обратившись ко мне) я хочу быть писателем!Другой революционный солдат, глядя недобрым взглядом, допрашивал доктора:- Сколько получаешь в месяц, товарищ?- Сорок семь рублей.- Сорок семь?! А я всего двадцать! Несправедливо!Наступила ночь, а разговоры продолжались. Разговаривая солдаты возбуждались. Им всем хотелось грабить помещиков и уничтожать контрреволюционеров.В удушающей духоте мне наконец удалось задремать, сидя своем чемодане, но громкие голоса вскоре меня разбудили Вокруг зажженной свечки сгрудилось несколько человек: двое кричали с искаженными лицами, добродушные крестьяне смотрели на них и посмеиваясь.- Мы забрали и поделили зерно, - кричал один, - срубили и продали деревья, выгнали помещика, все в доме поломали, шкафы столы, картины - все!Громкий хохот. Однако кто-то возразил:- Ну и глупо! Буржуев убивать надо, а ломать-то все зачем. Забирать надо и пользоваться.Разговор перешел на армию Корнилова.- Пленных у нас не было. Брали офицера и расстреливали.- Убивать их мало! Их надо в воду бросать! Живыми! В кипяток!- Шкуру сдирать! Всю спину шомполами!Разговор показался мне любопытным, и я позволил себе вмешаться.- Мне рассказывали, что на австро-германском фронте солдаты продали неприятелю лошадей и пушки. Правда это? А сколько немцы заплатили за пушки и лошадей можете вы мне сказать?- Вот у него спросите. Он должен знать, он командир полка.Я взглянул на того, кого мне указали: солдата лет тридцати.- И что ж, господин полковник, - спросил я под смех собравшихся, - много лошадей вы продали неприятелю?- Сколько смогли. А что делать? Я хотел сначала румынам продавать, но они мало давали. Немцы мне дали по сто рублей за лошадь. :Сразу же поднялся крик.- Сто рублей! Как же нас-то обобрали!Обобрали и еще как! Они своих лошадей продавали за 8, 5, 3 рубля. ля. Великолепных офицерских лошадей за 20 рублей... А лошадей туркестанского саперного батальона дешевле.- А как пушки шли, господин полковник?- Поначалу нашлись хитрецы, которые сумели продать свои пушки по 15 тысяч за батарею из шести трехдюймовых пушек и за 30 тысяч за тяжелую батарею. Но такой базар быстро кончился. В нашей дивизии немцы платили по тысячи рублей за пушку.- Думаю, вы много еще чего продавали неприятелю?- Да все подряд, что было в обозах - мыло, муку...- В общем, полная ликвидация. А если бы мне захотелось знамя вашего полка, вы бы мне его продали?- Почему нет? Триста рублей, если желаете. Это возьмете, мы другое сделаем.-  Дороговато за ваше знамя. Не стоит оно трехсот рублей.Позже «полковник» мне сказал, что он вернулся с фронта, что он простой солдат! - с 27 тысячами рублей в кармане. И прогулял их за две недели с «женщинами».Таких солдат, как эти новорежимные, не бывало еще на свете, они уникальны во всей мировой истории!* * *Троцкий в окружении офицеров штаба и матросов.Стоило нашим казакам выйти на вокзале, где остановился поезд, как к ним тут же подходили неведомо откуда взявшиеся матрос и «рабочие»-агитаторы с горящими глазами и рублеными жестамВ запасе у них десять слов, три идеи, и они яростно твердят их настраивая и возбуждая толпу. Результат не замедлил сказаться: казаки перестали слушаться старших, начали грубить. Контакт между офицерами и солдатами нарушился. Больше никаких приказов, каждый делает, что хочет* * *Просидев тридцать шесть часов на стуле в комнате, набитой солдатами я С наступлением вечера наконец-то присоединился к эшелону полка донских казаков.Толку от моего сидения было мало."Вольные сыны степей", одни наглее, другие потише, сошлись на том, что честь для них - пустой звук. Они охотно сдадут оружие.Герои комической оперы.* * *Эйжен Августович Берг.Едва я появился на вокзале в Александровске, солдаты меня арестовали и повели к комиссару вокзала, матросу Бергу.Счастливый случай свел меня с настоящими военными руководителями революции. Сколько раз я спрашивал себя: каким чудом можно объяснить головокружительный успех революционных отрядов и их влияние на население? Меня, иностранца, отделяет от этих доморощенныхвождей бездна: социальное происхождение, образ мыслей, их недоверие к нам, наша симпатия к интеллектуалам. И с тем большим интересом я вслушивался в суровую речь одного из этих людей, сумевшего объединить аморфную разношерстную массу. Секрет этих опасных вождей прост: они следуют логике страстей, инстинктов и аппетита толпы.Берг выходец из народа - сильный, суровый, безжалостный и решительный, при этом убежденный и готовый на все: тип революционера-романтика. Почему-то он проникся ко мне дружескими чувствами и рассказал свою жизнь. Сначала рабочий, потом матрос Балтийского флота, он мучительно страдал от суровой русской дисциплины, латыши не любят жить по чужим правилам. За антивоенную пропаганду в частях его посадили в крепость в Риге и, по его словам, приковали к стене. Его полные ненависти слова звучали жутковато: по всей России тысячами убивали офицеров.- Никогда им не прощу. Они изуродовали мою жизнь. Они, видите ли, благородные, а нас они презирали, обращались, как с собаками. А вы еще спрашиваете, почему мы в одну ночь уничтожили сразу двести тридцать человек. Мы узнали в ту ночь, что революция, которую мы так долго ждали, произошла в Петрограде.- Ничего не извиняет жестоких пыток, каким вы их подвергли.- Они заслужили в сто раз большего, и мы жалели только, что они уже мертвые и им больше не больно. Верьте мне, революция только началась. Мы уничтожим всех дворян. Их будут убивать из винтовок, из пулеметов, на гильотине. Их много засело в Киеве, там продавшаяся австрийцам Рада их защищает, но мы возьмем Киев и очистим от них Россию.* * *Против нас в Петрограде пустили автомобили с пулеметами. Сверху их закрыли, чтобы нельзя было в них стрелять сверху из окон.Мои люди карабкались на автомобили, закрывали ветровое стекло, чтобы изнутри ничего видно не было. Потом они забирались на крышу, один выворачивал пулемет, а другой из револьвера в дыру расстреливал экипаж. Первый автопулемет помог нам захватить остальные.И вот вам мое слово, больше они их не видели. Для отряда в сто человек неплохая добыча, не находите?- После таких подвигов, я думаю, вы наградили своих крестами и орденами?- Орденами? Вот еще! Ордена это при старом режиме. Мы сражаемся за свободу. И против контрреволюционеров. Как дьяволы. Никто нас больше не заставит подчиняться их дисциплине. А вот вы послушайте, что мы в Белгороде устроили. Там в большом количествеокопались кадеты. Повсюду пулеметы - и на мельнице, и на колокольне. На колокольне мы и нашли попа, который в нас стрелял...- Вы уверены, что он в вас стрелял?- А что еще он мог делать возле пулемета?- Что делать? Да просто был вместе с солдатами, это его обязанность.- Никогда не поверю, что священник должен находиться среди тох, кто воюет!- Почему же? Есть люди, верящие, что попадут в ад, если не получат перед смертью отпущения грехов, поэтому религиозная помощь...Берг расхохотался.том- Знаю, есть такие идиоты. А мне тридцать лет вместе с крестом еще кнут и цепи подсовывали.Теперь баста, никто меня на это не купит. А этот поп, которого мы взяли на колокольне и поставили к стенке, стал большим крестом передо мной махать и грозить страшным судом.Подумаешь, крест! Нажал на курок и разнес ему голову. Потом приказал расстрелять восемь офицеров, которые нам попались. Мы редко когда берем пленных.* * *- А вы не боитесь возмездия? Что если однажды окажетесь не сильнее, а слабее?- Я свой выбор сделал. У меня два девиза: «Nach einem trau ' Leben, ein mathiger Tod*» и «Gieb mir nicht ein, Kreuz, gieb mir nur у rotea Sarg». И у меня в жизни были хорошие минуты. В Финляндии тридцать тысяч человек мне аплодировали. Сумасшествие какое-то ей-богу! И хорошо я воевал со своими людьми.У нас командиров не ставят, у нас их сами люди выбирают. Мы друг друга видели в деле, и если меня выбрали, если поставили, то потому что знают: я с револьвером впереди всех бегу, и если они погибнут, за них отомстят. А как мы на бронепоезд под Москвой напали? Чистое безумие, приятно вспомнить. Сорок процентов моих людей погибли, а с той стороны все, без исключения.Он замолчал, погрузившись в воспоминания. Я спросил:- А откуда у вас полномочия? Откуда деньги, какими вы расплачиваетесь с людьми?- Я ни от кого не завишу. Даже от Ленина. Работаю самостоятельно.Раз я бью буржуев, уверен, что прав. Вот смотрите - мы взяли Белгород, и я обложил буржуазию налогом в полтора миллиона. Буржуи не спешили мне нести денежки. Пришел я к одному толстопузому, и он мне, ясное дело, не обрадовался. Протянул я ему обязательство на тысячу рублей: давай подписывай, а он мнется. Тогда я риставил ему револьвер к правому глазу, и палец держу на курке, он сразу и подписал. Но вообще они редко капризничают.- А вы не думаете, что солдаты и матросы могут класть деньги в свои карманы?- Бывает.Он равнодушно пожал плечами. Потом показал мне мандат. Мандат давал ему, в качестве комиссара, право беспрепятственно бороться с контрреволюцией в Белгородском уезде. Выдан мандат советом города, о центральной власти и правительстве нет и речи.* * *Жажда мести, жгучая жажда личной мести толкнула в революцию этого вовсе незаурядного человека. У него умное лицо, прямой взгляд, губы кривятся усмешкой, он привык смотреть в глаза опасности. Все говорит о несгибаемой воле и свирепой решимости, столь характерной для настоящего вожака...Я еще вернусь к этой теме, ибо знаю, такого рода мужество встречается не часто.Во время нашего разговора он тоже задал мне вопрос, но один-единственный:- По вашему мнению, - спросил он, - почему наши матросы настолько лучше всех других революционных отрядов, например, Красной гвардии?- Ответ прост: дело в суровой дисциплине, на которую вы так жалуетесь. Она воспитала спаянность, чувство локтя, которое ничем не заменишь и которое сразу дает себя знать. Ваши жертвы вручили вам оружие, которым вы побеждаете дворянство и капитал.Расстрел 26 бакинских комиссаров. Одним из них был Берг.Когда большевики взяли город - почти без сопротивления, - то первым делом занялись созданием военной кассы и организацией местной Красной гвардии. Ночью они арестовали нескольких богатых горожан и сообщили семьям, что не ручаются за их жизнь, если на следующее утро сумма в 500 000 рублей не будет доставлена в комитет.Родственники заложников бегали всю ночь, собирая требуемую сумму в царских денежных знаках: большевики не принимали ни чеков, ни местных кредитных билетов. Городская буржуазия жаловалась, что насильственная контрибуция распределялась между богатыми несправедливо. В частности, фабрикант Коопс, по вере и по происхождению голландец, сообщил мне следующие новости.  У него забрали 50 000 рублей, а коммерсант-еврей с тем же капиталом и доходами заплатил всего 3000, причем протестовал против несправедливости.Красную гвардию вербовали из рабочих. Революция существенно изменила условия их жизни: увеличилась заработная плата, уменьшилась норма выработки. За 5 часов самой заурядной работы в день рабочий получал от 400 до 500 рублей в месяц.* * *Я имел нескромность спросить в революционном комитете, кого именно они называют буржуями? Сами комитетчики ходят в солдатских шинелях и крестьянской одежде, но в карманах у них пачки денег, так что их определение выглядит неубедительно. Еще я узнал, что на одной из фабрик - фабрике Коопса - рабочие уволили 83 человека из своих товарищей и заменили их другими. Состав преступления: занимались накопительством, кое-кто даже прикупил себе домик, два-три гектара земли, корову... Стали «буржуями».* * *Что касается участия евреев Александровска в большевистском движении, то вот, что мне рассказывали сами революционеры. Во второй революции местным евреям удалось получить от Красной гвардии все главные посты в красных комитетах. Своим новым положением они воспользовались с необыкновенным рвением. Взяли на службу всю родню до пятого колена, стали заключать со своими договоры на самых выгодных условиях, преследовали богатых христиан, щадя своих богачей, выказывали по отношению к церкви и русским такое презрение и вели себя с таким высокомерием, что подняли против себя все население и свою собственную гвардию в том числе. В результате кто-то-то из них сбежал, кто-то был смещен. Однако русские, которые пришли им на смену, оказались настолько неспособны к управлению и все организационно-общественные дела пошли настолько плохо, что солдаты вынуждены были вновь прибегнуть к помощи революционеров-евреев, так как не хотели использовать старые кадры царского режима. Евреи не отказались, но стали действовать с большей осмотрительностью.* * *Вечером я встретил генерала Леша. Я виделся с ним в ставке Брусилова, когда он командовал 3-й армией. Здесь я увидел старика, разбитого душой и телом. Солдаты принуждали его выполнять черную работу: чистить картошку и прочее. Он ехал на Кавказ.  У него был небольшой домик, который, как он надеялся, никто не тронул, и собирался там доживать. Этот человек потерял все. И желание жить тоже. Передо мной стоял конченый человек.* * *Корнилов, бледный, с живыми сверкающими умными глазами, без сомнения озабочен бесчисленными трудностями, стоящими перед новообразованной аримей , но не хочет этого показать: прямодушный человек, набраавшийся опыта среди интриг и заговоров, республикаствующий среди монархистов.* * *Только здесь и жив еще хороший тон, здесь обрела последнее прибежище русская элегантность. Горстка смельчаков решилась противостоять могучему валу десятков миллионов безумцев, глашатаев социальной мести. Трудно себе представить одиночество этой маленькой группы людей - патриотов, генералов, светских мужчин и женщин, честных республиканцев* * *Их враги - это люди, которых умелая пропаганда переполнила ненавистью, и они не знают, что такое прощать. Война ведется с ожесточением, какое ведомо одним только враждующим братьям. Молодой офицер, сын начальника железнодорожной станции Марцево, неподалеку от Таганрога нашел искалеченный труп своего отца, его убили красные. Преступление старика состояло в том, что он носил с собой портрет сына-офицера в форме Добровольческой армии. Сын захватил несколько красных и убил их. Несколько дней он возил с собой искалеченный труп отца, пока длилось следствие, и убивал большевиков, попадавшихся ему в руки. С этого дня он не брал больше пленных.* * *Личная смелость отдельных убежденных революционеров составляет контраст с колеблющимся, неуверенным большинством, рабочий, которого белогвардейцы взяли в заводской конторе, откуда он стрелял в них, крикнул:- Расстреливайте! Пролетарии борются с капиталом!Они выполнили его требование.Другой красноармеец, окруженный возле Таганрога офицерами из полка Корнилова, воскликнул: «Не хочу быть убитым кадетами!» - и пустил себе пулю в лоб.Офицеры-добровольцы из милосердия приканчивают своих раненых товарищей, если вынуждены оставить их на поле боя.* * *Корнилов сибирский казак, а значит, прирожденный республиканец . Он не раз говорил мне, что считает республику высшей формой власти, а царскую и императорскую власть переходными этапами у тех народов, которые еще не научились править сами. Когда разразилась революция, он даже раньше Брусилова выразил симпатию новому режиму. Керенский назначил его командующим войсками Петрограда, но Корнилов не смог найти общего языка с советами и солдатскими депутатами. Он поставил условия, их не приняли, и он ушел в отставку.Вот одна из цепочек случайностей, какими так богата русская революция, чем невольно вызывает мысль, что она повинуется какому-то тайному закону: на всех этапах военной карьеры Брусилова его сопровождал его полный антагонист Корнилов. Гибкий выжидатель Брусилов тормозил движение армии и нации; устремлявшийся к бездне. Корнилов ускорял падение необдуманными политическими действиями и плохо организованными заговорами.* * *Корнилов, слишком рано заявивший о себе как о диктаторе, потерял армию и проиграл как политик, но это не значит, что он или человек, подобный ему, не способен спасти нацию. Он ошибся, выступив слишком рано, когда никто еще не мог остановить катящуюся вниз обезумевшую массу. Лишившись армии, которую разложила большевистская пропаганда снизу и декреты Керенского сверху, офицеры пошли за Корниловым, когда «главный болтун русской армии» предал его и приказал арестовать. Преданность Корнилову стоила жизни двадцати тысячам из них.* * *Корнилов в Новочеркасске. 1918.Меня представили Корнилову, и я поговорил с ним несколько минут. Он продолжал верить казакам. А мы, мы относились к ним скептически. Кто как не они повсюду и всегда подводили и бросали Добровольческие отряды? Если они действительно поднялись всем народом или хотя бы формируют боевые отряды, нужно будет пойти им на помощь, чтобы защитить Дон. Но казаки точно такие же вояки и патриоты, как и остальные русские «товарищи», а значит, нет смысла оставаться в этом большом городе, который невозможно отстоять, теряя без толку людей. Нам бы хотелось сохранить наш полк в целости и отступить с ним к казакам на Кубань или даже к Астрахани. Вечером передали шепотом ужасную весть; казачий атаманКаледин покончил с собой. Его смерть - зловещий символ разрушения России и трагического конца великой мечты. Она отсекла многие вопросы.* * *Штабс-капитан, бывший инженер, сердечный умный человек, делится со мной своей болью: «Ради чего воюем? Зачем убитые, зачем столько крови? Бог знает, ради чего... Ради родины, которая нас бросила? Ради народа, который травит нас, как диких зверей, ненавидит до исступления, и не только прикончит раненого, но потом еще изуродует труп? Так для чего все это?».Понятно, что положение у нас уязвимое. Народ расколот, и не угадаешь, кто тут нам друг, а кто враг. Красногвардейцы воюют в рабочих блузах, им достаточно бросить оружие и их не узнаешь в толпе. А мы на виду, за нами следят и рабочие, и крестьяне. Они могут взорвать позади нас рельсы и отрезать нам отступление. Массовые расправы - единственное действенное средство против вооруженного населения, но как можно их применять, если хочешь привлечь это население насвою сторону? Наши раненые, зная свою участь, предпочитают самоубийство на поле боя.* * *Похороны атамана Каледина после самоубийства.Казаки самых разных возрастов, есть которым под шестьдесят. К ненависти к немцам у них прибавляется презрение к рабочим и крестьянам, которых они считают гораздо ниже себя, «грязью». Новые веяния тоже внушают им смутный страх.* * *Удалось вернуться к нам пешком, совершенно обессилевшими. На вокзале шум. Один казак громко кричит: «Офицеры нас предали!» Крик словно начинен порохом, за ним следует взрыв, люди бросаются к нашей группе корниловцев, мрачно и молчаливо наблюдающей за возмущением. '- Пусть господа офицеры сами дерутся, если нравится! С нас хватит! Мы по домам! Война закончена!Возле вокзала конные казаки, те самые, что разбежались ночью, уезжают к себе в станицы по два-три человека, не глядя на нас. Те, что толпятся на вокзале, кричат, чтобы им дали поезд. «Война кончилась!» «По домам!» Сорок человек влезают на паровоз, остальные набиваются в товарные вагоны.История с казаками закончилась. Мы еще раз поверили в пустые крики и фальшивые обещания «вольных сынов Дона». Сердце сжимает отчаяние. Так что же, все кончено? Неужели кончено?* * *Возле распахнутых и освещенных окон кафе хорошо одетые молодые люди пьют шампанское с девицами легкого поведения. Одна из них показывает на нас пальцем. Это коммерсанты и сыновья коммерсантов, наше присутствие их не радует. Наши неудачи удивляют их и внушают тревогу, наполняя враждебностью. Ростов, торговый город, внушив нам надежду на будущее, теперь сожалеет о том, что нас принял. Мы его компрометируем. Большевики тоже внушают тревогу, их считают грубыми и опасными, но с ними надеются договориться торговать. Здесь это главное.* * *Я долго беседовал с женой подполковника Корнилова, в прошлом певицей Петроградской оперы, которая пожелала всюду следовать за мужем. Она ждет конца этой тщетной и кровавой кампании. «Всякий раз отряд теряет треть или четверть своих людей. Виноваты казаки! Они бросают нас постоянно. Когда же кончатся наши мученья? Как бы я хотела жить спокойно со своим мужем!»* * *Я поехал в Аксай вместе с несколькими офицерами нашего отряда за распоряжениями начальства. По дороге паровоз, на котором мы сгрудились, был обстрелян. Предположительно, казаками, они чувствуют наше поражение.В Аксае я встретил штабс-капитана Левашева, с которым когда-то виделся в Ставке. Высокого роста, видный, говорит и держится беззаботно.Рассказал мне историю, которая, очевидно, его занимает:- Вы только представьте себе, до какой степени революция перевернула людям мозги! Позавчера профессор теологии попросил генерала Алексеева принять его, у него, мол-де, есть интересное предложение.И разворачивает перед нашим генералом целый план, как убить Ленина и Троцкого. По его словам, это будет стоить нам сто тысяч рублей. И это говорит человек, который всю жизнь изучал Святое Писание!* * *Офицер, только что приехавший из Новочеркасска, сообщил мне новости о знаменитом 6-м полку, который вернулся с Дона, не сдав оружия, и который так торжественно чествовало донское правительство на площади перед собором. Каждому казаку было выдано по 400 рублей, а потом дан приказ выступать против большевиков в Каменоломне. И тут без всяких причин и объяснений полк развернулся и отправился по домам. Я был прав, когда им не поверил!* * *Тон, который они сохраняют, невольно производит впечатление. Они культивируют вежливые обороты, настаивают на дворянских привилегиях, хотя их окружает враждебный к ним народ, который с удовольствием будет их пытать и мучить.В деревнях, по виду совершенно спокойных, тлеет жестокость и ненависть. Я встретил двух мужичков, которые тащили сани.- Скажи, казак, сколько отсюда до станицы?- Я не казак, я крестьянин. Вот он казак (он указывает на своего товарища), а я большевик.Его товарищ, желая ответить мне, вклинивается в разговор и говорит, что до станицы версты три, но крестьянин продолжает:- Ваш Корнилов... будь он проклят! (тут он плюет на землю). Скоро он своего дождется! И он, и все его подголоски! Всех убьем до единого!- А это мы еще посмотрим! Я хоть и иностранец, а вас хорошо узнал. Вы смелы на словах, но я-то видел вас перед немцами. Как заметите, врассыпную, как зайцы!- Немцы? Ну, нет, чего их бояться! Мы их палкой погоним. Нам и ружей не надо, мы их палкой, палкой!* * *К нам пришла депутация, попросив разрешения задать полковнику следующие вопросы: «Какова ситуация на Дону? У кого больше шансов, у большевиков или у корниловцев?» К крестьянам послали адъютанта, он должен был просветить этих... идеалистов. Случаи, о которых поведал нам поп, окончательно расставили все по местам. Политической ориентацией крестьяне обязаны солдатам, вернувшимся с фронта. Они еще приходят на службу, но уже курят и плюют на пол в церкви. Когда поп заставляет их читать правила, как вести себя в Доме Божием, они высокомерно улыбаются: «Вы что, не знаете? Теперь свобода!»* * *"Отец русской демократии" Керенский.У меня на языке вертится вопрос, и вечером после такого же долгого мечтательного молчания я задаю его:- Ходят слухи, что Керенский где-то здесь, неподалеку. Как вы поступите, если он объявится и попросит вашей защиты?- Под конвоем отправлю в главный штаб. Но сомневаюсь, что объявится.- Почему вы все так его ненавидите?- Почему? А вы знаете, как создается хороший полк? Двадцать лет подряд только о нем и печешься, все дела, все мысли только о нем, постепенно полк проникается духом товарищества, завоевывает репутацию, становится послушным, опасным орудием. И представьте: в три месяца декретами и бесчестными действиями дисциплина уничтожена, и твой полк стал бандой трусливых грабителей, они бегут от врага, убивают сограждан. Посмотрите, кто подписывал декреты?Там стоит одно и то же имя! Спросите, откуда появилась революционная пропаганда и пораженческая идеология в армии? Виноват все тот же человек, на нем лежит за это ответственность. Теперь вам понятно, почему мы ненавидим автора всех этих постыдных дел и решений?- А что вы тогда скажете о генералах, о бывших военных министрах, бывших командующих армиями, чье послушание служило одновременно личным амбициям и политическим проектам адвокатов?О генералах Янушкевиче и Поливанове, они готовили и подписывали те самые декреты, о которых вы говорите? О Черемисове, который вступал в заговоры с солдатами и революционными комиссарами против своего начальства?Щербачеве, предоставлявшем свою гостиную для большевистских заговорщиков? Алексееве, подписавшем декрет о солдатских комитетах? Брусилове, поощрявшем Керенского в роли стимулятора гибельных процессов? Если бы они попали вам вРуки, вы бы их расстреляли?- Я не имею право судить свое вышестоящее начальство.* * *Повешенный рабочий в Ростове.Нас выслеживают со всех сторон, и мы будем вынуждены наказывать противника с особой жестокостью, чтобы запугать население и лишить его инициативы. Понадобится множество хитростей, чтобы обмануть противника на пути, который мы выберем, и в тех пунктах, где мы наметим переходить через железную дорогу, которую противник будет издалека обстреливать из орудий. А ведь переходить через пути будет не только кавалерия, но и подводы с золотом, провиантом, с ранеными и сестрами милосердия. Наше войско утратит таинственность, какой обладало в степи, оно обнаружит свою слабость перед свирепым и внимательным врагом, население встанет на его сторону. Я не мог разделить оптимизм Корнилова. Я верил в немыслимый героизм его соратников, но не верил в поддержку хаотичной массы русского народа, лишенного идей, но увлеченного анархией, которую он пока еще считал для себя выгодной.* * *За утренним чаем мы обсуждали способы, которые помогут мне избежать расправы населения, находящегося, безусловно, в ярости после казни 260 пленников в Среднем Егорлыке.* * *Хотя мундиры у нас рваные и грязные, симпатии мы не вызываем. Лица искажены ненавистью.Раздаются крики: «Капиталисты! Убить их!» Нас толкают, показывают кулаки. Кое-кто в толпе вооружен. Сейчас достаточно первого удара, и толпу уже не остановить. Бывшему поручику царской армии, похоже, стало нас жалко, он толкнул нас в повозку, и мы поехали, слыша угрожающие крики сотен гвардейцев, они сначала шли за нами, потом отстали.* * *Комиссар Шостак.Я сообщил Шостаку, что должен попасть в Киев, ну и так далее.- У вас ничего не получится. Железная дорога между Торговой и Ростовом, Новочеркасском и Тихорецкой перерезана разведкой Корнилова.- Я мог бы поехать на санях.- Далеко не уедете. Вас пристрелят в первой же деревне. Я выделю вам купе в моем поезде. Как человек нейтральный вы будете наблюдателем этой гражданской войны и увидите, как рассеется мелкая банда (that little bunch) разбойников.Завтра-послезавтра сделаю еще одну выборку о пребывании Грондейса в "гостях" у комиссара Шостака и его впечатлениях о красных.

23 сентября, 11:29

Будни йеменской прокси-войны

А вот еще одна прокси-война.Поддерживаемые Объединенными Арабскими Эмиратами сепаратисты Южного Йемена уничтожили танк хадистов, которых поддерживает Саудовская Аравия.Несмотря на настойчивые попытки Эр-Рияда договориться с эмиратчиками и прекратить кровавую междоусобицу внутри анти-хуситской коалиции, она не прекращается и помимо основного фронта на западе Йемена, где обе стороны формально противостоят хуситам, внутри страны они по сути враждуют между собой. Основные столкновения идут в районе Адена, а также к востоку и северо-востоку от Адена, где южные сепаратисты пытаются установить контроль над центрами провинций, чтобы создать достаточно большой фрагмент территории, отколов который от Йемена, можно было бы провозгласить "независимый Южный Йемен" под протекторатом Объединенных Арабских Эмиратов, который в перспективе согласиться с ползучей аннексией Сокотры. Цели по расколу Йемена особо и не скрываются. Соглашению между Саудовской Аравией и ОАЭ препятствует режим Хади, который понимает, что если пойти на уступки сепаратистам, то его реальное влияние начнет стремится к нулю, так как раздел власти в "коалиционном правительстве" с южными сепаратистами, парализует любые меры направленные на противодействие росту сепаратистских настроений в Адене и южных районах страны. Поэтому хоть Эр-Рияд и зазывает заинтересованные стороны в Джидду, хаотичная война в Южном Йемене продолжается, параллельно с основной Йеменской войной против хуситов. Марионетки саудитов банально начинают роптать, будучи недовольны тем, что Эр-Рияд готов пожертвовать их интересами ради того, чтобы договориться с ОАЭ.Хуситы в этом отношении занимают ясную позицию, угрожая не только изгнать интервентов или же продолжать наносить удары по Саудовской Аравии (после вчерашних авиадуаров, является лишь вопросом времени, когда новые ракеты и БПЛА отправятся в Саудовскую Аравию), но и покончить с планами интервентов расколоть Йемен, называя Тарика Салеха, сепаратистов Южного Йемена и хадистов, жалкими марионетками, с которыми покончат, как только прогонят саудитов и эмиратчиков. Все это обещает продолжение войны, где хуситы за счет канала помощи из Ирана, сохраняют не только возможности вести успешную стратегическую оборону, но и предпринимать наступательные действия, прощупывая слабеющий лагерь оппонентов и совершая громкие нападения на территорию стран-агрессоров. Возможно для этого у хуситов есть - морской канал снабжения по-прежнему работает, полноценную морскую блокаду западного побережья Йемена саудовская коалиция организовать не может, так как она не в состоянии обеспечить безопасность танкеров в Красном море, которые грозятся атаковать хуситы, в том случае, если саудиты попытаются полностью закрыть для них морской канал снабжения.Ввиду этого, хуситы продолжат получать различные технологичные новинки - БПЛА, баллистические ракеты, корректируемые боеприпасы, ПТРК и прочее, что позволяет им достаточно эффективно противостоять численно и технически превосходящему противнику. С большой долей вероятности можно предположить, что если бы саудиты победили в битве за Ходейду, то атака на НПЗ Saudi Aramco вряд ли бы состоялась - хуситы в этом случае были бы вынуждены перейти к пассивной оборонительной стратегии направленной на экономию ресурсов и интенсивность ракетных и беспилотных ударов была бы существенно ниже. Но так как снабжение сохраняется, интенсивность ракетных и беспилотных ударов растет, что особенно наглядно было видно по ударам в Джизане и Асире. И для саудитов это является очень сложной проблемой - куда как более сложной, нежели удержание трассы Мокха-Ходейда или же удержание фронта в Таизе.Структура войны с одной стороны усложнилась, так как вместо внешне монолитной анти-хуситской коалиции (куда на пике входили Саудовская Аравия, ОАЭ, США, Марокко, Египет, Судан, не считая наемников из Колумбии, Израиля и т.д.), хуситам противостоят грызущиеся "друзья-партнеры", чьи клиенты сейчас убивают друг друга в районе Адена. О военной победе над хуситами в таких условиях говорить конечно не приходится. Главный бенифициар этой истории конечно Иран, который полностью реализовал свои планы по созданию под боком у Саудовской Аравии постоянного очага напряженности (который влияет в том числе и на ценообразование на рынке нефти), а сами хуситы, как и задумывал Кассем Сулеймани, играют ту же роль в отношении Саудовской Аравии, какую "Хезбалла" играет в отношении Израиля. В этих многомерных гибридных шахматах стратеги из Тегерана явно обставили оппонентов из Эр-Рияда, что во многом является прямой виной наследного принца Мохаммеда бин Салмана, который столь опрометчиво решил организовать "маленькую победоносную войну" и покончить с влиянием шиитов в соседнем Йемене. Война в итоге привела к кошмарным гуманитарным последствиям для Йемена и кошмарным стратегическим последствиям для Саудовской Аравии. В Йемене разразилось самая настоящая гуманитарная катастрофа, а влияние Ирана к ужасу Эр-Рияда не только не ослабло, но наоборот - усилилось. И после атаки на НПЗ Saudi Aramco, закрывать на это глаза стало невозможно.У Саудовской Аравии есть три пути.1. Сворачивать войну и пытаться договориться. Наименее вероятный вариант, так как против него будут США и Израиль, да и сам мир будет возможен для Эр-Риада лишь путем уступок.2. Поддержание текущего статус-кво. Самый простой инерционный вариант, но в тоже время самый бесперспективный - война становится все более затратной, в то время как возможностей победы не просматривается и близко.3. Путь к эскалации, то есть поддержание линии, которая приведет к прямой войне с Ираном. Путь желательный многим ястребам в Вашингтоне, Тель-Авиве и Эр-Рияде, но очень рискованный для самой Саудовской Аравии. Иран вполне способен обнулить саудовский экспорт нефти.Как представляется, в ближайшей перспективе саудиты выберут вариант №2, спекулируя вариантом №3.

23 сентября, 09:57

Коротко по Ливии. 23.09.2019

Новости прокси-войны в Ливии в свете активизировавшихся боев под лагерем Ярмук, Азизизей и Гарьяном в районе Триполи. Радикальных подвижек пока нет, но обе стороны пытаются наступать, имея некоторые тактические успехи.На текущий момент, помимо LNA Хафтара и GNA Сарраджа, в конфликт в той или иной степени на одной из сторон вовлечены США, Франция, Британия, Италия, ОАЭ, Катар, Россия, Египет, Турция, Саудовская Аравия, Чад, Судан, ИГИЛ и Аль-Каида.Усиление бомбардировок турецких военных баз в Ливии египетскими “Рафалями” и беспилотниками ОАЭ вынудило министерство обороны Турции отдать приказ о немедленной транспортировке раненых и убитых турецких солдат обратно в Анкару.В то же время в Ливию, для поддержки армии [генерала Хафтара], были переброшены российские военные и технические специалисты.Недавно командующий операциями [сил генерала Хафтара] генерал Мабрук аль-Газави заявил, что операции будут продолжаться до тех пор, пока последний вражеский турецкий солдат, в воздухе, на море или на суше, не покинет страну.«Мы наносим удары по турецким объектам и инфраструктуре по всей стране по всем коммуникационным направлениям от города Сирт [в центре страны] до города Зувара на западе», - сказал он.Как признал представитель армии правительства Национальной Ассамблеи (GNA), после мощной крупномасштабной бомбардировки турецких позиций, в аэропорту Митига в 15:10 по местному времени, приземлился украинский транспортный самолет Ан-74 74-5 АССА, чтобы забрать раненых и тела убитых турецких военных.Самолет взлетел через 50 минут, в 4 часа утра по местному времени, в его загрузке участвовало большое количество машин скорой помощи. Позже выяснилось, что этот же самолет вошел в воздушное пространство Турции в 6:35 по местному времени.Прибытие российских технических и военных советников в Ливию был источником беспокойства Турции и GNA, что подтверждается падением российского беспилотника Орлан-10 в Айн-Заре, к югу от Триполи.По сообщениям, российские специалисты ремонтировали бронетехнику и артиллерийские системы генерала Халифы Хафтара.Согласно документу, размещенному на веб-сайте Proekt, 23 российских специалиста осмотрели и отремонтировали 100 Т-55, 10 Т-72, ​​35 Т-62, 77 TOMA BMP-1, 10 MTLB, 21 бронированный танк (так в тексте, примечание переводчика), автомобили BREM, 41 разведывательная машина БРДМ-2, 20 РПГ 2S1, 1 2S3 и 6 БМ-21.Первая операция египетских ВВС состоялась в мае 2017 года. Во время командования аль-Сиси египетские “Рафали” с авиабазы ​​Гебель-эль-Басу бомбили цели в Ливии в течение трех дней.Вторая операция состоялась 26-27 мая 2018 года, когда Аль-Сиси также отправил F-16, которые взлетели с базы в западной части его страны.Воздушные удары продолжаются и сегодня, поскольку они нужны Хафтару.После того как Россия, ОАЭ и Египет поддержали Хафтара, а ВВС США, после начала операции “Operation Commander “ в апреле, провели первые бомбежки в Ливии, все признаки свидетельствуют о том, что конфликт в Ливии скоро закончится,Все это происходит в то время, когда дипломаты под руководством посла США в Ливии Ричарда Норланда, с целью положить конец конфликту, провели встречу с главнокомандующим в Абу-Даби.Пол Антонопулосhttp://perevodika.ru/articles/1206726.html - цинкhttps://www.fort-russ.com/2019/09/egypt-and-uae-pound-turkish-military-in-libya-dead-and-wounded-evacuated-to-turkey/ - оригинал на английскомhttps://saharanws.wordpress.com/2019/09/17/british-involvement-in-libyan-crisis/ - о британском спецназа в Ливии (SAS находился в Ливии с 2016 года и якобы в мае 2019 года был эвакуирован из Триполи перед угрозой наступления Хафтара).Интересные деятели в районе Триполи.Обломки сбитого дрона эмиратчиков.БПЛА "Орлан-10".Весело живется в свободной Ливии без "тирана Каддафи".

Выбор редакции
23 сентября, 00:38

Нарушение техники безопасности при десантировании

  • 0

В ходе десантирования под Оренбургом в рамках учений "Центр-2019", была нарушена техника безопасности при выброске 2-х БМД-2 (парашютные системы не раскрылись должным образом ввиду сильного ветра), которые приземлились в режиме свободного падения с высоты 1,5 километра.Машины десантировали без экипажа, так что обошлось без жертв. "Лайф" сообщает, что несколько десантников пострадавших на земле доставлены в больницу с переломами.Обе БМД-2 само собой всмятку.Видео падения здесь https://twitter.com/bazabazon/status/1175836810649493505Напомнило историю с европейскими учениями армии США, когда подобным образом уронили два или три "Хамви".

Выбор редакции
22 сентября, 22:29

Сотрудники ССО в Сирии

  • 0

Новый элемент в штатной экипировке сотрудников ССО.Плюс еще фотки ССОшников из района Хан-Шейхуна.И еще.Солдаты Росгвардии в Восточной Гуте.А это уже Идлиб.Фото отсюда - https://twitter.com/annanews_info (суда по ватермарка - 1 от ЛостАрмора, 2 от Коца).PS. На фронте в Идлибе сейчас относительно стабильно, особенно в сравнении в летними боями или боями первой половины сентября. Сирийцы пишут, что боевикам дали время до 15 октября, чтобы отвалить. Но есть сомнения, что турки смогут их на этот раз убедить - "Ан-Нусра" несмотря на тумаки, которые она получала в течение лета, по-прежнему хочет воевать, так что при известном старании, она сможет ускорить наступление последствий для центрального Идлиба.

Выбор редакции
22 сентября, 20:45

Изба-читальня. Экспериментальная.

  • 0

Экспериментальный выпуск рубрики "Изба-читальня". По договоренности с писателем Всеволодом Глуховцевым публикую часть его нового рассказа "Жизнь/2". Если опубликованный фрагмент вам понравится, вы можете приобрести весь рассказ по ссылке в конце публикации.Что-бы не было недопониманий - все это исключительно для автора, мне с этого ничего не перепадает - просто эксперимент на тему востребованности такого формата публикации художественных произведений в сети.Само собой никаких изменений в политике публикации контента в блоге нет - как и ранее все получают все и сразу без подзамочных записей.ЖИЗНЬ/2-Такси! Эй, такси, черт возьми! Ослеп?!Длинный желтый кабриолет резко вильнул с третьего ряда к бордюру, подрезав сразу двух. Кто-то возмущенно загудел, но в вое этом было больше бессильной обиды, чем угрозы.- Пшел вон, - вползвука отругнулся я, плюхаясь на сильно продавленное заднее сиденье.Водила живо обернулся:- Чего?- Ничего, - я махнул рукой вперед. – Не тебе. Жми!Он кивнул, мигнул поворотником и рванул, не спросив куда.- Пока прямо, а там скажу, - велел я. Он вновь кивнул.Тут я заметил на его тонких смуглых пальцах два серебряных кольца: на указательном и безымянном, вычурно-резные, не простые. Хрен где такие купишь, я-то знаю.Хм?..Я всмотрелся. Видел лишь часть профиля, но все же… Да, скулы резкие, щеки впалые. Волосы черной конской кривой. Вроде латиноса, но не их них. Совсем другой. Теперь стало чудиться, что и «чего» он произнес с незнакомым акцентом.Ну и кто он?..Злясь на себя, я увяз в этой теме. Ну глупо же! Зачем мне это надо?.. Я не знаю, что со мной, жизнь меня гонит куда-то невесть куда, а тут на тебе, ломай голову… Дурак!Я выругал себя сперва так, потом стал загибать покрепче, поскольку не мог отвязаться, ломал и ломал башку впустую, без ответов. Кто он? Серебряные кольца, а?..- Возьмем? Вон того, ага!Такси так рыскнуло вправо, что я моргнуть не успел, не то, что слово сказать. Рот, правда, открыл, но тут же закрыл.- Куда вам? – глухо спросил стоящий.Сумрачный тип. Темный костюм, галстук, шляпа – как на машине времени из прошлого принесло. В наши дни этакого и не сыщешь. Седые виски под шляпой.- Куда? – таксист воззрился на меня. Глаза черные, зрачков не видать.Да кто он, черт! Цыган?..- Поехали, - мрачный сел рядом с шофером.- Ага, - тот с готовностью дал по газам, мы понеслись в потоке. Я зачем-то оглянулся.- Через китайский квартал давай, - вдруг приказал тип.Мысли мои смешались безнадежно, я с тоской осознал, что их уже не разгрести. А это значит – жди того же…Разве я сказал, куда еду? Нет! Но не помню. Может, сказал? Может быть. Ну и куда?.. Китайский квартал! Ни в какие ворота.Кабриолет скрипуче затормозил у светофора на подъеме на мост. Пешеходы негусто потекли слева направо, справа налево, я смотрел, болезненно не понимая, что вижу, и стремясь обмануть себя: мол, это просто так, это не то… Да куда там! Себя не обманешь. Конечно, не просто, конечно, то самое и есть. Один в один.Загорелся зеленый, запоздалый пешеход пустился вприпрыжку, вскочил на бордюр. Мы тронулись, огромная машина без труда взяла ход в гору, промчалась по мосту. Узкая речка мелькнула меж бетонных берегов.Началось!..Впервые это случилось неделю назад. Я шел по делам – ровно, не опаздывал, не спешил. О чем думал? Черт знает. Может, ни о чем. На секунду задержался у витрины, где на безголовом манекене туго был натянут пижонский джинсовый пиджак…Вот тут-то меня и качнуло.В прямом смысле. Точно воздушная волна ударила и выплеснула меня из меня.Мутно говорю? Ну и ладно, все равно иначе не скажешь. Меня выплеснуло, я взмахнул руками – то есть, думал, что взмахнул – и взлетел легко и просто, легче не бывает, зная, что могу лететь куда хочу и как хочу, владея собой и полетом в абсолюте.Чувства? Отказ чувств. Ни шока, ни восторга, ни испуга – ничего, что можно было ждать. Взлетел, остановил себя, взглянул: улица, суета, машины, люди. Я. Вот он я, стою, смотрю в витрину. Отвернулся, пошел.Бог мой, это я?! Это я так хожу – мешок, мешком, сутулясь, волоча ноги?.. Не может быть. Это не я.И я порхнул к бредущему, к его обвисшим плечам, согнутой спине – так и втянуло туда, в спину, в плечи, в голову, как дым в открытое окно.Я странно ощутил груз своего веса – да, иду. Я. Вернулись чувства, мысли, но сумбуром, кувырком, плаксивой горечью. Шел не глядя куда, забрел куда совсем не надо. Тут спохватился, стал себя в порядок приводить, но легче не стало.Ну, по уму, конечно бы вникнуть, рассудить, разобраться. Но не мог. Было страшно взглянуть вглубь себя: что я там найду?.. Я норовил прикинуться, что ничего не было. Хорошо бы совсем забыть, да не забудешь. Осталось оградить все это душевной стеной, надеясь, что дальше пронесет.Не пронесло. Повторилось. И еще, и еще. Оно всегда начиналось с временных провалов: вот, скажем, сижу я дома в кресле – и вдруг уже в ванной, горячая вода хлещет во всю дурь, шум, брызги, пар. Где был? Кто отвернул кран? Я в одури, в пустоте, смотрю тупо, голо. Ванна, кафель, кран, зеркало. Что там за рожа?..Я сознавал, что дело худо, тянет на визит к врачу. И сознавал, что не пойду, хоть режь. Нет. Нет! Это немыслимо.Но что делать? Делать-то что?!Что делать, я не знал. Мотался по городу, старался быть в людных местах. Толку не было. Эта напасть могла схватить в любой миг в любом месте, и всегда по одной схеме: провал в памяти, возвращение в одурь и медленное восстановление… А вот то главное, отрыв от тела – оно то было, то нет. То да, то обойдет. Сейчас не обошло.Но я упустил миг отрыва. Вот я – метрах в пяти над землей, мчусь как привязанный к такси, где цыган, хмурый и я.В общем, я уже привык видеть себя сверху вниз. Но тут меня так больно ткнуло.Я очень сдал. Не сказать, как сдал! Эти последние дни пронеслись как годы, со всякими там вьюгами, ветрами, ливнями, выдув из меня мой реальный возраст. Я стал такой же как тот в шляпе, такой же старый, только не седой.Это к чему?..Да! Я вдруг ощутил, что не свободен.Еще не легче. Раньше, оторвавшись, я мог летать, парить как угодно, только боялся. Но мог. А теперь очутился в плену чужой силы, совершенно беспомощен, совершенно в ее власти. Она погнала меня вверх.Я летел в мегаполисном каньоне, меж зеркальных стен, сжавших пространство, видя в офисных окнах озабоченных деловых людей – как щипнула меня зависть! Вот же нормальная людская жизнь без всяких чудес, чтоб их черти взяли! А я?! Почему я превратился в рухлядь? Что со мной?У меня не хватало духа сказать себе роковые слова: я схожу с ума. Так развивается болезнь. Но я понимал. И что дальше некуда, и это понимал. Надо решаться. Да.Сила прекратила подъем, но мчался я по-прежнему, в прорезах небоскребных улиц, четко видя кабриолет под собой, хотя таких желтых такси, открытых и закрытых, там сновало несть числа. И увидел, как цыган шмыгнул в левый ряд, готовясь к повороту.Китайский квартал – мгновенный, в один-два дома переход от парадной авеню в царство копченых грубо-кирпичных стен и подворотен. Насчет копченых – в самом прямом смысле, китаезы варят, жарят, пекут свою похабную жратву на открытом огне под открытым небом, как мать их, деды-прадеды из глиняных халуп. Они вообще живут здесь в добровольном гетто, ни во втором, ни в третьем поколении толком не говоря по-нашему, ни впуская никого в свою жизнь и не влезая в нашу. Ну…Я ухнул вниз, сила бросила меня как чушь, больше не нужную, и я понесся к смерти.Страх, ужас? Нет. Не успел. Не убился – влетел точно в себя, задом в зад на вмятом сиденье. Вздрогнул, всего встряхнуло судорогой так, что цыган тоже дернулся, вроде как хотел изумленно оглянуться, но не смог: улицу запрудила китайская толпа, где кого только не было, от детишек до дремучих старцев. Вся эта орава радовалась, пискляво голосила, а над ней трепыхалась туча воздушных змеев с разноцветными лентами. Ну, праздник какой-то ихний, мать их.Машина встала.- Ага, - растерянно сказал таксер. – Это как?Да что же за акцент такой собачий? Никак в толк не взять.- Давай! – вдруг взволновался седой. – Назад! Сдай назад!- Куда? В какой назад? Нету назад!Кольца! Серебряные. А?..Китайцы с визгами, плясками и флажками заполонили все – да к этой мельтешне еще и гадский кухонный угар, прямо удар в нос, от смрада меня чуть не свернуло крючком.- Назад! Давай! Дурак! Давай! Урод!!!Сам дурак, шляпа. Сам урод. Орешь как… Ух! Скрутило-то как… Уй, худо! Вырвет. Сейчас вырвет…В толпе возник один тоже в шляпе. Даже в плаще. И в темных очках. И усы дурацкие концами вниз.Он пугалом мелькнул вдали и вдруг уже рядом. Плащ распахнулся как по колдовству.Резь в животе исчезла. Здоров! Разом здоров, здоровее только ангелы.Цыган, не открыв дверь, прыгнул через борт, чуть не зацепился каблуком, чуть не упал, но не упал – и в толпу, сшиб кого-то с ног, с грохотом полетела азиатская утварь, заверещал с десяток разных голосов, но я не смотрел, не слушал.Нет, я не псих. Просто ни черта не понял в жизни. То есть теперь-то понял, что это было, к чему вело, все расклады понял! – да поздно. А это все равно, что не понял.Кто я? Никто. Где я? Здесь нет теней, но нет и света. Есть вход, значит, должен быть выход. А может, нет. А я и здесь, и там, перешагнул порог, но не вошел, еще держусь, одной рвущейся ниточкой, пунктиром пульса, выход…Я ни за что не зацепился в прошлой жизни – вот оно что, вот где самый гвоздь! Вроде бы даже я не разозлился ни на кого за все мои годы, хотя почти всегда был, черт-те знает, чем-то недоволен. Прошел жизнь с кислой рожей и потухшей душой, где ничего так и не вспыхнуло. Дни, времена? Да. Было и прошло. Чьи-то лица и слова, улицы, окна, вьюги, талая вода, полуденное тихое небо позднего лета. Я…Мне и проститься не с кем. Но все равно прощайте. Хрен со всеми вами. Здесь не лучше, но что есть, то есть… Да, похоже, я один здесь, больше никого? Значит, все-таки лучше. Ну, тогда все.Человек в плаще прекратил огонь. Из ствола пистолета-пулемета «Крисс-вектор» тек легчайший дымок.Седой свалился головой под переднюю панель: захочешь – не согнешься в три таких погибели. Сбитая пулей шляпа валялась рядом. А тот, на заднем сиденье…Жаль мужика. Попал под случай. Ну да что ж теперь! Авось в рай попадет.Стрелок жалел и желал рая на бегу, в узком темном проулке, сдирая с себя плащ, шляпу, фальшивые усы. Все это он бросил как попало, автомат кинул в первую же дверь. Темные очки полетели в урну.Он не боялся. Китайцы вмиг все свистнут, спрячут, ни один сыщик не найдет. Потом продадут. А за автомат, поди, передерутся до ножей. У них это легко. Друзья с детства, чуть ли не братья, а за копейку – вилы в бок.Усмехнувшись, исполнитель свернул в проходной подъезд, перешел на шаг, угомонил дыхание. Поправил прическу, постарался беззаботно улыбнуться. И в уличную суету шагнул изящный моложавый джентльмен в светло-сером костюме, вроде бы строго офисном, а все-таки с неуловимым богемным шиком. Он вежливо посторонился, уступил дорогу мамаше с двумя детьми, подошел к газетному ларьку, посмотрел, вслушался… ничего не взял – и пропал в толпе.***Водка в полутьме и матовом графине казалась ромом или коньяком – иллюзия настолько достоверная, что я усмехнулся:- А это точно водка? Не коньяк, ничего никто не спутал?Сказал полушутя, но Виктор ответил хмуро:- Коньяк не пью.Я ухмыльнулся не то, что шире, но кривее, правый угол рта стянуло вниз.Школьный выпускной, двадцать… пятое?.. не помню двадцать какое июня. Крайний день, когда все были вместе: я сам, Витек, Генка Шкурин, Бомба, Самовар, Серый Левченко, Славка Барбос… ну, вся та братва, короче. Потом, если встречались, всякий раз кого-то да не было, а с годами все реже и реже, я вот уже лет пять ни на какие встречи не хожу, на кой надо. Если кого вижу, то случайно, на бегу, на пару слов: ну, здорово! Как сам?.. Нормально? Ну, пока!..А Серый – двух лет после школы не прошло – пропал в Афгане. Именно так, не погиб, а пропал без вести, в каком-то Кандагаре, что ли. И по сей день его нет ни среди живых, ни среди умерших, и вряд ли он уже когда подаст весть. Я почему-то часто думаю о нем, чуть ли не каждый день, хотя мы вовсе не дружили, хотя он был отличный парень, ровный пацан, как сейчас говорят какие-то придурки, но тут они в самую точку. Да. Самые те слова. А я думаю. Та война давно кончилась, давно умерла его мама, не вынеся разлуки, отца же никогда и не было.Никогда не говори «никогда». Дурацкая присказка. И «последний» говорить нельзя. Тоже вздор. Меня этим на службе заразили, ротный наш, когда слышал, сразу обрывал: «Последняя у попа жена!» - до сих пор не знаю, что это такое, да и знать на кой. Крайний, последний – ну чушь чушью, а прилипло и не отдерешь.Стало быть, крайний день, вернее, вечер. Теплые сумерки в открытом окне, ветер мягкий как бархат. А то окно в мужском сортире, да – туда забежали, торопясь, давясь от смеха, дверь намертво заклинили шваброй через дверную ручку: уже прошло вручение аттестатов, уже накрытые столы ждали в спортзале, уже летел первый вальс…Бомба торжествующе потряс бутылкой:- Грузинский! Настоящий!..- Гуадеамус игитур! – захохотал Витька.Разляпистая желтая этикетка, жестяная крышечка-«бескозырка» - ее, сорвав, швырнули в унитаз, утопили с трубным ревом бачка, опять же ржали как балбесы. Бутылку пускали по кругу вроде трубки мира, гладкое окружье горлышка было теплое от чьих-то губ, но было не противно. Я страшился, как бы не оплошать, не закашляться – черт знает, какой он, коньяк, отродясь не пробовал, глотнул отчаянно, наудалую, горячая терпкая волна, хлынув вглубь, ударила изнутри в нос, уши, даже в глаза, выбив слезу; теперь-то понимаю, насколько роскошным был тот букет, эфирный, жаркий, сильный, не чета суррогатам новых дней…Витька небрежно отмахнул рукой:- Ну, знаешь, это когда было-то!.. Вспомнил тоже. Еще бы вспомнил, как бычки курили… Коньяки там, ликеры, всякая такая шняга… уж лет десять в рот не беру. Только водка и сухое красное. А вот знаешь, было дело, один дедок принес бутылку – немецкий ликер довоенный, реальный. Ягермайстер. Трофей, наверно. Где-то так и простоял все время. Ну, вот принес как раритет…-Купили?- Ха! В тот же день улетел. Я обалдел!.. То годами товар пылится, а тут дня не прошло. Ну, это дело такое…Разводом рук, подъемом плеч и бровей он без слов выразил капризность антикварного бизнеса.Как Витьку занесло в эту сферу, не знаю. И с ним ведь мы не особо друзья были, другое дело, что класс наш был дружный, тоже по-пацански: кто свой, тот свой, и баста, все за каждого горой. Это потом судьбы раскидали кого куда… Витя поступил в универ на физмат, при том, что не припомню за ним тяги к точным наукам. Зачем?.. Видать, и учился ни шатко, ни валко, вроде бы не закончил, опять же не знаю точно: студентами еще общались, потом надолго потерялись из вида, а года два назад случайно столкнулись на улице.Он обрадовался. Я?.. Ну, любопытно стало, спору нет, когда он объявил, что хозяин антикварного салона. В букинистах, архивистах, антикварах мне издавна чудился ореол причастности к некоей загадочной стороне жизни, такой полутени человечества – ну, здесь больше пустых фантазий, чем правды, понимаю, но они сильнее правды. И конечно, я поперся к Витьку через пару дней.Оказалось, «салон» - громко сказано. Маленький магазинчик, неряшливый, пыльный, бестолково загроможденный ветхими буфетами, швейными машинками «Зингер», чугунными, медными, фарфоровыми статуэтками – помню черный бюст Пушкина весом, наверное, в полпуда. Короче, продавец старья из однокашника вышел такой же, что и физик – так себе; интерес мой пропал, в лавке я больше не был. Изредка, впрочем, созванивались, то есть звонил всегда он, мне-то незачем. Но вдруг он позвонил и сказал:- Слушай…Тон – вот что напрягло. Речь-то пошла все та же: давай, дескать, встретимся, поговорим, есть что обсудить… он и прежде похожую шарманку крутил, а я как-нибудь отделывался под всякими предлогами. Но в этот раз зацепило. Что-то случилось… ну что случилось? голос случился. Таким голосом просто так не говорят, так говорят, когда непросто.- Ладно, - сказал я. – Когда?.. Завтра в семь? Да. Где?..В ресторанчике средней руки, но с потугами, то бишь со свечами и полумраком – настоящими восковыми свечами, а уж от них и полумрак. Не знаю, насколько успешен этот креативный ход, но Виктор затащил меня именно сюда, никуда иначе.- Ну, давай по первой, да поговорим.- Важное дело?..Он ответил не сразу и вряд ли уловил нотку усмешки. Пожевал губами, будто уже отведал принесенного щуплым официантом «оливье», как-то неладно кивнул – больше нижней челюстью, чем всей головой:- Сейчас покажу.Я не отличил «покажу» от «расскажу», а раньше не придал роли портфельчику антиквара. Дурак?.. Да все равно. Был бы умный, тоже б самое было.Выпили, заели «оливье», невкусным, страшно жирным: креативщики плюхнули в салат кучу дешевого майонеза – наверняка заглушить какую-то просрочку вроде залежалой колбасы… Мне сразу расхотелось что пить, что есть, а Виктор вытер губы салфеткой и полез в портфель.- Знаешь, - заговорил он, - я не знаю… В общем, смотри.На стол легла старинная книга: не толстая, но в объемном кожаном переплете, тисненом условно-флористическими узорами.- Вещь! – восхитился я искренне, не дежурно. – Какой век?- Неважно, - он набычился. – Не в веке дело.Тут я заметил, что назвать фолиант старинным поспешил. Выглядел тот как вчера из-под печатного станка.- Можно?Виктор толкнул том по столу ко мне. Я раскрыл…- Вот-вот! У меня, видать, такой же портрет был, когда открыл, - он неприятно засмеялся.Бумага цвета слоновой кости, но не от возраста, а от качества: тугая, гладкая на вид и на ощупь. Увидев, я не удержался провести пальцами – да, как по льду, как бы даже прохладно, хотя это наверняка тактильная обманка. Но бумаги такой я прежде точно не встречал, книги тоже.- Так это не книга, - сказал я что в голову пришло. – Это блокнот?..- Не спеши, - он вновь полез в портфель.Шикарные листы были пусты. Абсолютно. Ни черточки. Полсотни пустых страниц. Я бегло пролистнул их, издав даже не шорох, а что-то вроде шума ветра в дубраве.- Проверено, букв нет, - Виктор почти не усмехнулся. – Зато вот что есть. В комплекте шло. Так и было: книга и вот…С теми же стебельно-листьевыми завитушками такой же кожаный футляр, вернее обшитый кожей твердый ящичек размером со смартфон. А в нем оказалось нечто странное: медная или бронзовая рамка с матовым темно-желтым стеклом.- Помнишь, в школе? Опыт, физика, - вдруг заговорил Виктор быстро, слова точно шарахнулись, отскакивая друг от друга. – Через кристалл смотреть. Турмалин, что ли?.. Так смотришь – видно, а так – нет. Оптика. Десятый, что ли, класс. Помнишь?Я кивнул. Вспомнил. И понял, что к чему:- Дай-ка.Турмалиновое или какое оно там окошко закрывало ровно четверть страницы. Я аккуратно уложил его под верхний край книги…- Приподними, - тускло сказал Виктор и придвинул ко мне свечу. Пламя затрепетало, но выровнялось.Я приподнял – и под стеклом возникли буквы, бледноватые, сложенные в выгнутую строку, будто я смотрел в прибор ночного видения.Каков был мой портрет в тот миг?.. Вот я б взглянул со стороны!- Что? – жадно спросил друг, он-то со стороны смотрел. – Что там? Ну!- Что написано?.. – я как-то очумел.- Ну да, да, да!- Страна серебряной звезды, - прочел я.- Страна?- Да.- Серебряной звезды?- Да.- Хм. Ну, дальше. Вниз двигай, читай.Я поднял взгляд. Лицо Виктора странно менялось в неровном, прыгающем недосвете свечного пламени – не то вот-вот рассмеется, не то заплачет. Я отложил рамку:- А ты что, сам разве не читал?Он отклонился чуть назад и вправо, на лицо точно легла маска.- Читал, - сказал он сжатым голосом. – Но хочу знать, что прочтешь ты.Я ощутил странное: будто кто-то беззвучно прошел за спиной. Чуть не дернулся обернуться – а верней, дернулся, наверное, потому что Виктор тут же тревожно спросил:- Чего ты?- Нет, - соврал я. – Ничего.Всеволод ГлуховцевЕсли вам понравилось прочитанное и вам интересно продолжение, а также поддержка автора, то вам сюда https://www.knizhnyj-larek.ru/products/vsevolod-glukhovtsev-zhizn-2/PS. Также будет интересно мнение - жизнеспособен такой формат или нет - я сам достаточно далек из мира издания современной художественной литературы.

Выбор редакции
22 сентября, 19:20

Авианосец "Принц Уэльский" на ходовых испытаниях

  • 0

2-й британский авианосец типа "Queen Elizabeth" 19 сентября отправился на ходовые испытания.Покинув Розайт, "Prince of Wales" прошел под железнодорожным мостом в Ферт-оф-Форте.Обратите внимание на мачту на 2-й надстройке. Так как она может цепляться за мост при проходе под мостом, ее сделали складной.В соц.сетях эти фотографии несколько раз попадались с трактовой "британцы погнули мачту об мост". Но на деле, предусмотрительно сложили.Стоит напомнить, что до ввода в строй "Queen Elizabeth" и "Prince of Wales" бывшая "владычица морей" вообще обходилась без авианосцев после того, как старый "Илластриес" продали на слом в Турцию.С полноценным вводом в строй нового авианосца Британия догонит Китай по кол-ву авианосцев, но в перспективе она снова отстанет, так как Китай уже вовсю строит 3-й (к 2030-му году Китай планирует иметь 4 авианосца в составе 4-х полноценных АУГ - эсминцы для них уже вовсю клепают).Россия пока что скромно ограничивается ремонтом и модернизацией "Адмирала Кузнецова" (вернется в строй в конце следующего года). Пока что даже с проектом, который будут строить (выбирают один из трех) не определились, но обещают, что уже скоро. Ждем чем порадуют отечественные корабелы.

Выбор редакции
22 сентября, 17:00

Китайская армия на учениях "Центр-2019"

  • 0

Народно-Освободительная Армия Китая на учениях "Центр-2019".«Учение было очень успешным!», - сказал Лю Сяову, ответственный представитель Коммунистической партии Китая и заместитель командующего Западным театром, - на этот раз китайская армия отправилась в Россию, чтобы принять участие в учениях и вместе с российскими военными определить возможности совместного сражения и, соответственно, сформулировать план кампании, чтобы командовать войсками и осуществлять совместные боевые действия.. Военные учения отражают глубокое сотрудничество между вооруженными силами Китая и России в совместной кампании. Учения не только испытали командные способности наших военных командующих объединенной кампанией, но также проверили возможности войск для трансграничных маневров, организационного командования, совместных ударов, связи и всесторонней поддержки.http://www.81.cn/syjdt/2019-09/20/content_9630467.htm - цинк (обзор учений к сожалению на китайском - даже с техническим переводить трудно + по ссылке есть еще фотографии по российской военной технике)Плюс еще официальные фотографии от китайского министерства обороны.http://www.81.cn/jwzb/2019-09/21/content_9630471.htm - цинк

Выбор редакции
22 сентября, 16:00

Миф о польской обороне Брестской крепости

  • 0

Документальный разбор расхожего мифа о "польской обороне" Брестской крепости в 1939 году.Оборона Брестской крепости в 1939 году и свидетельство капрала Яна СамосюкаС сюжетом, который будет обсуждаться в этой статье, русскоязычный читатель впервые познакомился в начале прошлого десятилетия. Белорусский историк Владимир Бешанов, рассказывая о защите польскими войсками Брестской крепости в сентябре 1939 года, писал (Бешанов, 2004: 89-93)[1]:«Поздним вечером [16 сентября], когда огонь немецкой артиллерии стал менее интенсивным, из крепости через Саперные ворота вышли командование и штаб обороны, маршевые батальоны 34-го и 35-го полков, караульные батальоны, артиллеристы, рота связи, обоз и машины с ранеными. С наступлением ночи дорога на Тересполь была запружена отступавшими польскими частями. Прикрывать отход остались солдаты 82-го маршевого батальона.[…]В Кобринском укреплении гремел бой. Два связных, посланных к капитану В. Радзишевскому с приказом отходить, не вернулись. Позднее выяснилось, что командир заявил своим подчиненным, что разрешает им отступить, но сам будет сражаться. Солдаты решили остаться на позициях вместе с ним. […] Ночью 17 сентября остатки батальона при одном орудии скрытно покинули позиции на Кобринском укреплении и, преодолев железнодорожное полотно, вновь заняли оборону в форту Сикорского. В течение двух суток немцы занимались очисткой крепости и, считая, что форт пуст, не обращали на него внимания.19 сентября появился мотоциклетный патруль с парламентерами, предложившими полякам сдаться в связи с бессмысленностью дальнейшего сопротивления. Это предложение не было принято. Германские солдаты блокировали форт, установили несколько гаубиц и с утра 20 сентября начали систематический обстрел укреплений. Однако артиллерийский огонь фугасными снарядами среднего калибра не мог причинить гарнизону особых потерь, а пехота противника не атаковала. Форт находился на хорошо просматриваемой и простреливаемой с высоких валов открытой местности, и генерал Гудериан решил передать эту «занозу» русским.Вечером 22 сентября после мощного артиллерийского налета в форт попытались ворваться два советских бронеавтомобиля. Первый из них поляки подожгли выстрелом из пушки, второй свалился в ров. Затем в атаку трижды поднималась советская пехота. Каждый раз она несла потери.. 23 сентября "братья по оружию" были заняты приемо-сдачей Бреста и крепости. 24-го и 25-го вновь были предприняты попытки овладеть фортом Сикорского атаками с разных направлений.Наконец, 26 сентября советские военачальники подошли к делу серьезно: была применена тяжелая артиллерия и предпринят массированный штурм. Защитники форта в этот день понесли тяжелые потери, но снова удержали позиции. Вечером перед фортом появились советские парламентеры, выразившие "недоумение" по поводу сопротивления польских солдат, ведь Красная Армия пришла, чтобы помочь полякам, а потому они должны сложить оружие и сдаться. На это В. Радзишевский ответил, что если русские не являются врагами, то должны оставить в покое польский форт. Однако все ресурсы обороняющихся были исчерпаны. Ночью капитан собрал последних защитников, поблагодарил за службу и посоветовал всем способным передвигаться самостоятельно пробираться домой. К утру в форту остались только тяжелораненые. Капитан В. Радзишевский с небольшой группой добрался до деревни Мухавец. Здесь в доме местной жительницы они переоделись в гражданскую одежду, оставили документы и разошлись в разные стороны. Радзишевский направился в Брест, а затем в Кобрин, где должна была находиться его семья. Он нашел жену и дочь, но скоро по доносу был арестован, передан в НКВД [и впоследствии расстрелян в Катыни]»Практически ту же версию повторил в своей статье в газете «Rzeczpospolita» и польский историк Анджей Пшевозник (Przewoźnik 2010), со ссылкой на которого она вкратце воспроизведена даже в катынском мартирологе (Убиты в Катыни 2015: 624).Первоисточником этого яркого и безусловно сенсационного рассказа является изданная в 1992 году книга польского исследователя истории Брестской крепости Ежи Сроки (Sroka 1992: 99-101). В ней приводятся показания бывшего капрала Яна Самосюка от 5 сентября 1981 года (Sroka 1992: 152), и изложение Бешанова является слегка адаптированным пересказом свидетельства Самосюка. К обсуждению книги Сроки мы вернемся чуть позже, а пока попробуем верифицировать показания Самосюка по другим источникам. Около полудня 23 сентября (т. е. на следующий день после вступления в город) командир 29 танковой бригады С.М. Кривошеин отправил в штаб советской 4 армии следующее донесение (Мельтюхов 2009: 414)[2]:«К 13.00 22.9.39 бригада после 90 км марша сосредоточилась у входа в Брест-Литовск. В 16.00 (точно по времени, установленному протоколом) вступил с бригадой в город, где прошла процедура замены флагов и приветствия германских войск. Из частей германской армии остались до 12.00 23.9 отд[ельные] мелкие части, которые сейчас уже выходят. Ночь в городе прошла спокойно. Пехота - полк. т. Фомина прибывал с 22.00 22.9 до 10.00 23.9. Бронепоезд прибыл в 22.00 22.9. Поставил требование герм[анскому] командованию освободить линию Высоко-Литовск, Клец не позже 12.00 24.9. Состояние мат[ериальной] части бригады на пределе износа, машины проработали в среднем до 100 часов без серьезных осмотров. Необходимо дать для бригады 3 дня на приведение в порядок мат[ериальной] части. Срочно выслать зап[асные] части Т-26, особенно моторы (необходимо 45). По-прежнему плохо с бензином и маслом. Прошу направить по ж[елезной] д[ороге] цистерны с горюче-смазочными материалами. Настроение людей отличное. Потерь нет. Аморальных явлений нет. Организация власти идет очень медленно и плохо. Наших людей, обеспечивающих это, нет. Необходимо в Брест срочно выслать нужных работников. Немцы все магазины и учреждения разграбили даже с казармами и крепостью. Бригаду расположил в казармах польского бронедивизиона. Жду Вашего приказа.»Итак, вопреки рассказу Самосюка советский комбриг ничего не знает ни о неудавшемся штурме форта прошлым вечером, при котором якобы были потеряны два бронеавтомобиля, ни о потерях советских войск. На этом можно было бы поставить точку, однако, предположим несколько конспирологический вариант искажения или утаивания информации в советских источниках и обратимся к источникам немецким, а именно к журналу боевых действий XIX армейского корпуса, который осаждал Брестскую крепость в 1939 году.Вечером 14 сентября наступавшая с северо-востока 10 танковая дивизия вермахта овладела городом Брест, но не крепостью, которую продолжала защищать польская армия. С наступлением темноты 20 пехотная дивизия вермахта подошла к крепости с севера, остановившись у железнодорожной насыпи. По приказу генерал-лейтенанта Хайнца Гудериана, командующего XIX корпусом (в состав которого входили обе дивизии), с утра 15 сентября начался артобстрел, а за ним и штурм крепости. Вскоре стало ясно, что крепость сдаваться не собирается: немецкое наступление забуксовало, дважды поляки даже контратаковали позиции передового немецкого полка, вновь отступившего к железнодорожной насыпи (Bericht über die Kämpfe...)Следующая попытка штурма была предпринята на следующее утро. Видя, что и она грозит захлебнуться, Гудериан лично отправился под стены крепости, что стоило жизни его адъютанту подполковнику Браубаху, смертельно раненому ружейным выстрелом (KTB XIX A.K.)[3]. Лишь одной немецкой роте удалось пробиться с севера до внутренней стены крепости, но и она из-за недостатка боеприпасов была вынуждена отступить, потеряв половину личного состава. Ближе к вечеру Гудериан принимает решение отказаться от штурма до подхода дополнительной артиллерии и приступить к осаде крепости. В вечерней сводке особо отмечается упорство, с которым поляки защищают крепость, не обращая внимания на артобстрел.Но – к изумлению Гудериана – на следующее утро оказывается, что ночью все польские офицеры покинули крепость — приказ об отступлении на запад в направлении Тересполя отдал начальник крепостного гарнизона генерал К. Плисовский (Sroka 1992: 88, 90) – а оставшиеся в ней солдаты прекратили сопротивление. Таким образом, ранним утром 17 сентября немецкие войска вошли в Брестскую крепость с запада (20 дивизия) и с северо-востока (10 танковая дивизия).Однако, в других населенных пунктах польские войска продолжали сопротивление. В частности, еще две дивизии XIX корпуса были остановлены: 3 танковая перед Влодавой (к югу от Бреста), а 2 пехотная перед Кобрином (к востоку от Бреста). Кроме того, к северу от Бреста (в районе Высокого) немецкому тылу угрожали польские кавалеристы, стремившиеся прорваться в Беловежскую Пущу. Командующий корпусом приказал 20 дивизии остаться в Бресте (ответственность за крепость возлагалась при этом на 76 пехотный полк), а 10 танковой отойти из города на северо-восток, в Турну.В тот же день Гудериан узнал (сначала из радиосообщения) о вступлении на территорию Польши советских войск и получил приказ установить демаркационную линию Владимир-Волынский – Влодава – Брест – Каменец – Белосток. 18 сентября разведбатальону 20 дивизии в Залесье (к западу от Бреста) пришлось отражать нападение польского отряда, поддержанного местными жителями. К вечеру того же дня 2 пехотной дивизии после упорного сопротивления удалось взять Кобрин, 3 танковая дивизия, взяв Влодаву, наступала на Савин и Любомль, где шли тяжелые бои, которые продолжались и на следующее утро. 2 дивизия тем временем получила приказ о передислокации на запад от Бреста (так как Кобрин находился за демаркационной линией).Во второй половине дня 19 сентября в Пугачево (юго-восточная окраина Бреста) прибыли три поезда с вооруженными поляками (которые, очевидно, рассчитывали избежать советского плена, попав в немецкий), на разоружение которых 20 дивизия направила один из своих батальонов. Вечером Гудериан фиксирует, что противник фактически прекратил сопротивление, тем не менее потери 3 танковой дивизии за этот день составили 154 человека. Последний сравнительно крупный польский отряд в немецком тылу был обнаружен утром 20 сентября в Виляново (к западу от Высокого): 60-80 кавалеристов, 11 офицеров и радиостанция.Примерно в то же время с приехавшим в Брест советским комиссаром обсуждалась точная демаркационная линия, фотограф из роты пропаганды сделал снимок склонившегося над картой комиссара. Авиаразведка сообщила о вооруженных польских колоннах к югу от Хелма (Холма), но это была уже не зона ответственности корпуса, и 3 танковая дивизия получила приказ отходить в Бяла-Подляску.21 сентября немецкие части оттягивались за демаркационную линию, а в Брест прибыла направленная Кривошеиным советская комиссия в составе капитана Губанова и батальонного комиссара Панова. Они пообедали вместе с немецкими офицерами и составили план передачи города, которую запланировали на следующий день. По этому плану советский батальон, которому будет передана город и крепость, должен прибыть в 8 утра (здесь и далее время немецкое), на 14 часов была намечена праздничная церемония передачи города (в русском черновике соглашения фигурирует слово «парад», в немецком оригинале Vorbeimarsch, т.е. «прохождение торжественным маршем» (Vereinbarung...)), после которого немецкие войска должны были покинуть Брест, оставляя нетранспортабельных больных (которых должны эвакуировать позже) и передавая советской стороне польских военнопленных.Однако, 22 сентября передовая группа русских войск прибыла в Брест лишь около 11 утра, объясняя опоздание тем, что покинутый немцами Кобрин был снова занят поляками и уже направлявшейся в Брест колонне пришлось повернуть назад. При обсуждении деталей парада-марша Кривошеин настоял на том, что советская сторона будет в нем участвовать лишь в качестве зрителей («иначе советские экипажи не увидят прохождения немецких войск»), хотя и выставит свой военный оркестр в дополнение к немецкому. В итоге с получасовым опозданием мимо Гудериана и Кривошеина прошел полк 20 дивизии вермахта, усиленный разведбатальоном и двумя артдивизионами (KTB XIX A.K.) Присутствующие в качестве зрителей советские танкисты, равно как и советский военный оркестр из 8 человек произвели не самое благоприятное впечатление на Гудериана (роль оркестра, на самом деле выполнял взвод регулировщиков, обученных игре на духовых инструментах (Кривошеин 1962: 234)).К слову: несмотря на все предосторожности и назначенных офицеров связи на следующий день, 23 сентября, между немецкими и советскими войсками произошло боестолкновение: под Видомлей небольшой отряд советских кавалеристов напал на разведбатальон 10 танковой дивизии: и те, и другие приняли визави за поляков – кавалеристы потеряли двух человек убитыми и двух ранеными (Bericht über den Zusammenstoß...)Но вернемся к свидетельству капрала Яна Самосюка. Уже сам его публикатор Ежи Срока выразил (проигнорированное Бешановым при републикации) сомнение в географической привязке рассказа: дело в том, что форт Сикорского, он же форт Граф Берг, расположен к северу от Брестской крепости, именно оттуда наступала 20 пехотная дивизия вермахта: пройти незамеченными сквозь их позиции, да еще катя с собой орудие, справедливо представлялось Сроке невозможным. Поэтому он собственной волей перемещает место действия рассказа Самосюка из форта Сикорского в форт №V, расположенный к югу от крепости (Sroka 1992: 101, 102).Однако ознакомление с документами XIX армейского корпуса вермахта ставит крест и на этой версии: как сказано выше, в журнале боевых действий скрупулезно отмечались любые, самые незначительные, сообщения об обнаружении польских отрядов в немецком тылу, но ни о каких поляках, обороняющих тот или иной форт Брестской крепости, нет ни слова. А ведь по рассказу Самосюка, немцы сначала посылают к форту мотоциклетный патруль с парламентерами, затем устанавливают гаубицы и обстреливают форт — все это обязано было отразиться в журнале. К тому же, в крепости с каждым днем росло число военнопленных – от тысячи утром 17 сентября до семи тысяч к вечеру 21 сентября (KTB XIX A.K.), и вооруженная группа в непосредственной близости от них представляла более чем серьезную угрозу безопасности немецких тылов, в том числе – после 22 сентября – оставленным в Бресте тяжелораненым немецким солдатам. Наконец, ни в каких документах о передаче города нет ни слова об отряде Радзишевского, так что если бы советские войска действительно бы начали штурмовать форт уже вечером 22 сентября, т. е. непосредственно после ухода немецких войск, то для предварительного обнаружения этого отряда им бы пришлось прибегнуть к телепатии.Недаром в рассказе Самосюка усомнился другой польский исследователь истории Брестской крепости, Йозеф Гереш (Geresz 1994: 54). Наконец, согласно еще одному свидетельству, опубликованному тем же Срокой, жительница деревни Муравец, расположенной к югу от Бреста, Анна Требик встретила капитана Радзишевского в сопровождении нескольких солдат и офицеров в кустах у берега Буга утром 18 сентября. Они оставили у нее свои документы (впоследствии ставшие достоянием историков (Sroka 1992: 103)), поели, переоделись в гражданскую одежду и с наступлением сумрака ушли. Дата 18 сентября повторена в свидетельстве Требик дважды (Kinski: 1994: 463) – либо она на день ошиблась, и речь идет об утре предыдущего дня, либо Радзишевский и его товарищи, не успев выйти из крепости на запад с основными силами, вышли из нее на юг и днем 17 сентября скрывались где-то к югу от крепости. Показательно, что Срока, приводя содержательную часть свидетельства Требик, дату игнорирует вовсе (Sroka 1992: 103). Предполагать, что Радзишевский и его спутники переоделись в гражданскую одежду с тем, чтобы снова вернуться в крепостной форт и его защищать, было бы нелепо.Итак, свидетельство капрала Яна Самосюка, на фундаменте которого историк Ежи Срока и его эпигон Владимир Бешанов построили миф о двухнедельной защите Брестской крепости в 1939 году, представляется недостоверным. В его географической привязке сомневался даже сам публикатор, привлечение же немецких первичных документов и свидетельства Анны Требик опровергает как его фактологическую, так и временную привязки. На участке XIX армейского корпуса вермахта польские войска продолжали упорное сопротивление до 20 сентября, нанеся немалый урон 3 танковой дивизии, но это происходило не в Бресте, а к югу от него, между Влодавой и Хелмом.Карта польской территории, на которой 15-20 сентября 1939года вел боевые действия XIX армейский корпус вермахтаhttps://istorex.ru/uPage/Novaya_stranitsa_32 - цинк (по ссылке также приведены использованные источники)

Выбор редакции
22 сентября, 14:34

Китайские "сталинки"

О влиянии сталинской архитектуры на архитектуру китайскую, породившие "советский стиль", который в китайской архитектуре существует до сих пор.Китайские "сталинки"Многие считают, что история города наиболее наглядно отражается в его архитектуре. Здания передают историко-культурные особенности эпох, хранят историческую память целых поколений. И «советские дома» в Китае – не исключение. Они как застывшие нотные знаки представляют память целого поколения китайцев и молчаливо напоминают о тех временах, полных энтузиазма. В 50-х годах прошлого века на фоне по-братски дружественных отношений между КНР и СССР в Китае появилась мода заимствовать советскую модель во всех аспектах социально-экономической жизни страны. При этом здания советского стиля как грибы после дождя начали строиться на территории всей страны, даже в отдаленных деревнях.Однако после провозглашения политики реформ и открытости в конце 1978 года облики китайских городов и деревень стали стремительно меняться. Некогда красочные и модные здания советского стиля стали быстро исчезать или визуально теряться среди новых высоток из сверкающего стекла. Только немногие счастливчики пережили этот период и осталось в достойном состоянии. Что такое «советские дома»? В китайской архитектуре, собственно говоря, нет специального термина «дома советского стиля». В общем в стране, по мнению экспертов, такими сооружениями можно назвать те здания, которые были построены в 50-х годах 20-го века, когда Советский Союз оказывал Китаю помощь в промышленном строительстве [т. н. сталинки].Советский монументальный классицизм, который в Китае получил название «советского стиля», просматривается в симметричности разных частей здания. Центральная часть при этом должна быть выше боковых, часто по бокам от центрального входа бывают просторные галереи. Еще одна из отличительных черт – трехчастная структура здания: хорошо просматриваются цоколь, основные стены, крыша.В китайской столице Пекине «советских домов» особенно много. Большинство из них отлично сохранились и даже выполняют прежние функции. В целом здания того периода можно разделить на две категории.Первая – полноценные сталинки, в конструировании и строительстве которых непосредственно приняли участие советские архитекторы.В этой категории зданий самым ярким представителем является Пекинский выставочный центр, который был построен в 1954 году. Это первый крупный выставочный комплекс Пекина, который считается одним из десяти важнейших сооружений Пекина, построенных непосредственно после образования Китайской Народной Республики.Здание было создано по просьбе Советского Союза для демонстрации в Китае достижений развития СССР, и именно поэтому Пекинский выставочный центр первоначально назывался Советским. Надпись с названием здания над главными арочными воротами здания сделана почерком Мао Цзэдуна. Церемонию сдачи в эксплуатацию здания открыл тогдашний премьер Чжоу Эньлай. В 1958 году по совету того же Чжоу Эньлая здание было переименовано в Пекинский выставочный центр.Как и многие престижные здания в Советском Союзе Пекинский выставочный центр запоминается островерхой крышей с красной пятиконечной звездой. По обеим сторонам здания полукругом располагаются 18 колонн с узорчатой резьбой. Сверху между колоннами висели гербы 16 советских республик.В период дружбы КНР и СССР здесь экспонировалась различная промышленная продукция из СССР – от тракторов и комбайнов до легковых автомобилей и вагонов поездов, которые были сродни откровения для отстававшего в техническом развитии Китая.«Тогда в стране ходил лозунг: сегодняшний Советский Союз – завтрашний облик нашей жизни. И мы всегда посещали выставку с таким настроем: давай посмотрим, какой будет наша жизнь в прекрасном будущем», – делится своими воспоминаниями о тех временах 81-летний пекинец по фамилии Лу.«Полвека назад я был студентом Пекинского университета. Тогда мы с однокурсниками больше всего любили ходить на выходных в Пекинский выставочный центр. Нас всегда приводила в восторг красная звезда на крыше выставки. Тогда эта звезда как маяк озаряла путь вперед», – рассказывает другой из престарелых столичных жителей.Другой яркий пример – Военный музей китайской народной революции, который расположен на западе главного столичного проспекта Чанъаньцзе. Музей был построен в 1959 году и до сих пор является единственным комплексным государственным военным музеем Китая. Здание тоже обладает всеми чертами сталинки – симметрия относительно центральной оси, выдающаяся островерхая крыша со звездой. Только звезда на этом здании позолочена и окружена золотым кольцом, поэтому она особенно бросается в глаза прохожим. В целом здание оставляет впечатление грандиозности и величественности.Следует отметить, что проспект Чанъаньцзе известен как «выставка» шедевров архитектурного искусства. Вдоль проспекта и в прилегающих к нему районах, кроме многих ультрасовременных высотных зданий, компактно расположены почти все самые грандиозные и самые представительные «советские дома» Пекина.Среди них и здание нынешнего Главного государственного управления по делам печати, издательств, радиовещания, кинематографии и телевидения, которое по внешнему облику и архитектурной конструкции напоминает уменьшенную версию МГУ. Еще и здание Пекинского телеграфного бюро, Гостиница национальностей /Гостиница «Миньцзу»/, Пекинская гостиница и Пекинский рабочий стадион.Более того, оригинальные «советские дома» существуют и в самых престижных в Китае университетах – Пекинском университете и политехническом университете «Цинхуа». Во дворах этих вузов трех- и четырехэтажные сталинки находятся в хорошем состоянии и до сих пор сохраняют свой первоначальный облик. Для студентов и посетителей вузов эти дома функционируют не только как учебные корпуса, но и как достопримечательности, которые молчаливо напоминают о братской дружбе китайского и советского народов.Подобные дома также найдутся в других пекинских вузах – Китайском лесохозяйственном университете, Китайском сельскохозяйственном университете и Китайском горнопромышленном университете, которые были созданы в 50-х годах прошлого века.Вторая категория «советских домов» – это «гибриды» китайской и сталинской архитектуры, которые сочетают особенности архитектуры советского стиля с традиционной широкой китайской крышей и национальными украшениями.К этой категории относятся, в частности, Дворец культуры национальностей, Всекитайская сельскохозяйственная выставка и Пекинский железнодорожный вокзал. На этих зданиях вместо «сталинской» островерхой крыши и пятиконечной звезды водрузились двойные крыши китайского традиционного дворцового стиля.К этой категории также можно отнести Дом народных собраний и Национальный музей Китая, которые расположены друг напротив друга с западной и восточной стороны центральной площади столицы – Тяньаньмэн. Грандиозная и строго симметричная конструкция советского стиля у этих сооружений придают этим зданиям великолепие и торжественность, а традиционные китайские украшения на широких крышах становятся яркой изюминкой.Многие китайские архитекторы полагают, что именно органичное объединение китайского и советского архитектурного стиля придают сталинкам жизнестойкость. На их взгляд, советский стиль архитектуры не только не исчезает со временем, но и часто в той или иной степени используется при строительстве современных зданий столицы. Яркий пример тому – Пекинский западный железнодорожный вокзал, который был сдан в эксплуатацию в 1996 году и известен в свое время как самый крупный и современный железнодорожный вокзал Азии. Согласно оценке экспертов, общий план конструкции комплекса и дизайн квадратной галереи внутри здания отражают именно советский стиль.Автор: Жэнь Жуйэньhttps://vk.com/wall-156278021_9953 - цинкPS. Безотносительно Сталина, архитектурный стиль существовавший в его эпоху мне всегда очень нравился. Гораздо больше модерновых поветрий брежневской эпохи (хотя и там было немало достойных проектов).