Источник
Colonel Cassad - LiveJournal.com
Выбор редакции
23 сентября, 00:38

Нарушение техники безопасности при десантировании

  • 0

В ходе десантирования под Оренбургом в рамках учений "Центр-2019", была нарушена техника безопасности при выброске 2-х БМД-2 (парашютные системы не раскрылись должным образом ввиду сильного ветра), которые приземлились в режиме свободного падения с высоты 1,5 километра.Машины десантировали без экипажа, так что обошлось без жертв. "Лайф" сообщает, что несколько десантников пострадавших на земле доставлены в больницу с переломами.Обе БМД-2 само собой всмятку.Видео падения здесь https://twitter.com/bazabazon/status/1175836810649493505Напомнило историю с европейскими учениями армии США, когда подобным образом уронили два или три "Хамви".

Выбор редакции
22 сентября, 22:29

Сотрудники ССО в Сирии

  • 0

Новый элемент в штатной экипировке сотрудников ССО.Плюс еще фотки ССОшников из района Хан-Шейхуна.И еще.Солдаты Росгвардии в Восточной Гуте.А это уже Идлиб.Фото отсюда - https://twitter.com/annanews_info (суда по ватермарка - 1 от ЛостАрмора, 2 от Коца).PS. На фронте в Идлибе сейчас относительно стабильно, особенно в сравнении в летними боями или боями первой половины сентября. Сирийцы пишут, что боевикам дали время до 15 октября, чтобы отвалить. Но есть сомнения, что турки смогут их на этот раз убедить - "Ан-Нусра" несмотря на тумаки, которые она получала в течение лета, по-прежнему хочет воевать, так что при известном старании, она сможет ускорить наступление последствий для центрального Идлиба.

Выбор редакции
22 сентября, 20:45

Изба-читальня. Экспериментальная.

  • 0

Экспериментальный выпуск рубрики "Изба-читальня". По договоренности с писателем Всеволодом Глуховцевым публикую часть его нового рассказа "Жизнь/2". Если опубликованный фрагмент вам понравится, вы можете приобрести весь рассказ по ссылке в конце публикации.Что-бы не было недопониманий - все это исключительно для автора, мне с этого ничего не перепадает - просто эксперимент на тему востребованности такого формата публикации художественных произведений в сети.Само собой никаких изменений в политике публикации контента в блоге нет - как и ранее все получают все и сразу без подзамочных записей.ЖИЗНЬ/2-Такси! Эй, такси, черт возьми! Ослеп?!Длинный желтый кабриолет резко вильнул с третьего ряда к бордюру, подрезав сразу двух. Кто-то возмущенно загудел, но в вое этом было больше бессильной обиды, чем угрозы.- Пшел вон, - вползвука отругнулся я, плюхаясь на сильно продавленное заднее сиденье.Водила живо обернулся:- Чего?- Ничего, - я махнул рукой вперед. – Не тебе. Жми!Он кивнул, мигнул поворотником и рванул, не спросив куда.- Пока прямо, а там скажу, - велел я. Он вновь кивнул.Тут я заметил на его тонких смуглых пальцах два серебряных кольца: на указательном и безымянном, вычурно-резные, не простые. Хрен где такие купишь, я-то знаю.Хм?..Я всмотрелся. Видел лишь часть профиля, но все же… Да, скулы резкие, щеки впалые. Волосы черной конской кривой. Вроде латиноса, но не их них. Совсем другой. Теперь стало чудиться, что и «чего» он произнес с незнакомым акцентом.Ну и кто он?..Злясь на себя, я увяз в этой теме. Ну глупо же! Зачем мне это надо?.. Я не знаю, что со мной, жизнь меня гонит куда-то невесть куда, а тут на тебе, ломай голову… Дурак!Я выругал себя сперва так, потом стал загибать покрепче, поскольку не мог отвязаться, ломал и ломал башку впустую, без ответов. Кто он? Серебряные кольца, а?..- Возьмем? Вон того, ага!Такси так рыскнуло вправо, что я моргнуть не успел, не то, что слово сказать. Рот, правда, открыл, но тут же закрыл.- Куда вам? – глухо спросил стоящий.Сумрачный тип. Темный костюм, галстук, шляпа – как на машине времени из прошлого принесло. В наши дни этакого и не сыщешь. Седые виски под шляпой.- Куда? – таксист воззрился на меня. Глаза черные, зрачков не видать.Да кто он, черт! Цыган?..- Поехали, - мрачный сел рядом с шофером.- Ага, - тот с готовностью дал по газам, мы понеслись в потоке. Я зачем-то оглянулся.- Через китайский квартал давай, - вдруг приказал тип.Мысли мои смешались безнадежно, я с тоской осознал, что их уже не разгрести. А это значит – жди того же…Разве я сказал, куда еду? Нет! Но не помню. Может, сказал? Может быть. Ну и куда?.. Китайский квартал! Ни в какие ворота.Кабриолет скрипуче затормозил у светофора на подъеме на мост. Пешеходы негусто потекли слева направо, справа налево, я смотрел, болезненно не понимая, что вижу, и стремясь обмануть себя: мол, это просто так, это не то… Да куда там! Себя не обманешь. Конечно, не просто, конечно, то самое и есть. Один в один.Загорелся зеленый, запоздалый пешеход пустился вприпрыжку, вскочил на бордюр. Мы тронулись, огромная машина без труда взяла ход в гору, промчалась по мосту. Узкая речка мелькнула меж бетонных берегов.Началось!..Впервые это случилось неделю назад. Я шел по делам – ровно, не опаздывал, не спешил. О чем думал? Черт знает. Может, ни о чем. На секунду задержался у витрины, где на безголовом манекене туго был натянут пижонский джинсовый пиджак…Вот тут-то меня и качнуло.В прямом смысле. Точно воздушная волна ударила и выплеснула меня из меня.Мутно говорю? Ну и ладно, все равно иначе не скажешь. Меня выплеснуло, я взмахнул руками – то есть, думал, что взмахнул – и взлетел легко и просто, легче не бывает, зная, что могу лететь куда хочу и как хочу, владея собой и полетом в абсолюте.Чувства? Отказ чувств. Ни шока, ни восторга, ни испуга – ничего, что можно было ждать. Взлетел, остановил себя, взглянул: улица, суета, машины, люди. Я. Вот он я, стою, смотрю в витрину. Отвернулся, пошел.Бог мой, это я?! Это я так хожу – мешок, мешком, сутулясь, волоча ноги?.. Не может быть. Это не я.И я порхнул к бредущему, к его обвисшим плечам, согнутой спине – так и втянуло туда, в спину, в плечи, в голову, как дым в открытое окно.Я странно ощутил груз своего веса – да, иду. Я. Вернулись чувства, мысли, но сумбуром, кувырком, плаксивой горечью. Шел не глядя куда, забрел куда совсем не надо. Тут спохватился, стал себя в порядок приводить, но легче не стало.Ну, по уму, конечно бы вникнуть, рассудить, разобраться. Но не мог. Было страшно взглянуть вглубь себя: что я там найду?.. Я норовил прикинуться, что ничего не было. Хорошо бы совсем забыть, да не забудешь. Осталось оградить все это душевной стеной, надеясь, что дальше пронесет.Не пронесло. Повторилось. И еще, и еще. Оно всегда начиналось с временных провалов: вот, скажем, сижу я дома в кресле – и вдруг уже в ванной, горячая вода хлещет во всю дурь, шум, брызги, пар. Где был? Кто отвернул кран? Я в одури, в пустоте, смотрю тупо, голо. Ванна, кафель, кран, зеркало. Что там за рожа?..Я сознавал, что дело худо, тянет на визит к врачу. И сознавал, что не пойду, хоть режь. Нет. Нет! Это немыслимо.Но что делать? Делать-то что?!Что делать, я не знал. Мотался по городу, старался быть в людных местах. Толку не было. Эта напасть могла схватить в любой миг в любом месте, и всегда по одной схеме: провал в памяти, возвращение в одурь и медленное восстановление… А вот то главное, отрыв от тела – оно то было, то нет. То да, то обойдет. Сейчас не обошло.Но я упустил миг отрыва. Вот я – метрах в пяти над землей, мчусь как привязанный к такси, где цыган, хмурый и я.В общем, я уже привык видеть себя сверху вниз. Но тут меня так больно ткнуло.Я очень сдал. Не сказать, как сдал! Эти последние дни пронеслись как годы, со всякими там вьюгами, ветрами, ливнями, выдув из меня мой реальный возраст. Я стал такой же как тот в шляпе, такой же старый, только не седой.Это к чему?..Да! Я вдруг ощутил, что не свободен.Еще не легче. Раньше, оторвавшись, я мог летать, парить как угодно, только боялся. Но мог. А теперь очутился в плену чужой силы, совершенно беспомощен, совершенно в ее власти. Она погнала меня вверх.Я летел в мегаполисном каньоне, меж зеркальных стен, сжавших пространство, видя в офисных окнах озабоченных деловых людей – как щипнула меня зависть! Вот же нормальная людская жизнь без всяких чудес, чтоб их черти взяли! А я?! Почему я превратился в рухлядь? Что со мной?У меня не хватало духа сказать себе роковые слова: я схожу с ума. Так развивается болезнь. Но я понимал. И что дальше некуда, и это понимал. Надо решаться. Да.Сила прекратила подъем, но мчался я по-прежнему, в прорезах небоскребных улиц, четко видя кабриолет под собой, хотя таких желтых такси, открытых и закрытых, там сновало несть числа. И увидел, как цыган шмыгнул в левый ряд, готовясь к повороту.Китайский квартал – мгновенный, в один-два дома переход от парадной авеню в царство копченых грубо-кирпичных стен и подворотен. Насчет копченых – в самом прямом смысле, китаезы варят, жарят, пекут свою похабную жратву на открытом огне под открытым небом, как мать их, деды-прадеды из глиняных халуп. Они вообще живут здесь в добровольном гетто, ни во втором, ни в третьем поколении толком не говоря по-нашему, ни впуская никого в свою жизнь и не влезая в нашу. Ну…Я ухнул вниз, сила бросила меня как чушь, больше не нужную, и я понесся к смерти.Страх, ужас? Нет. Не успел. Не убился – влетел точно в себя, задом в зад на вмятом сиденье. Вздрогнул, всего встряхнуло судорогой так, что цыган тоже дернулся, вроде как хотел изумленно оглянуться, но не смог: улицу запрудила китайская толпа, где кого только не было, от детишек до дремучих старцев. Вся эта орава радовалась, пискляво голосила, а над ней трепыхалась туча воздушных змеев с разноцветными лентами. Ну, праздник какой-то ихний, мать их.Машина встала.- Ага, - растерянно сказал таксер. – Это как?Да что же за акцент такой собачий? Никак в толк не взять.- Давай! – вдруг взволновался седой. – Назад! Сдай назад!- Куда? В какой назад? Нету назад!Кольца! Серебряные. А?..Китайцы с визгами, плясками и флажками заполонили все – да к этой мельтешне еще и гадский кухонный угар, прямо удар в нос, от смрада меня чуть не свернуло крючком.- Назад! Давай! Дурак! Давай! Урод!!!Сам дурак, шляпа. Сам урод. Орешь как… Ух! Скрутило-то как… Уй, худо! Вырвет. Сейчас вырвет…В толпе возник один тоже в шляпе. Даже в плаще. И в темных очках. И усы дурацкие концами вниз.Он пугалом мелькнул вдали и вдруг уже рядом. Плащ распахнулся как по колдовству.Резь в животе исчезла. Здоров! Разом здоров, здоровее только ангелы.Цыган, не открыв дверь, прыгнул через борт, чуть не зацепился каблуком, чуть не упал, но не упал – и в толпу, сшиб кого-то с ног, с грохотом полетела азиатская утварь, заверещал с десяток разных голосов, но я не смотрел, не слушал.Нет, я не псих. Просто ни черта не понял в жизни. То есть теперь-то понял, что это было, к чему вело, все расклады понял! – да поздно. А это все равно, что не понял.Кто я? Никто. Где я? Здесь нет теней, но нет и света. Есть вход, значит, должен быть выход. А может, нет. А я и здесь, и там, перешагнул порог, но не вошел, еще держусь, одной рвущейся ниточкой, пунктиром пульса, выход…Я ни за что не зацепился в прошлой жизни – вот оно что, вот где самый гвоздь! Вроде бы даже я не разозлился ни на кого за все мои годы, хотя почти всегда был, черт-те знает, чем-то недоволен. Прошел жизнь с кислой рожей и потухшей душой, где ничего так и не вспыхнуло. Дни, времена? Да. Было и прошло. Чьи-то лица и слова, улицы, окна, вьюги, талая вода, полуденное тихое небо позднего лета. Я…Мне и проститься не с кем. Но все равно прощайте. Хрен со всеми вами. Здесь не лучше, но что есть, то есть… Да, похоже, я один здесь, больше никого? Значит, все-таки лучше. Ну, тогда все.Человек в плаще прекратил огонь. Из ствола пистолета-пулемета «Крисс-вектор» тек легчайший дымок.Седой свалился головой под переднюю панель: захочешь – не согнешься в три таких погибели. Сбитая пулей шляпа валялась рядом. А тот, на заднем сиденье…Жаль мужика. Попал под случай. Ну да что ж теперь! Авось в рай попадет.Стрелок жалел и желал рая на бегу, в узком темном проулке, сдирая с себя плащ, шляпу, фальшивые усы. Все это он бросил как попало, автомат кинул в первую же дверь. Темные очки полетели в урну.Он не боялся. Китайцы вмиг все свистнут, спрячут, ни один сыщик не найдет. Потом продадут. А за автомат, поди, передерутся до ножей. У них это легко. Друзья с детства, чуть ли не братья, а за копейку – вилы в бок.Усмехнувшись, исполнитель свернул в проходной подъезд, перешел на шаг, угомонил дыхание. Поправил прическу, постарался беззаботно улыбнуться. И в уличную суету шагнул изящный моложавый джентльмен в светло-сером костюме, вроде бы строго офисном, а все-таки с неуловимым богемным шиком. Он вежливо посторонился, уступил дорогу мамаше с двумя детьми, подошел к газетному ларьку, посмотрел, вслушался… ничего не взял – и пропал в толпе.***Водка в полутьме и матовом графине казалась ромом или коньяком – иллюзия настолько достоверная, что я усмехнулся:- А это точно водка? Не коньяк, ничего никто не спутал?Сказал полушутя, но Виктор ответил хмуро:- Коньяк не пью.Я ухмыльнулся не то, что шире, но кривее, правый угол рта стянуло вниз.Школьный выпускной, двадцать… пятое?.. не помню двадцать какое июня. Крайний день, когда все были вместе: я сам, Витек, Генка Шкурин, Бомба, Самовар, Серый Левченко, Славка Барбос… ну, вся та братва, короче. Потом, если встречались, всякий раз кого-то да не было, а с годами все реже и реже, я вот уже лет пять ни на какие встречи не хожу, на кой надо. Если кого вижу, то случайно, на бегу, на пару слов: ну, здорово! Как сам?.. Нормально? Ну, пока!..А Серый – двух лет после школы не прошло – пропал в Афгане. Именно так, не погиб, а пропал без вести, в каком-то Кандагаре, что ли. И по сей день его нет ни среди живых, ни среди умерших, и вряд ли он уже когда подаст весть. Я почему-то часто думаю о нем, чуть ли не каждый день, хотя мы вовсе не дружили, хотя он был отличный парень, ровный пацан, как сейчас говорят какие-то придурки, но тут они в самую точку. Да. Самые те слова. А я думаю. Та война давно кончилась, давно умерла его мама, не вынеся разлуки, отца же никогда и не было.Никогда не говори «никогда». Дурацкая присказка. И «последний» говорить нельзя. Тоже вздор. Меня этим на службе заразили, ротный наш, когда слышал, сразу обрывал: «Последняя у попа жена!» - до сих пор не знаю, что это такое, да и знать на кой. Крайний, последний – ну чушь чушью, а прилипло и не отдерешь.Стало быть, крайний день, вернее, вечер. Теплые сумерки в открытом окне, ветер мягкий как бархат. А то окно в мужском сортире, да – туда забежали, торопясь, давясь от смеха, дверь намертво заклинили шваброй через дверную ручку: уже прошло вручение аттестатов, уже накрытые столы ждали в спортзале, уже летел первый вальс…Бомба торжествующе потряс бутылкой:- Грузинский! Настоящий!..- Гуадеамус игитур! – захохотал Витька.Разляпистая желтая этикетка, жестяная крышечка-«бескозырка» - ее, сорвав, швырнули в унитаз, утопили с трубным ревом бачка, опять же ржали как балбесы. Бутылку пускали по кругу вроде трубки мира, гладкое окружье горлышка было теплое от чьих-то губ, но было не противно. Я страшился, как бы не оплошать, не закашляться – черт знает, какой он, коньяк, отродясь не пробовал, глотнул отчаянно, наудалую, горячая терпкая волна, хлынув вглубь, ударила изнутри в нос, уши, даже в глаза, выбив слезу; теперь-то понимаю, насколько роскошным был тот букет, эфирный, жаркий, сильный, не чета суррогатам новых дней…Витька небрежно отмахнул рукой:- Ну, знаешь, это когда было-то!.. Вспомнил тоже. Еще бы вспомнил, как бычки курили… Коньяки там, ликеры, всякая такая шняга… уж лет десять в рот не беру. Только водка и сухое красное. А вот знаешь, было дело, один дедок принес бутылку – немецкий ликер довоенный, реальный. Ягермайстер. Трофей, наверно. Где-то так и простоял все время. Ну, вот принес как раритет…-Купили?- Ха! В тот же день улетел. Я обалдел!.. То годами товар пылится, а тут дня не прошло. Ну, это дело такое…Разводом рук, подъемом плеч и бровей он без слов выразил капризность антикварного бизнеса.Как Витьку занесло в эту сферу, не знаю. И с ним ведь мы не особо друзья были, другое дело, что класс наш был дружный, тоже по-пацански: кто свой, тот свой, и баста, все за каждого горой. Это потом судьбы раскидали кого куда… Витя поступил в универ на физмат, при том, что не припомню за ним тяги к точным наукам. Зачем?.. Видать, и учился ни шатко, ни валко, вроде бы не закончил, опять же не знаю точно: студентами еще общались, потом надолго потерялись из вида, а года два назад случайно столкнулись на улице.Он обрадовался. Я?.. Ну, любопытно стало, спору нет, когда он объявил, что хозяин антикварного салона. В букинистах, архивистах, антикварах мне издавна чудился ореол причастности к некоей загадочной стороне жизни, такой полутени человечества – ну, здесь больше пустых фантазий, чем правды, понимаю, но они сильнее правды. И конечно, я поперся к Витьку через пару дней.Оказалось, «салон» - громко сказано. Маленький магазинчик, неряшливый, пыльный, бестолково загроможденный ветхими буфетами, швейными машинками «Зингер», чугунными, медными, фарфоровыми статуэтками – помню черный бюст Пушкина весом, наверное, в полпуда. Короче, продавец старья из однокашника вышел такой же, что и физик – так себе; интерес мой пропал, в лавке я больше не был. Изредка, впрочем, созванивались, то есть звонил всегда он, мне-то незачем. Но вдруг он позвонил и сказал:- Слушай…Тон – вот что напрягло. Речь-то пошла все та же: давай, дескать, встретимся, поговорим, есть что обсудить… он и прежде похожую шарманку крутил, а я как-нибудь отделывался под всякими предлогами. Но в этот раз зацепило. Что-то случилось… ну что случилось? голос случился. Таким голосом просто так не говорят, так говорят, когда непросто.- Ладно, - сказал я. – Когда?.. Завтра в семь? Да. Где?..В ресторанчике средней руки, но с потугами, то бишь со свечами и полумраком – настоящими восковыми свечами, а уж от них и полумрак. Не знаю, насколько успешен этот креативный ход, но Виктор затащил меня именно сюда, никуда иначе.- Ну, давай по первой, да поговорим.- Важное дело?..Он ответил не сразу и вряд ли уловил нотку усмешки. Пожевал губами, будто уже отведал принесенного щуплым официантом «оливье», как-то неладно кивнул – больше нижней челюстью, чем всей головой:- Сейчас покажу.Я не отличил «покажу» от «расскажу», а раньше не придал роли портфельчику антиквара. Дурак?.. Да все равно. Был бы умный, тоже б самое было.Выпили, заели «оливье», невкусным, страшно жирным: креативщики плюхнули в салат кучу дешевого майонеза – наверняка заглушить какую-то просрочку вроде залежалой колбасы… Мне сразу расхотелось что пить, что есть, а Виктор вытер губы салфеткой и полез в портфель.- Знаешь, - заговорил он, - я не знаю… В общем, смотри.На стол легла старинная книга: не толстая, но в объемном кожаном переплете, тисненом условно-флористическими узорами.- Вещь! – восхитился я искренне, не дежурно. – Какой век?- Неважно, - он набычился. – Не в веке дело.Тут я заметил, что назвать фолиант старинным поспешил. Выглядел тот как вчера из-под печатного станка.- Можно?Виктор толкнул том по столу ко мне. Я раскрыл…- Вот-вот! У меня, видать, такой же портрет был, когда открыл, - он неприятно засмеялся.Бумага цвета слоновой кости, но не от возраста, а от качества: тугая, гладкая на вид и на ощупь. Увидев, я не удержался провести пальцами – да, как по льду, как бы даже прохладно, хотя это наверняка тактильная обманка. Но бумаги такой я прежде точно не встречал, книги тоже.- Так это не книга, - сказал я что в голову пришло. – Это блокнот?..- Не спеши, - он вновь полез в портфель.Шикарные листы были пусты. Абсолютно. Ни черточки. Полсотни пустых страниц. Я бегло пролистнул их, издав даже не шорох, а что-то вроде шума ветра в дубраве.- Проверено, букв нет, - Виктор почти не усмехнулся. – Зато вот что есть. В комплекте шло. Так и было: книга и вот…С теми же стебельно-листьевыми завитушками такой же кожаный футляр, вернее обшитый кожей твердый ящичек размером со смартфон. А в нем оказалось нечто странное: медная или бронзовая рамка с матовым темно-желтым стеклом.- Помнишь, в школе? Опыт, физика, - вдруг заговорил Виктор быстро, слова точно шарахнулись, отскакивая друг от друга. – Через кристалл смотреть. Турмалин, что ли?.. Так смотришь – видно, а так – нет. Оптика. Десятый, что ли, класс. Помнишь?Я кивнул. Вспомнил. И понял, что к чему:- Дай-ка.Турмалиновое или какое оно там окошко закрывало ровно четверть страницы. Я аккуратно уложил его под верхний край книги…- Приподними, - тускло сказал Виктор и придвинул ко мне свечу. Пламя затрепетало, но выровнялось.Я приподнял – и под стеклом возникли буквы, бледноватые, сложенные в выгнутую строку, будто я смотрел в прибор ночного видения.Каков был мой портрет в тот миг?.. Вот я б взглянул со стороны!- Что? – жадно спросил друг, он-то со стороны смотрел. – Что там? Ну!- Что написано?.. – я как-то очумел.- Ну да, да, да!- Страна серебряной звезды, - прочел я.- Страна?- Да.- Серебряной звезды?- Да.- Хм. Ну, дальше. Вниз двигай, читай.Я поднял взгляд. Лицо Виктора странно менялось в неровном, прыгающем недосвете свечного пламени – не то вот-вот рассмеется, не то заплачет. Я отложил рамку:- А ты что, сам разве не читал?Он отклонился чуть назад и вправо, на лицо точно легла маска.- Читал, - сказал он сжатым голосом. – Но хочу знать, что прочтешь ты.Я ощутил странное: будто кто-то беззвучно прошел за спиной. Чуть не дернулся обернуться – а верней, дернулся, наверное, потому что Виктор тут же тревожно спросил:- Чего ты?- Нет, - соврал я. – Ничего.Всеволод ГлуховцевЕсли вам понравилось прочитанное и вам интересно продолжение, а также поддержка автора, то вам сюда https://www.knizhnyj-larek.ru/products/vsevolod-glukhovtsev-zhizn-2/PS. Также будет интересно мнение - жизнеспособен такой формат или нет - я сам достаточно далек из мира издания современной художественной литературы.

Выбор редакции
22 сентября, 19:20

Авианосец "Принц Уэльский" на ходовых испытаниях

  • 0

2-й британский авианосец типа "Queen Elizabeth" 19 сентября отправился на ходовые испытания.Покинув Розайт, "Prince of Wales" прошел под железнодорожным мостом в Ферт-оф-Форте.Обратите внимание на мачту на 2-й надстройке. Так как она может цепляться за мост при проходе под мостом, ее сделали складной.В соц.сетях эти фотографии несколько раз попадались с трактовой "британцы погнули мачту об мост". Но на деле, предусмотрительно сложили.Стоит напомнить, что до ввода в строй "Queen Elizabeth" и "Prince of Wales" бывшая "владычица морей" вообще обходилась без авианосцев после того, как старый "Илластриес" продали на слом в Турцию.С полноценным вводом в строй нового авианосца Британия догонит Китай по кол-ву авианосцев, но в перспективе она снова отстанет, так как Китай уже вовсю строит 3-й (к 2030-му году Китай планирует иметь 4 авианосца в составе 4-х полноценных АУГ - эсминцы для них уже вовсю клепают).Россия пока что скромно ограничивается ремонтом и модернизацией "Адмирала Кузнецова" (вернется в строй в конце следующего года). Пока что даже с проектом, который будут строить (выбирают один из трех) не определились, но обещают, что уже скоро. Ждем чем порадуют отечественные корабелы.

Выбор редакции
22 сентября, 17:00

Китайская армия на учениях "Центр-2019"

  • 0

Народно-Освободительная Армия Китая на учениях "Центр-2019".«Учение было очень успешным!», - сказал Лю Сяову, ответственный представитель Коммунистической партии Китая и заместитель командующего Западным театром, - на этот раз китайская армия отправилась в Россию, чтобы принять участие в учениях и вместе с российскими военными определить возможности совместного сражения и, соответственно, сформулировать план кампании, чтобы командовать войсками и осуществлять совместные боевые действия.. Военные учения отражают глубокое сотрудничество между вооруженными силами Китая и России в совместной кампании. Учения не только испытали командные способности наших военных командующих объединенной кампанией, но также проверили возможности войск для трансграничных маневров, организационного командования, совместных ударов, связи и всесторонней поддержки.http://www.81.cn/syjdt/2019-09/20/content_9630467.htm - цинк (обзор учений к сожалению на китайском - даже с техническим переводить трудно + по ссылке есть еще фотографии по российской военной технике)Плюс еще официальные фотографии от китайского министерства обороны.http://www.81.cn/jwzb/2019-09/21/content_9630471.htm - цинк

Выбор редакции
22 сентября, 16:00

Миф о польской обороне Брестской крепости

  • 0

Документальный разбор расхожего мифа о "польской обороне" Брестской крепости в 1939 году.Оборона Брестской крепости в 1939 году и свидетельство капрала Яна СамосюкаС сюжетом, который будет обсуждаться в этой статье, русскоязычный читатель впервые познакомился в начале прошлого десятилетия. Белорусский историк Владимир Бешанов, рассказывая о защите польскими войсками Брестской крепости в сентябре 1939 года, писал (Бешанов, 2004: 89-93)[1]:«Поздним вечером [16 сентября], когда огонь немецкой артиллерии стал менее интенсивным, из крепости через Саперные ворота вышли командование и штаб обороны, маршевые батальоны 34-го и 35-го полков, караульные батальоны, артиллеристы, рота связи, обоз и машины с ранеными. С наступлением ночи дорога на Тересполь была запружена отступавшими польскими частями. Прикрывать отход остались солдаты 82-го маршевого батальона.[…]В Кобринском укреплении гремел бой. Два связных, посланных к капитану В. Радзишевскому с приказом отходить, не вернулись. Позднее выяснилось, что командир заявил своим подчиненным, что разрешает им отступить, но сам будет сражаться. Солдаты решили остаться на позициях вместе с ним. […] Ночью 17 сентября остатки батальона при одном орудии скрытно покинули позиции на Кобринском укреплении и, преодолев железнодорожное полотно, вновь заняли оборону в форту Сикорского. В течение двух суток немцы занимались очисткой крепости и, считая, что форт пуст, не обращали на него внимания.19 сентября появился мотоциклетный патруль с парламентерами, предложившими полякам сдаться в связи с бессмысленностью дальнейшего сопротивления. Это предложение не было принято. Германские солдаты блокировали форт, установили несколько гаубиц и с утра 20 сентября начали систематический обстрел укреплений. Однако артиллерийский огонь фугасными снарядами среднего калибра не мог причинить гарнизону особых потерь, а пехота противника не атаковала. Форт находился на хорошо просматриваемой и простреливаемой с высоких валов открытой местности, и генерал Гудериан решил передать эту «занозу» русским.Вечером 22 сентября после мощного артиллерийского налета в форт попытались ворваться два советских бронеавтомобиля. Первый из них поляки подожгли выстрелом из пушки, второй свалился в ров. Затем в атаку трижды поднималась советская пехота. Каждый раз она несла потери.. 23 сентября "братья по оружию" были заняты приемо-сдачей Бреста и крепости. 24-го и 25-го вновь были предприняты попытки овладеть фортом Сикорского атаками с разных направлений.Наконец, 26 сентября советские военачальники подошли к делу серьезно: была применена тяжелая артиллерия и предпринят массированный штурм. Защитники форта в этот день понесли тяжелые потери, но снова удержали позиции. Вечером перед фортом появились советские парламентеры, выразившие "недоумение" по поводу сопротивления польских солдат, ведь Красная Армия пришла, чтобы помочь полякам, а потому они должны сложить оружие и сдаться. На это В. Радзишевский ответил, что если русские не являются врагами, то должны оставить в покое польский форт. Однако все ресурсы обороняющихся были исчерпаны. Ночью капитан собрал последних защитников, поблагодарил за службу и посоветовал всем способным передвигаться самостоятельно пробираться домой. К утру в форту остались только тяжелораненые. Капитан В. Радзишевский с небольшой группой добрался до деревни Мухавец. Здесь в доме местной жительницы они переоделись в гражданскую одежду, оставили документы и разошлись в разные стороны. Радзишевский направился в Брест, а затем в Кобрин, где должна была находиться его семья. Он нашел жену и дочь, но скоро по доносу был арестован, передан в НКВД [и впоследствии расстрелян в Катыни]»Практически ту же версию повторил в своей статье в газете «Rzeczpospolita» и польский историк Анджей Пшевозник (Przewoźnik 2010), со ссылкой на которого она вкратце воспроизведена даже в катынском мартирологе (Убиты в Катыни 2015: 624).Первоисточником этого яркого и безусловно сенсационного рассказа является изданная в 1992 году книга польского исследователя истории Брестской крепости Ежи Сроки (Sroka 1992: 99-101). В ней приводятся показания бывшего капрала Яна Самосюка от 5 сентября 1981 года (Sroka 1992: 152), и изложение Бешанова является слегка адаптированным пересказом свидетельства Самосюка. К обсуждению книги Сроки мы вернемся чуть позже, а пока попробуем верифицировать показания Самосюка по другим источникам. Около полудня 23 сентября (т. е. на следующий день после вступления в город) командир 29 танковой бригады С.М. Кривошеин отправил в штаб советской 4 армии следующее донесение (Мельтюхов 2009: 414)[2]:«К 13.00 22.9.39 бригада после 90 км марша сосредоточилась у входа в Брест-Литовск. В 16.00 (точно по времени, установленному протоколом) вступил с бригадой в город, где прошла процедура замены флагов и приветствия германских войск. Из частей германской армии остались до 12.00 23.9 отд[ельные] мелкие части, которые сейчас уже выходят. Ночь в городе прошла спокойно. Пехота - полк. т. Фомина прибывал с 22.00 22.9 до 10.00 23.9. Бронепоезд прибыл в 22.00 22.9. Поставил требование герм[анскому] командованию освободить линию Высоко-Литовск, Клец не позже 12.00 24.9. Состояние мат[ериальной] части бригады на пределе износа, машины проработали в среднем до 100 часов без серьезных осмотров. Необходимо дать для бригады 3 дня на приведение в порядок мат[ериальной] части. Срочно выслать зап[асные] части Т-26, особенно моторы (необходимо 45). По-прежнему плохо с бензином и маслом. Прошу направить по ж[елезной] д[ороге] цистерны с горюче-смазочными материалами. Настроение людей отличное. Потерь нет. Аморальных явлений нет. Организация власти идет очень медленно и плохо. Наших людей, обеспечивающих это, нет. Необходимо в Брест срочно выслать нужных работников. Немцы все магазины и учреждения разграбили даже с казармами и крепостью. Бригаду расположил в казармах польского бронедивизиона. Жду Вашего приказа.»Итак, вопреки рассказу Самосюка советский комбриг ничего не знает ни о неудавшемся штурме форта прошлым вечером, при котором якобы были потеряны два бронеавтомобиля, ни о потерях советских войск. На этом можно было бы поставить точку, однако, предположим несколько конспирологический вариант искажения или утаивания информации в советских источниках и обратимся к источникам немецким, а именно к журналу боевых действий XIX армейского корпуса, который осаждал Брестскую крепость в 1939 году.Вечером 14 сентября наступавшая с северо-востока 10 танковая дивизия вермахта овладела городом Брест, но не крепостью, которую продолжала защищать польская армия. С наступлением темноты 20 пехотная дивизия вермахта подошла к крепости с севера, остановившись у железнодорожной насыпи. По приказу генерал-лейтенанта Хайнца Гудериана, командующего XIX корпусом (в состав которого входили обе дивизии), с утра 15 сентября начался артобстрел, а за ним и штурм крепости. Вскоре стало ясно, что крепость сдаваться не собирается: немецкое наступление забуксовало, дважды поляки даже контратаковали позиции передового немецкого полка, вновь отступившего к железнодорожной насыпи (Bericht über die Kämpfe...)Следующая попытка штурма была предпринята на следующее утро. Видя, что и она грозит захлебнуться, Гудериан лично отправился под стены крепости, что стоило жизни его адъютанту подполковнику Браубаху, смертельно раненому ружейным выстрелом (KTB XIX A.K.)[3]. Лишь одной немецкой роте удалось пробиться с севера до внутренней стены крепости, но и она из-за недостатка боеприпасов была вынуждена отступить, потеряв половину личного состава. Ближе к вечеру Гудериан принимает решение отказаться от штурма до подхода дополнительной артиллерии и приступить к осаде крепости. В вечерней сводке особо отмечается упорство, с которым поляки защищают крепость, не обращая внимания на артобстрел.Но – к изумлению Гудериана – на следующее утро оказывается, что ночью все польские офицеры покинули крепость — приказ об отступлении на запад в направлении Тересполя отдал начальник крепостного гарнизона генерал К. Плисовский (Sroka 1992: 88, 90) – а оставшиеся в ней солдаты прекратили сопротивление. Таким образом, ранним утром 17 сентября немецкие войска вошли в Брестскую крепость с запада (20 дивизия) и с северо-востока (10 танковая дивизия).Однако, в других населенных пунктах польские войска продолжали сопротивление. В частности, еще две дивизии XIX корпуса были остановлены: 3 танковая перед Влодавой (к югу от Бреста), а 2 пехотная перед Кобрином (к востоку от Бреста). Кроме того, к северу от Бреста (в районе Высокого) немецкому тылу угрожали польские кавалеристы, стремившиеся прорваться в Беловежскую Пущу. Командующий корпусом приказал 20 дивизии остаться в Бресте (ответственность за крепость возлагалась при этом на 76 пехотный полк), а 10 танковой отойти из города на северо-восток, в Турну.В тот же день Гудериан узнал (сначала из радиосообщения) о вступлении на территорию Польши советских войск и получил приказ установить демаркационную линию Владимир-Волынский – Влодава – Брест – Каменец – Белосток. 18 сентября разведбатальону 20 дивизии в Залесье (к западу от Бреста) пришлось отражать нападение польского отряда, поддержанного местными жителями. К вечеру того же дня 2 пехотной дивизии после упорного сопротивления удалось взять Кобрин, 3 танковая дивизия, взяв Влодаву, наступала на Савин и Любомль, где шли тяжелые бои, которые продолжались и на следующее утро. 2 дивизия тем временем получила приказ о передислокации на запад от Бреста (так как Кобрин находился за демаркационной линией).Во второй половине дня 19 сентября в Пугачево (юго-восточная окраина Бреста) прибыли три поезда с вооруженными поляками (которые, очевидно, рассчитывали избежать советского плена, попав в немецкий), на разоружение которых 20 дивизия направила один из своих батальонов. Вечером Гудериан фиксирует, что противник фактически прекратил сопротивление, тем не менее потери 3 танковой дивизии за этот день составили 154 человека. Последний сравнительно крупный польский отряд в немецком тылу был обнаружен утром 20 сентября в Виляново (к западу от Высокого): 60-80 кавалеристов, 11 офицеров и радиостанция.Примерно в то же время с приехавшим в Брест советским комиссаром обсуждалась точная демаркационная линия, фотограф из роты пропаганды сделал снимок склонившегося над картой комиссара. Авиаразведка сообщила о вооруженных польских колоннах к югу от Хелма (Холма), но это была уже не зона ответственности корпуса, и 3 танковая дивизия получила приказ отходить в Бяла-Подляску.21 сентября немецкие части оттягивались за демаркационную линию, а в Брест прибыла направленная Кривошеиным советская комиссия в составе капитана Губанова и батальонного комиссара Панова. Они пообедали вместе с немецкими офицерами и составили план передачи города, которую запланировали на следующий день. По этому плану советский батальон, которому будет передана город и крепость, должен прибыть в 8 утра (здесь и далее время немецкое), на 14 часов была намечена праздничная церемония передачи города (в русском черновике соглашения фигурирует слово «парад», в немецком оригинале Vorbeimarsch, т.е. «прохождение торжественным маршем» (Vereinbarung...)), после которого немецкие войска должны были покинуть Брест, оставляя нетранспортабельных больных (которых должны эвакуировать позже) и передавая советской стороне польских военнопленных.Однако, 22 сентября передовая группа русских войск прибыла в Брест лишь около 11 утра, объясняя опоздание тем, что покинутый немцами Кобрин был снова занят поляками и уже направлявшейся в Брест колонне пришлось повернуть назад. При обсуждении деталей парада-марша Кривошеин настоял на том, что советская сторона будет в нем участвовать лишь в качестве зрителей («иначе советские экипажи не увидят прохождения немецких войск»), хотя и выставит свой военный оркестр в дополнение к немецкому. В итоге с получасовым опозданием мимо Гудериана и Кривошеина прошел полк 20 дивизии вермахта, усиленный разведбатальоном и двумя артдивизионами (KTB XIX A.K.) Присутствующие в качестве зрителей советские танкисты, равно как и советский военный оркестр из 8 человек произвели не самое благоприятное впечатление на Гудериана (роль оркестра, на самом деле выполнял взвод регулировщиков, обученных игре на духовых инструментах (Кривошеин 1962: 234)).К слову: несмотря на все предосторожности и назначенных офицеров связи на следующий день, 23 сентября, между немецкими и советскими войсками произошло боестолкновение: под Видомлей небольшой отряд советских кавалеристов напал на разведбатальон 10 танковой дивизии: и те, и другие приняли визави за поляков – кавалеристы потеряли двух человек убитыми и двух ранеными (Bericht über den Zusammenstoß...)Но вернемся к свидетельству капрала Яна Самосюка. Уже сам его публикатор Ежи Срока выразил (проигнорированное Бешановым при републикации) сомнение в географической привязке рассказа: дело в том, что форт Сикорского, он же форт Граф Берг, расположен к северу от Брестской крепости, именно оттуда наступала 20 пехотная дивизия вермахта: пройти незамеченными сквозь их позиции, да еще катя с собой орудие, справедливо представлялось Сроке невозможным. Поэтому он собственной волей перемещает место действия рассказа Самосюка из форта Сикорского в форт №V, расположенный к югу от крепости (Sroka 1992: 101, 102).Однако ознакомление с документами XIX армейского корпуса вермахта ставит крест и на этой версии: как сказано выше, в журнале боевых действий скрупулезно отмечались любые, самые незначительные, сообщения об обнаружении польских отрядов в немецком тылу, но ни о каких поляках, обороняющих тот или иной форт Брестской крепости, нет ни слова. А ведь по рассказу Самосюка, немцы сначала посылают к форту мотоциклетный патруль с парламентерами, затем устанавливают гаубицы и обстреливают форт — все это обязано было отразиться в журнале. К тому же, в крепости с каждым днем росло число военнопленных – от тысячи утром 17 сентября до семи тысяч к вечеру 21 сентября (KTB XIX A.K.), и вооруженная группа в непосредственной близости от них представляла более чем серьезную угрозу безопасности немецких тылов, в том числе – после 22 сентября – оставленным в Бресте тяжелораненым немецким солдатам. Наконец, ни в каких документах о передаче города нет ни слова об отряде Радзишевского, так что если бы советские войска действительно бы начали штурмовать форт уже вечером 22 сентября, т. е. непосредственно после ухода немецких войск, то для предварительного обнаружения этого отряда им бы пришлось прибегнуть к телепатии.Недаром в рассказе Самосюка усомнился другой польский исследователь истории Брестской крепости, Йозеф Гереш (Geresz 1994: 54). Наконец, согласно еще одному свидетельству, опубликованному тем же Срокой, жительница деревни Муравец, расположенной к югу от Бреста, Анна Требик встретила капитана Радзишевского в сопровождении нескольких солдат и офицеров в кустах у берега Буга утром 18 сентября. Они оставили у нее свои документы (впоследствии ставшие достоянием историков (Sroka 1992: 103)), поели, переоделись в гражданскую одежду и с наступлением сумрака ушли. Дата 18 сентября повторена в свидетельстве Требик дважды (Kinski: 1994: 463) – либо она на день ошиблась, и речь идет об утре предыдущего дня, либо Радзишевский и его товарищи, не успев выйти из крепости на запад с основными силами, вышли из нее на юг и днем 17 сентября скрывались где-то к югу от крепости. Показательно, что Срока, приводя содержательную часть свидетельства Требик, дату игнорирует вовсе (Sroka 1992: 103). Предполагать, что Радзишевский и его спутники переоделись в гражданскую одежду с тем, чтобы снова вернуться в крепостной форт и его защищать, было бы нелепо.Итак, свидетельство капрала Яна Самосюка, на фундаменте которого историк Ежи Срока и его эпигон Владимир Бешанов построили миф о двухнедельной защите Брестской крепости в 1939 году, представляется недостоверным. В его географической привязке сомневался даже сам публикатор, привлечение же немецких первичных документов и свидетельства Анны Требик опровергает как его фактологическую, так и временную привязки. На участке XIX армейского корпуса вермахта польские войска продолжали упорное сопротивление до 20 сентября, нанеся немалый урон 3 танковой дивизии, но это происходило не в Бресте, а к югу от него, между Влодавой и Хелмом.Карта польской территории, на которой 15-20 сентября 1939года вел боевые действия XIX армейский корпус вермахтаhttps://istorex.ru/uPage/Novaya_stranitsa_32 - цинк (по ссылке также приведены использованные источники)

Выбор редакции
22 сентября, 14:34

Китайские "сталинки"

О влиянии сталинской архитектуры на архитектуру китайскую, породившие "советский стиль", который в китайской архитектуре существует до сих пор.Китайские "сталинки"Многие считают, что история города наиболее наглядно отражается в его архитектуре. Здания передают историко-культурные особенности эпох, хранят историческую память целых поколений. И «советские дома» в Китае – не исключение. Они как застывшие нотные знаки представляют память целого поколения китайцев и молчаливо напоминают о тех временах, полных энтузиазма. В 50-х годах прошлого века на фоне по-братски дружественных отношений между КНР и СССР в Китае появилась мода заимствовать советскую модель во всех аспектах социально-экономической жизни страны. При этом здания советского стиля как грибы после дождя начали строиться на территории всей страны, даже в отдаленных деревнях.Однако после провозглашения политики реформ и открытости в конце 1978 года облики китайских городов и деревень стали стремительно меняться. Некогда красочные и модные здания советского стиля стали быстро исчезать или визуально теряться среди новых высоток из сверкающего стекла. Только немногие счастливчики пережили этот период и осталось в достойном состоянии. Что такое «советские дома»? В китайской архитектуре, собственно говоря, нет специального термина «дома советского стиля». В общем в стране, по мнению экспертов, такими сооружениями можно назвать те здания, которые были построены в 50-х годах 20-го века, когда Советский Союз оказывал Китаю помощь в промышленном строительстве [т. н. сталинки].Советский монументальный классицизм, который в Китае получил название «советского стиля», просматривается в симметричности разных частей здания. Центральная часть при этом должна быть выше боковых, часто по бокам от центрального входа бывают просторные галереи. Еще одна из отличительных черт – трехчастная структура здания: хорошо просматриваются цоколь, основные стены, крыша.В китайской столице Пекине «советских домов» особенно много. Большинство из них отлично сохранились и даже выполняют прежние функции. В целом здания того периода можно разделить на две категории.Первая – полноценные сталинки, в конструировании и строительстве которых непосредственно приняли участие советские архитекторы.В этой категории зданий самым ярким представителем является Пекинский выставочный центр, который был построен в 1954 году. Это первый крупный выставочный комплекс Пекина, который считается одним из десяти важнейших сооружений Пекина, построенных непосредственно после образования Китайской Народной Республики.Здание было создано по просьбе Советского Союза для демонстрации в Китае достижений развития СССР, и именно поэтому Пекинский выставочный центр первоначально назывался Советским. Надпись с названием здания над главными арочными воротами здания сделана почерком Мао Цзэдуна. Церемонию сдачи в эксплуатацию здания открыл тогдашний премьер Чжоу Эньлай. В 1958 году по совету того же Чжоу Эньлая здание было переименовано в Пекинский выставочный центр.Как и многие престижные здания в Советском Союзе Пекинский выставочный центр запоминается островерхой крышей с красной пятиконечной звездой. По обеим сторонам здания полукругом располагаются 18 колонн с узорчатой резьбой. Сверху между колоннами висели гербы 16 советских республик.В период дружбы КНР и СССР здесь экспонировалась различная промышленная продукция из СССР – от тракторов и комбайнов до легковых автомобилей и вагонов поездов, которые были сродни откровения для отстававшего в техническом развитии Китая.«Тогда в стране ходил лозунг: сегодняшний Советский Союз – завтрашний облик нашей жизни. И мы всегда посещали выставку с таким настроем: давай посмотрим, какой будет наша жизнь в прекрасном будущем», – делится своими воспоминаниями о тех временах 81-летний пекинец по фамилии Лу.«Полвека назад я был студентом Пекинского университета. Тогда мы с однокурсниками больше всего любили ходить на выходных в Пекинский выставочный центр. Нас всегда приводила в восторг красная звезда на крыше выставки. Тогда эта звезда как маяк озаряла путь вперед», – рассказывает другой из престарелых столичных жителей.Другой яркий пример – Военный музей китайской народной революции, который расположен на западе главного столичного проспекта Чанъаньцзе. Музей был построен в 1959 году и до сих пор является единственным комплексным государственным военным музеем Китая. Здание тоже обладает всеми чертами сталинки – симметрия относительно центральной оси, выдающаяся островерхая крыша со звездой. Только звезда на этом здании позолочена и окружена золотым кольцом, поэтому она особенно бросается в глаза прохожим. В целом здание оставляет впечатление грандиозности и величественности.Следует отметить, что проспект Чанъаньцзе известен как «выставка» шедевров архитектурного искусства. Вдоль проспекта и в прилегающих к нему районах, кроме многих ультрасовременных высотных зданий, компактно расположены почти все самые грандиозные и самые представительные «советские дома» Пекина.Среди них и здание нынешнего Главного государственного управления по делам печати, издательств, радиовещания, кинематографии и телевидения, которое по внешнему облику и архитектурной конструкции напоминает уменьшенную версию МГУ. Еще и здание Пекинского телеграфного бюро, Гостиница национальностей /Гостиница «Миньцзу»/, Пекинская гостиница и Пекинский рабочий стадион.Более того, оригинальные «советские дома» существуют и в самых престижных в Китае университетах – Пекинском университете и политехническом университете «Цинхуа». Во дворах этих вузов трех- и четырехэтажные сталинки находятся в хорошем состоянии и до сих пор сохраняют свой первоначальный облик. Для студентов и посетителей вузов эти дома функционируют не только как учебные корпуса, но и как достопримечательности, которые молчаливо напоминают о братской дружбе китайского и советского народов.Подобные дома также найдутся в других пекинских вузах – Китайском лесохозяйственном университете, Китайском сельскохозяйственном университете и Китайском горнопромышленном университете, которые были созданы в 50-х годах прошлого века.Вторая категория «советских домов» – это «гибриды» китайской и сталинской архитектуры, которые сочетают особенности архитектуры советского стиля с традиционной широкой китайской крышей и национальными украшениями.К этой категории относятся, в частности, Дворец культуры национальностей, Всекитайская сельскохозяйственная выставка и Пекинский железнодорожный вокзал. На этих зданиях вместо «сталинской» островерхой крыши и пятиконечной звезды водрузились двойные крыши китайского традиционного дворцового стиля.К этой категории также можно отнести Дом народных собраний и Национальный музей Китая, которые расположены друг напротив друга с западной и восточной стороны центральной площади столицы – Тяньаньмэн. Грандиозная и строго симметричная конструкция советского стиля у этих сооружений придают этим зданиям великолепие и торжественность, а традиционные китайские украшения на широких крышах становятся яркой изюминкой.Многие китайские архитекторы полагают, что именно органичное объединение китайского и советского архитектурного стиля придают сталинкам жизнестойкость. На их взгляд, советский стиль архитектуры не только не исчезает со временем, но и часто в той или иной степени используется при строительстве современных зданий столицы. Яркий пример тому – Пекинский западный железнодорожный вокзал, который был сдан в эксплуатацию в 1996 году и известен в свое время как самый крупный и современный железнодорожный вокзал Азии. Согласно оценке экспертов, общий план конструкции комплекса и дизайн квадратной галереи внутри здания отражают именно советский стиль.Автор: Жэнь Жуйэньhttps://vk.com/wall-156278021_9953 - цинкPS. Безотносительно Сталина, архитектурный стиль существовавший в его эпоху мне всегда очень нравился. Гораздо больше модерновых поветрий брежневской эпохи (хотя и там было немало достойных проектов).

Выбор редакции
22 сентября, 12:46

Скажи товарищ, почему воюем?

  • 0

В продолжение вчерашней публикации https://colonelcassad.livejournal.com/5294139.htmlФрагменты воспоминаний голландского военкора Лодевейка Грондейса посвященные ситуации на фронте летом-осенью 1917 года, где Грондейс ярко живописует всеобщее и тотальное разложение бывшей царской армии и отступление, превратившееся в бегство.В этот период автор находился в войсках Юго-Западного фронта, а также был прикомандирован к "Дикой дивизии", с которой он и отступал после развала фронта.Позицию Брусилова в начале революции резко критиковали.Справедливо. Он предпринял немало мер, чтобы революция не разразилась.В мае 1916 г. он говорил мне, что давил на [Б. В.] Штюрмера, уговаривая его решить польский вопрос раньше немцев. Ответ был: время еще не настало. В октябре того же года Брусилов просил великого князя Николая Михайловича, а в ноябре великого князя Михаила Александровича, брата царя, передать царю его мнение о необходимости срочно назначить ответственное правительство. Николай II передал ему, что он уважает его мнение в военных делах и советует ими и заниматься.Когда революция за два смутных дня повернула в сторону династических изменений, Родзянко отправил к Брусилову молодого Палибина с сообщением: царя обвиняют в нелюбви к своей родине и презрении к народу, которого он лишил свободы и прав на блага цивилизации. Еще его винят в том, что он уронил достоинство короны скандальными историями в семье.В ночь с 27 на 28 февраля Брусилов попытался поговорить с царем, но тот не пожелал его слушать.После отречения, 4 марта Брусилов позволил поднять красное знамя.* * *Но то, что Брусилов делал как аристократ с видом независимым и непринужденным, позволяя солдатампо-прежнему целовать себе руки, другие офицеры, одураченные ветром перемен, делали всерьез .Можно сказать все - от старых генералов до безусых поручиков - соревновались в демократическом рвении. После того как Керенский своими оглушительными речами заразил их необходимостью «оказыватьличное влияние», они сидели долгими ночами на солдатских собраниях, выслушивая несусветные и претенциозные глупости и восхищаясь громкими фразами и формулировками без содержания.* * *Провалившееся наступление ЮЗФ. Его крах окончательно надломил разлагающуюся армию.Приготовления к наступлению шли только в штабах, где офицеры трудились с лихорадочной энергией. Были объявлены учения: бросание грант, стрельба в цель, саперные работы. Солдаты отказались ихпроводить. Полковые комитеты решили, что после трех лет войны не нужно утомлять солдат лишними занятиями.Куда ни посмотришь, всюду «большевики». Их происки, неустанная пропаганда продолжали подрывать авторитет офицеров и поощрять солдатское неповиновение. Все только и делали, что говорили - комитеты рот, полков, дивизий, армейских корпусов, армий,говорили горячо и безудержно. Спорили, критиковали, а время между тем шло. Как эти солдаты, возбужденные против своего начальства, и это отчаявшееся начальство после возмущений, оскорблений, стычек могли вновь обрести единство и товарищество, необходимые для боя? Может ли командир после стольких уступок вновь обрести власть, без которой невозможно вести солдат в бой? Прав ли был Брусилов, поддавшись нагрянувшей грозе? Возможно ли сохранить авторитет после обрушившегося на армию кошмара?Лично я не сомневался, что русский солдат в пекле атаки обретет свое несокрушимое хладнокровие и даже воинственное воодушевление.Но я опасался, что у него недостанет моральной силы выдержать после атаки испытание, тяжелее пулеметов и штыкового боя, - испытание изнуряющего пассивного ожидания на захваченных позициях.* * *Приближался дружный крик «ура!» и отдавался эхом в долине.Это Керенский, он без устали объезжал дивизии, которым завтра нужно было идти в бой. Революция, как царизм, заявляла свои права на человеческую жизнь. По существу, она мало что изменила и самые торжественные обещания перед бесстрастным ликом смерти выглядели легковесно. Я уже много раз замечал недоумение на лице простого человека, вдруг осознавшего ничтожность своих прав и тяжестьнеобъятных обязанностей.* * *И как все изменилось сегодня. Эти солдаты воевали за свое, потому что они так захотели. Я не уверен, что они сражались за республику, как до этого сражались за империю. Но сейчас они страдали по своему желанию, как свободные люди, потому что возмещение, какого они ждали за свои беды, стоило ран, и они показывали их с гордостью.Крики раненых, а они еще долго раздаются в траншеях, в конце концов раскачали солдат. По рядам ощутимо, явственно пробежалочто-то вроде дрожи. Призыв товарищей, уже побывавших в пекле, разбудил чувство братства в тех, кто шел позади.Я так часто видел внезапный подъем у русских, не спешащих потратить свою энергию, но тратящих себя без остатка, если вдругкакая-то идея завладела ими!Все колебания отброшены! И я увидел, как двинулись вперед эти солдаты, храбрые солдаты, лучшие солдаты в мире. Я уже видел нераз при царе, как ходили эти солдаты на приступ.* * *Ближе к вечеру я встретил Керенского, он объезжает фронт, чтобы поговорить с солдатами. Командующий корпусом представил меняему, и мы обменялись несколькими фразами. Он произвел на меня впечатление человека убежденного. Узнав, что я принимал участиево вчерашнем бою, он спросил меня, играла ли в нем роль республиканская идея? Спросил также, развернули ли те, кто шел на приступ Дзикеланы красные знамена? Я ответил, что не видел ни одного и даже красных кокард тоже видел очень мало. Но сказал также, что офицер-республиканец произносил в траншеях речи о демократической республике. Я мог бы еще прибавить, что победу в этой атаке принесли воинские качества русских, а не новые политические идеи, так несвоевременно распространенные и ослабившие армию. Но свое мнение я оставил при себе.В этот вечер Керенский подписал декрет: Временное правительство выдавало каждому полку красное знамя, заменив им то, с какимдо этого солдаты ходили в атаку. С этим знаменем солдаты в дальнейшем будут защищать свои позиции.* * *Вчера в контратаках у нас отбили несколько позиций. Солдатские комитеты продолжают свою пропаганду под огнем противника и люди, забытые тыловыми службами, оставшиеся без пищи, их слушают. По счастью, отношения между солдатами и офицерами безвсяких слов улучшились, их связала общность потерь - 30 % среди солдат и 70 % среди офицеров.Я каждый день обхожу наши линии, а они весьма обширны. Сегодня в полдень я пришел в бывшую немецкую траншею, последнююиз тех, что мы удержали, где находится батальон. Через два часа я снова туда вернулся и увидел там только восемь офицеров и трех солдат.- Что случилось? Боши в пятидесяти метрах, а вас десять человек защитников!- Да, но сменный батальон пока не подошел.- Неужели у вас покидают позиции до того, как подошла смена? .- Ничего не поделаешь, солдаты решили, что слишком долго находились на первой линии.Каждый день, когда я в одиночку возвращаюсь по траншеям в штаб, я вижу множество солдат, которые направляются низом вРыбники выпить чаю, оставив позиции, где лежат тела их товарищей, убитых в атаке. А среди раненых в лазарете я заметил немало с отстреленным указательным пальцем на левой руке.* * *Напротив меня старый солдат с морщинистым лицом, добрыми спокойными глазами. Он смотрит на меня какое-то время, потомспрашивает:- Скажи, товарищ, почему воюем?На плохом русском языке я постарался объяснить, что нужно защищать свободу. Что лучше умереть, чем терпеть насилие.И прибавил:Иначе что стоит наша жизнь?- Да,- согласился он. - Жизнь, она мало чего стоит.Помолчав, я спросил его:- А почему ты здесь, товарищ? После революции ты бы спокойно 'отправиться домой.- Да потому, что вроде бы все говорят, что надо быть тут.Его взгляд остановился на трупах возле меня, потом он поднял на глаза и сказал со вздохом:У этих уже есть и земля и воля (слова, какими пользуется революционная пропаганда).Он снова посмотрел на мертвецов, потом сказал соседу:- А сапожки-то какие хорошие! Жалко их тут оставить гнить!* * *Временное правительство, продолжая следовать своей политике обвинило в постыдных неуспехах не солдат, не новые порядки, не наступивший кавардак в головах, а командующих и стало заменять старых военачальников на молодых честолюбцев, которые и ускорили конечную катастрофу.* * *12 -й армейский корпус занят реорганизацией своего небольшого участка фронта наступления, который все же слишком велик дляего действующих сил. Большая часть солдат осталась в арьергарде, отказавшись выходить на передовую. Заставить их нет никакой возможности, так как правительство упорно желает подчинить судьбы России требованиям солдат, а управление ходом событий равнодушным, скептичным, а то и враждебным к войне комитетам.Отношение солдат поражает теперь своей грубостью, как до этого поражало смирением. Кое-кто из штабных офицеров, тех, что вошлив военные комитеты и посещают солдатские собрания, незаметно переняли плебейские манеры и говорят торопливо и яростно, какагитаторы. С немалым удивлением смотрю на генерала Черемисова, который прогуливается в обществе двух солдат.Теперь генералы дожили до необходимости льстить солдатам, добиваясь фальшивым дружеством, которое, разумеется, никого не обманывает, того, что новый режим не позволяет добиваться дисциплинарными мерами.* * *На свежем воздухе начались конные соревнования, борьба пляски с кинжалами. Зрители, став стеной, поддерживали танцоров криками и хлопками в ладоши. Потом показывали упражнения с шашками: пускали лошадей в галоп и рубили ветки, поставленные справа и слева. Удивительно ловки эти кавказские всадники, которые любят только рубящее оружие. Они презирают копья, клинки и штыки, считая колющее оружие предательским. Они говорят: «Колют евреи».* * *Солдат спросил меня, почему Франция хочет продолжать войну.Я пояснил , что Франция, вынужденная, как и Россия, воевать, не имеет сейчас возможности прекратить эту войну.- Страна истощена, - возразил он. - Три года льется кровь. С нас хватит.Я ответил, что враг все еще на территории России, что мир с немцам и лишит русских республиканцев всех выгод, какие сулит им новый режим, что будущее России пострадает от той слабости, какую проявляет армия в эти, возможно, решающие месяцы.- Но если наши солдаты не хотят больше воевать?- И что, теперь только от желания солдат зависит, будет сражение или нет?- В демократической республике нельзя вести войну против воли солдат!- Безусловно. Но если среди них мало настоящих граждан, желательно использовать пулеметы против строптивцев.Собеседник рассердился и пустил в меня пулеметную очередь революционно-пропагандистских фраз, называя Францию буржуазнойреспубликой и обещая, что Россия будет республикой по-настоящему пролетарской, и так далее и тому подобное.* * *В Клубовцах я наблюдаю любопытную сценку. Мы обгоняем Латышский полк, тот самый, который решил судьбу революции на улицах Петрограда, на одной из подвод лежит солдат, рядом едет унтер-офицер на лошади, он в ярости. Глаза готовы выскочить из орбитон хлещет нагайкой лежащего. Солдаты вокруг него, похоже, его одобряют. Унтер-офицер орет:- Напился, свинья! Нашел время! Нам в бой идти, а он! Вот она, твоя свобода!Повернулся к товарищам солдата и скомандовал:- В канаву его! Под мою ответственность! И чтобы никто не смел брать на подводу!Пьяного сбросили на обочину. Поток движется дальше, а пьяный солдат остается лежать в грязи.Мог ли поступить так офицер, не оскорбив ревнивую жажду свободы этих солдат? До чего же жаль, что так мало таких унтер-офицеров среди этих крестьян, в которых разбудили самые дурные инстинкты!Главная военная доблесть простого русского солдата - его послушание. Сейчас он в растерянности от призрачной свободы, которуюпринесли ему политические расклады. Громкий окрик, тычок кулаком - и он все понял.* * *Не могу не заметить, что Бучач, где прошла революционная армия под руководством правительственных комитетов, разграблен до нитки и в нескольких местах подожжен. Лежат несколько мертвых горожан и несколько революционных солдат, наказанных батальонамиНеженцева, которые проехали по городу до нас.* * *Вокруг настоящий ужас. Резервы, которые направлялись в Подгайцы, чтобы поддержать стоящие там войска, были остановлены людьми в форме и в гражданском, эти люди сообщили солдатам фальшивые новости, убедили, что их непременно возьмут в плен,если они двинутся дальше. Так что немцы продвигаются вперед без малейших затруднений. Повсюду одно и то же: старые солдаты и юные патриоты, объединенные офицерами в батальоны смерти, исполняют свой долг на передовой. Зато резервы, части подкрепления, службы снабжения и транспорта под влиянием неустанной пропаганды большевиков впадают в панику и бегут, и за горсткой бойцов образуется пустота.Через короткое время и они вынуждены отступить или оказаться в руках врага, если слишком поздно заметили полную изоляцию, в какой оставили их товарищи.А евреи повсюду дают нам понять, что это наказание за погромы в Калуше, Тернополе, Станиславове, за ограбление деревень Галиции, где проходила свободная пехота. Не исключаю, что к небесному наказанию - добавлю, вполне заслуженному - прибавилась и человеческая мстительность.* * *Мы сворачиваем к деревне, где ночевала другая часть нашей дивизии. Встречаем невероятное, детишки и женщины в слезах умоляют нас не причинять им зла. Старушка с дочерью и внуками становится на колени g Улицы перед нашими лошадьми и молит о справедливости:у них отняли последние деньги. Нет, не враги, а революционные солдаты и наши кавалеристы кабардинцы проходили через эту деревню. У одного из домов старик снимает шляпу. Под фетровой шляпой свежая рана, нанесенная саблей. Он не сразу отдал часы и последние монеты. Доктор, бессильный, как и другие офицеры русской армии перевязывает рану старику, вокруг которого толпятся плачущие женщины и девочки. На горизонте видны горящие дома: там по деревням идет русская пехота..Мы проехали километров двадцать, и в Белобожнице нас остановил приказ по дивизии. Похоже, неприятель атаковал Бучач. Проезжающие мимо всадники уверяют, что все фронтовые резервы сбежали.* * *Внезапно на вершинах холмов, которые ограничивают равнину с севера, появляются маленькие точки. Зрелище настолько неожиданное, что мы невольно подаемся вперед к этой приближающейся живой линии. Теперь стало видно, что это авангард дезертиров, они идутналегке, без ружей, без вещмешков, несут только одежду. А вот еще и еще цепочки солдат, они тоже спускаются в долину, где повсюду кипит лихорадочная жизнь. Тысячи беглецов, охваченные непреодолимой паникой, спасаются от врага, которого даже не видели. Наши кавалеристы со старорежимной выучкой смотрят на ужасающее зрелище с удивлением и иронией. Появляется автомобиль с маленьким красным флажком, едет со страшной скоростью: солдат, член комитета армейского корпуса, реквизировал военный автомобиль, чтобы сбежать с «товарищами».* * *Пятнадцать тысяч молодых людей пройдут по этой дороге между двумя рядами кавалерии. Они изнурены страхом и лишениями. Кавказцы с презрением над ними насмехаются: «Храбрецы! Руками надумали воевать? А ну быстро назад! Марш на врага!»И они, в самом деле, возвращаются на фронт, эти пятнадцать тысяч революционных свободных солдат под предводительством восьми казаков с пиками в руках. Жалкое зрелище: удрученные грубые лица, голодные глаза, они похожи на бродячих псов, их было бы жалко, если бы не подлое предательство родины. Ни один офицер не предал своего долга. Мне говорили, что многие офицеры, оставленные солдатами, гибли на своем посту. Дезертиры, которым новый режим, положившись на их совесть свободных людей, поручил с оружием в руках охранять новое правительство, единодушно пренебрегли всеми своими обязанностями, доказав преступную слабость и предельную глупость новых порядков, основанных, по мнению политиков, «на новых принципах».* * *Новый указ Временного правительства объявил, что офицеры имеют право расстреливать мародеров и дезертиров. Значит верхам не понравилась оригинальная свобода, которую получили «товарищи-солдаты» от социалистов-революционеров, связанных с большевиками, свобода бежать от врага, бросать офицеров, насильничать и грабить.Новой мерой на плечи офицеров возложили ответственность за солдатские бесчинства. К несчастью, невозможно в один день исправить те ужасные заблуждения, которые внедрялись многие месяцы.Нет ничего проще, чем пристрелить на месте мародера или беглеца, если остальная масса солдат, присутствующая при этом, одобряет наказание. Недостаточно убить двух или трех человек, повернувших врагу спину, нужно согласие на это остальных, нужно уметь ободрять нерешительных и воодушевлять слабых.Известно, что в армиях даже самых смелых и просвещенных народов родов Европы царят жестокие законы, которые обуздывают страсти порожденные сражениями и военным хаосом. Русских солдат от этих законов освободили, в большинстве своем они люди простые и, как свойственно простым людям, склонны к пьянству, насилию и воровству.Этим людям из очень поверхностных соображений льстили самым немыслимым образом - все, сверху до низу - пышными глупыми вредными речами. И низвели за три месяца современную армию на уровень кочующей орды.* * *Знаменательный факт: австрийцы после нашего отступления от Ломницы двигаются настолько медленно, что наши патрули, которые должны были бы обнаружить противника, нашли наши батареи, брошенные во время первой паники.* * *Пока мы готовились к отправке, собравшись возле деревенского колодца, к нам подошел тощий желтый еврей и стал жаловаться, что у него забрали лошадь. Он обвинял двух татар, и офицер приказал ему отправиться вместе с ними за лошадью. Однако еврей так испугался этих насмешливых с ледяным угрожающим взглядом татар, явных разбойников, на которых он даже взглянуть боялся, что отказался наотрез.Его страх вызывал и сочувствие, и улыбку. Комаровский распорядился вернуть ему лошадь, и еврей исчез за оградой, где ему явноне поздоровится.* * *Мы тоже вскочили в седла, постаравшись позабыть усталость последних дней, чтобы сделать из нашего печального бегства, которому так рады австрийцы, череду триумфальных проездов через цветущие деревни, которые мы покидаем, скорее всего, навсегда.Но из всех деревень которые остаются в стороне, кабардинцы и ингуши, отделившись от отряда, приставив хозяевам кинжал к груди,забирают скот, а потом продают его в соседней деревне, где его тут же крадут наши татары и продают дальше, и так до бесконечности.* * *Мы уезжаем утром под проклятия местного населения, у которого революционная вмиг пробудила симпатию к царскому режиму и его правительству, мягкому без сентиментальности и твердому без жестокости. За десять дней банды «новых и свободных граждан, которым социалисты-революционеры привили единственную политическую религию, на какую были способны, разрушили добруюрепутацию царской армии, которая держалась здесь на протяжении трех лет, благодаря разумному и ненавязчивому управлению.* * *Мы вступаем в разговор. Старик участник войны 1866 года.Тяжелой трудовой жизнью добился скромного благополучия хутор, хорошо обработанный надел, коровы, овцы, мебель.Казалось, что он прочно и надежно защитился от всех ударов судьбы. И даже когда началась война и пришли русские,жизнь не слишком переменилась Не было конфликтов, не было злоупотреблений: солдаты привыкли жить среди крестьян. Офицеры крепко держали их в руках.Сердце местных жителей - и уж точно сердце старого солдата - болело за родную Галичину, но со временем галичане даже начали симпатизировать завоевателям.И как все теперь переменилось! «Творят, что хотят!» Русские солдаты заходят на хутора с саблей наголо и забирают все, что понравится.Его дом уже четыре раза грабили. А с евреями обращаются еще хуже. С ними вообще все позволено, потому что у них больше вещей, какие нравятся русским. У простых крестьян все проще, для грабителей меньше соблазнов.* * *Я ехал в Каменец на поезде генерала Черемисова, которого Временное правительство только что назначило командующим армиямиЮго-Западного фронта. Этот офицер заслуживает, чтобы мы ненадолго остановились и вспомнили о нем. Когда разразилась революция, его необузданное честолюбие, нравственная всеядность т презрение к людям дали ему возможность использовать в своих целях солдатскую анархию и страсть к политике «новых людей». Находясь в немилости при царском режиме и медленно продвигаясь по службе, он решил поклониться новым богам и наверстать упущенное. Он готов был на все уступки революционерам, даже в ущерб армии, и был уверен, что обойдет всех своих товарищей, кого еще удерживали сомнения.Как Брусилов, он искал расположения солдат, но не старался сохранить свое лицо. Как ни далеко заходил Брусилов, он никогда не посягал на боевой дух армии. Генерал Черемисов, зачастую без просьб самих солдат, устраивал боевые комитеты и оперативные комитеты.* * *Ждали государственного переворота. Князь Куракин сказал мне с таинственным видом: «Скоро в России все переменится». Будущее было в тумане, и я продолжил свое путешествие. Я вновь приехал в Каменец-Подольский и наблюдал невероятное.Вокруг города продолжалось беспорядочное отступление армии с грабежами и всевозможными эксцессами. В городе власть принадлежала солдатам. По своему желанию они останавливали офицеров на улице и проверяли документы. Офицеры сторонились разлагающейся армии,патриоты организовывали отряды добровольцев, политиканы занимали бесполезные кабинеты штабов и пользовались беспорядками,чтобы повесить себе на грудь солдатские Георгиевские кресты, а также другие награды и занять удивительные военные должности.Черемисов, в июле командующий армейским корпусом, в сентябре стал главнокомандующим армиями фронта, не имея никакого контакта с войсками. И он был такой не один.На вокзале Каменец-Подольского я увидел полки ингушей и кабардинцев, они грузили лошадей, отправляясь в Петроград. Чуть дальше пятью эшелонами уезжал на север капитан Неженцев со своим ударным батальоном, и Корнилов. Мы полюбовались его великолепным отрядом, состоящим из трех тысяч штыков, сотни казаков и батарей полевых орудий. И здесь та же таинственность. Войска направляются на Рижский фронт, но принц Ольденбургский, ученый, полковой адъютант дает мне понять, что «что-то должно произойти». Некоторыми днями позже я узнал о попытке государственного переворота и его неудаче.* * *На следующий день газета «Киевская мысль», а за ней и другие русские газеты опубликовали статьи, требуя от правительства мер против меня. Комиссары в Ставке были готовы пустить в ход «революционную справедливость». Генерал Жанен и командующий Бушеншульц сумели их успокоить. При подобных обстоятельствах я предпочел покинуть Россию и уехал на Румынский фронт.* * *Я приехал в Киев в начале 1918 г. и застал там весьма своеобразную обстановку. С одной стороны, [С. В.] Петлюра, своего рода [Ж.] Буланже, блестящий малокультурный кавалерист, собравший вокруг себя офицерство, если чем-то заметное, то разве что формой в средневековом стиле. В стычках с большевиками Петлюра почти не терпит потерь: при столкновениях они разбегаются в разные стороны. «Украинское правительство», сформированное немцами, не имеет опоры в прошлом и лишено будущего, оно старается обмануть союзников и дожидается немцев. Большевистские эмиссары действуют в городе почти беспрепятственно. Голова большевистского движения - евреи, интеллигенция, балтийские матросы - его руки, городе уже начались ночные расправы и аресты. Ждут погромов. Банкир Вайнштейн, «банк коммерции и индустрии», делился со мной своим беспокойством. Союзники не вмешиваются: одни надеются, что немцы восстановят монархию, другие ждут полной победы большевиков, и глядя на течение событий, застыли, скрестив руки.Далее, по книге, Грондейс из Киева перебирается на Дон к Алексееву и Корнилову и начинается его непосредственное участие в гражданской войне в России на стороне белых, в ходе которой он побывает и в плену у красных.Если материал интересен, то могу продолжить.

Выбор редакции
22 сентября, 11:14

Военные парады в Тегеране и Бандар-Аббасе

  • 0

В Иране сегодня прошли два масштабных военных парада - в Тегеране и приморском Бандар-Аббасе.В Тегеране присутствовало военно-политическое руководство страны и помимо прохода парадных коробок и различной техники, показывали новые ракеты и БПЛА.В Бандар-Аббасе прошел масштабный военно-морской парад, в котором принимало участие огромное кол-во иранских кораблей и катеров.Все это покачивание мускулами, в числе прочего, направлено и на внешнюю аудиторию - Иран хочет продемонстрировать, что угрозы "перенести войну на территорию агрессора" в случае нападения на Иран, не являются пустыми.С учетом того, что саудиты сорвали перемирие с хуситами и возобновили бомбардировки Йемена, продолжающаяся война в Йемене достаточно скоро приведет к новым обострениям силового характера.Иранское военное руководство также подтверждает, что очень скоро в Персидском заливе пройдут масштабные совместные военно-морские учения Ирана, России и Китая.

Выбор редакции
22 сентября, 02:52

Учения "Центр-2019". 18-20 сентября

  • 0

Видео с масштабных международных военных учений "Центр 2019".Совместная российско-таджикская КТО в рамках учений.Отражение авиаудара кораблями Каспийской флотилии.Артиллерия Каспийской флотилии.Боевые вылеты бомбардировщиков Ту-22 в рамках учений.Подготовка позиций для "Искандеров"Пуски "Искандеров" на полигоне Сары-Шаган.Багги на учениях.Массовый воздушный десант.Бой на побережье Дагестана.Коллективная работа "Змеев Горынычей"Итоги активной фазы учений.И немного фотографий.Еще больше фото тут https://www.facebook.com/pg/mod.mil.rus/photos/?tab=album&album_id=2437206236522118

21 сентября, 23:41

Кому есть дело до украинцев?

  • 0

О свежих откровениях про Украину, которые демократические медиа приписывают агенту Дональду.Кому есть дело до украинцев?Очередная утечка из недр администрации Трампа затронула животрепещущую тему войны на Украине. Очередной анонимный источник из Белого Дома (из тех, которых так и не смог заставить молчать генерал Келли).Согласно публикации в «Вашингтон Пост» (которая ранее уже неоднократно публиковала различные анонимные заявления на тему взглядов Трампа), Трамп пренебрежительно отзывается об Украине и украинцах. Якобы Трамп не понимает, зачем нужно ссориться с Россией из-за «какой-то» Украины. Также Трамп якобы считает, что действия США на Украине бессмысленны, так как вызывают раздражение России, а Трамп хочет с ней дружить.В Белом Доме все это стандартно назвали Fake-News и продолжением кампании «Рашагейта», связанного с обвинениями Трампа в сговоре с Путиным. В данном случае посыл публикации вполне прозрачен – якобы Трамп хочет сдать американские позиции на Украине, чтобы пойти на уступки Кремлю в вопросах национальных интересов США.Построены эти обвинения на том, что политика США на Украине была порождением администрации Обамы, которая активно способствовала государственному перевороту, свержению Януковича и развязыванию гражданской войны. Трамп же неоднократно давал понять, что ему претит так называемое «наследие Обамы» (Obama Legacy), которое он критиковал до выборов, во время выборов и после выборов. Получив власть, Трамп критикой не ограничился и взялся разрушать это «наследие».Трамп вышел из соглашений по климату, несмотря на острую критику поклонников теории о «глобальном потеплении».Вместо политики толерантности к мигрантам началось ужесточение политики по приему мексиканцев и мусульман на территории США, включая продавливание проекта по строительству стены на границе с Мексикой.Первые годы президентства были отмечены настойчивыми попытками ликвидировать медицинскую реформу Обамы, что Трампу удалось лишь в очень ограниченном масштабе из-за сопротивления обеих партий.Трамп показательно и невзирая на последствия разрушил «ядерную сделку» с Ираном, назвав ее худшей из всех американских сделок. Последствия этого до сих пор сотрясают Ближний Восток.Вместо давления на Израиль и Саудовскую Аравию, чем отметилась администрация Обамы в последние годы, Трамп демонстративно отказался от традиционной роли США на Ближнем Востоке и фактически свел ее к ситуативному «союзу» с наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Салманом и израильским премьером Биньямином Нетаньяху. Освободившееся место, естественно, сразу ринулись занимать Россия, Иран, Турция, перекраивая сферы влияния в регионе.Вместо безуспешных попыток добиться победы в Афганистане, Трамп объявил о том, что хочет закончить войну, что он до сих пор пытается проделать путем переговоров с Талибаном.Признав провал политики, направленной на свержение Асада, Трамп попытался свернуть американскую компанию в Сирии, что ему пока сделать не дают.Из мелочей стоит отметить ликвидацию раздела ЛГБТ на сайте Белого Дома, который там появился при Обаме и маркировку крупнейших американских СМИ, которых Обама называл «оплотом свободы слова», как источников лжи и фальсификаций.Разумеется, если рассматривать ситуацию на Украине с точки зрения Трампа и его традиционных подходов, то и там от наследия Обамы нужно избавиться. И от него частично избавились. При Трампе Порошенко так и не смог добиться благосклонности Белого Дома (если не считать платных фотосессий с президентом), посла США Йованович, назначенную при Обаме, благополучно сменили, по поводу дела «Бурисмы» и семейства Байденов Трамп очень хочет начать полноценное расследование, дабы утопить демократов на выборах президента США в 2020 г. Все это прямо или косвенно озвучил Рудольф Джулиани во время своего визита в Киев.Помимо глобальных стратегических целей США, существуют и личные цели Трампа, которые связаны с выборами. Угроза атаки на Байдена через украинский кейс угрожает глобальным целям США и оппонентам Трампа на грядущих выборах. Поэтому по Трампу пытаются бить на упреждение, указывая на то, что тот хочет сдать Украину России, дабы выиграть выборы президента, попутно похерив политику Обамы, которая и привела к новой Холодной войне.Главное тут заключается в том, что Трамп, являясь патентованным оппортунистом, действительно может считать Украину чем-то незначительным, что можно использовать в кулуарном торге с Россией по более важным вопросам (Китай, Иран). Но, как мы уже видели на примере Сирии, далеко не всегда личное мнение Трампа совпадает с мнением американского истеблишмента, который имеет весомые рычаги давления на Трампа, которые могут купировать наиболее опасные его порывы, способные вместе с «наследием Обамы» похоронить и более фундаментальные стратегические планы, как это уже произошло на Ближнем Востоке, где США именно при Трампе окончательно расстались с ролью глобального арбитра, опустившись на уровень «еще одного игрока» наравне с Россией, Турцией, Израилем, Ираном и Саудовской Аравией.Применительно к Украине Трамп весьма инерционен, так как попытки уступок в адрес России или даже попытки примирения с ней в Вашингтоне будут однозначно трактоваться как акт измены и предательства, что активизирует разговоры об импичменте Трампа перед президентскими выборами. Поэтому, даже если Трампу действительно нет дела до Украины, политическая обусловленность его положения будет заставлять его учитывать позицию антироссийской части американского истеблишмента, которая настроена продолжать Холодную войну (ведь это так прибыльно) против России и Китая.Специально для "Аналитической Службы Донбасса"https://asd.news/articles/ukraina/komu-est-delo-do-ukraintsev/ - цинкPS. Трамп сегодня также был вынужден публично оправдываться за телефонный разговор с Зеленским.Как не трудно заметить, даже угроза рассмотрения дела Байдена, вынуждает оппонентов Трампа применять ту же стратегию давления, которая применялась и применяется при любых контактах Трампа с Путиным.

Выбор редакции
21 сентября, 21:59

Лодевейк Грондейс "Война в России и Сибири"

  • 0

Не так давно по наводке товарища kommari приобрел занимательную книгу голландского военкора Грондейса о гражданской войне в России.Лодевейк Грондейс весьма занятная персона. Как голландский корреспондент он прибыл на русский фронт еще при царе и принимал участие в боевых действиях (в том числе ходил в штыковую атаку и даже командовал батальоном) с немцами и австрийцами в Галиции, попутно отправляя сведения в Голландский Генштаб.После Февральской Революции лицезрел постепенный развал царской армии после Приказа №1 и крах летнего наступления 1917 года. После провала мятежа Корнилова бежал в Румынию, а затем на Дон, где поучаствовал в отступлении белогвардейцев. Позднее он оказался и при ставке Колчака, наблюдая сначала наступление на запад, а затем и бегство белых на Дальний Восток. Автор всячески подчеркивает свой антикоммунизм и антисемитизм, так что не удивительно, что уже в 30-е годы он будет поддерживать Франко во время гражданской войны в Испании, а после завершения второй мировой войны, отбивался от пособничества нацистскому оккупационному режиму в Голландии.  Но книга была написана еще в 20-е по горячим следам и будущие похождения Грондейса с фашистами были еще впереди, хотя даже из этой книги можно многое сказать о политических взглядах автора.Книга примечательна в первую очередь тем, как автор живописует картины развала всего и вся, на фоне чего Грондейс не останавливается на критике большевиков, а ругает царя за слабость, Думу за ничтожность, лидеров белых за некомпетентность, чехословаков за предательство Колчака и т.д. и т.п.В общем, перед нами этакий голландский Д'Артаньян, от которого досталось всем. Тем не менее, за счет отличного литературного языка (основанного на дневниках Грондейса - часть пропала во время его бегства из Киева) и занимательных историй, которым он был свидетелем, читается достаточно интересно.Вполне понятно, почему автор с такими взглядами был не шибко популярен ни в красной, ни в белой среде. Но как источник по истории гражданской войны в России, он весьма занятен.Ниже, несколько фрагментов для понимания содержания книги.Первая мировая войнаВражеская армия углублялась в бескрайние просторы империи Она отдалялась от провиантских складов, снабжающих ее продовольствием и боеприпасами. На завоеванной территории она не находила ни того, ни другого. Крестьяне разбежались, а казаки разорили и заводы, и мельницы. Нет городков, где можно было бы отдохнуть под крышей. Я проезжал мимо маленьких деревенских домов, которые в ближайшие месяцы могут быть заняты врагом: вся мебель в них уже сожжена специально для этого направленными отрядами казаков. В пустых помещениях захватчик не найдет ни пучка соломы, ни грамма металла.* * *У нас на глазах повторяется героический случай, о котором рассказывает Цезарь в своих «Записках о галльской войне». Во время осады одного галльского города воин-галл покинул крепость, чтобы поджечь деревянный помост, которые римляне строили возле стены.Галл тут же погиб, получив стрелу из лука. На его место мгновенно встал второй, и его постигла та же участь. Третий. Четвертый. Если не ошибаюсь, семнадцать человек погибли за несколько минут на этом месте.А у нас на равнине между рекой и передовыми окопами снаряд повредил телефонный кабель, который связывал их с командным постом. Солдат, который был послан починить его, был тут же убит: хватило одного выстрела из винтовки. Был убит второй, тяжело ранен третий. Командир батальона спросил, найдутся ли добровольцы? И они нашлись. Нам позвонили, что чинить кабель пополз одиннадцатый солдат...* * *Среди деревьев появилась группа людей без оружия, в защитной форме в сопровождении нескольких солдат. Немецкий лейтенант сообщает нам все, о чем мы его спрашиваем. Он Reserveoffizier', физик из Геттингена, сын профессора. Он часто смеется и рассказываетнам много того, о чем мы его и не спрашиваем, так сказать, captaiiones benevolrntiae. Он отпускает шутки насчет своих подчиненных во время взятия окопов и, успокоенный корректным отношением русских, ведет себя еще шумнее. Но когда один из нас, холодно глядя на него, спрашивает его, был ли он в Бельгии, прибавив, что сам он бельгиец, немецкий лейтенант теряет дар речи. Все пленные - из гренадерского полка кронпринца Кенигсберга.Подходят новые партии пленных. Это боевые офицеры, они на нас не смотрят, и в ответ на любые вопросы кричат: «Nein, nein!». Присущая им надменность выглядит в этих обстоятельствах неприятным вызовом. В основном это лейтенанты, среди них два фон Бюлова. Они сдались, попросив пощады. Обращение с ними достойное, их не унижают. Поэтому их невежливость совершенно непонятна. Они не поприветствовали даже нашего полковника, который стоит вместе со своими офицерами. Я посмотрел на полковника с удивлением и спросил: «А может быть, стоило дать им по рукам?»Он равнодушно ответил: «Чего вы хотите? Они всегда такие, когда опасность миновала».И все же поведение этих офицеров было достойнее заискивания молодчика из Геттингена.* * *На главной лице сидел на стуле израненный немецкий солдат.Милосердные руки русских, разожгли для него из обломков костер чтобы он мог согреться. Мы стянули с него сапог, полные воды очень его мучивший, и раскололи стол и два стула, чтобы поддерживать огонь. Немец страдал больше от холода, чем от трех своих ужасных ран, и, рискуя загореться, наклонялся всем телом и большой бородатой головой к огню. На площади, напротив православной церкви, у забора блетела медная гора: самовары, подсвечники, кухонная утварь, собранная со всего городка, чтобы отправиться в Германию.* * *Вокруг огромного костра, разведенного напротив церкви, сидят русские солдаты и пленные, которых подобрали в подвалах и стогах сена. Между собой они не разговаривают, потому что не понимают друг друга, но ненависти никакой не испытывают. Сибирские молодцы угощаются кофе и не забывают немцев, а те, поначалу подавленные и боязливые, чувствуют себя уже куда вольнее. Сначала они поглядывали на русских исподтишка, а теперь стараются привлечь их внимание. Но русские совершенно равнодушны к присутствию пленных и не проявляют к ним ни малейшего любопытства. В конце концов те и другие крепко засыпают.* * *Мой чудо-казак заплутался на равнине, и мы в полночь блуждаем между редкими соснами без тропы и дороги. Слева горящие Новоселки освещают заревом небо. На эту ночь меня милостиво приютили в Большой Оснице в доме, где уже расположились чиновник из Красного Креста, врач и несколько раненых. На следующее утро мой казак, над которым все смеются, с мрачным видом заявляет, что заблудился из-за меня. Вот свинья! В ответ я только пожимаю плечами. Я больше не верю тем, кто «чует», я верю карте.* * *Весь следующий день мы наблюдали, как шли военнопленные.Солдаты изможденные, оборванные, грязные, они снова стали крестьянами и кричат местным жителям, что они свои, что они не враги,Русины, чехи, хорваты, сербы и еще сто разных народностей Австрийской империи, для которых плен означает прощание с австрийской национальностью.Все они наполняют фляжки свежей водой, которую приносят им женщины.Вдалеке слышится пение на немецком, поют хором и очень впечатляюще. Умоляющие крики несчастных австрийцев и громкий отчетливый хор немцев. Контраст так значителен, что мы с графом Барановым решаем взглянуть на хор за поворотом дороги. Вот и они.Это немцы, унтер-офицеры поддерживают в них боевой дух и тщательно отделяют от союзников. Презрение к их «австрийским товарищам» налицо в этом обидном разъединении. Мы останавливаем их, они горячо и негодующе отзываются об австрийской армииОбщая беда не смягчает их злобы и пренебрежения. Утешение пением только для них, для немцев, а не для этих «старых баб», «сучьих свиней», сразу признавших себя побежденными, забывших, что они солдаты, уж чувствующих себя в форме как ряженые!Немцы шагают! «in Reih und Glied», подняв головы, жалкие, побежденные, но старающиеся сохранить в своем несчастье единственное утешение: национальную гордость и гордость своим мундиром.* * *Между 15 и 20 октября я посетил генерала [K. H.] Десино, он был военным атташе в Пекине, а теперь командовал 71-й дивизией. Я готил у него в деревне Асова, одной из двух или трех деревень в России, где Русскому правительству удалось поселить крестьян-евреев.Приданные дивизии казаки были не прочь сыграть с местным населеием дурную шутку. Когда нашли перерезанный телефонный кабель (кто знает, не казачьей ли шашкой), пошли толки о шпионах, которые прячутся здесь по лесам и болотам, и казаки надумали выгнаиз деревни евреев и спалить их дома за предполагаемое вредительство и нейтралитет. Генерал Десино не испытывал большой симпатий к единоверцам, которые занимались в основном торгашеством, но препочел защитить бедняков, которые выращивали хлеб. Поутру меня разбудил женский плач. Я поспешил на улицу и увидел высокого статного Десино в окружении стариков и плачущих женщин, они целовали ему руки и сапоги, благодаря за защиту. Генерал едва сумел освободиться от этих несчастных. Я не скрыл, как высоко ценю его человечность ность, и высказал свое мнение с тем большей охотой, что штабные его не одобряли.* * *Я спрашиваю (казаков), ненавидят ли они своего врага.- Да, немцев ненавидим. А австрийцев так...Я настаиваю, и они уточняют:- Немцы хотят воевать, австрийцы не очень...И еще несколько ответов:- Немцы жестокие. Они подвешивают пленных за ноги, чтоб заговорили...- Я сам видел русских с выколотыми глазами...- Они убивают всех казаков, каких встретят...- Стреляют в мертвых, боятся, как бы не встали...- Ух, как немцы казаков ненавидят!Они говорят все разом. И смеются, показывая белые зубы, подтверждая, что немцы не на пустом месте возненавидели казаков.Я спрашиваю: разве австрийцы не пользуются разрывными пулями и не совершают жестокостей? Они переговариваются между coбой бой, потом отвечают.Один говорит:- Среди австрийцев мы всегда находим кого-то из друзей. Люди из Галиции приезжают к нам в мирное время, и мы к ним ездим. Как мы можем их ненавидеть?Другой:- Увидит кто-то из наших среди пленных знакомого и кричит:«Надо же! Это ты?» А тот ему: «Сам видишь!» Наш: «Как жена? Как дочки?» А тот спросит про хозяйство, про коров. И вместе о войне погорюют. Сколько она еще продлится. Ну и дальше в том же духе,!Бывает, что и обнимутся, потому что друзья. А до этого убить могли друг друга.Третий:- Среди пленных есть и чистые русские, они и говорят только порусски. За что же их ненавидеть?У четвертого всерьез накипело против немцев.- Австрийские офицеры добрые, - говорит он. - Угощают сигаретами, разговаривают. А немецкие нет, они нам приказывают.* * *Я сказал, что после боев я видел много раненных немцев, взятых в окопах, с разбитыми распухшими лицами, но они могли идти вместе со своими товарищами в плен. Солдаты мне ответили, что им, должно быть, досталось прикладом. Я спросил, почему русские солдаты предпочитают действовать прикладом, а не штыком. Солдаты вновь стали обсуждать мой вопрос. Потом чтец сообщил щил, что когда они оказываются в окопе и чувствуют, что наверняка его возьмут, то предпочитают не убивать врага, а оглушить ударом и вывести из строя.Я смотрел на этих людей и верил: они говорили правду. Я много раз имел возможность наблюдать яростные и неожиданные вспышки ки, но здесь они бывали редко. У русских солдат в бою возникает воодушевление, и, если оно правильно направлено, они становятся непобедимыми. Так мне кажется. Но боевой пыл исчезает так же мгновенно, как вспыхивает. Гнев в победителях гаснет при виде несчастья побежденного. У русского солдата иная культура, чем у его союзников на других фронтах, но я не скажу, что она более низкая.* * *Русские солдаты в отличие от латинских воинов не нуждаются в убедительных речах для того, чтобы пойти на подвиг. Читатель [Г. Ю.] Цезаря, [К.] Тацита, Тита Ливия, Ксенофонта помнит, какую роль в классических римских войнах играли речи трибунов или военачальников. Эмилий Павел [Луций]объяснял воинам свои действия. Цезарь рассуждал перед когортами о доблести, доблести римлян, словно сами они о ней не подозревали, и доблести врагов за Рейном, которую римляне преувеличивали.Какое зрелище! Как оно впечатляет! Солдаты аплодируют и, воодушевившись, посылают к военачальнику депутации в подтверждение преданности и боевого пыла.История есть повторение. Прочитайте современные речи, обращенные к французской армии. Вас растрогает пыл солдат, для которых в час самопожертвования так важны и слово, и жест, они жаждут фейерверка зажигательных фраз, блеска идей, дорогих для патриотов и верующих.Русская армия поразила меня простотой, с какой люди отправляются на смерть.Февральская Революция.Знаменитый приказ No 1, воспроизводящий декрет революции 1905 предписывал солдатам не признавать никакой власти кроме Совета рабочих и солдат, освобождал от отдания чести и подчинения офицерам. Он был обнародован в ночь с 1 на 2 марта 1917 г. при следующих обстоятельствах.Так называемая воля народа способна создавать только хаос. Среди всех существующих партий только две обладали «политической религией». Националистическая, правое крыло партии кадетов и  партия под руководством Комитета рабочих и солдатских депутатов, который принято было именовать Советом.Партию с национальной окраской представляли офицеры, немалая часть интеллигенции, чиновники и т. д. Возглавлял ее великий князь Михаил Александрович, назначенный Николаем II своим наследником. К несчастью, великий князь, как большинство аристократов русской империи, не пожелал выполнить своего долга.Он согласился с доводами кабинета министров (не согласны были [П. H.J Милюков и [А. И.] Гучков) и отрекся, «не желая крови своих подданных». Воистину доводы школьника. Он обезглавил свою партию, оставил офицеров без законного начальства, отдав их во власть десяти тысяч комитетов и самозваных начальников, и на его ответственности их деградация.* * *Не большевики создали приказ No 1. В начале марта революционное движение возглавляли еще не большевики-евреи Троцкий и Зиновьев ненавидевшие царский режим. За гибельный декрет ответственны кавказцы [Н. С.] Чхеидзе и [И. Г.] Церетели и русский [ Н. Д.] Соколов. Соколов посмел защищать этот декрет и два месяца спустя: «Он был необходим, чтобы лишить офицеров авторитета». Однако, когда он поехал на фронт, солдаты по справедливости обошлись с ним плохо, он вернулся оттуда с забинтованной головой.* * *«Солдатский съезд» в Минске", организация, созданная с разрешения генерала [В. И.] Гурко, выработал проект Декларации прав солдата (ни чего не скажешь, самое время о них подумать!). Совет отправил его господину Гучкову на подпись. Господин Гучков, сочтя, что декларация окончательно уничтожит армейскую дисциплину, передал ее в Комиссию демократических реформ. Два дня спустя генерал Поливанов вернул проект Гучкову: он был одобрен единодушно. Министр вновь отправил его в комиссию, прибавив, что комиссия облегчит его отклонение, даже если «против» выскажется меньшинство. Через несколько дней Поливанов привез документ: его опять одобрили единодушно.Между тем командующие трех групп армий, как и генерал Алексеев, просили господина Гучкова не подписывать декларацию прав солдата. Получив поддержку главнокомандующих, Гучков сместил генерала Поливанова и назначил на его место генерала [В. Ф.] Новицкого. Но и Новицкий сообщил, что декларация одобрена единодушно.Когда Гучков отказался подписать декларацию, к нему явились два члена Совета и объявили, что вполне могут обойтись и без его подписи! Проект пролежал в архиве министра до [А. Ф.] Керенского, который подписал его, взяв на себя ответственность. Но можно ли винить его за это?* * *Женщины сыграли существенную роль в революции 1905 г.Они рисковали и своей свободой, и жизнью: многие погибли с оружием в руках. В эти мартовские дни женщин на улицах не было.Изредка фальшивая «сестра милосердия» бряцала саблей, шагая рядом с молодым пареньком, настоящие медсестры работали в аптеках, перевязывая раненых. Отсутствие женщин свидетельствовало о том, что все происходило неожиданно, неподготовленно, непредсказуемо. Женщинам необходимо заранее обдумать свои действия. Революционерки - это интеллектуалки: к самопожертвованию в опасных схватках их толкают убеждения. Сейчас никто ничего заранее не готовил, и они недоумевают, они колеблются. Любящие риск мужчины скорее обрели присутствие духа.* * *Я встретил двух офицеров в штатском. Они сияли. Дворяне, офицеры гвардейского полка, они говорили, что всех возмущало положение вещей в стране и терпеть его было уже невозможно. Что все завидовали европейским странам, куда ездили время от времени "вздохнуть". Что они письменно известили своего полковника о том, больше ему не повинуются, и остались дома. Чуть позже я встретил генерала М., старого гвардейского офицера. Респектабельного, очень образованного пожилого человека. Он пожал мне руку. "Сорок лет, - сказал он, - я ждал этого дня и счастлив, что дожил и увидел, как занимается новая заря».Высокопоставленные чиновники, с которыми я виделся, не скрывали от меня беспокойства. Но мне показалось, что в глубине души они верят в незыблемость бюрократической системы. Можно убивать полицейских, брать приступом министерства, освобождать политических заключенных, обещать всевозможные свободы...Росчерк пера, и цепей нет. Свершилось! Однако канцелярии продолжают работать. Каким бы ни было новое правительство, оно не обойдется без аппарата, который был создан за полвека, без чиновников, которых не заменишь в один день.* * *Появился великий князь Кирилл [Владимирович], без лошади, в форме морского офицера. Он пришел выразить свои симпатии революционному правительству. Его тоже подняли на плечи, его показали солдатам, и они захлопали и закричали «ура!». В порыве восторга морские пехотинцы, которые поднимали великого князя, Милюкова и Родзянко, принялись качать всех троих. Они то появлялись над толпой, то исчезали в гуще солдат. В следующую минуту место великого князя занял агитатор-революционер. Размахивая руками, он потребовал немедленно установить демократическую республику. Ему тоже захлопали и качали с не меньшим удовольствием, чем великого князя. Казаки на конях и с саблями наголо, стоявшие длинной чередой позади морских пехотинцев, всякий раз отдавали честь и с бесстрастными лицами кричали «ура!».Затем привели арестованных: стариков-генералов, адмирала, которого освистали моряки, офицеров интендантской службы. Их сопровождали солдаты и всадники со штыками с саблями наголо.Когда появился городовой, его встретили ругательствами и смехом «Фараон проклятый, свинья поганая, хотел в нас стрелять?» Потом его оставили в покое: он арестован, его больше не трогают. Ненависть в этой стране яростна, но она мгновенно гаснет, и люди вновь возвращаются к присущему им безразличному добродушию.* * *Я побывал на двух митингах.До чего хорошо говорят случайные ораторы-импровизаторы! Как трогательны были бы речи этих студентов-социалистов и их руководителей , если бы не были так опасны! Текут рекой замечательные слова. А какие жесты! Они находят ораторские приемы необыкноенной силы, отчеканивая со страстью каждую фразу, срывая самые горячие аплодисменты и громкие крики одобрения. Толпа восхищается их талантом. Но горе оратору, который нравится толпе. Если он слишком рано кончает свою речь, ему кричат: «Продолжай!». Он отвечает : «Я все сказал!» Зал орет: «Нет! Нет! Говори еще!» И бедняга вынужден вновь говорить, став рабом многоглавого тирана, чью благосклонность он хотел снискать, а теперь попал ему в лапы.Второму оратору захлопали сразу, как только он появился. Он поляк, национальный герой. Но голос у него слабый и движения слишком вялые для энергичных участников митинга. Несмотря на симпатию публики, громкий голос прерывает его: «Довольно!» К нему присоединяются другие голоса: «Хватит! Иди отсюда! Хватит!» Напрасно герой пытается задобрить публику изящными манерами и взмахами рук, похожими на взмахи ангельских крыльев, председатель собрания тянет его назад за полу.Все речи ораторов - старые, как мир, недостойные нелепости, но для толпы они - удивительная новость. Рабочие с жадностью слушают радикальные программы, которые разворачивают перед ними, и нет ни одного полицейского или цензора, который бы одернул разбушевавшееся воображение.* * *Впервые в России социально-анархические программы и еванегльское толстовство обсуждались перед аудиторией из пяти или ше­сти тысяч человек. Эти крестьяне, эти рабочие, эти мелкие лавочники слушали, убеждая себя, что в их руках судьба их страны и будущее их внуков. Они без конца твердят «демократия», «демократия», теребя эту ветошь, обломок той эпохи, которая никогда не вернется, эпохи когда толпа собиралась на площади полиса, города-государства, и решала судьбы общины. Теперь за лживым фасадом демократических движений всегда маячит тот, кто готовится стать царем или князем. О демократии больше не может быть и речи, речь идет о средствах какими формируется и поддерживает себя новая аристократия.* * * Царь взял слово. Он был очень взволнован, замолкал, искал слова и привычным движением трогал нос. Его слушали в полном молчании. Все чувствовали, что вместе с этим человеком рушится целый строй; от царственной пышности, от веками выстраиваемой иерархии уже отказались с преступной легкостью.- Мне трудно говорить. Я работал с вами полтора года. Но что поделать!Помолчал и продолжал:~ По воле Господа и по моей собственной я должен вас покинуть.Раздался стук, что-то упало. Молодой офицер из императорской свйты рухнул на пол. Следом второй потерял сознание. Третий разрыдался и был вынужден покинуть зал, чтобы нервозность не перекинулась на окружающих.* * *Генерал Алексеев ответил на царское прощание деликатной и трогательной речью. Но все еще сопереживали словам царя. Русские знавшие покой и счастье только под сильной рукой господина добровольно отказывались от этого слишком слабого властителя, от набожного фаталиста, павшего под грузом сомнений и неуверенности. Авторитет его рода и короны вот-вот исчезнет, и бескрайней России нечем будет заполнить эту пустоту. В глазах искренне огорченных, но пока еще ослепленных химерой революции офицеров царь уже был обыкновенным человеком с учтивыми манерами и благородными чувствами, истинным дворянином.Все склонили головы и с невольной слезой смотрели, как Николай II божество, ставшее человеком, простившись с офицерами, с грустной улыбкой удалялся.Уехав из Могилева, царь был окончательно обречен на полное одиночество. Невероятные надежды, пробужденные немотивированным социальным переворотом у одних и трусость других, сделали отречение царя печальным и трогательным. Окружение, неразлучное с его императорским величеством в счастливые дни, оставило его в беде. Только князь [В. А.] Долгоруков поехал с царем в Царское Село. Другие свитские офицеры - [В. H.] Воейков, [В. Б.] Фредерикс, [А. А.] Мордвинов, [A. H.] Граббе, [К. А.] Нарышкин - остались в Ставке.Скачать бесплатно в цифровом виде можно здесь https://kommari.livejournal.com/3222194.htmlКупить бумажную версию можно здесь https://www.ozon.ru/context/detail/id/147531059/Если интересно, могу сделать еще одну такую сборку фрагментов - там немало занятных наблюдений по дальнейшим событиям - летнему наступлению, мятежу Корнилова, Октябрьской Революции, началу гражданской войны и т.д., вплоть до разгрома Колчака.