Источник
16 июля, 09:45

Константин Черемных. Когда дым рассеялся

  • 3

Во времена Барака Обамы саммиты G20 проходили чинно, гладко и с единодушным «одобрямсом» итогового документа о судьбоносных задачах вспоможения бедным и особенно - беззащитной природе. Саммит этого года в Гамбурге оказался триллером и по сюжету, и по стилистике. Не будем спорить, кто стал главным героем, - но точно не хозяйка.

20 января, 17:30

Трамп прийде, порядок наведе!

  • 0

В должность 45 президента США вступает Дональд Трамп, часто сравниваемый с Рональдом Рейганом Давайте взглянем на его кабинет и на него самого более пристально WASP,пресвитерианец, изоляционист, консерватор (в хорошем смысле этого слова) и натоящий мужик!

09 октября 2016, 09:30

Андрей Кобяков. ДРАКОН, ОРЕЛ И МЕДВЕДЬ

  • 0

Авторский доклад Изборскому клубу Будущее Русского мира как субъекта геоэкономики будет зависеть от активных усилий России по формированию третьего полюса силы       Авторский доклад Изборскому клубу Будущее Русского мира как субъекта геоэкономики будет зависеть от активных усилий России по формированию третьего полюса силы   Новый расклад сил в новом контексте Возвышение Востока на фоне заката Запада – чрезвычайно модная тема в СМИ, в научной, специальной и популярной литературе, в профессиональных дискуссиях и в телевизионных ток-шоу, вот уже два-три десятилетия непременно преподносимая как «горячая новость», интерес и внимание к которой не ослабевают, а только все более усиливаются. Почему со временем она лишь «горячее», становится понятным, если задаться вопросом, а что в этой «новости» действительно нового. Смещение центра тяжести в мировых процессах – постоянное явление в исторической жизни человечества. Сама история цивилизаций, параллельно с развивающимися или приходящими на смену друг другу, говорит об этом. Периоды, когда Восток по уровню экономической активности и богатству многократно превосходил Запад, не раз имели место и в глубокой древности, и в ещё сравнительно недавней истории человечества. Собственно, именной такой была историческая реальность как минимум до промышленной революции в Англии (которая впоследствии стала общезападным феноменом). Учёные, специализирующиеся на исторических экономических сопоставлениях, отмечают, что, основываясь на современных показателях, например, Индия того периода превосходила Англию на порядок, в частности, по показателю валового внутреннего продукта (ВВП) в расчете на душу населения. И даже ещё спустя 100 лет, то есть к моменту образования Британской империи, по уровню накопленного богатства Восток оставался далеко впереди Запада, хотя по показателям текущего производства и производительности труда Запад уже вырвался в лидеры. Таким образом, может представляться, что нынешнее, начавшееся несколько десятилетий назад возвышение Востока воспроизводит ситуации, которые уже не раз бывали в истории: ничто не ново... Однако это не так. Как нельзя дважды войти в одну и ту же реку, так же обстоят дела и с рекой Истории. Благодаря развитию транспортных, военных и коммуникационных технологий наш мир стал гораздо компактнее, а основанная на этих технологиях интенсивность торговых, финансовых, информационных, да и непосредственно физических взаимодействий стран, народов, экономических систем и отдельных людей вышла на уровень, не имеющий аналогов в мировой истории. Количественные изменения породили совершенно новое качество. Финансовые процессы, происходившие в древности в Индии или Персии, в Японии или Китае, были автономны и практически никак не отражались на других регионах мира. Более того, люди, в том числе и профессиональные финансисты, жившие в других регионах, могли об этих процессах просто вообще ничего не знать. Сегодня какой-нибудь обвал на бирже в Сингапуре или Гонконге мгновенно сказывается на поведении инвесторов и спекулянтов в Лондоне и Нью-Йорке. Торговля между отдаленными друг от друга регионами либо не существовала, либо имела эпизодический характер, осуществлялась в очень узком сегменте товаров, не приводя к сколь-нибудь существенной конкуренции для местных производителей и никак не сказываясь на ценах местных товаров. Сегодня уровень производственной, технологической и торговой конкуренции вырос настолько, что маленькая оплошность компании немедленно приводит к вытеснению её с рынка, география производства товаров все время меняется, а развитие специализации и кооперации привело к тому, что определение национальной идентичности того или иного конечного товара становится подчас нерешаемой юридической проблемой с учётом географического разнообразия составляющих его компонентов. Дальние военные походы и в древности, и в Средние века временами осуществлялись и даже были весьма масштабными, но с точки зрения современных военных реалий они долгое время оставались не столь уж и «дальними», и уж, во всяком случае, по понятным причинам их нельзя было отнести к мгновенным событиям: они требовали очень длительной подготовки, а сами военные кампании затягивались на многие десятилетия. Сегодня для подлёта межконтинентальных баллистических ракет требуются немногие часы, а для крылатых ракет средней дальности – иногда десятки минут. Разрушительная сила и современная точность даже неядерного вооружения таковы, что при массированном их применении последствия могут быть сопоставимыми с ограниченной ядерной войной. Мир стал иным. Мир стал больше – население земного шара только за последние 100 лет выросло на порядок и продолжает расти. В результате этого резко обостряется борьба за ресурсы экономического развития – энергию, минералы, лес, воду, землю, рынки, причём уже непосредственно в глобальном масштабе. Мир стал меньше – какое-то важное событие или изменение ситуации в одном конце земного шара почти мгновенно вызывает реакцию и приводит к изменениям в другом его конце. В этом контексте анализ расклада мировых экономических сил и среднесрочный прогноз его динамики позволяют не просто выделить господствующие количественные тенденции и тренды, но и дать основания для предвидения масштабных качественных метаморфоз в геополитике и геоэкономике. Для нас также принципиально важно, что этот анализ и прогноз задаёт объективные рамки для обсуждения вопроса о будущем месте Русской цивилизации в мире, о пресловутом «окне возможностей» – о том, что в силах изменить в свою пользу наша страна, а что нет и какими должны быть направления наших усилий. Без задания этих объективных рамок все рассуждения на данную тему имеют характер пустого фантазирования, произвольно варьирующего между крайностями «непременно светлого» или, напротив, «беспросветно мрачного» будущего, поскольку определяются не жёсткой реальностью, не «упрямыми фактами», а индивидуальными субъективными пристрастиями участников дискуссии. Пора снимать затемнённые очки – вне зависимости от того, в какой тон окрашены их стекла, – розовый или чёрный.     Методические замечания Для оценки расклада мировых экономических сил и его изменения во времени я пользовался данными всемирно известного независимого компаративиста (специалиста по межстрановым сопоставлениям) профессора Гронингенского университета Ангуса Маддисона (Angus Maddison), а именно его получившими популярность таблицами с данными по ВВП различных стран, регионов и мира в целом в неизменных ценах (в долларах 1990 года) с учётом паритета покупательной способности (ППС) валют с Рождества Христова и заканчивая 2008 годом (профессор А. Маддисон скончался в феврале 2010 года). На 2015 и 2030 годы в данном докладе сделана прогнозная экстраполяция на основе этих данных. Данные А. Маддисона представляются мне гораздо более репрезентативными и менее спорными по сравнению с соответствующими базами данных МВФ и Всемирного банка, в которых весьма заметна политическая ангажированность. В частности, обе эти базы были радикально пересмотрены после 2005 года, и пересмотр был осуществлён совершенно очевидно в угоду политической конъюнктуре, так как на основе старых баз данных Китай обгонял США уже около 2006-2007 годов, о чём я писал на сайте «Мировой кризис – хроника и комментарии» ещё в 2005 году. Позволю себе привести несколько цитат из той публикации. «К концу 2005 года Китай заготовил для мирового сообщества сенсацию. Сначала сведём информацию, изложенную в сообщениях агентства Reuters от 19, 20 и 22 декабря. Национальное бюро статистики Китая (НБС КНР) провело «первую экономическую перепись» страны, в которой было задействовано 13 млн человек – сборщиков информации. По результатам переписи НБС пересмотрело данные о ВВП Китая за 2004 год. Он оказался на 16,8% больше по сравнению с ранее публиковавшимися официальными данными и составил 15,99 трлн юаней. Пересмотрены также и данные ВВП Китая за 2004 год, выраженные в долларах – с 1,67 трлн долларов до 1,93 трлн долларов. При этом для пересчёта в доллары использовался официальный курс юаня на конец 2004 года (8,276 юаня за доллар). На основании этих данных делаются выводы, что экономика Китая в результате пересмотра переместилась якобы с шестого на четвёртое место – оттеснив Великобританию и Италию, но всё ещё уступая США, Японии и Германии. Также делается вывод о том, что ВВП на душу населения в результате пересмотра составил около 1500 долларов вместо 1272 долларов. Заявлено, что в ближайшее время будут произведены перерасчёты данных о ВВП в ретроспективе начиная с 1993 года. Эксперты отмечают, что уже сейчас понятно, что в результате пересчёта годовые темпы роста ВВП окажутся двузначными (в процентах) как минимум за весь последний десятилетний период. По оценкам главного экономиста НБС КНР Яо Цзинюаня, в 2005 году экономический рост в стране составит около 9,5% (не менее 9,3%). Уже на следующий день после сенсационного заявления Китай распространил 32-страничный документ под названием «Мирный путь развития Китая» (China's Peaceful Development Road), цель которого – успокоить международное сообщество (и, прежде всего, США), встревоженное угрозой, исходящей от стремительно растущей китайской мощи. В документе даже сменился лексикон: вместо ранее широко использовавшегося выражения «peaceful rise» (мирный подъём, восхождение, возвышение) применено «peaceful development» (мирное развитие). Видимо, в нынешних условиях (после пересмотра данных о ВВП) слова о восхождении и возвышении начинают звучать слишком вызывающе и амбициозно для западной публики, повергая её в шок. Главный тезис документа: не надо пугаться развития Китая – оно не несёт с собой угроз миру, а, напротив, представляет дополнительные возможности для роста мировой экономики». Однако «все растиражированные агентством Reuters расчёты необходимо «слегка» подправить – на величину разрыва официального курса и курса, рассчитанного на основе паритета покупательной способности. На этот счёет существуют различные оценки – особенно в отношении Китая. Обратимся к данным Всемирного банка (World Bank), ибо их расчёты показателей на основе PPP (Purchasing Power Parity – паритета покупательной способности) в глазах «экспертного сообщества» имеют, пожалуй, самое «респектабельное» реноме. Итак, World Development Indicators 2005. В 2003 году ВВП в Китае по официальному курсу – 1416,8 млрд долларов, а по курсу, рассчитанному на основе PPP, – 6410 млрд долларов (на душу, соответственно, 1100 и 4980 долларов). Таким образом, официальный курс юаня занижен по сравнению с паритетным, по данным Всемирного банка, чуть более чем в 4,5 раза (4,525 раза). В 2004 году это соотношение осталось примерно таким же. Проведём нехитрые подсчёты. 1,93 трлн долларов (новые данные о ВВП Китая в 2004 году по официальному курсу) умножаем на 4,525. Получаем 8,733 трлн долларов. Таким образом, Китай занимает уже второе место, а не четвёертое, уступая только США (около 11 трлн долларов). Заметим, что по размеру ВВП Китай превосходит Японию (3,629 трлн долларов), Германию (2,279 трлн долларов) и Великобританию (1,643 трлн долларов) вместе взятые и почти равен суммарному ВВП этой тройки плюс Франция (1,652 трлн долларов). Теперь учтём рост ВВП Китая в 2005 году ещё на 9,5%. Получим 9,563 трлн долларов. Что же получается? Если отнять из ВВП США приписную (или вменённую) ренту, то есть расчётную величину, применяемую в американской системе национальных счетов, равную условной арендной плате собственников жилья самим себе, а также сделать поправку на манипуляции с гедонистическими индексами цен, окажется, что китайская экономика больше американской (как, впрочем, и любой другой в мире). Но и этот результат, напомню, был получен лишь на основе весьма умеренных оценок паритетного курса юаня Всемирным банком. Между тем, по ряду других оценок, паритетный курс юаня занижен не в 4,5 раза, а в 6-8 раз. И это означает, что экономика Китая больше американской уже далеко не первый год, а так примерно уже годков с десять!!!» «Как всё, что делает Китай, нынешняя сенсация напоминает хорошо спланированную операцию. Данные опубликованы в тот момент, когда все аналитические службы – и частные, и государственные – находятся на рождественских каникулах. Таким образом, до общественного мнения (да и для лиц, принимающих решения) информация будет доходить так сказать «дозами» – такими, чтобы избежать слишком сильного шока публики, а также панических и истерических реакций политического истэблишмента Запада. Но час прозрения назначен, и результатом этого прозрения станет осознание абсолютно иной геополитической реальности – новой картины мира. Конец «Pax Americana», как и было сказано»[1]. Однако признавать новую реальность международные финансовые институты, контролируемые Соединёенными Штатами, очень не хотели, поэтому в угоду стремительно стареющему и теряющему былую мощь глобальному гегемону МВФ и Всемирный банк пошли на беспрецедентный и, без преувеличения, скандальный пересмотр своих баз данных, который коснулся только одной страны – Китая: в новых базах данных экономические показатели для Китая были уменьшены почти в два раза! Правда, скорость передвижения Китая в мировых табелях о рангах столь велика, что даже сильно отретушированная картина, получаемая на основе манипулятивно отредактированных данных международных сопоставлений МВФ – Всемирного банка, уже не позволяет замаскировать реальное положение дел. Согласно новым данным МВФ, Китай превзошел США по показателю ВВП с учетом ППС в апреле 2014 года. В соответствии с данными А. Маддисона, это произошло около 2010 года – то есть в промежутке между оценками, сделанными на основе «старой» и «новой» баз данных МВФ и Всемирного банка (так что данные сравнительной экономической статистики профессора Маддисона можно считать вполне умеренными).     Наша страна в мировой экономике: вниз по лестнице В послевоенный период и вплоть до начала 1980-х годов СССР стабильно удерживал долю в мировой экономике около 9,5%, при этом доля главного геополитического конкурента – США медленно, но неуклонно снижалась – с более чем 30% сразу после Второй мировой войны до примерно 20-21% в начале 1980-х (то есть разрыв сокращался в пользу СССР) (см. графики 1 и 2). Однако застойные явления в советской экономике в 1980-е годы одновременно с фактором ускоренного роста Китая и Японии (в Японии – вплоть до 1990 года; в 1991 году в этой стране начался кризис, после чего развитие практически остановилось и началась стагнация, длящаяся до сих пор) привели к тому, что к моменту развала СССР по своей доле в мировой экономике он опустился со 2-го на 4-е место (график 3). Отметим, что на момент окончания существования СССР как единого государства доля России (в составе СССР, то есть в нынешних границах, без учёта недавнего присоединения Крыма) в мировой экономике составляла более 4,2%, и по этому показателю РФ занимала 5-е место, уступая помимо первой «тройки» (США, Японии и Китаю) ещё и объединённой Германии, хотя и незначительно (у РФ – 4,2%, у Германии – 4,7%). Дальнейшие десять лет сложились для России трагично: страна в условиях мирного времени (1990-е) в результате «шоковой терапии» безграмотных (если не сказать вредительских) либеральных экспериментов, по недоразумению названных «реформами», испытала экономический обвал, сопоставимый с хозяйственными бедствиями Великой Отечественной войны. В результате в абсолютных показателях (в терминах ВВП по ППС в долларах 1990 года) российская экономика вернулась на уровень 1990 года лишь в 2006-2007 годах, то есть уже в «тучные нулевые годы», перед самым началом глобального финансового кризиса, при этом удельный вес России в мировой экономике снизился с 4,2% до 2,5%, и по этому показателю наша страна опустилась с 5-го на 8-е место (график 4). С учётом анемичного состояния экономики в 2012-2014 гг. (с затуханием темпов роста до практически полной его остановки), а также с учётом экономического спада в 2015 году более чем на 3%, по итогам 2015 года Россия опустилась на 10-е место с долей около 2,0%, пропустив вперёд себя Бразилию и Италию. Причём «снизу» (11-е и 12-е места) её подпирают быстроразвивающиеся экономики Индонезии и Южной Кореи, которые при сохранении нынешних тенденций имеют высокие шансы обойти Россию уже в ближайшие два-три года.     Сдвиги в соотношении экономических сил Для целей анализа расклада собственно мировых экономических сил мы сгруппировали некоторые страны и регионы следующим образом. До 1990 года мы рассматриваем в качестве самостоятельной, весьма высокоинтегрированной силы группу советского блока (СССР + страны СЭВ + Югославия + КНДР); также в качестве единой силы мы предлагаем рассматривать и Западную Европу (а не только страны ЕС). После 1990 года (и до 2030 года) в качестве самостоятельной силы мы выделяем всю Европу (Западную, Восточную и страны Прибалтики). Также в качестве самостоятельной единицы в раскладе мировых экономических сил мы выделили Северную Америку (США + Канада + Мексика) из-за высокой степени интеграции этих экономик и ведущего положения капитала США в них. В течение первых трёх послевоенных десятилетий расклад основных экономических сил на мировой арене сложился таким образом (см. графики 5 и 6). В основных чертах данный расклад характеризовался высокой степенью стабильности: наблюдалось незначительное снижение доли Северной Америки (с 30,5% в 1950 году до 25% в 1975-1980 гг.) в силу более быстрого (в том числе восстановительного послевоенного) роста в некоторых других регионах мира. В частности, существенно укрепила своё положение в мировой табели о рангах экономика Японии (с 3% до 7,6%). Доли «советского блока» (около 13,5%), Западной Европы (25-56%) и Китая (4,6-4,8%) практически не менялись. К 1990 году произошли более видимые изменения (график 7). Советский блок существенно снизил свою долю («эпоха застоя») – с 13,5% до 10,3%. Доля Японии достигла своего исторического максимума (8,6%). Китай начал проводить реформы (начало реформ Дэн Сяопина обычно датируется 1979 годом), которые привели к резкому экономическому ускорению, в результате доля Поднебесной выросла очень существенно – с 4,8% до 7,8%. Доля Северной Америки (около 25%) не изменилась: главная экономическая сила региона пережила серьёзный кризис во второй половине 1970-х, сменившийся весьма мощным подъёмом времён «рейганомики» в 1980-е. Доля Западной Европы снизилась с 25% до 22% – в отличие от США кризис 1970-х годов в этом регионе сменился не подъёмом, а весьма анемичным ростом. С началом нового тысячелетия и вплоть до периода активной фазы глобального финансового кризиса (2008-2009 гг.) расклад мировых геоэкономических потенциалов претерпел уже кардинальные изменения (график 8). Доля Европы снизилась ещё на 3 процентных пункта (до 19,3%), причём реальный масштаб падения удельного веса европейской экономики ещё более ярко выражен, если учесть, что состав региона в нашем сопоставлении количественно увеличился за счёт прибавления стран Восточной Европы и стран Прибалтики. Доля Северной Америки также снизилась на 3 процентных пункта (до 22%). Доля Японии снизилась в полтора раза – с 8,6% до 5,7%. Основной причиной снижения этих долей был уверенный ускоренный рост «новых» азиатских экономик, прежде всего Китая. Доля Китая в мировой экономике выросла радикально: к концу 2008 года она поднялась почти до 18% (!), вплотную приблизившись к США (исходя из данных А. Маддисона, заканчивающихся 2008 годом, и данных о темпах роста в последующие годы эти экономики сравнялись в районе 2009-2010 годов). Обращает на себя внимание и начало восхождения индийской экономики (с 4% в 1990 году до 6,7% в 2008 году; а по сравнению же с 1975 годом эта доля удвоилась). Среди главных факторов этого периода также был распад СССР, после чего экономика РФ погрузилась в тяжелый длительный кризис, лишь с 1999 года сменившийся относительно ускоренным ростом. Итогом этого стало то, что доля РФ, на момент распада СССР составлявшая 4,25% от мировой экономики, снизилась до 2,5%, и, таким образом, наша страна перестала играть сколь-нибудь существенную роль в глобальном раскладе экономических сил. По итогам 2015 года соотношение основных экономических сил в мире выглядит следующим образом (график 9). С учётом того, что за период с начала активной фазы глобального экономического кризиса в 2008-м и до конца 2015 года экономики Северной Америки, Европы и России (в последней – в том числе и из-за начавшейся в 2015 году открытой рецессии) в абсолютном измерении практически не изменились, это означает, что их доли в мировой экономике снизились, соответственно, до 18,5%, 15,5% и 2,0%. Доля Китая – самой крупной экономики мира – к окончанию 2015 года выросла до 23,8%, а доля Индии – до 7,3%.     Снова двухполюсный мир? Однако самые радикальные изменения произойдут, согласно нашему прогнозу, за следующие 15 лет. В предлагаемом прогнозе до 2030 года сделана попытка смоделировать расклад мировых экономических сил и определить место в нём России с учётом весьма оптимистических (с точки зрения нашей страны) предположений. В частности, среднегодовые темпы роста для российской экономики заложены на практически максимальном уровне (+5,5% в год). Предполагается также, что темпы роста китайской экономики должны замедлиться с 7,5% до 3,5% в конце периода, и, таким образом, среднегодовые темпы, заложенные в прогноз для этой страны, также составляют 5,5%. Аналогичные темпы роста (+5,5%) мы предполагаем и для Индии (потенциальные темпы для этой экономики выше, но, как показывает практика, они отличаются нестабильностью). Для остальных важных экономически сил заложены следующие прогнозные среднегодовые темпы роста на этот период: Европа (+1,5% в год), Северная Америка (+2,5%), Япония (+1,0%), вся мировая экономика (+3,25% в год). Тогда глобальный геоэкономический расклад будет выглядеть в 2030 году следующим образом (график 10). Как видим, к 2030 году расстановка экономических сил в мире примет качественно иной характер: в мире появится явно выраженный гегемон – Китай, доля которого в глобальной экономике превысит даже уровень, который имели США сразу после Второй мировой войны. С учётом этих обстоятельств становится понятным стратегический смысл стремления США к организации Трансатлантического партнерства с Европой. К 2030 году по объёму ВВП Китай превзойдет Северную Америку и Европу, вместе взятые. Даже если предположить, что затухание темпов роста в Китае пойдёт быстрее (и среднегодовые темпы за 2016-2030 гг. составят не 5,5%, а 5,0%), то и в этом случае доли в мировой экономике Китая и Трансатлантической зоны свободной торговли (Европа + США + Канада + Мексика) будут примерно равны. Таким образом, нынешняя стратегия США по созданию Трансатлантического партнёрства – это и есть, по сути, план образования двухполюсного мира, «мира на двоих», где одним из полюсов будет «объединённый Запад» (Северная Америка + Европа), а другим – Китай.     Третья сила Потеснить кого-то за геополитическим шахматным столом и стать полноценным игроком в предстоящей партии нашей стране уже никак не удастся. Тихо и незаметно отсидеться в сторонке – тоже. Стать, в зависимости от обстоятельств, пешкой, важной фигурой или главным трофеем в чужой шахматной партии – варианты для России совсем не подходящие. Во всех этих вариантах не просматривается не только намёка на восстановление собственной геоэкономической субъектности, но и на сохранение относительного суверенитета. Однако окончательный приговор истории ещё не вынесен. В этой на первый взгляд безысходной ситуации у России всё ещё сохраняется возможность организации асимметричной контригры, связанной с формированием некоей «третьей силы», пусть и не равной двум первым. Потенциал этой «третьей силы», с учётом прогнозных расчётов, может выглядеть таким образом (таблица 1). Первый вариант в качестве «третьей силы» (самостоятельного полюса, имеющего влияние на мировые процессы) несостоятелен: Россия со странами экс-СССР (без Прибалтики) в 2030 году будет иметь примерно такую же долю в мировой экономике, как Индия в 1990 году, и в два раза меньшую, чем у Японии в том же 1990 году. Эта доля даже меньше доли Российской Федерации на момент распада СССР. Второй вариант практически так же мало состоятелен, как и первый: интеграция постсоветского пространства с включением в это объединение Турции, Ирана и Сирии позволяет выйти только на долю примерно 6,5% в мировой экономике – это примерно столько же, сколько у Индии в 2008 году, и на треть меньше, чем у Японии в 1990 году. Правда, в такой конфигурации можно претендовать на относительную самодостаточность, то есть на формирование весьма автаркичного (относительно замкнутого в воспроизводственном отношении) «мира-экономики»: такое объединение будет в 2030 году располагать численностью населения 500-600 млн человек, что достаточно для организации оптимального по своим размерам рынка с учётом необходимого уровня концентрации промышленного производства (экономии на издержках с учётом масштабов производства). Правда, этот рынок (по общей численности потребителей) будет всё же существенно уступать объединённому рынку Европы и Северной Америки, не говоря о Китае. Только третий вариант – вариант интеграции вышеуказанных стран с Индией позволяет рассчитывать на формирование альтернативного глобального полюса силы, хотя даже он будет по объединённому экономическому потенциалу практически в два раза уступать Китаю. Четвёртый и пятый варианты не могут представлять собой интеграционные объединения – как в силу очень большого числа стран, так и в силу географической удалённости Латинской Америки. В то же время указанные страны и регионы могут в ряде вопросов, касающихся принципов будущего мироустройства, находить общий язык и выступать с единых согласованных позиций, тем самым позиционируя себя в качестве «третьей силы», способной изменить расклад сил в противостоянии первых двух полюсов силы. Однако следует иметь в виду, что геополитическая ориентация Латинской Америки или арабского мира и их согласованные позиции (действия) будут во много зависеть от того, состоится ли третий полюс (третий вариант), или мир будет иметь двухполюсную конфигурацию – в случае двухполюсного мира более вероятно отсутствие единства и лишь тактические и не очень устойчивые альянсы с одной из двух доминирующих сил в мире.     «Окно возможностей»: оптимизм, пессимизм и реализм Здесь следует сделать ряд важных оговорок. Задача, которая ставится в данном докладе, – оценить потенциал «окна возможностей» для России, в том числе с учётом собственных активных действий. Поэтому для нашей страны я вполне сознательно заложил темпы роста, по сути, максимально возможные исходя из предположения о позитивных сдвигах в экономической политике, которые только и смогут обеспечить указанные темпы роста (в «пассивном», инерционном варианте эти темпы окажутся гораздо ниже, поскольку нынешняя модель экономического развития в России себя полностью исчерпала). То есть в отношении России сделанная оценка имеет характер скорее даже нормативного (целевого), а не трендового (экстраполяционного) прогноза, а изложенный сценарий, несмотря на его жёсткость, следует рассматривать как построенный на основе «оптимистического реализма» (или «реалистического оптимизма»). Кроме того, следует иметь в виду, что темпы роста главного на данный момент мирового игрока – Китая, от которого радикальным образом будет зависеть расклад мировых сил, по оценкам ряда китайских экспертов, могут оказаться и существенно больше, чем в нашем прогнозе. Например, профессор Исследовательского института государственного развития при Пекинском университете Лу Фэн полагает, что Китай располагает потенциалом для сохранения «средневысокого темпа роста» ВВП (около 7%) в течение ещё 20 лет. Хотя китайский профессор говорит лишь о потенциале, который ещё надо суметь реализовать, мне данная оценка представляется всё же завышенной и скорее её следует рассматривать как благое пожелание. Тем не менее и игнорировать такие оценки не стоит. Таким образом, если усилия по перестройке российской хозяйственной модели окажутся недостаточными или неэффективными (что, должен признать, представляется весьма высоковероятным), а период сохранения экстенсивных факторов развития Китая и, соответственно, высоких темпов роста окажется более продолжительным (что теоретически возможно, хотя представляется мне менее вероятным), «окно возможностей» для России окажется ещё уже, чем в вышеприведённом анализе и прогнозе. Оценивая прочитанное, читатель также должен иметь в виду, что мы сознательно ограничили прогнозный горизонт 2030 годом, поскольку, чем длиннее период прогнозирования, тем менее надёжным становится применение экстраполяционного метода. Хотя применённый нами прогнозный подход основан не на чистой экстраполяции (мы закладываем сценарные гипотезы относительно изменения темпов роста), тем не менее указанная закономерность остаётся верной, так как на более длинных периодах прогнозирования возрастает вероятность нелинейных процессов, случайных событий, субъективных (политических) факторов, способных изменить логику не только экономических, но даже исторических процессов, поэтому и сами гипотезы относительно динамики темпов роста объективно становятся всё менее обоснованными и надёжными. В этой связи следует отметить ещё одно важное обстоятельство, которое позволяет сделать ряд принципиальных выводов на более отдалённую перспективу. Закладывая среднегодовые темпы роста ВВП Китая на период 2016-2030 гг. на уровне 5,5%, мы исходили из того, что в течение ближайших 15-20 лет у этой страны остаются ещё существенные резервы развития за счёт чисто экстенсивных факторов роста (например, за счёт миграции в города рабочей силы из сельской местности вплоть до достижения «нормального» – на уровне 70% – уровня урбанизации страны; такая миграция сопровождается значительным повышением производительности общественного труда в силу более эффективных – механизированных – видов деятельности, связанных с городским расселением). Однако наличие этих факторов постоянно сокращается, поэтому китайская экономика уже сталкивается (и данная тенденция будет продолжаться) со снижением темпов роста. Цифра 5,5% (среднегодовой темп роста на период 2016-2030 гг.), как уже было отмечено выше, получена как средняя между 7,5% (темпы роста ВВП Китая на уровне двух-трёх прошлых лет) и 3,5%, которые, как нам представляется, будут характерны для Китая уже около 2030 года. Это означает, что к 2030-2035 гг. темпы роста Китая не будут превышать среднемировые темпы экономического роста. Таким образом, доля Китая около 32-35% (третья часть мировой экономики), видимо, окажется максимумом, после чего она не будет больше увеличиваться – сначала стабилизируется на этом уровне, а затем, скорее всего, даже будет снижаться. В то же время некоторые страны и регионы (Индия, Южная Азия, некоторые страны Юго-Восточной Азии, возможно, Африка и пр.) после 2030 года будут сохранять немалые возможности для ускоренного развития за счёт наличия экстенсивных факторов и, соответственно, иметь темпы экономического роста существенно выше среднемировых. Это обстоятельство чрезвычайно важно для осознания потенциала «третьей силы» уже за пределами прогнозного горизонта 2030 года: этот потенциал будет возрастать. Иными словами, усилия по созданию третьего геоэкономического полюса, которые следует затратить в ближайшие 15 лет, впоследствии окупятся сторицей. Всё сказанное выше задаёт рамки того «окна возможностей», которое объективно существует для России, если она стремится сохранить роль самостоятельного субъекта, а не объекта геоэкономических отношений. Это окно, как вытекает из проведённого анализа, очевидно, отнюдь не столь широкое, как могут себе представлять некоторые «оптимисты», не очень осведомлённые в межстрановых экономических сопоставлениях, опирающиеся на ностальгические воспоминания о былой роли и возможностях СССР. Причём это окно возможностей действительно могло быть иным – даже с учётом распада СССР и советского блока. 25 лет российская экономика практически топчется на месте. Если бы вместо этого на вооружение в России была принята модель управляемого развития, аналогичная «азиатским» (японское, корейское, сингапурское, китайское «чудо»), и темпы роста весь 25-летний период «реформ» были бы ускоренными – на уровне 6-7% годовых, то есть примерно в два раза выше среднемировых, то доля России в мировой экономике по сравнению с 1990 годом могла бы увеличиться практически вдвое и составлять на данный момент 8-8,5% – такой удельный вес в глобальной экономике, несомненно, предполагал бы субъектность и совершенно другие возможности по организации третьего геоэкономического полюса. Однако история не знает сослагательного наклонения. И нужно понять, что такой уровень возможностей для России утрачен окончательно – и в силу этого необоснованный оптимизм совершенно не оправдан. Несмотря на это, не следует впадать и в другую крайность. Я не могу согласиться с утверждениями, что России уготован только подчинённый статус в международных экономических отношениях, что она может быть только частью какого-то другого полюса, региональной (или глобальной) системы более высокого уровня, не имея никаких шансов на собственную геоэкономическую субъектность. Шансы на это сохраняются, и в основном они будут связаны, как было сказано выше, с усилиями по созданию «третьей силы» совместно с другими амбициозными странами, которых также не устраивает статус сателлита или вассала при том или ином мировом гегемоне. Но шансы эти небезграничны, время объективно работает не на нас, и успех или неуспех будет прежде всего определяться активными действиями по реализации существующих возможностей. Приступать же к их реализации надо прямо сейчас, немедленно.     Сколачивание своей группировки В одной из своих статей я уже писал, что в условиях идущих в мире интеграционных процессов «геоэкономическое противостояние не исчезает, а всё явственнее переходит с межстранового уровня на уровень борьбы макрорегионов. Что в уличных драках, что в глобальных «разборках» бесполезно поодиночке пытаться противостоять сплочённой группе – надо сколачивать собственную. Направление и характер современной интеграции позволяют сделать вывод не столько об оптимизации экономических пропорций и процессов в глобальных масштабах, сколько об оптимизации форм международного экономического соперничества»[2]. В современном мире границы блоков определяются не столько военно-политическими соглашениями, сколько соглашениями о торговле, таможенной политикой и принципами валютного регулирования, принятыми в тех или иных странах. И в этом свете становится яснее значимость единого таможенного пространства и такого проекта, как ЕАЭС, для стран, которые он объединяет, при условии, конечно, что единые таможенные границы перерастут в границы финансовые, как это уже ранее произошло с ЕС. Речь идёт о том, чтобы объединить производительные силы в рамках единой системы тарифов и регулирования, что позволит создать более ёмкий рынок. Однако потенциал постсоветского пространства, в рамках которого пока реализуется проект евразийской интеграции, в первую очередь демографический, слишком мал для того, чтобы союз играл значимую роль в мире в своём нынешнем составе. Наше «окно возможностей» – альянс с «пограничными» в цивилизационном отношении странами. России следует собрать вокруг себя партнёров, которые объединились бы на принципах «неприсоединения», подобно тому, как в 1956-м на основе инициативы трёх стран – Индии, Египта и Югославии - зародилось существующее до сих пор «Движение неприсоединения» к военно-политическим блокам. Смысл такого объединения «неприсоединившихся» в ближайшем будущем будет заключаться в том, чтобы оказаться за пределами неизбежного противостояния Запада и Китая, предоставить миру третью точку опоры, сформировать гармонизирующую силу, не позволяющую ни одному из двух главных полюсов обрести абсолютное доминирование и обеспечивающую мировой системе баланс и устойчивость, о чём мы с моими коллегами по Фонду интеграционного развития Азиатско-Тихокеанского региона уже не раз писали[3]. Если ставить себе цель не быть раздавленными в среднесрочной исторической перспективе противостоянием Запада и Китая, между которыми наша страна, вероятно, окажется в скором будущем как между молотом и наковальней, у России нет альтернативы усилению сотрудничества с Индией и той частью исламского мира, которая стремится к независимому от США или Китая развитию. При опредёленных политических обстоятельствах в составе этой «третьей силы» могут оказаться даже такие страны как Япония, Южная Корея, Вьетнам и др.     Российско-индийский альянс как основа третьего полюса Но главным и очевидным партнером на этом пути является Индия. Индия – незаменимая сила, без которой невозможен баланс в любой конфигурации двухполярного мира. В прошлом раунде глобализации Индия успешно держала доброжелательный нейтралитет между Западным и Восточным блоками. В будущем мире противостояния китайского и атлантического полюсов ей предстоит та же роль. Индия – родоначальник «Движения неприсоединения», и идея участия в создании нейтрального международного экономического баланса ей, безусловно, будет близка. Индия – вторая по демографическому потенциалу держава в мире, её присоединение к любому общему рынку автоматически делает потенциальную ёмкость рынка сопоставимой с рынком ЕС, США или Китая. Индия – страна, прошедшая за полвека путь от отсталой британской колонии до космической и ракетно-ядерной державы, и, что немаловажно, значительную поддержку на этом пути Индии оказал СССР. Отношения нашей страны и Индии имеют выделенный, особый характер, по крайней мере со времен Индиры Ганди. Долгосрочные угрозы для России и Индии имеют однонаправленный характер, а долгосрочные интересы преимущественно совпадают, либо же взаимно дополняют друг друга. Трудно представить себе антагонизм интересов России и Индии на Ближнем Востоке или в Средней Азии – регионах, играющих ключевую роль в обеспечении евразийской стабильности. Так, бывший заместитель министра иностранных дел Индии и бывший посол Индии в России (до начала 2016 года) П.Ш. Рагхаван в редакционной статье в The Asian Age подчёркивает, что в основе российско-индийских отношений лежит взаимно признаваемая геополитическая логика. У наших двух стран есть общие проблемы и сходные задачи в единой сфере интересов в более широком соседнем окружении в Западной и Центральной Азии. Причём если на нынешние отношения «стратегического партнёрства» России с Китаем всегда будет отбрасывать тень их былая конфронтация, российско-индийские отношения такая тень никогда не омрачала[4]. Сфер, где Россия и Индия выступают экономическими конкурентами, не так много; пожалуй, единственная такая крупная отрасль – металлургия. В будущем, по мере развития Индии, мы можем получить в лице этой страны конкурента и в сфере торговли оружием, но это не вопрос краткосрочной исторической перспективы. В случае общей гармонизации двусторонних отношений на долгосрочной основе такие сферы могут быть предметом взаимного согласования и регулирования, а в ряде случаев – превратиться в сферы сотрудничества. Индия – особая цивилизация, и мыслит она себя не столько в терминах региональной державы и уж тем более не в терминах концепции nation-state (нации-государства), а именно в качестве цивилизации. У России тоже присутствует подобное самоопределение в качестве особой цивилизации. В России, как и в любой стране, в которой существуют национальные автономии и религиозное разнообразие, с той или иной степенью остроты стоят проблемы сепаратизма и религиозного экстремизма. Для Индии проблемы сопряжения множества культур, религий, языков и национальностей потенциально являются ещё более острыми, чем для России. А как подобные проблемы могут быть использованы Западом для разрушения неугодных стран, мы много раз уже видели. Культурно-цивилизационные особенности предрасполагают и Россию, и Индию к непосредственно глобальному, а не региональному мышлению, к активной позиции в деле формулирования и продвижения глобальных инициатив и альтернативного мирового устройства. При этом колониальное прошлое и история национально-освободительной борьбы предопределяют склонность Индии к определённым глобальным альянсам, а именно – направленным против всех форм неоколониализма и имеющим своей целью построение более справедливого мирового устройства. Но именно в силу тех же особенностей своего прошлого Индия пойдёт на участие в этих альянсах только в том случае, если в них она будет выступать в качестве равноправного партнёра, а не зависимого от другой силы участника. В этом отношении Россия и Индия – идеально дополняющие друг друга партнёры. И Россия без Индии, и Индия без России резко сокращают свои шансы на отстаивание собственных интересов в средне- и долгосрочной перспективе. Особый фактор риска для Индии – состоявшийся и крепнущий альянс Китая с Пакистаном. Он развивается на фоне фундаментальной слабости индийской дипломатии в деле выстраивания плодотворных отношений с исламским миром. Сегодня индо-пакистанский конфликт заморожен, в том числе благодаря тому, что Индия и Пакистан обзавелись ядерным оружием. Тем дороже обеим сторонам может обойтись разморозка этого конфликта в будущем. Учитывая степень влияния США на исламский мир и глобальные процессы в целом, а Китая – на Пакистан, потенциальная угроза разморозки конфликта может исходить как от Китая, так и от Запада. Индо-пакистанский конфликт – лишь наиболее яркое проявление стратегической проблемы, стоящей перед Индией. Если мы предполагаем столкновение Запада и Китая в будущем, то оно будет развиваться в обоих измерениях геополитики – на море, прежде всего в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где уже сейчас обострились территориальные споры, и на суше, на территории, по которой будет проходить «Новый Шёлковый путь» – китайский проект континентальной глобализации. На суше росту торгового влияния Китая США противопоставят управляемый хаос радикального ислама. Эта стратегия представляет значительную угрозу России, но для Индии радикализация ядерного Пакистана представляет угрозу не просто значительную, но смертельную. С другой стороны, если Китай будет успешен в деле взятия под контроль Средней Азии и мирного продвижения своих интересов в исламском мире, что останется Индии в Евразии? Какие рынки и партнёры, с которыми она могла бы успешно сотрудничать и торговать? Нельзя не отметить растущую обеспокоенность Индии по поводу содержания инициативы создания Китаем «Нового Шёлкового пути». Например, индийский военный эксперт Анкита Датта в своей статье в Indian Defence News прямо указывает на то, что план Китая по созданию «Морского Шёлкового пути ХХI века» в рамках инициативы «Один пояс и один путь» является вызовом для морской безопасности Индии[5]. Стабильность в Евразии – в интересах всех трёх основных континентальных держав: и России, и Китая, и Индии. Однако Индия, обладая значительным потенциалом экономического роста, не обладает достаточным политическим влиянием. России есть что предложить от себя: объединить экономический потенциал Индии с дипломатическим влиянием России. Помимо политических существует немало и чисто экономических аспектов взаимных интересов. Правда, на сегодняшний день Россия привыкла связывать развитие своего международного экономического сотрудничества, прежде всего, с нефтегазовой сферой. Как раз именно в этой сфере у России и Индии практически нет точек соприкосновения. Однако у обеих стран есть потенциал взаимодействия, выходящий далеко за рамки торговли нефтью или газом. Углубление сотрудничества с Индией с учётом перспектив бурного роста её экономики открывает целый пласт возможностей для России в плане возрождения и развития своей технологической базы. Индия, страна с более дешёвой рабочей силой, была бы заинтересована в России как в рынке сбыта своей недорогой конечной продукции, мы же могли бы использовать спрос индийского бизнеса на технологии для развития своего научно-технологического комплекса. В отличие от Китая экономический рост на основе форсированного создания современной инфраструктуры в Индии только начинается. Если мы умело воспользуемся будущим индийским спросом на технологии, связанные с созданием инфраструктуры, мы получим рынок сбыта для своих технологий и заказы для своих компаний. Кроме того, для модернизации старой инфраструктуры и создания новой нужна энергия. В сфере ядерной энергетики России есть что предложить Индии, и спрос со стороны Индии будет только расти. Уже цитировавшийся выше П.Ш. Рагхаван отмечает: «Около 60% нашего вооружения – советского или российского производства. Россия – единственное иностранное государство, участвующее в развитии индийской атомной промышленности. Сейчас реализуется амбициозная программа по строительству 12 атомных энергоблоков, нацеленная на производство более 13 тысяч МВт энергии к 2025 году. Россия – крупнейший экспортёр необработанных алмазов в мире, а Индия – крупнейший производитель обработанной алмазной продукции. Существуют и другие совместные проекты в сфере передачи промышленных технологий, инвестиций в добывающий сектор России, образования, науки и технологий, туризма и других; их слишком много, чтобы детально останавливаться на всех» [6]. Обстоятельством, до некоторой степени осложняющим сближение наших двух стран, является традиционное англосаксонское тяготение, характерное для ряда индийских элит. Однако его можно обратить и на пользу нашему взаимодействию – индийские связи с англосаксонским миром могут выступать в качестве балансирующего фактора, столь нужного для «третьей силы», чтобы не скатиться в отрытую конфронтацию с одной из двух сил, которые будут доминировать в середине XXI века. Кстати, такую же балансирующую роль для Индии в какой-то мере могут играть «теплеющие» отношения России с Китаем. В нынешних условиях форматирование двусторонних стратегических отношений между нашей страной и Индией, в том числе установление теснейших экономических связей – вплоть до создания зоны свободной торговли (а в будущем, возможно, и экономического союза) должно стать важнейшим приоритетом российской внешней политики. Логичным шагом на этом пути является подключение Индии к процессу евразийской интеграции. Со стороны Индии интерес к такому сближению подтверждён на официальном уровне. Так, бывший посол Индии в РФ Пунди Шринивасан Рагхаван заявил, что всеобъемлющее экономическое соглашение о сотрудничестве Индии с ЕАЭС может быть обоюдовыгодным и, возможно, распространится далеко за пределы зоны свободной торговли. Он считает, что сближение Индии и ЕАЭС позволит совершить «квантовый скачок в экономическом сотрудничестве»[7].     Перспективы валютного союза С раскладом мировых сил тесно связан вопрос о структуре будущей мировой валютно-финансовой системы. Вопрос этот ключевой, с учётом главенствующей роли международных финансовых отношений в современной экономической парадигме. Напомню также, что совсем недавно президент Путин давал поручение правительству и Центробанку форсировать разработку предложений по созданию валютного союза в связи с необходимостью углубления процесса евразийской интеграции. (Правда, затем, из-за случившейся обвальной девальвации и последовавшей курсовой нестабильности рубля, данная тема была несколько «подморожена», однако в стратегическом отношении поставленная задача имеет принципиальный характер.) Нам представляется важным в рамках нашего анализа попытаться уточнить, на чём может быть основана актуальность данного поручения Путина и каковы могут быть перспективы валютного союза исходя из его возможных конфигураций с учётом меняющегося глобального расклада экономических сил, а также – в зависимости от конфигураций – каковы должны быть задействованные механизмы, направления активности, как должны быть выстроены приоритеты. Итак, в первом из перечисленных выше вариантов евразийской интеграции – Россия + экс-СССР (без Прибалтики) – рубль может функционировать в качестве валюты весьма скромного в мировых масштабах регионального интеграционного объединения. Причем смысл создания специальной коллективной валюты в этом случае совершенно не очевиден: в силу доминирования экономики России в этом объединении с функцией коллективной валюты рубль справится лучше любой искусственно созданной наднациональной валюты (во всяком случае, издержки создания особой валюты в этом случае явно неоправданны). Валюта интеграционного объединения в рамках такой конфигурация сможет претендовать преимущественно на статус ведущей валюты межстрановых торговых и платежных расчётов внутри объединения, резервные же функции её (особенно за пределами объединения) будут крайне ограничены. Во втором варианте – РФ + экс-СССР + Иран + Сирия + Турция – рубль (или специально созданная коллективная валюта) может иметь значение региональной валюты и одной из мировых валют второго эшелона (подобно роли йены или фунта стерлингов в современной валютной системе). Только в третьем варианте – РФ + экс-СССР + Иран + Сирия + Турция + Индия – рубль (или даже скорее специальная коллективная валюта) может претендовать на одну из ведущих мировых ролей, войдя в четвёрку-пятёрку основных валют (наряду с долларом, юанем, евро), имея все шансы превзойти по своей роли йену. В этом варианте валютного союза его валюта имеет также все шансы обрести статус одной из мировых резервных валют. Таким образом, если исходить из провозглашенного президентом Путиным курса на построение валютного союза, нужно иметь в виду, что архитектура такого союза, цели, методы и инструменты его строительства будут зависеть от вариантов конфигурации будущих интеграционных процессов с участием России. Идея создания полноценной валюты мирового значения может быть реализована лишь при достижении практически максимально возможных рамок интеграционных процессов в Евразии – если принять во внимание (в качестве ограничения рамок такого интеграционного процесса) как самостоятельные амбиции Китая, так и твёрдое желание США воспрепятствовать сближению Европы с Россией. Учитывая стремительность происходящих геоэкономических процессов, Россия уже сейчас должна многократно нарастить свои дипломатические усилия на «восточном направлении» и соответствующим образом переориентировать свои внешнеэкономические приоритеты, имея в виду указанную выше третью конфигурацию.     Вертикальное измерение Евразийского проекта Таким образом, защитить свой суверенитет и вновь обрести активную роль в мировых делах Россия может только на путях создания союза или достаточно широкой и сплочённой коалиции стран, стремящихся сохранить свою самостоятельность в обостряющемся противостоянии Китая и объединённого Запада. Задача в том, чтобы сформировать силу, достаточно весомую как для защиты собственных интересов, так и для того, чтобы воспрепятствовать любому из двух основных полюсов занять абсолютно доминирующую позицию в мире. В свете этого принятое несколько лет назад президентами России, Казахстана и Белоруссии решение, касающееся общего вектора на евразийскую интеграцию, без всяких сомнений, является стратегически верным. Однако, как представляется, оно больше основано на некоем интуитивном ощущении его полезности, а не на бескомпромиссном осознании императивного характера требований времени. Отсюда, на наш взгляд, проистекает отсутствие понимания необходимой конфигурации будущего интеграционного объединения. И отсюда же ограниченность политических усилий чисто техническими процедурами и очевидный дисбаланс в пользу сугубо практицистских (с виду) подходов к интеграционным процессам в ущерб разработке базовых принципов более высокого порядка, только и способных выполнить задачу сплочения наций в рамках широкой коалиции и быть полноценной основой, цементирующей будущий союз. Процесс евразийской экономической интеграции нужно резко интенсифицировать, придать ему статус абсолютного политического приоритета. Это предполагает скоординированные усилия и комплексные действия в области экономики, торговли, финансов, права, политики, дипломатии, идеологии. Трезвая оценка перспектив требует резкого расширения рамок интеграционных процессов и создания такой конфигурации Евразийского союза, которая максимально комфортно и надёжно позволит России реализовать сохраняющийся у неё потенциал геоэкономической субъектности в рамках гармонизации интересов с возможными союзниками и их совместного продвижения и отстаивания. Следует отметить, что новые инициативы российского президента дают основание для надежд на переформатирование Евразийского интеграционного проекта с учётом необходимости вывода его за пределы постсоветского пространства и создания на его основе полноценного геоэкономического полюса. Выступая на пленарном заседании Петербургского международного экономического форума в этом году, Владимир Путин заявил: «Видим большие перспективы во взаимодействии Евразийского экономического союза с другими странами и интеграционными объединениями. Кстати, желание создать зону свободной торговли с Евразийским экономическим союзом выразили уже более 40 государств и международных организаций. Мы с нашими партнёрами считаем, что Евразийский экономический союз может стать одним из центров формирования более широкого интеграционного контура»[8]. Однако на сегодняшний день пока отсутствует видение комплексной модели интеграции – в существующем интеграционном проекте превалирует прагматическая экономическая идея. На фоне относительной разработанности экономической составляющей интеграционной инициативы зияющей лакуной остаётся её идеологическая компонента, в частности, не артикулированы социальная модель интеграции, ценностные установки, историко-культурная основа и пр. Сегодня Евразийский союз не предлагает идеологии, которая была бы привлекательна как мировоззренческая и ценностная модель. Однако проекту нужна сверхзадача, измерение «вверх», вдохновляющие идеи, способные создать новую идентичность. Если объединительные идеи не получат отклика в виде резонанса с ценностями, идеалами и чаяниями в душах людей и народов на евразийском пространстве, существует большой риск, что проект, основанный на голом прагматизме, потерпит фиаско. В целях успешного создания действительно прочного образования, обладающего привлекательностью и способного к расширению, на повестку дня следует срочно поставить вопрос о разработке проблемы евразийской идентичности. Необходимо, чтобы люди на евразийском пространстве ощущали свою принадлежность к чему-то общему, необходим единый мировоззренческий базис и единый общественный идеал, благодаря которым все они, несмотря на разные национальности и вероисповедание, стали бы общностью. Нужно сформулировать собственные идеологемы и устойчивые позитивные образы, соответствующие менталитету народов региона: «евразийскую мечту» (по аналогии с «американской мечтой»), «евразийские ценности» (в противовес нынешним «европейским ценностям» или «общечеловеческим ценностям» западного розлива), собственную идеальную модель общественных отношений и общественного устройства, основанную на правде и справедливости. От идеальной мировоззренческой стороны интеграционного проекта (измерения «вверх») во многом зависят и возможности его развития «вширь», в том числе перспектива включения в этот проект государств из-за пределов постсоветского пространства (Индия, Иран, Турция, Вьетнам и др.). Интеграционный проект может и должен позиционироваться не только как взаимовыгодная торгово-экономическая инициатива, но и как цивилизационная альтернатива, нацеленная на истинный прогресс человечества. Чисто «прагматичный» подход имеет тупиковый характер. История свидетельствует, что самую высокую практическую ценность и надежность демонстрируют как раз идеальные ценности, и только с опорой на них можно выстроить по-настоящему прагматический проект, рассчитанный на долгую жизнь.     [1] Андрей Кобяков. «Китай изменил конфигурацию геоэкономики», интернет-сайт «Мировой кризис – хроника и комментарии», 29.12.2005, http://worldcrisis.ru/crisis/178908 [2] Андрей Кобяков. «Стратегическая необходимость», журнал «Однако», № 169, август-сентябрь 2013 г. [3] См. в настоящем номере статью А. Отырбы «О месте России в формирующемся мироустройстве». См. также: Анатолий Отырба, Андрей Кобяков, Дмитрий Голубовский. «Формула третьей силы: хинди руси бхай-бхай», «Экономические стратегии», № 5, 2016; Анатолий Отырба. «Мир на трёх ногах», журнал «Однако», № 176, октябрь-ноябь 2014 г.; Дмитрий Голубовский. «Геостратегический джокер», журнал «Однако», № 174, июнь-июль 2014. [4] P.S. Raghavan, India at a Strategic Crossroads, The Asian Age, May 29, 2016, http://www.asianage.com/editorial/india-strategic-crossroads-656; русский перевод - http://inosmi.ru/politic/20160601/236731334.html [5] Анкита Дата. "Индия не знает, как противостоять «большой стратегии» Китая", 16.05.2016, http://inosmi.ru/politic/20160516/236537200.html [6] P.S. Raghavan, India at a Strategic Crossroads, The Asian Age, May 29, 2016, http://www.asianage.com/editorial/india-strategic-crossroads-656; русский перевод - http://inosmi.ru/politic/20160601/236731334.html [7] Сближение с ЕАЭС позволит Индии совершить квантовый скачок в экономическом сотрудничестве. Интервью с чрезвычайным и полномочным послом Республики Индия в Российской Федерации Пунди Шринивасан Рагхаваном, «Экономические стратегии», № 7, 2015. [8] Стенограмма выступления Владимира Путина на ПМЭФ-2016, https://rg.ru/2016/06/17/reg-szfo/stenogramma-vystupleniia-vladimira-putina-na-pmef-2016.html     Дополнительно:

31 июля 2016, 23:11

Константин Черемных. БЕНЕФИЦИАРЫ «НОВОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ»

  • 0

Что происходит с государственной властью в западной цивилизации? Почему с карты Европы исчезают яркие, самостоятельные, волевые политики? Почему в Вашингтоне внешнеполитические и даже важнейшие кадровые решения столь «дёрганы» и хаотичны? Как может получиться, что глава государства, упорно считающего себя единственной и исключительной сверхдержавой, утверждает, что подлинное лидерство состоит в борьбе с глобальным потеплением, а в это время в центральной европейской стране-союзнице, в столице — символе Европы на сцену выходит невесть кем управляемая антигосударственная сила и хладнокровно сеет смерть налево и направо

28 мая 2016, 06:00

Маскосрач нешуточный!

  • 0

Вот такое было начало:  "Макаронный монстр Илона Маска, или Закономерный итог авантюры" Вот такое продолжение: В защиту макаронного монстра Илона Маска замолвим слово

28 декабря 2015, 18:12

ДВА-ТАЛИБАНА-ДВА

  • 0

Константин Черемных Третья мировая война не будет нефтяной НЕ СТУЧИТЕ, И НЕ СТУЧИМЫ БУДЕТЕ В 2015 году Foreign Policy включил в свою традиционную «десятку мыслителей современности» не Алексея Навального, а Владимира Путина. Тем не менее, освещение президентского послания Федеральному собранию в западной прессе навязчиво жонглировало двумя именами: Путин–Навальный, Путин–Навальный. По той причине, что бывший «мыслительный столп» подгадал ко дню послания детальнейший, в украинском стиле, компромат на руководство российской Генпрокуратуры.

23 декабря 2015, 00:00

Преданные. Фильм о том, почему предали Новороссию

  • 3

Преданные. Фильм о том, почему и как сливали Новороссию

21 октября 2015, 21:40

Константин Черемных. ПРОЕКТ «ВТОРАЯ ЕВРОПА»

  • 3

Странный альянс ультралибералов и национал-радикалов в малых странах континента направлен против Германии и РоссииКОРОЛЕВСКАЯ МИЛОСТЬНельзя сказать, чтобы в странах Балтии не готовились к визиту королевы Великобритании. О ее планах впервые посетить три республики было известно еще летом. Тем не менее в день прибытия в одну из трех гостеприимных столиц, Таллин, не обошлось без суматохи. Потянув носом, официальные лица встречающей стороны обнаружили, что воздух нечист. Агентство «Дельфи» откровенно сообщило, что «Таллин встречал королеву крепкой вонью».Нельзя сказать, чтобы в странах Балтии не беспокоились об окружающей среде. В отличие от многих прочих экс-советских стран, в Эстонии существует и весьма популярна Зеленая партия. Что, впрочем, не препятствует бурному развитию химических, в том числе весьма опасных для окружающей среды производств. А недавно Эстония заключила договор с Швецией о поставках местных сланцев для нужд «альтернативной» электроэнергетики. «Швеции - электричество, Эстонии - отходы», - грустно иронизировала местная пресса.Впрочем, проблема не только в том, что отходы в любом крупном хозяйстве - в данном случае Евросоюзе - как правило, накапливаются на его задворках. И даже не в том, что в новоприбывших странах легче найти непритязательные и относительно недорогие рабочие руки. Дело в том, что незадолго до визита королевы местное Министерство экологии оказалось по уши в скандале вокруг земельных спекуляций. А в конце сентября последовал новый скандал: в порту Палдиски было задержано панамское судно с токсичным химическим грузом. «Козлом отпущения» оказался министр экологии Виллу Рейльян.В день прибытия королевы Елизаветы эстонское Министерство окружающей среды оказалось «без головы»: за десять дней до визита Виллу Рейльян был вынужден уйти в отставку. В которой трудно не уловить крепкий запах политической интриги.Опальный министр был еще и крупным политиком. Именно Рейльян был одним из основных инициаторов альянса двух левых партий - Народного союза, который он возглавлял, и Центристской партии Эдгара Сависаара. В декларации альянса, обнародованной в июле, излагались политические и экономические приоритеты левоцентристского блока, вызвавшие серьезную тревогу в том числе и далеко за пределами Эстонии. Так, «народники» и «центристы» настаивали на том, что эстонским военным следует участвовать в международных миротворческих операциях исключительно под эгидой ООН. «Они же по существу призывают Эстонию выйти из НАТО!» - заволновался премьер-министр Андрус Ансип.Премьера-консерватора встревожила также налоговая реформа, предложенная левоцентристским альянсом. Она представляла угрозу крупным компаниям - как местного, так и зарубежного происхождения. Виллу Рейльян был вполне откровенен в изложении своих взглядов. «Приоритетом государства, - говорил он, - должен быть человек, а не власть денег».Между тем соцопросы показывали, что пацифистская линия Рейльяна-Сависаара весьма популярна как среди эстонского, так и среди русского населения республики. Мало того, альянс выдвинул на пост президента Эстонии человека, прекрасно владеющего русским языком. В биографии Энне Эргма, первой в истории независимой Эстонии женщины, претендующей на высший государственный пост, весьма длительный период занимала научная деятельность в Москве, в Институте космических исследований.Не случайно последующая агитационная кампания консерваторов сводилась к противопоставлению «восточного кандидата» Энне Эргма «западному» - недавнему гражданину США Тоомасу Хендрику Ильвесу. Бросая кость социальным чаяниям населения, консерваторы подчеркивали, что Ильвес тоже «народный» кандидат. Пока Ильвес подчеркивал свою приверженность идеям социал-демократии, выдвинувшие его консерваторы собирали компрометирующий материал на народников и центристов.Эдгара Сависаара, как и Виллу Рейльяна, уличали в закулисных сделках с российским бизнесом. Занимая пост министра экономики, Сависаар в прошлом году принял решение о национализации эстонской железнодорожной компании Eesti Raudtee. Как политические оппоненты, так и американские владельцы контрольного пакета ER, не сумевшие найти «достойного» западного покупателя, усматривали в действиях Сависаара сговор с российским «Северстальтрансом».Действительно, российский концерн заметно укреплял свои позиции в Эстонии, в первую очередь благодаря своему многолетнему партнеру Ааду Луукасу. Российский бизнес имел сильные позиции практически на всех экспортных терминалах. Праздничную ленточку при торжественном открытии нового порта Силламяэ разрезали его российские владельцы - Андрей Катков и Евгений Малов, совладельцы петербургского «Кинэкс-Инвеста». Экс-премьер Эстонии Тийт Вяхи, глава холдинга «Силмет» и инициатор строительства порта, был не только «патроном» российских инвесторов, но и частым гостем Петербурга, равно как и политическим партнером Сависаара.При голосовании в парламенте Энне Эргма опережала Томаса Хендрика Ильвеса на один голос. Дальнейшая процедура была передана в распоряжение коллегии выборщиков. Американский метод выборов президента сопровождался массивной медиа-кампанией против «центристов» и «народников».Левоцентристы отступили, выдвинув кандидатуру действующего президента Арнольда Рюйтеля. Но было поздно. 21 сентября, в унисон со свежими данными ангажированных социологов, коллегия выборщиков объявила победителем Тоомаса Хендрика Ильвеса. 28 сентября компанию Тийта Вяхи уличили ни больше ни меньше как в незаконной торговле с диктаторским режимом государства Конго в обход международного эмбарго - по на редкость своевременному сигналу, поступившему от австрийского бизнесмена Михаэля Кралля. 7 октября в собственном доме умер Ааду Лукас; похороны состоялись почему-то только две недели спустя.После отделения от Советского Союза прибалтийские республики действительно пользовались недостаточным вниманием международного сообщества. На одном из мировых энциклопедических сайтов президента Эстонии даже перепутали с президентом соседнего по алфавиту Эквадора.ВИЗИТ НА ФОНЕ ПОЖАРАОтносительно сильные позиции российского бизнеса в Прибалтике также не в последнюю очередь объясняются пассивностью западных инвесторов. Американская компания, отказавшаяся от инвестиций в весьма запущенную эстонскую железную дорогу, была не единственным «беглецом» из региона. Ранее Ригу покинула американская нефтяная компания Williams, заработавшая в регионе не лучшую репутацию. С большим трудом удалось найти швейцарского покупателя на латвийский холдинг Ventspils Nafta, притом государство, по мнению ряда политиков и СМИ, сильно продешевило. Не спешат крупные международные корпорации и в литовский Мажейкяй - местный НПЗ бывшие владельцы ЮКОСа смогли продать только польскому концерну Orlen. Предпринятый после этого российской «Транснефтью» капремонт нефтепровода, ведущего в Литву, не укрепил, однако, энтузиазма польской стороны: сделка поныне не завершена. Мало того, переговоры о Mazeikiu Nafta осложнились политическим скандалом между Варшавой и Вильнюсом: власти Литвы поддерживали на пост генсека ООН главу соседней Латвии Вайру Вике-Фрейберга, в то время как у поляков был собственный кандидат - экс-президент Александр Квасьневский.В канун визита британской королевы на Мажейкяйском НПЗ случилось весьма зрелищное происшествие. Охваченная пожаром, на землю рухнула 50-метровая ректификационная колонна. Естественно, проправительственная пресса усматривает в происшедшем «руку Москвы». Оппоненты едко намекают на «поджог рейхстага».На реакцию Лондона явно был рассчитан и скандал вокруг панамского судна в порту Палдиски. Ведь королева прибыла в Прибалтику вместе с принцем-консортом Филиппом Маунтбаттеном, не без оснований считающимся всемирным покровителем борьбы за девственную чистоту природы. Именно принц Филипп был инициатором создания Всемирного фонда дикой природы (WWF). Большего ревнителя заповедной чистоты, равно как и сторонника сокращения численности мирового населения - можно найти лишь в лице его близкого друга Далай-ламы Четырнадцатого... А главными врагами эстонской природы, если присмотреться, являются именно бизнесмены с Востока - русско-эстонские владельцы Silmet, украинские акционеры комбината Nitrofert в Кохтла-Ярве, не говоря уже о пресловутом «Северстальтрансе» - при попустительстве преступно левого, а значит, пророссийского Виллу Рейльяна...Консерваторы не подвели англо-американский альянс, развязавший войну в Ираке без оглядки на Объединенные Нации. Королева была благосклонна. «Крепкая вонь» в таллинском аэропорту не испортила настроения коронованной особе, а новый президент Эстонии получил из ее рук престижный рыцарский Орден Бани, удостоившись не меньшей почести, чем Рональд Рейган.Впрочем, аналогичных наград от британской короны удостоились и лидеры двух соседних республик - бывший гражданин США Валдис Адамкус и бывшая гражданка Канады Вайра Вике-Фрайберга.Если чем и были расстроены консервативные прибалтийские СМИ, так это интонацией ведущих СМИ Евросоюза, в том числе Англии. Почести главам недавней советской провинции там были описаны с откровенной иронией, а порой с неполиткорректными ошибками: так, в первом сообщении на сайте The Times Литва вообще была названа «балканским государством».Впрочем, при более пристальном рассмотрении ошибку старейшей лондонской газеты следует признать оговоркой по великому венскому психологу Зигмунду Фрейду. Имеет свое объяснение, не лежащее на поверхности, и повышенное внимание местной прессы, принадлежащей скандинавским владельцам, к несвежести таллинского воздуха в ответственный момент. Отражение визита королевы в местной прессе достойно самого пристального внимания политических экспертов. Но лишь тех, кто не пренебрегает историческим знанием.НЕКОРРЕКТНЫЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИПринимая королеву, глава Литвы не мог не подчеркнуть значения своего государства в Европе. Правда, способ он выбрал, на первый взгляд, не очень политкорректный, напомнив о том, что литовское государство в свои лучшие времена простиралось от моря до моря.Можно себе представить, какие эмоции это откровение встретило в Варшаве, где славную династию Ягеллонов, разумеется, считают польской. Еще меньше восторгов историческая аллюзия должна была вызвать в националистических кругах Украины, где в эту минуту словно ожили поросшие мхом стены древних литовских замков.Впрочем, заявление Адамкуса не затмило другого геополитического откровения, которым накануне отметился в Риге новоизбранный лидер Эстонии. Бывший американец Ильвес вдруг вспомнил здесь не о согревшем его солнце Вашингтона, покровителя всех борцов с империями, а о своих исконных корнях - притом во вполне европейском имперском контексте. Тот факт, что первой страной его посещения оказалась Латвия, он пояснил тем, что его семья происходит «не только из Эстонии, но и из северной Ливонии».Вряд ли случайно титульный социал-демократ, главным козырем которого на выборах было энциклопедическое образование, случайно употребил в официальном выступлении не недавнюю Лифляндию, а древнюю Ливонию. За этой аллюзией стоит еще более внушительный контекст истории, чем за упоминанием о литовских князьях. Над этими князьями несколько столетий властвовал Ливонский орден, учрежденный рыцарями-крестоносцами в конце XII века. По велению Святого Престола, по причине соперничества со скандинавскими завоевателями, ливонцы были подчинены, как известно, еще более могущественным тевтонам.Исторические аллюзии мелких даже в европейском масштабе политических фигур, над которыми в кругах Евросоюза иронизируют не меньше, чем над ревностными католиками Качинскими, могли бы вовсе не рассматриваться всерьез. Если бы историческая память о прошлом Европы интересовала только узких специалистов по средневековью. Если бы преемственность древних орденских структур, рожденных во времена крестовых походов, не дожило благополучно до сегодняшнего дня. Если бы само понятие «крестовый поход» не было востребовано в современной геополитике. Если бы недовольством «окраинной Европы» чванством и высокомерием брюссельской бюрократии не пользовались далекие потомки былых рыцарей, князей, эрцгерцогов, равно как и гроссмейстеров и командоров.ПРИВЕТ ОТ ГРАФА КУДЕНХОВЕ-КАЛЕРГИТоомас Хендрик Ильвес действительно не случайно посетил Ригу накануне визита королевы Елизаветы II. Город, построенный по указанию тевтонского князя Альберта, стал центральным пунктом высокого визита, что столь же знаменательно и не случайно, как выбор Дома черноголовых для приема коронованных особ.В числе этих особ - чего мировая пресса почти не заметила - оказались не только британские монархи. В день прибытия королевы в Риге очутился 92-летний, но отнюдь не лишенный дара речи и далеко уходящей памяти наследный принц австрийской короны Отто фон Габсбург. Награда, которой удостоилась из его рук Вайра Вике-Фрейберга - единственная из трех балтийских лидеров недавняя подданная британской короны, - учреждена венским фондом имени графа Рихарда фон Куденхове-Калерги.Граф Рихард знаменит в Европе как основатель консервативного Панъевропейского Союза (PEU), возникшего в бурные годы передела континента после Первой мировой войны. С сороковых годов консервативный альянс, финансируемый крупнейшими центрально-европейскими корпорациями, официально связан с именем Отто фон Габсбурга, с которым Куденхове-Калерги якобы познакомился только в эмиграции. Однако даже год основания PEU - 1923-й - совпадает с решением Габсбургов формально отказаться от руководства Тевтонским орденом, которым древнее королевское семейство руководило с 1589 года.Граф Рихард считается - хотя не вполне обоснованно - автором идеи Соединенных Штатов Европы, в последующие времена получившей наименование «Европы регионов». Отто фон Габсбург, полвека назад подвергавшийся насмешкам как «принц без королевства», ничего не забыл и ничего не простил. В особенности Германии, не нуждающейся в его монархических услугах - несмотря на то, что его далекий предок Рудольф в XIII веке не только возглавлял Священную Римскую Империю, но и руководил тевтонскими завоевательными походами.Проект «Европы регионов» возвращает континент к тем временам, когда ни нынешняя Германия, ни нынешняя Италия не были едиными государствами. Политические деятели крайне правого толка, официально или полуофициально принимаемые в Панъевропейском союзе, представляют сепаратистские партии, прямо или опосредованно связанные со старыми монархическими семействами - от генуэзских до каталонских. С семействами, правившими во времена почти безраздельного господства Габсбургов в Европе. С семействами, представленными в лондонской Монархической ассоциации, где гессенские и баварские «голубые крови» представляют кого угодно, только не Брюссель и не Берлин.Вторым многовековым конкурентом дома Габсбургов было, разумеется, государство Российское - от времен Александра Невского вплоть до Первой мировой войны, когда австро-венгерская корона даже назначила собственного наместника на Украине - покровителя и кумира греко-католиков епископа Андрея Шептицкого.Семейство Габсбургов неоднократно удостаивало Россию особого политического внимания. В год избрания Владимира Путина президентом России Карл Габсбург, сын кронпринца, со страниц благожелательной Die Welt призывал нашу страну «перейти к политике деколонизации». А именно, и в первую очередь - предоставить независимость Чечне.Взамен предлагалось всего-навсего - много или мало? - лояльность со стороны Габсбургов. По крайней мере, иначе трудно интерпретировать ссылку на отца-основателя PEU: «Рихард Куденхове-Калерги, создатель идеи Пан-Европы, не рассматривал Британию в качестве части объединенной Европы из-за ее ориентированной на колонии политики. После Второй мировой войны Великобритания, потерявшая или предоставившая независимость большей части своих колоний, смогла стать частью Европы».Говоря о Европе, в состав которой «панъевропейцы» соблаговолили принять Англию, сын кронпринца, разумеется, не имел в виду Европейский Союз. Речь шла, разумеется, о части того проекта лоскутного одеяла, управляемого из единого политико-экономического центра, который много десятилетий лелеет гость Риги - «монарх без королевства».Указания Москве не обошлись без намека на последствия в случае ослушания. «Россия - последняя империя в Европе - витийствовал наследник кровавых королей. - В России тенденции к независимости наблюдаются повсюду: от Тувы и Грозного до Йошкар-Олы...»Москва не проявила внимания к наставлениям наследника Габсбургов. После чего марийский народ - наследник общего с эстонцами финно-угорского этноса - «случайно» оказался предметом назойливой международной опеки. Подозревать в этом странном выборе брюссельских бюрократов было бы странно. Как хорошо известно нашим дипломатам, официальная евробюрократия ненамного лучше разбирается в европейской истории, чем Джордж Буш. Хотя, разумеется, не путает Словакию со Словенией.«ВЕНСКИЙ ВАЛЬС» БАЛКАНСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИЗа полгода до смерти президент Хорватии Франьо Туджман огорошил местного журналиста неожиданным вопросом на вопрос: «Вы говорите о месте Хорватии в Европе? Хорошо, только какую Европу вы имеете в виду?» На лице юного репортера изобразилось удивление. «Вы думаете, что существует какая-то одна Европа? - продолжал бывший функционер Союза коммунистов Югославии. - Так вот, вы ошибаетесь. Есть Евросоюз, а есть Европа Габсбургов. Мало того, есть еще Европа Священной Римской империи...»Он знал, о чем говорил. Уже в 1991 году эрцгерцог Карл наезжал в Загреб, где даже познакомился со своей будущей супругой Франческой Тиссен, дочерью барона-коллекционера, фамилия которого вряд ли требует комментариев. В умильной светской хронике о чете, сочетавшейся браком уже после кровавого раздела Югославии, сообщается, что юная Франческа проживала то в Женеве, то в Лондоне, а в родовом поместье принимала Далай-ламу.Ее супруг в интервью «Ди Вельт» (Die Welt), прямо адресованном Владимиру Путину, упоминал и Балканы: «Выход из состава Югославии Словении, Хорватии и других стран тоже происходит в рамках процесса деколонизации, также как и стремление к независимости Косово»...Навязчивая симпатия состоятельнейшего мирового семейства к национальным меньшинствам может растрогать разве что младшее послевоенное поколение европейских бюргеров. В представления среднего европейца с мозгами, до стерильности промытыми стандартными либеральными благоглупостями, никак не вмещается то обстоятельство, что для наследников австро-венгерского владычества раздел Балкан - совсем не то же самое, что для Билла Клинтона или Хавьера Соланы. Для кого Албания - страна, освобожденная от коммунизма, а для кого - бывшая вассальная территория империи Габсбургов во главе с их родственниками баронами Видами.Что и говорить о хорватском племени - верных штыках австро-венгерской короны? Что говорить о Загребе, где память о владычестве Габсбургов дышит из каждой трещины древних готических зданий? Подруга Далай-ламы и дочь швейцарского коллекционера сегодня не жалеет благотворительных средств из собственного фонда для восстановления поврежденных войной католических храмов. А в Косово «стремление к независимости» выражается в снесении с лица земли остатков православной культуры. За толпой "мусульманских дураков", должно быть, снисходительно наблюдают в штаб-квартире никуда не исчезнувшего Тевтонского ордена, находящейся - где же ей еще быть? - в Вене.АРХИТЕКТОРЫ ХАОСА: КТО ОНИ?В ходе светской беседы в гостеприимном Доме черноголовых обсуждались, разумеется, и насущные политические вопросы. В частности, главы всех трех балтийских государств - сразу же после мероприятия с участием королевы и кронпринца - собирались на прием по случаю пятидесятилетия Венгерского восстания.Спустя два дня благовоспитанная европейская публика из младшего послевоенного поколения дружно ахала, пожимала плечами, нервно курила и изо всех сил напрягала промытые до стерильности мозги, пытаясь осознать, что же за странные беспорядки второй месяц подряд сотрясают Будапешт, и почему в молодых странах Европы хором подняли голову правонационалистические движения, не гнушающиеся самой непотребной лексикой и самым разнузданным поведением, вплоть до популистского разыгрывания темы еврейского происхождения премьер-министра Дюрчаня...Зато ничему не удивлялся Петер Кенде, глава совета попечителей будапештского Института 1956 года. По его словам, которые процитированы в свежем номере «Франкфуртер Рундшау» (Frankfurter Rundschau), в событиях венгерской «весны» было много течений. «Если бы восстание было успешным, то «Венгрия могла бы стать черно-красной страной, как, например, Австрия».Не такой ли «черно-красной» страной видит Болгарию выскочивший, как чертик из табакерки, ультраправый кандидат Велен Сидеров?Не та ли самая конъюнктура «второй Европы», антигерманской и антирусской одновременно, скрывается за общей - по форме антибрюссельской - риторикой венгерской ФИДЕС и болгарской «Атаки»?На это можно возразить: стилистика всех «Атак», ныне расплодившихся, подобно насекомым, на европейском пространстве, слишком явно построена по заокеанским лекалам. Да и Панъевропейский союз изначально представлял интересы континентальных промышленных олигархов, соперничавших с американскими корпоративными боссами...Едва задумавшись об этом, я открываю текст последнего интервью Отто фон Габсбурга, адресованное России. На редкость злобный текст, что ранее не было присуще кронпринцу, сосредоточен на единственном примере нового российского «тоталитаризма» - преследовании нефтяного магната Ходорковского.И никак не могу не вспомнить о радушном приеме предводителя антисемитской на словах ФИДЕС на мероприятии Американской венгерской федерации, где он заседал за одним столом с покровителем Российского еврейского конгресса, американским потомком придворной семьи Австро-венгерского королевства сенатором Томом Лантосом. Который формально входит в плеяду американских демократов, однако по существу принадлежит к официально никем не обозначенной, надпартийной, до мозга костей корпоративной «третьей Америке».А также о той роли, которую играл в подготовке российских демократов ельцинского призыва американский стратег Поль Вейрих - сколь яростный правый консерватор, столь и убежденный греко-католик. И о том, что в подобранной им реформаторской плеяде московский либерал Михаил Резников вполне сочетался с бесспорным физиологическим антисемитом Михаилом Полтораниным. И о том, что с 1999 года - ни раньше и не позже - господин Вейрих возобновил свою деятельность в Москве, еще до прихода к власти Джорджа Буша-младшего, которым был вновь мобилизован и призван к идеологическому обслуживанию «крестовых походов».А также о том, как один петербургский радикальный националист, именующий себя казаком, с восторгом рассказывал мне о семинарах для правых радикалов, которые периодически проводит в Восточной Европе американское учреждение под названием Western Goals. И о том, как его отец-основатель, родовитый французский аристократ Арно де Боршграв (в американском произношении - Боршгрейв) оказался источником скандальной компрометирующей информации, касающейся высших лиц российского «Газпрома»...Мне трудно судить о том, насколько к европейскому повороту вправо, означающем сметение с политической доски целого множества фигур первой величины, готово Европейское сообщество. Меня больше волнует вопрос о том, насколько компетентны в теневой геополитике, уходящей в средневековые времена, высшие кадры российского дипломатического ведомства. Это ведомство клянут во Львове окруженные вакуумом молчания активисты местной русской общины, оскорбленные «отсутствием всякого присутствия» российской дипломатии. Над этим ведомством откровенно смеется эстонская пресса, обыгрывая фамилию бывшего посла Провалова.Насколько хватит знаний, смелости и фантазии российской дипломатии, чтобы достойно играть на поле «другой Европы»? Я поверю в сохранную компетентность отечественных профессионалов в тот же день и в тот же момент, когда в ответ на создание благотворительного фонда Франчески Тиссен-Габсбург кто-нибудь - разумеется, не в Москве, а в Праге - догадается учредить фонд имени короля Пржемысла Оттокара Второго. А в российском Пскове было бы столь же уместно сугубо локальное, но влиятельное политическое движение, названное в память князя Довмонта...Чтобы играть по-крупному, на уровне, достойном богатого, славного и жестокого наследия веков русской истории, нефтегазовой и химической корпоративной политики недостаточно. Первое, что для этого требуется, - преодоление бюрократической косности со свойственной ему умственной ленью, выход геополитического интеллекта из московской кухни на мировой простор.Если этого не получится, мы проиграем не только Колывань. Прошу прощения - Таллин.26.10.2006

02 октября 2015, 08:00

Иезуиты в капитале. Обзор корпорации Vanguard

  • 3

Американская группа компаний Vanguard является одним из крупнейших в мире объединением паевых инвестиционных фондов, распоряжается капиталом в размере около 3 триллионов долларов и управляется коллективным субъектом, которого сразу непросто обнаружить. «Вэнгард» исповедует консервативную корпоративную культуру и предлагает своим клиентам сравнительно более низкую доходность по долгосрочным вкладам и значительно более низкую стоимость их обслуживания. Эти деловые принципы позволили «Вэнгард» успешно пройти Великую депрессию 30-х годов и, возможно, удержат компанию на плаву в нынешний кризис. Но не только они. Заметные связи руководства корпорации «Вэнгард» с религиозными общинами штатов Пенсильвании и Нью-Джерси указывают на связь «Вэнгард» с католическо-иезуитскими кругами Западной Европы, которые переместились в Северную Америку после наполеоновских войн и Французской революции 1848 года. Именно это прошлое компании позволяет ей открыто и настойчиво предлагать не только деловую, но и ценностную альтернативу финансовому проекту «Уолл-стрит». Илл. Печать иезуитского колледжа им. Святого Иосифа в Филадельфии   Предыстория The Vanguard Group была основана в 1975 в Филадельфии под управлением Джона Богла, американца с шотландскими корнями и дипломом Принстонского университета. Компания представляет собой фонд, объединенный из нескольких паевых инвестиционных фондов, а точнее так называемый “индексный фонд” (об этом ниже). «Вэнгард» была построена на фундаменте другого филадельфийского ПИФа - The Wellington Fund, и эта история требует отдельного упоминания. Как известно, первичное накопление капитала всегда представляет собой загадку. Не обошлось без загадки и здесь. К началу 1929 года потомок валлийских квакеров, 31-летний бухгалтер из Филадельфии Уолтер Морган собирает среди своих родственников и знакомых 100 000 долларов (сегодня это примерно $1,36 млн) и создает сбалансированный паевый инвестиционный фонд под названием Industrial and Power Securities Co. Это был не первый американский ПИФ, но особенностью фонда Моргана стало то, что он умело сбалансировал вложения в акции и в долговые обязательства, и это помогло вкладчикам избежать потерь во время кризиса за счет разного изменения стоимости активов. Логично предположить, что кто-то таким образом спасал свои сбережения накануне Великой депрессии. И не прогадал: к середине 30-х годов управляемый фирмой капитал достигает 1 миллиона долларов, и тогда же Морган дает фонду новое название The Wellington Fund - по имени герцога Веллингтона, английского полководца и политика с ирландскими корнями. Последний известен не только разгромом Наполеона при Ватерлоо, но и как активный лоббист билля о реабилитации католиков в Англии и одновременно как жесткий противник аналогичной реабилитации евреев. Wellington Fund и управляющая активами этого фонда компания Wellington Management Company Моргана продолжили уверенно развиваться. В 1943 году в управлении WMC уже 10 миллионов долларов, в 1949 году преодолена планка в 100 миллионов, в 1959 году - миллиард, в 1965 - 2 миллиарда долларов. В конце 60-х Морган выходит на пенсию вместе со своим постоянным финансовым советником Майклом Робинсоном, выпускником частного иезуитского Университета им. Святого Иосифа, который был основан в Филадельфии Орденом Иезуитов в 1851 году, причем Морган регулярно отчислял пожертвования этому университету и пользовался там большим уважением. Сегодня университет состоит из колледжа и бизнес-школы и предлагает различные курсы в традиции liberal arts.   Рождение группы «Вэнгард» Джон Богл пришел в компанию Моргана в 1951 году, поводом для решения о найме послужила принстонская дипломная работа Богла о ПИФах. В середине 60-х Джон Богл становится управляющим партнером Wellington Management Company. Тогда компания вступает в сложный финансовый период, и в 1967 году руководство принимает решение о покупке бостонской инвестиционной фирмы Thorndike, Doran, Paine and Lewis, Inc., которая управляла капиталом фонда Ivest. В конце концов, в 1975 году на платформе этих двух фондов появилась The Vanguard Group, названная в память о флагманском корабле флота адмирала Нельсона в сражении против наполеоновских войск при Абукире. Компания очень успешно прошла 80-е годы, и к середине 90-х управляла через все свои подразделения уже 132-миллиардным капиталом. В 1996 году исполнительным директором «Вэнгард» вместо Богла становится его 40-летний заместитель Джон Джозеф Бреннан, выпускник Дартмутского колледжа и Гарвардской школы бизнеса, который работал в компании с 1982 года. В это же время компания расширяет представительство в мире: к американскому и британскому офисам добавляются филиалы в Сингапуре, Токио, Сиднее, затем в Гонконге и Пекине. В 1998 году «Вэнгард» занимает второе место в мире среди ПИФов по размеру капитала и уступает только Fidelity Investments. В 2008 руководство компании меняется в весьма характерном стиле: преемником Бреннана становится выпускник тоже Дартмута и тоже Принстона Уильям МакНабб, проработавший в компании с 1986 года. Сегодня Бреннан остается почетным председателем и главным советником «Вэнгард», занимает руководящие посты в ряде страховых и инвестиционных компаний и входит в попечительский совет католического Университета Нотр-Дам из международной Конгрегации Святого Креста.   Корпоративные принципы управления «Вэнгард» была изначально задумана как индексный фонд - инвестиционная компания, которая вкладывает капитал своих клиентов в активы других компаний пропорционально их доходности и меняет (индексирует) структуру своих вложений в зависимости от ситуации на рынке. Поэтому «Вэнгард» присутствует в капитале почти всех крупных мировых компаний: Apple, Google, Visa, Phizer, Halliburton, Lockheed Martin, - назовите другую компанию из списка S&P 500 и вряд ли ошибетесь. Упрощенно говоря, вложения «Вэнгард» в компании из S&P 500 пропорциональны доле этих компаний в самом индексе S&P 500. В основе своей, это и есть принцип сбалансированного управления капиталом, который успешно испытал в 30-е годы основоположник компании Морган и усовершенствовал Богл. При МакНаббе в 2014 году «Вэнгард» перешагнула 3-триллионный порог капитала в своем управлении и стала крупнейшим объединенным ПИФом США. Компания состоит из 160 фондов внутри страны и 120 за рубежом, персонал насчитывает около 14 000 человек, а число клиентов в общей сложности составляет около 20 миллионов пайщиков: от рядовых граждан с пенсионными вкладами до капиталов крупных организаций. «Вэнгард» всегда публично подчеркивает свой консерватизм и отличие от спекулятивного и высокорискованного рынка Уолл-стрит. Как пошутил однажды сын Джона Богла на юбилейном вечере отца, жизненное правило Богла старшего могло бы звучать так: «Заберите деньги у Голдман Сакс и...» Шутка была встречена аплодисментами, но так и осталась незавершенной. Сам Богл написал несколько работ о культуре инвестирования, в том числе в кризисном 2008 году издал книгу с говорящим названием «Хватит! Подлинная мера денег, бизнеса и жизни», в которой подробно критикует деловые принципы управления банками вроде Citigroup, Merill Lynch и других крупных проектов Уолл-стрит. Недоверие к рискованным краткосрочным финансовым спекуляциям является корпоративным принципом, унаследованным «Вэнгард» еще от фонда Wellington. Действующий глава компании Уильям МакНабб прямо говорит, что «Вэнгард» не рассматривает себя как часть Уолл-стрит и сосредоточена на долгосрочном обслуживании сбережений людей на протяжении всей взрослой жизни от колледжа до выхода на пенсию под сравнительно низкие, но зато более безопасные проценты. Например, средняя стоимость операционного обслуживания вкладов в фондах «Вэнгард» в 2014 году составила 0.18% от совокупного капитала при том, что средняя стоимость обслуживания на рынке составляет более 1%. Таким образом, руководство компании управляет и своими собственными деньгами, в отличие от посторонних наемных менеджеров в стиле Уолл-стрит, чьи многомиллионные гонорары также повышают риски на рынке капитала. Напротив, топ-менеджеры «Вэнгард» выбираются из своих же сотрудников, которые проработали в фондах группы не один десяток лет. Кроме “принстонской” линии хорошо виден католический родовой признак кадровой политики «Вэнгард»: 4 из 12 человек в действующем высшем руководстве компании проходили обучение либо в иезуитском Университете Святого Иосифа, либо в католическом Университете Нотр-Дам. Алексей Медвецкий

13 июня 2015, 13:00

Дэвид Рокфеллер: как дожить до 100 лет, заработать миллиарды и стать влиятельнее G7

  • 0

В нашем мире есть только один человек, которому было суждено объединить две мечты человечества - стать миллиардером и долгожителем. 100 лет - весьма солидный возраст, а 3,2 млрд - весьма неплохое состояние. Владелец и того и другого - Дэвид Рокфеллер - празднует сегодня сто лет со дня рождения. Его личное состояние оценивается в 2,4 миллиарда долларов по данным "Форбс", а фамилия вызывает необычайную дрожь в коленках у руководителей фондов и организаций, живущих за счет благотворительности, на которую нынешний глава клана Рокфеллеров тратит более чем значительные суммы.

03 июня 2015, 12:31

Сергей Глазьев: Преодолеть спад

  • 3

Для выхода из воронки стагфляции необходимо осуществить комплекс мер, направленных на радикальное снижение вывоза капитала, деофшоризацию, стабилизацию валютного и финансового рынка. Вслед за этим надо безотлагательно приступить к форсированному наращиванию кредита посредством целевого рефинансирования по сниженным ставкам.

Выбор редакции
01 января 2015, 05:14

Эх, рухнем!

  • 0

Добрый день. Всех наших читателей поздравляем с новым годом! Поскольку текущих событий на рынках минимум, мы решили включить их в следующий обзор – а этот посвятить подведению итогов бурного 2014 года и попытке спрогнозировать наступивший (и, возможно, ещё более бурный) 2015-й. Сначала поговорим о политике, под знаком которой прошли многие события ушедшего года – а дальше, как обычно перейдём к рынкам и экономике.