Источник
Сообщество «Суть времени» в Livejournal - LiveJournal.com
23 февраля, 13:01

Основные тенденции в экономике России

  • 0

Доклад на заседании клуба «Содержательное единство» 9 февраля 2017 г. Сегодня я хочу обсудить основные тенденции и проблемы, которые вижу в экономике России. Сейчас «шок и трепет» нашего финансового и общеэкономического обвала в новой волне кризиса, вызванной одновременным обрушением цен на нефть и введением против России санкций, — признаем, санкций очень болезненных, — прошел. Обвал прекратился, наметился рост. И уже появилось немало экономистов, заявляющих, что кризис и принятые меры по борьбе с ним дают, наконец, требуемые результаты. Что наша экономика, наконец, встряхнулась и «выходит на траекторию быстрого устойчивого роста». Так ли это? Начну с нефти. Как я уже ранее говорил в этом зале, кризисное обрушение нефтяных цен и политика импортозамещения снизили зависимость доходов России от экспорта энергоносителей. Это отражено на диаграмме (рис. 1). Как мы видим, эта зависимость в последние годы заметно падает. Если в 2014 году она составляла 51 %, то в 2016 году сократилась до 36 %. Это, конечно, хорошо, но мало. Наша зависимость от доходов от экспорта нефти и газа всё еще очень глубокая. По сути, цены на нефть по-прежнему в большой степени определяют условия и возможности исполнения нашего бюджета, что хорошо видно на графике (рис. 2). На графике приведены бюджетные расчеты российского Минфина. По горизонтали показаны цены на нефть, по вертикали — расчетный дефицит российского бюджета при соответствующих ценах нефтяного экспорта. Как мы видим, при цене нефти 30 долл./барр. Минфин прогнозирует дефицит бюджета в 5 %, при цене 60 долл./барр. — всего 1 %. Поясню, почему зависимость такая глубокая. При низких ценах на энергосырье сокращаются валютные доходы от нашего экспорта. Но ведь при этом одновременно российский рубль, управляемый так называемым плавающим курсом, дешевеет в отношении других валют. И значит, растут расходы на дорожающий импорт. В результате неизбежно ухудшается внешнеторговый баланс страны, то есть падает превышение доходов от экспорта над расходами на импорт. Так, в частности, один из главных показателей этого процесса — профицит счета внешнеторговых операций России — упал с $69 млрд в 2015 г. до $22,2 млрд в 2016 году, более чем втрое. Казалось бы, сальдо внешней торговли всё еще положительное, доходы есть. Но нельзя забывать о том, что в результате развязанной против России политической и экономической, в том числе санкционной, войны, наш бюджет оказался нагружен дополнительными, в том числе оборонными расходами. А другие расходы, прежде всего социальные, которые и так уже урезаны до минимума, снижать нельзя. В результате наш бюджетный дефицит в прошедшем году неуклонно рос (рис. 3). Ситуация стала чуть исправляться только в самом конце года, когда заключенное соглашение с ОПЕК о сокращении добычи нефти привело к росту нефтяных цен. Так что от нефти у нас по-прежнему зависит очень многое. И то, как государство сможет исполнять свои социальные и инвестиционные обязательства, и то, придется ли нам быстро тратить на покрытие дефицита бюджета наши «подушки финансовой безопасности» — Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Но, конечно же, наша экономика зависит не только от нефти или, шире, сырьевого экспорта. Падение цен на нефть само по себе увеличило долю других отраслей в ВВП страны: ведь если меньше нефтегазовые доходы, то снижается и их доля в ВВП. А наложенные на Россию санкции заодно вынудили нас — там, где это возможно, — форсировать развитие других отраслей и для замещения импорта, и для увеличения экспорта. Это получается не везде и не сразу. Не везде получается, в том числе, потому, что люди, которые этим занимаются, частью не знают, как это делать, частью не могут что-то сделать в нынешних экономических условиях, а частью просто, наверное, не хотят этим заниматься. Ведь, признаем, многим в России до сих пор кажется, что вот-вот как-то всё образуется и вернется на круги своя. Мол, так или иначе с Западом договоримся, и всё будет как прежде. Хотя уже ведь предельно понятно, что как прежде — не будет. Тем не менее, наше сельское хозяйство сумело, при государственной кредитной и инвестиционной поддержке, добиться многого. Налицо довольно устойчивый рост производства продовольствия (рис. 4). Конечно, в последние годы нам еще и везло с погодой и высокими урожаями, но это не главное. Как я уже говорил ранее, многие наши фермеры, в том числе новые латифундисты, очень жестко и эффективно организовали работу, вносили удобрения, снизили потери при уборке, и производство довольно сильно поднялось вверх. Заметно выросли и сбор урожая, и переработка, и экспорт, особенно по зерновым. Мы полностью покрыли потребности нашего рынка в пшенице разных сортов и, более того, стали мировым гигантом, лидером по экспорту пшеницы. Мы резко снизили зависимость нашего рынка от импорта овощей, собственное производство уже обеспечивает около 90 % потребления. Наконец, мы очень сильно нарастили производство мяса птицы и свинины. То есть, грубо говоря, в критических ситуациях мы уже голодными не останемся и без белковой пищи своих детей не оставим. И это довольно крупное достижение. А в последние месяцы — причем, еще до повышения цен на нефть — похоже, произошел перелом и в развитии нашего промышленного сектора (рис. 5). Как мы видим, после спада в 2014–2015 гг. идет рост промышленного производства. Он идет уже с начала 2016 года, и пока продолжился в нынешнем году. Причем, что важно, обрабатывающие (то есть не сырьевые) производственные отрасли сейчас растут быстрее, чем производство в целом. Однако промышленный рост пока очень неравномерный, в ряде отраслей продолжается спад или стагнация. В производстве потребительских товаров, кроме пищевой промышленности, неплохой рост с конца 2015 года идет в текстильном и швейном производстве. Однако в других потребительских отраслях, в частности, в производстве обуви и кожаных изделий, а также бытовой техники, ситуация с ростом пока неблагополучная или неопределенная. В отраслях, производящих продукцию инвестиционного спроса, — то, что раньше называлось производством средств производства, — ситуация с ростом также очень неравномерная. Пока хуже всего дело обстоит с производством стройматериалов, которое за последние два года упало примерно на 20 %. И это серьезная проблема. Во-первых, потому, что это индикатор снижения темпов воспроизводства и модернизации основных фондов, которые, напомню, начинаются со строительства. Это, во-вторых, означает, что налицо недостаточный спрос по всей цепочке смежных отраслей. То есть ситуация в строительстве не может не тревожить. Получше обстоят дела в производстве машин и оборудования. Здесь перелом от спада к росту, по данным статистики, произошел более года назад. Но пока говорить об устойчивом росте, видимо, еще преждевременно. Наиболее явно выраженная тенденция роста выявилась в производстве электро- и оптического оборудования (рис. 6). Как мы видим, здесь активный рост продолжается уже больше года. Однако эксперты указывают, что главный вклад в рост этой подотрасли вносят заказы оборонно-промышленного комплекса: влили немалые деньги, обновили оборудование и технологии — и получили результаты. Причем наше электронно-оптическое оборудование в той его части, которая не секретна и которую мы готовы продавать, на мировом рынке ждут с большим интересом. Но это, так сказать, отдельные успехи. А в целом, в части промышленного роста картина далека от благостной. В чем же дело? У нас, казалось бы, приняты программы активного импортозамещения. И эти программы, казалось бы, должны касаться в первую очередь именно быстрого наращивания производства машин и оборудования. Но результаты пока очень скромные. Почему они такие скромные, в какой-то мере объясняет следующий рис. 7. Мы видим, что большинство отраслей нашей экономики живет и производит продукцию с совершенно крохотной рентабельностью. Если в отраслях добычи полезных ископаемых и обработки сырья она еще более-менее приемлемая, то есть позволяет аккумулировать средства для обновления и развития производства, то в потребительских отраслях и, главное, в машиностроении — рентабельность очень низкая. Главное — она намного ниже, чем ставки по кредиту. Ведь работающее предприятие, как минимум, должно иметь возможность получать кредит хотя бы для пополнения оборотных средств, для текущей деятельности. А если предприятие намерено расширяться, оно должно иметь возможность получать кредиты на обновление оборудования, на модернизацию и так далее. Предприятие берет кредит в коммерческом или государственном банке. Но ведь этот банк, если он сам получает кредит от Центрального банка по ставке 10 % годовых, принципиально не может (и не будет!) никому давать кредиты со ставкой ниже чем 13–15 %. То есть уже здесь для предприятий с низкой рентабельностью формируется механизм недоступности кредита. А что значит сверхнизкая рентабельность? Это неспособность обновлять производственные фонды. А неспособность обновлять фонды — это низкая эффективность устаревшего и изношенного оборудования. Возникает естественный вопрос: а почему такая низкая рентабельность? Нередко и у нас, и за рубежом говорят и пишут, что, мол, наши люди просто не умеют работать, а ими не умеют управлять. Мол, эффективные менеджеры еще не пришли и как следует за дело не взялись. А вот будет другой руководящий персонал — якобы и лес, и горы запляшут. Наверное, такие исключительные ситуации тоже бывают. Но это явно не главное. В отраслях, работающих на потребительский рынок, рентабельность мизерная в основном по той причине, что резко упал платежеспособный спрос у большинства населения. Есть ведь опыт попыток компаний поднимать цены на свою продукцию, но опыт неуспешный: тогда просто исчезают покупатели. В машиностроении компании тоже пытались существенно поднимать цены на продукцию, чтобы повысить рентабельность, но, опять-таки, чаще всего оказывалось, что рынка нет. Никто дорогую продукцию покупать не хочет, она сейчас не по карману. Однако есть у низкой рентабельности российской промышленности и еще одна, причем важнейшая, причина. Это использование устаревшего или изношенного оборудования (рис. 8). Как мы видим, в большинстве наиболее важных для развития страны отраслей средний возраст используемого оборудования превышает 10 или даже 15 лет. Очевидно, что в современной мировой экономике, где средний период обновления оборудования уже составляет 5–7 лет, такое устарелое оснащение производства не может обеспечить выпуск конкурентоспособной продукции. Грубо говоря, если сравнивать какой-нибудь новый германский или бельгийский высокоточный станок с российским, который выпущен 20 лет назад, — становится ясно, что российский просто не может работать с необходимой точностью и качеством продукции, он для этого просто не приспособлен. А новый станок купить по описанным выше причинам предприятие не может — нет денег. В результате у нас в России очень большая доля промышленных предприятий работает на грани убыточности или даже в убыток — чтобы не останавливать производство и не отправлять в безработицу персонал. Нужно признать, что эта доля убыточных производств все-таки понемногу сокращается. Если в 2015 году она составляла 29,3 %, то в 2016 году снизилась до 27,9 %. Но это, конечно, всё еще очень много. Но как выживают такие убыточные предприятия? Увы, в очень значительной степени за счет кредитов, которые многие из них просто не могут и вряд ли скоро смогут погасить. Во многих отраслях доля просроченных (то есть не выплаченных вовремя) кредитов превышает 10 %. Причем в ряде отраслей за год доля просроченных кредитов не снизилась, а, напротив, выросла. И это, конечно, еще одна очень тревожная тенденция. Тем не менее, нельзя не признать, что наша промышленность не только как-то выживает. В ряде отраслей она с кризисными тенденциями активно борется. Об этом говорит, в частности, очень важный перелом на рынке товаров инвестиционного назначения, произошедший в прошлом году. В 2014–2015 годах предложение на этом рынке буквально обрушилось — упало более чем на 20 %. Но затем начало расти, и к нынешнему моменту уже отыграло почти 9 % предшествующего падения. За счет чего происходит этот рост? Частично — за счет наращивания внутреннего производства, частично — за счет импорта. Это, как представляется, во многом заслуга государства, которое в кризисе все-таки наладило инвестиции и контроль за их расходованием в оборонно-промышленном комплексе и в ряде критических инфраструктурных проектов, а за этими госзаказами потянулись и другие отрасли промышленности. Грубо говоря, если строят Керченский мост, для него нужны специальная техника, бетон, высокопрочный металл, рельсы, специальные кабели и так далее. Но и импорт того, что в России купить нельзя, тоже нужен. В результате почти обвальное падение импорта, происходившее в 2014 г., в 2015 году в основном остановилось и даже обнаружило тенденцию к росту. Подчеркну, что это происходит в условиях фактического закрытия для России западных рынков многих инвестиционных товаров наложенными на нас санкциями. И это значит, что часть производственников, заинтересованных в модернизации своих производственных мощностей, сумела найти альтернативных поставщиков оборудования — китайских, тайваньских, корейских, малайзийских и т. д. И за счет этих импортных поставок все-таки хотя бы частично обновляют производственный аппарат. Но удается это далеко не всем. На днях наш Центробанк принял решение оставить ключевую кредитную ставку на прежнем уровне 10 %. Повторю, что коммерческие банки при такой ставке ЦБ выдают кредиты еще дороже. И предприятия с рентабельностью своего производства ниже 13–15 % либо просто кредиты на развитие не берут, либо берут, но оказываются среди их злостных неплательщиков. Однако это становится проблемой не только для предприятий-должников, но и для банков-кредиторов, которые получают на своих балансах огромную массу проблемных или безнадежных кредитов (рис. 9). Как мы видим, доля проблемных и безнадежных кредитов в российской банковской системе, которая к «благополучному» 2014 году упала примерно до 6 %, далее начала расти и к лету 2016 года выросла почти до 9 %. С прошедшей осени — отмечу, опять-таки почти синхронно с повышением мировых цен на нефть, — эта доля обнаружила тенденцию к снижению. Однако эту тенденцию пока нельзя назвать четкой и уверенной. Но плохие кредиты — далеко не единственная проблема российской банковской системы. Во-первых, немало банков, ранее кредитовавшихся на Западе в валюте, оказались в больших долгах и столкнулись с серьезными трудностями их выплаты в связи с девальвацией рубля и санкциями. Во-вторых, многие банки пытались выбраться из кризисной долговой ловушки за счет различных финансовых махинаций — вплоть до финансовых пирамид или увода его активов за рубеж через кредиты фиктивным фирмам с последующим обрушением банка. Как вы, наверное, знаете, скандальных публикаций в прессе о разных банковских махинациях хватает. Причем, как представляется, надзорные службы ЦБ эти махинации не слишком внимательно отслеживали. В результате большинство отзывов лицензий российских банков за последние годы следовали только после краха таких, уже фактически мертвых или криминальных банков, то есть после вывода из них основных здоровых ликвидных активов. После того как в 2013 году Сергея Игнатьева на посту главы ЦБ сменила Эльвира Набиуллина, — банковский надзор, похоже, стал более жестким. И, соответственно, в несколько раз выросла частота отзывов лицензий у больных (сомнительных, проблемных, махинаторских) банков. В результате на сегодняшний день из более чем тысячи банков, которые работали в России, сейчас осталось чуть больше 600 (рис. 10). Это гигантское сокращение банковской системы. Иногда говорят, что в регионах, особенно в каких-то небольших городах и поселках, это создало неудобства и проблемы: в банк нужно добираться по распутице и так далее. Но оборотная сторона этих неудобств заключается в том, что, как утверждают специалисты, сомнительных банков стало резко меньше. То есть банковская система России довольно заметно расчищена. Однако одновременно, как мы видим на рисунке, накапливались и огромные суммы невозвратных денег, которые прятались в дырах в банковских балансах. И которые теперь Агентству страхования вкладов приходится возвращать вкладчикам из государственной казны. Сумма таких денег, украденных или растраченных в банковской системе за последние три года, составляет примерно 1 трлн 800 млрд рублей. Вдумайтесь: сейчас в министерствах и Госдуме отчаянно спорят о том, где взять недостающие 100 или 200 млрд руб., а вот такие деньги были просто растрачены и украдены в результате плохого надзора за банками! Теперь — о том, что у нас происходит в социальной сфере. Прежде всего, в сфере зарплат и доходов населения. Читать продолжение в газете «Суть времени» №216 от 22 февраля 2017 г. http://rossaprimavera.ru/article/osnovnye-tendencii-v-ekonomike-rossii Юрий Бялый

23 февраля, 11:50

Вышел 216 номер газеты «Суть времени»

  • 0

→ О коммунизме и марксизме — 72 Если потеряна воля к смыслу, то уделом человека (или отдельных продвинутых особей, рассматривающих свою человечность как некую отправную точку) остается воля к власти. → Судьба гуманизма в XXI столетии Метафизическая война Проблема хаттов носит весьма непростой характер. Она достаточно политизирована. Такая политизация началась еще в советский период и резко усилилась в период послесоветский. → Основные тенденции в экономике России Экономическая война Доклад на заседании клуба «Содержательное единство» 9 февраля 2017 г. → Русская живопись XIХ века и современность — 3 Культурная война Важнейшее качество русского искусства (соответствующее глубинным основам и традициям отечественной культуры) — антибуржуазность, неприятие художниками индивидуалистически-эгоистических, мещанских вариантов развития общества и искусства. Источник — http://rossaprimavera.ru/issue/216

22 февраля, 14:05

Идеология и страна: памяти Игоря Шафаревича

  • 0

19 февраля 2017 года скончался наш выдающийся соотечественник, блестящий ученый и общественный деятель Игорь Ростиславович Шафаревич. Боль утраты велика. Велико и желание выразить свое сочувствие тем, кто был и остается особо близок к Игорю Ростиславовичу.Но, к сожалению, трагичность момента не помешала многим развернуть идеологические «радения», отталкиваясь от факта смерти выдающегося российского ученого-идеолога.Одна крайность — отнестись к этим «радениям» с безразличием.Другая — включиться в лобовую полемику, став тем самым на одну доску с «радеющими».Постараюсь избежать двух этих крайностей и сформулировать свою позицию по отношению к идеологическому творчеству Шафаревича.С самого начала оговорю, что я не был в числе соратников и единомышленников Шафаревича. Но я был с ним знаком и мог оценить ту духовную силу, которая исходила от этого человека. Мы недолго были вместе с ним во время поездки в Приднестровье, которое на момент, когда мы туда приехали, буквально истекало кровью. Наблюдая Игоря Ростиславовича, я мог оценить и его смелость, и его искренность, и его человеческую чистоту, благородство, скромность. Многое можно быстро понять, когда находишься, пусть и недолго, в зоне активных боевых действий.Известие о кончине Игоря Шафаревича заново всколыхнуло во мне те давние добрые чувства. Я вспомнил очень редкое ощущение человеческой подлинности, которая пронизывала всё его естество. И не только умом, но и сердцем осознал масштаб потери.Сказав об этом, скажу и о том, почему, с огромной теплотой относясь к Шафаревичу, никогда не считал себя входящим в круг его соратников и единомышленников. Конечно же, Игорь Шафаревич не являлся типичным диссидентом советской эпохи. Но он был диссидентом — глубоко нетипичным, но именно диссидентом. Для того чтобы принять на себя двойной груз — и диссидентства как такового (а в советскую эпоху диссидентство никак не было позерством, за которое не надо было платить), и глубокой нетипичности своего диссидентства — нужно было очень верить в свою правду, нужно было обладать готовностью платить высокую цену за отстаивание своих ценностей.Всё это у Шафаревича было в избытке. Став диссидентом, Игорь Ростиславович не превратился в «оранжоида» советской эпохи из числа тех, про кого говорили, что даже при написании объявления в газету о пропаже своей собаки такой диссидент заканчивает объявление фразой: «Как я ненавижу эту страну!» Игорь Шафаревич был пламенным патриотом России. И именно в этом состояла глубокая нетипичность его диссидентства. Та нетипичность, за которую надо было платить двойную цену, потому что, принимая на себя удар государства, чьи ценности он отрицал, Игорь Шафаревич одновременно отказывался от очень мощной помощи единого антипатриотического диссидентского сообщества, имеющего высокие связи и в стране, и за рубежом. Таких диссидентов-патриотов в Советском Союзе было несколько. И Игорь Шафаревич был, безусловно, самым ярким из них.Низкий поклон ему за этот патриотизм, это мужество, эту верность своим ценностям. Но что это за ценности?Начну с того, что они никогда не были и не будут моими. Но не это главное. Долгая работа в газете «Завтра», которую жестко прессовала ельцинская система, воспитали во мне способность к построению прочных человеческих отношений с патриотами, яростно отвергающими всё, что тебе дорого. После 1991 года слишком остро встал вопрос, быть или не быть оставшейся России. И готовность бороться за то, чтобы Россия осталась, не исчезла с карты мира, должна была быть поставлена и была поставлена во главу угла. По определению такая борьба могла иметь шанс на успех только при наличии широкого фронта, в который входили люди с разными убеждениями.Ценности Игоря Шафаревича, разрабатываемые им идеологические модели (а Шафаревич, безусловно, был идеологом) вызывали и вызывают у меня определенную оторопь не потому, что они расходятся с моими ценностями, а потому, что я не понимаю, как на основе этих ценностей может работать эффективная идеология, обеспечивающая силу и целостность Российского государства.И тут возникает вопрос о том, как именно должна сочетаться роль идеолога и роль человека, обладающего определенными ценностями. Конечно, идеолог не может быть циником. Он, как никто, не может им быть. Может быть, политик в какой-то степени и может быть циником, а идеолог — нет. Но должен ли идеолог соотносить свою идеологию с теми задачами, которые встают перед ним как перед патриотом страны? Достаточно ли в этом случае того, чтобы идеолог страстно и искренне любил страну (а Игорь Шафаревич любил Россию именно так)?Что сулит стране, которая проиграла холодную войну и еле-еле выстояла на грани государственного небытия, признание целого этапа исторической жизни средоточием скверны, глубочайше чуждой историческому духу страны? А ведь Шафаревич предъявлял в качестве такового фактически весь советский этап. Весь этот этап был для него неким скверным заболеванием, которое кто-то внедрил в естество бесконечно любимого им Отечества.За подобным взглядом на советский период сразу вставало очень и очень многое.Во-первых, отрицание созвучия советского коммунизма историческому духу России. Для меня такое отрицание недопустимо не потому, что я люблю коммунизм (а я его люблю искренне), а потому, что… Одним словом, потому, что так не бывает. Никто не может привнести в жизнь страны нечто, не отвечающее ее сокровенной сущности. Страна сама себя спасает, сама сбивается с пути, и делает она это, сообразуясь с историческим духом, который воспринимает не так, как каждый из нас, а гораздо глубже и тоньше. В каком-то смысле страна, даже пав (а чем, как не падением, является постсоветское существование России?), остается историко-культурной личностью, определенным образом строящей свои отношения с тем транскультурным и даже трансисторическим началом, которое только ей и ведомо. Отрицание такой мудрости страны, противопоставление этой мудрости, находящейся в сложном переплетении с тем, что вполне может быть названо привнесенным, скверным, — это для меня глубочайший соблазн, который поселяется, увы, именно в интеллигентских душах. Улавливая нечто антисистемное в духовном естестве нашей интеллигенции и блестяще критикуя это, Шафаревич не уберег самого себя от особой разновидности того, что он справедливо критиковал в других.Во-вторых, советский период слишком величествен для того, чтобы именовать его вирусом, привнесенным в наш организм создателем этакого антисистемного оружия. Подвиг народа в Великой Отечественной войне, громадные достижения народа на разных этапах его советского пути, фантастическая важность красного начала, уловленная Россией, которая это красное начало и восприняла, и переработала, — всё это не может быть отнесено к продуктам болезненного воздействия антисистемного вируса.В-третьих, одно дело — антисоветскость в условиях мощной советской державы, и другое дело — антисоветскость после краха этой державы. Игорь Шафаревич глубоко переживал крах СССР. Но у него не хватило сил на то, чтобы в условиях данного краха переосмыслить собственное идеологическое творчество. Да, у него хватило сил на то, чтобы начать объединяться во имя общего патриотического дела с людьми, стоящими на чуждых ему позициях. Но он не смог или не захотел спросить себя задним числом: «А на что именно я руку подымал в предшествующую эпоху? И надо ли было это делать, фактически объединяясь при этом с теми, кто люто ненавидел то, что мне дорого?»В разуме и сердце Игоря Шафаревича зрел этот вопрос. Но он не сумел оформиться в то, что можно было бы назвать переоценкой собственных ценностей, новым взглядом на свою роль в предшествующий период. Игорь Шафаревич отказался от всех тех даров, которыми мог воспользоваться как советский диссидент в момент крушения СССР. И в этом — свидетельство его величайшего человеческого благородства. Но одно дело — это благородство, а другое — переоценка собственных ценностей. У этой черты Шафаревич остановился.Отдадим должное его благородству, его уникальной роли в защите патриотизма, оскверняемого его врагами, уверовавшими в окончательность своей победы. Одним тем, что Игорь Ростиславович Шафаревич встал в лагерь патриотов, он внес огромную лепту в сегодняшний — пусть пока и не окончательный — разгром антипатриотических сил, лютовавших в горькие девяностые годы.Будем скорбеть об утрате Игоре Ростиславовича Шафаревича вместе с его близкими, его соратниками и его единомышленниками.Но одновременно с этим будем помнить о том, как необходима особая бдительность, особая интеллектуальная и духовная аскеза в момент, когда речь идет о главном — о бытии или небытии твоей Родины. Ведь память об этом нужна не ради того или иного понимания прошлого. Она нужна для предуготовления к очень непростому и весьма далекому от идиллии будущему нашего народа и нашего Отечества.Сергей Кургинян ИА REGNUM — http://regnum.ru/news/society/2241741.html

21 февраля, 22:27

Кубанский властный сепаратизм - 2

  • 0

В прошлой статье я писал, что в начале февраля в газете «Краснодарские новости» была опубликовано большое  интервью Н. Долуды - войскового атамана Кубанского казачьего войска, заместителя губернатора Краснодарского края. Под ажурными логическими построениями вице-губернатора мы узнаем суть того, что ждет жителей Краснодарского края в ближайшие годы.Фактически, данное интервью стало ключевым программным заявлением нового политического субъекта, который создает в Краснодарском крае суррогатную идентичность - народ «Кубанский казак» и ставит перед собой задачи на много лет вперед. Ставя перед собой масштабную задачу создания новой идентичности «кубанский казак» власти Краснодарского края делают ставку на тотальное оказачивание молодого поколения через «кубанскую прививку» - своей версии истории казачества.Какую же историю казачества готовят для систематического изложения молодому поколению представители Кубанского казачьего войска?  Чтобы прояснить этот вопрос, продолжу изложение моей статьи «О попытке создания на Кубани суррогатной идентичности», опубликованной в №212 газеты "Суть Времени".Ответ на данный вопрос частично содержится в выступлениях и позиции руководства ККВ и региональных властей. Так, в конце ноября 2016 года на одном из зональных совещаний атаман ККВ (с 2008 года) Н.Долуда и по совместительству вице-губернатор края заявил: «Система казачьего обучения во многом определяет будущее нашего края и нашей страны. В казачьих классах дети изучают историю, традиции, культуру и обычаи наших предков, казачьего народа…».Добавим, что некоторые эксперты, знакомые с темой, не питают иллюзий относительно того, что «кое-кто из учителей, которые заняты в системе казачьего образования, в силу различных причин не разделяет идеологии служивого народа».То есть, в школьной программе для «казачьих классов» мы рискуем обнаружить обоснование тезиса о том, что «казаки – это отдельный народ», имеющий «право на свою исконную территорию»? А также примеры «казачьей государственности» в виде сепаратистских образований времен Гражданской войны, например, в виде Кубанской народной республики? Плюс комплиментарные характеристики на некоторых лидеров «казачьего сепаратизма»?Подчеркню, что данные предположения не являются беспочвенными, ибо подобные тексты встречаются на сайтах краевой администрации и ККВ. Поводы для таких опасений дают также и действия руководства кубанских казаков.Например, в октябре 2011 года в Славянске-на-Кубани состоялось чествование военного министра Кубанской народной республики, впоследствии пособника нацистов, Войскового атамана Кубанского казачьего войска в Зарубежье (с 1920 по 1958 гг.) В.Науменко. На доме атамана-коллаборациониста при участии Н.Долуды и других представителей ККВ, была открыта мемориальная доска и барельеф.(Напомню, что в 2011 году тогдашний губернатор Краснодарского края А.Ткачев организовал встречу прибывших из США регалий Кубанского казачьего войска, хранителем которых был В.Науменко. А портрет атамана до недавнего времени можно было увидеть в стенах некоторых казачьих учебных заведений края.)Надо отдать должное, что в феврале 2016 года по решению суда табличка и барельеф на «доме Науменко» в Славянске-на-Кубани были демонтированы. Но это никак не было связано со взглядами нынешнего атамана ККВ Н.Долуды. (Хотя, героизация краснодарскими властями казаков, запятнавших себя в пособничестве нацистам, вызвала острую дискуссию в среде казачества.)В середине декабря 2016-го на отчетном годовом сборе ККВ атаман Н.Долуда заявил следующее: «Нам очень важно выстроить четкую систему обучения, единую концепцию образования в казачьих классах, которая основывалась бы на изучении… истории кубанского казачества, …культуры, традиций, обычаев казачьего народа……Важным элементом образования, а также духовно-нравственного и эстетического воспитания подрастающего поколения является посещение знаковых для казачества мест… Ребята бывают у памятника кубанскому казачеству, в Свято-Троицкой церкви, где находится могила выдающегося кубанского историка и общественного деятеля Ф.А. Щербины…».Памятник Ф.А. Щербине в КраснодареНапомню, что один из идеологов «кубанской самостийности», историк Ф.Щербина являлся главой Верховного суда сепаратистской Кубанской народной республики. В 1920-х годах Ф.Щербина был ректором Украинского вольного университета (в Праге), многие выпускники которого впоследствии воевали на стороне нацистов в составе бандеровской ОУН-УПА, В сентябре 2011 года в Краснодаре этому теоретику «кубанской идентичности», сотрудничавшему с украинскими ультранационалистами, был поставлен памятник. Атаман ККВ Н.Долуда был одним из участников этого мероприятия.Опыт двадцати пяти лет «возрождения кубанского казачества» дает веские основания для утверждения, согласно которому конструирование «казачьей идентичности» в крае (теперь уже через систему среднего образования) будет иметь ярко выраженную «белогвардейскую направленность» с оправданием части казаков-коллаборационистов и уклоном в этносепаратизм. И это является серьезной угрозой для межнационального мира на Юге России и территориальной целостности страны. (Хотелось бы, ошибиться в своих прогнозах, но логика «возрождения казачества» на Кубани может привести именно к такому исходу событий.) При этом, конечно, в системе «казачьего образования» отдается дань подвигу казаков, сражавшихся с фашистами во время Великой Отечественной войны. Но мероприятий, посвященных поминовению «героев Белой армии» и «жертвам красного террора», несравненно больше.  При этом о перегибах руководства ККВ и края в деле распространения либеральных мифов о «геноциде казаков» со стороны Красной армии, а также относительно «тотального оказачивания» региона говорят даже некоторые бывшие лидеры «возрождения казачества».  Вот, к примеру, высказывание прежнего атамана ККВ, доцента кафедры «История России» Кубанского госуниверситета В.Громова на публичной дискуссии «Современное казачество: взгляд изнутри и со стороны» (от 28 октября 2016 года): «…Тут говорилось о геноциде казаков… Что происходило в годы Гражданской войны? Казачество было на стороне Белых и казачество было на стороне Красных… Везде в советах на Кубани, на Дону тоже были казаки… И те проводили жестокий террор и другие проводили жестокий террор…[Сейчас] в казаки пришло достаточно людей, не имеющих никакого отношения к казачеству… Можно одеть все пять миллионов кубанцев в казачью форму: форма будет - содержания не будет… Недавно была встреча с министром образования края, так она прямо признала – у нас проблема: в [казачьи] классы некому идти… Есть проблемы преподавания культуры и традиций казачьих. Не так-то много у нас специалистов, которые могли бы преподавать казачью культуру…». Так что намерены преподавать в многочисленных казачьих классах Кубани? Идеи обособления региона от Москвы и либеральные мифы о советской истории? Или в казачьих учебных заведениях Краснодарского края будут действительно воспитывать будущую военную элиту, способную защитить целостность и независимость Российского государства?      Читайте также: Кубанский властный сепаратизм - 1

21 февраля, 22:26

Кубанский властный сепаратизм - 1

  • 0

В начале февраля в газете «Краснодарские новости» было опубликовано большое зксклюзивное интервью войскового атамана Кубанского казачьего войска, заместителя губернатора Краснодарского края с тенденциозным названием: "В ХХI веке идеи казачества по-прежнему актуальны".Под ажурными логическими построениями вице-губернатора мы узнаем суть того, что ждет жителей Краснодарского края в ближайшие годы.Фактически, данное интервью стало ключевым программным заявлением нового политического субъекта, который создает в Краснодарском крае суррогатную идентичность - народ «Кубанский казак» и ставит перед собой задачи на много лет вперед. Мы становимся свидетелями, как данный политический субъект начиная от робких попыток «возрождения» культурных и самодеятельных коллективов в начале 90-, возрождения структуры и институтов казачьих войск в 2000-х, переходит в формирование нового народа, причем зачастую это происходит «через колено».Долуда, сразу заявляет, что никто и не собирается сворачивать на пути построения «кубанской нации»: «Двоякое отношение к казакам у населения складывается от того, что люди мало знают о современном казачестве. Кто мы - казаки ХХI века? Что такое казачество вообще? Мое видение - это особая форма государственной и социальной жизни самостоятельного народа. Именно народа и никак иначе, который патриотически настроен, для которого слова Отечество, Родина имеют глубокий смысл».Только вице-губернатор не уточняет какой Родине и какой Отчизне привержен этот «самостоятельный народ».Российской Федерации? Краснодарскому краю? Кубани? Казакии?Долуду уже не устраивают, поставленные на денежное довольствие казачьи патрули, он хочет, чтобы казачьи формирования стали полноценной воинской структурой в составе ВС РФ (далее мы увидим для чего это надо), т.е. требует включить в ВС воинские формирования, подобранные по национальному признаку (он же утверждает, что «казаки – народ»).При этом, говорится что, благодаря инициативам Кубанского казачьего войска внесены поправки в Земельный кодекс Российской Федерации, согласно которым органы государственной власти и местного самоуправления имеют право предоставлять казачьим обществам земельные участки в пользование без проведения торгов. Фактически – это означает устранение конкурентов в лице добросовестных фермеров и производителей, не желающих становится «казачьим народом», то есть таким способом в несколько измененной форме возможно возрождение конфликта «казаки - иногородние». Данный конфликт в конечном итоге привел к жестоким и тяжелым последствиям гражданской войны на Кубани в 1918-1921 годах.Далее Долуда идет дальше и предлагает еще одну инициативу – сформировать казачьи погранзаставы, которые могли бы действовать в системе Пограничного управления ФСБ. «Ведь испокон веков казачьи хутора и станицы размещались территориально на границах именно потому, что казаки охраняли рубежи России» - говорит вице-губернатор.Эта инициатива, одного из первых лиц края, означает передачу контроля границ нашего государства на территории важного региона под контроль воинским формированиям ККВ и фактически будет означать стартом к обособлению Краснодарского края и к возможному ползучему отделению этой южной территории.Все эти выводы основаны на логике действий политического руководства края и ККВ за последние двадцать пять лет.Так, в №212 газеты «Суть Времени» была опубликована моя статья «О попытке создания на Кубани суррогатной идентичности».В ней я подробно описывал так называемое «возрождение кубанского казачества», проходящее в постсоветское время на территории Краснодарского края при активном участии местных властей.Хочу еще раз привести цитаты из этой статьи для лучшего понимания происходящего.Итак, в возрождении кубанского казачества мы наблюдаем две негативные тенденции, угрожающие политической стабильности и территориальной целостности России.Негативная тенденция №1 – отстаивание руководителями Краснодарского края и Кубанского казачьего войска тезиса, согласно которому «казаки – это отдельный народ». Негативная тенденция №2 – возрождение кубанского казачества с опорой на историю белых казаков (часть которых участвовала во время Гражданской войны в образовании сепаратистской Кубанской народной республики (КНР), а позже воевала на стороне нацистов).И данные тенденции не могут не вызывать тревогу с учетом того, что с 2016 года власти Краснодарского края стали проводить целенаправленную политику, навленную на "тотальне оказачивание Кубани". Напомню, что еще в сентябре 1995 года в Краснодарском крае был принят закон «О реабилитации кубанского казачества». В этом документе говорилось об «осуществлении права кубанских казаков на восстановление этнического единства». Инициатором принятия данного закона, где в качестве основного критерия принадлежности к казачеству был обозначен кровнородственный признак, являлся бывший (до 2008 года) атаман ККВ В.Громов. Сторонниками тезиса о том, что «казаки – это отдельный народ» являются также бывший и нынешний губернаторы Краснодарского края (соответственно, А.Ткачев и В.Кондратьев), атаман ККВ (с 2008 года) Н.Долуда, не малая часть местной региональной элиты.В рамках такого взгляда на Кубань – как «исконно казачий край» местное руководство и пыталось выстраивать работу по воспитанию молодого поколения.Уже к началу 2016 года в системе среднего образования края (в более чем 50% школ) функционировало порядка 1900 классов «казачьей направленности», в которых обучалось порядка 43 тысяч детей, а также шесть казачьих кадетских корпусов. Таким образом, краевая элита для восполнения постсоветского «вакуума идентичности» пыталась запустить в регионе процесс формирования «кубанской казачьей идентичности».Но, как заявляли сами учителя, в большинстве случаев работа шла формально и касалась в основном более разнообразного для «казачат» «внеклассового досуга» (посещение музеев, походы, спартакиады). Не было соответствующих учебных пособий, специалистов с профильным образованием, достаточного количества казаков-педагогов.  В 2016 году власти попытались изменить ситуацию.В феврале 2016-го атаман ККВ (а по совместительству и вице-губернатор края) Н.Долуда во время совещания с главами районных казачьих обществ заявил: «Сегодня у нас 45 тысяч реестровых казаков, это очень мало для пятимиллионной Кубани. Нужно, чтобы у нас был миллион казаков или два с половиной миллиона, как это было на кубанской земле до 1917 года. Вот тогда вернется казачий уклад жизни…». Обратим внимание на абсурдность данной затеи для Краснодарского края с населением около 5,5 млн. человек.Получается, что власти в относительно короткий срок искусственным путем хотят поднять численность казачьего населения выше тех показателей, которые были в начале XX века! Так, в 1916 году казаки (с семьями) составляли 43% населения Кубанской области – порядка 1,37 млн. человек. И это были в основном жители станиц, занятые сельскохозяйственным трудом и несением воинской службы.Что будет теперь в регионе, где более 86% составляют русские, значительная часть которых не считает себя казаками? А количество казаков, состоящих на службе в ККВ, вместе с семьями насчитывается не более 160 тысяч человек, то есть менее 3% от населения края? Возникает резонный вопрос: как в исторически обозримый срок резко увеличить количество казаков на Кубани? И самое главное: каких казаков? Для решения данного вопроса губернатор края В.Кондратьев вышел с двумя инициативами: создание Союза молодых казаков, куда можно вступать в возрасте от 7 до 30 лет (с предоставлением членам союза различных льгот и преференций) и образование с 1 сентября 2016 года во всех школах (!) региона казачьих классов. То есть, фактически, этими инициативами в крае власти пытаются осуществить массовое искусственное «оказачивание» подрастающего молодого поколения. Поставить на поток» создание суррогатной идентичности «кубанский казак».27 октября 2016 года на зональном совещание краевого правительства в Ейске атаман ККВ Н.Долуда отчитался о том, что во всех школах Кубани появились казачьи классы (всего – порядка трех тысяч), где проходят обучение более 63-х тысяч школьников.(Добавим, что «казачьим образованием» охвачены более тысячи кадетов и несколько сотен студентов ВУЗов региона.)  Тогда же Н.Долуда заявил, что «в Кубанском казачьем войске разрабатывают методические рекомендации для классных руководителей и казаков-наставников, а также совершенствуют пособия и наглядный материал для преподавания». И в этой работе по составлению программы для казачьих учебных классов, методических материалов и учебной литературы принимает участие краевое министерство образования и науки. Какую же историю казачества готовят для систематического изложения молодому поколению представители Кубанского казачьего войска? Ответ на данный вопрос частично содержится в выступлениях и позиции руководства ККВ и региональных властей. Но об этом в следующей статье…

21 февраля, 20:55

«Шафаревич по праву считался одним из крупнейших идеологов Перестройки»

  • 0

Игорь Шафаревич сыграл огромную роль в формировании перестроечных установок среди советской интеллигенции, считает аналитик, вице-президент «Экспериментального Творческого Центра» (ЭТЦ) Юрий Бялый, 21 февраля давший свой комментарий корреспонденту ИА Красная Весна.«Игорь Шафаревич по праву считался одним из крупнейших идеологов Перестройки. Его работы как политического публициста и идеолога (в том числе знаменитая „Русофобия“) сыграли далеко не последнюю роль в формировании перестроечных установок в советском общественном сознании — прежде всего, в среде интеллигенции, но далеко не только в ней», — заявил Бялый, проведя параллель между Шафаревичем и Сахаровым: «Как и в случае с академиком Сахаровым, авторитет Шафаревича как нравственного обоснователя перестройки базировался и на его авторитете в области науки, где он обладал высоким статусом. Математик мирового уровня, оставивший большое научное наследие в теории алгебраических чисел и теории групп воспринимался образованным советским обществом как авторитет и в области общественных отношений».Шафаревич входил в близкий круг Солженицына, являясь одним из ключевых русских националистов-диссидентов, считает аналитик ЭТЦ. «Долгие годы И.Шафаревич находился в ряду наиболее влиятельных русских националистов-диссидентов. Неслучайным образом он относился к числу друзей Александра Солженицына, разделяя и его основные идеи, и его искаженные оценки и фальсификации советской действительности», — сказал Бялый.По своим убеждениям Шафаревич, по мнению Бялого, был последовательным антикоммунистом, с этих позиций оценивающим ход истории от античности до наших дней. «По своему мировоззрению Шафаревич оставался убежденным антикоммунистом и антисоветчиком, приложившим немало усилий для доказательства порочности социалистических и коммунистических идей и попыток их реализации в общинном и государственном масштабе, — от античной древности до наших дней. И, соответственно, в силу авторитета, вклад Шафаревича в разрушение СССР нужно считать значительным», — считает аналитик ЭТЦ.Сформулированное Шафаревичем представление о «малом народе» перекликается с повесткой дня протестов на Болотной в 2011 — 2012 годах, считает Бялый. «Невозможно пройти мимо того факта, что именно в публицистике Шафаревича было сформулировано представление о роли „малого народа“ в российской истории и введено в оборот само это понятие. Понятие, которое столь показательным образом было взято на вооружение и стало частью идеологической программы выступлений либеральной оппозиции в Москве на Болотной и Сахарова в 2011 году», — подчеркнул аналитик ЭТЦ.Напомним, что 19 февраля 2017 года в возрасте 93 лет ушел из жизни Игорь Ростиславович Шафаревич.Источник — ИА Красная веснаhttp://rossaprimavera.ru/news/shafarevich-po-pravu-schitalsya-odnim-iz-krupneyshih-ideologov

Выбор редакции
Выбор редакции
20 февраля, 18:52

Сегодня, 20 февраля, в 23:30 Сергей Кургинян в программе «Вечер с Владимиром Соловьевым»

  • 0

Сегодня, 20 февраля, смотрите программу «Вечер с Владимиром Соловьевым» на канале «Россия 1» с участием Сергея Кургиняна.Начало в 23:30.

20 февраля, 15:10

О коммунизме и марксизме — 62

  • 0

Открываю «Манифест Коммунистической партии». И еще раз перечитываю хорошо знакомые строки, уже обсуждавшиеся мною в этом исследовании: «Буржуазия повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения». Стоп. Понятно, что феодальные отношения основаны на глубоком порабощении народных масс феодалами. Но эти отношения не сводятся к такому порабощению. Они имеют и свое позитивное содержание. Возьмем, к примеру, русскую общину эпохи крепостного права. Спору нет, крепостное право отвратительно. И можно лишь приветствовать его отмену, за которую боролись и Радищев, и декабристы, и те разночинцы, которые расширили «узкий круг» страшно далеких от народа дворянских революционеров, боровшихся за низвержение крепостного права. Но будучи низвергнутым в России в результате давления различных революционных групп и народных масс на правящий класс и царя как выразителя его интересов, крепостное право своим обрушением породило и благие, и губительные последствия. Крестьян освободили без земли. Разрушили традиционные устои их общинной жизни. Позже эти устои ради окончательной победы капитализма в России добивал Столыпин. И ведь недаром великий русский поэт Некрасов, известный своей радикально антикрепостнической позицией, написал в своей поэме «Кому на Руси жить хорошо» такие строки: Крестьяне добродушные Чуть тоже не заплакали, Подумав про себя: «Порвалась цепь великая, Порвалась — расскочилася: Одним концом по барину, Другим по мужику!..» Крестьяне ведь не ликуют по поводу того, что эта цепь порвалась. Да и непонятно, является ли эта цепь только цепью порабощения или эта некая цепь времен, цепь традиций... В любом случае крестьяне констатируют, что одним из своих концов эта цепь ударила («расскочилася») и по мужику. То есть не только о долгожданном освобождении мужика идет речь, но и об усугублении его и без того бедственного положения. Некрасов говорил об этом многократно. И в поэме «Кому на Руси жить хорошо», и в своей знаменитой «Элегии»: Я лиру посвятил народу своему, Быть может, я умру неведомый ему, Но я ему служил — и сердцем я спокоен... Пускай наносит вред врагу не каждый воин, Но каждый в бой иди! А бой решит судьба... Я видел красный день: в России нет раба! И слезы сладкие я пролил в умиленье... «Довольно ликовать в наивном увлеченье, — Шепнула Муза мне. — Пора идти вперед; Народ освобожден, но счастлив ли народ?..» Так что даже освобождение от того, что авторы «Манифеста Коммунистической партии» называют феодальными отношениями, имеет не только светлую, но и темную сторону. Но авторы говорят не только о том, что буржуазия освобождает от феодальных отношений, что со сделанными выше оговорками, конечно, надо приветствовать. Дело в том, что буржуазия, по мнению авторов Манифеста, разрушает также патриархальные и идиллические отношения. Эти отношения существовали веками и тысячелетиями в рамках всех предыдущих укладов жизни. А не только в рамках феодального уклада, непосредственно предшествующего буржуазному. Уклады менялись, а какие-то вкрапления патриархального и идиллического оставались. Хочу обратить внимание на то, что в Манифесте слово «патриархальное» используется не так, как оно используется Лафаргом. Здесь патриархальное — это не злая антитеза доброму матриархальному началу в его лафарговском понимании. Здесь патриархальное — это традиционное. А идиллическое? Идиллия — это простая жизнь, полная мира, любви и нежности, и это художественное произведение, воспевающее такую жизнь — мирную счастливую жизнь поселян, регулируемую традиционными ценностями. Авторы «Манифеста Коммунистической партии» утверждают, что буржуазия разрушила всё патриархальное и идиллическое, устойчиво существовавшее во всей предыдущей истории человечества и уравновешивавшее зло и страдание, вытекающее из того или иного типа порабощения людей. Теперь, при власти буржуазии, люди оказались лишены и этого уравновешивающего начала. То есть страдания их стали еще намного больше. Для того чтобы у читателя «Манифеста Коммунистической партии» не оставалось никаких сомнений по поводу отношения авторов Манифеста к буржуазии, авторы вслед за констатацией, которую я привел, утверждают, что буржуазия «безжалостно разорвала пестрые феодальные узы, привязывавшие человека к его «естественным повелителям». Казалось бы, это можно только приветствовать. Тем более что авторы «Манифеста Коммунистической партии» — сами революционеры, а в Манифесте говорится о том, что «буржуазия сыграла в истории чрезвычайно революционную роль». Так что же, в «Манифесте Коммунистической партии» всего лишь восхваляется буржуазия как разрывательница пестрых феодальных уз, привязывающих обездоленного к властителям, ссылающихся на то, что они являются «естественными правителями»? Но тогда Манифест был бы не антибуржуазным, а пробуржуазным политическим документом. А ведь он донельзя антибуржуазен. И потому прямо вслед за строками, которые я только что привел, говорится, что буржуазия, разорвав эти самые пестрые феодальные узы (они же — «цепь великая» у Некрасова), «не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного «чистогана». Спрашивается, а могут ли люди жить сколь-нибудь человеческой жизнью, если между ними не остается никакой связи, кроме голого интереса, бессердечного чистогана? Если связь бессердечна, то где возможность сколько-нибудь сердечного существования? И может ли человек, не имея никакой возможности сердечно существовать, оставаться живым человеком? «Не может», — отвечают авторы Манифеста. Не говоря об этом напрямую, они в следующих строках этого блестящего документа фактически утверждают подобную невозможность, заявляя, что буржуазия «в ледяной воде эгоистического расчета потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности». То есть в ледяной воде эгоистического расчета потоплено всё то, что было сердечностью других эпох. Может быть, возникла новая сердечность? Нет, утверждают авторы Манифеста, констатируя, что буржуазия не просто утопила всё вышеназванное в ледяной воде эгоистического расчета, она еще и «превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли». То есть при приходе к власти буржуазии нет места никакой сердечности: старая сердечность уходит, а новая не возникает. И нет места совести. Ибо в мире воцаряется полная бессовестность, именуемая «свободой торговли». Подводя итог, авторы Манифеста утверждают, что буржуазия «эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой». Уже было сказано о бессовестности. Теперь речь идет уже о бесстыдстве. А также вновь говорится и о бессердечности. Что такое черствость? Это бессердечность. Человек не может быть живым, то есть настоящим человеком вне своей сопричастности той или иной деятельности. Ибо человек социален по своей природе и вне деятельности теряет эту самую свою природу, она же — живая жизнь или родовая сущность. Так что же происходит с деятельностью, когда приходит к власти буржуазия? Авторы Манифеста утверждают: «Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до сих пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом». Спрашивается, если благоговейный трепет исчезает, то может ли деятельность созидать человеческое в человеке? То, что она может созидать нечто во внешнем мире, — понятно. Но ведь это делают и машины. А может ли деятельность продолжать созидать человеческое в человеке? Нет, отвечают авторы Манифеста. Они прямо указывают на то, какие именно виды деятельности лишены этого самого трепета, то есть десакрализованы буржуазией, а значит, и лишены возможности созидать человеческое в человеке. Давайте вчитаемся внимательно в это перечисление: «Буржуазия лишила священного ореола все виды деятельности, которые до тех пор считались почетными, на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников. Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям». Так где же остается место для сердечности, то есть для живой человечности? Это место уже отсутствует не только в деятельности, но и в семейной жизни. Нельзя сохранить сердечность, занимаясь разного рода рациональной деятельностью, но ее нельзя сохранить и занимаясь поэзией. А как ее сохранить? И что будет, если ее окончательно потерять? Перечитывая «Манифест Коммунистической партии», это самое простое и одновременно вполне фундаментальное произведение классического марксизма, мы убеждаемся в том, что даже в нем заложены основания для рассмотрения того, что является наиболее важным в произведениях классического марксизма, более сложных, чем Манифест. Я имею в виду отчуждение как наиболее фундаментальный вид зла, производимый даже классической, то есть относительно созидательной, буржуазией. Человек отчуждается не только от собственности. Он отчуждается от деятельности, от семьи и от какого бы то ни было — подчеркиваю, именно какого бы то ни было — высшего смысла. Предположим, что высшие смыслы, предлагаемые предыдущими укладами, носят, по мнению кого-то, слишком потусторонний характер, а главное, что инстанции, дарующие эти смыслы, учат обездоленных смиряться с их земной обездоленностью, порождающей их отчуждение от подлинной человечности. Именно эта роль религиозных инстанций прошлого наиболее беспокоит классиков марксизма-ленинизма. Как только религиозные инстанции занимаются чем-то другим, эти классики, критикуя инстанции за антинаучность в ее просвещенческом понимании, подчеркивают их благую, а не пагубную социальную роль. И тут что Томас Мюнцер, что другие представители красной религиозности — религиозности, зовущей обездоленных на борьбу с теми, кто лишает их права на человечность. Но если высшие смыслы в их религиозном наполнении рассматриваются классиками марксизма как нечто противоречивое и неоднозначное, то это вовсе не значит, что высшие смыслы как таковые рассматриваются этими классиками как атавизм, который должен быть удален и заменен рациональностью высшей пробы. Нет этого и в помине! Добуржуазные высшие смыслы уничтожены буржуазией? Что ж, их место должны занять другие высшие смыслы. И если эти смыслы не могут быть дарованы самой буржуазией, то они будут привнесены в жизнь новыми антибуржуазными силами. Нам могут возразить, указав на то, что классическая буржуазия вполне религиозна. И потому вовсе не лишена высших смыслов. Но, во-первых, предлагаю возражающим еще раз перечитать приведенные мною строки из «Манифеста Коммунистической партии» и убедиться, что, по мнению классиков марксизма, буржуазия убила религию, а не утвердила ее. Что значит превратить священника в своего платного наемного работника? Это значит убить религию, не правда ли? Во-вторых, уже в классическом буржуазном мире существенная часть общества не ориентировалась на религиозные высшие смыслы. А других смыслов буржуазия почти что не предлагала. Оставались какие-то слова о гуманизме и прогрессе, но они и впрямь всё больше тонули в «ледяной воде эгоистического расчета». А в-третьих, мы с вами обсуждаем не классический капитализм, на борьбу с которым массы звали классический коммунизм и классический марксизм, а мутакапитализм, он же — постмодернизм плюс потребительство. Какие высшие смыслы предлагает этот новый уклад жизни? Предлагает ли он их вообще? И если он не предлагает, то во что он превращает жизнь человеческую? Нашу жизнь, жизнь наших потомков? (Продолжение следует.) Сергей Кургинян Опубликовано в газете «Суть времени» №204 от 18 ноября 2016 г. http://rossaprimavera.ru/article/o-kommunizme-i-marksizme-62

20 февраля, 13:04

Так начинаются майданы и так воспитывают онижедетей

  • 0

Это Ростов на Дону. Название "Казакская республика" (оцените, название ЭТНОмагазина - на английском языке). Ну и само примечание - ЭТНОмагазин. То есть казаки - это отдельный этнос. Напомню, Э́тнос (греч. ἔθνος — народ) — исторически сложившаяся устойчивая совокупность людей, объединённых общими объективными либо субъективными признаками, в которые различные направления этнологии (этнографии) включают происхождение, единый язык, культуру, хозяйство, территорию проживания, самосознание, внешний вид, менталитет и другое.Это абсолютно четкое конструирование некой "казацкой" идентичности, отдельной от русской. А "казацких" классов в школах, например, Краснодарского края, уже много. И задачу ставят сделать все классы "казацкими". Если так пойдет, через 20 лет весь русский (именно русский) Северный Кавказ будет скакать против "клятых москалей".И это я не шучу, граждане. Это абсолютно серьезно.Желающие убедиться в реальности того магазина, сходите по ссылке https://vk.com/cneas?w=wall-39677455_3623Ну и комментарии там почитайте. Там есть желающие в Омске, Хабаровске присоединяться... А власть щелкает клювом.

20 февраля, 13:01

Николай II – ни капли русской крови

  • 0

Когда хрустобулочные любители рассказывают о  великой потерянной России, о святом царе, о русской династии Романовых – они вводят людей в заблуждение. Никакой династии Романовых  к началу 20 века в России не существовало, она выродилась уже в начале 18 века. Малый энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (1907—1909 гг.) в статье «Романовы» сообщает, что это «старинный русский дворянский род, давший с 1613 г. российских царей и императоров и в мужском колене угасший в 1730 г.» после смерти Петра II, внука Петра I. Трон достался Елизавете Петровне, которая передала правление Россией Карлу Петеру Ульриху Гольштейн Готторпскому (Петру III). Далее вплоть до Свержения монархии в России все цари имели отцов и матерей немецкой крови. И хотя цари в России после крещения получали русские имена, к фамилии Романовы они имели лишь косвенное отношение.  Именование Российской императорской фамилии Домом Романовых неправильно не оттого, что они фактически не являются Романовыми, а потому, что у этого семейства вовсе нет фамилии как таковой. Хотя исследователи часто именуют императорскую династию России как Гольштейн-Готторп-Романовы, где «Романовы» - это только фамилия, которой прикрывались выходцы из многих германских княжеских  Домов. Подробнее можно прочитать здесь.Засилье немцев после Петра во всех областях государства российского приобрело масштабы эпидемии: «Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забились на самые доходные места в управлении» (историк В.О.Ключевский).Вот что в 19 веке о немцах при дворе и в правящем аппарате России писа л русский философ и публицист Александр Герцен: «Немцы далеко не олицетворяли прогресса; ничем не связанные со страной, которую не давали себе труда изучить и которую презирали, считая варварской, высокомерные до наглости, они были раболепнейшим орудием императорской власти. Не имея иной цели, как сохранить монаршее к себе расположение, они служили особе государя, а не нации. Сверх того, они вносили в дела неприятные для русских повадки, педантизм бюрократии, этикета и дисциплины, совершенно противоположный нашим нравам. Русское правительство до сих пор не имеет более преданных слуг, чем лифляндские, эстляндские и курляндские дворяне. «Мы не любим русских, – сказал мне как-то в Риге один известный в Прибалтийском крае человек, – но во всей империи нет более верных императорской фамилии подданных, чем мы».Правительству известно об этой преданности, и оно наводняет немцами министерства и центральные управления. Это и не благоволение и не несправедливость. В немецких офицерах и чиновниках русское правительство находит именно то, что ему надобно: точность и бесстрастие машины, молчаливость глухонемых, стоицизм послушания при любых обстоятельствах, усидчивость в работе, не знающую усталости. Добавьте к этому известную честность (очень редкую среди русских) и как раз столько образования, сколько требует их должность, но совсем не достаточного для понимания того, что вовсе нет заслуги быть безукоризненными и неподкупными орудиями деспотизма; добавьте к этому полнейшее равнодушие к участи тех, которыми они управляют, глубочайшее презрение к народу, совершенное незнание национального характера, и вам станет понятно, почему народ ненавидит немцев и почему правительство так любит их».Но не надо думать, что все немцы были честными и верными  слугами императора. Вот воспоминания о бароне-немце И.Ф.Бруннове, служащем в Бессарабии: «Еще прежде, чем этот барон был употреблен в Молдавии, всей Одессе известен был он как самая продажная душа; в Бухаресте же он был пойман на воровстве, в грабеже уличен, сознался и, неизвестно как, был спасен. Что же с ним после? Увы, он русский посол в Лондоне!»Русские не любили немцев, ибо они действовали как сплоченная корпорация (клан), последовательно и жестко отстаивающая свои властные и материальные интересы. Особенно их было много в русской армии в среднем и высшем офицерском звене (от 25 до 40 процентов в разные годы), в Министерстве иностранных дел.Русский поэт и дипломат Ф.И.Тютчев в письме к А.М.Горчакову отмечал особенности в отношении немцев к русским: «немцы, от мала до велика, наши и не наши, у которых нет, собственно, никакой причины не любить Россию, питают к нам исключительно физиологическую и потому именно неискоренимую и непреодолимую антипатию, расовую антипатию. И это наиболее яркая черта их национальности».Когда пишут о причинах Февральской революции 1917 года, редко пишут о германофобии и о ненависти к царскому двору по этническому признаку. Это было не основной, но очень значимой причиной свержения монархии в России. По мнению историка С.В.Куликова «немецкий вопрос» стал «одной из причин Февральской революции, в ходе которой большое значение имела антинемецкая риторика».Надо иметь в виду, что распространению слухов, сплетен и анекдотов про немецкую принцессу – жену Николая второго, широко содействовала  английская разведка, активно работающая в то время в России. Но если бы не было настоящего недовольства немецким засильем в высших руководящих кругах за предшествующие 200 лет правления, то внешние силы вряд ли могли раскачать значительный протест. А  протест вылился в «немецкие погромы».4 августа 1914 года в Петрограде было совершено нападение на германское посольство, а с 26 по 29 мая 1915 года по Москве прокатилась волна немецких погромов: по разным данным, около 50 тысяч человек устроили массовые беспорядки, разгромив 475 торговых предприятий и 207 квартир и домов. Пострадавшими были признаны 113 германских и австрийских подданных, а также 489 русских подданных с германскими фамилиями. Нанесённый бунтовщиками ущерб составил 50 миллионов рублей. Вскоре 1 июня 1915 года своим личным указом Николай II запретил принимать на работу немцев, однако погромы не прекращались вплоть до падения монархии в России. По некоторым данным, угрозы поступали и в адрес императрицы Александры Фёдоровны, урожденной Алисы Гессен-Дармштатской.Одним из лозунгов Февраля 1917-го был призыв «Долой правительство! Долой немку (то есть Императрицу)!». В первые дни февральской революции происходили массовые расправы солдат с офицерами, носившими немецкие фамилии, особенно это было характерно для Балтийского флота, где представительство остзейского дворянства всегда было очень высоко.«Можно сказать, что русский дворянский «антинемецкий» дискурс наконец-то «овладел массами». Давняя мечта дворян-националистов, подхваченная националистами из промышленного класса и интеллигенции, сбылась: «немецкая партия» была отстранена от участия во власти. Но это стало возможным только после падения монархии в России. Что совершенно естественно: немецкие дворяне, «императорские янычары», служили Дому Романовых, а не российскому дворянству», - пишет публицист Евгений Алексеев. Остзейские немцы были «нервом политической системы Российской империи», «несущей опорой империи», вот почему, несмотря на все «русификации», их положение оставалось, по сути, неизменным и при Александре II, и при самом "русском" царе Александре III, и при последнем императоре Николае II.И сейчас, когда я читаю нытье белых «патриотов» России о необходимости восстановления монархии в России, у меня возникает вопрос: «кого на этот раз готовят на царский трон?». Майкла Кентского?  А это, по мнению протоирея В.Чаплина, «попытка под видом планов реставрации монархии установить в России внешнее правление» . Нет уж, господа-товарищи, извините-подвиньтесь, этому не бывать…

19 февраля, 21:00

Новый раунд глобальной нефтяной игры. Часть XI

  • 0

Как мы выяснили в предыдущих частях исследования, во втором десятилетии нынешнего века пул крупнейших инвестиционных банков и финансовых компаний США приобрел чрезвычайно широкие возможности многофакторного влияния на мировой нефтяной рынок. И в большой степени стал фактическим «контролером» этого рынка. А далее этот финансовый пул включился в решение уже далеко не сугубо экономических задач — в финансово-политическую «большую игру», глобальные цели которой выходят далеко за пределы нефтяной отрасли. Этап первый — «бычий». Большая игра США в «сланцевую нефть» Первым направлением этой игры стало удивившее весь мир (в условиях развития кризиса 2007–2008 гг. и, вроде бы, объективно зафиксированного трейдерами сокращения спроса на нефть!) повышение мировых цен на сырье. Решающим фактором этого роста цен стали так называемые «словесные интервенции» ведущих американских спецов, которые авторитетно транслировала публике и широкая новостная, и специализированная экономическая пресса. В частности, нефтяные эксперты, экономические аналитики банков, Американский институт нефти, Международное энергетическое агентство и т. д. писали, что спрос на мировом рынке в кризисе не падает из-за массированных закупок нефти стремительно развивающимся Китаем (в том числе в национальный стратегический резерв), а также другими быстро развивающимися странами мира. И что на мир надвигается опасный нефтяной дефицит. Биржевые спекулянты — именно спекулянты, потому что никаких фундаментальных причин для роста нефтяных цен не было, — начали активно формировать повышательный («бычий») ценовый тренд. Лидерами этой спекулятивной ценовой игры, естественно, стали крупнейшие финансовые игроки, о которых мы говорили в предыдущей части исследования, а за ними потянулись, как всегда, большие «стада» более мелких спекулянтов. Вторым направлением игры стала массированная кампания в американской прессе с сообщениями об огромных запасах сланцевой нефти в США и невероятных достижениях новых американских технологий добычи из сланцев, сулящих огромные прибыли американским компаниям. Аналитики наперебой прогнозировали, что эти сланцевые богатства вскоре превратят Америку из крупнейшего импортера нефти в импортонезависимую нефтяную державу, а затем и в крупного экспортера. В этом же контексте в прессе шел вал публикаций о скором исчерпании запасов большинства доступных классических нефтяных месторождений на суше и на море и о наступлении эпохи сланцевой нефти. Третьим направлением игры стали обвинения Ирана в форсированном развитии военных ядерных и ракетных технологий. В итоге на Иран в 2008 году были наложены очередные международные финансовые санкции, результатом которых стали сомнения игроков нефтяного рынка в способности Ирана поддерживать устойчивое финансирование программы нефтедобычи и нефтяного экспорта. А заодно в мировой прессе началось паническое обсуждение рисков поставок нефти из Персидского залива в случае, если Иран будет реагировать на санкции созданием военных проблем для танкеров арабских стран Залива в узкой горловине Ормузского пролива. Четвертым направлением игры стали принятые и реализованные Федеральной резервной системой США гигантские программы накачки страны деньгами так называемых программ количественных смягчений на сотни миллиардов, а затем и на триллионы долларов, при одновременном снижении ключевой ставки ФРС до «почти бесплатного» уровня. В результате инвесторы, которых экономические аналитики и широкая пресса настойчиво зазывали в новую и якобы огромную нишу для долгосрочного прибыльного бизнеса — сланцевую нефть и сланцевый газ — получили возможность дешево и почти неограниченно кредитоваться в залитых деньгами американских банках. Таким образом, США приступили к решению широкого спектра внутренних и внешних экономических и политических задач. Во-первых, решалась задача «рассасывания» существенной части кризисного, прежде всего американского, финансового пузыря на фондовых рынках, грозившего катастрофически «схлопнуться» на волне выявления «мусорного» характера всё большей части ценных бумаг. Во-вторых, обеспечивался растущий поток «нефтедолларов» в американскую казну из экспортных доходов стран-членов ОПЕК от дорожающей нефти. Это позволяло благополучно компенсировать внешнеторговый и бюджетный дефицит США, а также сравнительно безопасно наращивать внешний госдолг. В-третьих, решалась задача перевода существенной части мировых «горячих» денег из фондового и деривативного «виртуала» — в реальный сектор национальной американской экономики, в первую очередь в «сланцевую» нефте- и газодобычу. В-четвертых, выросшими ценами на нефть (и, как мы уже обсуждали ранее, беспрецедентными налоговыми и экологическими преференциями для сланцевиков) обеспечивалась достаточно высокая прибыльность работы на сланцевых месторождениях, то есть финансовая поддержка сланцевого сектора. В-пятых, возник важнейший для Америки импульс частичной реиндустриализации национальной экономики. Поскольку сланцевая добыча очень широко и глубоко встраивалась в производственно-технологические цепочки промышленности, утерянные или ослабленные в результате предшествующих кампаний массированного вывода американскими корпорациями этих цепочек за рубеж, в страны с дешевой рабочей силой (в Китай и не только). В этих цепочках смежных производств были и производство буровых станков и сопутствующего оборудования (от буровых труб и кондукторов до тягачей, платформ, малых дизельных электростанций, насосов и т. д.), и обеспечение дешевым сырьем существующих и новых нефтехимических производств, и, наконец, создание огромного количества новых рабочих мест взамен тех, что исчезали при банкротствах компаний в других кризисных секторах экономики. Количество новых рабочих мест росло как в сегменте высокой профессиональной квалификации (в сланцевой добыче и связанных с ней машиностроении и нефтехимии), так и для неквалифицированных работников (сопутствующие производства и сектор обслуживания). В-шестых, создавались серьезные «проблемы роста» для Китая, которому приходилось импортировать нефть по новым, растущим ценам. В-седьмых, ключевые нефтеэкспортирующие страны, включая (и для нас это очень важно!) Россию, всё прочнее подсаживалась на нефтяную иглу выросших экспортных доходов. Действительно, купающаяся в нефтяных деньгах Россия не только наращивала объем бюджетных, в том числе социальных, расходов, но и планировала и реализовала ряд крупномасштабных дорогостоящих инфраструктурных и других проектов вроде гигантского моста через бухту Золотой Рог во Владивостоке или Зимних Олимпийских игр в Сочи. А заодно уверовавшие в безоблачное экономическое будущее страны российские корпорации и банки активно кредитовались — под умеренные проценты — на Западе, наращивая свои валютные долги. И охотно кредитовали внутри страны предприятия, фирмы и граждан, также уверовавших в собственное безоблачное экономическое будущее. Конечно, рост цен на нефть обеспечивался далеко не только словесными интервенциями. Во-первых, уже в 2010 г. в нефтедобывающей зоне Персидского залива и Северной Африки были развернуты первые эксцессы «Арабской весны», что означало повышение уровня угроз политико-террористической дестабилизации в регионах месторождений и рост нефтяных цен за счет так называемых премий за военно-политический риск. Как мы теперь знаем, дальнейшие события «Арабской весны» не только стали важным долгоиграющим фактором наращивания военно-политических рисков, но и оказали существенное прямое влияние на балансировку рынка в результате падения добычи нефти в Ливии, Египте, Сирии, Кувейте и т. д. Во-вторых, в 2011 году США нарастили свою программу санкций против Ирана, включая запрет на импорт иранской нефти. А в начале 2012 года к этой санкционной программе США начали присоединяться страны ЕС. Тегеран ответил заявлениями о том, что в случае срыва его нефтяного экспорта может перекрыть главную нефтеэкспортную артерию всех стран Персидского залива — Ормузский пролив. Тем не менее летом 2012 года страны ЕС полностью прекратили официальные закупки иранской нефти, а затем к ним присоединилась Япония. В результате с осени 2012 года Ирану разрешалось экспортировать не более 1 млн барр./день, то есть формально иранский нефтяной экспорт снизился на очень существенную величину около 1 млн барр./день. Как утверждают осведомленные источники, реальное снижение поставок из Ирана составило 400–500 тыс. барр. в день, потому что немало европейских, американских, азиатских компаний «неофициально» покупали иранскую нефть через серых трейдеров-посредников. Тем не менее полмиллиона барр./день иранской нефти — объем немалый, и его изъятие с рынка не могло не привести к дальнейшему росту цен. А заодно появились сообщения (как утверждают специалисты, вполне достоверные) о существенном — на сотни тысяч барр./день — сокращении серого экспорта нефти через Турцию из Иракского Курдистана в результате военных действий в районах месторождений, что дало толчок следующему взлету цен. Все эти события обильно (и целенаправленно) комментировались мировой экономической прессой в духе близкого острого дефицита нефти на глобальном рынке. Тем самым обеспечивая высокий уровень цен и убежденность большинства участников нефтяного рынка в том, что эта тенденция — всерьез и надолго. А на этом фоне весь нефтяной мир активно инвестировал в развитие добывающих мощностей на известных месторождениях, а также в освоение новых месторождений. Особенно бурно этот процесс шел в США, где и инвесторы, и нефтяники, «подкошенные» недавним кризисом, с невероятным энтузиазмом осваивали обнаружившуюся золотую (то есть, сланцевую) жилу. На сланцевых месторождениях количество буровых установок росло невероятными темпами. Если в середине 2009 года их было около 200, то в конце 2011 года в шесть раз больше — уже около 1200, а к середине 2014 года — более 1600. Росла и добыча сланцевой нефти. Сначала она росла не слишком заметно, поскольку одновременно падала добыча на ряде традиционных месторождений. Но именно с 2011 года рост добычи на «сланцах» стал чрезвычайно быстрым — примерно на 1 млн барр./день каждый год. К началу 2015 года вклад «сланцев» в суммарную американскую нефтедобычу составил более 4,5 млн барр./день. (См. Рис. 1) Но при таких темпах роста добычи на американских сланцах даже при падении экспорта из Ирана (около 0,5 млн барр./день), Ливии (около 0,6 млн барр./день) и Ирака (до 0,4 млн барр./день) в итоговом сальдо добычи и потребления должен был бы создаваться существенный избыток нефти на мировом рынке — порядка 2 млн барр./день. И, значит, приводить к постепенному снижению нефтяных цен. Однако, как мы видим, этого не происходило. Цены на нефть устойчиво держались на уровне более 100 долл./барр.: (См. Рис. 2) Почему возник такой парадокс? Во-первых, потому что до половины американской сланцевой нефти в реальности является, как мы уже обсуждали в предыдущих частях исследования, не нефтью, а газовым конденсатом — смесью жидких углеводородов так называемого метанового ряда. Конденсат — хорошее сырье для химической промышленности, но не годится для производства большинства типов горючего и смазочных масел и в мировом нефтяном балансе учитывается (в частности, в аналитике ОПЕК) отдельно. То есть избыток нефти на рынке если и был, то в реальности гораздо меньше 2 млн барр./день. Во-вторых — и это главное — очень активно работали основные, описанные в предыдущей части исследования, американские механизмы управления глобальным нефтяным рынком. Напомним, что еще в 2003 году крупнейшие американские банки получили разрешения регулятора — Федеральной резервной системы — на торговлю сырьевыми товарами. И включились в такую торговлю очень активно. В 2011 году эксперты ФРС во внутренней служебной записке уже указывали, что банк Morgan Stanley «контролирует вертикально-интегрированную модель, охватывающую добычу сырой нефти, нефтеперегонку, хранение, наземный и водный транспорт, а также оптовые и розничные продажи». А далее та же служебная записка объясняла, как эти активы могут использоваться для прибыльного манипулирования ценами на рынках. Например, банк может занимать определенную позицию в товарных (в том числе нефтяных) деривативах, а затем за счет операций на физическом рынке так двигать цены на товары, чтобы прибыль на деривативах многократно превосходила убыток от физических сделок. К 2013 году крупнейшие американские банки и финансовые корпорации были до предела вовлечены в некую прибыльную игру. Содержанием этой игры было нарастание разрыва между реальными ценами и теми ценами, которые должны бы были иметь место в случае соблюдения фундаментальных факторов спроса и предложения. Эта вовлеченность была настолько масштабна и опасна, что обратила на себя внимание Конгресса США. Летом 2013 года подкомитет Сената по финансовым учреждениям и защите потребителей начал расследование ценовых манипуляций банков на рынках. Глава подкомитета сенатор Шеррод Браун заявил, что «шесть крупнейших американских банковских холдинговых компаний имеют 14420 дочерних компаний, только 19 из которых являются традиционными банками... Их деятельность в области физических товаров не освещается в полном объеме или доступным для понимания образом. Она очень глубоко запрятана в различных дочерних компаниях, например, в их подразделениях по валютам с фиксированной доходностью или по сырьевым товарам, подразделениях по операциям с финансовыми активами и других направлениях бизнеса». Как отреагировали на данное заявление Сената американские финансовые киты? Они заявили, что начинают массированную распродажу своих активов, занятых в указанных ценовых манипуляциях. Реально, как утверждают эксперты, большинство этих активов были просто переведены в управление как бы независимых, но подконтрольных банкам фондов. И лишь в ноябре 2014 года — тогда, когда нефтяные цены на глобальном рынке начали быстро рушиться, — тот же подкомитет Сената с новым председателем, Карлом Левином, предъявил результаты проведенного расследования в 400-страничном разоб­лачительном докладе. Этот доклад (еще раз подчеркнем, уже задним числом, после формального избавления банков от самых юридически подударных нефтяных активов) доказывал, что крупнейшие банки США закупали или арендовали огромные объемы хранилищ нефти и сотни судов танкерного флота, накапливали в этих хранилищах десятки миллионов баррелей нефти и использовали этот ресурс для манипулирования рынком. В частности, у Morgan Stanley были в управлении около 50 нефтяных активов с США и Канаде. В том числе контрольный пакет акций компании Heidmar, которая «управляла флотом из 100 судов, доставляющих нефть по всему миру», а также хранилища нефти по всему миру объемом почти 60 млн барр. Не намного меньше объем аналогичного бизнеса был и у Goldman Sachs. Здесь стоит обратить внимание на то, что (как мы уже отмечали в предыдущих частях исследования) именно аналитики этих банков в период цен на нефть, превышавших 100 долл./барр., настойчиво публиковали расчеты дефицита нефти на рынке и прогнозы о неизбежном росте цен до 150–200 долл./барр. То есть, используя весь набор инструментов управления ценами на физическую и виртуальную нефть, создавали, вне зависимости от баланса спроса и потребления на рынке, повышательные, «бычьи» ценовые тренды. Результатом «бычьей» эпохи 2011–2014 годов, обеспеченной манипуляциями банков на физическом, виртуальном и информационном рынке, стали: глубокая закредитованность основных мировых производителей нефти, включая Россию. Эти производители — от Саудовской Аравии и Венесуэлы до России и Нигерии — в расчете на дальнейшее нефтяное процветание влезали в крупные дешевые валютные заимствования на глобальном финансовом рынке и направляли огромные инвестиции в сырьевые, промышленные, инфраструктурные, сельскохозяйственные, социальные и т. д. проекты; существенное расширение бюджетных расходов нефтеэкспортирующих стран, рассчитанное на исполнение бюджетов при высоких ценах на нефть. Было вполне ясно, что при резком долговременном снижении цен на нефть все эти страны столкнутся с острым кредитно-долговым и бюджетным кризисом. Этап второй — «медвежий». Политический поворот и механизмы обрушения цен на нефть То, что США готовили государственные перевороты в России и вокруг России (в том числе в Грузии и на Украине) задолго до 2014 года — далеко не секрет. В том, что касается Украины, об этом плане и его успешной реализации уже публично (и достаточно подробно) отчитались многие американские эксперты, спецслужбисты и политики. Известно и то, что подготовка этой системы переворотов, направленной на политическое уничтожение команды Путина, была форсирована с начала 2007 года, со знаменитой Мюнхенской речи президента России. Той самой речи, в которой В. Путин с трибуны Международной конференции по безопасности обвинил США в попытке закрепить свою однополярную мировую гегемонию, в политике продавливания американских правовых норм во всех сферах деятельности в глобальный мир, в провокациях и двойных стандартах в сфере разоружения и приближения НАТО к границам России, в навязывании миру экономической политики, удушающей слабые экономики и обогащающей Америку. Главный тезис Путина в этой речи стоит процитировать: «Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня». Тот факт, что Россия сумела переиграть американцев в грузинской провокации против Южной Осетии в 2008 году, а также блокировала попытки цветной революции в Москве в конце 2011 — начале 2012 года — привели лишь к финансовому, кадровому, организационному усилению подготовки решающей победы США на «украинском фронте». В середине — конце 2013 года для майдана в Киеве всё было готово, требовался только повод. Было готово и главное оружие против России — оружие нефтяных цен. Напомним, что поводом для «майданного путча» стало решение правительства В. Януковича отложить подписание «Соглашения об ассоциации с Евросоюзом». Кабальное для страны содержание этого соглашения было очевидно всем профессиональным экономистам, однако в конце 2013 года их на Украине никто не слышал. Лишь сейчас оппозиция в Киеве — в порядке обвинений в адрес нынешней власти — всё громче говорит о том, что именно данное Соглашение оказалось одним из главных факторов кризисного обрушения послепутчевой «незалежной» украинской экономики. Но путч состоялся, а далее США откровенно диктовали киевской власти путчистов такие действия и заявления, которые должны были вызвать военное вмешательство России — как повод для вступления на Украину войск НАТО. Главной ставкой американских стратегов, видимо, был Крым. Именно туда, сразу после укрепления сил путчистов в Киеве, бандеровские отморозки начали готовить свои десанты. И именно там ожидалось начало боев между бандами путчистов и силами Черноморского флота, в которые должны были быстро — «миротворчески» — вмешаться корабли и сухопутные войска НАТО. Россия вновь переиграла американских стратегов, не допустив поезда с бандеровским десантом в Крым, оказав помощь в проведении на полуострове 16 марта 2014 года референдума, а затем поддержав просьбу крымчан о вхождении Крыма в Россию. А 18 марта 2014 года президент РФ В. Путин в выступлении перед Федеральным собранием фактически развернул ряд ключевых тезисов своей «Мюнхенской речи» и сделал ряд важных дополнений. Путин сказал: «В ситуации вокруг Украины... отразилось то, что ...происходило на протяжении последних десятилетий в мире. После исчезновения биполярной системы на планете не стало больше стабильности. Ключевые международные институты... деградируют. Наши западные партнеры во главе с Соединенными Штатами Америки предпочитают... руководствоваться не международным правом, а правом сильного... Россия все последние годы искренне стремилась к диалогу со всеми зарубежными партнерами, в том числе и НАТО. Но... нас раз за разом обманывали, принимали решения за спиной, ставили перед свершившимся фактом. Это касается и расширения НАТО на восток, и размещения системы ПРО США у границ России... Нас постоянно пытаются загнать в какой-то угол за то, что мы имеем независимую позицию, за то, что ее отстаиваем, за то, что называем вещи своими именами и не лицемерим. Но всё имеет свои пределы. Россия оказалась на рубеже, от которого не могла уже отступить... Крым останется и русским, и украинским, и крымско-татарским. Он будет родным домом для всех живущих там народов. Но он никогда не будет бандеровским... Мы не могли оставить жителей Крыма в беде. Это было бы предательством...». Главный пафос этого выступления заключался в том, что далее Россия отступать и уступать не намерена. И именно с этого момента США приводят в действие ключевые механизмы экономического подавления России. Включая описанные ранее в нашем исследовании многофакторный механизм манипулирования ценами на нефть. Который, как мы видим, готовился давно, и далеко не только против России. (Продолжение следует.) Юрий Бялый Опубликовано в газете «Суть времени» №200 от 19 октября 2016 г. http://rossaprimavera.ru/article/novyy-raund-globalnoy-neftyanoy-igry-chast-xi