Источник
За нашу советскую Родину! - LiveJournal.com
Выбор редакции
22 июля, 00:02

"ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ"

  • 0

p.sУ меня после просмотра этого клипа возникла только одна мысль -ЦОЙ ЖИВ!!!

Выбор редакции
21 июля, 00:04

УКРАИНА. КРАТКО О "РЕФОРМАХ"

  • 0

p.sГугл, таки, не врет:

Выбор редакции
21 июля, 00:02

ДНЕВНИК "НЕ ВЫРОДКА"

  • 0

Часто и давно замечал в диспутах, что сторонники французских булок не ровно дышат не только к таким белодельцам и предателям России, как Шкуро или Краснов, но и откровенно симпатизируют солдатам вермахта и войск СС, воевавшим на территории Советского Союза и насаждавшим здесь "новый порядок".Те, дескать, просто выполняли приказы, солдаты, как солдаты, не нужно считать их всех нацистами, зверьем и т.д. и т.п. Я вижу у таких любителей России, "которую они потеряли", главный их принцип, их Альфу и Омегу - "Хоть с чертом, но против большевиков"! Этим принципом они готовы оправдать все - любое преступление, любое предательство, любую подлость! Тварь, написавшая этот дневник, была из их числа. Я специально выделил в нем красным цветом те места, которые это подчеркивают.И еще. К сожалению, дневник приведен не полностью. Окончательный вывод автора дневника - «И мы будем с немцами до конца». Жаль, что не подохла вместе с ними...Оригинал взят у oper_1974 в Творческая интеллигенция ждет "немцев-освободителей". 1941 г.Дневник Лидии Поляковой (Осиповой).          22. 6. 41. Сегодня сообщили по радио о нападении немцев на нас. Война, по-видимому, началась, и война настоящая. Неужели же приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы - хуже нашего не будет. Да и что нам до немцев? Жить-то будем без них.       У всех такое самочувствие, что вот, наконец, пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания все же крепко надеялись. Да и не будь этой надежды, жить было бы невозможно и нечем.        А что победят немцы - сомнения нет. Прости меня, Господи! Я не враг своему народу, своей родине. Не выродок. Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас все.Лидия Полякова (Осипова)      27. 7. 41. Очень красивы противовоздушные заграждения, которые каждый вечер поднимают над городом. Как огромные серебряные рыбы, плавают они в вечернем воздухе. Бомбят, а нам не страшно. Бомбы-то освободительные. И так думают и чувствуют все. Никто не боится бомб.      13. 8. 41. Вчера один летчик, пообедав в столовой аэродрома, сказал кассирше: "А теперь полетим бомбить врага на его территории в Сиверской". Отсюда узнали, что Сиверская занята немцами.       Когда же они придут к нам? И придут ли? Последние часы перед выходом из большевитской тюрьмы всегда самые тяжелые.       Ленинград окружают, но к нему не приступают. Попадем ли мы в число городов освобожденных немцами или останемся у нашей дорогой и любимой власти?       15. 8. 41. В Екатерининском парке выставлены три новых мраморных бюста. Один из них совершенно замечательной работы. Очень портретен. Римский молодой патриций какой-то. Сегодня мы со Стеллой пошли их смотреть.      К нашему отвращению, патриций был весь в плевках. Стелла говорит, это потому, что у него еврейские черты лица. Я раньше этого не замечала, но после ее слов, действительно, увидела.      Стало противно. Если бы еще Стеллы не было со мной. Она говорит, что сейчас очень сильны антисемитские настроения. Мы не замечали.      Но, понятно, что ей, как еврейке, это больше бросается в глаза. Такой противный осадок на душе. Никакого антисемитизма или антикитаизма в русском народе нет, есть только антикоммунизм.      Просто хулиганская выходка. Но тошнит. И какой может быть у нас антисемитизм, если мы страдаем вместе с евреями от одних и тех же причин. А во время "золотой кампании" евреям досталось еще больше, так как кое-какое золотишко у них было.       17. 8. 41. Объявлена общая эвакуация женщин и детей. Работает эвакуационное бюро. С необычайной отчетливостью наметилась грань между "пораженцами" и "патриотами".       Патриоты стремятся эвакуироваться как можно скорее, а вторые, вроде нас, стараются всеми способами спрятаться от эвакуации.      18. 8. 41. Надежда Владимировна устроилась в испанских детдомах воспитательницей и будет с ними эвакуирована. Ну, ей-то прямой смысл. Трое детей, причем младшим двум вместе – четыре года, муж еврей.      Да и у них у всех ненависть к немцам за их антисемитизм. Если бы это были англичане или какая-нибудь еще безобидная нация, конечно, и они остались бы. Советского патриотизма даже и в этой семье нет.      Есть еще ненависть и боязнь немцев. Конечно, Гитлер не такой уж зверь, как его малюет наша пропаганда, и до нашего родного и любимого ему никогда не дойти и не всех же евреев поголовно он уничтожает, но, вероятно, какие-то ограничения для них будут, и это противно.        Но замечательно то, что все вот такие жалельщики евреев в Германии или негров в Америке, или индусов в Индии никогда не помнят о своем русском раскулаченном мужике, которого на их же глазах вымаривали как таракана.       От многих евреев мы слышим такое: "Зачем мы будем куда-то уходить. Ну, посадят, может быть, на какое-то время в лагеря, а потом и выпустят. Хуже, чем сейчас, не будет". И люди остаются.      Среди населения антисемитские настроения все же прорываются. От призывников можно услышать: "Идем жидов защищать". Самое же показательное, что эти высказывания не вызывают никакого отпора ни от властей, ни от партийцев. "Не замечают".       Впечатление такое, что нашему дорогому и любимому зачем-то нужно развязать антисемитские настроения у черни и что эти высказывания инспирируются сверху. Может быть, мы ошибаемся, но очень на то похоже.      19. 9. 41. Свершилось. ПРИШЛИ НЕМЦЫ! Сначала было трудно поверить. Вылезли мы из щели и видим - идут два настоящих немецких солдата. Все бросились к ним.      У одного в руке лопнувшее куриное яйцо, и он очень боится разбить его окончательно. Несет на ладони. Бабы немедленно нырнули в щель и принесли немцам конфеты, кусочки сахара, белые сухари. Все свои сокровища, которые сами не решались есть. А вот солдатам принесли.     Немцы, по-видимому, были очень растеряны. Но никакой агрессии не проявляли. Спросили, где бы умыться. Мы отвели их к нашему пруду. Немец с яйцом все не знал, куда его положить.     Кто-то взял яйцо у него из рук и обещал сохранить, пока он будет мыться. И он во время мытья все время оборачивался и глядел с беспокойством на свою драгоценность.     Баба начала вздыхать и жалеть их: бедные, какие молоденькие, голодные. Гляди, как яйцо-то бережет. Вот и наши так же на фронте. Небось, и этим так же хочется воевать, как и нашим бедолагам. А что поделать и пр.      Немцы по интонациям и мимике поняли, что им симпатизируют и немного поручнели. Ненормально обрадовались шутке. Когда мы шли от пруда, я указала им на стекла, покрывающие двор, и сказала: это ваша работа. Смеялись дольше, чем заслуживала шутка.     Разрядилось какое-то напряжение. Что они нас опасаются? Никакого воинственного впечатления эти немцы не произвели. И вообще, наше "завоевание" произошло как-то совсем незаметно и неэффектно.     Даже немного обидно: ждали, волновались, исходили смертным страхом и надеждами, и пришел како-то немец с разбитым куриным яйцом в руке, и яйцо для него имело гораздо большее значение, чем все мы с нашими переживаниями. Мы даже слегка надулись на немцев. И все же, КРАСНЫХ НЕТ! СВОБОДА!       23. 9. 41. Сегодня нас немцы выгнали из щели. А стрельба по городу не только не утихла, но стала еще интенсивнее. И вот иди в дом и жди, когда в тебя попадет. Все было вежливо, но непреклонно. В нашей щели будут немецкие окопы, пока немцы будут здесь.       Было бы, несомненно, приятнее, чтобы они были где-нибудь под Москвой, а не около нас. Но ведь это ненадолго. Беседовали с двумя молоденькими офицерами.      Один сказал по поводу Евангелия: мое Евангелие - труды фюрера и фюрер - мой Бог. Что же это? У них - то же, что и у нас? Не ошибаемся ли мы в них? Хотя какое нам дело до них, а им до нас?     Сегодня нам принесли немного селекционных семян со станции Вавилова. Съедобны только фасоль, горох и соя. Но их очень мало. Все это в селекционных мешочках.      И у меня сердце защемило: люди трудились годами, чтобы вывести эти сорта, а теперь это пойдет на два-три супа. Ничего! В свободной России мы скоро все наверстаем!      Страшно не хватает курева. Начинаем собирать окурки, брошенные немецкими солдатами, но их очень мало. И все-таки все это искупает ни с чем не сравнимое чувство свободы и независимости.     5. 10. 41. Немецкая идиллия кончилась. Начинается трагедия войны. Вчера немцы повесили против аптеки двух мужчин и одну девушку. Повесили за мародерство. Они ходили в запретную территорию между немецкими и русскими окопами и грабили пустые дома.     В приказе сказано, что они сигнализировали большевикам. Кто его знает! Скорее всего, просто страсть к барахлу. И хотя это война, и мы на фронте, но все же какая-то темная туча легла над городом.     У всех настроение мрачное. Ведь люди поверили, что всем ужасам и безобразиям теперь конец. Начинается новая свободная и правовая жизнь. А тут публичная казнь!      Население спокойно и терпеливо переносит все бытовые и военные невзгоды, оправдывая их войной. Компенсировалась надеждой на новую свободную жизнь.      Теперь надежды как-то сразу угасли. Многие начинают самостоятельно уходить к немцам в тыл. Некоторые же пытаются перейти фронт и идти к "своим". А на самом деле хотят уйти от фронта. Что-то их там ждет?      14. 10. 41. Сегодня наш с Колей юбилей: 22 года мы прожили вместе. Никогда еще наша жизнь не была еще столь напряженной. С одной стороны, угроза физическому существованию как от снарядов и пуль, так и от голода, который принимает уже угрожающие размеры, а с другой - непрерывное и острое ощущение свободы.      Мы все еще переживаем медовый месяц думать и говорить по-своему. Немцы нами, населением, совершенно не интересуются, если не считать вдохновений комендантов, которые меняются чуть ли не еженедельно. Да еще мелкого грабежа солдат, которые заскакивают в квартиры и хватают что попало. То котел для варки белья утянут, то керосиновую лампу, то какую-либо шерстяную тряпку.    Усиленно покупают за табак и хлеб золото и меха. За меховое пальто дают 2 буханки хлеба и пачку табака. Но ПЛАТЯТ. Жадны и падки они на барахло, особенно, на шерстяное, до смешного.   Вот тебе и богатая Европа. Даже не верится. А пишут всякие гадости про красноармейцев, которые набрасывались в Финляндии на хлам. Так то же советские, в самом деле нищие. А тут покорители всей Европы!      1. 11. 41. событие - познакомились с настоящим "белым". Бывший морской офицер. Воспитанный, упитанный, вымытый и нестерпимо и по нашим масштабам утрированно вежливый.     Рассказывал о работе белой эмиграции против большевиков. Сам он из Риги. Обещал дать мне Шмелева и еще некоторые книги, изданные за границей.     Работает переводчиком у немцев. Все как во сне. МЫ и настоящий БЕЛЫЙ ЭМИГРАНТ. Человек из того мира, о котором мы только мечтали. И еще трудно поверить, что где-то есть не светская и не фронтовая, а нормальная человеческая жизнь.        8. 11. 41. Сегодня к нам пришел знакомиться некий Давыдов. Он фольксдойч, как теперь себя называют многие из обрусевших немцев. Работает переводчиком у немцев при СД.     Это какая-то ихняя секретная полиция, но не из самых свирепых, а помягче. Ничего я во всех ихних чинах и учреждениях еще не понимаю.        Хочет оказать Коле протекцию. Он слушал Колины лекции по истории в Молочном институте и был от них в восторге, как и все прочие профессора и преподаватели.      Переводчики - сила, и большая. Большинство из них - страшная сволочь, которая только дорожит своим пайком и старается сорвать с населения все, что только возможно, а часто даже и то, что невозможно. А население целиком у них в руках. Придет человек в комендатуру по какому-нибудь делу, которое часто означает почти жизнь или смерть для него, а переводчик переводит все, что хочет и как хочет. И всегда бывает так, что комендант требует от него невозможных взяток. А взятки даются тоже через переводчиков. Все они вымогатели и ползают на брюхах перед немцами.     Пришел он к Коле с заявлением, что немцы очень "ценят культуру" и ищут интеллигенцию для работы с ними. И настоящий наш патриотизм в том, чтобы помогать ВСЕМ врагам большевиков.      Если бы немцы пригласили нас не чепухой заниматься, а скажем, стрелять вот туда, в Федоровский городок. Пошла бы я? Пошла бы. Взяла бы винтовку и пошла.       12. 11. 41. Жизнь начинается робинзонья. Нет ничего самого необходимого. И наша прежняя подсоветская нищета кажется непостижимым богатством.      Голод принял уже размеры настоящего бедствия. На весь город имеются всего два спекулянта, которым разрешено ездить в тыл за продуктами. Они потом эти продукты меняют на вещи.      За деньги ничего купить нельзя. Да и деньги все исчезли. Цены соответственные: хлеб расценивается по 800-1000 руб за килограмм, меховое новое пальто - 4000-5000 рублей. Каракулевое или котиковое. Совершенно сказочные богатства наживают себе повара при немецких частях.         18. 11. 41. Морозы уже настоящие. Население начинает вымирать. Каково же будет зимой? У нас уже бывают дни, когда мы совсем ничего не едим.        Немцы чуть ли не ежедневно объявляют эвакуацию в тыл и так же чуть ли не ежедневно ее отменяют. Но все же кое-кого вывозят. Главным образом, молодых здоровых девушек. Мужчин молодых почти совсем не осталось. А кто остался, те ходят в полицаях.       Уже перед самым началом запретного часа к нам во двор ввалилась группа александровцев с саночками и тележками. Прожили они у нас благополучно четыре дня, как на них донесли коменданту.         Донес начальник полиции Мануйлов, по рассказам, самый настоящий бандит. И вот он привел ко мне немецкого коменданта выяснять, на каких основаниях я, вопреки приказу, впустила в дом александровцев.      Комендант сразу же начал на меня орать и на "ты". Прежде всего, я у него спросила, разве мы с ним "ферлобты" или пили брудершафт, что он говорит мне "ты". Мы к этому не привыкли.      Я думала, что Мануйлова от ужаса кондрашка хватит. Комендант же тон снизил, но сказал, что за такое мое непослушание он вынужден будет меня повесить.     Хотелось мне очень дать ему по физиономии, но не посмела. Расстались мы по-хорошему, и Мануйлов получил приказ прописать моих жильцов, а старичка я устрою в управу, и он будет получать паек.     Вот и опять приходит параллель с недоброй памятью советчиками. Ну, если бы я при них что-нибудь подобное сделала. Да и меня, и моих жильцов, и Колю, и М.Ф. непременно расстреляли "за неподчинение законам военного времени". Да при наших мне и в голову бы не пришло сотворить такое.      Жильцы мои слышали перепалку, и так как отец детишек почему-то прекрасно понимает по-немецки, то перепугались они до потери сознания, но когда выяснилось, что повешение грозит только мне, а им только выселение - успокоились.       26. 11. 41. Продали мои золотые зубы. Зубной врач за то, чтобы их вынуть, взял с меня один хлеб. А получила я за них два хлеба, пачку маргарина и пачку леденцов, и полпачки табака.       19. 12. 41. Ночью был бой где-то очень близко около нас. Мы пережили даже не страх. Это что-то не поддающееся словам. Только представить себе, что мы попадаем опять в руки к большевикам! Я пошла в больницу к доктору Коровину и сказала, что не уйду, пока не получу какого-нибудь яду.        20. 12. 41. Жизнь становится все ужаснее. Сегодня идем на работу в баню, вдруг распахивается дверь в доме, и из нее выскакивает на улицу старуха и кричит: "Я кушать хочу, поймите же, я хочу кушать!" Мы скорее побежали дальше. Слышали выстрел. Тот это или какой-либо невинный - не знаю.        На днях одна женщина против Управы собирала щепки около разрушенного дома. Напротив квартируется команда СС. Часовой что-то кричал этой женщине, но ни она, ни кто другой не могли понять, чего он хочет. Тогда он приложился и застрелил ее. Как курицу. Днем. На глазах у всех.

Выбор редакции
20 июля, 23:29

СТАЛИН. "ВСЕГДА РЯДОМ С ВАМИ"

  • 0

"Более половины россиян (62%) согласны, что памятные доски, цитаты, бюсты и картины, прославляющие государственные успехи бывшего советского вождя Иосифа Сталина, нужно размещать в публичных местах, и при этом 65% граждан против установки знаков, сообщающих о его неудачах и преступлениях, сообщил Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) по результатам опроса населения. Поводом для проведения этого исследования стала резонансная история с установкой мемориальной доски Сталину в Московской государственной юридической академии (МГЮА) им. Кутафина"ИсточникОригинал взят у skaramanga_1972 в СТАЛИН. "ВСЕГДА РЯДОМ С ВАМИ"Это пост о памяти и памятниках Сталину, установленным, в основном, в России, но не только там! Началось с того, что я прочел новостное сообщение о открытом в Архангельске памятнике Сталину. Фотографии самого памятника не было. Полез в инет поискать ее, а оказалось, что накопал материала на целых пост, и о памятниках, о которых даже не подозревал...Архангельск. Памятник Сталину. Памятник открыт 24.12.2016... Как по мне (с точки зрения художественного восприятия), бюст в Архангельске получился "не очень", поэтому, для этого поста, я использовал только те фото памятников (плюс еще кое-что), которые, на мой взгляд, эстетически не уродуют облик Сталина. Памятников этих оказалось достаточно много, особенно из числа установленных в последнее время. Может культ личности возвращается???  Итак, начнем...Бронзовый Сталин и дети Россия, Волгоградская область, Волгоград. Памятник, которого, естественно, уже нетСталин. Гори. Установлен в 1952. Демонтирован, по-воровски, в ночь с 24 на 25 июня 2010Мирный. Якутия. Установлен 8 мая 2005Памятник Сталину в Пензе. Открыт 9 сентября 2015К фото вышеВладикавказ. Бюст открыт в конце декабря 2009К фото вышеК фото выше. Надпись "СССР - ТРУД, ДРУЖБА, ПОБЕДА"Бюст Сталину в Якутске. Открыт 8 мая 2013Светлоград. Ставрополье. Установлен 8 мая 2015Липецк. 8 мая 2015Липецк. "Всегда рядом с Вами"К фото вышеСело Красногор Ардонского района Северной Осетии. Открытие бюста Сталину. 9 мая 2015К фото вышеК фото вышеСургут. Бюст Сталину. Установлен 15.09.2016. В настоящее время демонтированЯлта. Крым. Ливадийский дворец. Большая тройка. Открыт 5 февраля 2015К фото вышеПамятник Сталину, посёлок Верхний Фиагдон, Северная ОсетияУзбекистан. Кишлак Сайлык. Частное подворьеЗапорожье. Памятник открыт 5 мая 2010... и взорван в ночь на 01.01.2011Киев. 22 июня 2014 в Парке Славы у Вечного ОгняПамятник Сталину в Свислочи. Гродненская обл. БелоруссияВ БелоруссииБелоруссия. Мемориальный музей-мастерская З. АзгураМесто установки неизвестно8 мая 2015. Фасад здания Крымского республиканского комитета Компартии РФ в СимферополеМесто установки неизвестно. Предположительно Прибалтика ("музей советской оккупации")Место установки неизвестноМесто установки неизвестноМосква. У Кремлевской стеныК фото вышеК фото вышеp.s"Да, был культ личности, но была и личность" /Михаил Шолохов/И он был прав!... на данный момент, только в одной России насчитывается свыше 100 памятников и бюстов Сталину, в Грузии около 30. Еще около 50 по всему миру...И еще. В тему, и как иллюстрация тех, кто рушил памятники Ленину и Сталину тогда и сейчас:В МОЙ ГОРОД ПРИШЛИ НАЦИСТЫ...В МОЙ ГОРОД ПРИШЛИ НАЦИСТЫ... (ПРОДОЛЖЕНИЕ)... случайно нашел фото. Уникальный, на мой взгляд, памятник Ленину:Ленину от горцев. Установлен 21.01.1924

Выбор редакции
20 июля, 00:02

РАЗЛОЖЕНИЕ АРМИИ. 1914-1917 Г.

  • 0

Оригинал взят у oper_1974 в Разложение армии и общества. Последствия. 1914-1917 г.Сенявская Е.С. "Историческая психология и социология истории" Том 6.       Из дневника прапорщика Бакулина:       "9 ноября 1914 года. Солдаты обыскали немецкие ранцы, хлеба не было, было сало фунтов 5, у некоторых консервы, какая-то мазь в баночках, которую солдаты пробовали на язык, сначала мазнув пальцем по мази, а потом палец на язык, оказалась несъедобная, а противная, как мне говорили некоторые из солдат. Во флягах была водка, которую "землячки" тоже попробовали, тоже не одобрили, "больно крепка, да очень сладка, так, что противно".      25 марта 1916 года. Карточная игра и пьянство в войсках процветают... Игры, понятно, азартные. Пьют коньяк, так как с разными ухищрениями его достать сложно, достают по рецептам военных докторов, по высокой цене у торговцев.     Также теперь стал в большом ходу спирт, который легче достать, чем коньяк. Иногда приходится доставлять водку казенную и теперь, кто ее пьет, заявляет, что она слаба и ее тоже сдабривает спиртом, чтоб была крепче.      14 июня 1916 года. Один из наших полков 50-й дивизии отбил 20 бочек рому. Вообще, в Луцке было оставлено вина много, но как явился интендант, то все было конфисковано, и он уже продавал всем желающим офицерам коньяк и ром по 5 руб. за бутылку, и, так как спрос был велик, то цену увеличил до 10 руб., а теперь совсем не продает. Вырученные за вино деньги якобы пошли в государственный доход. Вряд ли все, а так, крохи в доход попадут.      23 ноября 1916 года. В Луцке одеколон можно покупать с разрешения коменданта. Корпусной врач, большой специалист по спирту, возмущен тем, что теперь спирт доставляется в лазареты госпиталя с примесью эфира. "Черт знает што, - восклицает врач, - сами выпивают, и чтоб погасить убыль, подливают эфир - даже пить нельзя"     26 марта 1917 года. Сегодня еще разбили погреб с вином, вино выпустили на землю и тут черпали прямо с грязью. Мой взвод весь перепился. Одним словом, все солдаты пьянствуют и дебоширят. Разыскивают у жителей вино и прямо увозят, а жители, у которых тащат вино, указывают на других, у кого еще вино есть - так беспрерывно и идет...      Сентябрь 1915 года в Полесье рисует военный врач Войтоловский:"Варынки, Васюки, Гарасюки... В воздухе пахнет сивушным маслом и спиртом. Кругом винокуренные заводы.      Миллионами ведер водку выпускают в пруды и канавы. Солдаты черпают из канав эту грязную жижу и фильтруют ее на масках противогазов. Или, припав к грязной луже, пьют до озверения, до смерти.      Земля вся пропитана спиртом. Во многих местах достаточно сделать ямку, копнуть каблуком в песке, чтобы она наполнилась спиртом. Пьяные полки и дивизии превращаются в банды мародеров и на всем пути устраивают грабежи и погромы.   Особенно буйствуют казаки. Не щадя ни пола, ни возраста, они обирают до нитки все деревни и превращают в развалины еврейские местечки. Пьяный разгул принимает дикие размеры.      Пьянствуют все - от солдата до штабного генерала. Офицерам спирт отпускают целыми ведрами. Каждая часть придумывает всевозможные предлоги для устройства официальных попоек.      В одном месте батарея 49-й бригады вспомнила о своем батарейном празднике и остановилась в лесу, в стороне от дороги. На высоких соснах кое-как примостили наблюдательные пункты.        Раскинулись пикником на травке. Мобилизовали всех поваров. Вытащили спирт. Вдруг обстрел. Кто-то из офицеров залез под зарядный ящик. Снарядом ящик зажгло. Все растерялись.    Фейерверкер по имени Новак, рискуя собственной головой, откатил ящик и вытащил офицера. Батарея спешно передвинулась на другое место.      Когда послали за спиртом, спирта не оказалось. По постановлению офицеров всех поваров пороли, но спирта так и не нашли.      Пьяные солдаты совершенно вышли из повиновения. Самые солидные из наших артиллеристов ходят пошатываясь. Щеголеватый Блинов попался мне на днях на глаза в ужасном виде: весь грязный и с большим синяком под глазом.     - И вам не стыдно, Блинов? - упрекнул я его.     - Виноват! - ответил он заплетающимся языком. - Водка рот вяжет, а душу тешит..."       Прапорщик Д. Оськин:      "Радзивиллов быстро разрушается. Почти каждый день то в одном, то в другом конце города случаются пожары от неосторожного обращения наших солдат с печами, в которых они приготовляют пищу, не довольствуясь обедами из походной кухни...      В подвалах солдаты находят водку и вина. Пока об этом неизвестно офицерам, солдаты напиваются сами, но по мере обнаружения вино и водка забираются в офицерское собрание.      Наш полк к семи часам утра вошел в город. Потери колоссальные... Единственной наградой оставшимся в живых была масса захваченных в Бродах наливок, настоек, ликеров. Три-четыре дня стояния в резерве все офицеры полка были пьяны. Пили, пока не уничтожили всего запаса".        Прапорщик Бакулин отмечал в своем дневнике:      "В приказе начальника Западного фронта говорится: "Доктора, несмотря на свое высокое призвание, держат себя не так, как им подобает, предаются пьянству и развращают сестер милосердия, что и ставится им на вид и предлагают им исправиться".     13 мая 1916 года он пишет:     "Венерические болезни свирепствуют не только между военными, но также, как это ни прискорбно, между сестрами милосердия, и не их награждают болезнями, а они.      Недавно со ст. Молодечно было отправлено на излечение сто сестер; по словам одного врача, в Варшаве лежало в госпитале до 300 сестер и несколько священников. Больные военные также не эвакуируются на излечение, эвакуируются только, у которых тяжелая форма болезни. Когда эвакуировали всех заболевших, то было замечено, что некоторые заражались намеренно, чтобы эвакуироваться. В Польше даже жиды предлагали товар с вопросом: "Для удовольствия или эвакуации?".     Прапорщик Оськин:    "На фронте сифилис даже называют "сестритом", а символику Красного Креста над учреждениями военно-санитарных организаций сравнивают с "красным фонарем" "Блядовать не перестаю, стараюсь употреблять, не считаясь с половыми болезнями", - бахвалился в письме один из наших офицеров".       20 ноября 1914 года артиллерийский прапорщик Ф. А. Степун (будущий известный философ) писал жене из Галиции:      "Над всем городом стоит вой оставшихся жителей. Происходит необходимая реквизиция керосина, сена, овса, скота.     У уличного фонаря дерутся из-за керосина две руссинских женщины. Их, восстановляя порядок, разгоняют казаки. У каждого под седлом бархатная скатерть или вместо седла шитая шелками диванная подушка. У многих в поводу по второй, по третьей лошади. Лихая публика.     Какие они вояки, щадят или не щадят они себя в бою, об этом мнения расходятся, я своего мнения пока еще не имею, но о том, что они профессиональные мародеры, и никого и ни за что не пощадят - об этом двух мнений быть не может.     Впрочем, разница между казаками и солдатами заключается в этом отношении лишь в том, что казаки с чистой совестью тащат все: нужное и ненужное; а солдаты, испытывая все же некоторые угрызения совести, берут лишь нужные им вещи.     Очень строго к этому я совершенно не могу относиться. Человек, который отдает свою жизнь, не может щадить благополучия галичанина и жизни его телки и курицы.       Человек, испытывающий над собою величайшее насилие, не может не стать насильником. Кутузов это понимал, и когда к нему приходили с жалобами на мародерство, он, бывало, говаривал “лес рубят, щепки летят”.       19 апреля 1915 года Войтоловский описывал отступление русских войск из той же Галиции:      "Идет мелкое мародерство. Бесцельное, наглое. С заборов снимают торбы, ведра, посуду. Забегают во дворы, шарят в крестьянских избах, грабят дома, фольварки, местечки.     И через двадцать минут все награбленное летит под ноги грохочущему потоку. Бросают все, что берут: сорванные с окон кисейные занавески, плюшевые скатерти, белье, самовары, кастрюли, граммофонные трубы, пластинки, вазы, щетки, горшки...     Все это запружает дорогу, трещит под колесами и разжигает жажду погрома. Бросают одно - и снова грабят лежащие по пути дома, и снова бросают. Бегущая армия не ведает ни жалости, ни евангельской любви и с презрительным отвращением относится к патриотизму, суду потомства и чужой собственности..."        22 июня 1915 года вышел секретный приказ командующего 3-й армией генерала от инфантерии Леша, который, в частности, гласил:         "По дошедшим до меня достоверным сведениям город Замостье при отступлении наших войск был разграблен казаками (частью в черкесках), причем были случаи насилия над женщинами.     Установлены случаи взламывания сундуков и шкафов. К сожалению, я сам лично убедился в справедливости жалоб, особенно на казачьи войска. Всем начальствующим лицам предписываю принять самые строгие меры против мародерства и грабежа".     Явление это было масштабным и повсеместным. 6 марта 1916 года М. Исаев писал жене с Кавказского фронта:     "Не проходит дня, чтобы персы не приходили жаловаться, что у них солдаты и казаки отнимают сено бесплатно, отбирают деньги, обижают даже женщин.      Дыму без огня не бывает. Отправляющимся на фуражировку дают деньги. Так соблазнительно оставить себе 4-5 рублей. Наши солдаты рассказывали мне, что жители на вопрос, есть ли у них сено, всегда отвечают "нет".      Приходится отыскивать запрятанное сено, отбирать его "нахалом" и затем платить. Так вот, всегда ли производится последнее? И не от того ли прячется сено, что обычно за него не принято платить.       Своим-то я уже сколько раз объяснял положение этих несчастных персюков, что они и без того крепостные. Но сказать, что и наши никогда не злоупотребляли бы - я бы не смог.      Зная отдельные личности - за своих смог бы поручиться, за других нет. А вместе тем, как и станешь особенно обвинять. После разгрома С.-Б., обозы некоторых частей были прямо набиты коврами и другим имуществом.     Врач Красного Креста мне говорил третьего дня, что старший врач этого транспорта оставил ему 40 больных, потому что его двуколки были заполнены коврами. А ведь это врач!        А сколько иногда и золота досталось победителям. На обиду женщин смотрим сквозь пальцы. Все эти “уроки” не проходят бесследно для солдат, конечно. Распустить-то легко, а как потом подтянуть?".    Прапорщик Д. Оськин писал в июне 1916 года о разоренном прифронтовом городе Радзивиллов, откуда за несколько часов были выселены все жители:      "Все здания заняты людьми полка. Почти на каждом дворе летал пух из вспоротых подушек и перин. Ни в одной квартире не остались не вскрытыми сундуки и шкафы. Мебель, посуда - все ломалось, коверкалось. Обшивку мебели - плюш, бархат, кожу - сдирали: одни на портянки, другие на одеяла, третьи просто так, озорства ради.        Офицерство всех батальонов, пользуясь тем, что позиция проходила по самой окраине города, расположилось не в окопах, как обычно, а в домах, производя там ревизию оставленного имущества.      Если в первую ночь из Радзивиллова вереницей выходили нагруженные домашним скарбом жители, то с утра следующего дня потянулись повозки с награбленным имуществом, сопровождаемые денщиками. Маршрут небольшой. Всего полторы тысячи верст.      Очистка квартир от ценного имущества производится поголовно всеми. С легкой руки некоторых офицеров солдаты в свою очередь набивают вещевые мешки всяким барахлом.       - Куда это вам? - спрашиваю я некоторых солдат. - Неужели до конца войны вы будете таскать всю эту дрянь? - Ничего, ваше благородие, потаскаем...".    Наконец, еще один вопрос, который следует затронуть, - острая неприязнь фронтовиков к "тыловым и штабным крысам", которых в солдатской массе окрестили "внутренним врагом".     "Кроме своего трагического облика война явила мне и свой отвратительный лик, - писал 14 октября 1914 года Ф. Степун. - Угнетающая забитость серых солдатских масс, что уныло поют в скотских вагонах.     Бесконечное хамство некоторых "благородий", блистательная глупость блестящих генералов, врачи стратеги и сестры кокотессы…...Впрочем, все это исключения, общий дух безусловно чист, хорош и бодр".      Между тем забитые серые солдатские массы уже искали виновников своих бед и находили их отнюдь не во вражеских окопах.      Неслучайно 4 января 1915 года, ругая в дневнике высокое начальство, прапорщик Бакулин писал:     "Вообще здесь люди нипочем, ибо они ничего не стоят, а вот какая-нибудь грошевая казенная вещь - та ценится, и очень высоко, людей теряй, сколько хочешь, под суд не попадешь, а за вещь казенную, которой грош цена, под суд угодишь и не оберешься неприятностей"          В. Арамилев писал:        "В окопах меняются радикально или частично представления о многом. В Петрограде учили, что "внутренний враг" это те, которые... А на фронте стихийно вырастает в немудром солдатском мозгу совсем другое представление о "внутреннем враге".     В длинные скучные осенние вечера или сидя в землянке под впечатлением адской симфонии полевых и горных пушек мы иногда занимаемся "словесностью".     Кто-нибудь из рядовых явочным порядком присваивает себе звание взводного и задает вопросы. На вопрос, кто наш внутренний враг, каждый солдат без запинки отвечает: - Унутренних врагов у нас четыре: штабист, интендант, каптен-армус и вошь.     Социалисты, анархисты и всякие другие "исты" - это для большинства солдатской массы - фигуры людей, которые идут против начальства, хотят не того, что хочет начальство.      А офицер, интендант, каптер и вошь - это повседневность, быт, реальность. Этих внутренних врагов солдат видит, чувствует, "познает" ежедневно...".        Но и фронтовые офицеры не меньше солдат ненавидели штабных и тыловиков. Немало гневных страниц посвятил им в своем дневнике прапорщик Бакулин.      "11 июля 1915 года. Так как в Варшаве гг. офицеры тыла проводят очень весело время, пользуются казенными автомобилями с шоферами-солдатами, напихают девиц легкого поведения и ведут себя на автомобилях просто по-хулигански, то от командующего Юго-Западным фронтом было предписание для всех офицеров, даже находящихся на позициях, вести себя приличнее и казенными автомобилями пользоваться для казенных надобностей только.     13 января 1915 года. Теперь в войсках на позициях все основано на прапорщиках; ротных командиров, кроме прапорщиков и подпоручиков, нет, у нас в дивизии даже некоторыми батальонами командуют поручики.       В тыловых учреждениях, разных командах сидят толстомордые поручики и капитаны, это те, кому бабушка ворожит и у тетеньки хвост длинный; опасности не подвергаются, получают за что-то чины, ордена, награды и ничего не делают.       Вообще, кто на передовых позициях - самый несчастный народ: сидят в окопах, голодают, мерзнут, мокнут под дождем и снегом, подвергаются ежесекундно опасности, награды даются скупо, а если и дадут, то получают больше убитые, чем живые.      В штабах, там дело другое, у всех штабных и даже ординарцев, прикомандированных к генералам, награды так и сыплются, как из рога изобилия, а за что?     За то, что на позициях есть болваны, которые сидят, мерзнут и голодают, которых никто из штабных не видит. Вообще людей, находящихся на позициях, штаб ни во что не считает, только бы были, да с винтовками, награждать их не стоит, все равно будут убиты."   М. Исаев 16-17 марта 1916 года писал жене с Кавказского фронта:       "Трудно представить себе наши переживания, их нужно пережить самому. Наши нервы должны сказаться после войны, и я знаю, тем я уже не вернусь, каким поехал. И виной, право, не эти турки и курды, что перед нами - а свои российские турки и курды, которые своим равнодушием и безучастием наносят нам в спину - удар за ударом.     Вместе с тем - ни на минуту не сожалею, что пошел на войну. Совесть лучшее мерило наших поступков, а она у меня спокойна. Знаю, что ни тебя, ни детей не "обеспечил" - но все-таки это не так мало - оставить своим детям сознание, что их отец поступил честно".       Месяц спустя, 24 апреля 1916 года, в Страстную субботу, он с горечью продолжит эту тему:      "Ах, сколько можно было бы привести примеров и обвинений в бесчувственности к ближнему находящихся в тылу. И вот здесь сказалась наша общественная отсталость. В "Русских ведомостях" была помещена корреспонденция Осоргина из Рима, вызванная статьей московского корреспондента одной итальянской газеты.    Итальянец прямо поражен равнодушием Москвы к войне, широкой жаждой наслаждений и т. п. Осоргин спрашивал, неужели это правда? Ну, редакция, конечно, говорит, что обобщать нельзя, что Москва как никто работает на войну, но что следует все-таки признать...    В Англии - классической стране скачек - их нет теперь, во Франции почти нет театров - а у нас "пир во время чумы".   В старину купцы мазали физиономии "человиков" горчицей и платили. Теперь у нас с аукциона покупается за 400 р. последний бокал шампанского, и серьезные газеты считают своим священным долгом оповестить об этом всю Россию с упоминаниями имени патриота-жертвователя.     Конечно, знаешь, что не этими любителями зрелищ и тонких аукционов - исчерпывается Россия, но все же обидно и горько за "верхи", за "цвет" нашей страны.     А простой народ продолжает свое дело. Я думаю, что глубокий инстинкт сидит в нем, что надо воевать, что им принадлежит в будущем Россия, и ее судьбы".     Война ломала многие стереотипы сознания, крушила духовные ценности и моральные нормы, готовя народ к еще более страшным потрясениям, зарождающимся в ходе ее самой.    В 1917 году после Февральской революции и падения монархии в России в условиях продолжающейся войны сначала рухнули основы воинской дисциплины, а затем и сама армия.    27 марта 1917 года М. Исаев с горечью писал своим детям о ситуации в войсках:   "Плохо стало теперь воевать... солдаты уже не те стали. Хотели сделать солдат гражданами, а они ими не сделались, и солдатами настоящими быть перестали.      Солдату теперь лучше живется, чем офицеру. Ни за что не отвечает, начальства не боится. Какие это воины, каждый думает о своей шкуре, а об отечестве, об России только на словах говорит. Солдат рабочие пожалели, а нас офицеров не пожалели, а что армия без офицеров сделает?.."Впереди были Октябрь 1917 года и братоубийственная Гражданская война.

19 июля, 00:02

ГЕРМАНИЯ. ГОД 1945-Й

  • 0

Это альтернатива росказням про 2 миллиона изнасилованных немок. Без спекуляций.... а кому, вдруг, все-таки, захочется "почесать язык" про "мародеров и насильников", просьба потерпеть. Завтра у вас будет такая возможность...Оригинал взят у oper_1974 в 1945 год в Германии.     "Вскоре после окончания войны наш полк перебросили в город Эрфурт - центр немецкой культуры. Поселили нас на окраине города в хороших казармах, где раньше размещались отборные германские войска.     В первое время мы радовались хорошим условиям - большим светлым комнатам, водоснабжению, канализации, двухэтажным удобным кроватям с чистым бельем и другим удобствам.     Однако вскоре возникли новые интересы - нам захотелось ближе познакомиться с городом и его населением. Но выйти за ограду территории можно было только по пропуску, который давали лишь для выполнения служебных поручений.     Мне повезло. В то время по какой-то причине из нашего дивизиона выбыл автотехник и на меня временно возложили его обязанности.     В звании старшего сержанта я был освобожден от офицерских занятий, а как исполняющий обязанности офицера имел повышенное денежное довольствие и постоянный пропуск на выход с территории казарм.    Вообще-то отношения советских военнослужащих с немцами складывались по-разному. Значительная часть солдат не имела с ними никаких дел, мирно несла свою службу и ждала демобилизации.    Вторая достаточно большая группа солдат и офицеров постоянно общалась с населением, находя в этом определенное удовлетворение любопытства. Иногда, правда, эти отношения переходили грань приличия, но до серьезной уголовщины не доходило.    Однако было и другое. Некоторые военнослужащие распустились, хулиганили, а то и откровенно занимались грабежами и насилием.   По действовавшим в те годы правилам советские войска обеспечивались продовольствием за счет ресурсов побежденной страны. Делалось это в организованном порядке.   Местные комендатуры объезжали сельскохозяйственные районы, устанавливали размер продовольственного налога, периодически его получали и передавали воинским частям. Но иногда наши военнослужащие по собственной инициативе приезжали в деревню и без официального оформления забирали продукты.   Однажды комсорг дивизиона лейтенант Горяев, командир орудия Дурыкин и двое шоферов, катаясь на машине в окрестностях Эрфурта, остановились в деревне попить пива. К ним подошел бургомистр и, заискивающе улыбаясь, начал о чем-то говорить.       Видя, что его не понимают, он послал за переводчицей. Разговор пошел о коровах, курах, колбасе, фруктах и других сельскохозяйственных продуктах.   Наконец ребята сообразили, что с ними обсуждают размер продовольственного налога с этой деревни. Договорились довольно быстро.    И хотя в то время нас кормили вполне прилично, более месяца дважды в неделю они привозили и раздавали всем желающим молоко, яйца, колбасу и прочие продукты.    А Горяев здесь даже обзавелся подругой, которая и спасла веселую компанию. В очередной приезд она встретила машину в нескольких километрах от деревни и испуганно сообщила, что накануне на двух больших автомобилях приезжал комендант, ругал бургомистра, обложил деревню большим налогом и оставил офицера с группой солдат, чтобы задержать артиллеристов. Разумеется, они в этой деревне больше не появлялись.    Еще хуже вел себя шофер Алаев. Он, например, заходил в небольшое кафе, где почтенные бюргеры пили пиво и мирно беседовали или играли в карты, клал на стол пилотку и громко говорил: - Ур!     Дисциплинированные немцы без возражений вынимали из карманов жилеток свои часы и молча их отдавали. В багажнике машины Алаева скопилось несколько десятков карманных часов, которые он потом менял "не глядя", раздавал кому попало, а напившись, развешивал на ветках деревьев и расстреливал из пистолета.    Однажды перед нами была поставлена задача: проверить у населения документы и наличие оружия. Впоследствии это мероприятие получило название "шуровка".        Город был разделен на небольшие участки, и оперативные группы, состоящие из пяти-шести человек, неожиданно для немцев ночью должны были провести повальные обыски. Нашему расчету было поручено обыскать три дома на окраине города.   Подъехали к выделенному участку в полночь. В первом доме дверь открыл пожилой мужчина. Увидев солдат, он так испугался, что потребовалось не менее пяти минут, чтобы привести его в более или менее вменяемое состояние.    В доме находилось шесть человек: старик, две женщины средних лет, четырнадцатилетняя девочка и два мальчика семи-восьми лет. Проверив документы и собрав всех в одной комнате, приступили к обыску.    Надо сказать, что вот так ночью врываться в чужой дом, пугать мирных людей и копаться в их шмотках оказалось делом весьма неприятным. Многие даже не ожидали такого.        Чувствуя себя явно не в своей тарелке, ребята старались не шуметь и даже разговаривали чуть ли не шепотом. Осмотрев комнаты, заглянув на кухню, в туалет и в кладовку, солдаты перешли в нежилую пристройку и уже более спокойно обошли довольно большой сад. Не найдя ничего подозрительного, часа через полтора, извинившись за беспокойство, мы ушли.     В остальных домах общая картина обыска была примерно такой же. Результат бессонной ночи - три ящика какого-то старого вина (один ящик был "конфискован", а два других позже обменены на продукты) и молодая не очень симпатичная немка, тут же предложившая свои услуги, от которых солдаты гордо отказались.     На других участках итоги обысков были схожими: документы в порядке, был найден лишь один немецкий штык-кинжал. Крупно повезло только одному расчету.     В сарае под старой соломой нашли великолепный автомобиль "Хорьх" с восьмицилиндровым двигателем и в полной исправности. Машина досталась командиру дивизии, а хозяином дома, где она была обнаружена, занялся армейский отдел госбезопасности Смерш.   Бензин для "Студебекеров" наш полк получал в Польше, где в то время было много вооруженных банд, нападавших на советских военнослужащих. Поэтому за горючим направляли три машины: две с бочками, а на третьей ехали солдаты с автоматами.        Ночевать остановились в Дрездене, и шоферы пошли посмотреть город, часть которого после бомбежек сохранилась. Возвращаясь к своим машинам, ребята встретили трех девиц, которые громко заявляли: - Их никс курва, их никс б..., их - коммунист. Шоферы конечно же воспользовались этим своеобразным приглашением.    По возвращении в Эрфурт дивизион был переброшен в город Носсен, где нам предстояло демонтировать оборудование одного из заводов "Мессершмитт" и грузить его на платформы для отправки в Советский Союз.     Солдат нашей батареи разместили в бывшем общежитии, а рядом были дома рабочих этого завода, в которых жили их семьи. Сначала немцы избегали общения с нами, но потом отношения стали налаживаться.    Этому способствовал повар Чиринтаев, щедрой рукой угощавший детвору остатками солдатской еды. Здесь и познакомился шофер Володя Елизаров с очаровательной девчушкой лет шестнадцати. Звали ее Торетта (ласкательно - Тореттль).   Первое время Володя просто заигрывал с ней, потом все больше уделял ей внимания и, наконец, влюбился. Все вечера они весело учили друг друга каждый своему языку, о чем-то постоянно разговаривали, часто громко смеялись.   И Елизаров не раз говорил, что они поженятся и он увезет ее домой. Потом что-то произошло. Володя стал грустным и чем-то обеспокоенным.       В конце концов он признался мне, что у него сифилис. Нет, конечно, не от Тореттль - с ней у него ничего не было. Это был результат той мимолетной встречи в Дрездене.    Посоветовавшись, мы решили ничего не говорить начальству, а обратиться к немецким медикам. Скоро врач был найден. Он объяснил, что лечение состоит из трех этапов и длится около семи недель с двумя перерывами.    Первое время все шло хорошо. Володя исправно посещал врача и выполнял все предписания. Его настроение начало улучшаться, и вновь вечерами во дворе общежития раздавался веселый смех Тореттль.    Но вот наступил момент, когда работа в Носсене была закончена и надо было возвращаться в Эрфурт, где в это время находилась наша бригада.        Елизарову оставалось еще несколько дней до завершения второго этапа. Пришлось все рассказать командиру дивизиона. Выслушав шофера, майор как следует его отругал, но остаться на несколько дней разрешил, поручив завершить кое-какие дела.     Быстро пролетели десять дней перерыва, приближался третий, заключительный этап лечения. В это время вовсю набирала силу кампания по наведению дисциплины. На этот раз комдив наотрез отказался отпустить Елизарова, и ему было выписано направление в госпиталь.         Получив необходимые бумаги, Володя вместо госпиталя отправился в Носсен. К несчастью, он нечаянно захватил технический паспорт на свою машину, который потребовался после его отъезда. Выяснив, что Елизаров в госпиталь не явился, майор все понял и приказал мне немедленно его привезти.    Встретившись с другом, я рассказал ему, как обстоят дела. Паспорт он отдал, а вернуться обещал только через пять дней, когда лечение будет завершено. Я пытался убедить его, что майор вынужден будет принять более жесткие меры, но уговоры не помогли.    Как я и ожидал, комдив тут же вызвал самого пакостного командира взвода, объяснил ему положение и дал приказ доставить дезертира. И снова мне было поручено сопровождать его и двух солдат, так как кроме меня никто не знал, где живет Елизаров.    Приехали вечером и остановились в комендатуре города. Воспользовавшись тем, что командир взвода и комендант тут же сели за бутылку, я смотался предупредить Володю. Тот встретил эту новость спокойно и лишь попросил, чтобы за ним пришли часам к десяти утра.   На другой день после завтрака мы двинулись в сторону рабочего поселка. Пошли через железнодорожные пути. Обойдя стоящий состав, натолкнулись на группу взволнованных людей. Перед ними лежало изуродованное тело Воло ди Елизарова.   Один из присутствовавших здесь железнодорожников рассказал, что видел, как этот сержант несколько минут назад бросился под прибывающий на станцию состав. А в Россию пошло официальное письмо: "...погиб от несчастного случая".  Напряжение последних лет вылилось в многочисленные пьянки, автомобильные аварии, дуэли, самоубийства и многие другие нарушения дисциплинарного устава.   На партийно-хозяйственном активе бригады были приведены сведения о том, что за первый год мирной жизни в Германии по разным причинам погибло советских военнослужащих больше, чем за советско-японскую войну 1945 года.  Не поделив одну прекрасную даму, один из офицеров нашего полка вызвал другого на дуэль. На аллее парка секунданты отмерили пятнадцать шагов и с обеих сторон обозначили барьеры.  Дуэлянтам предложили на выбор одинаковые пистолеты, в каждом из которых было по одному патрону. После сигнала и сближения почти одновременно прозвучали выстрелы.  Итог? Двое раненых (один в плечо, другой в живот) отправлены в госпиталь, а после выздоровления все участники дуэли, включая секундантов и фельдшера, понижены в звании и демобилизованы.   В то время среди наших войск начали быстро распространяться венерические заболевания, и в Веймаре, на территории бывшего немецкого концлагеря, появился венерический госпиталь, который наши ребята назвали "Голубая дивизия".   Как-то раз после отбоя меня вызвал дежурный по части. Рядом с ним стоял незнакомый солдат, доставивший бумагу, в которой меня вызывали в отдел Смерша.  До штаба бригады, где он размещался, нужно было пройти по городу несколько кварталов. Я шел впереди, а чуть сзади конвоир с карабином. По дороге напряженно соображал, что могло быть причиной ночного вызова.       Но при любых обстоятельствах ждать ничего хорошего от военной контрразведки было нельзя. В здании штаба поднялись на второй этаж, где стоял часовой. Мне велели сесть на скамейку и ждать, а конвоир удалился куда-то по коридору.     Через полчаса меня вызвали. В комнате сидел лейтенант, который сразу же, не глядя на меня, начал задавать вопросы:    - Когда вы последний раз видели рядового Шилова?      Вопрос был неожиданным. Шилов был моим подчиненным. Его отправили в санбат с подозрением на заболевание сифилисом.      - Две недели назад. Из части он, по приказу командира дивизиона, отбыл в госпиталь, и больше я его не видел.     - Не видели? - переспросил лейтенант.     - Не видел! - твердо ответил я.      Лейтенант первый раз внимательно посмотрел на меня и сказал:     - Шилов в госпиталь не явился. Мародерствовал. Сейчас он арестован и просит принести ему туалетные принадлежности и личные вещи. Вот список. Вы свободны. Можете идти.     Спустя месяц над Шиловым состоялся показательный процесс военного трибунала, из которого стали ясны подробности его похождений.     В госпиталь он не пошел и некоторое время болтался по городу. Ночевал у разных женщин, а продукты и вино отбирал у продавцов небольших лавок.     Пару раз его задерживали патрули, но на вопрос о документах он отвечал: Я - сифилитик. Сейчас как плюну! И патруль немедленно исчезал. Задержали Шилова случайно. Стоя на шоссе с пистолетом в руке, он остановил машину и потребовал отвезти его в город.      Сидевший сзади майор, видя пьяного солдата, подвинулся и предложил сесть рядом. Через десять минут Шилов задремал, а майор юстиции, оказавшийся прокурором нашей бригады, доставил его в комендатуру.        Военный трибунал, заседавший в нашей части, приговорил Шилова к пяти годам исправительно-трудовых работ. А мне надолго запомнился этот ночной вызов в отдел Смерша..." - из воспоминаний ст.сержанта 236-го Померанского гаубичного артиллерийского полка С.Г. Стопалова.

Выбор редакции
18 июля, 00:02

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. РОССИЙСКОЕ КИНО (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

  • 0

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. РОССИЙСКОЕ КИНО (ПРОДОЛЖЕНИЕ)"На безымянной высоте":Ольга (Виктория Толстоганова). Один из самых реалистичных, на мой взгляд, образов снайпера в современном кино"Снайпер 2. Тунгус":Любовь Азарина (Марина Александрова)Варя Соболева (Алеся Пуховая)"Снайпер. Оружие возмездия":Алеся Микульчик (Алина Сергеева)"Снайперы. Любовь под прицелом":Катя Родионова (Татьяна Арнтгольц)(Продолжение следует...)Начало читать здесь:http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.htmlЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕСОВЕТСКОЕ КИНОhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135072.htmlhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135389.htmlРОССИЙСКОЕ КИНОhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135494.html

Выбор редакции
17 июля, 00:02

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. РОССИЙСКОЕ КИНО

  • 0

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. РОССИЙСКОЕ КИНО"Звезда":Катя Симакова (Екатерина Вуличенко)"Мы из будущего":Нина (Екатерина Климова)"Мы из будущего 2":Здесь она уже Демина (по мужу)(Продолжение следует...)Начало читать здесь:http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.htmlЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕСОВЕТСКОЕ КИНОhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135072.htmlhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135389.html

Выбор редакции
Выбор редакции
15 июля, 00:02

"ТУДА, ГДЕ Я СЕРДЦЕ ОСТАВИЛ"

  • 0

От таких фильмов и песен душа согревается...p.s"Большое спасибо за хлеб и за соль,Но я уже парус направилТуда, где живёт моя радость и боль,Туда, где я сердце оставил"

Выбор редакции
14 июля, 00:02

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. СОВЕТСКОЕ КИНО (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

  • 0

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. СОВЕТСКОЕ КИНО (ПРОДОЛЖЕНИЕ)"Щит и меч":Нина, курсантка "Спица" (Валентина Титова)"Офицеры":Маша Белкина (Наталья Рычагова)Слева: Любовь Трофимова (Алина Покровская)"Горячий снег":Таня (Тамара Седельникова)«В небе «Ночные ведьмы»:Галина Поликарпова (Яна Друзь)Оксана Захарченко (Валентина Грушина)Марья Ивановна (Нина Меньшикова)Гвардии майор Евдокия Богуславская (Валерия Заклунная)Кстати, она очень похожа на Ольгу Матешко (Зою) из фильма "В бой идут одни "старики". В прошлой части я приводил ее фото, можете сравнить...Дополнительно:"ВАЛЬС ПО ПЛОСКОСТИ"http://skaramanga-1972.livejournal.com/96240.html"Освобождение". Фильм 1 "Огненная дуга":Зоя (Лариса Голубкина)"Освобождение". Фильм 2 "Прорыв":"Освобождение". Фильм 3. "Направление главного удара":"Освобождение" Фильм 5. "Последний штурм":"17 мгновений весны":Кэтрин Кин, Катя Козлова (Екатерина Градова)"Аты-баты шли солдаты":Кима (Елена Шанина) (Фамилия Кимы, кто помнит, Вилленстович. Инет, к сожалению, оказывается этого не знает)"Баллада о солдате":Шура (Жанна Прохоренко)"Корпус генерала Шубникова":Марина Яковлеваp.sНе совсем из этой "оперы", но я люблю это фото:А это почти я...(Продолжение следует...)Начало читать здесь:http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.htmlЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕСОВЕТСКОЕ КИНОhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/135072.html

Выбор редакции
13 июля, 00:02

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. СОВЕТСКОЕ КИНО

  • 0

Оригинал взят у skaramanga_1972 в У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО. ЧАСТЬ 27. ИЗ ФИЛЬМОВ О ВОЙНЕ. СОВЕТСКОЕ КИНОВспомним любимые фильмы о войне и любимых актрис..."А зори здесь тихие":Слева на право: младший сержант Рита Осянина (Ирина Шевчук), Женя Комелькова (Ольга Остроумова), Лиза Бричкина (Елена Драпеко), Соня Гурвич (Ирина Долганова), Галя Четвертак (Екатерина Маркова)Источник фото по этому фильму: http://sadalskij.livejournal.com/945080.html"В бой идут одни "старики":Маша (Евгения Симонова) и Зоя (Ольга Матешко)«Женя, Женечка и «Катюша»:Женя Земляникина (Галина Фигловская)Дополнительно:"ГАЛИНА ФИГЛОВСКАЯ. ОРГАНИЧЕСКАЯ ГРУБОСТЬ ВОИНСТВУЮЩЕЙ СВЯЗИСТКИ..."http://skaramanga-1972.livejournal.com/106819.html"Батальоны просят огня":Шура (Елена Попова)Дополнительно:"О ЛЮБВИ И ВОЙНЕ... "БАТАЛЬОНЫ ПРОСЯТ ОГНЯ" (ДВЕ СЦЕНЫ ИЗ ОДНОГО ФИЛЬМА)"http://skaramanga-1972.livejournal.com/42225.htmlhttp://skaramanga-1972.livejournal.com/42370.html"Военно-полевой роман"Люба Антипова (Наталья Андрейченко)(Продолжение следует...)Начало читать здесь:http://skaramanga-1972.livejournal.com/97044.html