Источник
За нашу советскую Родину! - LiveJournal.com
Выбор редакции
Выбор редакции
17 ноября, 16:56

КЛАССИКА СОВЕТСКОЙ ЭРОТИКИ

  • 0

Римантас Дихавичюс: «Женщины — это не люди, это остальные создания»Римантас Дихавичюс — фотограф и прирожденный романтик. Именно романтичный налет и посодействовал ему стать первым фотохудожником, выпустившим в Советском Союзе издание, прославляющее женскую красоту. Авторский альбом именовался «Цветы посреди цветов» и был представлен на интернациональной книжной ярмарке в Москве в 1987 году. Сборник произвел эффект разорвавшейся бомбы.Римантас Дихавичюс вспоминает: «Была полная цензура. Эта тема была запрещена, и ни одна западная книжка таковая не попала на ярмарку, ни одна. И вдруг — на русском щите, на литовском… Потом эту книжку даже забрали вовнутрь потому, что щит бы гости снесли. Ревнители серьезных характеров на меня не нападали. Просто было удивление — не до критики.»Иностранные специалисты удивлялись: откуда мог показаться таковой высочайший уровень мастерства в стране, где фото в жанре «ню» были 70 лет под запретом? Римантас Дихавичюс не думал о этом. Он просто делал поэтичные, классные фото ускользающей красы. Не она, говорил фотограф, выручит мир, а мы сейчас должны выручать красоту.p.sТакое мог снять только великий Мастер!

Выбор редакции
16 ноября, 01:02

ФОТО ДНЯ. ПАРИЖ ПОД ПЯТОЙ ОККУПАНТОВ... 1943

  • 0

Тяжело "бедолагам", французам, пришлось в оккупации..., ох, тяжело...Кинотеатр «Камея», Итальянский бульварНа ипподроме в ЛоншанНа ипподроме в ЛоншанНа ипподроме в ЛоншанНемецкие офицеры и солдаты на ипподроме ЛоншанНемецкие офицеры и солдаты на ипподроме ЛоншанВыставка на углу улиц Гавр и ПровансВыставка на углу улиц Гавр и ПровансИсточникКому этого мало, рекомендую:ОСКАР РАЙЛЕ. ПАРИЖ ГЛАЗАМИ НЕМЦАИ, все-таки, буду честен до конца, оккупация была не нестолько комфортной (извините, другого слова я подобрать не могу) для большинства французов. Вот несколько фото, которые говорят об этом:Немецкий офис для отправки на работу в Германию, Итальянский бульварОвощеводство в садах ЛувраОвощеводство в садах ЛувраПоследние два фото - наглядный пример того, что с продуктами в 1943 году в Париже было "не очень". Сами понимаете, на этих грядках когда-то росли отнюдь не овощи.Кстати, вот вам аналогия с нашей войной. Это блокажный Ленинград. Как вы считаете, уместна ли такая аналогия? Сравнимо ли это?У грядок на Мытнинской набережной. 1942г.Урожай капусты у Исаакиевского собора. 1942г.На площади у Исаакиевского собора. 1942г.Работники госпиталя за сбором капусты. 1942г.ИсточникИ еще. Посмотрите это видео. Вот его аннотация:Дмитрий БелыхОпубликовано: 11 дек. 2017 г."Американских пленных ведут по Парижу летом 1944. Французы в них плюют, пытаются ударить, кидают всякой хренью. Те самые французы, которые вскоре окажутся среди победителей нацизма"Что скажите?

Выбор редакции
15 ноября, 14:04

ЕСЛИ БЫ ГИТЛЕР ПОБЕДИЛ...

  • 0

... любителям "Баварского" и немецких сосисок это лучше не смотрите!p.sСплошное "разочарование", правда? Особенно для нынешних неонацистов из Украины, России и прочих государств бывшего СССР. Их во всем этом "великолепии" просто нет. Они не родились. НИКОГДА!

Выбор редакции
15 ноября, 01:02

ГЕНЕРАЛ "МОРОЗ". "ИЗ РОССИИ, С ЛЮБОВЬЮ"

  • 0

Трудно воевать цивилизованному европейцу в варварской России, особенно, когда его европейская жопа зимой замерзает. Так было с французами в войну 1812 года, и так было с немцами в Великую Отечественную. Но не тех, ни других, мне, "почему-то", не жаль. Генерал "Мороз", однако... "Не напрасно дедов словоЗатвердил народный ум:"Что для русского здорово,То для немца карачун!"П.А.Вяземский "Масленица на чужой стороне", 1853г.Оригинал взят у моего друга и коллеги oper_1974"Вот передо мной стоит совсем юный солдат с обмороженными, оплывшими руками. Пареньку едва ли исполнилось 17 лет. Он тихонько хнычет, по щекам текут слезы.- Что с тобой?- Я отморозил себе руки.Мы удалили повязку и отпрянули в ужасе. То, что мы видим, напоминает опухшие обезьяньи лапы, с которых клочьями свисает кожа.- И как же это получилось?- Господин капитан, я отморозил себе руки, в основном пальцы, во время сражения. Лейтенант отправил меня к санитару, тот сделал перевязку, а потом я снова вернулся на свою позицию.- Да, но зачем же ты полез обратно в окоп? Почему санитар не отправил тебя в тыл?Какое-то мгновение он медлит с ответом.- Лейтенант сказал: возвращайся назад, люди здесь на исходе. Тогда я еще раз отморозил себе руки, вот они и стали такими, господин капитан. То, что мы здесь видим и слышим, просто ошеломляет. Теперь к нам подходит человек с перевязанной головой. Очевидно, он отморозил себе уши, они стали бесформенными и оттопыриваются, как у слона, настолько отекли. Кроме того, он отморозил себе губы, даже кончик языка, но это не сильно бросается в глаза. Над ушами видны обморожения в височной области.- Давайте рассказывайте, что произошло? Откуда такие повреждения?- Это от стального шлема, господин капитан. Шлем у меня сидит слишком низко, металл соприкасается с кожей головы, как раз эти места и замерзли!Во время работы ко мне обращается один коллега: - Господин профессор, подойдите, пожалуйста, сюда. Тут нечто серьезное.В соседней комнате на носилках лежат несколько человек. У всех новые гипсовые повязки, которые были разрезаны.- Что здесь стряслось? - спрашиваю я молодого обер-лейтенанта, который привел меня сюда.- В общем-то ничего особенного. Вот у этого был простой перелом лодыжки, в главном перевязочном пункте его загипсовали. У другого - стреляное ранение икры, рана довольно безобидная. Всех загипсовали позавчера и той же ночью на санях перевезли сюда. В пути у них возникли невыносимые боли. Поэтому я тут же приказал снять гипс.С этими словами коллега наклоняется и снимает разрезанный гипс, чтобы можно было видеть ноги. Страшное зрелище. Конечности полностью окрасились серо-синим цветом, покрылись пузырями, они абсолютно ледяные, кровь не циркулирует. Несомненно, они в состоянии отмирания.  С наилучшими намерениями доктор на передовой, загипсовав конечности, обеспечил им полный покой, но отправил людей в дорогу по морозу с влажными гипсовыми повязками. Гипс заледенел, и в этом ледяном панцире ногам пришел конец. Ни у кого не хватает мужества, чтобы сказать солдатам правду. Ампутировать, конечно, только ампутировать, что еще тут можно сделать? Несколько часов мы продолжаем работать. Среди огромного количества обморожений нам встречается довольно неординарный случай: сняв покрывало и оглядев лежащего на боку человека, мы лишаемся дара речи. И снова, как всегда, я спрашиваю:- Ну, молодой человек, как такое стало возможно?- Мы очень долго сидели на танках, как сопровождающая пехота, - произнес он в ответ.В результате обморожения у него возникли глубокие некрозы не только в ягодичной области по обеим сторонам над седалищными костями, от холода отморозилась вся промежность и половой член.  За две последние ночи в результате обморожений в некоторых полках на линии фронта выбыло из строя от 60 до 70 процентов солдат. По счастливой случайности многие случаи обморожения конечностей относительно легкие, так что мы можем сразу же отпустить этих пациентов."Любитель прекрасного". Замерзший немецкий оберфельдфебель, сжимающий украденную вазу   Тихвин снова проигран. Русские резко продвигаются вперед, бросив в бой свою хорошо вооруженную зимнюю армию. Видимо, они захватили всю Тихвинскую гряду. Теперь возникает вопрос, долго ли еще продержится северная линия фронта вдоль Волхова.  В Чудове находится самый важный на северном фронте пункт приема раненых. Там работают люди из одной медицинской роты во главе с младшими лейтенантами. Я не могу себе представить, каким образом этот приемный пункт справляется с огромным потоком пациентов. Поэтому на следующее утро отправляюсь туда лично и попадаю в страшное столпотворение. Отвожу в сторону одного из молодых докторов и спрашиваю, что здесь происходит. В его словах звучит жалоба:  - Мы уж не знаем, что и делать, господин профессор. Не можете ли вы нам помочь? Вдвоем за 12 дней мы оказали помощь 6271 солдату, в основном с обморожениями. Людей с гнойными повязками, которые не меняют по семь дней, нам приходится просто отправлять дальше, потому что мы не можем оставлять их здесь, у нас нет времени, чтобы перевязать их.Не тычь Богу дулю!!! Раненых с переломами берцовых костей иногда привозят прямо с линии фронта без оказания первой медицинской помощи. Мы успеваем лишь накладывать шины, а затем вынуждены сразу же бросить их, так как беспрерывно подвозят новых раненых.  Какое свинство! Я тотчас же бегу к начальнику полка, описываю ситуацию и требую подкрепления для пункта приема раненых в Чудове. Он осознает, что положение критическое, и отправляет телефонограмму главному врачу армии.  И что же происходит после этого? Обоих выбившихся из сил врачей наказывают за уклонение от служебных обязанностей из-за того, что они сообщили мне о сложившемся критическом положении! Несомненно, для окончательной победы фюрера это крайне необходимо..." - из воспоминаний хирурга-консультанта вермахта гауптмана Х.Киллиана. Пленные немцы в разрушенном Сталинграде. 1943Пленный немецкий солдат в эрзац-валенках в поле под Сталинградом. 1943г.p.sКое-что для этого поста добавлю и я. Точнее, это сделает Гейнц Гудериан. Это будет полезно почитать тем, кто любит разглягольствовать о том, как немцы берегли своих солдат. Итак...«Гитлер: "Вы полагаете, что гренадеры Фридриха Великого умирали с большой охотой? Они тоже хотели жить, тем не менее король был вправе требовать от каждого немецкого солдата его жизни. Я также считаю себя вправе требовать от каждого немецкого солдата, чтобы он жертвовал своей жизнью".Я: "Каждый немецкий солдат знает, что во время войны он обязан жертвовать своей жизнью для своей родины, и наши солдаты на практике доказали, что они к этому готовы. Однако такие жертвы нужно требовать \362\ от солдат лишь тогда, когда это оправдывается необходимостью. Полученные мною указания неизбежно приведут к таким потерям, которые никак не могут быть оправданы требованиями обстановки. Лишь на предлагаемом мной рубеже рек Зуша, Ока войска найдут оборудованные еще осенью позиции, где можно найти защиту от зимнего холода. Я прошу обратить внимание на тот факт, что большую часть наших потерь мы несем не от противника, а в результате исключительного холода и что потери от обморожения вдвое превышают потери от огня противника. Тот, кто сам побывал в госпиталях, где находятся обмороженные, отлично знает, что это означает".Гитлер: "Мне известно, что вы болеете за дело и часто бываете в войсках. Я признаю это достоинство за вами. Однако вы стоите слишком близко к происходящим событиям. Вы очень сильно переживаете страдания своих солдат. Вы слишком жалеете их. Вы должны быть от них подальше. Поверьте мне, что издали лучше видно".Я: "Я, безусловно, считаю своей обязанностью уменьшить страдания своих солдат, насколько это в моих силах. Однако это трудно сделать в условиях, когда личный состав до сих пор еще не обеспечен зимним обмундированием и большая часть пехотинцев носит хлопчатобумажные брюки. Сапог, белья, рукавиц и подшлемников или совершенно нет, или же они имеются в ничтожном количестве".Гитлер вспылил: "Это неправда. Генерал-квартирмейстер сообщил мне, что зимнее обмундирование отправлено".Я: "Конечно, обмундирование отправлено, но оно до нас еще не дошло. Я проследил его путь. Обмундирование находится в настоящее время на железнодорожной станции в Варшаве и уже в продолжение нескольких недель никуда не отправляется из-за отсутствия паровозов и наличия пробок на железных дорогах. Наши требования в сентябре и октябре были категорически \363\ отклонены, а теперь уже слишком поздно что-либо сделать".Вызвали генерал-квартирмейстера, который вынужден был подтвердить верность моих утверждений. Результатом этой беседы явилась кампания зимней помощи по сбору теплых вещей, начатая Геббельсом к рождеству 1941 г. Однако в течение зимы 1941/42 г. солдаты ничего из этих вещей не получили».Гейнц Гудериан.«Воспоминания солдата»"Из России, с любовью. На долгую, долгую память..."

Выбор редакции
14 ноября, 01:02

"РАССТРЕЛИВАЛИ МЕДЛЕННО. ОТБЕРУТ ДВОИХ-ТРОИХ, ЗАСТАВЯТ ПЛЯСАТЬ..."

  • 0

Оригинал взят у моего друга и коллеги oper_1974"В первые дни войны наша дивизия попала в окружение под Невелем. Медсанбат мы развернули в лесу. Машины постоянно подвозили раненых. Очереди к операционному столу скапливались огромные.        Мне запомнился первый мой раненый. Я его нашла на передовой, на поляночке. Он лежал на земле. Чернявый, молодой. Москвич. У него было осколочное ранение в живот, и он сильно мучился. Я бросилась к нему, стала перевязывать. А сама плачу, прямо рыдаю, и не могу никак успокоиться.        Бойцы, которые рядом были, и говорят мне: "Сестричка, что ты так убиваешься? Не плачь. Нас еще много будет. Всех не оплачешь". В тот день мы отправили раненых двадцать машин. Увезли. Я своего москвича до медсанбата не довезла. Он умер по дороге.        А когда поехала вторым рейсом, налетели немецкие самолеты. Наша машина ехала как раз по полю. Целая колонна машин. Самолеты стреляли из пулеметов с бреющего. Горят, помню, наши машины, горит рожь, а из ржи ползут раненые и одежда на них тоже горит... Крики, вопли, стоны.      Дивизия таяла быстро. Бои не прекращались. Немцы то там прорвутся, то там. Начали обходить нас. Потом был выход из окружения.Нас выводил какой-то подполковник. Раненые по пути умирали. Хоронить их было некогда.      Бывало, снимем сверху мох, положим его и сверху мохом прикроем. Вот и вся могилка. Однажды на хуторе набрели на дикую яблоню. Бойцы набросились на нее. Наелись. И началась дизентерия. Многие умерли.      Шли, шли, сели отдохнуть. Нас в группе осталось уже мало. Расположились на полянке. Кто сразу уснул, кто сидел, переобувался. Никакого караула не выставили. Вдруг вверху, на горе, послышался рокот моторов. Не успели мы опомниться: "Хенде хох!" Глядим, стоят немцы с автоматами.      Нас обыскали, отняли оружие. У меня забрали сумочку с медальонами, предсмертниками, как мы их называли. Когда раненые умирали, мы забирали у них медальоны, отмечали на карте, где кто похоронен. Все забрали.      У меня в петлицах было два кубика - военфельдшер. Одета хорошо. Немцы сразу: "Комиссар?" Привели в Невель. Ворота. Рвы. Вонь, смрад. Трупы немцы сбрасывали прямо во рвы и немного присыпали землей.      Из нашей колонны отобрали 40 человек. В это число попала и я, очевидно как комиссар. Потому что в этой команде были в основном политработники и командиры. Подвели нас ко рву. Расстреливали медленно. Отберут двоих-троих, заставят плясать. При этом избивали плетьми. Потом выстрелят. Убитые падали вниз, а немцы хохочут.      Передо мной в шеренге стоял какой-то командир, в петлице - две шпалы. Еще четверо - позади. Остальные уже все во рву. Возле меня все время прохаживался молоденький немец, оглядывал всю с головы до ног и приговаривал: "Шаде, щен. Шаде, щен..." Мол, жалко, красивая.      И вдруг в ворота въехала машина с открытым верхом. В ней немецкий офицер, видимо начальник лагеря. Из машины вышли другие офицеры. И меня узнал переводчик, немец. Я его тоже узнала. Однажды он оказался в числе наших раненых, только что поступивших с передовой.      Он был ранен в руку, всю ночь стонал, и я ему сделала укол. До утра сидела возле него, успокаивала. Тогда он был в красноармейской форме. Кем он был на самом деле, не знаю. Русский язык он знал в совершенстве. И отличить его от русского было нельзя.      Он подбежал ко мне, за руку вытащил из строя смертников. Что-то стал торопливо говорить начальнику. Тот ему не верил, отмахивался перчаткой, отворачивался. Тогда он вытащил мой медальон. На нем, к счастью, была пометка: "Военфельдшер". Так меня миновала пуля в затылок и ров.      Отвели, бросили в подвал. Избили. Через несколько дней повезли. Везли в товарных вагонах. А бойцы из лагерной санчасти прихватили медицинскую пилу, пронесли ее с собой в вагон. Выпилили доски в стенке вагона.      Так мы и бежали. Прыгали в эту дыру и тут же перебегали за придорожный кустарник. К счастью, поезд шел небыстро. Немцы вскоре заметили, открыли огонь. Но стреляли разрывными пулями, которые, попадая в кусты, тут же разрывались и никакого вреда никому из нас не причинили.      День и ночь бежала я по лесу. Наконец, обессилев, зашла в одну деревню. А женщина, в дом к которой я зашла, и говорит: "Ах, деточка, да тебя же схватит первый же полицейский!" И начала стаскивать с меня мою армейскую одежду.      Тут же швырнула все в печку: и гимнастерку, и ремень, и юбку... Дала мне длинную рубаху с цветочками по подолу. Такую, знаете, какие сейчас ночные рубашки шьют. И вот в этой рубахе с цветочками я пошла дальше, под видом беженки.      Так дошла до знакомых мест. В Полоцком районе я до войны работала медсестрой. Тут меня знали. Жить меня приняла одна крестьянка. Стала я лечить больных. Особенно часто приходилось принимать роды. Рожали тогда, в сорок первом году, много. Помогу я людям, они мне еды дадут. Так и жила.      А потом в наших местах появились партизаны, и я ушла в лес. Не могла больше смотреть на полицейские морды и притворяться." - из воспоминаний Л.Г.Кротовой военфельдшера 98-й стр.дивизии 22-й армии.

Выбор редакции
13 ноября, 01:02

КВАРПЛАТА В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ

  • 0

Оригинал взят у tiina"Итак, даже самые оголтелые противники советского строя не могут отрицать, что тогда, о чём сегодня обычный человек не может и мечтать: были возможности для личностного развития человека. Из любого социального слоя.Но было ещё и огромное отличие чисто материального свойства: крайне низкие квартплата и расходы по ЖКХ.Немного статистики на тему квартплаты в СССР.Сегодня ничто не дорожает так быстро, как квартплата. Но зачем вообще мы её платим? Ведь очевидно, что никакого улучшения качества услуг ЖКХ повышение квартплаты не даёт; скорее наоборот. И разве отсутствие квартплаты это миф или какое-то неслыханное революционное новшество? В период с 1918 по 1922 годы в нашей стране квартплаты не было совсем…Большевики правильно понимали теорию хозяйствования. Если в государстве один собственник – государство, у которого все и работают, в том числе и работники ЖКХ, то необходимость в квартплате отпадает. Зачем создавать себе дополнительную работу: платить зарплату, а потом часть её забирать и направлять работникам ЖКХ. Эта работа явно лишняя.В 1922 г. в связи с началом новой экономической политики (НЭП) взимание квартплаты было возобновлено постановлением Совнаркома РСФСР от 20 апреля 1922 г. В новых условиях квартплата, по сути, стала вынужденной гримасой НЭПа, ведь кроме государства появилась масса других собственников.Квартплата была в тот период резко дифференцирована: нэпманы платили по высшей ставке, а многие другие категории населения (пенсионеры, безработные и пр.) – по минимальной ставке или вовсе освобождались от квартплаты.В 1928 г. постановлением ЦИК и СНК СССР от 4 января 1928 г. в СССР была введена единая система взимания квартплаты, в принципе сохранившаяся до начала перестройки. То есть, с окончанием НЭПа система оплаты за услуги ЖКХ была оставлена, скорее по инерции, но она была рассчитана на трудящихся и их доходы.За вспомогательные помещения (кухни, коридоры, ванные и т.п.) плата не взималась, а за комнаты, не соответствующие нормативным условиям, ставка квартплаты снижалась.В СССР доля квартплаты в семейных бюджетах была очень низкой и со временем снижалась.В 1931 г. она составляла 5,8%, а в 80-е годы всего 2-3%. Такие данные показывают, что в СССР уже тогда были созданы все материальные предпосылки для окончательной отмены квартплаты.Но вместо того, чтобы окончательно исчезнуть, после развала СССР квартплата намного выросла в результате победы «рыночной» идеологии.“Конституция СССР закрепляет одно из важнейших прав человека - право на жилище. .. Квартплата в СССР составляет в среднем 1% семейного бюджета, а вместе с расходами на коммунальные услуги - около 4%. Эта статья расходов не увеличивается”.- Перебрали старые бумаги, вот – нашлось. Может,  интересно будет…. Аккуратный прямоугольничек бумаги из тетради в клеточку. На нем шариковой ручкой:1. Квартплата - 2,71 – 2,26 руб.2. Отопление - 2,08 – 1,54 руб.3. Вода и канализ. - 1,28 – 0,64 руб.4. Свет в подв. - 10 коп.5. Газ - 2,32 – 1,16 руб.6. Телеантенна - 15 коп.7. Радиоточка - 50 коп.8. Телефон - 2,50 руб.Ниже подбито «Итого» – туда-сюда = две бутылки водки по советским ценам.А я иногда вспоминаю, как несколько лет назад один мой ровесник горячился и меня допытывал:- Помнишь, сколько за квартиру платил, нет? И я не помню! А знаешь, почему? Да мы за неё никогда и не платили, жена шла в магазин за хлебом, заодно и за квартиру заплатит, а что там платить?! Копейки!Посмотрим, в какой пропорции по отношению к заработкам была в СССР квартплата и сравним с пропорциями сегодняшними.Вот несколько ответов, сколько люди платили в СССР, в те самые восьмидесятые годы:- Квартплата вместе с электричеством? Да так мало платили, точно и не помню. Для семейных денег оставалось незаметно.- Наша семья была сельскими учителями, а сельские учителя тогда освобождались от квартплаты. Мы платили за одно электричество, и то со скидкой.- Зарплата была около 300 рублей, квартплата около 5 рублей, говорю про 1986 год.- Платил восемь рублей с копейками, зарабатывал 145 рублей. Квартплата на семью не давила обузой.- Моя зарплата 349 рублей, платил за 2-х комнатную квартиру от 7 до 12 рублей. Вместе с электричеством.- Барахла в магазинах и жестянок на колёсах по улицам так много в СССР не было. Зато квартиры работающим выделялись бесплатно. Квартира для семьи любое барахло перетянет. Молодым семьям сегодня квартиру не получить, если родители не наворуют и им не купят. Честным трудом квартиру не заработать.При таких квартплатах у работающих оставались деньги на приобретение домашнего имущества, на поездки к родственникам по всей стране, на санатории и заграничные турпутёвки.Что такое пять рублей от трёхсот? Процента полтора?А для сельских учителей – полное освобождение от квартплаты?"

Выбор редакции
12 ноября, 01:02

КАКОЙ БЫЛА ЛЮБОВЬ НА ВОЙНЕ...

  • 0

... трогательно написано, нежно, очень-очень по-человечески..."Помню мамину гимнастерку, шинель на ремне, и как я коленками задевала за бляху ремня, когда она несла меня на руках" "Мы, поколение живущее в XXI веке, привыкли думать о Великой Отечественной войне, как о подвиге миллионов людей. Кто-то знает об этом больше, кто-то меньше, но для большинства все это уже превратилось в страницы учебников. А ведь в войну люди не только совершали подвиги, но и просто жили: встречались, любили и создавали семьи. Об этой человеческой, а не героической стороне Великой Отечественной «МИР 24» рассказывает накануне 9 мая.Половой вопрос, или где можно целоваться?В тылу было очень мало мужчин и много молодых одиноких женщин, на фронте – все наоборот. И все девушки и женщины от пристального мужского внимания чувствовали себя настоящими красавицами. При этом были не только ухаживания, но и романы, и большие настоящие чувства.Вот что рассказала корреспонденту «МИР 24» уроженка Ленинграда Ольга Сергеевна Луговая, родители которой воевали с 1941 и до 1945 года:— Моя мама служила связисткой. И когда началась война, она была уже замужем. А ее незамужние подружки-связистки флиртовали как только могли. Но это все равно было очень целомудренно, ничего лишнего они ни себе, ни окружающим их мужчинам не позволяли.В те времена была совсем другая нравственность. Никто своей любовью не козырял, все было очень сокровенно, потаенно. Нельзя было идти по улице в обнимку. А прилюдно поцеловаться было просто немыслимо. Доходило до смешного: влюбленные приходили на вокзал, к любому поезду, специально чтобы целоваться. Все там прощаются, целуются, значит – можно. И вот поезд уходит, а они стоят.Или на лестнице: вошел в подъезд – слышишь заполошный шорох. Это двое влюбленных шарахнулись друг от друга. А другого места нет: жили все в коммуналках, по несколько поколений в комнате.Молодожены, и те не имели своих комнат, их угол отгораживали ширмой. А уж тем, кто просто встречался, было и вовсе негде уединиться. Тем более что все это рассматривалось как нравственное разложение и было наказуемо по комсомольской линии. Поэтому молодые люди очень серьезно относились к проявлениям любви. Либо все всерьез, и тогда женись, либо никакого флирта!Тем не менее, природа брала свое. Все это не истории любви, а скорее, дыхание, шептание, проживание каждой минуты заново в памяти, и долгие воспоминания, и боль утрат.Фото: Из личного архива г. КороткевичИздержки войныОднако было много случаев, когда роман заканчивался вместе с войной. Например, мужчина говорит, что у него пропала семья. И это правда – эвакуация. Иногда случались фронтовые романы и создавались новые семьи. А после войны часто прежние семьи находились, и фронтовая любовь оставалась позади. Или наоборот – семьи, едва обретя отца семейства живым, тут же его теряли, поскольку фронтовая любовь оказывалась сильнее, ярче.Подруга моей мамы,  – говорит Ольга Сергеевна, – связистка Раечка Лукацкая всю войну переписывалась с неким Димой. Мечтала, что после войны они поженятся. Красивый был роман. Потом они встретились уже после войны, но жить было все равно негде, и они просто встречались. Когда же его семья нашлась и вернулась из эвакуации, то он ей не сознался в этом. И однажды она встретила его, идущего по улице с семьей. И сразу перешла на другую сторону дороги. Это было для нее страшным ударом, она так и осталась одинокой до конца жизни. До сих пор неизвестно, специально ли он скрыл, что его семья нашлась, или по другой какой причине не смог с нею вовремя объясниться. И таких историй было много.Сортирная темаПодружки моей мамы Адочка Свиндлер и Раечка Лукацкая, те самые, что флиртовали с молодыми ребятами на фронте, когда закончилась война, окончили институты, многие пошли по научной части, стали профессорами. А на фронте чего только не было! Мама говорила, каламбуря над тем, что они Ада и Рая, «всю войну прошла между адом и раем, и ни там, ни там не побывала».Поскольку у влюбленных не было никаких шансов уединиться, а романы крутили все равно, то случались и курьезы, замешанные на неустроенном военном быте. Как-то часть, где служили девушки-связистки, довольно долго располагалась в двухэтажном здании на окраине Ленинграда. У девочек в комнате четыре койки и ведро, поскольку холодно зимой на улицу бегать, а канализация не работает. Выносили ведро по очереди.У всех дежурство заканчивалось в разное время, и вот у одной, Нины, дежурство закончилось, и она уже легла. И зашел к ней перед отбоем молодой солдатик по фамилии Блинов. Сидит в потемках на ее кровати, ручки целует, а дальше дело не идет – и девушка строга, и сам он понимает, что ничего себе не позволишь.Вдруг влетает другая связистка, и, не разобравшись в темноте, сдирает свои ватные штаны и присаживается над ведром. И Нина, чтобы как-то спасти ситуацию, внезапно обнимает парня, привлекает его к себе, прижимает головой к груди, чтобы он не слышал ни звука! И, конечно, оставляет в полном недоумении, откуда вдруг такая страсть и порывистость, если раньше можно было только пальчики тайком целовать.Фото: Мин-во Обороны РФИногда это ведро они еще и выливали прямо в окно, когда никто не видел. Окно выходило на задний двор, где никто не ходил. И вот врывается одна из девушек, Раечка, и хохочет так, что буквально по стенке от смеха сползает. Оказывается, они там под окошком с ухажером шептались, когда вдруг окошко открылось, и послышалось характерное жестяное бряцанье ведра. Она едва успела его за рукав изо всех сил дернуть, и вместе с ним за угол спрятаться. А он спрашивает: «Что это они, чай выплескивают?».Ада Свиндлер была необыкновенно интеллигентной и возвышенной, да и потом осталась такой же: доктор наук в Академии художеств, у нее дома вся богема Санкт-Петербурга бывала. Вот был у них ужасно противный командир, который ее в качестве воспитательного этюда заставлял за ним ведро с фекалиями выносить. А она – ни в какую! Заработала за неповиновение несколько нарядов вне очереди.И тогда моя мама говорит: «Так, давай мы с тобой вместе сейчас мимо него, чинно с этим ведром прошествуем, пусть ему самому стыдно будет. Да еще и всем встречным будем говорить: поберегись, нужник товарища командира несем!».Фото: Мин-во Обороны РФРазведка и купание неглижеВ целом, дисциплина была более чем серьезной, да и служба у связисток была не сахар. Ходили и в наряды на передовой, под обстрелом, и в разведку на вражескую территорию. Тащили за собой катушку провода, прицеплялись к вражеской связи, и, разматывая катушку, возвращались назад.Однажды моя мама была в разведке. И вдруг случилось солнечное затмение, и она потеряла все ориентиры, поскольку тени пропали и все стало выглядеть иначе. Она очень испугалась, ведь она была на финской территории, а попасть в руки к финнам было хуже, чем к немцам – эти лютовали страшно, с живых шкуру снимали. Но обошлось, она отлежалась до конца затмения и смогла выполнить задание и вернуться.А однажды подруга моей мамы с одним из молоденьких связистов возвращалась из разведки и уже недалеко от своей части они решили искупаться, поскольку шли мимо озера, а было очень жарко. Вообще-то это преступление, за это могли очень серьезно наказать. Из разведки положено идти прямо в часть. Чтобы друг друга не смущать, они решили искупаться с разных сторон озера, хотя сейчас такие условности могут показаться странными. Она плавать не умела и ошиблась: не поняла, что дно резко уходит в глубину. А он только всплеск услышал, и думает: надо же, как ныряет! Нет и нет ее. Потом, когда спохватился, едва вытащил. И все равно ни одного лишнего прикосновения, хотя уж ситуация более чем располагала к близости. А им по 19 лет, и там в любую девчонку были влюблены, поскольку на передовой девушек было мало. А он, бедный, только о том и думал, чтобы она не проговорилась никому в части, что они купались в нарушение воинской дисциплины.Семья на войнеРодители встретились за несколько лет до войны, он приехал из Риги в Ленинград к родственникам. Никаких ухаживаний почти и не было, он сразу сказал «выходи за меня замуж». Пошли и расписались. В 1939 году родилась я. Папа очень любил и ревновал маму, это я уже потом поняла, когда подросла.Папа дошел с войсками до Австрии, мама служила в группе войск Волховского направления. А я, двухгодовалая, осталась с еще не старой бабушкой, которой было всего 48 лет, в блокадном Ленинграде. Бабушка в первую блокадную зиму умерла от голода. Но маму никто демобилизовывать не собирался – только отпустили на несколько дней, пристроить дочку в первые попавшиеся ясли.Помню, как я там сижу и плачу – домой хочу. А дети меня обступили и спели песню:Ты пойдешь домой,Там сидит хромой.Он ботинки сушит,Он тебя задушит.От такого обещания я сразу домой расхотела. Потом прижилась и прожила в этом детском саду, который уже стал детдомом, до конца войны. Помню, что из-за бомбежек все потолки в садике были в трещинах. Из рисунка этих трещин на потолке я сочиняла такие замки, такие картины, что-то фантастическое! И мне казались необыкновенно скучными потолки без трещин. Я думала: «как тут можно жить, с такими неинтересными потолками?»Раз в четыре месяца маму отпускали из части меня проведать. Она брала меня домой всего на одну ночь. А потом у меня начался голодный понос. Маму вызвали, чтобы она забрала меня умирать дома, поскольку нельзя было допустить летальный исход в садике. И она меня забрала на передовую. Там все честно делали вид, как будто бы никакой девочки тут нет, поскольку ребенку находиться в части было не положено. Меня там чуть подкормили, и я осталась жива.Я помню комнату, в которой жили девушки-связистки, круглый стол, за которым они готовились к политзанятиям. Я по этой комнате ходила, а потом вдруг испугалась своей тени. И они мне объяснили, что такое тень, и показали смешные картинки на стене. И я, обогащенная этим знанием, вернулась назад, в детский сад. Помню мамину гимнастерку, шинель на ремне, и как я коленками задевала за бляху ремня, когда она несла меня на руках.Военная тайна и девичья честьСовсем другая девушка, по имени Ольга Мартьянова, которая служила при штабе, рассказывала, что у них с любовью все было строго: флиртовать-то флиртовали, но до Берлина она дошла девушкой. Хотя это ничуть не мешало ей быть страшной матершинницей.Все девочки при штабе жили в одной комнате и подшучивали друг над другом, конечно. Ольга рассказывала, что в углу комнаты стоял таз с водой под умывальником, и каждое утро ее валенок почему-то плавал в этом тазу. Однажды она так трехэтажно выразилась по этому поводу, что девушки пожаловались командиру, что Оля Мартьянова ругается матом.Этот командир очень Ольге нравился. Он посадил всех девушек в кружочек, и говорит: «Оля, встань и скажи нам всем, какие такие слова ты говоришь, что девочки на тебя жалуются». Она, конечно, стояла пунцовая, и ни слова не вымолвила, а когда они все вернулись в комнату и остались одни, обложила всех еще заковыристее, чем прежде.Еще у Ольги был очень хороший почерк. Множительной техники тогда не было, и она своим красивым почерком переписывала при штабе все важные документы. Перемещалась она вместе со штабом вслед за наступающими войсками через всю Европу. Потом она с гордостью говорила, что сохранила все секретные документы в тайне и неприкосновенности так же, как и свою девичью честь.Роман длиной в жизньСлучалась на фронте и настоящая любовь, которая соединяла людей на всю жизнь. Историю именно такой любви своих родителей рассказала корреспонденту «МИР» Линкова Людмила Давидовна, которая родилась в блокадном Ленинграде в 1944 году.Когда началась война, ее маме Нине Артамоновой было 19 лет. Их, студентов, отправили рыть окопы и после не вывезли с линии фронта. Они пешком, кто как мог, вернулись домой. Оказалось, что ее мама двоих младших детей успела вывезти за линию окружения и оставила в деревне. Сама же вернулась за старшей дочкой в Ленинград. Нина пошла на курсы водителей грузовиков, чтобы заработать на рабочую хлебную карточку. Работала на автобазе, наряду с мужчинами. Работа была очень тяжелой: автобаза обслуживала в том числе и Дорогу Жизни. Мама тоже ездила по этой легендарной дороге, но всего раза два. А потом вышла инструкция, которая запрещала посылать туда девушек.Отец был родом из Черкасс, он в 1939 году окончил Харьковский автодорожный институт и приехал работать по распределению в Кронштадт. Он служил начальником автобазы, которую во время Финской войны перевели в Ленинград. Позже эту автобазу объединили с воинской частью, им добавили дорожную технику: бульдозеры, грейдеры, самосвалы. Автобазе присвоили номер воинской части. Мама была вольнонаемным гражданским водителем среди многих его подчиненных. Но увидели они друг друга не сразу.Как-то мама с подружкой Грушей провинились, и начальник, мой папа, вызвал их к себе «на разнос». Вот при таких обстоятельствах они и познакомились. Она потом признавалась, что начальник ее просто поразил: красивый был и солидный. А они вбежали, девчонки по 19 лет, и замерли посреди комнаты – растерялись. И весь задор куда-то ушел. Он их за что-то распекал, а потом потихоньку стал отслеживать маршруты мамы и выяснять, вернулась ли она вовремя на базу, не случилось ли с нею чего-нибудь.Зеленая лампа и паек на столеПериод ухаживаний не был длинным, да и не принято тогда было встречаться тайком, и некогда – война, все с ног падали от усталости.Папа каждый день посылал людей туда, откуда они могли не вернуться, и среди них была мама. Они познакомились в сентябре 1942 года. А в ноябре уже поженились.Начальнику автобазы была положена комната в четырехэтажном доме при автобазе. Туда он и пригласил будущую тещу для знакомства и сватовства. Они с мамой пришли пешком, под дождем. «Дождь, холодина, галоши в глине. Входим, а у него зеленая настольная лампа и продукты на столе!», — рассказывала потом внукам мамина мама. Бабушку, которая тогда еще была совсем не старой женщиной, впечатлило, какой видный у дочери жених: молодой, с военной выправкой, надежный и волевой.Ее потрясло, что он их обеих сразу пригласил жить в его комнате, и то, что выставил на стол весь свой тщательно сбереженный офицерский паек: хлеб, консервы, настоящий чай и сахар.Это было и сватовство, и свадьба – все одновременно. Они сидели за столом, чинно говорили о том, что решили пожениться, а на следующий день он забрал их обеих со всем имуществом, которое помещалось в одном чемодане и одеяле, в которое бабушка увязала какие-то вещи.Родители настолько хранили в тайне историю своей любви, настолько не принято было говорить о чувствах, что они бы очень удивились, если бы им предложили рассказать про романтику отношений. Все это поколение было людьми дела. Но они очень любили друг друга, это было видно! Такая нежность была между ними! Но иногда и подтрунивали друг над другом.Ребенок как блокадное чудоВ январе 1944 года у них родилась дочь, я. Младенец весил всего 1 кг 800 г. Рожениц в блокадном Ленинграде было очень мало. Роддом находился на Охте, зима была морозной, стекла в окнах выбиты во время бомбежек, поэтому окна затыкали матрасами и жили все в одной комнате, чтобы хоть как-то согреться. Да и молока, по сути, у рожениц почти не было, поскольку все были истощены до предела.Молоко, сколько у кого было, сцеживали в один чайник, который стоял на столе посреди палаты. Из него наливали по чуть-чуть всем младенцам, а остальное время делали так: жеваный черный хлеб, завязывали в марлю, эту марлю обмакивали в грудное молоко и такой самодельной соской затыкали рот голодным младенцам, которые от слабости даже не кричали, а только чуть попискивали.Мы с мамой пробыли в роддоме до апреля. Рожениц держали там очень долго, чтобы хоть как-то выходить младенцев. Но все это время их не перепеленовывали: холодно и все равно нет ткани на пеленки, нет воды их выстирать, нет шансов в такой холод высушить.Поэтому дома, когда ребенка развернули, оказалось, что у него практически нет кожи! Сплошной кровоточащий кусок. Папа кинулся, нашел известного врача-гомеопата, доктора Грекову. Она дала черную, как деготь, пахучую мазь и предупредила, что она не отстирывается – все испачканные ею пеленки надо выкидывать. И тогда всей автобазой стали собирать нательные рубашки, простыни, куски ткани – что у кого оставалось. Все знали, что у начальника родился ребенок, и все везли, кто что мог. Приходили, приносили их и топтались на пороге: все хотели увидеть это чудо – ребенка, рожденного посреди блокады зимой 1944 года!И постепенно на боках и спине ребенка стала нарастать тонюсенькая розовая пленочка – будущая кожа. Так я осталась жива.После войныВ конце войны папина часть пошла вместе с наступающими войсками по Прибалтике. Они обеспечивали строительство временных мостов, переправ, гатей для продвижения всей военной техники. Они участвовали в штурме Кенигсберга и оттуда их часть отозвали служить в только что занятый Ревель – Таллин.Мама оставалась в Ленинграде. В 1945 году у нее родился мальчик, мой брат. И только после войны в 1946 году папа забрал всю семью в Таллин. Первое мое послевоенное воспоминание – очень яркая зеленая трава и много желтых одуванчиков.Папа всегда торжественно приносил домой паек. Я помню деревянный чемоданчик, сбитый мелкими гвоздиками, в котором он приносил муку в полотняном мешочке, брикет масла, консервы. Помню первые в жизни конфеты на 7 ноября – это были разноцветные драже, очень красивые, нам с братом было жалко их есть. Мама в 1948 году пошла работать диктором на радио – читала новости на русском языке.Отец 25 лет прослужил в сухопутных войсках в составе Краснознаменного Балтийского флота, потом вышел в отставку в звании инженер-полковника, и проработал 13 лет в министерстве строительства Эстонии. Мама вырастила детей, и, когда мы окончили школу, пошла учиться сама – окончила историко-филологический факультет, работала в редакциях нескольких газет и журналов. Так они и прожили всю свою жизнь в Эстонии. И даже много лет спустя очень нежно относились друг к другу и были окружены множеством друзей: сослуживцев, блокадников – собирались вместе на все праздники, готовили стол в складчину, пели песни, и очень держались друг друга.Татьяна РублеваИсточник

Выбор редакции
11 ноября, 13:02

ФОТО ДНЯ. НУЖНА ПОМОЩЬ

  • 0

Вчера на работе, один мой коллега, зная, что я собираю редкие фото о войне, презентовал мне вот это фото:По его мнению, на фото у пулемета - женщина с перевязанной рукой. Видимо второй номер пулеметного рассчета. Я по началу тоже так подумал (что на фото женщина), а сейчас засомневался.Погуглил. Информации по фото нет. Что скажите Вы? Может есть какая датировка фото и информация о том, где, когда и кто на этом фото запечатлен?Буду очень признателен.

Выбор редакции
10 ноября, 01:02

Sharon den Adel cover a Lana del Rey

  • 0

Мощный саунд! Приятно слушать и смотреть!

Выбор редакции
09 ноября, 01:02

ОСКАР РАЙЛЕ. ПАРИЖ ГЛАЗАМИ НЕМЦА

  • 0

После вчерашнего срача у меня в ЖЖ (ФОТО ДНЯ. ПАРИЖ ПОД ПЯТОЙ ОККУПАНТОВ... 1943) я решил сделать репост этого материала. Это фрагменты книги личного помощника адмирала Канариса Оскара Райле «Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921-1945)», где тот неоднократно описывал как жил Париж и вся Франция в годы оккупации. Особенно рекомендуется к прочтению тем, для кого не дошел до мозга вчерашний материал!Вместо эпиграфа:«Если бы правление Германии принесло нам благосостояние, девять из десяти французов смирились бы с ним, а трое или четверо приняли бы его с улыбкой»писатель Андре Жид, июль 1940 года, вскоре после поражения Франции…А теперь интересные фрагменты из книги Оскара Райле…Немцы и Эйфелева башня. Спокойно и деловито был занят Париж1. Лето 1940 года."… В последующие недели улицы Парижа стали постепенно снова оживать. Эвакуировавшиеся семьи начали возвращаться, приниматься за свой прежний труд, жизнь опять запульсировала почти как прежде. Все это не в последнюю очередь благодаря мерам, принятым командующим войсками во Франции и его администрацией. Среди прочего им столь удачно был назначен обменный курс французской валюты 20 франков = 1 марка. С одной стороны, немецкие военнослужащие все-таки могли себе что-то позволить на свое денежное довольствие, а с другой — французское население отнюдь не без энтузиазма принимало немецкие марки в качестве оплаты за труд или проданные товары.Нацистский флаг над одной из улиц Парижа, 1940 годВ результате летом 1940 года в Париже наладилось своеобразное житье-бытье. Повсюду были видны немецкие военнослужащие, прогуливающиеся по бульварам в компании очаровательных женщин, разглядывающие достопримечательности или сидящие со своими спутницами за столиками в бистро или кафе и наслаждающиеся едой и напитками. По вечерам такие крупные увеселительные заведения, как «Лидо», «Фоли-Бержер», «Шехерезада» и прочие, переполнялись. И вне Парижа в предместьях, знаменитых по истории — Версале, Фонтенбло, — почти в любой час встречались небольшие группы немецких солдат, уцелевших в боях и желавших полной мерой насладиться жизнью. Гитлер в Париже… Немецкие военнослужащие очень быстро освоились во Франции и, благодаря своему корректному и дисциплинированному поведению, завоевали симпатии у французского населения. Доходило до того, что французы открыто ликовали, когда немецкие люфтваффе сбивали английские самолеты, появлявшиеся над Парижем. Эти корректные, во многом дружественные отношения между немецкими солдатами и французами ничем не омрачались в течение почти года.Большинство немцев и французов в июле 1940 года надеялись на скорый мир, поэтому на готовность Гитлера в своей публичной речи 19 июля 1940 года к мирным переговорам с Великобританией и резко отрицательный ответ лорда Галифакса несколько дней спустя, казалось, почти никто не обратил внимания или воспринял трагически. Но иллюзия оказалась обманчивой. На оккупированных французских территориях нашлось, пожалуй, немало французов, с большим интересом воспринявших призыв генерала Де Голля к продолжению борьбы против Германии и понявших, что могли бы означать заявления английского лорда в будущем. На этот период времени круг таких французов, по данным абвера, был еще очень узок. Кроме того, большинство его членов благоразумно вели себя тихо и выжидательно". Гитлер с приближенными позирует на фоне Эйфелевой башни в Париже 1940 году. Слева — Альберт Шпеер2. Конец октября 1941 года."… промышленность и экономика продолжали ритмично работать, на предприятиях Рено в Булонь-Билланкуре с конвейера бесперебойно сходили грузовики для вермахта. И на множестве других предприятий французы без всякого принуждения производили в больших объемах и без рекламаций продукцию для нашей военной промышленности. Впрочем, тогда положение во Франции существенным образом определялось тем фактом, что французское правительство в Виши прилагало серьезные усилия, чтобы одолеть не только коммунистов, но и сторонников генерала Де Голля. Их инструкции всем подчиненным им исполнительным властям были примерно в таком духе. В городах на оккупированных французских территориях без труда установили, что органы французской полиции тесно и без трений сотрудничают с органами нашей военной администрации и тайной военной полицией. Все давало право с уверенностью считать, что значительно большая часть французов, как и прежде, стояла за маршала Петена и его правительство.Колонная французских пленных у Варсальского дворца в ПарижеА в Париже жизнь пошла своим чередом, как и ранее. Когда караульная рота под музыку и барабанный бой по Елисейским Полям маршировала к Триумфальной арке, как и прежде, сотни и даже тысячи парижан собирались по сторонам улиц, чтобы полюбоваться спектаклем. Редко на лицах зрителей можно было прочесть гнев и ненависть. Скорее большинство смотрело вслед немецким солдатам с явным пониманием, нередко даже одобрением. Именно французы, благодаря своему великому и славному военному прошлому и традициям, проявляют большее понимание к подобным спектаклям, демонстрирующим силу и дисциплину. И разве нельзя смотреть на то, как во второй половине дня и вечером на бульварах, в кабачках, у кафе и бистро на каждом шагу прогуливались немецкие военные, приветливо беседуя с французами и француженками?Парад немецких войск в Париже… далеко не все из этих французов оказались готовы к тому, чтобы действовать против нас в качестве шпионов и диверсантов. Миллионы их, во всяком случае в тот момент, не желали иметь ничего общего с направленной против нас деятельностью тех соотечественников, что уже объединились в группы. Многие лучшие представители французов и не помышляли о борьбе против Германии. Одни считали, что должны поддерживать главу своего государства Петена, другие определили свою позицию вследствие сильной неприязни к Великобритании. Пример тому адмирал Дарлан. 3. Лето 1942 года."… Лаваль в своем радиообращении зашел так далеко, что среди прочего заявил: «Я желаю победы Германии, ибо без нее во всем мире воцарился бы большевизм». И далее: «Франция ввиду неизмеримых жертв Германии не может оставаться пассивной и индифферентной».Эффект этих высказываний Лаваля нельзя недооценить. Тысячи рабочих ряда французских фабрик в течение нескольких лет, вплоть до 1944 года, безоговорочно трудились на германскую оборонную промышленность. Случаи саботажа были очень редкими. Правда, тут следует заметить, что во всем мире не очень многих трудящихся можно склонить к тому, чтобы они с воодушевлением бросились разрушать собственными руками рабочие места и тем самым лишать себя куска хлеба".Парижский марш. Триумфальная арка4. Лето 1943 года"У человека, идущего летом 1943 года днем по Парижу, могло легко сложиться превратное впечатление о положении дел. Улицы оживленны, большинство магазинов открыто. Меню заполненных ресторанов все еще предлагают богатый выбор блюд и лакомств. Их запасы замечательных вин и разнообразных сортов шампанского казались неисчерпаемыми. Многие военнослужащие и штабные сотрудницы делали покупки, как и в прежние два года. Пока еще можно было купить почти все: одежду, меха, драгоценности, косметику. Штабные сотрудницы редко могли устоять перед соблазном, чтобы не посоревноваться с парижанками гражданскими нарядами. Во французском платье, напудренных и накрашенных, в городе в них было и не признать немок. Это навело на размышления одного высокого чина из Берлина, однажды приезжавшего к нам в отель «Лютеция». Он порекомендовал мне положить этому конец. Тогда я выступил с докладом (правда, принесшим немного пользы) перед подчиненным мне вспомогательным женским персоналом. Одна из них, по имени Изольда, после этого появилась у меня в бюро и заявила: «Если вы не выносите мой макияж, то переведите меня в Марсель. Там в нашем отделении я знаю кое-кого, который находит меня красивой, такой, как я есть».Изольду перевели в Марсель". Военный парад на Елисейских поляхНедалеко от Триумфальной Арки. Франция. Июнь 1940г.Прогулка по ПарижуНемецкая экскурсия у Могилы Неизвестного солдата в ПарижеМогила Неизвестного солдата у Триумфальной арки в Париже. Обратите внимание, в отличии от фото выше, огонь не горит (видимо, из-за экономии или по распоряжению немецкого командования)Немецкие офицеры в кафе на улице оккупированного Парижа. 07.1940г.Немецкие офицеры около парижского кафеНемецкие солдаты пробуют французский «фаст-фуд»Парижский шопинг. Ноябрь 1940г.Париж. Лето 1940г. Таких, как эта француженка, потом свои же и обреют...Немецкий танк PzKpfw V «Пантера» проезжает рядом с Триумфальной аркой в ПарижеВ Парижском метро. 31.01.1941г.Фройляйн гуляет...На ослике по Парижу!Немецкие подразделения и военный оркестр готовятся к смотру в ПарижеНемецкий военный оркестр на улице ПарижаВо время парада. Pz IV возле триумфальной арки. Июль 1942г.Похоже, танки-то трофейные...Август 1942 года ПарижFrankreich, Deutsche Soldaten in ParisНемецкий конный патруль на одной из улиц ПарижаНемецкий пулемётчик на фоне Эйфелевой башниНемецкие пленные идут по парижской улице. 25.08.1944г.Париж. Прошлое и настоящееp.s.О восстании в Париже(ТИППЕЛЬСКИРХ «ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ»):«1‑я американская армия имела задачу по возможности обойти и окружить Париж, с тем чтобы избавить город от боев и разрушений. Весьма скоро, однако, обнаружилось, что такая предосторожность была излишней. Гитлер, правда, приказал оборонять Париж до последнего человека и взорвать все мосты через Сену, не считаясь с неизбежным при этом разрушением памятников архитектуры, но сил, достаточных для обороны этого города с миллионным населением, в распоряжении коменданта генерала фон Хольтица не было. Из персонала оккупационных властей и тыловых служб удалось наскрести 10 тыс. человек. Их, однако, было бы недостаточно даже для поддержания авторитета немецкой власти внутри города перед лицом хорошо организованных сил французского Движения сопротивления. Следовательно, оборона города вылилась бы в уличные бои с бессмысленными человеческими жертвами. Немецкий комендант решил вступить в контакт с представителями Движения сопротивления, становившегося по мере приближения фронта все активнее и грозившего спровоцировать бои в городе, и заключить своего рода «перемирие» до занятия города союзными войсками. Это своеобразное «перемирие» лишь в отдельных местах нарушалось слишком нетерпеливыми участниками Движения сопротивления, на что незамедлительно следовал энергичный отпор с немецкой стороны. От взрыва мостов через Сену комендант отказался, благодаря чему были спасены располагавшиеся вблизи мостов замечательные архитектурные памятники города. Что же касается интересов немецкой армии, то они нисколько не пострадали, ибо американцы перешли Сену задолго до этого в других местах. В таком переходном состоянии Париж оставался до 25 августа, когда в него вступила одна из французских танковых дивизий».От себя лично:… жаль, что в Варшаве и Праге такое «перемирие» с врагом не было достигнуто... А еще, мне не известны факты, когда бы советские партизаны и подпольщики заключали бы "перемирие" с врагом. Может они известны Вам???

Выбор редакции
08 ноября, 01:02

ФОТО ДНЯ. ПАРИЖ ПОД ПЯТОЙ ОККУПАНТОВ... 1943

  • 0

Смотрю я на эти фото и слышу Эдит Пиаф, ТВОЮ МАТЬ(!!!), "Под небом Парижа", ТВОЮ МАТЬ(!!!)... И, как подумая я, про наши, советские города и села, куда пришел враг, про разрушенное, сожженное им, про расстрелянных и повешенных граждан моей Родины, про угнанных им в Германию, такая меня злоба разбирает, такая ненависть захлестывает!!!1. Купальщица с берегов Сены"Немцы высоко ценили возможности спокойного отдыха и веселого досуга, а в особенности их привлекал ''Paris bei Nacht“, - “ночной Париж''. Более 100 заведений были открыты специально для обслуживания германских воинов. Эти пункты «франко-германского сближения» не терпели нехватки в чем-либо. «Я никогда не была так счастлива», - признавалась хозяйка лучшего борделя, давая интервью кинодокументалистам. Политика немецких властей в этой стране была внешне доброжелательной и эластичной, насколько им удавалось. Чтобы меньше раздражать население, они управляли через посредников - французов. Что касается интеллектуальной, художественной элиты, то ее мягко брали под покровительство, охотно давая выход накопленной творческой энергии. 2. Отдыхающие на берегах Сены (вид с моста Каррузель)Особое значение придавалось «важнейшему из искусств» - кино. За годы оккупации французская киноиндустрия выпустила 240 полнометражных и 400 документальных фильмов, а также мультипликаций, в общем превзойдя продукцию в самой Германии. Чтобы помочь финансированию студий и, естественно, обеспечить идеологический контроль, создали специальную компанию «Континенталь Фильм». Тридцать из общего числа лент были созданы прямо на немецкие деньги. Шумным успехом пользовалась экранизация романа Мопассана «Милый друг», осуществленная под надзором Рейхминистерства пропаганды. В программы регулярно включались обзоры новостей, снятые военными операторами. На этих-то дрожжах поднималась «новая волна» французского кино, а в роли сценаристов выступали такие мастера, как Жираду, Деснос, Превер, Ануй и др. И именно тогда начинали свою карьеру знаменитые актеры Жан Марэ, Даниэль Даррье, Жерар Филипп. Разнообразию дарований соответствовала и изощренность вкусов. В книге американца Д. Прайс-Джонса о Париже во времена «Третьего Рейха» рассказывается, между прочим, о сожительстве Жана Марэ с драматургом Жаном Кокто, девизом которого была фраза: «Да здравствует позорный мир!» Эта пара, занимавшая апартаменты в «Пале-Рояле», не испытывала недостатка даже в опиуме, которым обеспечивался Кокто. В 1943 году была поставлена пьеса «Тристан и Изольда» в которой Жан Марэ представил не столько легендарного любовника, сколько идеализированного эсесовца. Когда же один из критиков написал о «гомосексуальной ауре», исходившей от Марэ, тот ответил ему публичной пощечиной. Дело замяли, что легко объяснимо: актер удостоился бюста, вылепленного немецким скульптором Брекером, входившим в окружение Гитлера. Незаметно было, чтобы Жан Марэ, снискавший впоследствии мировую славу, испытывал какие-либо угрызения совести по поводу подобных эпизодов. 11. Дом немецких офицеров на Итальянском бульвареС приходом оккупантов явно оживились парижские театры. В 1943г. их кассовый доход вырос в три раза по сравнению с довоенным 1938 годом. Не ударили лицом в грязь опера и балет, особенно, когда руководство ими взял в свои умелые руки Сергей (Серж) Лифарь. Ему посвящено немало панегириков, авторы которых превозносят его заслуги перед русской культурой в эмиграции, но предают забвению его связи с нацистским руководством. В июле 1940г. Лифарь был персональным гидом Геббельса, когда тот знакомился с парижской оперой. В 1941, когда немцы захватили родной город Лифаря, Киев, он дал приветственную телеграмму Гитлеру. В 1942 артист трижды посетил Германию, где был тепло принят верхушкой Рейха. Как завсегдатай раутов в «Дейче Институт», гнезде парижских коллаборационистов, он красовался на фотографиях в журнале «Сигналь», органе министерства пропаганды. 13. Рыбалка с лодок на СенеВ своих мемуарах Лифарь не обошел и мелких недоразумений. Когда началась охота за евреями, на него, чисто русского человека, поступил донос, что он якобы скрытый еврей: если, мол, его фамилию прочесть «наоборот», то выйдет «Рафил». Последовал вызов к немецкому офицеру для доказательства арийского происхождения. Вконец растерявшись, знатный танцовщик попытался продемонстрировать физическую «ненарушимость» деликатной части своего тела, что едва не расценили как оскорбление германской армии. В июне 1944 он же посчитал уместным репетировать балет «Шота Руставели» и, само собой, на эти репетиции собирался «весь Париж». Правда, влиятельный приятель-немец все же посоветовал ему бежать, и даже предложил для этого место в личном самолете дирижера фон-Караяна.В те времена Герберт фон-Караян часто выступал с парижскими концертами и, по мере сил, способствовал разлагающей работе «Дейче Институт». В последующие годы, сопровождаемый овациями по всему миру, он затушевал сомнительные моменты своей биографии, - так контрастировавшей с позицией другого выдающегося берлинского дирижера, Вильгельма Фуртвенглера. Когда тому предложили выступить в Париже, он отказался и пояснил: выступать перед французской публикой приятно, когда приглашают в знак признания таланта, но не потому, что в город вступила германская армия. Поскольку недолго оставалось до занятия Парижа союзниками, подскочила в цене незапятнанная репутация. Теперь на светских приемах Лифарь то и дело выслушивал: «Как вы себя чувствуете, Серж? Готовьтесь постоять за себя». А он, считая бесцельным побег в самолете фон-Караяна, нашел приют и моральную поддержку у близкого человека, Коко Шанель.14. У метро МонмартрЗаконодательница высокой моды в годы войны делила с немецким офицером роскошные апартаменты в отеле «Ритц». Не ограничиваясь произнесением антисемитских тирад на светских приемах, Шанель вступила в прямое сотрудничество с гестапо и тайно взяла на себя ответственное задание. Операция имела кодовое название ''Model Hut “ - “Модная шляпа''. В 1943 Шанель была направлена гестаповским руководством в Испанию, чтобы там, через своих светских знакомых, нащупать контакты в правящих кругах Великобритании для переговоров о сепаратном мире и союзе с Германией. О проделанной работе она отчитывалась в Берлине перед самим Вальтером Шелленбергом. Весной 1945 Шанель была арестована во Франции за пособничество врагу, но через несколько часов ее отпустили, что дало ей возможность ускользнуть в Швейцарию: услуга анонимных высоких покровителей. Впрочем, в дальнейшем пришлось раскошелиться и выплатить немалые суммы за молчание ряду нежелательных свидетелей. Как и в других аналогичных случаях, нацистское прошлое не поставили в упрек любимице широких масс. Ловушки подстерегали каждого известного человека, но не все попадали в них. Ненавидевший большевиков писатель Иван Бунин воздерживался от любых контактов с нацистами. Нобелевский лауреат предпочел им голод. 15. Ночной клуб на ПигальОднако преобладало стремление устроиться поудобнее. Не это ли подтверждает пример мастеров эстрады, прелестных «шансонье»? Они не отставали от общих веяний в прирученном искусстве. Не подлежит сомнению талант Эдит Пиаф, и меня не удивляет, что певица так долго сохраняла популярность. Поражает другое: как такое щуплое существо могло вместить столь много разнообразных пороков. В этой женщине смогли разглядеть символ Франции, обнаружить «галльский дух», чистую трепетную душу, - и что там еще писали прежде, как сочиняют и ныне в возвышенном стиле.Между тем, когда пришли оккупанты, Эдит Пиаф сочла приличным и удобным для себя в военное время снять в аренду верхний этаж борделя. За ночное выступление она получала сумму, равную готовому заработку служащего. Герман Эйх, один из руководителей парижского «Пропаганда Абтейлунг» - «Отдела пропаганды», вспоминал, как залетал к ним «воробушек» (так переводится псевдоним «Пиаф»), чтобы поболтать с приятелями, а заодно и получить приглашения на концерты, в том числе специально организованные для немецких военных. Их снимали в кино. Публику в нацистской форме воодушевлял репертуар певицы.Обаяние певца Мориса Шевалье вносило разнообразие в будни оккупационного «Радио Пари», где он имел постоянный и щедро оплачиваемый ангажемент. После войны это повлекло некоторые неприятности, но нехорошие воспоминания как-то испарились.30. Цирк Жан-Хоке в Гран-ПалеПросмотрев музыкальную энциклопедию Ларусс, я не встретил упоминания о том, что крупный композитор Артур Онеггер ездил из Парижа в Германию, в составе одной из групп, подобранных оккупационными властями для пропаганды франко-немецкого «единства». Между тем, это подтвержденный документально факт. Что удивительного, если известная пианистка Люсьена Делорж в апреле 1941г. писала в прогитлеровской газете «Пари Миди», что немцы подбодрили Париж, а сотрудничество с ними, по ее мнению, оправдывалось тем, что «Моцарт в Париже».Источник (текст): Борис Клейн "Ночной Париж"Источник (фото)p.sОльга Гаевая 2 года назадИз всех стран под этим небом, я Францию люблю, люблю французкий язык, дух французов' их свободомыслие и свободолюбие...великую французскую революцию с Робеспьером и Наполеона, воистину, великая нация....Taisa Che 6 месяцев назадДевять лет я жил во франции , был я на могиле этой великой певицы , она похоронена на парижской кладбище - перлашез , немогу жить без франции , обезательно возврашусь я в эту прекрасную страну . Sabrina Gulyanc 3 года назадВеликая певица всех времен и народов!... интересно, а они (коменты которых я привел выше) в курсе, чем занимался "воробушек" в Париже в годы оккупации???