Выбор редакции

Иджен Ким, 19.10.2011 15:16 : И делать сложно, и не делать опасно

Я собиралась в субботу на спектакль по названию «Демократии», но его отменили, или вернее, перенесли «по техническим причинам». Кстати, очень удобная фраза: «по техническим причинам» можно столько делать -закрывать, отменить, отложить, не утрудняя себя необходимостью давать какие-то подробные объяснения и оправдания.

«Демократия», значит, все-таки будет, только, мы не выяснили, именно когда. Вообще, вопросы о том, как делать, в какие сроки, сразу, поэтапно, прямо сейчас, или переносить на потом – составляют огромную часть искусства политики. Легко задним умом анализировать события и давать запоздалые советы. А в гуще событий это настолько нужно быть искусным жонглером, настолько тонко чувствовать момент и действовать соответственно.

Ровно 100 лет назад началась революция, свергнувшая династию Цин в Китае. Уже целый век династия слабела, а к концу 19ого века была «на коленях», так сказать, проиграла войну Японии, вынуждена была отдать территорию и России, и Англии, и другим державам. Император в тот момент был образованный и открытый молодой человек, «инноватор», считавший, что надо учиться у этих самих ненасытных держав, особенно у победившей их маленькой Японии. Его проблема была в том, что реальной власти у него не было: она была в руках «правящего клана» во главе с вдовствующей императрицей Цыси. Но, императору удалось, в конце концов, добиться от этой самой Цыси зеленого света реформам, и он, вместе со своей собственной командой реформаторов, начал действовать.

Резюмируя их реформы, они хотели страну демократизировать, вести конституционную монархию, развивать науку и экономику, модернизировать армию и систему образования, сократить огромную бюрократию, отправлять своих людей учиться за границей, приглашать иностранных специалистов к себе – ну, знакомый набор, для масштабной модернизации.

Однако, бюрократы не хотели себя сокращать, правящий клан не хотел потерять своих привилегий, все стали отчаянно защищать свои узкие интересы, ополчились против императора, и вскоре Цыси все отменила. Императора отстранили полностью от власти и держали под домашним арестом, а потом и вообще отравили. Часть его реформаторов казнили, а часть убежала за границу.

Многие говорили потом, что он слишком спешил, слишком резко, глубоко и быстро пытался трансформировать громоздкую и во многом застывшую в упрямом консерватизме систему. Это справедливые замечания. Он действительно спешил, потому что, чувствовал, что династия на грани гибели.

Это было в 1898. Поддержки элиты у него не было, но поддержка довольно широкой части общественности была. Однако, эта готовность поддержать властей быстро исчезла после отмены реформ, особенно после боксерского восстания 1900 года, когда иностранные войска снова вошли в Китай. Они как раз и вынудили Цыси возобновить процесс реформы, и она пошла по ранее ею же осужденным шагам несчастного императора, но уже было поздно, шанс был уже упущен.

Кстати, даже якобы всевластная Цыси с огромным трудом заставляла чиновников реально что-то менять. Как они не выполняли указы императора в 1898, так они и всячески сопротивлялись новым попыткам модернизировать страну, все оттягивали, искали любой повод не действовать. Понятно, кто по собственной воли хочет пить горькое лекарство и отдать полномочия и привилегии?

Император был готов собственную власть ограничить, а элита – нет. Элита его убила, но мало выгоды она от этого получила, ибо сама скоро оказалась выгнанной, свергнутой, никому не нужной, и потеряла больше, чем просто какие-то привилегии и богатства.

В целом, сложный вопрос. Если действовать быстро и решительно, нужна настоящая поддержка не только общественности, но и элиты, а элита в коррумпированной и замкнутой системе вряд ли легко согласиться отрезать часть собственного жира. Если реально проводить реформы, придется кому-то на ноги наступать, сделать себе врагов, потому что, делать все так деликатно-вежливо, словно танец, в котором все участники просто меняются местами, но никак не дают ждущим на стульях по сторонам зала присоединяться, не принесет реальных результатов.

Можно понимать логику тех, кто считает, что лучше пить горькое лекарство по каплям, растянутым по годам. Проблема в том, что люди вообще готовы пить горькое зелье лишь тогда, когда болезнь уже до такой степени очевидна, что сами испугаются, или когда их прямо заставляют. А так, пока они постепенно примиряются с мыслю о том, что, может быть, придется что-то менять, уступать, отдать, сама история их все лишит.
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ