Выбор редакции

Исторический склероз русской интеллигенции или Путин как шанс

"

Роль, сыгранная интеллигенцией как целым в истории нашей страны,

в том числе и в последние 20 лет, вынуждает с пониманием относиться

к подходу В.Ульянова (Ленина). В своем …концентрированном виде этот подход …сводится к различным сочетаниям понятий «г…но» и «расстрелять».

М.Делягин «Драйв человечества: глобализация и мировой кризис»

1. Интеллигенция в политике: от Белинского до Шафаревича

К интеллигенции в России относились и относятся по разному: от благоговейного признания ее представителей носителями «разумного, доброго, вечного» до презрительного восприятия их как «болтунов» и «лишних людей». Между тем историческая и социальная миссия интеллигенции проста и величественна. Она состоит в воспроизводстве смыслов. Общество ведь нуждается в двух видах пищи – материальной и духовной. И если задача класса менеджеров и предпринимателей заключается в воспроизводстве пищи материальной, задача класса «силовиков» - в обеспечении материальной (физической) безопасности, то задача интеллигенции – воспроизводство пищи духовной и обеспечение безопасности духовной. На практике это означает нахождение правильных символов (слов и не только) для выражения правильных идей. «Что такое «правильные идеи?», - спросит просвещенный читатель – «Разве можно делить идеи на правильные и неправильные?!». Можно! Правильные идеи в любом обществе – это те, которые выражают с одной стороны общечеловеческие смыслы (Милосердие, Правда, Долг, Верность и др.), а с другой  - отражают специфические смыслы конкретной культуры. Такие идеи прекрасны и необходимы обществу: богатство и разнообразие национальных культур в них объединяется общечеловеческим содержанием ключевых ценностей.

И универсальные и национально-культурные смыслы выражаются с помощью  различных символов (слов, картин, звуков музыки) и языков (литературы, музыки, живописи и т.д.). Так творятся великие произведения культуры, воспламеняющие сердца и вдохновляющие умы современников и потомков. Но любые символы неизбежно стареют: слова, музыка и картины становятся привычными, приедаются перестают будить ум и сердце, и тогда смыслы уходят. Таково свойство человека – привычка лишает даже великие символы их силы. В такие моменты на исторической сцене культуры всегда появляется множество авантюристов, провозглашающих «смерть старого мира», отрицающих вечные ценности и соблазняющих общество сломанными табу. ХХ век дал тому множество примеров - от лозунга русского футуризма: «Сбросим Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода современности», до лозунга американской контр-культуры: «секс, наркотики и рок-н-ролл». В такие моменты и проявляется великая историческая миссия интеллигенции – найти новые символы для вечных смыслов, вернуть культуру в лоно общечеловеческих и национальных ценностей, донести до людей Правду на понятном им языке. Если не удается  это совмещение общечеловеческого и национального, то народ (нация, культура) погибает. При этом население вполне может остаться, но оно, утрачивая историческую память, превращается «просто в людей», чье поведение направляется уже не столько ценностями, сколько интересами.  Для которых понятия «патриотизм», «историческая гордость», «культурные корни» становятся синонимами слова «благополучия». «Родина там, где ниже налоги» - вот кредо такого исторически кастрированного сознания.

Здесь мы подходим к вопросу о месте и роли русской интеллигенции в политике и мировой истории. Так получилось, что русская интеллигенция  ярче, чем любая другая национальная интеллигенция разделилась на два класса: политически активных крикунов-критиков и гораздо менее крикливых творцов-деятелей. При этом характерной чертой первых стала странная ненависть к родной культуре и истории. Пока Ломоносов, Гоголь, Пушкин, Достоевский  и им подобные творили громаду классической русской культуры и науки, Белинский, Чернышевский, Герцен и иже с ними захлебывались в ядовитой критике всего российского. Эта потрясающая антинациональность и антиисторичность российских западников XIX века не имеет аналогов в мировой истории. Французская интеллигенция времен Просвещения критиковала политический строй, но не «фрацузскость» как таковую. Русские же западники вели борьбу не столько с самодержавием, сколько с самой «русскостью». Критикуя власть, часто действительно дававшей множество поводов для критики, они переходили к критике всего строя российской общественной, политической и духовной жизни, критике традиций и «священных камней», понося все российское как «отсталое» и «непрогрессивное». Все дело, по видимому, в простом интеллигентском соблазне - соблазне тщеславия и завышенных амбиций, потребности «вещать» и выступать в роли учителя. Чувствовать себя – пусть даже в глубине души – ровней великим творцам. Внутренняя такая хлестаковщина, помните: «С Пушкиным на короткой ноге…». Настоящее служение «музам и Истине» - трудоемко и часто требует жертвенности, к которой готовы очень не многие. Настоящее творчество всегда опирается на любовь, критика же чаще всего – на ее отсутствие. Критика гораздо более легка и приятна в исполнении и позволяет критику «на равных» спорить с творцом. Так же и с властью. Управлять государством и созидать его величие трудно. Критиковать же власть может любой пошляк. Сам не способный созидать ничего, но критикой своей эффектно смущающий народ. Народ ведь привык верить «ревнителям разумного, доброго вечного». Этот пафос нелюбви к России и самоутверждения за ее счет во многом определил ту деструктивную роль, которую сыграла русская интеллигенция в революциях 1917-го года.

В крушении СССР мы видим тот же антинациональный пафос интеллигенции. Перестройка – это время торжества новых, еще более радикальных и крикливых западников-разрушителей. Диссиденты ведь это сплошь интеллигенция, предавшая свою историческую миссию либо обманувшаяся. Перепутавшая любовь к Родине с любовью к Западу, а любовь к свободе с любовью к джинсам и кока-коле. Готовых ради интеллектуального самоутверждения поносить вместе с властью (давшей им кстати прекрасное и бесплатное образование, которого уже нет) страну и культуру.  Наличие среди них крупных творцов  - Солженицина и Сахарова – это исключение. Типичные фигуры перестроечной интеллигенции – это Шафаревич, Старовойтова, Хакамада и иже с ними - вожаки интеллигентских толп. Толпа - всегда толпа, даже если это толпа интеллигентов. И она всегда хочет одного и того же - хлеба и зрелищ. Лозунгом перестроечных толп стало «долой совок», в котором выразилось и горделивое возвышение над тоталитарным райкомом партии и страстное желание виски, джинсов и мальборо. То есть истинные, глубокие мотивы перестроечной интеллигенции часто (к сожалению, слишком часто) были мелкими и пошлыми. Абсолютное большинство тех, кто кричал, что «совок» не дает ему творить, так ничего и никогда не сотворил по причине простой неспособности к этому. Мотивы вожаков были не глубже, хотя аппетиты, конечно, больше. Многие из них обладали не столько творческими, сколько практическими способностями, позволявшими успешно ловить рыбку в мутной воде. Те, кого они вели за собой зачастую не обладали никакими способностями, кроме критических.

 

2. Перестройка -2, или кто из нас креативный класс

В результате получилось то, что должно было получиться  - началось вымирание интеллигенции. Сегодня многие уже подзабыли социальный ад 1990-х. Когда врачам и учителям месяцами не платили зарплату. Когда зарплаты профессора, доктора наук хватало на недельную порцию макарон с тушенкой. Когда спивались отцы семейств, потерявшие работу и надежду. Когда пенсионеры стали рыться в мусорных ящиках, а профессия проститутки стала почти престижной. Когда честного ученого, бескорыстно служащего Истине и врача, бесплатно лечащего детей, стали называть «лохи». Когда социальным эталоном стал хищник – бандит, деляга, продажный чиновник. Ко второй половине 1990-х интеллигенция поняла, что она вымирает и сокрушенно заговорила о том, что «нас обманули». Потом наступила «Путинская стабильность».

Эта стабильность, при всех ее минусах, решила важнейшие на тот момент задачи – остановила распад страны, заставила заработать вертикаль власти, навела относительный порядок в экономике, обеспечила выплаты зарплат и пенсий, приструнила зарвавшийся криминал, восстановила международный престиж страны. Жизнь приобрела черты вменяемости и некоторой респектабельности. Все это потребовало от власти напряженной работы, воли, сил. Разумеется, многое оставалось и остается небезупречным. Многие проблемы решались на краткосрочный период, при этом игнорировались долгосрочные риски, которые сейчас начинают заявлять о себе. Крайне спорной была и остается образовательная и оборонная политика. Претензий к власти можно предъявлять очень и очень много. Сегодня очевидно, что сохранение прежнего «путинского» курса малореально и сопряжено с колоссальными системными рисками. Но мы видим как из исторического небытия возникает нечто еще более страшное. Это Перестройка.

Сегодня люди, обладающие исторической памятью, не могут не видеть, что мы имеем дело с Перестройкой-2. Она началась какое-то время назад и в полной мере проявилась в декабре 2011-го, митингами на Болотной и на проспекте Сахарова. Первая перестройка закончилась разрушением СССР. Вторая при абсолютном тождестве логики и сценария должна закончиться разрушением России. Тождество, повторим, почти стопроцентное: объективные сложности в экономической и политической сферах, становящиеся базой для политических спекуляций, растерянная власть, идущая на уступки, наглая и крикливая оппозиция, наполовину состоящая из вчерашних «верных путинцев» (как и первая перестроечная оппозиция  - из коммунистов и комсомольцев), хаос в СМИ и головах. И самое ужасное – все та же интеллигенция, вновь идущая на новыми вожаками, как за дудочкой крысолова. С восторгом цитирующая претензии оппозиции к власти, вновь поддающаяся все тому же соблазну.

Этот исторический склероз просто поражает. Претензий к власти у всех, в том числе у интеллигенции действительно много. Но у простого учителя, врача или преподавателя вуза этих претензий в реальности гораздо больше, чем у г-на Касьянова или г-жи Собчак. Это настоящие, глубокие претензии, связанные с ситуацией в образовании, в здравоохранении, науке. Но это не претензии по поводу «освобождения политзаключенных» (Ходорковский?) или «отставки Чурова» или «изменения конституции», выдвигаемые лидерами оппозиции. Возникает впечатление, что многим захотелось быть причисленными к «креативному классу», якобы недовольному действующей властью. Интересы какого «креативного класса» может представлять К.Собчак или М.Касьянов? Что общего у них с настоящим креативным классом – т.е. классом творцов (давайте же переведем это слово!) – учеными (а не с политтехнологами), инженерами (а не менеджерами по продажам), деятелями искусства (а не шоу-бизнеса)?!


3. Путин как шанс

Когда приходится слышать из уст многих представителей интеллигенции, что «лучше любая революция, чем такая власть» - становится по-настоящему страшно. Это значит мы ничему не научились. Это значит, что прославленная интеллигентская безответственность выросла в разы, если после 1990-х мы способны так рассуждать. Мы –интеллигенция - ведь чуть было не исчезли тогда вместе со страной. Если произойдет распад государства – а именно его готовят лидеры уличной оппозиции – это же очевидно, мы исчезнем наверняка. Вместе с российской культурой, Православием, уникальной исторической судьбой многонациональной империи, историческим подвигом победы над фашизмом, музыкой Глинки и Чайковского, романами Достоевского и полетом Гагарина – вместе со всем, что мы призваны хранить и приумножать!

Сегодня интеллигенция должна вспомнить о своей исторической миссии – сохранении и защиты великих смыслов и ценностей родной и общечеловеческой культуры. Посмотрите –  мир стремительно погружается в нео-варварство, разрушая последние опоры классической христианской и исламской кульутры. Точкой невозврата можно считать кадры с телом настоящего героя Муаммара Каддафи в холодильнике и реакцию на них Х.Клинтон. Ее «Вау!» является приговором классической культуре, европейской в том числе. И реакция глобальных масс-медиа это подтверждает. Мир имеет дело с новыми гуннами, и они уже победили в головах многих. «А теперь мы идем к вам!» - именно это говорят нам лидеры оппозиции, идущие на поклон в американское посольство.

И это вызов, прежде всего, для интеллигенции – ее задача найти символы, слова и образы, оживляющие истинные смыслы и ценности. Но еще важнее сегодня ответственное политическое поведение. Грядут выборы и нужно ясно понимать, что в политике нет «хороших парней» и «плохих парней». Есть силы. Силы способные и неспособные созидать. Силы, национально и антинационально ориентированные. Способные дать России хотя бы умозрительный шанс на выживание в глобальном хаосе и неспособные на это в принципе. Если такой шанс и существует, то в публичном политическом поле он связан с Путиным. Может быть есть где-то в безвестности гениальные вожди и лидеры, но мы о них ничего не знаем. В публичном же политическом поле Путин единственный, кто делами доказал, что имеет достаточно ума и воли, чтобы созидать. Все его конкуренты умеют лишь кричать и критиковать. Не нужно идеализировать власть и Путина в том числе. Поводов для критики его курс последних лет дает больше чем достаточно. Но лидеры – тоже люди. Со своими предубеждениями и взглядами, которые могут меняться. Сейчас мы видим крушение грандиозного проекта нашей политической элиты  - проекта вхождения в Запад. Элита это понимает и растеряна. Она бурлит и раскалывается. На либералов и государственников. Причем последних явно меньше.  Сумеет ли Путин найти достаточно воли на поворот курса, консолидацию государственников и очищение элиты? Сейчас трудно говорить с уверенностью. Но многое говорит в пользу того, что именно в этом единственный шанс России. А миссия интеллигенции в этой ситуации – обеспечить нормальный, честный, но не истеричный диалог власти с народом. Вспомним пушкинского пророка: «…глаголом жечь сердца людей». Найти эти горячие глаголы, способные разбудить и сплотить власть и народ – наша общая сегодня задача.

 


Темыр Хагуров,

доктор социологии,

профессор Кубанского государственного университета,

ведущий научный сотрудник Института социологии РАН

 

 

 


Андрей Колчанов

Так вы за или вы против Путина?


  

Снова по поводу "пропутинского" митинга на Поклонной. Распространенное суждение таково: раз Поклонная выступает против тех, кто против Путина – значит она за Путина. Дважды минус рождает плюс. СМИ вещают как раз в этом ключе. Для значительной части собравшихся, не спорю, так оно и было. Но не для Кургиняна же, и не для Дугина... Попробуем не упрощать дело, ведь не арифметикой занимаемся, кое-чем посложнее...

Вот что я скажу. Разговоры, вы за или вы против Путина – разговоры дурацкие – что значит пустые. – Разговоры в буквальном смысле бессодержательные. Что значит за или против того – чего не существует? Путин – политик, он не ученый, не основатель философской школы, и не создатель глобальной парадигмы.

Какова задача политика – удержаться у власти – и удержать в своих руках власть. Это задача баланса между действующими социальными и политическими силами. Если вы не являетесь силой – это значит, что вас нет. Если за вами нет

     – ни финансов,

     – ни армии,

     – ни поддержки сильных мира сего,

     – ни влиятельного бизнеса,

     – ни поддержки зарубежных государств,

     – ни человеческой массы, готовой вас в случае чего вас активно поддержать на митингах,

– в этом случае с вами считаться не будут. Политик, не опирающийся ни на идеологию, ни на сильную партию (а именно в таком положении Путин), неизбежно будет лишен собственного содержания – он балансирует. Путин не левый, и не либерал. Он будет любым – в зависимости от того, какие силы будут доминировать в обществе, – в зависимости от того, с какой стороны на него будут сильнее давить. Тем не менее, насколько могу судить, на сегодняшний момент он не собирается сдавать страну (ядерное оружие) американцам – в отличие от либеральной оппозиции.

Именно поэтому я буду голосовать за Путина,

     – потому что это условие сохранения страны – и возможности влиять на власть (и кстати, пора уже начинать это делать – влиять на власть!),

     – потому что если сбросить Путина сейчас, к власти придут либералы (левые пока к этому явно не готовы) – то есть те, кто самозабвенно любит США, а свою страну презирает, – и свой народ ненавидит. Влиять на такую власть мы уже не сможем никак!

До появления "Сути времени" левый фланг политических сил оставался чрезвычайно слабым. В последние пару месяцев КПРФ убедительно это подтвердила – доказав, что массовые митинги собирать она не в состоянии – и способна лишь униженно выпрашивать право голоса под чужими трибунами. Когда вам говорят о протекции Кургиняну на ТВ – вспомните о том, что за Кургиняном идейная сила, – а значит на его стороне потенциальная поддержка масс, – и она появилась не теперь только. Не зря же, узнав об этом парне год назад, я сразу решил для себя, что надо непременно его держаться. И протекция обеспечена ему не тем, что он – проект властей, а тем, что власти уступают силе, – и при прочих равных условиях они и желают уступать силе! Они стемятся заручиться поддержкой реальных сил. Потому что это природа политики и политиков – сообразовываться с реальными силами!

Возможно, Путин и прежде был бы рад "подчиниться" давлению слева – но ведь давления такого до сих пор не было! Ведь не было же! Зато было ощутимое давление с другой стороны. Так уж устроен мир: политическая истина – за тем, что способно за себя постоять.

 


Дополнение 06.02.2012:

Загадка Путина

Путин – предатель? Путин – злодей? Путин – политик, и только! Что значит – он действует в пространстве политических сил. Следует толковать его действия с этой точки зрения прежде всего.

Поясню мысль – на пальцах, для детского сада. Сидит Вова Путин в своем кабинете, и вот приходят к нему конкретные пацаны – хорошо экипированные, при оружии, с бабками и со связями. И говорят ему – давай делай по нашему, не то хуже будет: либо просто тихо прикончим, либо устроим тебе саботаж, оранж-революцию и уделаем как Каддафи. Так что же ему на это возразить? Признаем, до последнего времени возразить ему было совершенно нечего – и с силой пацанов приходилось сообразовываться.

Однако теперь, после митинга на Поклонной, положение изменилось кардинальнейшим образом! Мы оказались в иной реальности. Путин теперь способен показать пацанам площадь – посмотрите, вы же не единственная сила, – с другой стороны на меня во как сильно давит народ. Я бы и рад пойти вам навстречу, но народ не позволит. Как-то придется нам теперь с этим считаться... Даже если вы меня устраните, вам все равно не позволят грабить страну как прежде, – и на мое место вероятно придет другой, с кем вы и вовсе общего языка не найдете.

Дело не в том, что Путин предатель – а в том, что у Путина до сих пор не было левого тыла. Теперь этот тыл появился.

Не поймите это как согласие с Н.Стариковым в его охранительной позиции, – ее считаю бесперспективной. Критика Путина слева – подкрепленная давлением масс – еще как необходима! Необходима самому Путину в том числе, элементарно – чтобы выжить.

 


Цитата дня (с некоторыми вольными сокращениями):

«Так, побывав вчера на митинге на Поклонной Горе, насладившись общением, музыкой, лицезрением горячо любимого народа, не подвергшегося мутагенному влиянию фейсбука и не превратившегося в хипстеров, архитектурой Поклонной Горы, прогулкой по 25-градусному морозу по Кутузовскому проспекту, чувством глубокого удовлетворения от прочтения чисел явки на митинг на Болотной с участием украинских националистов, ЛГБТ-активистов и сторонников М.Д.Прохорова, высовыванием языка, совершением неприличных жестов, злорадным хохотом, – я, усталый, но довольный, лег спать.

Проснувшись, я посмотрел в Сеть и понял, что всё готово для получения «вторичных» удовольствий. Мало что доставляет такое наслаждение, как истерика поверженного противника. Она вызвана трагическим известием о неизбежности поражения. Этой истерики сейчас в избытке. Первая стадия – отрицание, «ЭТОГОНЕМОЖЕТБЫТЬ». Вторая стадия – протест. На третьей стадии оппозиционер заявляет, что ещё ничего не решено, что всё ещё будет по-другому, что заграница нам поможет, люди поймут и восстанут, правда восторжествует. Но, глядя на результаты опросов, на рейтинги, просто оглядываясь вокруг, оппозиционер понимает, что шансов нет. И впадает в реактивную депрессию. Оппозиция, которая не имеет никаких оснований для веры в то, что народ её поддержит, а напротив, всячески возмущающаяся тем, что какой-то там народ имеет свое отличающееся от них мнение и вообще не прикован к станкам; оппозиция, отрицающая само существование русского народа, обосновывающая своё преимущественное право на управление государством апелляцией к своей «креативности» и «норковости», подлежит политической смерти.»


"
ВЫБОР РЕДАКЦИИ