Выбор редакции

О Каткове и охранительстве

Вынесу, пожалуй, из "100 книг" в отдельную запись одну мысль:

В 1860-е национализм Каткова был построен на том чтобы дать русскому народу все те права и свободы что есть у англичан. В ходе развития борьбы Каткова с либералами и революционерами, катковская идеология свелась к поддержке прав правительства в войне с печатью и зачастую с народом. Начал он с полемики против славянофилов, утверждавших что в виду русской самобытности закон, право и представительство русским не нужны, а закончил утверждением, что единственное право народа состоит в любовном единении с самодержавной властью ниспосланной Богом. В этом был парадокс катковского и посткатковского национализма. Он связал судьбу русских с судьбой власти в которой брали верх антирусские силы. Собственно осознание этого парадокса увело меня в от восторженного охранительства. Укреплять режим любой ценой значит укреплять как раз антирусское в этом режиме. Режим должен быть крепок ровно тогда и там где он идет навстречу русским, а там где он вредит русским, он должен быть слаб и поддержки не иметь. Если же укреплять режим как таковой, в целом, то это значит укреплять антирусское в нем. Катков, конечно, не докатывался до такой гнуси как нынешние охранители, бросающиеся на защиту каждой убившей русского мрази руководствуясь логикой: "если русский гнев будет признан справедливым, то это ослабит власть и ее престиж, а значит всякая нерусь перед русским всегда права должна быть". Часто цитируемую прекрасную формулу Каткова "Наше варварство в нашей иностранной интеллигенции" я бы сейчас переделал так: "Наше варварство в том, что нашей иностранной интеллигенции противостоят наша антирусская власть и её предавшие русские интересы охранители". Катков именовал себя "сторожевым псом" - беда русских что на самом-то деле мы всё время между гиеной и волком.