Выбор редакции

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: КОНЕЦ ИСТОРИИ И ВРЕМЕН? (окончание)

…Когда количество «креаклов» достигает значений «критической массы», собственный цивилизационный проект начинает подвергаться эрозии и, в конце концов, замещается чужим. Результатом становится обвал и разрушение страны, что и было проделано в ходе «перестройки» и что пытаются повторить сегодня, логически завершив и обеспечив необратимость запущенного тогда процесса уничтожением Российской Федерации.
Этим тезисом была завершена вторая часть статьи.

Объективный и субъективный факторы глобализации.
Империализм XXI века

Подобно всякому политическому процессу, развитие глобализации тоже определяется взаимодействием объективного и субъективного факто-ров.
Объективный фактор глобализации – это трансграничность глобальных рынков, их взаимосвязь и взаимозависимость, которую в современном научном сообществе принято считать необратимой; субъективным же фактором, как мы установили, является глобальная олигархия, ее интересы и деятельность по их обеспечению и продвижению.
Таким образом, очевидно, что нынешняя глобализация, во-первых, далеко не единственный вариант глобального развития; альтернативу, по опыту Великого Октября, способен сформировать любой иной, неолигархический, субъективный фактор. Во-вторых, глобализация в ее современной форме глобального капитализма, всего лишь повторяет генеральные тренды столетней давности, когда уровень взаимозависимости экономик был как минимум не ниже, если не выше современного. Следовательно, не имеется никаких оснований считать ее необратимой.
Крупный британский экономист Джон Гобсон в книге «Империализм» (1902 г.) писал, что уже к 1893 году около 15% всего национального богатства Британии было размещено за пределами империи [54]. Немецкий экономист Зигмунд Шильдер в «Тенденциях развития всемирного хозяйства» (Т. 1, 1912 г.), обращал внимание на формирование с 1904 года международных союзов фабрикантов [55] (то есть зачатков будущих транснациональных монополий и олигархических группировок). За пять лет до Первой мировой войны появилась книга Нормана Энджелла «Великая иллюзия» (1909 г.), в которой отмечалось, что Британия и Германия являются друг для друга вторыми по значимости торговыми партнерами; автор данного «бестселлера» посчитал это необратимой гарантией всеобщего процветания, исключающей саму возможность глобальных конфликтов. (Показательно: художественный фильм по этой книге, удостоенный ряда крупных международных премий, был снят в конце 1930-х гг., в канун уже следующей — Второй мировой войны, причем, во Франции — стране, ставшей одной из ее главных жертв).
Не забудем главную геополитическую причину глобального конфликта 1914-1918 годов: рост германского флота угрожал не только господству Британии на морях, но и ее национальной безопасности, как островного государства. Сегодня глобальный флот, который в перспективе способен противостоять американскому, ускоренными темпами строит уже Китай, такой же главный партнер США по глобализации XXI века, как Германия для Британии начала XX столетия. К тому же Пекин еще и создает мощную систему ядерных и космических вооружений, а также элементы ПРО, что дополнительно усиливает вероятность его столкновения с Вашингтоном (наглядно демонстрируемую нарастающим корейским кризи-сом).
История повторяется почти зеркально. Но сегодняшние «Энджеллы», например Леонид Млечин, потерпевший сокрушительное поражение в полемической передаче «Суд времени», или авторы упомянутой теории «волн глобализации» Ричард Кобден и Джон Брайт, наряду с Жаком Аттали, по-прежнему необъяснимо самоуверенны в невозможности крупных конфликтов, апеллируя при этом к нынешнему, якобы необратимому и постоянно увеличивающемуся, на их взгляд, уровню взаимозависимости.
По сути, нынешняя ситуация очень напоминает ту, что была подробно описана еще Владимиром Ильичем Лениным в работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916 г.), в части, касающейся так называемых «признаков империализма» [56]:
1) Концентрация производства и возникновение монополий.
«Та “децентрализация”, — пишет Ленин, — о которой говорят от имени буржуазной политэкономии…, состоит в подчинении единому центру все большего числа ранее самостоятельных …хозяйственных единиц».
Разве не так происходит сегодня?
2) Новая, самостоятельная (в условиях монополии) роль банков.
«Банки…, — читаем у Ленина, — во всех капиталистических странах, при всех разновидностях банковского законодательства, — во много раз усиливают и ускоряют процесс …образования монополий. …Со стороны торгово-промышленных кругов нередко слышатся жалобы на “терроризм” банков».
Если что и изменилось сегодня, то в худшую сторону глобальной унификации банковских «правил игры», осуществляемой базирующимся в Швейцарии Банком международных расчетов (БМР) через так называемый Базельский клуб. В его рамках контролю подвергается монетарная политика центробанков стран-участниц, выведенных ради этого из подчинения национально-государственным интересам, в целом, и президентам, парламентам и правительствам, в частности.
3) Финансовый капитал и финансовая олигархия.
«Все возрастающая часть промышленного капитала, — цитирует Ленин книгу австрийского социалиста Рудольфа Гильфердинга «Финансовый капитал», — не принадлежит тем промышленникам, которые его применяют. Распоряжение над капиталом они получают лишь при посредстве банка… С другой стороны, и банку все возрастающую часть своих капиталов приходится закреплять в промышленности… Таковой банковский капитал …я называю финансовым капиталом…: находящимся в распоряжении банков и применяемым промышленниками».
«Это определение, — продолжает Ленин уже сам, — неполно постольку, поскольку в нем нет указания на один из самых важных моментов…: рост концентрации производства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит …к монополии. …Слияние или сращивание банков с промышленностью – вот история возникновения финансового капитала и со-держание этого понятия…».
Сегодня это верное для своего времени наблюдение сохраняет актуальность лишь частично, в части, касающейся материального производства. Современный финансовый капитализм пошел дальше: его институты и инструменты выводят капитал из промышленности и осуществляют свертывание реального сектора экономики – глобальную деиндустриализацию, в том числе с помощью «устойчивого развития» — глобалистской стратегии, искусственно соединяющей экологию с экономикой и социальной сферой, а через них – с политикой. Производства выводятся в страны «третьего мира», а потом закрываются по якобы «экологическим» соображениям.
Особенно заметным это стало после открепления бумажного доллара от золотого стандарта (1971 г.) и последовавшего за ним внедрения «рейганомики» — производства «финансовых пузырей» в масштабах, поставивших всю мировую экономику под угрозу обвала, который теперь, после распада СССР, можно осуществить в любой удобный для глобальной олигархии момент.
4) Вывоз капитала вместо вывоза товаров.
Актуальность этого признака сегодня не уступает временам столетней давности. С началом глобального финансового кризиса с помощью вывозимого капитала (так называемых «иностранных инвестиций») повсеме-стно скупаются реальные активы, что лишает страны, в которые эти «инвестиции» вкладываются, экономической самодостаточности и, следовательно, существенно ограничивает их суверенитет.
Имеет место, как в случае с Россией, и кабальный вывоз капитала со «стерилизацией» его в государственных ценных бумагах США, отсылающий нас к временам уплаты «дани», получателем которого (видимо, по соответст-вующим закрытым условиям) является современная глобально-олигархическая «золотая орда». Признаем, что она соответствует этому названию намного больше, чем татаро-монгольские кочевники XIII-XV веков.
5) Раздел мира между союзами капиталистов.
Для ленинских времен это была конкуренция национальных империа-лизмов – прежде всего британского и германского. Еще упомянутый Гобсон писал о том, современный ему империализм «воспринят несколькими народами», между собой соперничающими [57]. На историческую перспективу эту идею перенес немецкий социал-демократ Карл Каутский. В одноименном труде «Империализм» (ноябрь 1914 г.) он предсказал олигархическую фазу глобализации, предположив, что победа одного из национальных империализмов приведет к новой стадии – «ультраимпериализму», содержанием которого станет перенос практики картелей на внешнюю политику [58].
Именно в условиях сверхмонополизированного «ультраимпериализ-ма» речь и заводится об упомянутой замене власти государств частной властью «интеллектуальных элит», о предпочтительности которой в 1993 году высказывался один из предводителей глобальной олигархии Дэвид Рокфеллер [59].
6) Война великих держав за передел поделенного мира.
В отличие от преддверия мировых войн XX века, мир сегодня поделен глобальными олигархами, но войны в их интересах по-прежнему ведут государства. «Мозгу» нужно «тело». США и НАТО с их военной мощью – и есть такое тело, точнее, «гора мышц». Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия, за ними Сирия и т.д. – это вехи борьбы глобальной олигархии за «Новый мировой порядок» с помощью подконтрольных им государств, международных союзов и организаций.
Олигархические «мозги» управляют государственным «телом» с помощью политиков, настоящий отбор которых происходит отнюдь не на выборах. На выборы выходят уже отобранные, чтобы было неважно, кто победит, так как это ничего не меняет.
В этих целях была создана целая система специальных структур и ин-ститутов, как открытых, так и полузакрытых и даже полностью засекречен-ных. Их основу составила связка лондонского Королевского института международных отношений («Chatham House») и американского Совета по международным отношениям (CFR или СМО). Появившись в 1919-1921 годах, вскоре после установления Версальского миропорядка, она создала свои филиалы во всех ключевых субъектах Британской империи, а также в Голландии и во Франции, связанных с ней (соответственно) общими династическими корнями и соответствующими политическими обязательствами. В 1950-1970-е годы система этих институтов была расширена за счет Бильдербергского клуба, а затем Трехсторонней комиссии, которые приступили к распространению глобализации на За-падную Европу и Японию, а также Римского клуба, отвечавшего за формирование ее идеологии и вовлечение Советского Союза и других стран социалистического содружества. Распад восточного блока распространил влияние этих структур на Восточную и Юго-Восточную Европу, осуществленное с помощью создания Европейского союза с последующим расширением его и НАТО на восток. Он также способствовал появлению в 2000 году в составе Трехсторонней комиссии так называемого азиатско-тихоокеанского блока, дополнившего японское представительство южнокорейским, филиппинским и даже китайским.
Отметим выраженный глобально-олигархический генезис этих струк-тур, выход которых на политическую авансцену произошел вскоре после подведения итогов Первой мировой войны на Парижской конференции (1918-1919 гг.). Самому же этому конфликту, в свою очередь, предшествовало создание в декабре 1913 года Федеральной резервной системы (ФРС), тесно, пусть и неформально, связанное с упомянутым в первой части статьи переворотом во Всемирной сионистской организации (сентябрь 1913 г.).
Иначе говоря, каждый из мировых конфликтов, включая холодную войну, вносит свой вклад в увеличение списка подобных институтов и расширение сферы их влияния.
Несистемные, не отобранные политики через «сито», формируемое этими институтами в рамках глобальной кадровой политики [60], если и просачиваются, то во власти долго не задерживаются, как и те, кто не выполняет принятых на себя обязательств. В XX веке только американских президентов убили двоих – У. Мак-Кинли и Дж. Кеннеди. Р. Рейган во время покушения спасся и выжил лишь чудом; Р. Никсона вывели из игры с помощью угрозы импичмента; Р. Кеннеди был застрелен буквально «на пороге» Белого дома, в конце выигранной им президентской кампании. Причины смерти еще двоих — У. Гардинга и Ф. Рузвельта – если и не скрыты под покровом таинственности, то, по крайней мере, не имеют однозначного объяснения. Этот список можно дополнить еще и У. Тафтом. В избирательной кампании 1912 года его «нейтрализовали» с помощью олигархического кандидата Т. Рузвельта, что объяснялось стремлением олигархии провести в президенты В. Вильсона, принявшего на себя, с подачи стоявшего за ним ставленника Ротшильдов полковника Э. Хауса, обязательство обеспечить создание ФРС.

Как видим, ленинское видение империализма актуально и сегодня, а сам империализм постоянно эволюционирует, не только приспосабливаясь к меняющейся ситуации, но и деятельно влияя на сам вектор ее изменения.
Из этого следует, что глобализация может быть обращена вспять с помощью не только объективного, но и субъективного фактора, как это уже было доказано Великим Октябрем. Хотя следует иметь в виду, что подобный поворот событий с высокой степенью вероятности повлечет за собой новый мировой передел, способный осуществиться в любой форме, включая «боль-шую» войну, угроза которой возрастает все последние годы прямо пропор-ционально росту конфликтного потенциала в многочисленных «горячих точках» планеты.
У современной ситуации только два существенных отличия от той, что сложилась чуть менее ста лет назад: отсутствие СССР (то есть фактическая глобальная монополия капитализма) и несколько иные экономические условия. Рентабельность рынков сегодня обеспечивается на порядок большей численностью их населения; самодостаточность становится привилегией сверхкрупных общностей и стремится к бесконечности, которая, в свою очередь, ограничивается размерами планеты. Именно на этом спекулируют современные адепты концепции «многополярного мира», суть и смысл которой заключены в попытке спасения исчерпавшего себя капитализма. Ведь в нынешнем виде, без обновления российской проектности с помощью Сверхмодерна, многополярность остается не более, чем иллюзией: миропроектная конкуренция по-прежнему подавлена проектным доминированием Запада. Поэтому в реальной действительности все неизбежно сводится пока к одному из двух возможных вариантов:
- созданию глобальной федерации (по Мортону Каплану) или глобальной империи (по Майклу Хардту и Антонио Негри), что, как уже убедились и еще убедимся ниже, будет представлять собой «конец истории» и времен, путь к которым Бжезинский в свое время проложил через некий «мировой центр …совместной политической ответственности» [61];
- или воссозданию новой биполярной системы, в которой противостояние Запада и Востока возобновится, но уже в трансатлантическо-евроазиатском формате глобальной конкуренции американо-европейского и российско-китайского геополитических альянсов (концепция Геополитической доктрины Российской Федерации генерала Л.Г. Ивашова) [62].

Полноценной многополярности, как следует из наиболее известных и популярных теорий международных систем, принадлежащих Майклу Никол-сону и Мортону Каплану [63], в наибольшей мере соответствует система «баланса сил», то есть некое подобие «концерта держав», учрежденного Венским конгрессом (1814-1815 гг.). Второй вариант — система «единичного вето», где каждый актор способен противостоять как любому другому, так и альянсу всех остальных. Для этого, по выводам Каплана, опять-таки требуется не менее пяти великих держав, а также, дополним это требова-ние еще более важным, наличие у них собственных цивилизационных проектов, включающих как идеальную, так и материальную базу – валютную, торговую и финансовую системы и базовые технологии. В настоящий момент ничего подобного не наблюдается.

Поскольку Россия в таком альянсе обречена на роль ведомого, постольку становится ясно, что для формирования полноценного цивилизационного проекта непременно требуется идеологическая проектная альтернатива. Ее роль и выполняет кургиняновская концепция Сверхмодерна, которая, формируя модель будущего, подчеркнем это, отказывает капитализму в праве на глобальную монополию, загоняя его в границы превращенного в гетто Запада.

Геополитический и цивилизационный аспекты глобализации.
Эсэсовские корни проекта «Еврорегионализация»

Геополитическая сторона глобализации представлена феноменом так называемой «глокализации» — размывания государств с помощью «ползу-чей» передачи их полномочий наверх – в наднациональные структуры и вниз – в региональные. Этимология термина «глокализация», в соответствии с известным девизом Римского клуба «Мысли глобально — действуй локально», апеллирует к сочетанию глобального и локального.
Не случайно, одной из центральных проблем современности стано-вится европейский сепаратизм, наиболее известные прецеденты которого представлены Каталонией и Страной басков в Испании, Корсикой во Франции, Фландрией в Бельгии, Шотландией в Британии, Паданией в Италии и т.д. К сожалению, намного менее распространено знание о жесткой и последовательной управляемости этого процесса, контроль над которым осуществляется с помощью широкого спектра соответствующих институтов. Среди них Комитет регионов Европейского союза, Ассоциация европейских приграничных регионов (АЕПР), Федералистский союз европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ), политическим крылом которого является Демократическая партия народов Европы – Европейский свободный альянс (ДПНЕ-ЕСА), имеющая собственную фракцию в Европейском парламенте – «Зеленые – Европейский свободный альянс» и т.д.
Уже принято множество установочных и программных документов. Наиболее активно этот процесс пошел с середины 1980-х годов, с запуском советской «перестройки», что, разумеется, не случайно [64]. Цель этого проекта, именуемого «еврорегионализацией», — раздробить государства, особенно крупные (рис. 6). Затем, переподчинив их, минуя свои столицы, Брюсселю, замкнуть на центр Европейского союза их бюджетное финансирование.

Рис. 6
Проект «Еврорегионализация» [65]

«Европа регионов и племен» вместо «Европы государств» — не что иное, как важнейший «пилотный» проект рассматриваемой нами глобализации (наглядным примером служит судьба Югославии, Чехословакии и, конечно же, СССР). Предполагается, что за распадом государств должны последовать переформатирование и сборка входивших в них регионов в новое, глобальное объединение (империю) или, для начала, в группу квазигосударств. Это и станет упомянутым нами «многополярным миром», который сначала должен сложиться в Европе; затем наступит очередь распространения этого опыта в глобальном масштабе, что собираются проделать с помощью упомянутого в первой части объединения «десяти мировых регионов» в три «мировых блока».
Цивилизационный аспект глобализации оперирует схожим с «глокализацией» феноменом «фрагмеграции», которая представляет собой похожую двухходовую комбинацию: увязку фрагментации религиозных, культурных, исторических и социальных идентичностей европейских государств с интеграцией их экономик, что органично укладывается в проект глобализации.
Здесь следует напомнить, что история объединения Европы уходит корнями в предшествовавший «еврорегионализации» довоенный проект «Панъевропейского союза», авторство которого принадлежит видному пред-ставителю европейской аристократии графу Рихарду Куденхову-Калерги, а соавторство – известному французскому социалисту Аристиду Бриану, многократному премьер-министру и главе МИД своей страны. Обращающее здесь на себя внимание «право-левое» партнерство является калькой с упоминавшихся нами двухпартийных систем, что раскрывает механизмы как публичного, так и «теневого» управления формируемым с их помощью либерально-социалистическим консенсусом.
Немаловажно, что Бриан являлся лауреатом Нобелевской премии ми-ра, которую он получил вместе с германским канцлером Густавом Штреземаном за заключение в 1925 году Локарнского пакта. Инициированный этим документом франко-германский альянс, рассматривавшийся «осью» «панъевропейского» проекта, его организаторам, правда, удалось создать лишь после Второй мировой войны, запустив тем самым механизм европейской интеграции. Показа-тельно, что идеологическая и организационная стороны этого проекта, начи-ная с 1942 года, разрабатывались в Третьем рейхе, а точнее, в СС. В 1944 году, по инициативе Вальтера Шелленберга, шефа СД — внешней разведки рейха, Верховным командованием СС был принят документ «Идея мира для Европы 1944/1945» («Die europäische Friedensidee 1944/1945»). В нем, в частности, говорилось, что «Германия ведет эту войну ради создания Европейской конфедерации как ассоциативного и социалистического сообщества народов Европы». Согласно разъяснениям по этому документу, которые дал в советском плену обергруппенфюрер СС Рихард Гильдебрандт, предполагался «…отказ от всякой претензии на немецкое господство вне естественных этнических границ расселения немецкого народа», а также «…создание Соединенных Государств Европы на основе равенства прав всех вошедших в них народов. Подчинение всех национальных точек зрения этой великой общей цели» [66].
В марте 1945 года рейхсфюрер СС Гиммлер по конспиративным каналам передал этот документ лидеру французского сопротивления генералу Шарлю де Голлю, указав для соответствующих контактов «тех людей в рейхе, которые готовы повести Германию по новому пути». Именно де Голль и первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр, по-видимому, принадлежавший именно к «тем людям», стояли у истоков Елисейского договора (1963 г.), которым и была оформлена франко-германская «ось».
В послевоенный период реализация соединенного с эсэсовскими разработками «панъевропейского» проекта была передана под контроль Совета Европы, созданного в 1949 году по инициативе Уинстона Черчилля. Устав определяет его целью «…достижение большего единства между его членами во имя защиты и осуществления идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием, и содействие их экономическому и социальному прогрессу» [67]. (Особых противоречий с указанным эсэсовским документом и разъяснениями одного из его авторов, как видим, не наблюдается).
Особое место во франко-германской «оси» европейской интеграции отведено Германии, являющейся главным континентально-европейским партнером США, отношения с которым регулируются так называемым «канцлер-актом» от 21 мая 1949 года. Генерал Юрий Иванович Дроздов отмечает, что этот тайный договор действует до 2099 года и ставит внешнюю и внутреннюю политику ФРГ в фактическую зависимость от Вашингтона [68]. Этим воспроизводится ситуация внешнего управления перспективами вовлечения Германии в кризисы и военные конфликты, уже имевшая место в 1930-е годы. В обмен Берлину, по-видимому, переданы некие «расширенные» полномочия, предусматривающие его особую роль в процессе «еврорегионализации», который, в целом, соответствует национальным интересам Германии и используется ею для децентрализации и «размягчения» суверенитетов своих европейских соседей и усиления над ними собственного контроля. ФСЕНМ и связанные с ней партийные и европарламентские структуры, например, получают финансирование из бюджета МВД ФРГ, что демонстрирует отношение к деятельности этих структур официального Берлина как к вопросу внутренней, а не внешней политики. Так итоги Второй мировой войны явочным порядком переписыва-ются уже не в учебниках истории, а на политической карте Европы и мира.
Как видно на приведенной нами карте (рис. 3), процесс «еврорегионализации» не обходит вниманием Россию и постсоветское пространство; показательно: при разработке этого проекта в СС в свое время планировали опереться в нашей стране на власовцев, которые полностью разделяли нацистскую «федеративную программу». Сегодня по этой же идеологической модели в России действуют так называемые «национал-демократы» во главе с политологом Станисловом Белковским — апологеты «уменьшительного» национализма, требующие «освобождения русского народа» путем разрушения Российской Федерации и «сброса» национальных автономий, как это было проделано с СССР.
Итак, если суммировать воздействие на мировое развитие цивилизационного и геополитического аспектов глобализации, то ее следует признать инструментом расщепления государств и народов на отдельные территории, этносы и личности. Это выдает проектную цель глобализации: разрушение и переустройство даже не послевоенного, а всего мирового порядка, в том виде, как он сложился за последние 500 лет, в эпоху Модерна, переживающего сейчас глубочайший кризис. Поскольку и капитализм, и социализм, даже противоборствуя в качестве идеологий и ОЭФ, безусловно, как светские, индустриальные общества, принадлежали к Модерну, происхождение этого кризиса, на наш взгляд, следует считать рукотворным.

«Скрижаль Джорджии»

22 марта 1980 года, в день весеннего равноденствия, в американском штате Джорджия был установлен монумент, выполненный в стиле «нео-Стоунхедж», получивший неофициальное название «Скрижаль Джорджии» (рис. 7). На восьми языках, включая русский, на нем выбиты некие десять «заповедей», которые выглядят вызовом, брошенным кем-то Нагорной про-поведи Спасителя. Первая же «заповедь» гласит: «Установить численность человечества менее 500 миллионов человек и постоянный баланс с приро-дой».

Рис. 7
«Скрижаль Джорджии»

Вот как видится решение круга проблем, связанных с «утилизацией» остальных 6,5 миллиардов человек Гавриилу Попову — одному из организаторов «перестройки», который выступил с развернутой концепцией «постиндустриального» (то есть постмодернистского) «конца истории» и времен в виде «Нового мирового порядка» [69], включив в нее:
- глобальную ядерную и ракетную монополию (понятно, что не Рос-сии), воспроизводящую пресловутый «план Баруха», выведенный из стен ООН и вброшенный в публичную политику Черчиллем в Фултонской речи (5 марта 1946 г.);
- такую же глобальную монополию на планетарные природные ресурсы, прежде всего углеводородное сырье; по сути, речь шла и идет только о российских ресурсах, ибо большинство остальных и так уже находятся под американским контролем;
- глобальную «охрану окружающей среды и мирового климата» в виде «устойчивого развития», которое, как прямо записано в 8-м принципе Рио-де-Жанейрской декларации 1992 года, требует «ограничения и ликвидации нежизнеспособных моделей производства и потребления и поощрения соответствующей демографической политики» [70];
- «установление жестких предельных нормативов рождаемости», уточняющих требование «Скрижали Джорджии» применительно к России;
- откровенно фашистское требование «генетического контроля еще на стадии зародыша и тем самым постоянной очистки генофонда человечества»;
- ликвидацию государственных суверенитетов с помощью «новой ООН», мировых парламента, правительства, армии, полиции и т.д.

Следует избавиться от иллюзий: из тех 500 миллионов человек, кото-рых предполагается оставить на планете, право на полноценную жизнь полу-чат не более, чем несколько сотен семей. Остальным, по-видимому, будет от-ведена роль обслуживающего персонала, который, во избежание организованного протеста, будет дезорганизован и десоциализирован, то есть опущен в архаику.
Это и есть проект разделения единого человечества на изолированные друг от друга страты (касты) господ и рабов, что и записано в «Скрижали Джорджии».

Проект «глобализация»: выводы и «дорожная карта»

В завершение суммируем результаты проведенного анализа.
Первое. Глобализация — это процесс реализации западного проекта, которая осуществляется в противостоянии Запада со всем остальным миром («The West against the Rest»), особенно с Россией. Предпосылки для глобализации создаются искусственно подогреваемым кризисом Модерна – уклада, который господствовал всю вторую половину второго тысячелетия. Выбор будущего осуществляется между глобальным фашизмом «конца истории» (или, в религиозной оптике, конца времен) и возобновлением миропроектной конкуренции.
«Конец истории» всячески приближается с помощью внедрения мифологем «демократии» и «рынка». С их помощью цивилизационные духовные ценности, в основе которых находятся религиозные традиции, подменяются материальными «общечеловеческими», основанными на несовместимой с традицией оккультной «метафизике денег». Философским эквивалентом данного политического противоречия служит антагонизм диалектического прогрессизма (Георг Вильгельм Гегель) и христианского консерватизма (Константин Николаевич Леонтьев).
Второе. Глобализация не только обладает объективной стороной, которая обусловлена трансграничностью глобальных рынков, но и имеет субъектность, принадлежащую глобальной олигархии Запада, которая поддерживает и продвигает глобализационные процессы, поощряя проектную стагнацию и «загнивание» незападных стран. С помощью внешнего управления, осуществляемого через компрадорские элиты, олигархия в лице трех ведущих глобальных кланов (Ротшильдов, Рокфеллеров, Ватикана) препятствует кристаллизации локальных проектных субъектов, способных обеспечить этим странам и регионам суверенное, независимое развитие. Поскольку цель глобализации – остановить историю, то глобальную олигархию следует считать контристорическим субъектом, постепенно перерождающимся в направлении фашизма, насаждение ко-торого осуществляется посредством концепции «устойчивого развития».
Третье. Глобализация осуществляется методом «мировой демократической революции», концепция которой опирается на идеи и последователей крайнего либерализма — либертарианства (Лео Штраусс) и неотроцкизма (Ирвинг Кристол), объединенных в рамках неоконсерватизма, который послужил официальной идеологией администрации Джорджа Буша-младшего. Глобальная «революционная» стратегия, в центр которой поставлен контристорический и контркультурный альянс западного Постмодерна с Контрмодерном радикального ислама, подкрепляется тесным взаимодействием Белого дома с Израилем, которое осуществляется с помощью ряда специализированных американо-израильских институтов, а также с Ватиканом, в рамках укоренившейся в период Второго Ватиканского Собора (1962-1965 гг.) «иудео-христианской» доктрины так называемого «христианского сионизма».
Администрацией Буша в ноябре 2003 года, в его официальном выступлении в Национальном фонде поддержки демократии, был провозглашен глобальный «поход за демократию», поддержанный в контексте преемственности нынешним президентом Бараком Обамой в июне 2009 года в известной каирской речи.
Четвертое. «Пилотным» регионом «мировой демократической революции», наряду с «Большим Ближним Востоком», рассматривается и Европа. Осуществляемый здесь проект «еврорегионализации» представляет собой неотъемлемый элемент глобализации, дополняющий расширение НАТО и Европейского союза «глокализацией» и «фрагмеграцией» — разрушением цивилизаций, стран и социумов, превращением обломков суверенных государств и людей, лишенных родины, идентичности и ценностей, в строительный материал для новой «глобальной империи». Продвигаемая рядом интеллектуальных центров концепция «многополярного» мира – не что иное, как промежуточный этап ее строительства, распространяемый с помощью «еврорегионализации» не только на постсоветское пространство, но и на территорию Российской Федерации.
Важнейшими инструментами реализации этой стратегии становятся «цветные» перевороты (именуемые «революциями»), осуществляемые с помощью местной «пятой колонны», действующей в интересах глобальной олигархии в развивающихся странах. В тех случаях, когда «пятая колонна» с этой задачей не справляется, как в Ливии и Сирии, задача решается посредством разжигания внутренних конфликтов (гражданских войн) и иностранного «гуманитарного» интервенционистского вмешательства.
Современная ситуация в Сирии позволяет рассматривать эту страну своеобразным «полигоном» подготовки крупного регионального, а возмож-но и глобального конфликта; поведение крупнейших держав Запада во многом копирует их политику в Испании 1936-1939 годов, периода франкистского переворота и гражданской войны, предшествовавших развязыванию Второй мировой войны.
Пятое. Усиленно внедряемая ныне в общественное сознание идея о не-обратимости глобализации не соответствует действительности и является ми-фом, а сама глобализация в своих основных чертах воспроизводит империа-лизм столетней давности, детально исследованный Владимиром Ильичем Ле-ниным, а также рядом крупных западных теоретиков – Джоном Гобсоном, Карлом Каутским, Рудольфом Гильфердингом и другими. Показательно, что современная его эволюция осуществляется строго в определенном, по-видимому заданном, направлении – глобальной ценностной унификации, прикрываемой фарисейскими лозунгами так называемой «толерантности» и «мультикультурализма».
Шестое. Обратить глобализацию вспять по силам только России, ибо лишь у нашей страны, в отличие от других, даже более старых цивилизаций, имеется соответствующий проектный опыт, обусловленный спецификой са-мой российской проектности, выдвинувшей нашу страну на острие 500-летней конкуренции (борьбы) с «коллективным» Западом. Подтверждение уникальной роли России во всемирно-историческом процессе отыскивается и в традиционно-религиозных представлениях, причем, не только в православных, но и в католических, а также в специфической роли культуры как исторически сложившегося главного социокультурного регулятора общественных отношений. В целом, эта роль характеризуется функцией «удерживающего» политического субъекта (или, в христианской эсхатологической оптике, «Катехона»), препятствующего наступлению «конца истории» и времен.
Понимая особость России, глобально-олигархический субъект глобализации активно продвигает планирование и осуществление подрыва и разрушения нашей страны по схеме, прошедшей апробацию в ходе так называемой «перестройки», а также всемерно поощряет, в том числе путем финансирования, функционирование в России «пятой колонны».

* * *

В заключение раскроем «дорожную карту» глобализации в том виде, в котором началось и происходит ее осуществление.
В начале XX столетия системообразующую конструкцию (каркас) по-литического мироустройства составляли империи – государства с «длин-ным» горизонтом стратегического планирования, раскрывавшим историческую перспективу на многие десятилетия вперед. Разрушение империй, ставшее главным итогом Первой мировой войны, привело к установлению республиканской формы правления, проходившей апробацию в США и во Франции еще с конца XVIII века, со времен Декларации независимости и Французской революции.
Ликвидация монархий объективно, в рамках всеобщего избирательного права, сократила видимый горизонт стратегического планирования до нескольких лет – от выборов до выборов. Но, поскольку функция такого планирования никуда не исчезла, ее передали в предусмотрительно созданные именно для этого непубличные управленческие структуры, которые стали осуществлять ее не в широких, массовых, а в закрытых интересах – корпоративных, «частных» (по выражению Дэвида Рокфеллера). Реальная, подлинная власть (которую иногда называют «концептуальной») оказалась скрытой от всеобщего обозрения и спрятанной за завесой «секретности», против которой незадолго до своей трагической гибели жестко выступил Джон Кеннеди. Его предшественник Дуайт Эйзенхауэр, уходя с президентского поста, также предупреждал о подобной угрозе, которую сформулировал как переход власти в руки военно-промышленного комплекса.
Распространению этой модели на весь мир помешала Октябрьская революция 1917 года в России, в особенности провал предпринятой глобальной олигархией попытки поставить во главе этого исторического события Льва Троцкого. После прихода и закрепления у власти в СССР Иосифа Виссарионовича Сталина, взявшего на вооружение концепцию строительства социализма в отдельно взятой стране, проект глобальной олигархии столкнулся с рядом серьезных вызовов и проблем. Главным из них, на наш взгляд, следует считать возрождение России путем фактического воссоздания в нашей стране новой «красной» империи – крупного государства с самостоятельным, «длинным» горизонтом планирования и, главное, с альтернативным видением исторической перспективы.
Поиски ответа на этот вызов предопределили сближение глобальной олигархии с «отодвинутой» было от власти аристократией, а также включе-ние в этот альянс на особых, эксклюзивных правах западного научного сообщества, соединившего фундаментальные исследования с вузовской и прикладной наукой. На этой основе был создан ряд специализированных центров глобального стратегического планирования и управления.
Первая попытка реализовать выработанное в рамках этого объедине-ния «консенсуса» об «остановке истории» была предпринята в ходе Великой депрессии, трансформировавшей Веймарскую Германию в фашистский Тре-тий рейх; поражение этого проекта в ходе Второй мировой войны стимулировало его «интернациональную», точнее, «мультикультуральную» трансформацию.
Одновременно, усилиями британских, американских, а в послевоенное время – и уцелевших нацистских спецслужб, был запущен еще один проект – «исламский фундаментализм», который, в рамках диалектического процесса был взят под контроль с помощью организации его управляемого конфликта с сионистским проектом, получившим опорную государственность в виде израильского государства.
«Перестройка», завершившаяся разрушением СССР, привела к формированию глобальной проектной монополии Запада в форме гло-бализации. В ее рамках глобальная олигархия, отбросив кейнсианскую концепцию «welfare state», приступила к практической реализации проекта «конца истории» и времен («Нового мирового порядка»), осуществляемой с помощью стратегии «устойчивого развития». В рамках подготовительных мероприятий, проводившихся еще в годы холодной войны под эгидой Римского клуба, ООН, а также Социалистического Интернационала и других глобалистских институтов, фундаментальному пересмотру была подвергнута концепция политической демократии, трансформированная в проект «глобальной демократизации». В 1966-1967 годах появились труды Збигнева Бжезинского «…Роль Америки в технотронной эре» и Аурелио Печчеи «Перед бездной». В 1975 году вышел получивший известность на Западе, но так и не переведенный на русский язык доклад созданной Дэви-дом Рокфеллером и тем же Бжезинским Трехсторонней комиссии «Кризис демократии» [71], одним из авторов которого стал создатель теории «столкновения цивилизаций» Самуэль Хантингтон. В этом документе прямо говорилось о возможности возрождения фашизма (правда, в иной идеологической «упаковке») как способе восстановления утрачиваемого элитами социального авторитета и контроля.
Конечной целью глобально-олигархической стратегии следует считать сохранение горизонта мирового стратегического планирования вместе с реальной властью в частных руках и их максимальную консолидацию путем кардинального снижения роли (или даже полной ликвидации) государств, что позволяет избежать возрождения любой, в особенности российской, имперской самодостаточности.
Выводы, в том числе идеологические, политические и организацион-ные, из этой «дорожной карты», по мнению авторов, необходимо сделать как российской власти, так и всему российскому обществу. Условием со-хранения политического и экономического суверенитета страны, а тем более успешного развития постсоветской интеграции, является пересмотр глубоко ошибочного положения новой редакции Концепции внешней политики Российской Федерации (2013 г.) об «общецивилизационных корнях» нашей страны и государств «евро-атлантического региона». Следует официально признать за нашей страной полную и абсолютную цивилизационную самостоятельность и самодостаточность, обусловленную всем ходом ее исторического развития, уникальностью роли и места в цивилизационной миропроектной конкуренции, которая заключается в непрерывности 500-летнего противостояния с западной цивилизацией.
Результатом данного идеологического и политического маневра авто-рам видится кристаллизация нового российского цивилизационного проекта, адекватность и жизнеспособность которого обусловливается его адаптивно-стью к постсоветской интеграции и общей для всей истории нашей страны проектной преемственности. Фундаментальным основанием такого проекта следует считать безусловный приоритет коллективных интересов над част-ными, что потребует концептуального пересмотра ряда обязательств, взятых нашей страной перед соответствующими международными институтами и организациями.
В.Б. Павленко, В.В. Штоль
Источники и литература:
[54] Цит. по: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 28. С. 386.
[55] Цит. по: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 28. С. 71-72.
[56] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 310-385.
[57] Цит. по: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 28. С. 381.
[58] Цит. по: Ленин В.И. Полн. собр. соч. С. 243.
[59] Хаггер Н. Синдикат. История мирового правительства. – М., 2009. С. 49-50.
[60] URL: http://www.greek.ru/news/greecetoday/22877
[61] Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. – М., 2002. С. 235.
[62] URL: http://akademiagp.ru/geopoliticheskaya-doktrina-rossijskoj-federacii
[63] Цыганков П.А. Теория международных отношений. – М., 2006. С. 178-184.
[64] Четверикова О.Н. Бельгия, Испания, далее везде: механизм перекройки карты Европы // http://www.fondsk.ru/news/2007/12/28/8576-8576.html
[65] URL: http://www.communautarisme.net/docs/carte-europe-regions-Verts-ALE-2004.jpg
[66] Цит. по: Парвулеско Ж. Путин и евразийская империя. – СПб., 2008. С. 111-112.
[67] Устав Совета Европы (Ст. 1. п. а) // URL: http://conventions.coe.int/Treaty/rus/Treaties/Html/001.htm
[68] URL: http://www.fontanka.ru/2011/03/05/042
[69] Попов Г.Х. Кризис и глобальные проблемы // МК. 2009. 25 марта.
[70] URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/riodecl.shtml
[71] Crozier M.J., Huntington S.P., Watanuki J. The Crisis of Democracy. Report on the Governa-bility to the Trilateral Comission. // N.-Y., 1975.
Сведения об авторах:
Павленко Владимир Борисович – доктор политических наук, действительный член Академии геополитических проблем;
Штоль Владимир Владимирович — доктор политических наук, профессор, действительный член Академии геополитических проблем, заведующий кафедрой государственно-конфессиональных отношений МИГСУ РАНХиГС при Президенте России, Главный редактор Научно-аналитического журнала «Обозреватель – Observer».