Выбор редакции

Дракон-осеменитель, Денев и делинквенты: письмо с Каннского фестиваля


Культура

Кадр из фильма «С высоко поднятой головой»
Кадр из фильма «С высоко поднятой головой»

Всем привет!

Решил не изображать кинокритика и писать по-простому, как в детстве, когда мама с папой вывозили на море, в Феодосию и Гагры, а бабушка с дедушкой ждали писем про то, где я ел, что смотрел и нашел ли тете Ларисе клипсы. И то сказать: это для меня и некоторых коллег Каннский фестиваль — почти священный ритуал, дионисийский культ служения кино и глобальное высказывание, в котором важно не столько качество отдельного фильма, сколько гипертекст, который создают все участники. А для большинства в лучшем случае смысл имеет светская сторона: чего? где? призы раздавать будут? 

Будут, будут, только через 12 дней. Сегодня все только подъехали. Второй раз в жизни хотел использовать бесплатный ваучер на дорогу из аэропорта; в прошлом году как-то получилось, а в этом подошел к остановке, увидел хвост человек из ста и поплелся к такси; 92 евро долой — и ведь дорогая редакция не возместит ни цента, типа кризис и сокращение расходов. Тоже мне кризис: людей, как всегда, тьма-тьмущая, на Круазетт не протолкнуться, залы битком. За год отвык от здешнего коловращения; 12 дней внутри тысячеглавой толпы — испытание. Сейчас допишу письмо и спать, набираться сил — завтра хорошо бы шесть фильмов осилить; это нормальный режим, а то сегодня только два.

Фильм открытия — «Береги голову»; его еще переводят «С высоко поднятой головой», отталкиваясь, скорее, от англоязычного варианта Standing Tall и неверно по смыслу. Кино про несовершеннолетнего делинквента, психованного пацана, с семи лет скитающегося по детдомам и приемным семьям — при живой-то матери. Мать играет Сара Форестье, и в какой-то момент она становится ужасно похожей на Ольгу Машную, нашу актрису, игравшую, в частности, в «Пацанах», эпохальном фильме о трудных подростках. Французская версия беззубая, что ли. Нет, истерик — через край, режиссер Эммануэль Берко вообще склонна к экзальтации. Но как-то мимо кассы, не цепляет, потому что все из общих мест; фильм легко представить, прочтя синопсис. Малони (это главный герой, играет дебютант Род Парадо) беснуется, угоняет тачки (водитель он от Бога), набрасывается на окружающих с кулаками, и тюрьма (до поры) минует его лишь из-за долготерпения матроны-судьи (Катрин Денев) и душевной силы наставника (Бенуа Мажимель дает light-вариант Валерия Приемыхова). У Берко не лишенный объективных оснований, но довольно примитивный взгляд на подростков: этаких витальных зверьков, то и дело срывающихся на крик и рукоприкладство. Взрослые же, как на подбор, потомки Макаренко по прямой; разве что молодой прокурор с жиденькой бородкой отдает гнильцой. Но бабушка Денев, курирующая дикого ребенка целых 10 лет, выдюжит, не даст пацану сорваться. Вот всё в этой картине на поверхности; намек на оригинальность возникает в одном только эпизоде — где Малони прямо с операционного стола похищает свою подругу, которую мать — милейшая, надо сказать, преподавательница словесности — вынудила пойти на аборт. Просто такая сильная любовь — проявившаяся резко и неожиданно.

Кадр из фильма «Сказка сказок»
Кадр из фильма «Сказка сказок»

Про странности любви, надо полагать (а еще про «бойтесь осуществления своих желаний» и «неисповедимы пути Господни»), и «Сказка сказок» Маттео Гарроне, коллаж из, действительно, трех сказок, найденных в сборнике легендарного собирателя Джанбаттисты Базиле. Первая — про королеву (Салма Хайек), забеременевшую от сердца морского дракона, убитого ее не пережившим схватки мужем (Джон Си Райли), — вместе с принцем Элиасом на свет появился и брат-близнец, плод девственной кухарки, сварившей сердце дракона-осеменителя; и всю оставшуюся жизнь королева-мать мучилась ревностью к другому драконьему отпрыску. Вторая сказка — про похотливого короля (Венсан Кассель), который однажды запал на дивный голос незнакомки, а та оказалась безобразной старухой, но после того, как припала к ведьминской груди и испила ведьминского молока, преобразилась в юницу и вышла за короля замуж; а вот ее несчастной сестре, тоже возжелавшей снова стать молодой, повезло меньше — большой кровью дело кончилось. Третья сказка частично описана в рассказе Николая Носова: «Раз как-то зимой Федя Рыбкин пришел с катка. Дома никого не было. — Вот и хорошо! — сказал Федя. — По крайней мере, никто не будет мешать делать уроки. Он включил телевизор, достал из сумки задачник и стал искать заданную на дом задачу. На экране телевизора появился диктор. — Передаем концерт по заявкам, — объявил он. — Концерт — это хорошо, — сказал Федя. — Веселей будет делать уроки. Он отрегулировал телевизор, чтоб было погромче слышно, и сел за стол. (...) Вместо диктора на экране появился певец в черном костюме и запел густым рокочущим басом:

Жил-был король когда-то,
При нем блоха жила.
Милей родного брата
Она ему была.

— Вот какой противный король! — сказал Федя. — Блоха ему, видите ли, милей родного брата!» В фильме «противный король» (Тоби Джонс) раскормил любимую блоху до крайней степени ожирения, а когда тварь сдохла, устроил своей единственной дочери очень дурную свадьбу с огром — всё из-за блошиной кожи; в общем, опять кровь и страдания. Правда, король этот на самом деле смешной, а противная — его дочь; не понимаю, зачем давать роль принцессы толстощекой дурнушке с ямкой на подбородке; что в голове у циркача, который спасает ее из горной пещеры огра ценой жизни — и своей, и всех близких. Правда, в финале этот циркач оживает, уже в качестве романтического символа — канатоходец в пламенеющем небе. В пересказе все красиво и заманчиво, чудеса, волшебные превращения, насилие, секс и монстры; если добавить, что снимал картину постоянный оператор Дэвида Кроненберга Питер Сушицкий, а музыку писал Александр Деспла, то прямо мурашки. Но то-то и оно, что для мурашек любимый Канном режиссер Гарроне обладает слишком скудным даром; и кино его, на мой вкус, походит на пресную сказочную продукцию Hallmark — хоть, вроде, и с мясом сделано.

Впрочем, чего я придираюсь? Начало как начало; у меня в принципе к Гарроне невосприимчивость (что после «Таксидермиста», что после «Гоморры» или «Реальности», мог только плечами пожать: оно, вроде, и любопытно, но не цепляет), одному из членов жюри — Бенисио дель Торо — фильм наверняка понравился. Плюс контрастный душ из социалки и фэнтези может стать одним из движков Канна. Но не буду загадывать. Впереди еще много писем.






НОВОСТИ ПО ТЕМЕ