Выбор редакции

ENMESHMENT

ENMESHMENT

Этого понятия нет в русском языке, слишком сложен и одновременно прост его смысл. Сальвадор Минучин, автор термина, ученый, коуч и коммерческий психолог. Успешный создатель методики структурной семейной терапии, он стал знаменит своими смелыми экспериментами «активного участия психотерапевта в жизни семьи» И практически наощупь, методом «научного тыка», совершенно случайно вдруг обобщил в одном понятии то, над чем психоаналитики работали сто лет. Ведь изучая и анализируя личность, мы всегда работаем с одним человеком, рассматривая личность пациента через лупу нашего знания о «черном ящике» его «я» и бессознательного, но почти никогда не видя ситуацию, в которой он живет «объективно», только улавливая его состояния и реакции, анализируя оценки и действия, прошедшие через оптику структур психики. Минучин же смог сделать настоящий прорыв, достойный самого Фрейда, он ощутил бессознательную структуру конфликтной семьи, то, что коммерческая психология называет «токсичными» взаимоотношениями. Он увидел ситуацию энмешмента, развив не только учение Фрейда, но и обобщив открытие Мелани Кляйн, которая тоже в сущности «методом тыка» сформулировала понятие «проективная идентификация», не будучи психиатром. Косно и уныло, криво и странно, но сделала величайшее открытие в психологии. Ее труды почти невозможно читать, по ним нужен гид-проводник, как по подземелью, чтобы не заблудиться в бесконечных тупиках подсознания самого автора.

Давайте все-таки определим, точнее постараемся перевести на русский термин Минучина. Энмешмент — это опутывание, даже скорее «запутывание» членов семьи в проекциях друг друга. Точнее «обмен» частями своего «эго». Это пытались описать Берн и Карпман, но в силу необходимость продавать свою работу, они определили феномен «опутывания» очень плоско, поверхностно, как игру, точнее как топографию. Минучин смог разработать свою методику не для пациентов, а для терапевтов, ему пришлось копнуть глубже. И он описал типичную «кризисную» семью в виде системы отношений людей, которые живут не друг с другом, а с отражением своих «эго», экспортированных вовне и перенесенных на близких. Тем самым он опроверг Толстого, сказавшего сакраментальное «каждая семья несчастлива по-разному». Оказывается, всегда и у всех энмешмент почти одинаков. Только мы не способны увидеть это и тем более осознать без посторонней помощи.

Итак, ближе к делу: в психике человека работает два с половиной дестятка психологических защит, которыми наше сознание отгораживается от импульсов бессознательного. Вы можете просто набрать в гугле этот термин и внимательно прочитать википедию. Я только уточню, что есть всего четыре функциональных защиты — это сублимация, юмор, альтруизм и предвосхищение, остальные вредны и разрушительны. Когда мы обвиняем наших близких в том, что они не соответствуют нашему идеалу, мы расщепляем НАШЕ сознание по механизму, открытому Мелани Кляйн, когда мы идеализируем их, мы делаем тоже самое. Если любовь превращается в ненависть, а родные люди вдруг оказываются ничтожными эгоистами — это проекция нашего отношения к себе на них, страх признания собственных «низменных» страстей и «запретных» желаний. Вы никогда не желали смерти своим близким, любимым, своим детям? Может быть вы никогда не мастурбировали? Не представляли себя в образе противоположного пола? Может быть вы в детстве не обманывали родителей? Может быть вы даже не какаете и не пукаете? Увы, агрессивность заложена в человеке с рождения, но наше бессознательное (та его отдельная часть, которую Фрейд назвал «супер-эго») яростно блокирует агрессию, которую вырабатывает другая часть бессознательного, названная венским кокаинистом «Оно». И бессознательные импульсы вытесняются обратно в подсознание. Но не просто контейнируются там и лежат спокойно, нет! Они рвутся наружу, как пенопласт из воды, мы снова их погружаем в бездну, туда, где казалось бы им самое место, они неизбежно всплывают снова, мы тратим на этот процесс колоссальную психическую энергию, используем весь арсенал защит и опустошаем себя, теряем свое «Я», обесцениваем его. Ненависть, которую мы отправляем в мир — это наша ненависть к себе, любовь, которую мы могли бы подарить другим, но не дарим из-за того, что они, другие, ее недостойны — это всего лишь следствие нашей нелюбви к самим себе. Энмешмент — это ситуация, когда люди настолько «опутали» своими проекциями друг друга, что потерялись сами. Или не всегда проекциями, а стиранием своих границ, тем, что называют потерей personal boundearies. То, что мы ценили в наших отношениях превыше всего, вдруг становится трагедией. Почти сто процентов разводов — это не уход от «недостойного» партнера, с которым стало плохо. Это уход от себя, когда дальше уже невозможно мириться со своим бессознательным, отраженным в других, с растворением своего эго, растеканием его за границу личности. Но почти всегда за аффектом следует тяжелое разочарование в себе. Мы бросаемся в новый неведомый мир, начинаем судорожно идеализировать новую личность, рационализируем свои поступки, ищем поддержку у других, тех, кто тоже находится с нами в проективной идентичности или опять впускаем в себя новую личность, не защищая остатки своего размазанного по плоскости эго, опять обманываем себя, получая, как нам кажется, подкрепление нашим действиям и их одобрение. Потому что энмешмент остается и после разрыва «токсичных» отношений. Он вообще не в отношениях, он — в нас самих.
Тут надо сказать еще о совершенно новом феномене — поддержке в интернете, в социальных сетях. Разрывая отношения с близкими, мы ищем одобрения у чужих. Причем, находясь, как правило, в депрессии и тревоге, в состоянии суженного горизонта, в эго-дефиците. И совершенно чужие люди отвечают нам — ты все сделал правильно. Ты страдал и достоин лучшего. Не изменяй себе, сожги мосты, порви все отношения, убеги. Партнер, осознавший, что его обесценили, практически предали (как правило это обесценивание сопровождается ссорой, а в некоторых случаях и изменами), реагирует на это соответствующе: он тоже обесценивает «ушедшего», обвиняет в предательстве, в конце концов проклинает и закрывается своими защитами, чем подкрепляет свою роль «негодяя» или «стервы». Энмешмент не прекращается с уходом из общей постели или общего дома одного из партнеров. Он продолжается. Развивается, накручивая спираль за спиралью. Любовь сменяется ненавистью, нежность раздражением, бывший муж или любовник, отец или сын становятся «исчадиями ада», мы вспоминаем только плохое, стараясь «защититься» от собственной нелогичности, ответить себе на главный вопрос: зачем? Как это получилось? Как родной человек вдруг стал чужим и отвратительным? Чем больше мы идеализировали, тем сильнее и тщательнее обесцениваем. И наше подсознание услужливо подбрасывает воспоминания о ссорах, обидах, обманах. Нам хочется быть жертвами, а не причинами тем сильнее, чем на самом деле именно мы сами были породителями энмешмента. Наше сознание отравлено не «токсичным» партнером или родителем, но нашими проекциями и ужасом перед своим бессознательным. На помощь приходят психологи-дилетанты или просто мошенники, уверяющие, что любое наше действие по обесцениванию своей вчерашней реальности — это путь к настоящему «я». Недорого, быстро, эффективно, мягко и осторожно они окончательно закрепляют последствия аффекта, провоцируя клиента на еще большую зависимость от их «терапии», потирая ладошки от удачной сделки: клиент вдруг становится зависим от него. Ему кажется, что он освободился и сделал шаг по дороге к себе. Но на самом деле, он просто все глубже и глубже уходит в саморазрушение, в дисфукнциональность, в деструктивность...

Мы говорим своему партнеру по энмешменту: ты не любил меня, ты любил себя со мной! Так мы интерпретируем взаимную проективную идентификацию или растворение себя. Причем правильно интерпретируем! Партнер или родители действительно в состоянии энмешмента отзеркаливают вас, так как в этих отношениях теряется личная граница и все участники «запутанности» перемешиваются. При этом происходят совсем недоступные человечсексому разуму вещи: роли членов семьи становятся неестественными: жена воспринимает мужа как отца или сына (это вызывает огромное бессознательное напряжение, отравляет жизнь, вызывает ощущение «токсичности», так как встречает мощное сопротивление «супер-эго», описанное классиками психоанализа, как «Эдипов комлекс/комлекс Электры» и как «комлекс кастрации»), мужчина видит в жене мать, в дочке жену и так далее... Это и есть суть энмешмента. Мы не осознаем свою запутанность, потому что нам комфортно в ней. Сальвадор Минучин нашел простой способ «лечения» таких ситуаций. Он просто показывал своим клиентам в семейной терапии их роли и защиты, «взрывая» энмешмент и выводя его участников из своих «коконов», ведь такие семьи существуют не как сумма личностей, выведенная на новый уровень, а как несколько (двое минимум) отдельных людей, утерявших свои границы и «принявших» в себя других. При этом, естественно, отдавших себя другим. Нам кажется, что мы отдавали себя, что мы любили всем сердцем, приносили себя в жертву, но мы просто были участниками жестокой взаимной манипуляции. В энмешменте виноваты все участники. Никто не лучше другого. Это взаимный процесс.

В сети есть гигобайты всякой дряни о том, как «порвать токсичные отношения». Я прочитал всяческих Таней Танк, группы «стоп абьюз», «уйти от насильника и психопата» и прочие пособия по обесцениванию, где несчастные запутавшиеся женщины учат друг друга, как сойти с ума, увидеть в своем любимом человеке чудовище и уничтожить свою жизнь. Причем довольно эффективно. Это работает! Остаются дети без отца, отцы без детей, рушатся связи, уничтожается самое ценное, что есть у женщины — полная семья. Вчерашние страстные любовники становятся истцами и ответчиками в судах, общаются через посредников и банят друг друга в ФБ. Пострадавшие от «семейного насилия» дети дают советы друг другу, как избавиться от «токсичных родителей», обманутые мужья «помогают» друг другу «выйти из зависмости» и не «унижаться перед стервами». Это жуткое чтиво. А ведь все так просто: нужно просто договориться о том, где проходят личные границы, где кончается один человек и начинается другой. Особенно в сексуальных отношениях, если речь идет о мужчине и женщине, а не о родителях и детях. Это сложно. Хотя на первый взгляд общая постель — это то самое место, где не должно быть границ. Но сексуальность — вещь коварная. Мы почти никогда не знаем, что нужно нашему партнеру,хотя нам кажется, что уж об этом-то мы знаем все

(продолжение следует)

https://www.facebook.com/DmitryZapolskiy/posts/1704420773200585

НОВОСТИ ПО ТЕМЕ