Выбор редакции

Специальные суды и судьи для подростков

Создать отдельные уголовные суды для несовершеннолетних предлагают эксперты Общественного совета при детском омбудсмене в Российской Федерации. Они также предлагают повысить предельный возраст для отбывающих наказание в «детских» колониях с 18 до 21 года.

Эти предложения выдвинули члены рабочей группы по профилактике девиантного поведения среди несовершеннолетних Общественного совета при детском омбудсмене, сообщает газета «Коммерсантъ». По словам Сталины Гуревич, рассказавшей об итогах работы группы, эксперты сделали вывод о необходимости «индивидуального сопровождения каждого ребенка, вступившего в конфликт с законом».

«Ребенок должен находиться под контролем на всех стадиях: после совершения преступления, во время следствия, в суде, перед отбытием срока наказания, перед выходом на свободу и после выхода», – цитирует газета ее высказывание. «Мы также считаем, что необходимо создать специальный суд, который будет заниматься исключительно рассмотрением уголовных дел в отношении несовершеннолетних», – уточнила Гуревич.

Опрошенные «Полит.ру» эксперты высказали мнение, что в российской судебной системе стала необходимой специализация, и судьи должны заниматься какой-то одной конкретной сферой – потому что разбираться во всех вопросах одинаково хорошо уже невозможно. При специализации же, если, допустим, кто-то будет заниматься преступлениями против личности, кто-то – экономическими преступлениями, а кто-то – преступлениями, совершенными несовершеннолетними, судьи смогут знать конкретную область очень хорошо, будут в состоянии учитывать все особенности дела и выносить более объективные решения.

В частности, уверены юристы, следовало бы выделить из общего потока дела, возбужденные в отношении несовершеннолетних.

Сходную позицию занимает и Сталина Гуревич. Она считает, что подросток, впервые совершивший преступление, «часто нуждается не в репрессиях, а в воспитательных мерах». «Уголовным кодексом РФ предусмотрена такая мера наказания, как передача ребенка родителям для принятия воспитательных мер. Но по какой-то непонятной причине это судами не используется. Нельзя, чтобы одни и те же судьи судили и уголовников, и детей», – заявила она изданию.

 
"Профилактическая экскурсия" по воспитательной колонии для условно осужденных и стоящих на учете
Предложения ввести нечто новое в части ювенальной юстиции время от времени выдвигаются. Так, в конце октября Верховный суд предложил ввести в Уголовный кодекс понятие «уголовный проступок», описывающий преступление небольшой тяжести, за которые не предусмотрено наказание в виде лишения свободы. Предполагалось, что несовершеннолетние, впервые совершившие уголовный проступок, будут освобождаться от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия.
 
В ноябре 2017 года депутат Госдумы Ирина Яровая, по сведениям информационного агентства ТАСС, также предложила исключить уголовную ответственность несовершеннолетних, совершивших впервые преступления небольшой и средней тяжести. Она подчеркнула, что у следователей есть право не привлекать таких подростков к уголовной ответственности, ограничившись принудительными мерами воспитательного характера, но такое решение принимается лишь в 6% случаев.

Поговорить с «Полит.ру» подробнее о проблемах ювенальной юстиции, о том, как стоит оценивать идею создания судов, которые будут заниматься исключительно делами несовершеннолетних или хотя бы идею появления таких судей, а также о том, стоит ли увеличивать предельный возраст пребывания в колониях для несовершеннолетних, согласилась социолог Асмик Новикова, руководитель исследовательских программ фонда «Общественный вердикт».

«У нас бытует очень ограниченное представление о том, что такое ювенальная юстиция. В обществе возникает, пропадает и снова возникает волна возмущения, связанная с тем, что ставится знак равенства между ювенальной юстицией и беспардонным вмешательством в семью. Между тем важно понимать: ювенальная юстиция – это не только про суды. Я бы даже сказала, что это – не про суды в первую очередь, а про систему различных служб, которые сопровождают подростка в трудной ситуации.

Понятно, что нередко такие подростки оказываются девиантами – по каким-то причинам не вписываются в правила, не могут соблюдать кодифицированные нормы и совершают те или иные правонарушения. Недостаточно просто зафиксировать эти правонарушения и провести судебный процесс в специальном суде для того, чтобы говорить, что у нас есть ювенальная юстиция. На деле важно, чтобы само общество не стигматизировало таких молодых людей.

 
Заседание комиссии по делам несовершеннолетних в воспитательной колонии

Сейчас же уровень стигматизации по отношению к подросткам-девиантам очень высок. Считается, что если подросток совершил правонарушение, то его надо немедленно изолировать, каким-то образом убрать из общества. Мол, мы все – люди интеллигентные и благополучные, и никаких неблагополучных малолетних преступников рядом с собой видеть не хотим. Эта стигма – основной барьер для развития любых сервисов и инструментов ювенальной юстиции. Потому что для того, чтобы она работала в полной мере, важно не просто чтобы был специальный суд или специальный судья, а чтобы в обществе были механизмы, которые помогают такому подростку реинтегрироваться, научиться вести приемлемый образ жизни. Если общество не готово иметь дело с такими подростками, то от того, что будет какой-то прогрессивный суд, с моей точки зрения изменится мало.

Пока в обществе не будет служб по сопровождению подростка, по его обучению, по созданию для него условий для того, чтобы его жизнь была наполнена новым содержанием, что поможет вытащить его из той среды, в которой он усвоил незаконные модели поведения, то специальные суды могут только гуманизировать наказания. Создание сервисов по сопровождению подростка — это огромная работа, но у нас в этой области пока сделано очень мало, фактически ничего.

Что касается специального судьи, который занимался бы только делами в отношении несовершеннолетних (а насколько я видела, речь все же идет пока еще о специальных судьях, а не специальных судах), то, на мой взгляд, это можно было бы реализовать. Хуже не будет. Но, опять-таки, авторы идеи тоже об этом говорят: если не будет никакой системы сопровождения подростка, то даже более гибкий суд, который, быть может, сможет лучше понимать ситуацию подростка и использовать какие-то подходящие механизмы, мало что сможет сделать.

Вообще профилизация судей – вещь важная. И в общем-то она у нас есть: я знаю, что есть судьи, которые специализируются на чем-либо, например, на делах об НКО, или на экономических делах, на делах о недобровольной госпитализации. То есть некая специализация есть на уровне отдельных судов, но если будет выделен судья, который будет заниматься именно подростками – то, собственно, почему нет? Пускай так будет – можно начать хотя бы с этого.

С другой стороны, ювенальная юстиция хорошо работает именно в сочетании с восстановительным правосудием. А восстановительное правосудие у нас находится в очень непростой ситуации. Закон о медиации принят, но мне сложно говорить, насколько эффективно он используется – особенно если речь идет не про гражданские дела, а про уголовные, и тем более – если это уголовные дела с участием несовершеннолетних. Но с моей точки зрения развитие ювенальной юстиции должно идти в паре развитием системы восстановительного правосудия.

И что касается колоний, то это абсолютно порочная практика, когда после воспитательной колонии подросток оказывается вынужден продолжить отбывать свой срок (если этот срок велик) в колонии для взрослых. Важно, чтобы те усилия, которые прилагаются в воспитательных колониях, не пропали даром. Важно, чтобы подросток не попадал в криминальную среду. И я знаю, что – по крайней мере раньше так было, года 2-3 назад – в Красноярском крае добились, чтобы подростков из канской воспитательной колонии после достижения ими 18 лет переводили в отдельную зону взрослой колонии. Эта зона была выделена специально для таких подростков, чтобы они не пересекались с опытными преступниками.

Так что я бы поддержала предложение повысить до 21 года предельный возраст пребывания в воспитательных колониях для несовершеннолетних», – сказала Асмик Новикова.

Как передает ТАСС со ссылкой на сведения ФСИН на начало ноября 2017 года, в России в воспитательных колониях находятся 1,4 тысячи несовершеннолетних.