Выбор редакции

Глобальная пропаганда.


Сегодня многие кричат о пропаганде. На Западе центральные СМИ и так называемые прогрессивные агентства кричат: «Эти русские и китайцы, и такие как они, они снова делают это! Их порочная пропаганда проникает в наши демократические и свободолюбивые страны, распространяя путаницу и хаос!» Да, запретить, или, по крайней мере, сдержать RT, ограничить TeleSur, натравить собак на Press TV. Включить журналистов NEO, Sputnik, Global Times и других зарубежных источников в чёрный список преследования. Вот она истинная демократия! Вот она объективность! Они поступают просто: «Мы веками промывали мозги всей планете, не встречая сопротивления, но если кто-то посмеет возражать, мы сделаем всё возможное, чтобы немедленно дискредитировать и даже заткнуть им рот».

Если вы протестуете, если вы осмеливаетесь говорить, что дискредитация и преследование альтернативных источников информации – как минимум, цензура и навязывание монополии на пропаганду, то на вас начинают кричать: «Что вы знаете о пропаганде? Если вы хотите посмотреть на жёсткую пропаганду, посмотрите на военные парады и политические речи из Пхеньяна!» Естественно, всё это искажено и обработано таким образом, что может быть представлено на BBC и других «уважаемых» и «объективных» европейских и североамериканских телевизионных каналах. И конечно, вам не скажут, что если вы живёте в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Сиднее, Мюнхене или Мадриде, то находитесь в эпицентре глобальной пропаганды; на самом деле, вы легко можете стать пропагандистским наркоманом, зависящим от пропаганды, регулярно разыскивая и даже требуя её, по крайней мере подсознательно.

Что такое пропаганда, на самом деле? Мы все «распространяем» или «пропагандируем» что-нибудь. По крайней мере, мы распространяем то, что думаем, во что верим в интернете, в пабах, или встречаясь с друзьями и родными. Некоторые из нас делают это профессионально. Мы пишем статьи и книги, выступаем с речами, снимаем фильмы. Мы участвуем в политике. Мы присоединяемся к революционным движениям. Мы хотим изменить мир. Мы говорим и пишем так, как считаем нужным.

Пропаганда – это распространение ваших мыслей, попытка повлиять на других. То, что делается в церкви и мечети – это тоже пропаганда, хотя публично это так не называется. У всех нас есть свои мнения, свой взгляд на мир. Ну, хотя бы примитивный… В СМИ, например, у директоров и редакторов есть чёткие инструкции, мнения и цели – сотрудники СМИ делают свою работу, представляя определённые мнения в стандартном и корректном виде.

Короче говоря, когда мы хотим повлиять на мир, мы пытаемся красиво «упаковать» и представить свои мысли, подчёркивая самые мощные и привлекательные стороны наших идей и принципов. В этом нет ничего неправильного. Мы общаемся, мы распространяем свои мысли и мечты, так как хотим улучшить мир. По-моему, это здоровая пропаганда. Настоящие проблемы начинаются тогда, когда то же самое используется для распространения разрушений и истинного зла: колониализма, расизма, империализма и грабежа целых народов и континентов. И ещё худшие проблемы возникают, когда это происходит при почти неограниченном финансировании, на которое покупаются лучшие профессионалы в области коммуникации, технологии и психологии.

В этом случае, обсуждение уже отклоняется от поиска путей развития человечества, оно концентрируется на полном контроле человеческих мозгов и дискредитации всех альтернатив идеальному режиму. Это уже жестокая и смертельно опасная пропаганда. И именно эта пропаганда прижилась на Западе и распространяет свои метастазы по всему миру. Если не сопротивляться такой пропаганде, она приведёт не только к грабежу и убийствам, но и к полному искоренению в человечестве способности мыслить и анализировать, чувствовать и мечтать.

Скорее всего, это главная цель западного неоколониализма. Его «успех» зависит от тотальной, догматичной культурной и интеллектуальной монополии, навязанной всему миру Европой и США. Такая монополия возможна только при наличии односторонней интерпретации современных событий и даже мировой истории. Конечная цель – абсолютный и безусловный контроль над всей планетой. После разрушения Советского Союза и быстрых прорыночных реформ в Китае (и проникновения в Китай западной системы образования) Запад резко приблизился к своей цели.

Мир, ранее полностью отказавшийся от западного империализма и рыночного фундаментализма, начал страдать от чудовищной волны приватизации, грабежа природных и других ресурсов, и последующего социального коллапса таких огромных держав как Россия и Индонезия. Затем «что-то произошло». Воздействие на планету оказалось настолько разрушительным, что многие части мира внезапно прекратили подчиняться западному диктату. Россия поднялась с колен. Китай, под руководством Коммунистической партии и президента Си, вернулся к «социализму с китайской спецификой», сделав гораздо больший акцент на качестве жизни граждан, на культуре и экологии. В Латинской Америке поднялась новая волна борьбы за независимость от американских и западных элит. Многие страны от Ирана до ЮАР, Эритреи, Сирии и КНДР отказывались сдаваться.

Западная пропаганда безжалостно и систематически демонизирует их. Те, кто поддерживает интересы своего народа, будь то коммунист, социалист, патриот и даже популист, дискредитируется, осмеивается и унижается. Неважно, что Асад, Ахмадинежад, Путин, Си, Дутерте, Зума, Мадуро, Кастро популярны в своих странах – это не имеет никакого значения! Всё просто: тот, кто стоит высоко и борется за свой народ, сталкивается демонизацией в западных СМИ, которые, прямо или косвенно, контролируют большинство СМИ в мире! Главная цель СМИ – убрать с дороги всех патриотичных и прогрессивных лидеров, открыто прислуживая интересам западной империи и бизнесу олигархов.

Никто больше не сомневается в этом. Чтобы не понимать это, требуется тщательное промывание мозгов. И тем не менее, западные телевизионные каналы, газеты, журналы и даже университеты, продолжают делать вид, что всё совсем не так. Игнорирование правды, фабрикация теорий заговора, отрицание, что белое - это белое, а чёрное - это чёрное, что человеческое сердце бьётся слева, и что все люди мечтают о независимости, культуре, справедливости и безопасности – разве это не высший уровень пропаганды, идеологической обработки и промывания мозгов?

Критики государственных новостных агентств в незападных странах должны задаться некоторыми важными вопросами: «Разве есть разница между «частными» и «государственными» СМИ на Западе? Разве существует существенный идеологический разрыв между CNN, BBC, Independent, New York Times, France/24, DW?» В Европе, Северной Америке и подчинённых странах бизнес-интересы контролируют правительства. Они выбирают правительство, и называют его «избранным». Частные или государственные СМИ на Западе проводят одну и ту же линию. Это часть аппарата.

В незападных странах государственные СМИ начинают пропагандировать различные новые линии, главным образом, защищая и оглашая интересы своих стран, что, в некотором роде, является революционным развитием. Итак, наконец, появилась некоторая глобальная конкуренция, не так ли, господа империалисты и капиталисты? Но то, что мы начали понимать… вам не нравится? Вы хотите добиться глобальной монополии? А как же свобода и «свободная конкуренция»? Вы хотите, чтобы ваша пропаганда была единственной на Земле!

Несколько лет назад, когда я вместе с Ноамом Хомским снимал фильм и писал книгу «О западном терроризме: От Хиросимы до беспилотной войны», мы много говорили о западной пропаганде. Ноам обратил моё внимание на нацистскую Германию, которая завидовала рекламной индустрии в США. Затем западная пропаганда приняла форму бесстыдной, безмозглой и лживой рекламы. Непрерывный поток псевдо-реальности начал разлагать человеческую порядочность и рациональность. Я тоже много писал об этом вопросе, особенно в своей книге «Разоблачение имперской лжи».

Телевидение, Голливуд, а также пропагандистская и интеллектуально стерильная система североамериканских и европейских университетов – весь этот аппарат очень слабо связан с реальностью, в которой живёт мир, а также с истинными проблемами, надеждами, страхами, стремлениями и мечтами людей. Реклама, развлечения и образование на Западе – мощные инструменты пропаганды. Они внедряют в человеческое сознание и подсознание чрезвычайно примитивные и ложные установки: «Несмотря ни на что, наша нынешняя классификация мира правильная и справедливая. Наша экономическая и социальная система - самая естественная в мире. Наша политическая система - не идеальная, но самая лучшая».


Ноам Хомский, по каким-то своим причинам, приходил в восторг от моего прошлого: в детстве и юности мне самому полностью промыли мозги, меня насквозь пропитала западная пропаганда. Я родился в прекрасном советском городе Ленинград. Моя мать – русско-китайский архитектор, а отец – чешский учёный. Я вырос в чехословацком Пльзене, который находится всего в 60 км от Баварии. Быть там «диссидентом», когда мне было 15 лет, было абсолютно обязательным, иначе тебя считали неудачником и даже уродом. Естественно, это забивалось в наши мозги BBC, Radio Free Europe, Voice of America, и такими западно-германскими телевизионными каналами как ARD и ZDF. Мы все слушали Radio Luxemburg и Bavaria 3, и читали «самиздатовскую» литературу.

Пльзень – маленький город с населением 180 тыс. человек известен тяжёлой промышленностью и пивом, но, когда я был ребёнком, там был оперный театр, множество библиотек, включая научную, несколько маленьких авангардных театров (в которых ставились диссидентские пьесы), огромные книжные магазины, 6 кинотеатров, включая прекрасный кино-клуб, в котором показывались все значительные экзистенциальные и экспериментальные фильмы из Европы, Японии, США и Латинской Америки. Коммунистическая Чехословакия была в некотором смысле серой, но очень образованной, культурной и весёлой страной. Когда я впервые приехал в Италию, то был шокирован трущобами вокруг Неаполя, где обитали печальные африканские мигранты. Но я смотрел на мир глазами западной пропаганды. Я протестовал против «советской оккупации Афганистана», потому что Всемирная служба BBC внушила мне, что я должен это делать. Несмотря на то, что я воспитывался на великой литературе, поэзии и музыке, я считал Рэмбо борцом за свободу, а Маргарет Тэтчер – освободителем «свободного мира».

Я всё ещё верил в идеалы Советского Союза, в интернационализм. Но мои мозги были зажарены – это был гуляш из псевдо-реалистичных картинок с Запада и не слишком яркой реальности социалистической Чехословакии. Оба моих чешских дяди были настоящими интернационалистами – они строили сахарные и фармацевтические фабрики, сталелитейные заводы и другие прекрасные вещи в Сирии, Ливане, Египте и Китае. Они делали это с искренним воодушевлением и любовью к человечеству. Я считал их неудачниками, идиотами, фанатиками. На самом деле, они были великими людьми, а я был больным и слепым – мне просто промыли мозги!

Тогда, как и сейчас, западная пропаганда оплёвывала всё чистое, альтруистичное и честное. Западные СМИ боятся настоящих героев – людей, которые помогают другим обрести независимость, сильных и по-настоящему свободных мужчин и женщин. Я эмигрировал. Я написал полную дерьма первую книгу стихов, я участвовал в движении Солидарность в соседней Польше, много пил, выкуривал по 50 сигарет в день; и эмигрировал. Или точнее, меня выгнали, или что-то типа того… Знаете, советский ребёнок в Чехословакии, пишущий диссидентский материал… Это было неловко, поэтому они просто предложили мне уехать на Запад, который я так сильно любил.

Я так и сделал. Короче говоря, после получения политического убежища в США я учился на факультете кино Колумбийского университета в Нью-Йорке, когда США начали бомбардировки Ливии. Та неделя стала решающей. Студенты факультета кино быстро разъяснили мне, что происходит в Ливии. Затем они спрашивали меня в пабе о «хлебных очередях» в Чехословакии. Я смущённо рассказал им о различных сортах вкусной свежей пльзеньской выпечки, но они не могли мне поверить. Они продолжали спрашивать о цензуре… Я был гораздо лучше начитан, чем они; не считая голливудской продукции, я видел больше прекрасных фильмов, чем они, но это шокировало моих новых друзей.

Из окон восточного кампуса мы смотрели на бесчисленные огни Гарлема. Это был доклинтонский Гарлем – реально жёсткий район. Повсюду в Нью-Йорке я видел страдание, отчаяние, недовольство, но и полное повиновение. Но я уже не мог вернуться. Я ездил по Гарлему на машине техобслуживания, потому что такси туда не ездили. Я нашёл удивительный маленький джаз-клуб Baby Grand. Я там пил и слушал джаз, а ночью плакал в жилетку толстой негритянки – владелицы клуба. Я до сих пор помню одну ночь; блевотину на полу и разлитое пиво. «Каким же я был дураком!», - выл я. - «Каким же я был идиотом!» Она гладила мои волосы и повторяла: «Тише... Бывает и хуже. Мой народ пережил намного, намного худшие вещи… Будь сильным, молодой человек!» Мне было 19… или 20, я забыл. В Гарлеме мне объяснили, что такое Америка.

Позже я женился на дочке техасского мультимиллионера и увидел картину «изнутри». Нефть, ненависть к «сильному правительству». Как синхронный переводчик (по вечерам я подрабатывал, чтобы иметь возможность писать), я был на нескольких ужасных переговорах между западным «частным сектором» и тем, что осталось от Советского Союза и России. Запад просто бесстыдно грабил мою страну – ельцинскую Россию. В те дни я зарабатывал по 1000 долларов в день. Я быстро понял, что такое капитализм и империализм. Я хотел умереть. Я чуть не убил себя. Я убежал. Я убежал от всего этого. Я убежал в Перу, чтобы писать о самой жестокой гражданской войне на Земле. Я удрал. Я потерял себя. Но потом я стал интернационалистом. И уже не отступал от этого.

И я уже не возвращался в Европу или США на постоянное место жительства. Я приезжаю только, чтобы показать свои фильмы, издать свои книги или выступить с критическими речами, как это было два года назад в итальянском парламенте в Риме. Для понимания мне понадобилось время. Но я понял. После жизни и работы в более 160 стран, после знакомства с десятками тысяч реальных историй, после десятка смертельных опасностей я понял это. Я отлично понимаю и глубоко презираю то, что сделала миру западная пропаганда. И я ежедневно изо всех сил стараюсь бороться за миллионы, миллиарды мальчиков и девочек, которые, подобно молодому мне, обмануты, запутаны и оболванены жестокими пропагандистскими профессионалами из Лондона, Парижа, Нью-Йорка и Лос-Анджелеса.

Я говорю то, что хочу сказать, и я пишу то, хочу написать. Я также говорю и пишу то, что хотят сказать тысячи людей, встреченных мной в Азии, Океании, Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Они не могут это сделать сами, они слишком потеряны, изнурены и запутаны. Они рассказывают мне свои истории, даже не надеясь, что что-нибудь изменится или улучшится. Они считают, что их беда постоянна и смертельна. Я также пишу свои «пропагандистские» статьи. Я «субъективен»? Вы угадали! И я открыто об этом говорю. Я интернационалист в кубинском стиле. Я не скрываю, кто я. Я честно пишу о себе в своих статьях и книгах.

Я «пропагандирую» то, что думаю, во что верю. На самом деле, я скорее «пропагандист», чем журналист. Журналистика сейчас – синоним «самой древнейшей профессии». Люди, которые свободны также как я, пишут, говорят и снимают фильмы так, как хотят. Если мы поддерживаем русских, китайцев, кубинцев, венесуэльцев, то делаем это потому, что хотим это делать, потому что считаем, что то, что они делают сейчас - в целом правильно. Это не работа, это борьба, битва, настоящая жизнь! Трудная, непростая, но жизнь, которую я никогда не сменю на что-то другое.

Но наши противники на Западе – просто трусы, лицемеры или намного, намного хуже! Они притворяются, что они «объективны», хотя объективность не может существовать в наше время, особенно на Западе. За безупречными оксфордскими акцентами они скрывают свою по-настоящему позорную продажность. Они получают большие привилегии за белый цвет своей кожи. Они просто лгут, открыто и бесстыдно, полностью отказавшись признавать, что им платят за то, чтобы они писали то, что от них ждут, и если они посмеют написать правду, то заплатят за это своей карьерой.

Моя пропаганда – это мои мысли. Или это помощь моим товарищам, а также странам и правительствам, которые я поддерживаю. Я полностью объективен? Сконцентрируйте всё своё внимание: «Нет! Совершенно не объективен. И я не стремлюсь к ложной объективности! Я выбираю места, куда поеду, и выбираю истории, которые хочу рассказать. Вот как я политически «маневрирую». Но оказавшись на месте событий, я пишу правду и создаю образы, которые просто не могут лгать!» Мои противники из западных СМИ, правительств, транснациональных и рекламных компаний врут круглосуточно. И они никогда не признаются, в какую игру они играют.

Вот почему их пропаганда «больше» моей. Я свободно пишу то, что считаю правильным, и мои читатели свободно читают мои статьи (иногда сталкиваясь с большими трудностями). Мои западные противники используют уродливый государственно-коммерческий аппарат, даже страх, чтобы внушать людям ложь. Они нанимают психологов, демагогов, бизнес-экспертов, чтобы распространять свои фальсификации по всему миру. С технической точки зрения, они настолько хороши, что даже самые нищие, ограбленные и забитые охотно покупаются на их «точку зрения». Просто поезжайте в Кению или Индонезию, отправляйтесь в трущобы, и поймёте это.

Многие жертвы всё ещё думают, что вера в пропаганду тех, кто ограбил весь мир – это путь к достатку и высокому статусу. Это, дорогие мои товарищи – результат совершенно успешной пропаганды! Извините, но я придерживаюсь своего пути. Моя пропаганда, возможно, прозрачна, несовершенна и сыра, но он искренна. И по ночам я не боюсь смотреть в зеркало!


Источник: Propaganda! Pardon Me, Is Mine Really Bigger than Yours?, Andre Vltchek, journal-neo.org, February 08, 2018.