Выбор редакции

"Портрет девушки в огне"

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 



24 октября на российские экраны выйдет лесби-мелодрама французского режиссёра  (или, как теперь принято выражаться, режиссёрки)  Селин Скьямма  "Портрет девушки в огне"  о  женской эмансипации, вовсю,  по мнению автора,  вступавшей в свои права в 70-е годы галантного 18-го века.  Благодаря любезности прокатчика   -  компании PRO:Взгляд  -   мне довелось погрузиться в бушующие волны запретной женской любви раньше, чем другим смертным, и всё бы хорошо, если б прокатчик, неизменно назначающий кинопоказы куртуазных кинолент на раннее утро, не был бы верен себе.   Утреннее сомнамбулическое состояние отключает все рецепторы и вырубает эмоциональную сферу ржавым рубильником, так что бушевание женских страстей на фоне суровой бретонской природы проходит как-то по касательной :((.  Воистину, утренние кинопоказы   -  это зло!

Селин Скьямма, как это нетрудно догадаться, не просто талантливый кинохудожник, но и гражданский активист, ревнитель гендерного равенства,  и  идеологический месседж для неё ничуть не менее важен, чем эстетическая сторона дела, а она, нельзя не признать, на высоте.  "Портрет девушки в огне" получил на Каннском фестивале приз за лучший сценарий, а эта награда  по умолчанию присуждается каннским жюри за  смысловую новизну и  интеллектуальные вызовы.  Право женщин на профессию, на самостоятельное творчество, на выбор приоритетов в личной жизни     -   актуальные вопросы сегодняшней общемировой повестки дня    -   два с половиной столетия назад даже в просвещённой Европе  абсолютному большинству казались  чем-то вроде ненаучной фантастики,  и  поэтому одна из двух главных героинь,  эмансипированная художница Марианна  с трубкой во рту и коробкой холстов, собственноручно спасённой ею из  ревущих волн во время кораблекрушения, кажется пришельцем из будущего, проделавшим двухвековой путь на машине времени.  В роли Марианны, присланной в богатый дворянский дом в качестве компаньонки для юной Элоизы, которую мать-графиня планирует насильно выпихнуть замуж    -   молодая французская суперстар Ноэми Мерлан,  попавшая в обойму и активно снимающаяся   (совсем недавно российский зритель открыл её в "Куриосе"  Лу Жене).  В роли  её  подопечной Элоизы    -   другое  юное дарование,  недавно  ворвавшееся во французский кинематограф, столь же раскованное и амбициозное,  Адель Энель,  муза и близкая подруга режиссёрки Скьямма,  что становится ясно с первых кадров и без изучения биографий в википедии.

По сюжету, Марианну приглашают в дом  не просто для того, чтобы  облегчить  вхождение в мирскую жизнь Элоизы, вчерашней затворницы-монашки, недавно покинувшей монастырь и принуждаемой матерью идти под венец.   Марианна должна украдкой нарисовать портрет своей новой подруги, которая наотрез отказывается позировать   -   приглашенный ранее в дом художник-мужчина потерпел фиаско, свидетельство которого,  испорченный холст с размазанным лицом,   Марианне демонстрируют, беря её "на слабо".  То, в чём не преуспел мужчина, должно покориться женщине.

С мужчинами в картине Скьямма вообще большие трудности.  Проще говоря, их нет.  Ни одного.  Видимо, они занимают столь пренебрежительно  малое место в системе жизненных ценностей автора картины, что присутствуют лишь в упоминаниях,  а чаще просто "имеются в виду".  В конце концов,  за кого-то Элоиза должна выйти замуж,  с кем-то Марианна познала телесную любовь, о которой приходится поведать подруге, да и хорошенькая служанка  явно не от Святого Духа беременна.  Судя по тому, что девушка старательно вытравляет плод  и  приходит к бабке,  делающей на дому аборты ржавой вязальной спицей, её мужчины на какую-то более серьёзную роль в отношениях не претендуют.   Абсолютно не заботит Селин Скьямма  и  восприятие  её творчества  зрителями-мужчинами     -    они настолько чужие в этом мире женских эмоций,  женской поэзии, женской физиологии с её месячными и абортами, женской сексуальности, что места им в нём нет,  да и не сильно-то хотелось узнать их мнение.  В частности, поэтому фильм никак нельзя считать политическим заявлением, манифестом феминизма    -  нет ни намёка на запреты, ограничения, дискриминацию, унижения, порождаемые мужским миром в отношении мира женского   -    мужской мир просто стёрт ластиком, вымаран с экрана и из сознания,  мужчины  вынесены за  скобки,  перемолоты в биореакторе.    Нет мужчин   -  соответственно, и нет создаваемых ими проблем.

Кстати, если вы решили, что фильм  эротический,  то, безусловно, промахнулись:   самое откровенное, что вы увидите, это поцелуй     -  весь эротизм, продемонстрированный нам, исключительно головной, интеллектуальный, ни одной расстёгнутой пуговки или нескромного прикосновения.  Вспыхнувшая страсть друг к другу двух столь внешне разных  фемин  (Скьямма подчёркивает этот визуальный контраст, наряжая брюнетку Марианну в красное, а блондинку Элоизу в зелёное)   на фоне заданной обстоятельствами неизбежности, казалось бы,  просто обязана привести к драматическому финалу.  Но  для режиссёра фабула, повороты сюжета имеют сугубо вторичное значение   -    она препарирует чувства и ощущения, заставляет кровь приливать к голове, а сердце колотиться,  переживать вместе с героинями любовный морок, постигать природу необычной страсти, которая  даже в условных реалиях 18-го столетия не выглядит запретной, а понимается и трактуется совершенно естественной.   В финале фильма  девушки попадают в оперный театр    -   для Элоизы это первое в жизни соприкосновение со светской, не литургической музыкой, первое знакомство с звучанием оркестра. играющего  "Лето" из "Времён года" Антонио Вивальди,  и  пережитый девушкой катарсис,  вызванный симфонической музыкой, оказывается стократ сильнее любовно-эротических переживаний.  Сцена, мастерски сыгранная Адель Энель, чья героиня, обычно сдержанная и скупая на эмоции, рыдает в театральной ложе, одна из самых сильных в фильме.

Забавное совпадение, не ускользнувшее от внимания зрителей Каннского фестиваля    -   в этом году две конкурсные картины  перекликались одна с другой:  в ленте молодого российского режиссёра Кантемира Балагова "Дылда",  в основе сюжета которой также нежная привязанность друг к другу двух наших соотечественниц, тот же колористический диалог красного и зелёного  (развязная, непосредственная и напористая Маша в красной гамме и меланхоличная, застенчивая и ведомая Ия в разных оттенках зелёного).   А мне бросилась в глаза ещё одна случайная и  от этого ещё более сакраментальная параллель   -  самая дискомфортная для зрителя, режущая глаз в фильме Балагова  сцена  соития  Маши с коллегой-врачом рядом с лежащей на той же кровати подругой, воспринимаемая как нечто совершенно неуместное и недопустимое, удивительным образом перекликается  со сценой аборта в картине Скьямма, когда рядом с юной оперируемой девушкой,  лишаемой возможности стать матерью,  на подушке копошится хозяйский младенец.   Вот и рассказывайте теперь, что  телепатии и передачи мыслей на расстоянии не существует.

   

           
НОВОСТИ ПО ТЕМЕ