Выбор редакции

Зима арабского гнева.


В последнее время новая волна революций накрыла различные уголки арабского мира. К Судану и Алжиру присоединись теперь Ливан и Ирак. В недавних массовых протестах в этих странах участвовали миллионы людей из различных слоёв общества. И все они разгневаны плохими экономическими условиями, которые ухудшаются из-за неумелого руководства и слабой государственной власти. Как и во время Арабской весны 2011 года, протесты в этих странах выдвинули требования смены режима. Но есть и существенное отличие: в то время как предшествующие восстания вспыхнули из-за стремления людей к уважению их достоинства, нынешние протесты вызваны голодом. Арабская весна уступила место суровой зиме гнева.

В 2011 году цены на нефть были на пике, и многие арабские экономики росли самыми быстрыми темпами за последние десятилетия. Во главе восстаний стояли, главным образом, молодые и образованные люди, которые хотели лучшую работу и большей роли в политике и обществе. Многие региональные правительства смогли успокоить улицы с помощью экспансионистской экономической политики, финансируемой за счёт нефтяных доходов, а также финансовой помощи стран Совета сотрудничества Персидского залива.

Но в 2014 году, когда цены на нефть упали, исчезла значительная часть финансовых возможностей. В 10 странах региона отношение долга к ВВП превысило 75%. Замедление экономического роста и снижение государственных расходов привели к чувству нестабильности. Даже в странах, где началось снижение долга и бюджетного дефицита, старая система рантье-экономики больше не могла работать, поэтому люди стали отвергать режимы, которые не могли и не хотели принимать реформы.

Более того, новые народные движения в Алжире, Судане, Ливане и Ираке усвоили важные уроки революций 2011 года. Теперь протестующие уже не довольствуются простым свержением престарелых диктаторов, а нацелились на ключевые элементы государственной системы и аппарата госбезопасности. В Алжире и Судане протестующие отвергли поспешные выборы, потребовав предоставить время для новых партий, чтобы они могли организоваться для успешной конкуренции со старыми исламскими организациями.

А также новые протестующие потребовали широкомасштабных изменений политической системы, отказавшись вести переговоры со старым режимом. Наличие валютных резервов в размере 70 млрд. долларов и отсутствие внешнего долга в Алжире означало, что протестное движение и вооружённые силы могли долго вести игру «кто отступит первым», поскольку протестующие ожидали падения режима, а вооружённые силы – рассеивания толп народа. Опасность здесь, конечно, в том, что никакое решение невозможно, пока не исчезнет финансовая подушка безопасности, но в этом случае проведение экономических реформ будет намного сложнее.

В Судане наблюдалась другая картина. В августе Демократический фронт с неохотой согласился на раздел власти с армией. Экономика рухнула до такой степени, что это стратегическое сотрудничество стало наиболее привлекательным. Армия не может продолжать потреблять более 60% государственного бюджета, который сократился сейчас до 8% ВВП. В то же время, перед технократическим правительством встала задача стабилизации экономики, отложив политические споры на будущее. В результате этого обе стороны вынуждены маневрировать, чтобы извлечь пользу из переходного периода.

С этой точки зрения, Ливан и Ирак ближе сейчас к Алжиру, чем Судан, но экономики двух этих стран быстро ухудшаются. Ирак столкнулся с резким сокращением нефтяных доходов, а в Ливане наблюдается нестабильность из-за низкого притока капитала, который является главным источником национальных доходов. Эти экономические потрясения выявили главные проблемы, созданные политико-религиозными режимами этих стран. Кроме того, демонстранты, вышедшие на улицы из-за экономических проблем, стали смелее после поражения Исламского Государства и затихания войны в Сирии.

В каждой из этих четырёх стран уровень неэффективности управления экономикой выражается в использовании государственных средств для подкупа сторонников режима, а не улучшения жизни всего населения. Эта система особенно распространилась в частных секторах экономик этих стран, благодаря клановости и семейственности, не только для передачи денег своим родственникам, но и для предотвращения появления независимых организаций, которые могли бы финансировать оппозиционные движения. В результате этого неправильно распределялся капитал, ухудшались рабочие условия, конкурентоспособность, предпринимательство и экономическое развитие.

В Ираке и Ливане ситуация усложнилась из-за раскола населения. Системы, возникшие после Гражданской войны в Ливане, закончившейся в 90-х годах XX века, и после американского вторжения в Ирак в начале XXI века, основаны на разделении власти между представителями мелких сект, которые сохраняют своё влияние благодаря репрессиям и покровительству. Эти отношения могут сохраняться, пока существует достаточное количество добычи для распределения между сторонниками партий. Но с уменьшением поступающих средств они уже не могли договориться об их распределении, что привело к ускорению кризиса. В Ливане безрассудные коррупционные расходы привели к ослаблению финансового сектора, который оказался на грани коллапса.

Наконец, на внутреннюю политику Ливана и Ирака существенное влияние оказала геополитическая динамика. В обеих этих странах существуют политические блоки, поддерживаемые военной силой Ирана, но пока они не продемонстрировали способность сформулировать принимаемый большинством общественный договор, благодаря которому они смогли бы укрепить свои политические позиции.

В любом случае, исторические события в Алжире, Судане, Ливане и Ираке будут продолжаться. Доходы от продажи нефти Ближнего Востока упали примерно на треть с 2014 года, предоставляя авторитарным режимам всё меньше ресурсов для финансирования своих сторонников. С наступлением зимы 2020 года новая волна народного гнева, скорее всего, снова поднимется и распространится на другие страны. Перед каждой страной стоит сейчас задача найти те политические и экономические преобразования, которые смогут удовлетворить улицы и создать благоприятные условия для общего процветания.

Несмотря на всё это, ослабевшие авторитарные режимы, сталкивающиеся сейчас с народными движениями, требующими более справедливого и эффективного общественного договора, занимаются лишь откровенными репрессиями, которые только усиливают стремление населения выдвигать более радикальные требования. Никто не может предсказать сегодня, что будет дальше. До сих пор ни одна арабская страна, даже демократический Тунис, где в 2011 году начались региональные революции, не нашла стабильного пути вперёд.


Источник: إيشاك ديوان, شتاء السخط العربي, annabaa.org, 04 November 2019.