• Теги
    • избранные теги
    • Люди649
      • Показать ещё
      Страны / Регионы737
      • Показать ещё
      Международные организации99
      • Показать ещё
      Разное1047
      • Показать ещё
      Компании757
      • Показать ещё
      Издания169
      • Показать ещё
      Формат49
      Показатели102
      • Показать ещё
      Сферы3
27 мая, 13:52

Book Bits | 27 May 2017

● Grave New World: The End of Globalization, the Return of History Review via Prospect Stephen King, a Senior Economic Adviser to HSBC, has written a timely book called Grave New World, which is an excellent guide to this new global landscape. The combination of up to the minute economic analysis with a long look […]

Выбор редакции
27 мая, 11:39

Конкуренция и качество.

Хочу еще раз вернуться к вопросу конкуренции, сделать некоторое обобщение, плод моих размышлений Нам втирают примерно такой вот тезис: конкуренция ведет к улучшению качества продукции. Эта формулировка совершенно неудовлетворительна, это вообще чистое упрощенчество. Более точной будет такая: конкуренция ведет к оптимальному соотношению между ценой и качеством с точки зрения большинства потребителей. Данная формулировка корректней. Но верна ли она? Она не верна, в силу своей поверхностности, и это можно обосновать чисто формально. Конкуренция в целом — более сложное понятие, чем это представляли себе «наивные капиталисты», такие как Адам Смит. К примеру, когда они рассматривали конкуренцию на долговом рынке, они утверждали, что повышение спроса на кредит ведет к росту процентной ставки, однако, это будет лишь при условии, если предложение кредита остается на месте. Конкуренция происходит не только между заемщиками, но и между кредиторами, соответственно, при одновременном росте спроса и предложения на кредит, процентная ставка не изменится. А если предложение кредита будет опережать спрос, то будет наоборот снижение ставки. Точно по этой аналогии, мы можем рассуждать и о качестве продукции при конкуренции. На рынке есть продавцы и покупатели. Когда говорят, что продавцы конкурируют за покупателей, почему-то, как правило, забывают, что и покупатели конкурируют за продавцов. Продавцы, в условиях жесткой конкуренции, когда спрос на товар значительно снижен, по отношению к предложению, действительно будут стремится к улучшению качества продукции(хотя, реально, это будет касаться, в основном лишь внешних характеристик, таких как внешний вид, а не вопросов долговечности, безопасности и так далее, но для простоты оставим этот вопрос), но при противоположном тренде, когда спрос будет превышать предложение, будет наоборот тенденция к снижению качества. А в общем случае, в среднем, учитывая то что конкуренция может влиять на качество как позитивно так и негативно(в зависимости от того с какой стороны конкуренция), в среднем мы получим 0 улучшения качества. Поэтому, мы должны переформулировать тезис еще раз: конкуренция ведет к некоторому соотношению между ценой и качеством определяемому текущей конъюктурой рынка. А это уже чистая тавтология, все равно что сказать «качество будет таким, каким оно будет» Понятие улучшения качества у нас исчезает полностью.

26 мая, 16:50

Status Anxiety - Why Money Can’t Buy Happiness

Money can’t buy happiness. Are you seeking wealth to meet meaningful goals? Or are you just acting on status anxiety?

25 мая, 10:06

Links for 05-25-17

Why Work Requirement Became a Theme of the Trump Budget - NYTimes Equitable Growth in Conversation: Sandra Black - John Schmitt Democracy and the politics of intolerance - Understanding Society A Note on Coursera CEO Rick Levin's Clark Kerr Lecture......

Выбор редакции
23 мая, 20:33

Some Links

(Don Boudreaux) TweetBrittany Hunter defends competition, market-driven innovation, and creative destruction against cronyism. Adam Smith: feminist. Mark Perry quotes Adam Smith on the virtues of free trade. Also from Mark Perry: praise for Amazon.com. Marian Tupy explains that the foreign-aid industry is a racket. “Greek Anarchists Provide Services the State Doesn’t” Here’s a fun lesson about the […]

22 мая, 23:36

Watching With Arnold Kling Economics’ Left-Wing March

(Don Boudreaux) TweetArnold Kling has good reason to predict that, in his words, academic economics is on the road to becoming like academic sociology. That is, it will become increasingly driven by a left-wing agenda. Arnold himself, in the post linked here, offers no explanation(s) for this left-wing movement of economists and, hence, of economics.  I don’t […]

Выбор редакции
19 мая, 13:59

Some Links

(Don Boudreaux) TweetEntrepreneur Lyle Albaugh has a creative idea for increasing competition in the college-admissions process.  Here’s his opening: Going through the college process makes no sense. First, kids guess where they might want to go, then pay to apply, wait to hear, and, if accepted, fill out financial aid forms, wait, and eventually learn what it […]

16 мая, 10:26

Теневая экономика Африки достигает 40% ВВП

Москва, 16 мая - "Вести.Экономика". Всем людям свойственна "склонность к мелкой торговле, бартерным сделкам и обмену", написал в XVIII веке шотландский экономист и философ Адам Смит.

16 мая, 07:24

Теневая экономика Африки достигает 40% ВВП

Всем людям свойственна ∎склонность к мелкой торговле, бартерным сделкам и обмену∎, написал в XVIII веке шотландский экономист и философ Адам Смит.

16 мая, 07:24

Теневая экономика Африки достигает 40% ВВП

Всем людям свойственна "склонность к мелкой торговле, бартерным сделкам и обмену", написал в XVIII веке шотландский экономист и философ Адам Смит.

13 мая, 14:06

Book Bits | 13 May 2017

● Cents and Sensibility: What Economics Can Learn from the Humanities By Gary Saul Morson and Morton Schapiro Summary via publisher (Princeton University Press) Economists often act as if their methods explain all human behavior. But in Cents and Sensibility, an eminent literary critic and a leading economist make the case that the humanities, especially […]

12 мая, 13:00

Майские тезисы: какие деловые книги читать этой весной

Почему в экономике доминирует мужской взгляд, как последние научные данные о мозге помогают в ведении бизнеса и зачем современному человеку нужно искать тишину — эти и другие факты можно почерпнуть из весенних книжных новинок.

10 мая, 03:03

Allan H. Meltzer, RIP, by David Henderson

My Hoover colleague and long-time monetarist economist Allan Meltzer died yesterday. He was 89. Here is the announcement from Tom Gilligan, director of the Hoover Institution: STANFORD, CA: "It is with sadness that I share the loss of Allan Meltzer, a distinguished economist and Hoover colleague. We will remember Allan for his many intellectual contributions, especially to the study of monetary policy and the history of the Federal Reserve System. Marilyn and his family are in our thoughts and prayers during this trying time." Biography Allan Meltzer was a distinguished visiting fellow at the Hoover Institution and the Allan H. Meltzer University Professor of Political Economy at the Tepper School of Business at Carnegie Mellon University. He was also a visiting professor at Harvard, the University of Chicago, the University of Rochester, the Yugoslav Institute for Economic Research, the Austrian Institute for Advanced Study, the Getulio Vargas Foundation in Rio de Janeiro, and the City University, London. He served as a consultant for several congressional committees, the President's Council of Economic Advisers, the US Treasury Department, the Board of Governors of the Federal Reserve System, the World Bank, foreign governments, and central banks. He was a member of the President's Economic Policy Advisory Board. In 1988-89 he was an acting member of the President's Council of Economic Advisers. From 1986 to 2002 he was an honorary adviser to the Institute for Monetary and Economic Studies of the Bank of Japan. In 1999-2000 he served as chairman of the International Financial Institution Advisory Commission, known as the Meltzer Commission, which proposed major reforms of the International Monetary Fund and the development banks. Two weeks ago, Meltzer published this piece for Hoover's Defining Ideas. He also authored several books, including Why Capitalism? (Oxford University Press, 2012), A History of the Federal Reserve (University of Chicago Press, 2 volumes, 2003 and 2009) and numerous papers on economic theory and policy. His career included experience as a self-employed businessman, management adviser, and consultant to banks and financial institutions. In 1983 Professor Meltzer received a medal for distinguished professional achievement from the University of California, Los Angeles. He was named the distinguished fellow of 2011 by the American Council for Capital Formation and was a distinguished fellow of the American Economic Association. In 2003 he received the Irving Kristol Award from the American Enterprise Institute and the Adam Smith Award from the National Association for Business Economics. In 2009 he received the Distinguished Teacher Award from the International Mensa Foundation. In 2011 Professor Meltzer received the Bradley Award, the Harry Truman Medal for Public Policy, and the Truman Medal for Economic Policy. Allan wrote the article on Monetarism for the first edition of The Concise Encyclopedia of Economics. (6 COMMENTS)

09 мая, 02:01

Trump’s silence on French hacks troubles cyber experts

The Trump administration is so far ignoring pleas from both on and off Capitol Hill to denounce the suspected Russian-backed digital assault that appeared aimed to tilt Sunday’s French presidential election toward nationalist candidate Marine Le Pen. The White House’s failure to mention the attack on one of America’s oldest allies has worried Democrats, cyber policy specialists and former White House officials, who say the omission reveals a troubling inability to call out Russia over its digital aggression.“This is an issue that should provoke grave concern in both parties,” Senate Minority Leader Chuck Schumer said on the floor Monday afternoon. “It should compel us, Democrats and Republicans, to take proactive actions against this new threat.”In the hack — which some researchers have linked to Russian intelligence — tens of thousands of internal documents and emails appeared online late Friday after being pilfered from the political party of centrist candidate Emmanuel Macron. The dump came less than two days before Macron’s resounding victory on Sunday.The White House’s lack of comment on the incident comes just over a week after President Donald Trump publicly renewed his own skepticism about Russia’s role in the hacking of Democratic Party emails during the U.S. presidential race, despite the U.S. intelligence community’s forceful conclusion that senior Kremlin officials personally orchestrated the campaign with the aim of undermining Hillary Clinton.“The silence is just a sign of how unprepared we are to deal with these things,” said James Lewis, a cyber expert at the Center for Strategic and International Studies.After Macron’s victory, the White House issued a congratulatory statement from press secretary Sean Spicer that made no mention of the email hack. Trump’s tweet congratulating Macron on his “big win” likewise ignored the hack. Trump later spoke with Macron by phone, but a readout of the call didn’t mention the cyberattack.White House spokespeople did not respond to emails asking whether the administration would denounce the apparent Russian operation.“In a different world, with a different U.S. government, yes, we would have spoken up, and we should have,” said Herb Lin, a senior cyber policy researcher at Stanford University. “I think it was a mistake not to.”“It tells people that we’re not willing to even acknowledge that they’re under threat,” added Lin, who served on former President Barack Obama’s independent cyber commission.In recent years, lawmakers and cyber specialists have increasingly urged the U.S. government to reprimand foreign governments publicly for online meddling campaigns that they say are quickly escalating into dangerous territory. Traditionally, the White House has been hesitant to discuss openly which overseas adversaries officials believe are behind specific digital intrusions. It’s difficult to link any hack to a foreign government conclusively, and public accusations risk derailing already-tense relationships with digital adversaries such as Russia, China and Iran. Going public also exposes the U.S. to being called out over its own digital snooping operations around the globe. But as cyber activity has graduated from stock-and-trade espionage to the potential sabotage of critical infrastructure — such as power plants or the electric grid — or interference in democratic elections, experts say governments must break their silence.In its final years, the Obama administration started to speak out cautiously. In late 2014, it formally blamed North Korea for the bruising digital attack that took out Sony Pictures’ computer network. And in late December, Obama publicly fingered Russia for the hacks that felled the Democratic National Committee and Hillary Clinton’s campaign. And since 2014, the Justice Department has also brought charges against government-backed hackers in China, Iran and Russia.But the Obama administration also received criticism for waiting until after Election Day to officially condemn Russia for the presidential race hacks.Lawmakers and cyber experts say the White House cannot continue to waver in such instances — even if the attacks aren’t in the U.S. Washington Rep. Adam Smith, the top Democrat on the House Armed Services Committee, called the French election hack “a threat to all of us, and our way of life,” and called on Trump “to respond forcefully to this attack.” “He must not downplay, ignore, or encourage such an assault,” he added in a statement.Staying quiet after the France attack, said ex-Obama administration cyber official Megan Stifel, “doesn’t send a very clear message to our allies, let’s put it that way.”Stifel, who served as director for international cyber policy on Obama’s NSC, said a forceful condemnation was necessary to “advance the norms the U.S. has been pursuing” in the international community. Lin, the Stanford researcher, warned that by remaining tight-lipped, the White House risks allowing Russia’s election meddling to become “normalized.”If nations don’t complain about this kind of attack, he said, “then by de facto practice it becomes okay under international law.”Complicating Trump’s silence is the fact that the president recently praised Le Pen, who is friendly with Russian President Vladimir Putin. She visited the powerful leader at the Kremlin in March and promoted a number of Kremlin-favored positions during her campaign, including plans to curb immigration, withdraw from the European Union and repeal the EU’s sanctions on Russia. Additionally, the leaked documents from Macron’s campaign — which have yet to produce any major revelations — spread online because of a barrage of tweets from Trump-supporting, U.S.-based, far-right activists, as well as WikiLeaks, the government transparency activist organization that posted the pilfered Clinton campaign emails during the U.S. election.According to the Digital Forensic Research Lab at the Atlantic Council, Jack Posobiec, a journalist with the far-right news outlet The Rebel, was the first to tweet out a link to the documents using #MacronLeaks. The hashtag quickly took off after it was promoted by WikiLeaks and other far-right Twitter personalities, the researchers said.If Trump weighed in on the Macron leaks, it would bring attention to these issues, not to mention the ongoing FBI investigation into whether Trump’s camp colluded with the Kremlin over its apparent hacking of Democratic targets during the 2016 election.“It’s actually pretty shrewd not to say anything, because there’s no way to win in this situation,” said CSIS’s Lewis. “I think that until we end the Russia investigation here one way or the other, the administration’s going to be very cautious in saying anything.”James Norton, a Department of Homeland Security official during the George W. Bush administration, added that it was “unrealistic to expect President Trump to recognize a reported cyberattack in a foreign country.”Norton and others noted the Trump administration was likely working behind the scenes with French intelligence officials to help with any investigation. U.S. intelligence agencies have already shared with European allies the classified version of a deep-dive report on Russia’s 2016 digital meddling.Regardless, the drumbeat on Capitol Hill to take more public action is unlikely to cease.“We should begin an extended, bipartisan discussion about how to combat foreign information operations campaigns and safeguard the integrity of democratic elections all over the world and, most importantly, in our own country,” Schumer said.Tim Starks and Cory Bennett contributed to this report.

04 мая, 21:59

Links for 05-04-17

I fell a bit behind: Milton Friedman and data adjustment - VoxEU “Capital in the Twenty-First Century,” Three Years Later - Equitable Growth Carl F. Christ, 1923-2017 - Tim Taylor This stage managed, policy free election - mainly macro How...

Выбор редакции
04 мая, 00:00

Failing Trump Has a New Enemy: Democracy

Josh Marshall, Talking Points MemoI am an optimist on American institutions. Adam Smith wrote that there’s “a lot of ruin in a nation”, by which he meant that countries and by analogy governments and institutions are more resilient than you’d think. I think America is stronger than Trump. I don’t think he’s going to be able to tamper with the 1st Amendment because it’s hard and he’s clown. But he is President. A President has vast powers, in many ways far more for destruction than construction. So the fact that he wants to matters a lot. The fact that three months in he’s...

30 апреля, 13:55

Sky-high hype of Anthony Joshua triumph puts size above quality | Simon Burnton

Never mind the excellence, feel the hugeness seemed to be Sky’s motto during its coverage of Anthony Joshua’s brilliant win over Wladimir Klitschko. No wonder its pundits began to run out of things to say“How exciting is this?” asked Adam Smith, Sky’s commentator, as Wladimir Klitschko entered the ring a little under four hours into its marathon broadcast from Wembley. “Not just for fight fans, not just for sports fans, but for big event fans around the world!”Just let that sink in for a moment. People for whom the only good thing about a big event is its bigness. People who approach occasions of all kinds like Norris McWhirter once approached pumpkins: as if they are of little interest unless they are absolutely enormous, at which point they become fascinating not because of their pumpkinness, not for their flavour or their appealing shade of orange or for their decorative‑carving, candle-hosting potential, but for their scale alone. Continue reading...

Выбор редакции
28 апреля, 14:01

В Ирландии мужчина ограбил бар в стиле фильма "Миссия невыполнима"

Ирландский бар Smithy's Marina Bar несколько раз страдал от рук грабителей, поэтому владелец заведения Адам Смит улучшил систему безопасности в помещении, установив сигнализацию. В январе грабители испугались её звука и убежали ни с чем. Но на днях камера наблюдения зафиксировала, как вор ползает по полу и под столами, чтобы добраться до игрального автомата и украсть 700 фунтов. Об этом сообщает Daily Mail. Помимо этого, неизвестный злоумышленник нанёс бару ущерб на общую сумму в 4700 фунтов. Полиция разыскивает грабителя, случайно сымитировавшего сцену из фильма "Миссия невыполнима".

28 апреля, 12:01

The 'Nerd For Science' Challenging The Biggest Climate Denier In Congress

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); WASHINGTON — On Memorial Day weekend 2015, three storms converged over Texas and Oklahoma. The clouds that gathered over drought-stricken Central Texas promised rain, but no one expected the record-breaking rainfall and catastrophic flooding that hammered the region. The storms dumped up to 10 inches inches of rain and brought tornadoes and historic flooding. Near San Marcos, the Blanco River surged to 2 feet above flood stage, sending water raging into the city, ripping homes from their foundations and causing nearly $3 billion in damage. More than two dozen people died in Texas alone. Emergency personnel had to rescue hundreds more. In the wake of the catastrophe, The Texas Observer declared it the “climate disaster” that had finally hit home. But Rep. Lamar Smith — the Texas Republican whose persistent opposition to climate science ironically landed him the top seat in the House Committee on Science, Space, and Technology — made no mention of climate change’s role in the disaster and instead praised fellow Texans for their resilience and spirit. His congressional district, which includes parts of Austin and San Antonio, was among the hardest-hit areas. For Smith, the storm’s lesson was that weather forecasting needed to improve, saying, “We must do everything we can to save lives and protect property from severe weather events.” But not only did Smith continue to ignore the role climate change may have played in the storms, he also has spent the last five years as chair of the committee trying to defund climate research and harassing federal climate scientists whom he has accused of playing “fast and loose” with data. Smith, who lives in San Antonio, has sprinted to defend the fossil fuel industry ― namely Exxon Mobil Corp. ―  from probes into their own records on climate change and has used his power on the science committee to push his own anti-science agenda, stacking hearings with coal and chemical lobbyists and climate skeptics. Smith’s office did not respond to HuffPost’s request for comment. These are the antics that prompted Derrick Crowe, a 36-year-old climate activist and progressive organizer, to announce his Democratic bid to unseat the 16-term congressman earlier this month. “It was really alarming to watch as people like Lamar Smith were not responding with alarm or with concern but were trying to stop that message from getting out,” Crowe said. “And that I felt was hugely dangerous and really worrying.” Crowe also pointed to the fact that Smith has received more than $700,000 from the oil and gas industry since 1989. “Lamar Smith has shown us exactly what it looks like when our worst fears about corporate power in politics come true,” Crowe said. “Here we have a member of Congress who’s being told by every reputable expert in the field that if he does not change his policies that his communities are headed for disaster, and he is ignoring them. And it just so happens that it’s very lucrative for him as a campaigner to do so.” Crowe’s campaign comes amid a groundswell of support for scientists and climate advocates running for office, a response to the Trump administration’s assault on research funding and scientific integrity. The nonprofit 314 Action political action committee, launched last year, recently kicked off a fresh effort to fund and support scientists and give them a crash course in political campaigning, similar to EMILY’s List support for female Democratic candidates who back abortion rights. Climate Hawks Vote, a political action group founded in 2013, will lead a training program April 30 — the day after the People’s Climate March — in Washington, D.C., to support climate leaders interested in running for office. And Lead Locally, an environmental group launched earlier this month, is recruiting candidates for local government who will fight against fossil fuel interests. Crowe has roughly six years’ experience working on Capitol Hill, including as a staffer for Rep. Nancy Pelosi (D-Calif.) and most recently as communications director for Rep. Adam Smith (D-Wash.), so he understands the challenges of congressional life. And while he didn’t envision running for public office himself, he said he couldn’t sit back and watch the Texas representative ignore his constituents, dismiss science and threaten future generations. Crowe grew up in Sunray, a small town in the Texas panhandle, and graduated from Texas Tech University with a degree in political science. A year and a half ago, he and his wife, also a Texas native, moved back to Austin, which they previously called home for more than five years, to raise their young son. Crowe is now the communications director for The SAFE Alliance, a nonprofit in Austin working to end child abuse, sexual assault and domestic violence.  A self-declared “nerd for science,” Crowe said he has become increasingly worried about climate change in the last few years, as global temperature records topple. In 2015, he created a YouTube channel called Carbon Freeze, which featured videos about the urgency of the climate threat and Lamar Smith’s denialism. Crowe has never cared for Smith, but he says the “final straw” was the congressman’s early support for President Donald Trump, along with the thought of what a Smith-Trump agenda could mean for his son’s future. “The future gets really concrete when it’s looking at you from the crib,” he said. “By the time my son graduates high school, if Lamar Smith has his way, we will blow the carbon budget for staying below temperatures that would trigger catastrophic climate change. And I can’t let that happen without trying to get him out of office.” Taking on a long-standing incumbent on a science-oriented platform may be challenging. But in places where the effects of climate change are already apparent and tangible, such a move has precedent. Take South Miami Mayor Philip Stoddard, for example. When the Florida International University biology professor ran against five-term incumbent Horace Feliu in 2004, he thought he stood little chance of winning. But when he began knocking on constituents’ doors, he found that pitching himself as an honest, fact-based thinker by trade was a competitive advantage. “I said, ‘Look, I’m a scientist. My career is based on my reputation as an honest person. I’m not going to tell you a lie because, if I do, I don’t have a career,’” Stoddard told HuffPost by phone between classes in his office at the college. “And they elected me. They keep electing me.” “I know Donald Trump got elected promising the moon and the stars, but I’ve always found people appreciate it when you tell them the truth,” he added. “The public is hungry for someone to tell us the truth and make evidence-based decisions.” The biggest challenge for any scientist may be learning how to tailor a technical speech and tendency for jargon to suit political audiences. “A scientist takes on every question and answer at face value, but in the political realm you have to be a little more sophisticated,” Stoddard said. “People will throw gotcha questions, and people will throw out questions to make you stumble. You have to take control of your message.” That said, voters may appreciate a candidate who speaks bluntly about climate change when the top leaders in the U.S. government have refused to accept the overwhelming scientific consensus on global warming. Crowe is not a scientist. But he does his best to stay on top of science news, is an advocate for science-based policy and finds Smith’s repeated attacks on the scientific community appalling. And he puts stock in the 97 percent of climate research that supports the finding that climate change is real and that humans are the primary cause — a figure Smith maintains is false.  “If 97 percent of doctors told you that you were going to die without a surgery, you would have that surgery, no problem,” Crowe said. “And you would be a very unwise person to say that those 97 percent of doctors are engaged in a conspiracy against you.” Crowe believes Texans are coming to understand that Smith is advocating for something other than his constituents’ interests.  “I think that is everyone’s worst fear: that our democracy is sold to the highest bidders,” Crowe added. “And if we’re going to save ourselves from that, we have to vote people like that out of office.”  Unseating a 30-year incumbent in a historically Republican district won’t be easy. Crowe understands that, but his campaign has received an extraordinary response in just the first few weeks since he announced his candidacy, he said. He pointed to Smith’s percentage of the vote dipping below 60 in last year’s election, blue voters moving into a heavily gerrymandered district and the congressman losing the support of his conservative hometown newspaper last October as signs he has a fighting chance. (In November, Smith’s Democratic opponent, Tom Wakely, tallied 36 percent of the vote to Smith’s 57 percent.) The future gets really concrete when it’s looking at you from the crib. Derrick Crowe, who is challenging Rep. Lamar Smith “There’s a lot of indicators in this race to show that it’s winnable and that [Smith] has finally gone too far in this anti-climate change science crusade,” Crowe said. Crowe isn’t alone in wanting to rid Congress of Smith. Also considering a run on the Democratic ticket is Joseph Kopser, an aerospace engineer and Army veteran from Austin. Kopser told PBS NewsHour this week that, although Smith is a “nice gentleman,” he “has a view toward science and technology that is not helpful in terms of where our economy is going.”    Smith is among a trio of Republicans that 314 Action is targeting for their anti-science views. Others include Rep. Dana Rohrabacher (R-Calif.) and Smith’s fellow science committee member Steve Knight (R-Calif.). Jess Phoenix, a volcanologist and president of the environmental nonprofit Blueprint Earth, plans to challenge Knight next year. “If we want to step up and make sure science is not silenced,” Phoenix said in a recent interview with BuzzFeed, “we have to give it a voice.”  “We have two missions: One is we want to see more people with scientific and technical backgrounds elected, and two is we want to hold responsible elected officials that don’t base policy on sound science,” 314 Action founder Shaughnessy Naughton told HuffPost. “I would put Lamar Smith very high on that list.” Last week, the group held an event at American University in Washington, D.C., to provide media training and campaign tips to would-be candidates. Dozens of scientists attended the conference, which took place two days before the March for Science — a rally to engage more scientists in politics and protest Trump’s policies. “There’s so much revulsion at Trump’s priorities,” Naughton said. “That fight has made us more visible.” -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

26 апреля, 07:46

Без заголовка

6. Строительство народного хозяйства: срочное и перспективноеЭкономическая доктрина Октябрьской революции опиралась на синтез мировоззрения большинства российского общества с идеей развития в обход капитализма. Эта доктрина была принята и со временем получала все больше поддержки. Но на первом этапе в политических решениях доминировало именно мировоззрение трудящихся масс, а революционные проекты модернизации приходилось откладывать на следующий этап. Попытки «быстрого прогресса» были чреваты риском разрыва между власти и массы, причем радикальные проекты преобразований предлагали и власть, и масса. Например, планы реформирования землепользования предполагали восстановить крупные помещичьи хозяйства в виде совхозов, но это встретило упорное сопротивление – крестьяне желали «уравнительного распределения». В результате произошло уравнивание участков. В таблице показано изменение доли хозяйств (%) по размерам посевных площадей:Таблица 1917 1919 1920Беспосевных земель 11,3 6,6 5,8С посевными до 4 десятин 58,0 72,1 86,0С посевными от 4 до 8 десятин 21,7 17,5 6,5С посевными свыше 8 десятин 9,0 3,8 1,7 Получив после Октябрьской революции землю, крестьяне повсеместно и по своей инициативе восстановили общину. В 1927 г. в РСФСР 91% крестьянских земель находился в общинном землепользовании. Советская доктрина развития промышленности предполагала прохождение довольно длительного этапа государственного капитализма. Даже накануне Октября представляли, что рабочий контроль на предприятиях будет действовать в форме совместного совещания предпринимателей и рабочих. Взяв власть при полном распаде и саботаже госаппарата, Советское правительство и помыслить не могло взвалить на себя функцию управления всей промышленностью. Основной капитал главных отраслей промышленности принадлежал иностранным банкам. Никакие теории не могли предсказать последствий национализации такого капитала — в истории не было опыта. В собственность нового государства автоматически перешли все казенные железные дороги и предприятия. В январе 1918 г. был национализирован морской и речной флот. В апреле 1918 г. национализируется внешняя торговля. Это были сравнительно простые меры, для управления и контроля в этих отраслях имелись ведомства и традиции. Но в промышленности события пошли не так, как задумывалось, начался процесс двух типов — «стихийная» и «карательная» национализация. Э. Карр пишет о первых месяцах после Октября: «Большевиков ожидал на заводах тот же обескураживающий опыт, что и с землей. Развитие революции принесло с собой не только стихийный захват земель крестьянами, но и стихийный захват промышленных предприятий рабочими. В промышленности, как и в сельском хозяйстве, революционная партия, а позднее и революционное правительство оказались захвачены ходом событий, которые во многих отношениях смущали и обременяли их, но, поскольку они [эти события] представляли главную движущую силу революции, они не могли уклониться от того, чтобы оказать им поддержку». Требуя национализации, обращаясь в Совет, в профсоюз или в правительство, рабочие стремились прежде всего сохранить производство (в 70% случаев эти решения принимались собраниями рабочих потому, что предприниматели не закупили сырье и перестали выплачивать зарплату, а то и покинули предприятие). Вот первый известный документ — просьба о национализации фирмы «Копи Кузбасса». Резолюция Кольчугинского совета рабочих депутатов 10 января 1918 г. была такой: «Находя, что акционерное общество Копикуз ведет к полному развалу Кольчугинский рудник, мы считаем потому, что единственным выходом их создавшегося кризиса является передача Копикуза в руки государства, и тогда рабочие Кольчугинского рудника смогут выйти из критического положения и взять под контроль данные предприятия». Вот другое, также одно из первых, требование о национализации фабкома петроградской фабрики «Пекарь» в Центральный совет фабзавкомов (18 февраля 1918 г.): «Фабричный комитет фабрики “Пекарь” доводит до вашего сведения как демократический хозяйственный орган в том, что рабочие упомянутой фабрики на общем собрании совместно с представителями местной продовольственной управы 28 января 1918 г. решили взять фабрику в свои руки, т.е. удалить частного предпринимателя по следующим причинам: легче провести концентрацию хлебопечения, правильнее можно сделать учет хлеба, также администрация тормозила работу, и были случаи, что подготовляла голодный бунт в нашем подрайоне, а также неоднократно заявляла о расчете рабочих, якобы нет средств платить, а по нашему подсчету выходит, что мы на остаток можем дать кусок хлеба безработным, а не увеличивать количество безработных.Принимая все это во внимание, рабочие решили взять фабрику в свои руки, о чем считаем долгом довести до вашего сведения, ибо вы должны знать, что делают рабочие по районам.Просим узнать ваше мнение о нашем поступке». Саботаж крупных предприятий и спекуляция продукцией, заготовленной для обороны, начались еще до Февральской революции. Царское правительство справиться не могло — «теневые» тресты организовали систему сбыта в масштабах страны, внедрили своих агентов на заводы и в государственные учреждения. С весны 1918 г. ВСНХ в случае, если не удавалось договориться с предпринимателями о продолжении производства и поставках продукции, ставил вопрос о национализации. Невыплата зарплаты рабочим за один месяц уже была основанием для постановки вопроса о национализации, а случаи невыплаты за два месяца подряд считались чрезвычайными.Первыми национализированными отраслями были сахарная промышленность (май 1918 г.) и нефтяная (июнь). Это было связано с почти полной остановкой нефтепромыслов и бурения, брошенных предпринимателями, а также с катастрофическим состоянием сахарной промышленности из-за оккупации Украины немецкими войсками.Был выбран умеренный вариант, и в основу политики ВСНХ была положена концепция «госкапитализма», готовились переговоры с промышленными магнатами о создании крупных трестов с половиной капитала. Это вызвало резкую критику «слева» как отступление от социализма. Критиковали и левые эсеры с меньшевиками, хотя до этого обвиняли большевиков в преждевременности социалистической революции. Спор о месте государства в организации промышленности перерос в одну из самых острых дискуссий в партии. [В апреле 1918 г. меньшевики в газете «Вперед» заявили о солидарности с левыми коммунистами: «Чуждая с самого начала истинно пролетарского характера политика Советской власти в последнее время все более открыто вступает на путь соглашения с буржуазией и принимает явно антирабочий характер... Эта политика грозит лишить пролетариат его основных завоеваний в экономической области и сделать его жертвой безграничной эксплуатации со стороны буржуазии».]Ленин стремился избежать «обвальной» национализации и остаться в рамках государственного капитализма, чтобы не допустить развала производства. Выступая в апреле 1918 г., Ленин сказал: «Всякой рабочей делегации, с которой мне приходилось иметь дело, когда она приходила ко мне и жаловалась на то, что фабрика останавливается, я говорил: вам угодно, чтобы ваша фабрика была конфискована? Хорошо, у нас бланки декретов готовы, мы подпишем в одну минуту. Но вы скажите: вы сумели производство взять в свои руки и вы подсчитали, что вы производите, вы знаете связь вашего производства с русским и международным рынком? И тут оказывается, что этому они еще не научились, а в большевистских книжках про это еще не написано, да и в меньшевистских книжках ничего не сказано» [Ленин В.И. Заседание ВЦИК 29 апреля 1918 г. Соч., т. 36]. Ленин требовал налаживать производство, контроль и дисциплину, требовал от рабочих технологического подчинения «буржуазным специалистам». Но этот умеренный вариант не прошел. На него не пошли капиталисты, и с ним не согласились рабочие. Если не удавалось договориться с предпринимателями о продолжении производства и поставках продукции, фабзавком ставил вопрос о национализации. Невыплата зарплаты рабочим за один месяц уже была основанием для начала национализации, а случаи невыплаты подряд за два месяца считались чрезвычайными нарушениями.После Брестского мира было снято предложение о «государственном капитализме», и одновременно отвергнута идея «левых» об автономизации предприятий под рабочим контролем. Был взят курс на планомерную и полную национализацию. Против этого «левые» выдвинули аргумент: при национализации «ключи от производства остаются в руках капиталистов» (в форме специалистов), а рабочие массы отстраняются от управления. В ответ на это было указано, что восстановление производства стало такой жизненной необходимостью, что ради него надо жертвовать теорией. СНК принял решение о национализации всех важных отраслей промышленности, о чем и был издан декрет. Декрет постановил, что пока ВСНХ не наладит управление производством, национализированные предприятия передаются в безвозмездное арендное пользование прежним владельцам, которые по-прежнему финансируют производство и извлекают из него доход. Вскоре, однако, гражданская война заставила установить реальный контроль над промышленностью. Чрезвычайной была задача освободить народное хозяйство России от зависимости западного периферийного капитализма. С этой задачей не справилась монархия, а Временному правительству было не до этого. Эту проблему разрабатывал Ленин в книге «Империализм как высшая стадия капитализма». В начале ХХ века повторить путь Запада уже было невозможно, и реальной альтернативой было совершить национальную революцию и закрыть свое хозяйство от господства западного капитала. И.В. Сталин заявил в 1924 г.: «Мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталистического развития как ее подсобное предприятие. Чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мировой капиталистической системы, а как самостоятельная экономическая единица, опирающаяся, главным образом, на внутренний рынок, опирающаяся на смычку нашей индустрии с крестьянским хозяйством нашей страны».Мы говорили о срочных решениях, которые были приняты после октября 1917 г. – до середины 1918 г. Эти решения были приняты исходя из здравого смысла и реальной структуры массового сознания трудящихся как социальной базы революции, несмотря на критику некоторых групп в РКП(б). Далее был чрезвычайный период Гражданской войны, когда приоритетным критерием при разработке решений было выживание страны и населения. Это особый срез проекта и метода мышления и действия Советской власти и общества, его обсудим позже. Но важно учесть представления о будущем типа народного хозяйства, которые излагал Ленин в предреволюционный период. Они шли по иной траектории, чем политэкономия Адама Смита и Маркса. Это важное расхождение и важный элемент образа будущего.Хотя в качестве идеологии большевики приняли марксизм, на начальном этапе становления советской экономики стали быстро восстанавливаться традиционные («естественные», по выражению М. Вебера) взгляды на хозяйство и производственные отношения. Ленин после 1907 г. также сдвигался к установкам экономии – в смысле, который придавал этому термину еще Аристотель. Он разделял хозяйство на два типа – экономию, что означает «ведение дома» (экоса), и хрематистику, нацеленную на получение дохода (их различают также как натуральное хозяйство и рыночную эко¬но-мику). [В западных словарях термин хрематистика также считается синонимом термина политическая экономия]. В традиционном обществе царской России хрематистика не могла занять господствующего положения.Из истории и опыта было известно, что совместная хозяйственная деятельность людей может быть организована без купли-продажи товаров и обмена стоимостями – эти институты вообще возникли очень недавно. Существуют разные способы предоставления друг другу и материальных ценностей, и труда (дарение, услуга, предоставление в пользование, совместная работа, прямой продуктообмен, повинность и т.д.). Существуют и типы хозяйства, причем весьма сложно организованного, при которых ценности и усилия складываются, а не обмениваются – так, что все участники пользуются созданным сообща целым. К такому типу относится, например, семейное хозяйство. Этот тип хозяйства экономически эффективен (при достижении определенного класса целей) – замена его рыночными отношениями невозможна, т.к. оказывается, что ни у одного члена семьи не хватило бы денег расплатиться по рыночным ценам с другими членами семьи за их вклад. В статьях Ленина хозяйство представлено в его материальной фактуре. Здесь нет понятий хрематистики и теории стоимости. Это принципиальное отличие можно понять, внимательно читая Маркса – вместе с примечаниями, в которых он для контраста описывал «нерыночное» докапиталистическое хозяйство. Маркс объяснял отличие капиталистического хозяйства от некапиталистического. Он показывает особенность некапиталистического хозяйства в отношении использования техники: «Единственной руководящей точкой зрения здесь является сбережение труда для самого работника, а не сбережение цены труда». Для примера Маркс приводит стихотворение римского поэта, современника Цицерона, посвященное изобретению водяных мельниц [Маркс К. Экономическая рукопись 1861-1863 годов. Соч., т. 47]. Поэт радостно обращается к работницам:Дайте рукам отдохнуть, мукомолки; спокойно дремлите,Хоть бы про близкий рассвет громко петух голосил:Нимфам пучины речной ваш труд поручила Деметра;Как зарезвились они, обод крутя колеса!Видите? Ось завертелась, а оси крученые спицыС рокотом кружат глухим тяжесть двух пар жерновов.Снова нам век наступил золотой: без труда и усилийНачали снова вкушать дар мы Деметры святой. В «Капитале» Маркс показывает, что в условиях капитализма введение машин приводит к интенсификации труда и стремлению хозяина удлинить рабочий день, и что противодействие этому оказывает лишь сопротивление рабочих. Адам Смит видел смысл разделения труда лишь в том, чтобы рабочий производил больше продукта – ему и в голову не приходило, что улучшение техники и организации может быть использовано для сокращения рабочего дня при том же количестве продукта. А вот как Ленин в статье «Одна из великих побед техники» излагает выгоды способа подземной газификации угля, почти словами поэта поэта из Тесалоники: «При социализме применение способа Рамсея, “освобождая” труд миллионов горнорабочих, позволит сразу сократить для всех рабочий день с 8 часов, к примеру, до 7, а то и меньше. “Электрификация” всех фабрик и железных дорог сделает условия труда более гигиеничными, избавит миллионы рабочих от дыма, пыли и грязи, ускорит превращение грязных отвратительных мастерских в чистые, светлые, достойные человека лаборатории. Электрическое освещение и электрическое отопление каждого дома избавят миллионы “домашних рабынь” от необходимости убивать три четверти жизни в смрадной кухне» [Ленин В.И. Одна из великих побед техники. Полн. собр. соч., т. 23]. Мальтус, заведующий кафедpы политэкономии (пеpвой в миpе), сформулировал постулат западного капитализма: «Человек, пришедший в занятый уже мир, если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на земле. Природа повелевает ему удалиться, и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор». После революции 1905 г. значительная часть российской элиты (включая либералов) приняли этот постулат, и это было замечено. Русская культура была очень чувствительна к этой проблема. Она даже сумела очистить дарвинизм от его мальтузианской компоненты. Концепцию «немальтузианского» дарвинизма П.А. Кропоткин изложил в книге «Взаимная помощь: фактор эволюции» (1902 г., Лондон). Вот его вывод: «Взаимопомощь, справедливость, мораль — таковы последовательные этапы, которые мы наблюдаем при изучении мира животных и человека. Они составляют органическую необходимость, которая содержит в самой себе свое оправдание и подтверждается всем тем, что мы видим в животном мире... Чувства взаимопомощи, справедливости и нравственности глубоко укоренены в человеке всей силой инстинктов. Первейший из этих инстинктов — инстинкт Взаимопомощи — является наиболее сильным».Кропоткин оформил обыденный устой массового сознания большинства населения России. Поэтому и не был принят проект Февральской революции и начали строить советское хозяйство в основном не по типу рынка, а по типу семьи – не на основе купли-продажи ресурсов, а на основе их сложения. Это позволяло вовлекать в хозяйство «бросовые» и «дремлющие» ресурсы, давало большую экономию на трансакциях и порождало хозяйственную мотивацию иного, нежели на рынке, типа. Сложение ресурсов в «семье», расширенной до масштабов страны, требовало государственного планирования и особого органа управления. Именно тип народного хозяйства в огромной степени предопределяет социальные формы всего жизнеустройства. С началом НЭП в советской экономике вводилось плановое начало. Еще в годы гражданской войны была начата разработка перспективного плана электрификации России. В декабре 1920 г. план ГОЭЛРО был одобрен VIII Всероссийским съездом Советов и через год утвержден IX Всероссийским съездом Советов. Это был первый перспективный план развития народного хозяйства, который получил практическое воплощение. Этот проект в конце ХХ века забуксовал и был деформирован. Влиятельная часть населения России опять взяла на вооружение мальтузианство. Но это уже другая история, драматическая и с неизвестным исходом.

19 сентября 2016, 21:01

Генерал контрразведки против мировых банкиров

(В статье представлены труды А.Д. Нечволодова, С.Ф.Шарапова)Доклад Валентина Катасонова на заседании Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова 3 апреля 2014 года …Второв ЛеонидБиография.Биографические сведения о Нечволодове не очень подробные. Александр Дмитриевич происходит из семьи военных. Его отец генерал-майор Дмитрий Иванович Нечволодов, дворянин Екатеринославской губернии, участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 гг., был соратником генерала Скобелева. У Александра Дмитриевича был брат Михаил. Михаил Дмитриевич Нечволодов (1867-1951) — герой первой мировой войны, закончил военную службу в звании генерал-майора, кавалер многих боевых наград, после революции оказался в эмиграции. Оба брата окончили свой жизненный путь во Франции.Вернемся к Александру. Он с детства определил, что будет военным. Закончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию. После гимназии поступил в 3-е Александровское военное училище. Прервав обучение в училище, Александр пошел служить вольноопределяющимся в лейб-гвардии Павловский полк. Молодой человек оказался очень способным, сумел сдать в возрасте 19 лет экстерном экзамены за полный курс военного училища. Летом 1883 года ему было присвоено первое офицерское звание подпрапорщика, а через месяц — звание прапорщика. В 1889 году окончил Николаевскую Академию Генерального штаба (по первому разряду). После академии его служба была связана с военной контрразведкой. Социально-политическая обстановка в России в конце 19 века была неспокойной. Возникали террористические и подпольные революционные группировки, пытавшиеся дестабилизировать ситуацию в стране.В этих целях они широко использовали оружие. Значительная часть этого оружия попадала к этим антигосударственным элементам из арсеналов и складов русской армии. Революционеры и террористы вербовали своих агентов среди офицеров и рядового состава, которые за деньги и/или по убеждениям крали казенное оружие и передавали его смутьянам. Кстати, очень похоже на то, что мы наблюдаем на Украине в наше время (тысячи стволов в руках членов «правого сектора», которые были выкрадены из воинских частей). Нечволодов выявлял предателей в воинских подразделениях, пресек кражи большого количества оружия. В дальнейшем Александр Дмитриевич занялся таким направлением, как контрабанда оружия из-за границы. Он вышел на крупных заграничных поставщиков. Для себя он тогда сделал открытие, что все эти поставщики были связаны с зарубежными масонскими кругами и крупным банковским капиталом. Что террористические операции на территории Российской империи не были хаотическими и разрозненными, а планировались из единых центров, а эти центры создавались и контролировались крупным капиталом, прежде всего банкирами. В это время у Александра Дмитриевича появляется интерес к углубленному изучению мировой финансовой системы, а также мирового масонства.В 1903-1905 гг. был военным агентом в Корее. Следующей вехой жизненного пути Нечволодова стало его участие в русско-японской войне. Состоял при штабе наместника на Дальнем Востоке. Занимался организацией разведки в штабе Маньчжурской армии.Важным событием в жизни не только лично Нечволодова, но и России стал выход в свет в конце мая 1906 года небольшой книги (немного более 100 страниц), принадлежавшей перу Александра Дмитриевича. Она называлась «От разорения к достатку». Это главное экономическое произведение Нечволодова. Ниже мы о нем будем говорить подробно. Здесь же отметим, что книга вызвала бурную реакцию как в Санкт-Петербурге (где вышла работа), так и далеко за его пределами. «Просвещенная» публика столицы, зараженная идеями либерализма и западными теориями, набросилась на автора работы, обвиняя его в различных «фобиях», консерватизме. Это очень похоже на реакцию современных российских либералов, которые любые исследования, касающиеся планов и практической деятельности мировой закулисы, называют «теориями заговоров» и всячески их высмеивают. А вот представители патриотических кругов России благодаря работе «От разорения к достатку» узнали о малоизвестном офицере Генерального штаба Российской Армии, который блестяще разбирался в мировой ситуации, финансах и квалифицированно определил угрозы будущему Российской империи. Они даже предложили Александру Дмитриевичу стать почетным председателем Союза Русского Народа (СРН), но Нечволодов отказался. Говорят, что сделал он это потому, что ряды СРН были сильно заражены людьми, которые были носителями «бытового антисемитизма». По мнению генерала, это наносило большой вред монархическому и патриотическому движению России.В феврале 1907 года полковника Генерального штаба Нечволодова потихоньку переводят из Петербурга в Николаевскую губернию, где он принимает командование 58-м полком. Там он служит более двух лет, а затем (когда страсти по поводу книги «От разорения к достатку» улеглись) его как ценного специалиста и разведчика возвращают в Генеральный штаб. Он получает звание генерал-майора. В 1910 году его командируют в Швецию и Норвегию, где он изучает масонские организации, их связи с российским революционным подпольем, организацию банковской и денежной системы, источники и схемы зарубежного финансирования антигосударственных сил в России. После возвращения из командировки (с 12 мая 1910 г.) Нечволодова назначают командиром 2-й пехотной бригады 4-й пехотной дивизии (с 12.05.1910). Вскоре после начала первой мировой войны, в сентябре 1914 года его представили к увольнению, но по ходатайству генерала Рузского Нечволодов продолжил службу в действующей армии. В 1915-1917 гг. командовал 19-й пехотной дивизией, в мае 1915 года получил звание генерал-лейтенанта. За участие в боевых операциях получил Орден Святого Георгия 4-й степени, заслуживший его в бою, командуя бригадой.С приходом к власти Временного правительства был отстранен от командования дивизией. Участник Белого движения. Эмигрировал. Оставшуюся часть жизни Александр Дмитриевич жил в Париже. Работал в правой газете «Либр пароль« и эмигрантском издательстве «Долой зло!». Писал о связях зарубежных масонов и банкиров-евреев с революционным движением в России, в частности, о подрывной деятельности банкира Якоба Шиффа. А. Д. Нечволодов принял участие в первом переводе на французский язык «Сионских протоколов«. На Бернском процессе 1930-х годов по делу о «Сионских протоколах» А. Д. Нечволодов выступил экспертом со стороны защиты.А.Д. Нечволодов всю жизнь был холостяком, в 1896 года усыновил годовалого мальчика. О приемном сыне сведений нет. Наверное, заслуживает внимания следующий эпизод из жизни А.Д. Нечволодова в Париже. В 1928 году на одном из монархических собраний Александр Дмитриевич отказался пожать руку генерал-лейтенанту А.С. Лукомскому, публично заявив, что именно этот генерал несет прямую ответственность за отречение Государя Николая Александровича в 1917 году. Дело едва не дошло до дуэли. Еще ранее, в 1917 году подобные стычки после февральской революции происходили у Нечволодова с А. Гучковым и генералом Рузским. В отличие от значительной части Белого движения генерал-лейтенант Нечволодов был ярко выраженным монархистом, февральскую революцию 1917 года он не принял. Похоронен Александр Дмитриевич на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.А.Д. Нечволодов как историк.О генерале Нечволодове чаще вспоминают как об историке. Александр Дмитриевич был действительным членом Императорского русского военно-исторического общества. Увлечение историей началось очень рано. Своим учителем А.Д. Нечволодов считал известного русского историка Ивана Егоровича Забелина (1820-1908). В тридцать лет Александр Дмитриевич уже выпустил первую свою книгу по военной истории. Она называлась «Очерк явлений войны в представлении полководца по письмам Наполеона за лето и осень 1813 года» (Варшава, 1894). Были публикации Нечволодова на исторические темы в периодических изданиях. Нечволодов как историк известен, прежде всего, своим фундаментальным трудом «Сказания о русской земле». По некоторым данным, издание первой части «Сказаний» увидело свет в 1909 году в Николаеве, когда Александр Дмитриевич еще командовал 58-м полком. Судя по некоторым источникам, идея написания всеохватывающего труда по русской истории А. Нечволодову была подсказана Государем Николаем II во время их разговора на одном из официальных приемов после возвращения Александра Дмитриевича из Николаевской губернии в столицу. Царь сказал Александру Дмитриевичу, что в России существует большая потребность в доступном и национально ориентированном учебнике по истории, что книги Н. Карамзина по русской истории безнадежно устарели. К 300-летию дома Романовых была издана полная четырехтомная версия «Сказаний».Напомню названия томов:1. С древнейших времен до расцвета русского могущества при Ярославле Мудром.2. Разделения власти на Руси при сыновьях Ярослава Мудрого до конца великого княжения Димитрия Иоанновича Донского.3. Образование Московского государства при преемниках Димитрия Иоанновича Донского.4. Иоанн Грозный и смутное время. Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова.Между прочим, «Сказания» — любимая книга святых царственных страстотерпцев. После выхода «Сказаний» император Николай Александрович сказал: «Вот, наконец, та книга русской истории, которую наш народ так долго ждал». Царь читал её вслух всей Семье за обедом, книга была с Семьей до последних дней жизни страстотерпцев. Вскоре после появления на свет полного труда А.Д.Нечволодова по русской истории подоспели февральская и октябрьская революции 1917 года, на многие десятилетия «Сказания о русской земле» оказались в забвении. Имя русского генерала советским историкам было неизвестно. Книга А.Д.Нечволодова была строго запрещена. Хотя бы потому, что имела ярко выраженную монархическую направленность. Уже не приходится говорить о некоторых интерпретациях страниц отечественной истории. Например, в «Сказаниях» подробно раскрывается «хазарский сюжет», который советская историческая наука трактовала как «антисемитизм».Сегодня «Сказания» уже неоднократно издавались (переиздания юбилейного выпуска 1913 года), работа может быть использована как учебник в школах и как книга для чтения. Президент Российской Федерации В.В. Путин даже рекомендовал «Сказания» в качестве учебного пособия по истории для кадетских училищ. В этой книге Нечволодов проявил себя и как историк, и как прекрасный литератор, и как специалист по военному делу, и как глубокий экономист.А.Д. Нечволодов как знаток мира финансов.О том, что Нечволодов был не только военным и историком, но также экономистом, знают немногие. А между тем он не просто разбирался в экономике, он был блестящим ее знатоком. Об этом свидетельствует небольшая книга (почти брошюра, немного более 100 страниц), которая называется «От разорения к достатку». Вышла она в 1906 году в Санкт-Петербурге и наделала тогда много шуму не только в столице, но и во всей России. Некоторые положения указанной работы были углублены в брошюре под названием «Русские деньги», которая вышла годом позже. В наше время, к сожалению, «Русские деньги» остаются библиографической редкостью[1]. В последние годы жизни Нечволодов работал над рукописью «Революционные финансы. История главного еврейского банка и его мировое господство», собрал для нее около 250 редких фотографий. Труды А.Д. Нечволодова по финансам периода его эмигрантской жизни нам неизвестны. Они хранятся в зарубежных архивах, в частности, в США (Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле).Кое-какие моменты, относящиеся к финансовой тематике, присутствуют в книге А. Нечволодова, которая называется «Император Николай II и евреи. Очерк о русской революции и ее связях с всемирной деятельностью современного иудаизма». Книга была написана генералом в эмиграции на французском языке, опубликована в 1924 году в Париже. Особый интерес с точки зрения понимания международных финансов представляет первая глава, которая называется «Яков Шифф». В ней подробно описывается роль американо-еврейского банковского капитала в финансировании революционных сил в России. Отмечается, что идейным и политическим лидером американо-еврейского капитала был Яков Шифф. Показана его личная роль в организации экономических санкций против России (денонсация российско-американского торгового договора 1832 года в 1911 году). Нечволодов, как мы отметили, был участником русско-японской войны 1904-1905 гг., он изучал потаенные пружины, которые двигали Японию к войне против нашей страны. Решающая роль в подталкивании «страны восходящего солнца» к войне сыграл все тот же Яков Шифф, который организовал предоставление двух синдицированных кредитов Японии. В 2012 году книга «Император Николай II и евреи» была издана на русском языке в Москве Институтом русском цивилизации[2].Нечволодов рассматривал книгу «Император Николай II и евреи» как первую в серии. Он планировал издать еще три тома:«Россия и евреи — от французской революции 1789 года до русской революции 1905 года»;«Евреи и Великая война»;«Убийство императора Николая II евреями».К сожалению, генерал не успел выполнить этот замысел. Вместе с тем в архивах за границей остается еще много неизданных рукописей генерала.Прошло более века с момента выхода этих работ, но они не только не устарели, но, наоборот, содержащиеся в них выводы приобретают чрезвычайную актуальность. О чем работы? Во-первых, о мире денег и о банкирах. Во-вторых, о золоте как «ядре» мира денег. В-третьих, о России, которая в конце 19 века оказалась втянутой в мир золотых денег. В-четвертых, о путях выхода России из того «золотого капкана», в котором она оказалась.Сразу отметим, что А.Д. Нечволодов был не единственным русским мыслителем и патриотом, который видел опасность в золотой валюте.Его оценки совпадали, например, с взглядами известного русского экономиста Сергея Федоровича Шарапова (1856-1911), написавшего еще в 1895 году свой бессмертный труд «Бумажный рубль».В этот же ряд можно поставить Георгия Васильевича Бутми (1856-1917), автора книги «Капиталы и долги» (1898), сборника статей и речей «Золотая валюта» (1906) и других работ.А.Д. Нечволодов как разоблачитель лукавства английской политической экономии.Для понимания того, что такое золотая валюта, Нечволодов дает краткий обзор истории становления золотого стандарта в Европе. В любом учебнике по экономике можно прочитать, что золотой стандарт начался с Англии. Также известно, что именно в Англии произошла первая промышленная революция. Но вот тонкий момент, на который обращает внимание Нечволодов: классик английской политической экономии Адам Смит (1723-1790) был сторонником не золотых, а бумажных (причем неразменных на золото) денег. Впрочем, об этом мы можем узнать не только из знаменитого произведения А. Смита «Богатство народов»[3], но также из бессмертной поэмы А.С. Пушкина «Евгений Онегин»:Зато читал Адама Смита,И был глубокий эконом,То есть умел судить о том,Как государство богатеет,И как живет, и почемуНе нужно золота ему,Когда простой продукт имеет.Вот что пишет Нечволодов по поводу приверженности Адама Смита бумажным деньгам: «Даже Адам Смит, называющий грабителями всех государей средних веков, за то, что они, вынужденные увеличить количество денежных знаков в своих государствах, поневоле прибегали к перечеканке монет с уменьшением в них содержания драгоценного металла, во второй части своего труда доказывает на стр. 30-37 всю благодетельность увеличения денежных знаков страны вдвое, путем выпуска частными банкирами бумажных денег, которые они давали бы в долг на проценты».Второй тонкий момент, мимо которого проходят многие историки и экономисты: промышленная революция в Англии совершалась с помощью бумажных, а не золотых денег. Нечволодов эту мысль формулирует еще более жестко: если бы Англия имела золотую валюту, то никакой промышленной революции там не состоялось бы. Заслуга введения неразменных бумажных денег принадлежала Уильяму Питту младшему (1759-1806), который занимал ключевые позиции в правительстве Великобритании в последние два десятилетия XVIII века и в начале XIX века (министр финансов в 1782-1783 гг., премьер-министр Великобритании в 1783-1801, 1804-1806 гг.).Кстати, переход Англии к бумажным деньгам был в немалой степени спровоцирован Наполеоном Бонапартом, который организовал континентальную блокаду британских островов. Во многих учебниках эта блокада датируется периодом 1806-1814 гг., однако первые меры по бойкоту английских товаров были приняты Конвентом Франции еще в 1793 году.Свежее прочтение истории английского капитализма (с учетом тех акцентов, которые сделаны Нечволодовым) крайне полезно для современной России. Уроки более чем двухвековой давности подсказывают нам, что те санкции, которые нам сегодня пытается выставлять Запад (в связи с событиями на Украине и присоединением Крыма к Российской Федерации) надо воспринимать как благо. Божий Промысел подталкивает нас к тому, чтобы мы отказались от накопления долларов, под запасы которых центральный банк осуществляет выпуск рублей, а перешли бы к эмиссии бумажного рубля, не зависящего от иностранной валюты. А создав суверенную денежную систему, основанную на бумажном рубле, приступили бы к восстановлению нашей промышленности (второй индустриализации).А вот другой классик английской политической экономии Давид Рикардо (1772-1823) не только склонялся к золотой валюте, но даже дал развернутое теоретическое обоснование ее преимуществ по сравнению с бумажными деньгами[4]. В чем дело? — Дело в том, что Адам Смит и Давид Рикардо жили в разное время, ситуация в стране кардинально изменилась. Что же нового произошло во времена Давида Рикардо? Это было уже время после наполеоновских войн. На небосклоне финансового мира появились Ротшильды, которые сказочно обогатились на этих войнах. При этом они сумели сосредоточить в своих руках большую часть европейского золота. Но драгоценный металл, по замыслу Ротшильдов, не должен лежать мертвым грузом, он должен стать капиталом и приносить прибыль. Для этого надо обеспечить постоянный спрос на золото. А для этого, в свою очередь, обществу необходимо внушить, что самыми лучшими деньгами является золото, которое идеально можно выполнять не только функцию накопления (образования сокровищ), но также функции меры стоимости (всеобщий эквивалент), средства платежа и средства обращения (обмена). Сначала появилось «научное» обоснование золотых денег, а затем последовали шаги по практическому внедрению золотого стандарта.Говоря о метаморфозах английской политической экономии, можно добавить еще такую деталь: Давид Рикардо был в первую очередь не кабинетным ученым, а биржевым спекулянтом. Видимо, также как Ротшильды наш «политэконом» на войнах и биржевых спекуляциях «заработал» немало золота. Кроме того, Давид Рикардо был лично знаком с Натаном Ротшильдом.О «тайне золота».Золотой стандарт — денежная система, которая предусматривает использование золота не только и не столько как непосредственного средства обращения (золотые монеты), сколько как средства обеспечения бумажных денежных знаков (банкнот), выпускаемых центральным банком. Золотой стандарт предусматривает фиксированный процент покрытия эмиссии бумажных денежных знаков драгоценным металлом, который находится в резервах центрального банка. Сторонники золотого стандарта обосновывают необходимость его использования тем, что, мол, такая денежная система гарантирует защиту от злоупотреблений властей «печатным станком» и обеспечивает доверие общества к денежным знакам.Многие представляют, что золотой стандарт — такая денежная система, при которой бумажные деньги во внутреннем обращении заменяются металлическими монетами, а в международных расчетах обращаются стандартные слитки золота. Такие представления были распространены и в России в конце 19 века. Нечволодов многократно подчеркивает, что главной особенностью золотого стандарта является то, что «желтый металл» становится узаконенной мерой стоимости, неким универсальным измерителем стоимости. Однако это далеко не металлическая линейка (именно такое представление о золоте пытается сформировать К. Маркс в «Капитале», называя его «всеобщим эквивалентом стоимости»). Скорее, как отмечает Нечволодов, это «резиновый» измеритель, он очень выгоден хозяевами золота. Трудно придумать более ненадежный эталон стоимости. Ведь издержки на добычу физической единицы металла сильно зависят от природно-географических условий добычи. К тому же в отличие от остальных продуктов труда золото является неуничтожимым продуктом. Нечволодов говорит, что все другие товары потребляются после их производства (например, хлеб) или амортизируются (даже египетские пирамиды). Поэтому стоимость 1 грамма денежного золота, добытого много сотен или тысяч лет назад надо умножить на количество операций, осуществленных с этим золотом. Стоимость 1 грамма будет уходить в бесконечность. Уж никак нельзя считать, что его стоимость равняется количеству часов труда работника, который его добывал. Маркс все эти тонкости и сомнения обошел стороной. И это понятно, потому что классик выполнял социальный заказ Ротшильдов.Нечволодов обратил внимание на то, что хотя большая часть золота была сосредоточена в руках небольшой кучки мировых банкиров, доля золота в общем их богатстве была незначительна. Золото играло роль своеобразного «магнита», притягивавшего богатства всего мира. Нечволодов обратил внимание, что в начале ХХ века сумма денежных обязательств всех государств мировым банкирам в два раза превышала стоимость всего золота, находившегося на планете.Весь мир экономики можно представить в виде двух частей, или полюсов. Один полюс — все продукты труда, товары, создаваемые человечеством. Другой полюс — золото, находящееся в руках банкиров. Между этими полюсами существует в каждый момент времени равновесие, паритет. Запас золота почти не увеличивается. По такой естественной причине, как ограниченность драгоценного металла в мире. А вот производство товаров растет, физические масштабы продуктов живого труда увеличиваются каждый год под влиянием демографического роста, технического прогресса и других причин. В результате покупательная способность каждого грамма, каждой унции драгоценного металла автоматически возрастает. Таков принцип действия «золотого магнита», такова «тайна золота» в простом и понятном изложении генерала Нечволодова.А.Д. Нечволодов о разрушительных последствиях введения золотого стандарта в Европе.Но, несмотря на казалось бы убедительную «научную» аргументацию, власти всех стран достаточно настороженно отнеслись к идее введения золотого стандарта. Первой золотую валюту ввела Англия в 1821 году. Это неудивительно, поскольку Ротшильды в лице Натана Ротшильда, захватившего контроль над Банком Англии, имели в этой стране безграничное влияние. Это произошло на пике промышленной революции. Еще лет тридцать по инерции в Англии продолжалось промышленное развитие, хотя страна постепенно стала терять позиции «мировой мастерской», сальдо торгового баланса стало ухудшаться, наметился отток золота из страны. Особенно экономическое положение Англии ухудшилось, когда в 1840-х гг. были отменены так называемые «хлебные законы», которые устанавливали заградительные пошлины для защиты внутреннего рынка. Началась эпоха фритредерства. В 1857 году Англия столкнулась с банковским кризисом, начался мощный отток золота. Остановить его удалось только благодаря повышению процентных ставок по банковским депозитам. Деньги внутри английской экономики стали крайне дорогими, в этот момент началось медленное умирание английской промышленности, Лондон стал превращаться в международный финансовый центр, английский капитализм стал приобретать признаки паразитического капитализма. Так вкратце Нечволодов описал историю английского капитализма, увязав ее с золотым стандартом.Еще более драматичными были последствия введения золотого стандарта в континентальной Европе. В 1870-1871 гг. произошла франко-прусская война, которая завершилась победой Пруссии и созданием единого германского государства под руководством «железного» канцлера Бисмарка. Правильнее его назвать «золотым», потому что он инициировал введение золотой марки в 1873 году. Обеспечением ее стало золото, которое Германия получила в виде контрибуции от побежденной Франции — всего 5 млрд. золотых франков. Тут повествование Нечволодова об истории перехода Германии к золотой валюте хочется дополнить сведениями, которые мы находим в работах единомышленника и современника Александра Дмитриевича — С.Ф. Шарапова. Сергей Федорович раскрывает некоторые пикантные детали франко-прусской войны. Эти детали показывают, что война была дьявольским проектом Ротшильдов. Бисмарк находился под их влиянием. Они предложили ему сделку, от которой тот не мог отказаться: единая Германия в обмен на золотую валюту. Благодаря не рекламируемой поддержке Ротшильдов Бисмарк одержал без особого труда победы над Францией. Франция была разорена, платить миллиардные контрибуции золотом она была не в состоянии. Опять помогли Ротшильды, которые в Европе организовали заем в пользу поверженной Франции, а собранное золото она передала только что созданному Второму Рейху. А тот не мог не выполнить обещание, данное Ротшильдам. То есть ввести золотую марку.После Германии в Европе и в мире начался бурный процесс перехода к золотому стандарту многих стран. Везде такой переход сопровождался хитростью, раздачей обещаний, иногда угрозами. Не везде Ротшильдам удавалось добиться успеха с первого раза. Например, в Североамериканских Соединенных Штатах борьба за золотой стандарт велась более 30 лет, золотая валюта там утвердилась лишь в 1900 году. Японию удалось сломить лишь в 1897 году.А.Д. Нечволодов обладал удивительной способностью увязывать события финансовой жизни с событиями политическими. Взять, к примеру, ту же Японию. «Добровольно-принудительное» принятие «страной восходящего солнца» золотого стандарта сразу же обострило ее экономическое положение. Это помогло мировым банкирам подтолкнуть Японию к подготовке войны со своими соседями (Россией, Кореей, Китаем). «Страна восходящего солнца» надеялась выйти из тяжелого экономического положения, рассчитывая на захват территорий, рынков сбыта и получение контрибуций. Великобритания также развязывала войны в целях получения золота. Так, она инициировала в 19 веке опиумные войны против Китая. Таким образом, Великобритания рассчитывала выкачать из «поднебесной» накопившееся за многие века драгоценный металл в обмен на наркотическое зелье. В конце 19 века Лондон начал англо-бурскую войну с целью установить эффективный контроль над запасами золота в Южной Африке. За опиумными войнами и англо-бурской войной стояли Ротшильды.В учебниках по экономической истории упоминается, что с 1873 года в Европе началась экономическая депрессия. Однако при этом редко упоминается, что завершилась она лишь через 23 года, в 1896 году. Это была Великая депрессия, даже более продолжительная по сравнению с той, которая началась на Западе с паники на нью-йоркской фондовой бирже в октябре 1929 года. Нечволодов подчеркивает, что депрессия 1873-1896 гг. была вызвана исключительно массовым переходом стран на золотую валюту. Разрушительные последствия золотой валюты были налицо. Нечволодов собрал большое количество статистического материала, показывавшего сжатие денежной массы, рост безработицы, дефляцию цен, увеличение банкротств. Впрочем, это было время, когда хозяева золота несказанно обогащались на кризисе и депрессии. В.И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916 г.) назвал последние три десятилетия 19 века периодом перехода капитализма в его высшую, монополистическую стадию. Он также отметил повышение внешней агрессивности, склонности к аннексиям и войнам зрелого, монополистического капитализма. С выводами Ленина трудно не согласиться (впрочем, это были выводы, заимствованные им из авторитетных иностранных источников — работ К. Каутского, Р. Гильфердинга, Дж. Гобсона и др.). Но при этом Ленин умудрился не заметить связи происходивших трансформаций капитализма с повальным введением западными странами золотых валют.О денежной реформе С. Витте, обмане народа и предательстве элиты.Итак, Нечволодов дал обзор экономической депрессии в странах Европы в последние десятилетия 19 века. Тем удивительнее, что Россия в конце XIX века на всех парах мчалась к золотому рублю. Нечволодов объясняет этот печальный феномен рядом причин. Во-первых, предательством многих представителей правящей верхушки Российской империи, которые фактически были агентами влияния, действовавшими в интересах клана Ротшильдов. Главным агентом влияния Нечволодов и другие русские патриоты называли тогдашнего министра финансов С.Ю. Витте. Он был тесно связан с масонскими ложами и мировыми банкирами Запада. С.Ю. Витте вел подрывную работу против России по многим направлениям. Но, пожалуй, главным была подготовка по введению в России золотого рубля.Во-вторых, смутным представлением большей части простого народа о том, что такое деньги, банки, золото. Это было неудивительно, т.к. значительная часть населения России была неграмотна, не умела ни читать, ни писать.В-третьих, тем, что большая часть «образованного» общества была «отравлена» разного рода экономическими теориями, которые убеждали, что настоящими деньгами может быть только золото. И тут немалую роль сыграла не только английская политическая экономия в лице Давила Рикардо, но также марксизм. В «Капитале» Маркса красной нитью проходит мысль, что золото и только золото годится на роль денег как всеобщего эквивалента. На том основании, что, мол, золото имеет устойчивую внутреннюю стоимость, которая выражается затратами общественно необходимого труда. Нечволодов в своей работе дал убедительную критику этого лукавого положения марксизма. Он показал, что как раз золото (по сравнению со многими другими товарами) является тем товаром, затраты на производство которого подвержены сильным колебаниям. Эти затраты определяются геологическими условиями залегания металла. Можно также вспомнить революцию цен, которая началась в Европе в эпоху Великих географических открытий, когда из Америки хлынули большие количества золота.(...)Окончание здесь:https://cont.ws/post/373206