25 декабря 2017, 13:00

Добилась ли Россия своих целей в политике

Одним из ключевых инструментов реализации национальных интересов государства является внешняя политика. Актуальные цели российской внешней политики закреплены в двух основополагающих документах – Концепции внешней политики РФ (2013 г.) и президентском указе «О мерах по реализации внешнеполитического курса РФ» (2012 г.). Оба они готовились до конфликта вокруг Украины, а значит фактически в другую эпоху. Тогда главной […]

20 декабря 2017, 06:40

Число участников Азиатского банка инфраструктурных инвестиций выросло до 84 [Age0+]

Сегодня Азиатский банк инфраструктурных инвестиций заявил, что совет управляющих утвердил членство в нем Беларуси, Вануату, Островов Кука и Эквадора. Теперь общее количество членов АБИИ достигло 84-х. «Новости»-В программе передаются все важные мировые известия, а также новости, представляющие интерес для русскоязычной аудитории. Используя собственные информационные ресурсы, телеканал будет представлять взгляды и принципиальные позиции китайского правительства по важнейшим международным событиям. YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCA2WHG4EpVqul3TYjAF0k2A Facebook: https://www.facebook.com/cgtnrussian/ Twitter: https://twitter.com/cgtnrussian VK: https://vk.com/cgtnrussian

17 декабря 2017, 19:45

Britain to contribute US$50m to support AIIB projects

THE British government has signed an agreement with the Asian Infrastructure Investment Bank to contribute US$50 million to the bank’s project preparation special fund. The agreement was signed by AIIB

Выбор редакции
12 декабря 2017, 18:35

АБИИ выделил кредит в $335 млн на строительство метро в индийском Бангалоре

Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ) одобрил выделение ссуды в 335 млн долларов на финансирование строительства метро в индийском городе Бангалор (административный центр штата Карнатака). Как говорится в опубликованном во вторник сообщении этого финансового института, проект финансируется совместно с Европейским инвестиционным...

11 декабря 2017, 19:33

AIIB approves 1st project in China since its launch

THE Asian Infrastructure Investment Bank has approved its first project in China since its opening in early 2016. A loan worth US$250 million will go to the Beijing Air Quality Improvement and Coal Replacement

10 декабря 2017, 05:55

The $10 Trillion Investment Plan To Integrate The Eurasian Supercontinent

Authored by Federico Pieraccini of Strategic Culture The Chinese Belt and Road Initiative (BRI), by lending out money using an alternative currency to the dollar, opens up huge spaces for investment and the strategic transformation of the region. The overland integration of the BRI, led by China and Russia, aims to create different transit routes for goods as well as different areas of economic development along the new Chinese Silk Road. A great opportunity is thereby opened up for Chinese banks and for private investors interested in creating infrastructure or developing potential industrial poles in the countries involved in this grand Chinese initiative. Hong Qi, president of China Minsheng Bank, recently said during an economic forum held in Beijing regarding investments in the BRI that there is potentially about $10 trillion worth of investments in infrastructure in the countries that make up the BRI, such as in railways, urban development, logistics and cross-border e-commerce. At this point, more than $10 billion has already been committed in investments, thanks to companies already present in over thirty countries and regions along the BRI, with the ongoing intention of financing these loans through China’s public and private sectors. According to data from the China Banking Regulatory Commission, a total of nine Chinese banks are involved in the financing of projects, with 62 branches having been opened in 26 countries. A further $10 billion could come from European countries as a result of investments stemming from the China-CEEC forum. Despite a delay in investment, and especially in the development of such projects, analysts believe that the BRI is the ideal ground for making regional cooperation agreements based on trust and win-win prospects for future integration of the region. Thus, not only are public and private banks involved in investments but the Asian Investment Infrastructure Bank (AIIB) and the Silk Road Fund are also part of the financial package that should lay the foundation for the accelerated development of the Chinese BRI. Confirming a new approach to the development of the BRI, Chinese investors during the first ten months of 2017 proposed projects totalling $11 billion in the 53 countries involved. The effort is mainly focused on the development of railway networks, hospitals, and power plants. Such basic infrastructure will lay the groundwork for further development in countries involved in the BRI that otherwise have little capacity to invest in such projects themselves. According to Zhang Zansheng, an accredited researcher at the China Center for International Economic Exchanges, the first marker is set for 2020, the year that  "further tangible progress" should be made in the development of the BRI, mainly referring to railway links between different Asian regions and the Mediterranean. Reflecting how things are already changing, dozens of trains leave monthly from European countries to reach China, the latest being one from Italy, leaving from the province of Pavia, a few kilometers from Milan. Robin Xing, Chief China Economist for Morgan Stanley, echoed many analysts in predicting that 2018 and 2019 will be the two key years where tangible implementation of the Belt and Road Initiative will start to become apparent. These projects and investments will increase global trade with the countries involved in the BRI, which could see a 10% increase in their exports to China over the next 10 years, the practical results of the investments in ports, railways and industrial centers. The People's Republic of China continues to treat investments and risks with a pragmatic and realistic attitude. Accordingly, the main investors in the BRI comprise state-controlled industries and banks, which allows for sufficient control by the central authority in the event of major problems. With investments amounting to at least $60 billion per year, involving more than 1,676 projects, and representing about 0.5% of Chinese nominal GDP, for the moment Beijing wants to have full control over the whole project, a strategic interest that is perfectly understandable. The BRI is generating many innovations, including a possible new sea route through the Arctic. Although the project is yet to be fully developed, China is beginning to invest in cooperation projects with Russia to exploit this new route. The Russian Federation is the only country to have nuclear-powered icebreakers. Beijing intends to follow its Russian partner in this project in order to pave the way for its freight containers. Cost savings in terms of transport from China to Europe would be in the region of 30-40%. The Northeast Passage can only be crossed during about four months of the year, due to thick ice and unfavorable weather conditions that otherwise exist. Experts forecast that this route will be increasingly free of ice in coming years, and therefore will become more passable. Given the enormous shipping times to be saved, China and Russia have already started cooperating in order to be ready to develop and exploit this new and strategic route. Considering the great importance of shipping routes, the ability to reach the Mediterranean is of fundamental importance. As things stand now, China is hampered by several strategic vulnerabilities, such as the Strait of Malacca or the passage through the Suez Canal, two choke points that are susceptible to a naval blockade by the US in the unlikely event of war between these major powers. This is not to mention the Panama Canal, which guarantees transit from the Pacific to the Atlantic, and Gibraltar, which controls access to the Mediterranean Sea. Certainly with an Arctic route, passage would be much faster, as well as be free from the possibility of blockade. At the moment, the land route to Europe represents a viable solution, but one that also brings with it continuous challenges and several possibilities. One involves transporting goods from the north through the countries of the Eurasian Economic Union. The second involves going through the south, with a passage through Turkey to arrive either at the Greek port of Piraeus or in Venice. Some sort of competition is bound to occur in the future within the European Union, with countries jostling to become the main transit hub between Europe and China. The link between China and the European Union represents a critical issue for the BRI, with a traffic of goods in the order of tens, if not hundreds, of billions of dollars. At the moment, all the parties involved are aware of a much wider problem for the BRI. Freight trains from Europe to China are often empty, without major exports to the People's Republic of China, a problem that makes overland transport routes unprofitable. In this regard, the European Union must accelerate its economic recovery by aiming to exploit new trade routes that offer benefits for all countries involved. As usual, obstacles lie ahead, especially in the geopolitical arena, with the BRI representing a strategic challenge to American hegemony in Asia and Europe. With this in mind, there is a need to move away from the dollar when it comes to loans and investments made to finance BRI infrastructure projects. This does not prevent the development of new projects for the time being. But China and other countries involved should pay more attention to this vulnerability that hangs over the whole project. Beijing should therefore accelerate use of an alternative currency in this grand project. The economic power of the United States depends on the continued need for the rest of the world to have dollars available. This Chinese project aims to integrate countries such that Washington is denied it hegemony over Asia, Europe and the Middle East. For such reasons, it is fundamental that Beijing arms itself with every weapon available in its arsenal to defend itself from the sabotage that Washington will inevitably visit on the project. Avoiding a currency that the United States controls would be a good starting point.

08 декабря 2017, 10:00

The New Great Game Moves From Asia-Pacific To Indo-Pacific

Authored by Pepe Escobar via The Asia Times, Is the world's center of gravity shifting to the heart of the Indo-Pacific – a new pivot to Asia? In the context of the New Great Game in Eurasia, the New Silk Roads, known as the Belt and Road Initiative (BRI), integrates all of China’s instruments of national power – political, economic, diplomatic, financial, intellectual and cultural – to shape the 21st century geopolitical/geoeconomic order. BRI is the organizing concept of China’s foreign policy for the foreseeable future; the heart of what was conceptualized, even before President Xi Jinping, as China’s “peaceful rise.” The Trump administration’s reaction to the breath and scope of BRI has been somewhat minimalistic. For the moment, it amounts to a terminological switch from what was previously known as Asia-Pacific to “Indo-Pacific.” The Obama administration, up to the former president’s last visit to Asia in September 2016, always referred to Asia-Pacific. Indo-Pacific includes South Asia and the Indian Ocean. So, from an American point of view, that does imply elevating India to the status of a rising global superpower able to “contain” China. US Secretary of State Rex Tillerson could not have stated it more bluntly: “The world’s center of gravity is shifting to the heart of the Indo-Pacific. The United States and India – with our shared goals of peace, security, freedom of navigation, and a free and open architecture – must serve as the eastern and western beacons of the Indo-Pacific. As the port and starboard lights between which the region can reach its greatest and best potential.” Attempts to portray it as a “holistic approach” may mask a clear geopolitical swerve where Indo-Pacific sounds like a remix of the Obama era “pivot to Asia” extended to India. Indo-Pacific directly refers to the Indian Ocean stretch of the Maritime Silk Road, which as one of China’s top connectivity routes, features prominently in “globalization with Chinese characteristics.” As much as Washington, Beijing is all for free markets and open access to commons. But that must not necessarily imply, from a Chinese point of view, a single, vast institutional web overseen by the US. ‘Eurasifrica’? As far as New Delhi is concerned, embracing the Indo-Pacific concept entailed quite a tightrope act. Last year, both India and Pakistan became formal members of the Shanghai Cooperation Organization (SCO), which is a key element of the Russia-China strategic partnership. India, China and Russia are BRICS members; the president of the BRICS New Development Bank (NDB), headquartered in Shanghai, is Indian. India is a member of the China-led Asia Infrastructure Investment Bank (AIIB). And until recently India was also participating in BRI. But then things started to unravel last May, when Prime Minister Narendra Modi refused to attend the BRI summit in Beijing because of the China-Pakistan Economic Corridor (CPEC), a key BRI node that happens to traverse Gilgit-Baltistan and the sensitive region Pakistan defines as Azad Kashmir and India as Pakistan-occupied Kashmir. And right on cue, at an African Development Bank meeting in Gujarat, New Delhi unveiled what might be construed as a rival BRI project: the Asia-Africa Growth Corridor (AAGC) – in partnership with Japan. AAGC could not be more “Indo-Pacific,” actually delineating an Indo-Pacific Freedom Corridor, funded by Japan and using India’s know-how of Africa, capable of rivaling – what else – BRI. For the moment, this is no more than an avowed “vision document” shared by Modi and his Japanese counterpart Shinzo Abe to do some very BRI-like things, such as developing quality infrastructure and digital connectivity. And adding to AAGC comes the Quadrilateral, which the Japanese Foreign Ministry spins as projecting “a free and open international order based on the rule of law in the Indo-Pacific.” That once again pits the “stability of Indo-Pacific region” against Tokyo’s perception of “China’s aggressive foreign policy” and “belligerence in the South China Sea” which imperils what the US Navy always describes as “freedom of navigation”. As much as Xi and Abe may have recently lauded a new start of Sino-Japanese relations, reality says otherwise. Japan, invoking the DPRK threat but actually fearing China’s fast military modernization, will buy more US weapons. At the same time, New Delhi and Canberra are also quite worried about China’s economic/military onslaught. Essentially, AAGC and the Quadrilateral link India’s Act East Policy with Japan’s Free and Open Indo-Pacific strategy. Reading these documents in tandem, it’s not far-fetched to qualify the Indo-Japanese strategy as aiming for a “Eurasifrica.” In practice, apart from the expansion in Africa, Tokyo is also driven to expand infrastructure projects across Southeast Asia in cooperation with India – some in competition or overlapping with BRI. The Asian Development Bank (ADB), meanwhile, is mulling alternative financing models for infrastructure projects away from BRI. As it stands, the Quadrilateral is still a work in progress, with its “stability of Indo-Pacific region” pitted against Beijing’s avowed desire to create a “community with a shared future” in the Asia-Pacific. There are reasons to worry that this new configuration might actually evolve into a stark economic/military polarization of Asia. A split at the heart of BRICS Asia needs a whopping $1.7 trillion in infrastructure projects a year, according to the ADB. In theory, Asia as a whole would benefit from an array of BRI projects coupled with some others that are ADB-financed and AAGC-linked. Considering the extremely ambitious breath and scope of the whole strategy, BRI enjoys a substantial head start. Beijing’s vast reserves are already geared towards investing in Asia-wide infrastructure in tandem with exporting excess construction capacity and improving connectivity all around. In contrast, New Delhi barely has enough industrial capacity for India’s own needs. In fact India badly needs infrastructure investment; according to an extensive report, India’s needs amount to at least $1.5 trillion over the next decade. And on top of it India holds a persistent trade deficit with China. A tangible would-be success is the Indian investment in Chabahar port in Iran as part of an Afghan trade strategy (see part two of this report). But that’s about it. Apart from energy/connectivity projects such as the national digital ID Aadhaar system (1.18 billion users) and investing in an array of solar power plants, India has a long way to go. According to the recently published Global Hunger Index (GHI), India ranks at 100 out of 119 countries surveyed on child hunger, based on four components: undernourishment, child mortality, child wasting, and child stunting. That’s an extremely worrying seven notches below the DPRK. And only seven notches above Afghanistan, at the bottom of the list. New Delhi would hardly lose if there were a conscious bet on building up on India-China cooperation under the BRICS framework. And that includes accepting that BRI investment is useful and even essential for India’s infrastructure development. The doors remain open. All eyes are on December 10-11, when India will host a trilateral Russia-India-China – all BRICS members – at the ministerial level. Next: China and India slug it out, from the Gulf of Oman to the Arabian Sea

01 декабря 2017, 08:40

Michael Hudson: America's Monetary Imperialism

Authored by Michael Hudson via Counterpunch.org, In theory, the global financial system is supposed to help every country gain. Mainstream teaching of international finance, trade and “foreign aid” (defined simply as any government credit) depicts an almost utopian system uplifting all countries, not stripping their assets and imposing austerity. The reality since World War I is that the United States has taken the lead in shaping the international financial system to promote gains for its own bankers, farm exporters, its oil and gas sector, and buyers of foreign resources – and most of all, to collect on debts owed to it. Each time this global system has broken down over the past century, the major destabilizing force has been American over-reach and the drive by its bankers and bondholders for short-term gains. The dollar-centered financial system is leaving more industrial as well as Third World countries debt-strapped. Its three institutional pillars – the International Monetary Fund (IMF), World Bank and World Trade Organization – have imposed monetary, fiscal and financial dependency, most recently by the post-Soviet Baltics, Greece and the rest of southern Europe. The resulting strains are now reaching the point where they are breaking apart the arrangements put in place after World War II. The most destructive fiction of international finance is that all debts can be paid, and indeed should be paid, even when this tears economies apart by forcing them into austerity – to save bondholders, not labor and industry. Yet European countries, and especially Germany, have shied from pressing for a more balanced global economy that would foster growth for all countries and avoid the current economic slowdown and debt deflation. Imposing Austerity on Germany After World War I After World War I the U.S. Government deviated from what had been traditional European policy – forgiving military support costs among the victors. U.S. officials demanded payment for the arms shipped to its Allies in the years before America entered the Great War in 1917. The Allies turned to Germany for reparations to pay these debts. Headed by John Maynard Keynes, British diplomats sought to clean their hands of responsibility for the consequences by promising that all the money they received from Germany would simply be forwarded to the U.S. Treasury. The sums were so unpayably high that Germany was driven into austerity and collapse. The nation suffered hyperinflation as the Reichsbank printed marks to throw onto the foreign exchange market. The currency declined, import prices soared, raising domestic prices as well. The debt deflation was much like that of Third World debtors a generation ago, and today’s southern European PIIGS (Portugal, Ireland, Italy, Greece and Spain). In a pretense that the reparations and Inter-Ally debt tangle could be made solvent, a triangular flow of payments was facilitated by a convoluted U.S. easy-money policy. American investors sought high returns by buying German local bonds; German municipalities turned over the dollars they received to the Reichsbank for domestic currency; and the Reichsbank used this foreign exchange to pay reparations to Britain and other Allies, enabling these countries to pay the United States what it demanded. But solutions based on attempts to keep debts of such magnitude in place by lending debtors the money to pay can only be temporary. The U.S. Federal Reserve sustained this triangular flow by holding down U.S. interest rates. This made it attractive for American investors to buy German municipal bonds and other high-yielding debts. It also deterred Wall Street from drawing funds away from Britain, which would have driven its economy deeper into austerity after the General Strike of 1926. But domestically, low U.S. interest rates and easy credit spurred a real estate bubble, followed by a stock market bubble that burst in 1929. The triangular flow of payments broke down in 1931, leaving a legacy of debt deflation burdening the U.S. and European economies. The Great Depression lasted until outbreak of World War II in 1939. Planning for the postwar period took shape as the war neared its end. U.S. diplomats had learned an important lesson. This time there would be no arms debts or reparations. The global financial system would be stabilized – on the basis of gold, and on creditor-oriented rules. By the end of the 1940s the Untied States held some 75 percent of the world’s monetary gold stock. That established the U.S. dollar as the world’s reserve currency, freely convertible into gold at the 1933 parity of $35 an ounce. It also implied that once again, as in the 1920s, European balance-of-payments deficits would have to be financed mainly by the United States. Recycling of official government credit was to be filtered via the IMF and World Bank, in which U.S. diplomats alone had veto power to reject policies they found not to be in their national interest. International financial “stability” thus became a global control mechanism – to maintain creditor-oriented rules centered in the United States. To obtain gold or dollars as backing for their own domestic monetary systems, other countries had to follow the trade and investment rules laid down by the United States. These rules called for relinquishing control over capital movements or restrictions on foreign takeovers of natural resources and the public domain as well as local industry and banking systems. By 1950 the dollar-based global economic system had become increasingly untenable. Gold continued flowing to the United States, strengthening the dollar – until the Korean War reversed matters. From 1951 through 1971 the United States ran a deepening balance-of-payments deficit, which stemmed entirely from overseas military spending. (Private-sector trade and investment was steadily in balance.) U.S. Treasury Debt Replaces the Gold Exchange Standard The foreign military spending that helped return American gold to Europe became a flood as the Vietnam War spread across Asia after 1962. The Treasury kept the dollar’s exchange rate stable by selling gold via the London Gold Pool at $35 an ounce. Finally, in August 1971, President Nixon stopped the drain by closing the Gold Pool and halting gold convertibility of the dollar. There was no plan for what would happen next. Most observers viewed cutting the dollar’s link to gold as a defeat for the United States. It certainly ended the postwar financial order as designed in 1944. But what happened next was just the reverse of a defeat. No longer able to buy gold after 1971 (without inciting strong U.S. disapproval), central banks found only one asset in which to hold their balance-of-payments surpluses: U.S. Treasury debt. These securities no longer were “as good as gold.” The United States issued them at will to finance soaring domestic budget deficits. By shifting from gold to the dollars thrown off by the U.S. balance-of-payments deficit, the foundation of global monetary reserves came to be dominated by the U.S. military spending that continued to flood foreign central banks with surplus dollars. America’s balance-of-payments deficit thus supplied the dollars that financed its domestic budget deficits and bank credit creation – via foreign central banks recycling U.S. foreign spending back to the U.S. Treasury. In effect, foreign countries have been taxed without representation over how their loans to the U.S. Government are employed. European central banks were not yet prepared to create their own sovereign wealth funds to invest their dollar inflows in foreign stocks or direct ownership of businesses. They simply used their trade and payments surpluses to finance the U.S. budget deficit. This enabled the Treasury to cut domestic tax rates, above all on the highest income brackets. U.S. monetary imperialism confronted European and Asian central banks with a dilemma that remains today: If they do not turn around and buy dollar assets, their currencies will rise against the dollar. Buying U.S. Treasury securities is the only practical way to stabilize their exchange rates – and in so doing, to prevent their exports from rising in dollar terms and being priced out of dollar-area markets. The system may have developed without foresight, but quickly became deliberate. My book Super Imperialism sold best in the Washington DC area, and I was given a large contract through the Hudson Institute to explain to the Defense Department exactly how this extractive financial system worked. I was brought to the White House to explain it, and U.S. geostrategists used my book as a how-to-do-it manual (not my original intention). Attention soon focused on the oil-exporting countries. After the U.S. quadrupled its grain export prices shortly after the 1971 gold suspension, the oil-exporting countries quadrupled their oil prices. I was informed at a White House meeting that U.S. diplomats had let Saudi Arabia and other Arab countries know that they could charge as much as they wanted for their oil, but that the United States would treat it as an act of war not to keep their oil proceeds in U.S. dollar assets. This was the point at which the international financial system became explicitly extractive. But it took until 2009, for the first attempt to withdraw from this system to occur. A conference was convened at Yekaterinburg, Russia, by the Shanghai Cooperation Organization (SCO). The alliance comprised Russia, China, Kazakhstan, Tajikistan, Kirghizstan and Uzbekistan, with observer status for Iran, India, Pakistan and Mongolia. U.S. officials asked to attend as observers, but their request was rejected. The U.S. response has been to extend the new Cold War into the financial sector, rewriting the rules of international finance to benefit the United States and its satellites – and to deter countries from seeking to break free from America’s financial free ride. The IMF Changes Its Rules to Isolate Russia and China Aiming to isolate Russia and China, the Obama Administration’s confrontational diplomacy has drawn the Bretton Woods institutions more tightly under US/NATO control. In so doing, it is disrupting the linkages put in place after World War II. The U.S. plan was to hurt Russia’s economy so much that it would be ripe for regime change (“color revolution”). But the effect was to drive it eastward, away from Western Europe to consolidate its long-term relations with China and Central Asia. Pressing Europe to shift its oil and gas purchases to U.S. allies, U.S. sanctions have disrupted German and other European trade and investment with Russia and China. It also has meant lost opportunities for European farmers, other exporters and investors – and a flood of refugees from failed post-Soviet states drawn into the NATO orbit, most recently Ukraine. To U.S. strategists, what made changing IMF rules urgent was Ukraine’s $3 billion debt falling due to Russia’s National Wealth Fund in December 2015. The IMF had long withheld credit to countries refusing to pay other governments. This policy aimed primarily at protecting the financial claims of the U.S. Government, which usually played a lead role in consortia with other governments and U.S. banks. But under American pressure the IMF changed its rules in January 2015. Henceforth, it announced, it would indeed be willing to provide credit to countries in arrears other governments – implicitly headed by China (which U.S. geostrategists consider to be their main long-term adversary), Russia and others that U.S. financial warriors might want to isolate in order to force neoliberal privatization policies. Article I of the IMF’s 1944-45 founding charter prohibits it from lending to a member engaged in civil war or at war with another member state, or for military purposes generally. An obvious reason for this rule is that such a country is unlikely to earn the foreign exchange to pay its debt. Bombing Ukraine’s own Donbass region in the East after its February 2014 coup d’état destroyed its export industry, mainly to Russia. Withholding IMF credit could have been a lever to force adherence to the Minsk peace agreements, but U.S. diplomacy rejected that opportunity. When IMF head Christine Lagarde made a new loan to Ukraine in spring 2015, she merely expressed a verbal hope for peace. Ukrainian President Porochenko announced the next day that he would step up his civil war against the Russian-speaking population in eastern Ukraine. One and a half-billion dollars of the IMF loan were given to banker Ihor Kolomoiski and disappeared offshore, while the oligarch used his domestic money to finance an anti-Donbass army. A million refugees were driven east into Russia; others fled west via Poland as the economy and Ukraine’s currency plunged. The IMF broke four of its rules by lending to Ukraine: (1) Not to lend to a country that has no visible means to pay back the loan (the “No More Argentinas” rule, adopted after the IMF’s disastrous 2001 loan to that country). (2) Not to lend to a country that repudiates its debt to official creditors (the rule originally intended to enforce payment to U.S.-based institutions). (3) Not to lend to a country at war – and indeed, destroying its export capacity and hence its balance-of-payments ability to pay back the loan. Finally (4), not to lend to a country unlikely to impose the IMF’s austerity “conditionalities.” Ukraine did agree to override democratic opposition and cut back pensions, but its junta proved too unstable to impose the austerity terms on which the IMF insisted. U.S. Neoliberalism Promotes Privatization Carve-Ups of Debtor Countries Since World War II the United States has used the Dollar Standard and its dominant role in the IMF and World Bank to steer trade and investment along lines benefiting its own economy. But now that the growth of China’s mixed economy has outstripped all others while Russia finally is beginning to recover, countries have the option of borrowing from the Asian Infrastructure Investment Bank (AIIB) and other non-U.S. consortia. At stake is much more than just which nations will get the contracting and banking business. At issue is whether the philosophy of development will follow the classical path based on public infrastructure investment, or whether public sectors will be privatized and planning turned over to rent-seeking corporations. What made the United States and Germany the leading industrial nations of the 20th century – and more recently, China – has been public investment in economic infrastructure. The aim was to lower the price of living and doing business by providing basic services on a subsidized basis or freely. By contrast, U.S. privatizers have brought debt leverage to bear on Third World countries, post-Soviet economies and most recently on southern Europe to force selloffs. Current plans to cap neoliberal policy with the Trans-Pacific Partnership (TPP), Transatlantic Trade and Investment Partnership (TTIP) and Transatlantic Free Trade Agreement (TAFTA) go so far as to disable government planning power to the financial and corporate sector. American strategists evidently hoped that the threat of isolating Russia, China and other countries would bring them to heel if they tried to denominate trade and investment in their own national currencies. Their choice would be either to suffer sanctions like those imposed on Cuba and Iran, or to avoid exclusion by acquiescing in the dollarized financial and trade system and its drives to financialize their economies under U.S. control. The problem with surrendering is that this Washington Consensus is extractive and lives in the short run, laying the seeds of financial dependency, debt-leveraged bubbles and subsequent debt deflation and austerity. The financial business plan is to carve out opportunities for price gouging and corporate profits. Today’s U.S.-sponsored trade and investment treaties would make governments pay fines equal to the amount that environmental and price regulations, laws protecting consumers and other social policies might reduce corporate profits. “Companies would be able to demand compensation from countries whose health, financial, environmental and other public interest policies they thought to be undermining their interests, and take governments before extrajudicial tribunals. These tribunals, organised under World Bank and UN rules, would have the power to order taxpayers to pay extensive compensation over legislation seen as undermining a company’s ‘expected future profits.’” This policy threat is splitting the world into pro-U.S. satellites and economies maintaining public infrastructure investment and what used to be viewed as progressive capitalism. U.S.-sponsored neoliberalism supporting its own financial and corporate interests has driven Russia, China and other members of the Shanghai Cooperation Organization into an alliance to protect their economic self-sufficiency rather than becoming dependent on dollarized credit enmeshing them in foreign-currency debt. At the center of today’s global split are the last few centuries of Western social and democratic reform. Seeking to follow the classical Western development path by retaining a mixed public/private economy, China, Russia and other nations find it easier to create new institutions such as the AIIB than to reform the dollar standard IMF and World Bank. Their choice is between short-term gains by dependency leading to austerity, or long-term development with independence and ultimate prosperity. The price of resistance involves risking military or covert overthrow. Long before the Ukraine crisis, the United States has dropped the pretense of backing democracies. The die was cast in 1953 with the coup against Iran’s secular government, and the 1954 coup in Guatemala to oppose land reform. Support for client oligarchies and dictatorships in Latin America in the 1960 and ‘70s was highlighted by the overthrow of Allende in Chile and Operation Condor’s assassination program throughout the continent. Under President Barack Obama and Secretary of State Hillary Clinton, the United States has claimed that America’s status as the world’s “indispensible nation” entitled it back the recent coups in Honduras and Ukraine, and to sponsor the NATO attack on Libya and Syria, leaving Europe to absorb the refugees. Germany’s Choice This is not how the Enlightenment was supposed to evolve. The industrial takeoff of Germany and other European nations involved a long fight to free markets from the land rents and financial charges siphoned off by their landed aristocracies and bankers. That was the essence of classical 19th-century political economy and 20th-century social democracy. Most economists a century ago expected industrial capitalism to produce an economy of abundance, and democratic reforms to endorse public infrastructure investment and regulation to hold down the cost of living and doing business. But U.S. economic diplomacy now threatens to radically reverse this economic ideology by aiming to dismantle public regulatory power and impose a radical privatization agenda under the TTIP and TAFTA. Textbook trade theory depicts trade and investment as helping poorer countries catch up, compelling them to survive by becoming more democratic to overcome their vested interests and oligarchies along the lines pioneered by European and North American industrial economies. Instead, the world is polarizing, not converging. The trans-Atlantic financial bubble has left a legacy of austerity since 2008. Debt-ridden economies are being told to cope with their downturns by privatizing their public domain. The immediate question facing Germany and the rest of Western Europe is how long they will sacrifice their trade and investment opportunities with Russia, Iran and other economies by adhering to U.S.-sponsored sanctions. American intransigence threatens to force an either/or choice in what looms as a seismic geopolitical shift over the proper role of governments: Should their public sectors provide basic services and protect populations from predatory monopolies, rent extraction and financial polarization? Today’s global financial crisis can be traced back to World War I and its aftermath. The principle that needed to be voiced was the right of sovereign nations not to be forced to sacrifice their economic survival on the altar of inter-government and private debt demands. The concept of nationhood embodied in the 1648 Treaty of Westphalia based international law on the principle of parity of sovereign states and non-interference. Without a global alternative to letting debt dynamics polarize societies and tear economies apart, monetary imperialism by creditor nations is inevitable. The past century’s global fracture between creditor and debtor economies has interrupted what seemed to be Europe’s democratic destiny to empower governments to override financial and other rentier interests. Instead, the West is following U.S. diplomatic leadership back into the age when these interests ruled governments. This conflict between creditors and democracy, between oligarchy and economic growth (and indeed, survival) will remain the defining issue of our epoch over the next generation, and probably for the remainder of the 21st century.

29 ноября 2017, 15:00

Бжезинский и политика России

26 мая мирно скончался знаменитый в СССРФ ясновельможный политолог Збигнев Бжезинский. Авторитет Бжезинского в советском народе был (и есть) громаден. До сих пор туземный агитпроп представляет Бжезинского как некого могущественного антисоветского/антирусского ГЕНИЯ, корифея мировой политики. «РИА Новости»: «В США в возрасте 89 лет скончался самый преданный враг СССР и России Збигнев Бжезинский. Талантливейший человек. Составленные […]

24 ноября 2017, 12:14

Gold Has Been on A Tear All Year

Gold Has Been On A Tear All Year Posted with permission and written by Rory Hall, The Daily Coin         The way gold has been moving the past few weeks, it’s easy to overlook the 11% growth it is enjoying during 2017. As we move towards year end, we see gold has been flat while suffering attack after attack from the banking cabal. The charts over the past ten trading day have these massive waterfalls that are intended to frighten traders. A few years ago this worked like a charm - today, not so much.   While these waterfalls make the chart look horrific, if you look just past where the attack ends, you will see a reversal. Not just a reversal, but over the past ten days, close to a 100% reversal. This shows just how the “strong hands” are not letting go and not being shaken at all from their stance. The word is out – gold is where it’s at and physical gold is really where it’s at.   We have one more Federal Reserve meeting scheduled for the second week of December. We can only hope Fed Chairman Janet Yellen aka Mother Felon does her thing and raises the Fed Rate by another 0.25% – 0.50%. If this happens we expect a similar reaction as has happened in January 2016 and January 2017.   On December 15, 2015, gold bottomed out at $1,049 (on the London pm gold price fix) the day after the Federal Reserve raised rates for the first time in almost 10 years. Gold immediately took off and rose by almost $200 per ounce to $1,241 in less than two months (by February 11, 2016). On December 20, 2016, gold bottomed out at $1,125 on December 20, shortly after the Fed raised rates again. Gold then rose gradually to $1,257 in February and $1,346 by the next September. It could happen again this year. Even if gold fell to the low $1,200s range, it could take off again in late December. That’s the theory of the Commodities Corner column in last week’s Barron’s. First, the article points out that gold rose 8.6% in 2016 and is on track to gain over 10% in 2017, so each year’s low gold price is higher than the previous year’s low. Then, Barron’s explained that speculative gold traders tend to ‘short’ gold in advance of the FOMC meeting and then cover those shorts when the Fed meets. Source   We are hoping Mother Felon signals that 2018 is going to another great year for gold. Keep your eyes and ears open for the Fed Chair to, hopefully, announce an early Christmas present on December 12-13. The only question that remains is whether she will or she won’t do as she has done the past two years.   Starting last Sept. 20, immediately after the Fed’s “pause” on rate hikes, the market began to price in a Fed rate hike for December. Asset classes adjusted in line with those expectations. Treasuries, gold, euros and yen all fell. Bond yields and the dollar both rose. Tight money was on the way. The problem is that the markets have now priced in a 100% chance of a Fed rate hike in December. You can’t get any more sure of yourself than that. This means that Treasuries, euros, gold and yen have all found a bottom. They’re just waiting for confirmation from the Fed in a few weeks. As I said, markets are waiting for Godot. This sets up one of my favorite trading situations. I call it the “asymmetric trade.” When something is fully priced, the happening of the event does not move prices. But if the event does not happen, prices move violently to reprice for the unexpected outcome. This means you have a “Heads I win, tails I don’t lose” situation. Source I agree people that are holding physical gold, and not an illusion of gold like GLD, it’s a “Heads I win, tails I don’t lose” scenario. While gold is still under the control of the West, gold is nothing more than a hostage and does what it is told by its capture. Gold, in our opinion, is going higher: not just higher, but much higher from where it is currently. Will the next “gold master” allow it to roam free? We doubt it - we just hope gold has some breathing room and the leash is slightly longer than it is today.   The global monetary system is beginning to change. Gold is going to be part of the change and a major player in the future global trade system. If one simply reviews gold through the lens that is the countries in Mackinder’s Heartland, you will see nations scooping up gold with both hands. These nations are members of the BRI, EAEU, SCO, AIIB and the endless list of economic and military alliances that are currently developing and solidifying their future economic growth. The picture is very clear – gold, probably on the blockchain or some form of new fintech, is going to be included in the future of global trade. The major players, Russia and China, are making this crystal clear. How we get to the new system is the question of our life time that could have a very ugly answer.   We will continue holding physical gold and encouraging people to research reasons to hold physical gold. As we see it, our financial insurance policy increased by more than 8% in 2016 and another 11% in 2017 and is poised to continue to post gains over the next few years. Either way, gains or losses, insurance is insurance and only works if you hold it. We choose to hold it.   Questions or comments about this article? Leave your thoughts HERE.       Gold Has Been On A Tear All Year Posted with permission and written by Rory Hall, The Daily Coin       Check out these other articles by our contributors: Steve Rocco - Global Silver Investment Demand Maybe Down, But Still Double Pre-2008 Market Crash Level Dave Kranzler - The Debt Bubble Is Beginning To Leak Air Craig Hemke - Does The CoT Structure Prohibit A Rally? Sprott Money's Ask The Expert - Danielle DiMartino Booth

17 ноября 2017, 20:51

Китай ставит крест на финансовом господстве США

Пекин решает важные проблемы, а Вашингтон отреклись от своей ответственности

09 ноября 2017, 13:14

Китай и США: Рациональное планирование и люмпен-капитализм

Люмпен-капитализм — это экономическая система, в которой финансовый и военный сектор эксплуатирует государственную казну и производительную экономику в интересах  1% населения.

22 октября 2017, 05:00

Xi's Roadmap To The Chinese Dream

Authored by Pepe Escobar via The Asia Times, China's Belt and Road Initiative - the New Silk Road - will spark the country's development and turn the dream into reality... It all starts with Hong Kong as a major BRI financing hub. Now that President Xi Jinping has been duly elevated to the Chinese Communist Party pantheon in the rarified company of Mao Zedong Thought and Deng Xiaoping Theory, the world will have plenty of time to digest the meaning of “Xi Jinping Thought on Socialism with Chinese Characteristics for a New Era.” Xi himself, in his 3½-hour speech at the start of the 19th Party Congress, pointed to a rather simplified “socialist democracy” – extolling its virtues as the only counter-model to Western liberal democracy. Economically, the debate remains open on whether this walks and talks more like “neoliberalism with Chinese characteristics”. All the milestones for China in the immediate future have been set. “Moderately prosperous society” by 2020. Basically modernized nation by 2035. Rich and powerful socialist nation by 2050. Xi himself, since 2013, has encapsulated the process in one mantra; the “Chinese dream”. The dream must become reality in a little over three decades. The inexorable modernization drive unleashed by Deng’s reforms has lasted a little less than four decades. Recent history tell us there’s no reason to believe phase 2 of this seismic Sino-Renaissance won’t be fulfilled. Xi emphasized, “the dreams of the Chinese people and those of other peoples around the world are closely linked. The realization of the Chinese dream will not be possible without a peaceful international environment and a stable international order.” He mentioned only briefly the New Silk Roads, a.k.a. Belt and Road Initiative (BRI) as having “created a favorable environment for the country’s overall development”. He didn’t dwell on BRI’s ambition and extraordinary scope, as he does in every major international summit as well as in Davos earlier this year. But still it was implicit that to arrive at what Xi defines as a “community of common destiny for mankind”, BRI is China’s ultimate tool. BRI, a geopolitical/geoeconomic game-changer, is in fact Xi’s – and China’s – organizing foreign policy concept and driver up to 2050. Xi has clearly understood that global leadership implies being a top provider, mostly to the global South, of connectivity, infrastructure financing, comprehensive technical assistance, construction hardware and myriad other trappings of “modernization”. It does not hurt that this trade/commerce/investment onslaught helps to internationalize the yuan. It’s easy to forget that BRI, an unparalleled multinational connectivity drive set to economically link all points Asia to Europe and Africa, was announced only three years ago, in Astana (Central Asia) and Jakarta (Southeast Asia). What was originally known as the Silk Road Economic Belt and the 21st Century Maritime Silk Road were endorsed by the Third Plenum of the 18th CCP Central Committee in November 2013. Only after the release of an official document, “Visions and Actions on Jointly Building Silk Road Economic Belt and 21st Century Maritime Silk Roads”, in March 2015, the whole project was finally named BRI. According to the official Chinese timeline, we’re only at the start of phase 2. Phase 1, from 2013 to 2016, was “mobilization”. “Planning”, from 2016 to 2021, is barely on (and that explains why few major projects are online). “Implementation” is supposed to start in 2021, one year before Xi’s new term expires, and go all the way to 2049. The horizon thus is 2050, coinciding with Xi’s “rich and powerful socialist nation” dream. There’s simply no other comprehensive, inclusive, far-reaching, financially solid development program on the global market. Certainly not India’s Asia-Africa Growth Corridor (AAGC). Have BRI, will travel It starts with Hong Kong. When Xi said, “We will continue to support Hong Kong and Macau in integrating their own development into the overall development of the country”, he meant Hong Kong configured as a major BRI financing hub – its new role after a recent past of business facilitator between China and the West. Hong Kong’s got what it takes; convertible currency; total capital mobility; rule of law; no tax on interest, dividends and capital gains; total access to China’s capital market/savings; and last but not least, Beijing’s support. Enter the dream of myriad financing packages (public-private; equity-debt; short-long term bonds). Hong Kong’s BRI role will be of the Total Package international financial center (venture capital; private equity; flotation of stocks and bonds; investment banking; mergers and acquisitions; reinsurance) interlinked with the Greater Bay Area – the 11 cities (including Guangzhou and Shenzhen) of the Pearl River Delta (light/heavy manufacturing; hi-tech venture capitalists, start-ups, investors; top research universities). That ties up with Xi’s emphasis on innovation; “We will strengthen basic research in applied sciences, launch major national science and technology projects, and prioritize innovation in key generic technologies, cutting-edge frontier technologies, modern engineering technologies, and disruptive technologies.” The integration of the Greater Bay Area is bound to inspire, fuel, and in some cases even mould some of BRI’s key projects. The Eurasian Land Bridge from Xinjiang to Western Russia (China and Kazakhstan are actively turbo-charging their joint free trade zone at Khorgos). The China-Mongolia-Russia economic corridor. The connection of the Central Asian “stans” to West Asia – Iran and Turkey. The China-Pakistan Economic Corridor (CPEC) from Xinjiang all the way to Gwadar in the Arabian Sea – capable of sparking an “economic revolution” according to Islamabad. The China-Indochina corridor from Kunming to Singapore. The Bangladesh-China-India-Myanmar (BCIM) corridor (assuming India does not boycott it). The Maritime Silk Road from coastal southeast China all the way to the Mediterranean, from Piraeus to Venice. Yiwu-London freight trains, Shanghai-Tehran freight trains, the Turkmenistan to Xinjiang gas pipeline – these are all facts on the ground. Along the way, the technologies and tools of infrastructure connectivity – applied to high-speed rail networks, power plants, solar farms, motorways, bridges, ports, pipelines – will be closely linked with financing by the Asia Infrastructure Investment Bank (AIIB) and the security-economic cooperation imperatives of the Shanghai Cooperation Organization (SCO) to build the new Eurasia from Shanghai to Rotterdam. Or, to evoke Vladimir Putin’s original vision, even before BRI was launched, “from Lisbon to Vladivostok”. Xi did not spell it out, but Beijing will do everything to stay as independent as possible from the Western Central Bank system, with the Bank of International Settlements (BIS) to be avoided in as many trade deals as possible to the benefit of yuan-based transactions or outright barter. The petrodollar will be increasingly bypassed (it’s already happening between China and Iran, and Beijing sooner rather than later will demand it from Saudi Arabia.) The end result, by 2050, will be, barring inevitable, complex glitches, an integrated market of 4.5 billion people mostly using local currencies for bilateral and multilateral trade, or a basket of currencies (yuan-ruble-rial-yen-rupee). Xi has laid China’s cards – as well as the road map – on the table. As far as the Chinese Dream is concerned, it’s now clear; Have BRI, Will Travel.

20 октября 2017, 13:14

Сближение Афганистана с Китаем начинается в Вашингтоне

Сближение Афганистана с Китаем начинается в Вашингтоне Asia Times OnlineГонконг Автор: М.К.Бхадракумар Рубрика: География и политесы Афганистан принят в качестве постоянного члена в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ).  Цзин Ликунь, президент располагающейся в Пекине организации, официально представил подтверждающий новый статус страны сертификат афганскому министру финансов Эклилю Хакими в пятницу на полях заседания Международного Валютного фонда и Всемирного Банка в Вашингтоне.

14 октября 2017, 06:19

Максим Орешкин: Россия и АБИИ обсуждают открытие представительства в России

Россия и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ) обсуждают открытие представительства и проведение в 2019 году годового собрания акционеров банка в России. Об этом шла речь на встрече Министра экономического развития России Максима Орешкина с вице-президентом Азиатского банка инфраструктурных инвестиций Дэнни Александером. Министр подчеркнул, что пока у АБИИ нет ни одного представительства ни в одной стране мира. "Обсуждали, чтобы, когда они начнут открывать представительские офисы, Россия была одним из первых направлений", - пояснил он.  Кроме того, шла речь о проведении годового собрания акционеров АБИИ в России в один из ближайших годов. Министр экономического развития РФ предложил провести мероприятие в России в 2019 году. В ходе встречи обсуждались и вопросы об инвестициях АБИИ в проекты, в том числе по водоканалам. "По всему кругу вопросов работаем. Будем надеяться, что еще сработает схема совместных инвестиций АБИИ и Евразийского банка", - добавил он. АБИИ был учрежден в декабре 2015 года по инициативе Китая как инструмент, призванный стимулировать инвестиции в транспортную, энергетическую и телекоммуникационную инфраструктуру стран Азии. Уставный капитал банка составляет 100 млрд долларов. Крупнейшие акционеры - Китай (26,06%), Индия (7,5%) и Россия (6,54%).

12 октября 2017, 19:19

США идут по пути самоизоляции от всего мира

Протекционизм администрации Трампа наносит серьезный ущерб имиджу МВФ и Всемирного банка. Отказываясь при этом от участия в международных проектах и организациях, США утрачивают позиции перед Китаем и другими странами.

12 октября 2017, 19:19

США идут по пути самоизоляции от всего мира

Протекционизм администрации Трампа наносит серьезный ущерб имиджу МВФ и Всемирного банка. Отказываясь при этом от участия в международных проектах и организациях, США утрачивают позиции перед Китаем и другими странами.

Выбор редакции
02 октября 2017, 20:07

AIIB to co-finance India's power transmission project

Asian Infrastructure Investment Bank (AIIB) has planned to help India improve its power transmission network and expand the use of solar and wind energy with a loan of 100 million U.S. dollars.

Выбор редакции
28 сентября 2017, 00:00

ADB Expands Clean Energy Project in India with AIIB Cofinancing

ADB has agreed to finance additional power transmission network components with cofinancing from AIIB that will connect with an ADB-financed Green Energy Corridor and Grid Strengthening Project in India.

27 сентября 2017, 07:04

Возвышение неспокойной Азии

Каковы будут последствия внутренних, региональных и международных проблем Сирии, Ирака, Йемена, Ирана, Афганистана, Мьянмы и Северной Кореи? Чего следует ждать от внешней политики Америки в отношении Азии, принимая во внимание недавние заявления Дональда Трампа об Иране, Афганистане, а теперь и Северной Корее? Как на ситуацию влияет так называемое «мирное возвышение» Китая и его отношения с Индией и Японией, а помимо них – с Америкой в Индо-Тихоокеанском регионе?

16 июня 2016, 13:25

ЕАЭС и Шелковый путь: новый мировой порядок

В рамках ПМЭФ состоится презентация аналитического доклада "Экономический пояс евразийской интеграции" о путях реализации проекта сопряжения интеграции Евразийского экономического союза и "Экономического пояса Шелкового пути".

16 июня 2016, 13:25

ЕАЭС и Шелковый путь: новый мировой порядок

В рамках ПМЭФ состоится презентация аналитического доклада "Экономический пояс евразийской интеграции" о путях реализации проекта сопряжения интеграции Евразийского экономического союза и "Экономического пояса Шелкового пути".

17 марта 2016, 08:29

Глобальные тенденции 2015 года и прогноз на 2016.

Исследовательский центр «Катехон» представляет Вашему вниманию геополитический анализ основных тенденций в мировой политике за 2015 год и прогноз на 2016 год. Доклад подготовлен группой экспертов «Катехона» на основании, как общедоступных данных, так и закрытой информации, находящейся в нашем распоряжении. Все выводы имеют вероятностный и прогностический характер.

28 декабря 2015, 18:12

ДВА-ТАЛИБАНА-ДВА

Константин Черемных Третья мировая война не будет нефтяной НЕ СТУЧИТЕ, И НЕ СТУЧИМЫ БУДЕТЕ В 2015 году Foreign Policy включил в свою традиционную «десятку мыслителей современности» не Алексея Навального, а Владимира Путина. Тем не менее, освещение президентского послания Федеральному собранию в западной прессе навязчиво жонглировало двумя именами: Путин–Навальный, Путин–Навальный. По той причине, что бывший «мыслительный столп» подгадал ко дню послания детальнейший, в украинском стиле, компромат на руководство российской Генпрокуратуры.

10 октября 2015, 13:14

БРИКС в сентябре 2015 года

Краткий обзор месяца Прошедший месяц был богат на новости и обсуждения финансово-экономической жизни БРИКС. В начале сентября состоялись первые заседания совета управляющих пула валютных резервов БРИКС, что ознаменовало начало полноценного функционирования этого финансового института. А несколько дней спустя президент Нового банка развития БРИКС, начавшего свою работу в августе, объявил, что от стран «пятёрки» ожидаются списки проектов для финансирования, были отправлены соответствующие запросы. Первые займы будут выданы в национальных валютах стран-участниц группы, пилотный проект будет профинансирован в апреле 2016 года.   В течение прошедшего месяца неоднократно поднимался вопрос о возможном создании членами БРИКС аналога SWIFT. Высказываются мнения, что скорое создание такой системы не является необходимым, на текущем этапе у БРИКС существуют объективные трудности, препятствующие её созданию. Пока что Россия и Китай заняты развитием национальных систем обмена банковскими сообщениями.   Также в сентябре неоднократно поднимался вопрос взаиморасчётов стран БРИКС в национальных валютах. Высказываются мнения, что до угрозы гегемонии доллара валютам стран БРИКС ещё далеко, так как Банк развития и Пул валютных резервов оперируют суммами, исчисляемыми в долларах, и не опираются на мультивалютную систему. Однако доля расчётов в национальных валютах между странами БРИКС растёт. Торговля валютами государств БРИКС осуществляется пока только по паре CNY/RUB в России и Китае. Но в середине сентября глава Центробанка Эльвира Набиуллина сообщила, что её ведомство изучает конкретные перспективы свопа с Бразилией.   В конце сентября Всемирный экономический форум опубликовал «Отчет глобальной конкурентоспособности 2015-2016», по данным которого Россия и Индия резко поднялись в рейтинге глобальной конкурентоспособности, а Бразилия опустилась сразу на 18 позиций. По мнению наблюдателей, экономика Бразилии не скоро сможет оправиться от текущих проблем и выйти из рецессии.   В сентябре было положено начало нескольким важным проектам. 3 сентября МИД России объявил о том, что сайт виртуального секретариата БРИКС официально начал работу по адресу http://infobrics.org/. 15-16 сентября в Москве состоялась Учредительная встреча Сетевого университета БРИКС. В середине месяца Россия и Китай, Россия и Бразилия обсудили вопросы сотрудничества в области дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС. 15 сентября был представлен одобренный главами конкурентных ведомств «пятёрки» сколковский проект по оптимизации функционирования и регулирования продовольственной отрасли стран БРИКС в условиях стремительных технологических изменений. В конце месяца стало известно, что в рамках БРИКС будет разработана система по возврату конфискованных денег в страну происхождения. Новый банк развития и Пул валютных резервов БРИКС В начале сентября в Анкаре состоялись первые заседания совета управляющих и постоянного комитета Пула условных валютных резервов БРИКС, что ознаменовало начало полноценного функционирования пула «как международного института, деятельность которого нацелена на укрепление и развитие сотрудничества». Об этом заявила пресс-служба Банка России.   8 сентября президент Нового банка развития БРИКС Кундапур Ваман Каматх сообщил о том, что от стран «пятёрки» ожидаются списки проектов для финансирования: «Мы установили срок — профинансировать наш первый проект к апрелю 2016 года». По словам президента, банк готов поддерживать как государственные, так и частные проекты. Перед этим он также заявил о том, что первые займы Банка БРИКС будут выданы в национальных валютах стран-участниц группы. Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев призвал Россию активно претендовать на финансирование из средств фонда Банка БРИКС.   Профессор международных отношений Оливер Штункель в своей статье для индийского издания «The Wire» высказал мнение, что Новый банк развития БРИКС бросает вызов не мировой системе, а только западному лидерству в ней («The BRICS Bank isn’t Challenging the System, Only Western Leadership of It»). По мнению автора, запуск работы банка ознаменовал «начало новой эры для невероятной группы, которая с самого начала сталкивалась с широким скептицизмом и неприятием в западных СМИ». А заместитель председателя правления Газпромбанка Олег Ваксман полагает, что говорить о перспективах Нового банка развития БРИКС «говорить пока преждевременно: выводы об эффективности работы института можно будет сделать не ранее чем через пять лет».   21 сентября было опубликовано распоряжение Правительства, которым директором Нового банка развития БРИКС от Российской Федерации назначен заместитель Министра финансов Сергей Сторчак. Заместителем Сторчака стал директор департамента международных финансовых отношений Министерства финансов России Андрей Бокарев. Аналог SWIFT в рамках БРИКС Зампред Центробанка России Ольга Скоробогатова не считает необходимым скорое создание аналога системы SWIFT в рамках стран БРИКС: «SWIFT обеспечивает основной канал для всех стран, в странах есть свое бэкапное решение, как мы сделали — резервное в случае, если какие-то нюансы. Но с точки зрения БРИКС я бы здесь предпочла на площадке БРИКС обсуждать со странами, которые входят в БРИКС, необходимость инвестиций и эффективность построения такой системы». По заявлению замглавы Минфина РФ Сергея Сторчака, созданию аналога бельгийской системы обмена банковскими сообщениями SWIFT в странах БРИКС мешают трудности, связанные с использованием странами своих валют с ограниченной конвертируемостью.   Тем временем о почти полной готовности внутрироссийского аналога SWIFT сообщила председатель Банка России Эльвира Набиуллина. Некоторые крупные российские банки уже начинают использовать новую систему. А Народный банк Китая провёл (это уже новость от 8 октября) первый зарубежный денежный перевод в юанях с помощью новой национальной системы международных платежей China International Payment System (CIPS). БРИКС в контексте мировой экономики Всемирный экономический форум опубликовал «Отчет глобальной конкурентоспособности 2015-2016», по данным которого Россия и Индия поднялись в рейтинге глобальной конкурентоспособности. РФ поднялась с 53-го на 45-е место, Индия заняла 55-ую строчку (+16), Китай — 28 (без изменений), Бразилия — 75 (-18), ЮАР — 49 место. Согласно отчёту «Россия продемонстрировала существенный рост в рейтинге, поднявшись на 8 позиций вверх, с 53 на 45 место… Улучшения были связаны с факторами эффективности рынка товаров и услуг, которые произошли благодаря снижению административных барьеров».   Худшие показатели среди стран БРИКС показала Бразилия, спустившись до 75 места. По мнению наблюдателей, экономика Бразилии не скоро сможет оправиться и выйти из рецессии. Одной из основных бразильских проблем считается бюрократия, «которая отбивает всё желание вести предпринимательскую деятельность»: «на открытие нового бизнеса в этой стране уходит 83 дня — в 16 раз больше, чем в США, и в почти в 3 раза больше, чем в Китае или Индии». Высказываются мнения, что уже в ближайшей перспективе Бразилии может понадобиться финансовая помощь, одним из источников которой могут стать недавно начавшие работу финансовые институты группы БРИКС.   На фоне текущих экономических трудностей в ЮАР, Бразилии, России и Китае «единственным светлым пятном в БРИКС неожиданно для многих оказалась Индия», у которой за счёт изменения структуры экономики и роста внутреннего потребления во втором квартале на семь процентов увеличился ВВП. По мнению ряда экономистов, другим членам БРИКС следует срочно проводить структурные изменения, которые позволят отойти от экспортно-инвестиционной модели развития экономики и таким образом снять сильную зависимость экономического роста от экспорта и зарубежных инвестиций, повлекшую текущие трудности.   Финансовый колумнист газеты «The Telegraph» Мэттью Линн высказал мнение, что проект БРИКС не удался, и произошло это по той причине, что все страны «пятёрки» «либо находятся в рецессии, либо значительно отстают от своих целевых показателей роста». Из этого автор сделал вывод о глупости построения инвестиционной политики с опорой лишь на «шикарную аббревиатуру». А премьер-министр РФ Дмитрий Медведев заявил, что БРИКС стал реально работающей площадкой, «где мы можем согласовывать позиции по самым разным вопросам, что, собственно, произошло совсем недавно во время саммита глав государств в Уфе, где обсуждались самые разные вопросы, включая экономическое сотрудничество». По мнению Медведева, это важно в условиях нестабильности на мировых рынках.   Доктор экономических наук, профессор факультета международных отношений СПбГУ Николай Межевич высказался, что в условиях, когда «вашингтонский консенсус перестал быть безусловной опорой этого мира», активизация «охранно-защитной функции национальных интересов» в странах БРИКС является закономерной и заметной: «На фоне экономического кризиса возрос международный авторитет государств с развивающимся рынком. Региональная интеграция стала одним из наиболее эффективных способов выстоять в условиях кризиса. Ключевым фактором в различных форматах этой интеграции (ЕАЭС, ШОС, БРИКС, G20) оказывается российско-китайская «сцепка», приобретающая стратегическое значение». Валюты стран БРИКС и гегемония доллара Профессор экономики в Университете Оттавы Мишель Чоссудовский в своей статье «БРИКС и вымысел о “дедолларизации”» («BRICS and the Fiction of “De-Dollarization”») высказал мнение, что до тех пор, пока Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС и Пул валютных резервов БРИКС будут оперировать суммами, исчисляемыми в долларах, до тех пор, пока они не начнут опираться на мультивалютную систему, до тех пор эти финансовые институты не будут угрожать долларовой гегемонии. По мнению профессора, с геополитической точки зрения, расширение Китаем и Россией объёмов свопов рубль-юань является важным и значительным. Однако ситуация для других валют стран БРИКС (реала, рэнда и рупии) не столь безоблачна, поскольку Бразилия, Индия и ЮАР находятся «в смирительной рубашке выдвигаемых МВФ и Всемирным банком условий» и не могут самостоятельно принимать фундаментальные решения по монетарной политике без отмашки со стороны Вашингтона. Тем не менее, по мнению автора, принятие «пятёркой» на начальном этапе долларовой системы в качестве основы для своих финансовых институтов не исключает в дальнейшем создания мультивалютной системы, которая бросит вызов гегемонии доллара.   Чуть ранее руководитель комитета «Деловой России» по фондовому рынку Анна Нестерова отметила, что несмотря на текущее удобство и привычность расчётов в долларах, доля расчётов в национальных валютах между странами БРИКС растёт. Однако пока в «топ-20 использующихся в мировых расчётах валют вошли только китайский юань, южноафриканский рэнд и российский рубль (2,09%, 0,49% и 0,22% соответственно)». Используя собственные валюты во взаиморасчётах страны снижают транзакционные издержки и риск курсовой разницы. Торговля валютами государств БРИКС осуществляется пока только по паре CNY/RUB в России и Китае. «Сейчас взаимодействие банков стран БРИКС ограничено объемами взаимной торговли. Кроме того, существует проблема доверия между банками разных стран. В частности, банки Китая не подтверждают аккредитивы российских банков, поэтому приходится использовать посредников в виде банков Европы и США, что увеличивает издержки. Для преодоления этой проблемы необходимо развитие совместной банковской информационно-платежной системы или интеграция существующих систем».   16 сентября по итогам заседания российско-бразильской комиссии по сотрудничеству премьер-министр России Дмитрий Медведев заявил, что Россия и Бразилия намерены продолжать обсуждение возможностей для взаиморасчетов в национальных валютах. В связи с этим глава Центробанка Эльвира Набиуллина сообщила: «Мы изучаем сейчас эту тему, в принципе мы поддерживаем развитие расчетов в национальных валютах с разными странами. Для этого должны быть основания и уровень сбалансированности торговых отношений, инвестиционных потоков. Это перспективно и надо это делать, прежде всего, чтобы помогать своим предприятиям-экспортерам, это должно быть выгодно для них. Конкретные перспективы свопа с Бразилией мы сейчас изучаем». Новые грани сотрудничества 3 сентября МИД России объявил о том, что сайт виртуального секретариата БРИКС, который был открыт на саммите в Уфе, официально запущен по адресу http://infobrics.org/. Сайт является совместным проектом Министерств иностранных дел государств-участников БРИКС и в перспективе будет доступен на пяти языках. Сайт является официальным и позиционируется как источник достоверной информации о деятельности БРИКС.   15 сентября Роскосмос и Бразильское космическое агентство обсудили вопросы сотрудничества в области дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС и исследования дальнего космоса, а также сообщили о намерении развивать сотрудничество в области навигации. А накануне, 10 сентября, вопрос создания орбитальной группировки аппаратов дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС рассматривался на заседании российско-китайской подкомиссии по сотрудничеству в области космической деятельности.   22 сентября президент России Владимир Путин поручил правительству до 30 октября разработать и представить предложения, предусматривающие возможность безвизового въезда на территорию РФ туристов, «прибывающих в Российскую Федерации в туристических целях (в том числе транзитом) из стран БРИКС, а также из других стран, перечень которых утверждается правительством».   В тот же день директор Института права и развития ВШЭ-Сколково Алексей Иванов и профессор Лондонского университетского колледжа Янис Лианос рассказали о недавно стартовавшем «проекте по оптимизации функционирования и регулирования продовольственной отрасли стран БРИКС в условиях стремительных технологических изменений». Руководители конкурентных ведомств стран БРИКС поддержали этот сколковский проект и приняли решение о продолжении работы в этом направлении.   10 сентября в Нижнем Новгороде в рамках работы IV Международного бизнес-саммита президенты национальных ассоциаций литейщиков подписали устав Ассоциации литейщиков стран БРИКС. Предполагается, что созданная организация «поможет освоить новые методы и подходы в литейном производстве». Возможное расширение БРИКС 11 сентября президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер попросила бывшего бразильского лидера Луиса Инасиу Лула да Сильва помочь её стране присоединиться к БРИКС: «Лула, ты должен стать послом для того, чтобы Аргентина интегрировалась в БРИКС и чтобы не было уже БРИКС, а появилась БРИКСА». Киршнер надеется, что и другие развивающиеся страны смогут в дальнейшем присоединиться к группе.   Вопрос присоединения Аргентины к БРИКС поднимается не в первый раз. По мнению эксперта по Латинской Америке Михаила Белята, «Аргентина действительно может дополнить объединение развивающихся стран на взаимовыгодных условиях». Эксперты полагают, что новыми членами БРИКС могли бы стать Южная Корея, Мексика, а также Иран, Индонезия и Турция. Но, по заявлению Дмитрия Медведева, сделанному в начале августа, «говорить о расширении числа участников БРИКС пока рано». Встречи и планы 29 сентября Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров принял участие во встрече глав внешнеполитических ведомств стран БРИКС «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН. По итогам встречи было принято совместное заявление. Министры выразили удовлетворение ходом реализации плана, принятого в июле 2015 года на саммите БРИКС в Уфе, и «отметили важность укрепления взаимодействия представителей государств объединения на международных площадках и договорились о плотной “сверке часов” по всему комплексу вопросов повестки дня Генассамблеи ООН».   21-22 сентября 2015 года в Москве встречались руководители конкурентных ведомств стран БРИКС. Россию представлял глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев. Стороны договорились организовать рабочие группы по социально значимым рынкам, а также обсудили Меморандум о взаимопонимании в сфере сотрудничества конкурентных ведомств стран БРИКС, подписание которого ожидается в Дурбане в ноябре 2015 года на IV Международной конференции по конкуренции.   Состоялся также ряд других встреч. 9 сентября в Дубае состоялся первый бизнес-форум BRICS Business Forum, на котором собрались представители делового сообщества стран БРИКС. 24 сентября 2015 года в Санкт-Петербурге встретились представители породнённых городов и муниципальных образований стран БРИКС. Был озвучен ряд предложений по сотрудничеству и реализации совместных планов, включая создание «единого Банка проектов государств «пятёрки» для привлечения партнёров к их реализации». 14 сентября в Москве состоялась встреча спикера Госдумы Сергея Нарышкина с вице-президентом Бразилии Мишелом Темером, на которой он отметил «особую роль бразильских парламентариев в формировании парламентского измерения БРИКС».   Зампредседателя Союза кинематографистов РФ Олег Иванов сообщил, что ведётся работа по созданию «евразийского "Оскара"»: «Из 24 номинаций американского "Оскара" только одна вручается зарубежным картинам. Поэтому нужно создать академию и кинопремию стран БРИКС, где проживают более 40 процентов населения Земли, -—«евразийский "Оскар"». Сейчас Союз кинематографистов РФ ведёт переговоры с национальными академиями стран «пятёрки» для учреждения кинопремии.   Директор Росфинмониторинга Юрий Чиханчин сообщил о необходимости «совершенствовать международные механизмы по конфискации и возврату преступных активов» В рамках БРИКС будет разработан новый системный подход для решения проблемы репатриации нелегальных капиталов. В дальнейшем наработки будут предложены для реализации на других международных площадках. Академическая жизнь 15-16 сентября в Москве состоялась Учредительная встреча Сетевого университета БРИКС (СУ БРИКС), на которой был предварительно согласован Меморандум о взаимопонимании по созданию СУ БРИКС. Документ предполагается подписать в ноябре 2015 года на встрече министров образования. На начальном этапе работы СУ БРИКС будет создан Международный управляющий совет и национальные координационные структуры, которые определят по десять вузов от каждой страны для участия в Сетевом университете. В дальнейшем по мере наработки практики количество вузов, входящих в СУ БРИКС, будет увеличено. Первые образовательные программы будет созданы в сфере «энергетики и экономики, информатики и информационной безопасности, экологии и изменения климата, водных ресурсов и борьбы с загрязнением окружающей среды».   В сентябре прошёл ряд круглых столов и конференций. 4-5 сентября в Шанхае в Университете Фудань состоялся Международный симпозиум «Новая концепция развития и сотрудничество между странами БРИКС». 24-26 сентября в Южном федеральном университете в Ростове-на-Дону прошла международная конференция молодых учёных «Сотрудничество стран БРИКС для устойчивого развития». В конце месяца в Москве в Дипломатической академии МИД России состоялась конференция «Роль БРИКС в трансформации мирового порядка», в Йоханнесбурге (ЮАР) прошёл круглый стол «Углубление отношений между Южной Африкой, Бразилией, Россией, Индией и Китаем», в Севастополе Национальный комитет по исследованию БРИКС провёл круглый стол, на котором были подведены итоги конкурса молодых учёных «Проблемы многостороннего сотрудничества в рамках БРИКС». Еженедельные сентябрьские выпуски «Панорамы БРИКС» Начал работу Пул валютных резервов БРИКС // Панорама БРИКС #9 (31 августа — 6 сентября 2015) Объявлен сбор проектов для финансирования Банком БРИКС // Панорама БРИКС #10 (7-13 сентября 2015) Нужен ли аналог SWIFT в рамках БРИКС? // Панорама БРИКС #11 (14-20 сентября 2015) БРИКС и гегемония доллара // Панорама БРИКС #12 (21-27 сентября 2015) Страны БРИКС в рейтинге конкурентоспособности // Панорама БРИКС #13 (28 сентября — 4 октября 2015)

16 июля 2015, 11:20

AIIB и конкуренция с МВФ: США будут играть честно

Cоздание Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB) в последние месяцы было одной из основных тем, которые обсуждались в мировых СМИ. Между тем, Китай, с помощью AIIB, может заставить США играть честно.

29 июня 2015, 09:47

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, передает агентство «Синьхуа».

29 июня 2015, 09:47

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, передает агентство «Синьхуа».

18 апреля 2015, 00:13

Вызовы, с которыми сталкивается Китай

Экономика Китая растет самыми медленными темпами за последние четверть века и, как ожидается, она и дальше будет замедляться. Тем временем правящая Коммунистическая партия активно занимается масштабной антикоррупционной чисткой, а лидеры страны стремятся избавиться от последствий промышленного загрязнения окружающей среды, продолжавшегося в течение десятилетий.

02 апреля 2015, 17:57

"НОВЫЙ ВАЛЮТНЫЙ МИР" 01-04-2015 Девятов А.П.

Очередное совместное заседание «Московского Клуба ценности нации и национальные интересы России» и "Школы здравого смысла" при КТ ВИИЯ КА 1-го апреля 2015 года в Общественной палате города Москвы Тема: "НОВЫЙ ВАЛЮТНЫЙ МИР" 01-04-2015 Девятов А.П Девятов Андрей Петрович Воин интернационалист СССР, постоянный заместитель директора института Российско-Китайского взаимодействия, основатель мировоззренческой Школы Небополитики, член союза писателей. http://shzs.info/ http://www.peremeny.ru/books/osminog/author/ptr Фонд информационной поддержки Школы здравого смысла Сбербанк номер счёта 5469 3800 2034 3397 На уровне коллективного бессознательного «миром правят знаки и символы, а не слова и законы». Возможность перемен состоялась. Ответ же на вопрос «О каких возможностях идет речь?» (какой кайрос нужно поймать?) следует искать во временах и сроках, имеющих космическое основание. Таким космическим основанием выступает 70-летие окончания Второй мировой войны Антигитлеровской коалиции со странами Оси: Рим – Берлин – Токио. В атлантической части мира основной фронт против стран Оси держал Советский Союз.... http://www.peremeny.ru/books/osminog/10130#more-10130

26 марта 2015, 05:38

Схема для понимания Азиатского банка инфраструктурных инвестиций

12 марта 2015 года, Великобритания подала официальное заявление о присоединении к АБИИ, став первой из важных западных стран, присоединившихся к банку.

17 марта 2015, 10:06

Франция, Италия и ФРГ идут в Азию против воли США

Франция, Германия и Италия планируют войти в международный Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (Asia Infrastructure Investment Bank, AIIB), создаваемый под руководством Китая, пишет Financial Times.

12 ноября 2014, 10:03

Зачем Китай создает свой "Всемирный банк" в Азии

  В мире существует большое количество международных банков развития, но Китай решил добавить еще один. Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB) направлен на поддержку проектов в 21 стране регионе. Соглашение о создании AIIB было подписано еще 24 октября. Соглашение подписали, в том числе, Индия, Сингапур, Вьетнам, Филиппины, Монголия, Бангладеш, Бруней, Камбоджа, Казахстан, Кувейт, Лаос, Малайзия, Мьянма, Непал, Оман, Пакистан, Катар, Шри-Ланка, Таиланд и Узбекистан. Банк будет выделять деньги на строительство дорог, развитие телекоммуникационной инфраструктуры и другие инфраструктурные реформы в бедных регионах Азии. Китай возглавил банк и надеется официально запустить его к концу следующего года. Больший объем средств для проектов – однозначный плюс, но создание AIIB усиливает конкуренцию, так как у Азии уже есть крупный кредитор – Азиатский банк развития. Почему Китай создает новый банк развития для Азии? Динамика ВВП Азии (прогноз)Официальная позиция Китая подразумевает, что в Азии есть огромный пробел с финансирование инфраструктуры. Недостаток финансирования АБР в 2010-2020 гг. составил примерно $8 трлн, и заполнить этот пробел не получится. У АБР капитал составляет чуть более $160 млрд, у Всемирного банка – $223 млрд. При этом AIIB пока начнет с капитала в $50 млрд и этого явно будет недостаточно, но все средства пойдут впрок. Более того, средства АБР и Всемирного банка направляются на любые проекты, начиная от окружающей среды и заканчивая гендерным равенством, тогда как новый институт сосредоточиться исключительно на инфраструктуре. И самое интересное, что чиновники АБР и ВБ официально приветствуют создание банка, хотя и осторожно, и говорят о возможностях для сотрудничества. Однако настоящая дипломатическая битва только впереди, и она не так уж очевидна. США пытались убедить своих союзников не присоединяться к AIIB, в то время как Джин Ликун, возглавивший банк, активно посещал страны, убеждая их войти в капитал банка. В результате, на церемонии основания банка отсутствовали представители Австралии, Индонезии и Южной Кореи. При этом не очень ясно, как AIIB будет управляться. Критики предупреждают, что исключительно под руководством Китая банк не сможет достичь стандартов, необходимых для международного кредита. Тем не менее, Китай настаивает на том, что AIIB будет использовать лучшие практики таких институтов, как Всемирный банк. Учитывая это, банк будет находится под тщательным контролем властей страны. Но настоящая и неопределенная напряженности связана с сильнейшим геополитическим сдвигом. Китай будет использовать новый банк для расширения влияния в Азии за счет Америки и Японии. Решение Китая по финансированию инвестиционного банка отражает его негативную позицию относительно медленных темпов глобальной реформы экономического управления. Точно такая же мотивация лежит в основе нового банка развития, создаваемого странами БРИКС. Пул резервных валютСтраны БРИКС, стремясь к большей независимости, создали банк и пул резервных валют. Уставный капитал банка развития БРИКС составит $100 млрд и будет предназначен для поддержки экономик стран группы. Половину обеспечат страны-участницы, половину - будущие партнеры. Такие найдутся: желание присоединиться к блоку уже есть у Аргентины, не исключается в будущем присоединение других стран. По мнению ряда известных западных экономистов, создание банка БРИКС является явным сигналом об утрате доверия со стороны развивающихся стран к прозападной финансовой системе во главе с США. Хотя Китай является крупнейшей экономикой в Азии, АБР наиболее активно действует в Японии. Дело в том, что у Японии в банке вдвое большое голосов, чем у Китая, и главой банка всегда становится японец. Очевидно, что китайские власти недовольны позицией Запада, в частности США, которые игнорируют интересы развивающихся стран, несмотря на растущую экономическую мощь. Реформа МВФ может откладываться на долгие года, если США не одобрят ее, но Китая, по понятным причинам, не хочет ждать, поэтому взял все в свои руки.  Необходимость реформы МВФ Квоты МВФ: изменение по реформе 2010 г.Официально Международный валютный фонд был создан 27 декабря 1945 г. Фонд объединяет 188 государств, каждое из которых имеет право голоса при принятии решений о реформировании или выделении помощи. Количество голосов определяется по системе квот. Первое распределение квот произошло при создании фонда, а сейчас должно быть 14-е перераспределение. И это перераспределение должно стать переходным периодом, на повестке дня уже стоит 15-е их изменение. Объем средств МВФ определяется специальными правами заимствования (pecial Drawing Rights, SDR). Сейчас объем SDR составляет 238,4 млрд евро, что эквивалентно $369,52 млрд. Квоты распределены таким образом, что страны G7 имеют возможность принять любое решение в рамках МВФ или заблокировать то, которое их не устраивает. Необходимость пересмотра квот обусловлена как важностью увеличения доли развивающихся стран, так и несовершенством действующей формулой расчета квот. В настоящий момент размер квот слишком сильно зависит от вовлеченности страны в глобальную мировую торговлю, а реальные экономические показатели учитываются слабо. И последний мировой финансовый кризис наглядно показал слабости такой системы, так как для получения помощи от МВФ страны развивают внешнюю торговлю в ущерб внутреннему развитию. Размер финансирования напрямую зависит от объема квот. В результате экономическое расслоение в глобальном масштабе проявляется все сильнее, увеличивается риск внутренних конфликтов, появления проблемных стран и другие проблемы.