18 марта, 12:55

India benefits from AIIB loans despite China tensions

Delhi overlooks security concerns to pick up $1bn in infrastructure funding

21 февраля, 14:41

Новый Шелковый путь Китая достиг Латинской Америки

Резкий геоэкономический сдвиг произошел в прошлом месяце в чилийской столице Сантьяго на второй министерской встрече Форума экономического и торгового сотрудничества Китая и 33 членов Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК).

21 февраля, 14:41

Новый Шелковый путь Китая достиг Латинской Америки

Резкий геоэкономический сдвиг произошел в прошлом месяце в чилийской столице Сантьяго на второй министерской встрече Форума экономического и торгового сотрудничества Китая и 33 членов Сообщества стран Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК).

Выбор редакции
20 февраля, 08:00

Islamic Development Bank to join forces with China-led AIIB

Partnership aims to address infrastructure funding gap in Africa

15 февраля, 15:13

МБЭС разрешили размещать ценные бумаги в России

  Москва, 15 февраля - "Вести.Экономика". Правительство включило Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) в перечень международных финансовых организаций, ценные бумаги которых допускаются к размещению и публичному обращению в России.

15 февраля, 11:17

МБЭС разрешили размещать ценные бумаги в России

Правительство включило Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) в перечень международных финансовых организаций, ценные бумаги которых допускаются к размещению и публичному обращению в России.

15 февраля, 11:17

МБЭС разрешили размещать ценные бумаги в России

Правительство включило Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) в перечень международных финансовых организаций, ценные бумаги которых допускаются к размещению и публичному обращению в России.

10 февраля, 09:18

Торговая война США – КНР: прогнозы

В январе нынешнего года президент США Дональд Трамп начал претворять в жизнь свои давние обещания по реализации широкого пакета экономических ограничительных мер против Китая. Эксперты вновь заговорили о перспективах начала широкомасштабной торговой войны между двумя крупнейшими экономиками мира. По мнению the Wall Street Journal, катализатором для военных действий после года пустых угроз со стороны президента Трампа стал рекордный годовой профицит торгового баланса Китая с Соединенными Штатами. Контуры «торговой войны» между США и КНР стали вырисовываться с лета 2017 года. В августе, представитель США на торговых переговорах Роберт Лайтхайзер инициировал расследование в отношении КНР на основании закона о торговле от 1974 года. Речь идет об импорте алюминия и стали, а также о китайском режиме интеллектуальной собственности и о его практике принуждения иностранных фирм к передаче секретов производства и технологий. Закон предусматривает введение пошлин на китайские товары или другие торговые санкции до тех пор, пока Китай не изменит свою политику.

04 февраля, 10:29

Ближний Восток заставляет США нервничать; как Китай может использовать эту возможность и выиграть время

На данный момент в международной стратегической безопасности появляются новые особенности — расстановка сил в мире находится в процессе разделения и реорганизации, идет перестройка мирового порядка. Сейчас Китай выходит в центр мировой политической арены, играет с каждым днем все более важную роль в международном сообществе. Пока США все еще находится на вершине, Китаю необходимо еще более активно проявлять инициативу в международных делах и «стелить себе соломку». Ближневосточный регион является одним из трех стратегических регионов мира, это — важная ресурсная база Китая, связующий регион в инициативе «Один пояс, один путь», что означает широкие государственные интересы КНР. «По мере того, как увеличиваются деловые интересы Китая в регионе, постепенно формируется осознание этой страны в качестве мировой державы». Именно поэтому здесь Китаю необходимо проводить в жизнь стратегические планы, чтобы защитить, обеспечить, расширить свои государственные интересы, создать благоприятные условия и удобную международную обстановку для мирного возвышения КНР. Китаю нужно наилучшим образом воспользоваться нынешней мировой ситуацией и выбрать подходящую ближневосточную стратегию. Автор начнет свой рассказ с описания основных изменений расстановки сил в мире, проанализирует отношения между Китаем и США, Европой и Азией, изучит стратегические задачи, стоящие перед Китаем на Ближнем Востоке, и выдвенет соответствующие предложения.

03 февраля, 00:39

Новый мировой порядок. Авторская статья. Китай играет ведущую роль в новой структуре глобального управления - посол КНР в РФ

Ли Хуэй, Чрезвычайный и Полномочный Посол КНР в РФУсиление глобального управления и реформирование системы глобального управления являются сейчас наиболее важными и актуальными темами. Это касается не только противодействия разнообразным глобальным вызовам, но и разработки правил и курса для международного порядка и системы; не только коренных интересов, процветания и упадка, существования и гибели всех стран, но и еще в большей степени затрагивает мир и стабильность, развитие и процветание в мире, может быть охарактеризовано как основополагающее дело текущего времени, касающееся всех стран. В современном мире быстро развиваются глобализация, многополярность и информатизация, но, сталкиваясь с серьезными вызовами, потенциал и эффективность глобального управления по-прежнему недостаточны.Во-первых, глобальному управлению недостает представительности субъектов. Сейчас в международной экономической структуре происходят глубокие преобразования, экономический рост развитых стран Запада характеризуется низкими темпами и нестабильностью. В странах с нарождающимся рынком и развивающихся странах происходит массовый подъем, их доля в мировой экономике и международной торговле непрерывно увеличивается, вклад в глобальный экономический рост уже достиг 80%. Хотя в международном соотношении экономических сил происходят глубокие перемены, система глобального управления неспособна отразить новую расстановку, ею по-прежнему руководят развитые страны Запада. Увеличение полномочий стран развивающихся и с нарождающимся рынком при распределении квот в Международном валютном фонде (МВФ) и Всемирном банке (ВБ), разработке правил международной торговли и в других областях невелики. Эти страны не могут эффективно участвовать в принятии рыночных решений, не в силах действовать в условиях торгового протекционизма, включая односторонние санкции и тарифные барьеры, не в состоянии полностью гарантировать должные интересы, что приводит к большому числу торговых споров.Во-вторых, глобальному управлению не хватает единства в достижении целей. Крайне неравный статус различных стран мира в системе глобального управления служит в этом вопросе серьезным препятствием. Между богатыми и бедными, развитыми и развивающимися странами имеются огромные различия по степени экономического развития и совокупной государственной мощи, они крайне различаются и в значительности роли на международной политической арене, поэтому между ними существуют очень большие расхождения в отношении ценностей и целей глобального управления. Развитые страны сосредоточены на активном выдвижении новых инициатив и предложений в сферах, включающих международную торговлю, ядерное разоружение и кибербезопасность. Они пытаются установить новые правила в соответствующих сферах, поддержать главенствующие права США и Запада. Страны с нарождающимся рынком и развивающиеся сосредотачиваются на таких сферах, как реформирование экономической и финансовой системы и климатические изменения. Это приводит к тому, что различным странам очень сложно достичь единства по конкретным вопросам глобального управления.В-третьих, глобальное управление крайне нуждается в скоординированности действий. Вслед за изменениями в соотношении развития международных сил нарождающиеся крупные державы и развитые страны активно меряются силами в сфере глобального управления, нарастают противоречия в крупных державах, что делает перспективы совместного управления мрачными, а фрагментированное раздельное управление - заметным. Увеличение факторов противоборства во взаимоотношениях крупных держав, переход от периода нестабильности к нынешнему периоду реконструкции глобального управления увеличивают сложность его осуществления. Глобальное управление, остро нуждающееся в укреплении и совершенствовании, требует сотрудничества и плюрализма. В глобальной безопасности возникли такие специфические черты, как запутанность в мелочах, множественность и хаотичность, низкая эффективность. Главные экономические субъекты заняты процессами создания больших и маленьких, региональных и межрегиональных групп.В-четвертых, глобальное управление сталкивается и со сложностями в определении меры ответственности. Влияние низкого развития мировой экономики, а также сложной и постоянно меняющейся международно-политической обстановки приводят к еще большим потрясениям и неустойчивости. И непрерывно случавшиеся в 2016 году "черные лебеди", и нарастающие с каждым днем антиглобализм и популизм - все это поставило мировую обстановку в области политики и безопасности в состояние крайней неопределенности. Действующие же механизмы глобального реагирования на кризисы уже явно запаздывают, их силы не соответствуют намерениям. В мире, характеризующемся быстрым развитием глобализации, многополярности и информатизации, часто возникают конфликты на национальной почве и региональные, эскалация происходит одновременно во многих горячих точках, один за другим идут такие глобальные вызовы, как климатические изменения, продовольственная безопасность, инфекционные заболевания, терроризм, бедность, приток беженцев. Мир и стабильность остро нуждаются в гарантиях за счет более справедливого и рационального нового международного порядка.Китай должен участвовать в реформировании системы глобального управленияБудучи вторым по величине экономическим субъектом в мире, Китай является важным участником, строителем и вкладчиком действующей международной системы. Цель участия Китая в глобальном управлении заключается в урегулировании вопросов, связанных с неэффективностью результатов управления, недейственностью методов управления, неточностью курса управления. Китай не стремится к созданию антагонистических или альтернативных международных механизмов за пределами имеющейся системы глобального управления, он уважает существующие глобальные правила, в соответствии с концепцией совместного обсуждения, совместного строительства и совместного использования, прилагает усилия к реформированию системы глобального управления.С одной стороны, этого требует ответственность. Китай является самой большой развивающейся страной и представительной силой среди стран развивающихся и с нарождающимся рынком, значительное число которых во всем мире хотят услышать голос Китая. На уровне отдельных регионов, включая Азиатско-Тихоокеанский, а также и некоторые другие, Китай активно демонстрирует развитие общественного благосостояния, что говорит о его конструктивной роли. Он вовсе не стремится бросать вызов ведущей роли США и Запада, активно выступает за строительство единого человеческого сообщества, четко выражает надежду на формирование нового типа международных отношений, ключевое положение в которых займут сотрудничество и взаимный интерес.С другой стороны, этого требует развитие. Можно сказать, что нарождающиеся крупные державы, включая Китай, находятся в выгодном положении за счет нынешних механизмов международного управления и мирной международной обстановки. Хотя после Второй мировой войны и происходили локальные потрясения и войны, но в целом сохранялся мир, давший многим странам шансы на развитие. Быстро развивались экономики Китая, России, Юго-Восточной Азии, а также стран Персидского залива и Латинской Америки. Если установленные международные правила сталкиваются сейчас с множеством вызовов, то базовые рамки и структуры кардинально не были подорваны. Поэтому у Китая есть возможность играть более важную роль в имеющейся системе международного управления.Как отмечал Председатель КНР Си Цзиньпин, укрепление глобального управления, продвижение реформирования его системы являются велением времени. Нам необходимо воспользоваться возможностями действовать согласно обстановке, способствовать развитию международного порядка для большей справедливости и рациональности, лучше отстаивать взаимные интересы и Китая, и широкого круга развивающихся стран, создать еще более благоприятные внешние условия для реализации целей двух столетий, реализации китайской мечты о великом возрождении китайской нации, сделать еще больший вклад в благородное дело содействия миру и развитию человечества.Вклад Китая в глобальное управлениеС момента вступления КНР во Всемирную торговую организацию (ВТО) 16 лет назад и до проведения саммита "Группы 20" ("G20") в Ханчжоу в 2016 году влияние и притягательная сила Китая на международной арене непрерывно росли. В начале прошлого года Председатель КНР Си Цзиньпин принял участие в форуме в Давосе и выступил на нем с основным докладом. В нем в полной мере воплотилось намерение Китая всемерно участвовать в разрешении важных и реальных глобальных проблем, а также позитивный настрой на совершенствование механизмов управления глобальной экономикой.Руководитель Китая отметил, что для этого необходимо, во-первых, оказание концептуальной поддержки. В глобальном управлении Китай твердо привержен принципам совместного обсуждения, совместного строительства и совместного использования, решительно отстаивает международный порядок и международную систему, ключевое положение в которых занимают основные цели и принципы Устава ООН, содействует развитию глобального управления для большей объективности, справедливости и высокоэффективности; выступает за создание нового типа международных отношений, ключевую роль в которых будут играть сотрудничество и взаимный интерес, предлагает создание единого человеческого сообщества, создание охватывающей весь мир сети партнерских отношений, выступает за характеризующуюся взаимностью, комплексностью, сотрудничеством и устойчивостью концепцию безопасности и т. д. Эти новые концепции согласованы с трендами эпохи, соответствуют интересам и потребностям всех стран, увеличили число точек совпадения интересов Китая со всеми странами.Си Цзиньпин подчеркнул, что, во-вторых, необходимо содействие реализации политических мер. "G20" постепенно превращается в системный центр глобального управления. Китай в полной мере использовал проведение саммита "G20" в Ханчжоу для того, чтобы побудить страны-члены сосредоточить внимание на повестке инноваций и роста. Был совместно разработан План действий "G20" по реализации Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, было оказано мощное содействие преобразованию "G20" из механизма краткосрочного реагирования в механизм долгосрочного управления. Чтобы развернуть имеющиеся тенденции ослабления глобальной торговли, саммит разработал Стратегию "G20" по росту глобальной торговли, а также Руководящие принципы "G20" по глобальным инвестициям. Второй из этих документов впервые в мире предстал в качестве нормативных рамок для многосторонних инвестиций, заполнив пробел в сфере управления глобальными инвестициями. Помимо этого, саммитом также было разработано большое число планов действий во многих сферах, включающих вопросы занятости, финансов и энергоносителей.В-третьих, на форуме руководитель КНР позиционировал ее ведущую роль. Выдвинутая Си Цзиньпином крупная инициатива "Один пояс и один путь" является конкретным шагом Китая в системе глобального управления и ее совершенствования. В рамках данной инициативы Китай инициировал создание таких структур, как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Фонд Шелкового пути, Новый банк развития БРИКС. Юань был включен в валютную корзину специальных прав заимствования МВФ, Китай стал третьим по величине акционером ВБ и МВФ.В мае 2016 года в Пекине успешно состоялся Форум высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках концепции "Один пояс и один путь", призвавший все стороны к разрешению стоящих перед мировой и региональными экономиками проблем, посодействовавший скоординированному развитию. Ускоренное формирование Китаем сети зон свободной торговли, опирающейся на сопредельные страны, распространяющейся на "Пояс и путь" и постепенно вырабатывающей глобальную направленность, оказало содействие интеграции Азиатско-Тихоокеанского региона и развитию экономической глобализации.Углубленное участие в системе глобального управления и ее совершенствование станут в будущем главной темой китайской дипломатии. Во-первых, необходимо хорошо исполнять "китайскую роль". То есть Китай должен играть еще более активную и еще более важную роль в управлении глобальной экономикой, при этом не в одиночку. Также необходимо хорошо задействовать "китайский эффект". В полной мере использовать свое влияние и притягательную силу, необходимо сплочение с развитыми странами, но еще более необходимо укрепление солидарности и сотрудничества со странами развивающимися и с нарождающимся рынком, совместное продвижение и совершенствование реформ системы глобального управления.Необходимо хорошо изложить "китайскую концепцию". Предложенные Китаем принцип "совместного обсуждения, совместного строительства и совместного использования", формирование единого человеческого сообщества и т. д. встретили широкое одобрение со стороны международного сообщества. Нам необходимо продолжать разъяснять эти концепции, направлять все стороны к формированию консенсуса.Необходимо представить "китайский план". За счет строительства "Пояса и пути" содействовать сопряжению планов формирования и потребностей развития всех стран в его регионе, вести международное сотрудничество в сфере производственных мощностей, создавать еще более широкие рамки международного сотрудничества, предоставить новые планы для развития глобальной экономики.Необходимо вложить "китайские силы". Укреплять статус "G20" в качестве главной площадки международного экономического сотрудничества, способствовать увеличению ее роли в содействии росту мировой экономики, координации макроэкономической политики всех стран, а также продвижении реформ управления глобальной экономикой.Необходимо проявить "китайскую ответственность": прилагать усилия для увеличения числа стран развивающихся и с нарождающимся рынком в управлении глобальной экономикой, изменить несправедливую и неразумную расстановку в системе глобального управления, оказать содействие тому, чтобы международные финансовые и экономические организации реально отражали международную структуру на сегодняшний день, содействовать равенству прав, возможностей и правил для всех стран.Китайско-российские отношения имеют важный смысл для участия Китая в системе глобального управления и ее совершенствованияОтношения всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства Китая и России занимают особое положение в дипломатии крупной державы с китайской спецификой, они являются классическим образцом наиболее стабильных, здоровых и наиболее зрелых межгосударственных отношений.За четыре с лишним года Председатель КНР Си Цзиньпин шесть раз наносил визиты в Россию, провел 20 встреч с Президентом РФ Владимиром Путиным. Это стало рекордом по числу встреч между главами двух государств. В то же время под стратегическим руководством глав двух государств всеобъемлющие, равные и взаимодоверительные отношения стратегического взаимодействия и партнерства между Китаем и Россией непрерывно выходили на новые ступени.Особенно это относится к визиту Президента России В.Путина в Китай на Форум высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках концепции "Один пояс и один путь" в мае 2017 года, когда он дал высокую оценку этой инициативе. Главы двух государств вновь подчеркнули важность и необходимость сопряжения данной инициативы со строительством Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Планы, замыслы и взаимодействие сторон по сотрудничеству в рамках концепции привлекли пристальное внимание общественности.В начале июля прошлого года Си Цзиньпин совершил успешный визит в Россию, провел весьма плодотворную встречу с Президентом В.Путиным. Главы двух государств подписали Совместное заявление КНР и РФ о дальнейшем углублении отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия, утвердили новые основные положения реализации Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ, осуществили всестороннее планирование развития китайско-российских отношений. В ходе саммита БРИКС в Сямэне в начале сентября 2017 года главы двух государств вновь достигли важных консенсусов по углублению отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства Китая и России.Установившиеся между Китаем и Россией высокая степень политического взаимодоверия, тесные экономические связи, богатый обмен в гуманитарной сфере и сходные позиции по международным вопросам подтверждают, что Россия является важным партнером Китая по углубленному участию в глобальном управлении. В международных делах две страны выступают за установление нового типа международных отношений, ключевое положение в котором займут сотрудничество и взаимный интерес, решительно отстаивают ключевой статус ООН, призывают все стороны к окончательному урегулированию в мирной форме сирийского кризиса, ядерной проблемы Корейского полуострова и других актуальных международных и региональных проблем.Стороны ведут широкое сотрудничество в рамках таких механизмов, как "G20", АТЭС, БРИКС, ШОС, Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), Китай - Россия - Индия, включая содействие управлению глобальной экономикой, увеличение права голоса и представленности стран с нарождающимся рынком и развивающихся стран, продвижение интеграции региональной экономики, содействие развитию экономических инноваций, борьбу с "тремя силами зла" (терроризмом, сепаратизмом, экстремизмом), нераспространение оружия массового уничтожения, борьбу с международным терроризмом и т. д. Тесные контакты и эффективное взаимодействие сторон внесли существенный вклад в дело мира, стабильности и развитие в регионе и мире в целом.Стоит отметить, что проводившиеся в последние годы Китаем на собственных площадках дипломатические мероприятия получали решительную поддержку российской стороны, на всех этих встречах присутствовал Президент РФ В.Путин, который выражал одобрение планам и концепциям, предложенным китайской стороной. Саммит АТЭС 2014 года способствовал рождению Пекинской антикоррупционной декларации, на саммите "G20" в Ханчжоу 2016 года были выработаны План действий "G20" по реализации Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, Стратегия "G20" по росту глобальной торговли, а также Руководящие принципы "G20" по глобальным инвестициям. Состоявшийся в том же году в Сямэне саммит лидеров стран БРИКС принял Сямэньскую декларацию. Все это продемонстрировало наличие у Китая потенциала для участия в глобальном управлении совместно с другими странами, в разрешении важных реальных проблем глобального и регионального масштабов.Китай и Россия усилят сотрудничество в области глобального управленияКитай и Россия являются постоянными членами СБ ООН, а также ведущими членами "G20", БРИКС и ШОС, они обладают возможностями и чувством ответственности, чтобы взять на себя важную задачу по совершенствованию системы глобального управления.Во-первых, это дальнейшее повышение политического взаимодоверия двух стран, создание для всего мира классического образца межгосударственных отношений. Продолжение приверженности принципам и духу Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ, непрерывное улучшение отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства на основе равенства, доверия, взаимной поддержки и дружбы до еще более высокого уровня являются приоритетным направлением дипломатии Китая. Осуществление поддержки права противоположной стороны на самостоятельные путь развития и социально-политическую систему, а также поддержки по вопросам, затрагивающим такие ключевые интересы противоположной стороны, как суверенитет, территориальная целостность и безопасность.На фоне осуществляемых сторонами тесных и взаимодоверительных контактов на высоком уровне преимущества беспрецедентно высокого уровня политических отношений между двумя странами должны трансформироваться в реальные результаты практического сотрудничества в экономической, гуманитарной и других сферах.Во-вторых, необходимо дальнейшее расширение практического сотрудничества двух стран, вклад в глобальный экономический рост. Китай и Россия являются странами с нарождающимся рынком, в последние годы экономики двух стран довольно хорошо развивались, это само по себе внесло существенный вклад в восстановление и развитие мировой экономики. Сторонам необходимо полностью задействовать механизмы сотрудничества - от межправительственного до сферы производственных мощностей, активно вести диалог по носящим стратегический характер крупным проектам, проводить совместные исследования и разработки, совместное производство, совместно повышать свой экономический потенциал и международную конкурентоспособность.Также необходимо задействовать имеющиеся у двух стран взаимные преимущества и скрытый потенциал, укреплять результаты сотрудничества двух стран в традиционных сферах, широко его развернуть в новых сферах, включая продукцию нанотехнологий, повышать качество практического сотрудничества. Необходимо скоординировать совместную работу двух стран на местном уровне, в частности средних и малых предприятий.В-третьих, требуется дальнейшее сопряжение стратегий двух стран, представление схем управления глобальной экономикой. Сторонам необходимо использовать взаимодействие по сопряжению строительства "Одного пояса и одного пути" со строительством ЕАЭС для упрощения торговли и инвестиций, совершенствования структуры двусторонней торговли, сосредоточения на реализации крупных проектов инвестиционного сотрудничества, совместного создания индустриальных парков и зон трансграничного экономического сотрудничества; необходимо укреплять транспортно-коммуникационную взаимосвязанность в логистике, транспортной инфраструктуре, мультимодальных перевозках и других сферах, реализовывать проекты по совместному освоению инфраструктуры; расширять расчеты в национальных валютах, укреплять финансовое сотрудничество за счет таких финансовых структур, как Фонд Шелкового пути, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций и Межбанковское объединение ШОС; привлекать социальный капитал к участию в совместных проектах, создавать многосубъектные, всесторонние и охватывающие разные сферы площадки для взаимовыгодного сотрудничества, укреплять макроструктуру политической стабильности и экономического развития в ключевой зоне Евразии.В-четвертых, необходимо дальнейшее углубление международного взаимодействия, придание позитивной энергии для дела мира и стабильности. Сторонам необходимо решительно поддерживать международный порядок и международную систему, ключевое положение в которых занимают основные цели и принципы Устава ООН, выступать против гегемонизма, отстаивать установление новых глобальных партнерских отношений, ключевыми концепциями в которых являются мир, развитие, сотрудничество и взаимная выгода, идти путем совместного развития, совместной безопасности, совместного процветания и сплочения перед лицом опасностей. Необходимо продолжать задействовать роль Китая и России в "G20", БРИКС, ШОС и на других многосторонних площадках, прилагать усилия для повышения представленности и права голоса стран развивающихся и с нарождающимся рынком в глобальном управлении, поддерживать многостороннюю торговую систему, выступать против протекционизма, содействовать формированию более справедливого и рационального порядка в международной экономике.Китай и Россия являются важными участниками существующей международной системы, твердые и уверенные шаги которых содействуют развитию глобального управления с учетом здравого смысла, справедливости и упорядоченности. Они играют в этом управлении ведущую роль крупных держав, несущих ответственность перед миром. Председатель КНР Си Цзиньпин отметил: "Система глобального управления может предоставить веские гарантии для глобальной экономики, только если она соответствует новым требованиям международной экономики". Китай и Россия намерены рука об руку идти путем открытости, развития, взаимной выгоды и обоюдного интереса совместно увеличивать пирог мировой экономики.(https://interaffairs.ru/j...)

23 января, 12:31

Что удалось сделать - собрали для вас самые полезные факты

Азиатский банк инфраструктурных инвестиций профинансировал 24 проекта в 12 странах на $4,2 млрд «Новости Евразии»-Это ежедневная новостная программа, в которой сочетаются новости, интревью, обзоры, комемнтарии, диалоги и многое другое. Это главная брендовая передача телеканала CCTV-Русский. В ней транслируются новости Китая, новости стран, являющихся целевой аудиторией, и другие новости, которые могут быть интересны телезрителям. Содержание новостных выпусков касается преимущественно экономики, но также затрагивается сфера политики, общества, культуры и др. Вместе с этим, данная передача призвана помочь созданию сети для обмена новостями между СМИ стран-участников ШОС. YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCA2WHG4EpVqul3TYjAF0k2A Facebook: https://www.facebook.com/cgtnrussian/ Twitter: https://twitter.com/cgtnrussian VK: https://vk.com/cgtnrussian

16 января, 09:45

China's AIIB Expected To Lend $10-15B A Year, But Has Only Managed $4.4B In 2 Years

China's Asian Infrastructure Investment Bank (AIIB) was born in a storm of controversy, but after two years in operation it has failed to make a dent in Asia's infrastructure needs, for good or for bad.

25 декабря 2017, 13:00

Добилась ли Россия своих целей в политике

Одним из ключевых инструментов реализации национальных интересов государства является внешняя политика. Актуальные цели российской внешней политики закреплены в двух основополагающих документах – Концепции внешней политики РФ (2013 г.) и президентском указе «О мерах по реализации внешнеполитического курса РФ» (2012 г.). Оба они готовились до конфликта вокруг Украины, а значит фактически в другую эпоху. Тогда главной […]

20 декабря 2017, 06:40

Число участников Азиатского банка инфраструктурных инвестиций выросло до 84 [Age0+]

Сегодня Азиатский банк инфраструктурных инвестиций заявил, что совет управляющих утвердил членство в нем Беларуси, Вануату, Островов Кука и Эквадора. Теперь общее количество членов АБИИ достигло 84-х. «Новости»-В программе передаются все важные мировые известия, а также новости, представляющие интерес для русскоязычной аудитории. Используя собственные информационные ресурсы, телеканал будет представлять взгляды и принципиальные позиции китайского правительства по важнейшим международным событиям. YouTube: https://www.youtube.com/channel/UCA2WHG4EpVqul3TYjAF0k2A Facebook: https://www.facebook.com/cgtnrussian/ Twitter: https://twitter.com/cgtnrussian VK: https://vk.com/cgtnrussian

17 декабря 2017, 19:45

Britain to contribute US$50m to support AIIB projects

THE British government has signed an agreement with the Asian Infrastructure Investment Bank to contribute US$50 million to the bank’s project preparation special fund. The agreement was signed by AIIB

Выбор редакции
12 декабря 2017, 18:35

АБИИ выделил кредит в $335 млн на строительство метро в индийском Бангалоре

Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ) одобрил выделение ссуды в 335 млн долларов на финансирование строительства метро в индийском городе Бангалор (административный центр штата Карнатака). Как говорится в опубликованном во вторник сообщении этого финансового института, проект финансируется совместно с Европейским инвестиционным...

11 декабря 2017, 19:33

AIIB approves 1st project in China since its launch

THE Asian Infrastructure Investment Bank has approved its first project in China since its opening in early 2016. A loan worth US$250 million will go to the Beijing Air Quality Improvement and Coal Replacement

10 декабря 2017, 05:55

The $10 Trillion Investment Plan To Integrate The Eurasian Supercontinent

Authored by Federico Pieraccini of Strategic Culture The Chinese Belt and Road Initiative (BRI), by lending out money using an alternative currency to the dollar, opens up huge spaces for investment and the strategic transformation of the region. The overland integration of the BRI, led by China and Russia, aims to create different transit routes for goods as well as different areas of economic development along the new Chinese Silk Road. A great opportunity is thereby opened up for Chinese banks and for private investors interested in creating infrastructure or developing potential industrial poles in the countries involved in this grand Chinese initiative. Hong Qi, president of China Minsheng Bank, recently said during an economic forum held in Beijing regarding investments in the BRI that there is potentially about $10 trillion worth of investments in infrastructure in the countries that make up the BRI, such as in railways, urban development, logistics and cross-border e-commerce. At this point, more than $10 billion has already been committed in investments, thanks to companies already present in over thirty countries and regions along the BRI, with the ongoing intention of financing these loans through China’s public and private sectors. According to data from the China Banking Regulatory Commission, a total of nine Chinese banks are involved in the financing of projects, with 62 branches having been opened in 26 countries. A further $10 billion could come from European countries as a result of investments stemming from the China-CEEC forum. Despite a delay in investment, and especially in the development of such projects, analysts believe that the BRI is the ideal ground for making regional cooperation agreements based on trust and win-win prospects for future integration of the region. Thus, not only are public and private banks involved in investments but the Asian Investment Infrastructure Bank (AIIB) and the Silk Road Fund are also part of the financial package that should lay the foundation for the accelerated development of the Chinese BRI. Confirming a new approach to the development of the BRI, Chinese investors during the first ten months of 2017 proposed projects totalling $11 billion in the 53 countries involved. The effort is mainly focused on the development of railway networks, hospitals, and power plants. Such basic infrastructure will lay the groundwork for further development in countries involved in the BRI that otherwise have little capacity to invest in such projects themselves. According to Zhang Zansheng, an accredited researcher at the China Center for International Economic Exchanges, the first marker is set for 2020, the year that  "further tangible progress" should be made in the development of the BRI, mainly referring to railway links between different Asian regions and the Mediterranean. Reflecting how things are already changing, dozens of trains leave monthly from European countries to reach China, the latest being one from Italy, leaving from the province of Pavia, a few kilometers from Milan. Robin Xing, Chief China Economist for Morgan Stanley, echoed many analysts in predicting that 2018 and 2019 will be the two key years where tangible implementation of the Belt and Road Initiative will start to become apparent. These projects and investments will increase global trade with the countries involved in the BRI, which could see a 10% increase in their exports to China over the next 10 years, the practical results of the investments in ports, railways and industrial centers. The People's Republic of China continues to treat investments and risks with a pragmatic and realistic attitude. Accordingly, the main investors in the BRI comprise state-controlled industries and banks, which allows for sufficient control by the central authority in the event of major problems. With investments amounting to at least $60 billion per year, involving more than 1,676 projects, and representing about 0.5% of Chinese nominal GDP, for the moment Beijing wants to have full control over the whole project, a strategic interest that is perfectly understandable. The BRI is generating many innovations, including a possible new sea route through the Arctic. Although the project is yet to be fully developed, China is beginning to invest in cooperation projects with Russia to exploit this new route. The Russian Federation is the only country to have nuclear-powered icebreakers. Beijing intends to follow its Russian partner in this project in order to pave the way for its freight containers. Cost savings in terms of transport from China to Europe would be in the region of 30-40%. The Northeast Passage can only be crossed during about four months of the year, due to thick ice and unfavorable weather conditions that otherwise exist. Experts forecast that this route will be increasingly free of ice in coming years, and therefore will become more passable. Given the enormous shipping times to be saved, China and Russia have already started cooperating in order to be ready to develop and exploit this new and strategic route. Considering the great importance of shipping routes, the ability to reach the Mediterranean is of fundamental importance. As things stand now, China is hampered by several strategic vulnerabilities, such as the Strait of Malacca or the passage through the Suez Canal, two choke points that are susceptible to a naval blockade by the US in the unlikely event of war between these major powers. This is not to mention the Panama Canal, which guarantees transit from the Pacific to the Atlantic, and Gibraltar, which controls access to the Mediterranean Sea. Certainly with an Arctic route, passage would be much faster, as well as be free from the possibility of blockade. At the moment, the land route to Europe represents a viable solution, but one that also brings with it continuous challenges and several possibilities. One involves transporting goods from the north through the countries of the Eurasian Economic Union. The second involves going through the south, with a passage through Turkey to arrive either at the Greek port of Piraeus or in Venice. Some sort of competition is bound to occur in the future within the European Union, with countries jostling to become the main transit hub between Europe and China. The link between China and the European Union represents a critical issue for the BRI, with a traffic of goods in the order of tens, if not hundreds, of billions of dollars. At the moment, all the parties involved are aware of a much wider problem for the BRI. Freight trains from Europe to China are often empty, without major exports to the People's Republic of China, a problem that makes overland transport routes unprofitable. In this regard, the European Union must accelerate its economic recovery by aiming to exploit new trade routes that offer benefits for all countries involved. As usual, obstacles lie ahead, especially in the geopolitical arena, with the BRI representing a strategic challenge to American hegemony in Asia and Europe. With this in mind, there is a need to move away from the dollar when it comes to loans and investments made to finance BRI infrastructure projects. This does not prevent the development of new projects for the time being. But China and other countries involved should pay more attention to this vulnerability that hangs over the whole project. Beijing should therefore accelerate use of an alternative currency in this grand project. The economic power of the United States depends on the continued need for the rest of the world to have dollars available. This Chinese project aims to integrate countries such that Washington is denied it hegemony over Asia, Europe and the Middle East. For such reasons, it is fundamental that Beijing arms itself with every weapon available in its arsenal to defend itself from the sabotage that Washington will inevitably visit on the project. Avoiding a currency that the United States controls would be a good starting point.

08 декабря 2017, 10:00

The New Great Game Moves From Asia-Pacific To Indo-Pacific

Authored by Pepe Escobar via The Asia Times, Is the world's center of gravity shifting to the heart of the Indo-Pacific – a new pivot to Asia? In the context of the New Great Game in Eurasia, the New Silk Roads, known as the Belt and Road Initiative (BRI), integrates all of China’s instruments of national power – political, economic, diplomatic, financial, intellectual and cultural – to shape the 21st century geopolitical/geoeconomic order. BRI is the organizing concept of China’s foreign policy for the foreseeable future; the heart of what was conceptualized, even before President Xi Jinping, as China’s “peaceful rise.” The Trump administration’s reaction to the breath and scope of BRI has been somewhat minimalistic. For the moment, it amounts to a terminological switch from what was previously known as Asia-Pacific to “Indo-Pacific.” The Obama administration, up to the former president’s last visit to Asia in September 2016, always referred to Asia-Pacific. Indo-Pacific includes South Asia and the Indian Ocean. So, from an American point of view, that does imply elevating India to the status of a rising global superpower able to “contain” China. US Secretary of State Rex Tillerson could not have stated it more bluntly: “The world’s center of gravity is shifting to the heart of the Indo-Pacific. The United States and India – with our shared goals of peace, security, freedom of navigation, and a free and open architecture – must serve as the eastern and western beacons of the Indo-Pacific. As the port and starboard lights between which the region can reach its greatest and best potential.” Attempts to portray it as a “holistic approach” may mask a clear geopolitical swerve where Indo-Pacific sounds like a remix of the Obama era “pivot to Asia” extended to India. Indo-Pacific directly refers to the Indian Ocean stretch of the Maritime Silk Road, which as one of China’s top connectivity routes, features prominently in “globalization with Chinese characteristics.” As much as Washington, Beijing is all for free markets and open access to commons. But that must not necessarily imply, from a Chinese point of view, a single, vast institutional web overseen by the US. ‘Eurasifrica’? As far as New Delhi is concerned, embracing the Indo-Pacific concept entailed quite a tightrope act. Last year, both India and Pakistan became formal members of the Shanghai Cooperation Organization (SCO), which is a key element of the Russia-China strategic partnership. India, China and Russia are BRICS members; the president of the BRICS New Development Bank (NDB), headquartered in Shanghai, is Indian. India is a member of the China-led Asia Infrastructure Investment Bank (AIIB). And until recently India was also participating in BRI. But then things started to unravel last May, when Prime Minister Narendra Modi refused to attend the BRI summit in Beijing because of the China-Pakistan Economic Corridor (CPEC), a key BRI node that happens to traverse Gilgit-Baltistan and the sensitive region Pakistan defines as Azad Kashmir and India as Pakistan-occupied Kashmir. And right on cue, at an African Development Bank meeting in Gujarat, New Delhi unveiled what might be construed as a rival BRI project: the Asia-Africa Growth Corridor (AAGC) – in partnership with Japan. AAGC could not be more “Indo-Pacific,” actually delineating an Indo-Pacific Freedom Corridor, funded by Japan and using India’s know-how of Africa, capable of rivaling – what else – BRI. For the moment, this is no more than an avowed “vision document” shared by Modi and his Japanese counterpart Shinzo Abe to do some very BRI-like things, such as developing quality infrastructure and digital connectivity. And adding to AAGC comes the Quadrilateral, which the Japanese Foreign Ministry spins as projecting “a free and open international order based on the rule of law in the Indo-Pacific.” That once again pits the “stability of Indo-Pacific region” against Tokyo’s perception of “China’s aggressive foreign policy” and “belligerence in the South China Sea” which imperils what the US Navy always describes as “freedom of navigation”. As much as Xi and Abe may have recently lauded a new start of Sino-Japanese relations, reality says otherwise. Japan, invoking the DPRK threat but actually fearing China’s fast military modernization, will buy more US weapons. At the same time, New Delhi and Canberra are also quite worried about China’s economic/military onslaught. Essentially, AAGC and the Quadrilateral link India’s Act East Policy with Japan’s Free and Open Indo-Pacific strategy. Reading these documents in tandem, it’s not far-fetched to qualify the Indo-Japanese strategy as aiming for a “Eurasifrica.” In practice, apart from the expansion in Africa, Tokyo is also driven to expand infrastructure projects across Southeast Asia in cooperation with India – some in competition or overlapping with BRI. The Asian Development Bank (ADB), meanwhile, is mulling alternative financing models for infrastructure projects away from BRI. As it stands, the Quadrilateral is still a work in progress, with its “stability of Indo-Pacific region” pitted against Beijing’s avowed desire to create a “community with a shared future” in the Asia-Pacific. There are reasons to worry that this new configuration might actually evolve into a stark economic/military polarization of Asia. A split at the heart of BRICS Asia needs a whopping $1.7 trillion in infrastructure projects a year, according to the ADB. In theory, Asia as a whole would benefit from an array of BRI projects coupled with some others that are ADB-financed and AAGC-linked. Considering the extremely ambitious breath and scope of the whole strategy, BRI enjoys a substantial head start. Beijing’s vast reserves are already geared towards investing in Asia-wide infrastructure in tandem with exporting excess construction capacity and improving connectivity all around. In contrast, New Delhi barely has enough industrial capacity for India’s own needs. In fact India badly needs infrastructure investment; according to an extensive report, India’s needs amount to at least $1.5 trillion over the next decade. And on top of it India holds a persistent trade deficit with China. A tangible would-be success is the Indian investment in Chabahar port in Iran as part of an Afghan trade strategy (see part two of this report). But that’s about it. Apart from energy/connectivity projects such as the national digital ID Aadhaar system (1.18 billion users) and investing in an array of solar power plants, India has a long way to go. According to the recently published Global Hunger Index (GHI), India ranks at 100 out of 119 countries surveyed on child hunger, based on four components: undernourishment, child mortality, child wasting, and child stunting. That’s an extremely worrying seven notches below the DPRK. And only seven notches above Afghanistan, at the bottom of the list. New Delhi would hardly lose if there were a conscious bet on building up on India-China cooperation under the BRICS framework. And that includes accepting that BRI investment is useful and even essential for India’s infrastructure development. The doors remain open. All eyes are on December 10-11, when India will host a trilateral Russia-India-China – all BRICS members – at the ministerial level. Next: China and India slug it out, from the Gulf of Oman to the Arabian Sea

01 декабря 2017, 08:40

Michael Hudson: America's Monetary Imperialism

Authored by Michael Hudson via Counterpunch.org, In theory, the global financial system is supposed to help every country gain. Mainstream teaching of international finance, trade and “foreign aid” (defined simply as any government credit) depicts an almost utopian system uplifting all countries, not stripping their assets and imposing austerity. The reality since World War I is that the United States has taken the lead in shaping the international financial system to promote gains for its own bankers, farm exporters, its oil and gas sector, and buyers of foreign resources – and most of all, to collect on debts owed to it. Each time this global system has broken down over the past century, the major destabilizing force has been American over-reach and the drive by its bankers and bondholders for short-term gains. The dollar-centered financial system is leaving more industrial as well as Third World countries debt-strapped. Its three institutional pillars – the International Monetary Fund (IMF), World Bank and World Trade Organization – have imposed monetary, fiscal and financial dependency, most recently by the post-Soviet Baltics, Greece and the rest of southern Europe. The resulting strains are now reaching the point where they are breaking apart the arrangements put in place after World War II. The most destructive fiction of international finance is that all debts can be paid, and indeed should be paid, even when this tears economies apart by forcing them into austerity – to save bondholders, not labor and industry. Yet European countries, and especially Germany, have shied from pressing for a more balanced global economy that would foster growth for all countries and avoid the current economic slowdown and debt deflation. Imposing Austerity on Germany After World War I After World War I the U.S. Government deviated from what had been traditional European policy – forgiving military support costs among the victors. U.S. officials demanded payment for the arms shipped to its Allies in the years before America entered the Great War in 1917. The Allies turned to Germany for reparations to pay these debts. Headed by John Maynard Keynes, British diplomats sought to clean their hands of responsibility for the consequences by promising that all the money they received from Germany would simply be forwarded to the U.S. Treasury. The sums were so unpayably high that Germany was driven into austerity and collapse. The nation suffered hyperinflation as the Reichsbank printed marks to throw onto the foreign exchange market. The currency declined, import prices soared, raising domestic prices as well. The debt deflation was much like that of Third World debtors a generation ago, and today’s southern European PIIGS (Portugal, Ireland, Italy, Greece and Spain). In a pretense that the reparations and Inter-Ally debt tangle could be made solvent, a triangular flow of payments was facilitated by a convoluted U.S. easy-money policy. American investors sought high returns by buying German local bonds; German municipalities turned over the dollars they received to the Reichsbank for domestic currency; and the Reichsbank used this foreign exchange to pay reparations to Britain and other Allies, enabling these countries to pay the United States what it demanded. But solutions based on attempts to keep debts of such magnitude in place by lending debtors the money to pay can only be temporary. The U.S. Federal Reserve sustained this triangular flow by holding down U.S. interest rates. This made it attractive for American investors to buy German municipal bonds and other high-yielding debts. It also deterred Wall Street from drawing funds away from Britain, which would have driven its economy deeper into austerity after the General Strike of 1926. But domestically, low U.S. interest rates and easy credit spurred a real estate bubble, followed by a stock market bubble that burst in 1929. The triangular flow of payments broke down in 1931, leaving a legacy of debt deflation burdening the U.S. and European economies. The Great Depression lasted until outbreak of World War II in 1939. Planning for the postwar period took shape as the war neared its end. U.S. diplomats had learned an important lesson. This time there would be no arms debts or reparations. The global financial system would be stabilized – on the basis of gold, and on creditor-oriented rules. By the end of the 1940s the Untied States held some 75 percent of the world’s monetary gold stock. That established the U.S. dollar as the world’s reserve currency, freely convertible into gold at the 1933 parity of $35 an ounce. It also implied that once again, as in the 1920s, European balance-of-payments deficits would have to be financed mainly by the United States. Recycling of official government credit was to be filtered via the IMF and World Bank, in which U.S. diplomats alone had veto power to reject policies they found not to be in their national interest. International financial “stability” thus became a global control mechanism – to maintain creditor-oriented rules centered in the United States. To obtain gold or dollars as backing for their own domestic monetary systems, other countries had to follow the trade and investment rules laid down by the United States. These rules called for relinquishing control over capital movements or restrictions on foreign takeovers of natural resources and the public domain as well as local industry and banking systems. By 1950 the dollar-based global economic system had become increasingly untenable. Gold continued flowing to the United States, strengthening the dollar – until the Korean War reversed matters. From 1951 through 1971 the United States ran a deepening balance-of-payments deficit, which stemmed entirely from overseas military spending. (Private-sector trade and investment was steadily in balance.) U.S. Treasury Debt Replaces the Gold Exchange Standard The foreign military spending that helped return American gold to Europe became a flood as the Vietnam War spread across Asia after 1962. The Treasury kept the dollar’s exchange rate stable by selling gold via the London Gold Pool at $35 an ounce. Finally, in August 1971, President Nixon stopped the drain by closing the Gold Pool and halting gold convertibility of the dollar. There was no plan for what would happen next. Most observers viewed cutting the dollar’s link to gold as a defeat for the United States. It certainly ended the postwar financial order as designed in 1944. But what happened next was just the reverse of a defeat. No longer able to buy gold after 1971 (without inciting strong U.S. disapproval), central banks found only one asset in which to hold their balance-of-payments surpluses: U.S. Treasury debt. These securities no longer were “as good as gold.” The United States issued them at will to finance soaring domestic budget deficits. By shifting from gold to the dollars thrown off by the U.S. balance-of-payments deficit, the foundation of global monetary reserves came to be dominated by the U.S. military spending that continued to flood foreign central banks with surplus dollars. America’s balance-of-payments deficit thus supplied the dollars that financed its domestic budget deficits and bank credit creation – via foreign central banks recycling U.S. foreign spending back to the U.S. Treasury. In effect, foreign countries have been taxed without representation over how their loans to the U.S. Government are employed. European central banks were not yet prepared to create their own sovereign wealth funds to invest their dollar inflows in foreign stocks or direct ownership of businesses. They simply used their trade and payments surpluses to finance the U.S. budget deficit. This enabled the Treasury to cut domestic tax rates, above all on the highest income brackets. U.S. monetary imperialism confronted European and Asian central banks with a dilemma that remains today: If they do not turn around and buy dollar assets, their currencies will rise against the dollar. Buying U.S. Treasury securities is the only practical way to stabilize their exchange rates – and in so doing, to prevent their exports from rising in dollar terms and being priced out of dollar-area markets. The system may have developed without foresight, but quickly became deliberate. My book Super Imperialism sold best in the Washington DC area, and I was given a large contract through the Hudson Institute to explain to the Defense Department exactly how this extractive financial system worked. I was brought to the White House to explain it, and U.S. geostrategists used my book as a how-to-do-it manual (not my original intention). Attention soon focused on the oil-exporting countries. After the U.S. quadrupled its grain export prices shortly after the 1971 gold suspension, the oil-exporting countries quadrupled their oil prices. I was informed at a White House meeting that U.S. diplomats had let Saudi Arabia and other Arab countries know that they could charge as much as they wanted for their oil, but that the United States would treat it as an act of war not to keep their oil proceeds in U.S. dollar assets. This was the point at which the international financial system became explicitly extractive. But it took until 2009, for the first attempt to withdraw from this system to occur. A conference was convened at Yekaterinburg, Russia, by the Shanghai Cooperation Organization (SCO). The alliance comprised Russia, China, Kazakhstan, Tajikistan, Kirghizstan and Uzbekistan, with observer status for Iran, India, Pakistan and Mongolia. U.S. officials asked to attend as observers, but their request was rejected. The U.S. response has been to extend the new Cold War into the financial sector, rewriting the rules of international finance to benefit the United States and its satellites – and to deter countries from seeking to break free from America’s financial free ride. The IMF Changes Its Rules to Isolate Russia and China Aiming to isolate Russia and China, the Obama Administration’s confrontational diplomacy has drawn the Bretton Woods institutions more tightly under US/NATO control. In so doing, it is disrupting the linkages put in place after World War II. The U.S. plan was to hurt Russia’s economy so much that it would be ripe for regime change (“color revolution”). But the effect was to drive it eastward, away from Western Europe to consolidate its long-term relations with China and Central Asia. Pressing Europe to shift its oil and gas purchases to U.S. allies, U.S. sanctions have disrupted German and other European trade and investment with Russia and China. It also has meant lost opportunities for European farmers, other exporters and investors – and a flood of refugees from failed post-Soviet states drawn into the NATO orbit, most recently Ukraine. To U.S. strategists, what made changing IMF rules urgent was Ukraine’s $3 billion debt falling due to Russia’s National Wealth Fund in December 2015. The IMF had long withheld credit to countries refusing to pay other governments. This policy aimed primarily at protecting the financial claims of the U.S. Government, which usually played a lead role in consortia with other governments and U.S. banks. But under American pressure the IMF changed its rules in January 2015. Henceforth, it announced, it would indeed be willing to provide credit to countries in arrears other governments – implicitly headed by China (which U.S. geostrategists consider to be their main long-term adversary), Russia and others that U.S. financial warriors might want to isolate in order to force neoliberal privatization policies. Article I of the IMF’s 1944-45 founding charter prohibits it from lending to a member engaged in civil war or at war with another member state, or for military purposes generally. An obvious reason for this rule is that such a country is unlikely to earn the foreign exchange to pay its debt. Bombing Ukraine’s own Donbass region in the East after its February 2014 coup d’état destroyed its export industry, mainly to Russia. Withholding IMF credit could have been a lever to force adherence to the Minsk peace agreements, but U.S. diplomacy rejected that opportunity. When IMF head Christine Lagarde made a new loan to Ukraine in spring 2015, she merely expressed a verbal hope for peace. Ukrainian President Porochenko announced the next day that he would step up his civil war against the Russian-speaking population in eastern Ukraine. One and a half-billion dollars of the IMF loan were given to banker Ihor Kolomoiski and disappeared offshore, while the oligarch used his domestic money to finance an anti-Donbass army. A million refugees were driven east into Russia; others fled west via Poland as the economy and Ukraine’s currency plunged. The IMF broke four of its rules by lending to Ukraine: (1) Not to lend to a country that has no visible means to pay back the loan (the “No More Argentinas” rule, adopted after the IMF’s disastrous 2001 loan to that country). (2) Not to lend to a country that repudiates its debt to official creditors (the rule originally intended to enforce payment to U.S.-based institutions). (3) Not to lend to a country at war – and indeed, destroying its export capacity and hence its balance-of-payments ability to pay back the loan. Finally (4), not to lend to a country unlikely to impose the IMF’s austerity “conditionalities.” Ukraine did agree to override democratic opposition and cut back pensions, but its junta proved too unstable to impose the austerity terms on which the IMF insisted. U.S. Neoliberalism Promotes Privatization Carve-Ups of Debtor Countries Since World War II the United States has used the Dollar Standard and its dominant role in the IMF and World Bank to steer trade and investment along lines benefiting its own economy. But now that the growth of China’s mixed economy has outstripped all others while Russia finally is beginning to recover, countries have the option of borrowing from the Asian Infrastructure Investment Bank (AIIB) and other non-U.S. consortia. At stake is much more than just which nations will get the contracting and banking business. At issue is whether the philosophy of development will follow the classical path based on public infrastructure investment, or whether public sectors will be privatized and planning turned over to rent-seeking corporations. What made the United States and Germany the leading industrial nations of the 20th century – and more recently, China – has been public investment in economic infrastructure. The aim was to lower the price of living and doing business by providing basic services on a subsidized basis or freely. By contrast, U.S. privatizers have brought debt leverage to bear on Third World countries, post-Soviet economies and most recently on southern Europe to force selloffs. Current plans to cap neoliberal policy with the Trans-Pacific Partnership (TPP), Transatlantic Trade and Investment Partnership (TTIP) and Transatlantic Free Trade Agreement (TAFTA) go so far as to disable government planning power to the financial and corporate sector. American strategists evidently hoped that the threat of isolating Russia, China and other countries would bring them to heel if they tried to denominate trade and investment in their own national currencies. Their choice would be either to suffer sanctions like those imposed on Cuba and Iran, or to avoid exclusion by acquiescing in the dollarized financial and trade system and its drives to financialize their economies under U.S. control. The problem with surrendering is that this Washington Consensus is extractive and lives in the short run, laying the seeds of financial dependency, debt-leveraged bubbles and subsequent debt deflation and austerity. The financial business plan is to carve out opportunities for price gouging and corporate profits. Today’s U.S.-sponsored trade and investment treaties would make governments pay fines equal to the amount that environmental and price regulations, laws protecting consumers and other social policies might reduce corporate profits. “Companies would be able to demand compensation from countries whose health, financial, environmental and other public interest policies they thought to be undermining their interests, and take governments before extrajudicial tribunals. These tribunals, organised under World Bank and UN rules, would have the power to order taxpayers to pay extensive compensation over legislation seen as undermining a company’s ‘expected future profits.’” This policy threat is splitting the world into pro-U.S. satellites and economies maintaining public infrastructure investment and what used to be viewed as progressive capitalism. U.S.-sponsored neoliberalism supporting its own financial and corporate interests has driven Russia, China and other members of the Shanghai Cooperation Organization into an alliance to protect their economic self-sufficiency rather than becoming dependent on dollarized credit enmeshing them in foreign-currency debt. At the center of today’s global split are the last few centuries of Western social and democratic reform. Seeking to follow the classical Western development path by retaining a mixed public/private economy, China, Russia and other nations find it easier to create new institutions such as the AIIB than to reform the dollar standard IMF and World Bank. Their choice is between short-term gains by dependency leading to austerity, or long-term development with independence and ultimate prosperity. The price of resistance involves risking military or covert overthrow. Long before the Ukraine crisis, the United States has dropped the pretense of backing democracies. The die was cast in 1953 with the coup against Iran’s secular government, and the 1954 coup in Guatemala to oppose land reform. Support for client oligarchies and dictatorships in Latin America in the 1960 and ‘70s was highlighted by the overthrow of Allende in Chile and Operation Condor’s assassination program throughout the continent. Under President Barack Obama and Secretary of State Hillary Clinton, the United States has claimed that America’s status as the world’s “indispensible nation” entitled it back the recent coups in Honduras and Ukraine, and to sponsor the NATO attack on Libya and Syria, leaving Europe to absorb the refugees. Germany’s Choice This is not how the Enlightenment was supposed to evolve. The industrial takeoff of Germany and other European nations involved a long fight to free markets from the land rents and financial charges siphoned off by their landed aristocracies and bankers. That was the essence of classical 19th-century political economy and 20th-century social democracy. Most economists a century ago expected industrial capitalism to produce an economy of abundance, and democratic reforms to endorse public infrastructure investment and regulation to hold down the cost of living and doing business. But U.S. economic diplomacy now threatens to radically reverse this economic ideology by aiming to dismantle public regulatory power and impose a radical privatization agenda under the TTIP and TAFTA. Textbook trade theory depicts trade and investment as helping poorer countries catch up, compelling them to survive by becoming more democratic to overcome their vested interests and oligarchies along the lines pioneered by European and North American industrial economies. Instead, the world is polarizing, not converging. The trans-Atlantic financial bubble has left a legacy of austerity since 2008. Debt-ridden economies are being told to cope with their downturns by privatizing their public domain. The immediate question facing Germany and the rest of Western Europe is how long they will sacrifice their trade and investment opportunities with Russia, Iran and other economies by adhering to U.S.-sponsored sanctions. American intransigence threatens to force an either/or choice in what looms as a seismic geopolitical shift over the proper role of governments: Should their public sectors provide basic services and protect populations from predatory monopolies, rent extraction and financial polarization? Today’s global financial crisis can be traced back to World War I and its aftermath. The principle that needed to be voiced was the right of sovereign nations not to be forced to sacrifice their economic survival on the altar of inter-government and private debt demands. The concept of nationhood embodied in the 1648 Treaty of Westphalia based international law on the principle of parity of sovereign states and non-interference. Without a global alternative to letting debt dynamics polarize societies and tear economies apart, monetary imperialism by creditor nations is inevitable. The past century’s global fracture between creditor and debtor economies has interrupted what seemed to be Europe’s democratic destiny to empower governments to override financial and other rentier interests. Instead, the West is following U.S. diplomatic leadership back into the age when these interests ruled governments. This conflict between creditors and democracy, between oligarchy and economic growth (and indeed, survival) will remain the defining issue of our epoch over the next generation, and probably for the remainder of the 21st century.

16 июня 2016, 13:25

ЕАЭС и Шелковый путь: новый мировой порядок

В рамках ПМЭФ состоится презентация аналитического доклада "Экономический пояс евразийской интеграции" о путях реализации проекта сопряжения интеграции Евразийского экономического союза и "Экономического пояса Шелкового пути".

16 июня 2016, 13:25

ЕАЭС и Шелковый путь: новый мировой порядок

В рамках ПМЭФ состоится презентация аналитического доклада "Экономический пояс евразийской интеграции" о путях реализации проекта сопряжения интеграции Евразийского экономического союза и "Экономического пояса Шелкового пути".

17 марта 2016, 08:29

Глобальные тенденции 2015 года и прогноз на 2016.

Исследовательский центр «Катехон» представляет Вашему вниманию геополитический анализ основных тенденций в мировой политике за 2015 год и прогноз на 2016 год. Доклад подготовлен группой экспертов «Катехона» на основании, как общедоступных данных, так и закрытой информации, находящейся в нашем распоряжении. Все выводы имеют вероятностный и прогностический характер.

28 декабря 2015, 18:12

ДВА-ТАЛИБАНА-ДВА

Константин Черемных Третья мировая война не будет нефтяной НЕ СТУЧИТЕ, И НЕ СТУЧИМЫ БУДЕТЕ В 2015 году Foreign Policy включил в свою традиционную «десятку мыслителей современности» не Алексея Навального, а Владимира Путина. Тем не менее, освещение президентского послания Федеральному собранию в западной прессе навязчиво жонглировало двумя именами: Путин–Навальный, Путин–Навальный. По той причине, что бывший «мыслительный столп» подгадал ко дню послания детальнейший, в украинском стиле, компромат на руководство российской Генпрокуратуры.

10 октября 2015, 13:14

БРИКС в сентябре 2015 года

Краткий обзор месяца Прошедший месяц был богат на новости и обсуждения финансово-экономической жизни БРИКС. В начале сентября состоялись первые заседания совета управляющих пула валютных резервов БРИКС, что ознаменовало начало полноценного функционирования этого финансового института. А несколько дней спустя президент Нового банка развития БРИКС, начавшего свою работу в августе, объявил, что от стран «пятёрки» ожидаются списки проектов для финансирования, были отправлены соответствующие запросы. Первые займы будут выданы в национальных валютах стран-участниц группы, пилотный проект будет профинансирован в апреле 2016 года.   В течение прошедшего месяца неоднократно поднимался вопрос о возможном создании членами БРИКС аналога SWIFT. Высказываются мнения, что скорое создание такой системы не является необходимым, на текущем этапе у БРИКС существуют объективные трудности, препятствующие её созданию. Пока что Россия и Китай заняты развитием национальных систем обмена банковскими сообщениями.   Также в сентябре неоднократно поднимался вопрос взаиморасчётов стран БРИКС в национальных валютах. Высказываются мнения, что до угрозы гегемонии доллара валютам стран БРИКС ещё далеко, так как Банк развития и Пул валютных резервов оперируют суммами, исчисляемыми в долларах, и не опираются на мультивалютную систему. Однако доля расчётов в национальных валютах между странами БРИКС растёт. Торговля валютами государств БРИКС осуществляется пока только по паре CNY/RUB в России и Китае. Но в середине сентября глава Центробанка Эльвира Набиуллина сообщила, что её ведомство изучает конкретные перспективы свопа с Бразилией.   В конце сентября Всемирный экономический форум опубликовал «Отчет глобальной конкурентоспособности 2015-2016», по данным которого Россия и Индия резко поднялись в рейтинге глобальной конкурентоспособности, а Бразилия опустилась сразу на 18 позиций. По мнению наблюдателей, экономика Бразилии не скоро сможет оправиться от текущих проблем и выйти из рецессии.   В сентябре было положено начало нескольким важным проектам. 3 сентября МИД России объявил о том, что сайт виртуального секретариата БРИКС официально начал работу по адресу http://infobrics.org/. 15-16 сентября в Москве состоялась Учредительная встреча Сетевого университета БРИКС. В середине месяца Россия и Китай, Россия и Бразилия обсудили вопросы сотрудничества в области дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС. 15 сентября был представлен одобренный главами конкурентных ведомств «пятёрки» сколковский проект по оптимизации функционирования и регулирования продовольственной отрасли стран БРИКС в условиях стремительных технологических изменений. В конце месяца стало известно, что в рамках БРИКС будет разработана система по возврату конфискованных денег в страну происхождения. Новый банк развития и Пул валютных резервов БРИКС В начале сентября в Анкаре состоялись первые заседания совета управляющих и постоянного комитета Пула условных валютных резервов БРИКС, что ознаменовало начало полноценного функционирования пула «как международного института, деятельность которого нацелена на укрепление и развитие сотрудничества». Об этом заявила пресс-служба Банка России.   8 сентября президент Нового банка развития БРИКС Кундапур Ваман Каматх сообщил о том, что от стран «пятёрки» ожидаются списки проектов для финансирования: «Мы установили срок — профинансировать наш первый проект к апрелю 2016 года». По словам президента, банк готов поддерживать как государственные, так и частные проекты. Перед этим он также заявил о том, что первые займы Банка БРИКС будут выданы в национальных валютах стран-участниц группы. Глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев призвал Россию активно претендовать на финансирование из средств фонда Банка БРИКС.   Профессор международных отношений Оливер Штункель в своей статье для индийского издания «The Wire» высказал мнение, что Новый банк развития БРИКС бросает вызов не мировой системе, а только западному лидерству в ней («The BRICS Bank isn’t Challenging the System, Only Western Leadership of It»). По мнению автора, запуск работы банка ознаменовал «начало новой эры для невероятной группы, которая с самого начала сталкивалась с широким скептицизмом и неприятием в западных СМИ». А заместитель председателя правления Газпромбанка Олег Ваксман полагает, что говорить о перспективах Нового банка развития БРИКС «говорить пока преждевременно: выводы об эффективности работы института можно будет сделать не ранее чем через пять лет».   21 сентября было опубликовано распоряжение Правительства, которым директором Нового банка развития БРИКС от Российской Федерации назначен заместитель Министра финансов Сергей Сторчак. Заместителем Сторчака стал директор департамента международных финансовых отношений Министерства финансов России Андрей Бокарев. Аналог SWIFT в рамках БРИКС Зампред Центробанка России Ольга Скоробогатова не считает необходимым скорое создание аналога системы SWIFT в рамках стран БРИКС: «SWIFT обеспечивает основной канал для всех стран, в странах есть свое бэкапное решение, как мы сделали — резервное в случае, если какие-то нюансы. Но с точки зрения БРИКС я бы здесь предпочла на площадке БРИКС обсуждать со странами, которые входят в БРИКС, необходимость инвестиций и эффективность построения такой системы». По заявлению замглавы Минфина РФ Сергея Сторчака, созданию аналога бельгийской системы обмена банковскими сообщениями SWIFT в странах БРИКС мешают трудности, связанные с использованием странами своих валют с ограниченной конвертируемостью.   Тем временем о почти полной готовности внутрироссийского аналога SWIFT сообщила председатель Банка России Эльвира Набиуллина. Некоторые крупные российские банки уже начинают использовать новую систему. А Народный банк Китая провёл (это уже новость от 8 октября) первый зарубежный денежный перевод в юанях с помощью новой национальной системы международных платежей China International Payment System (CIPS). БРИКС в контексте мировой экономики Всемирный экономический форум опубликовал «Отчет глобальной конкурентоспособности 2015-2016», по данным которого Россия и Индия поднялись в рейтинге глобальной конкурентоспособности. РФ поднялась с 53-го на 45-е место, Индия заняла 55-ую строчку (+16), Китай — 28 (без изменений), Бразилия — 75 (-18), ЮАР — 49 место. Согласно отчёту «Россия продемонстрировала существенный рост в рейтинге, поднявшись на 8 позиций вверх, с 53 на 45 место… Улучшения были связаны с факторами эффективности рынка товаров и услуг, которые произошли благодаря снижению административных барьеров».   Худшие показатели среди стран БРИКС показала Бразилия, спустившись до 75 места. По мнению наблюдателей, экономика Бразилии не скоро сможет оправиться и выйти из рецессии. Одной из основных бразильских проблем считается бюрократия, «которая отбивает всё желание вести предпринимательскую деятельность»: «на открытие нового бизнеса в этой стране уходит 83 дня — в 16 раз больше, чем в США, и в почти в 3 раза больше, чем в Китае или Индии». Высказываются мнения, что уже в ближайшей перспективе Бразилии может понадобиться финансовая помощь, одним из источников которой могут стать недавно начавшие работу финансовые институты группы БРИКС.   На фоне текущих экономических трудностей в ЮАР, Бразилии, России и Китае «единственным светлым пятном в БРИКС неожиданно для многих оказалась Индия», у которой за счёт изменения структуры экономики и роста внутреннего потребления во втором квартале на семь процентов увеличился ВВП. По мнению ряда экономистов, другим членам БРИКС следует срочно проводить структурные изменения, которые позволят отойти от экспортно-инвестиционной модели развития экономики и таким образом снять сильную зависимость экономического роста от экспорта и зарубежных инвестиций, повлекшую текущие трудности.   Финансовый колумнист газеты «The Telegraph» Мэттью Линн высказал мнение, что проект БРИКС не удался, и произошло это по той причине, что все страны «пятёрки» «либо находятся в рецессии, либо значительно отстают от своих целевых показателей роста». Из этого автор сделал вывод о глупости построения инвестиционной политики с опорой лишь на «шикарную аббревиатуру». А премьер-министр РФ Дмитрий Медведев заявил, что БРИКС стал реально работающей площадкой, «где мы можем согласовывать позиции по самым разным вопросам, что, собственно, произошло совсем недавно во время саммита глав государств в Уфе, где обсуждались самые разные вопросы, включая экономическое сотрудничество». По мнению Медведева, это важно в условиях нестабильности на мировых рынках.   Доктор экономических наук, профессор факультета международных отношений СПбГУ Николай Межевич высказался, что в условиях, когда «вашингтонский консенсус перестал быть безусловной опорой этого мира», активизация «охранно-защитной функции национальных интересов» в странах БРИКС является закономерной и заметной: «На фоне экономического кризиса возрос международный авторитет государств с развивающимся рынком. Региональная интеграция стала одним из наиболее эффективных способов выстоять в условиях кризиса. Ключевым фактором в различных форматах этой интеграции (ЕАЭС, ШОС, БРИКС, G20) оказывается российско-китайская «сцепка», приобретающая стратегическое значение». Валюты стран БРИКС и гегемония доллара Профессор экономики в Университете Оттавы Мишель Чоссудовский в своей статье «БРИКС и вымысел о “дедолларизации”» («BRICS and the Fiction of “De-Dollarization”») высказал мнение, что до тех пор, пока Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС и Пул валютных резервов БРИКС будут оперировать суммами, исчисляемыми в долларах, до тех пор, пока они не начнут опираться на мультивалютную систему, до тех пор эти финансовые институты не будут угрожать долларовой гегемонии. По мнению профессора, с геополитической точки зрения, расширение Китаем и Россией объёмов свопов рубль-юань является важным и значительным. Однако ситуация для других валют стран БРИКС (реала, рэнда и рупии) не столь безоблачна, поскольку Бразилия, Индия и ЮАР находятся «в смирительной рубашке выдвигаемых МВФ и Всемирным банком условий» и не могут самостоятельно принимать фундаментальные решения по монетарной политике без отмашки со стороны Вашингтона. Тем не менее, по мнению автора, принятие «пятёркой» на начальном этапе долларовой системы в качестве основы для своих финансовых институтов не исключает в дальнейшем создания мультивалютной системы, которая бросит вызов гегемонии доллара.   Чуть ранее руководитель комитета «Деловой России» по фондовому рынку Анна Нестерова отметила, что несмотря на текущее удобство и привычность расчётов в долларах, доля расчётов в национальных валютах между странами БРИКС растёт. Однако пока в «топ-20 использующихся в мировых расчётах валют вошли только китайский юань, южноафриканский рэнд и российский рубль (2,09%, 0,49% и 0,22% соответственно)». Используя собственные валюты во взаиморасчётах страны снижают транзакционные издержки и риск курсовой разницы. Торговля валютами государств БРИКС осуществляется пока только по паре CNY/RUB в России и Китае. «Сейчас взаимодействие банков стран БРИКС ограничено объемами взаимной торговли. Кроме того, существует проблема доверия между банками разных стран. В частности, банки Китая не подтверждают аккредитивы российских банков, поэтому приходится использовать посредников в виде банков Европы и США, что увеличивает издержки. Для преодоления этой проблемы необходимо развитие совместной банковской информационно-платежной системы или интеграция существующих систем».   16 сентября по итогам заседания российско-бразильской комиссии по сотрудничеству премьер-министр России Дмитрий Медведев заявил, что Россия и Бразилия намерены продолжать обсуждение возможностей для взаиморасчетов в национальных валютах. В связи с этим глава Центробанка Эльвира Набиуллина сообщила: «Мы изучаем сейчас эту тему, в принципе мы поддерживаем развитие расчетов в национальных валютах с разными странами. Для этого должны быть основания и уровень сбалансированности торговых отношений, инвестиционных потоков. Это перспективно и надо это делать, прежде всего, чтобы помогать своим предприятиям-экспортерам, это должно быть выгодно для них. Конкретные перспективы свопа с Бразилией мы сейчас изучаем». Новые грани сотрудничества 3 сентября МИД России объявил о том, что сайт виртуального секретариата БРИКС, который был открыт на саммите в Уфе, официально запущен по адресу http://infobrics.org/. Сайт является совместным проектом Министерств иностранных дел государств-участников БРИКС и в перспективе будет доступен на пяти языках. Сайт является официальным и позиционируется как источник достоверной информации о деятельности БРИКС.   15 сентября Роскосмос и Бразильское космическое агентство обсудили вопросы сотрудничества в области дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС и исследования дальнего космоса, а также сообщили о намерении развивать сотрудничество в области навигации. А накануне, 10 сентября, вопрос создания орбитальной группировки аппаратов дистанционного зондирования Земли в интересах стран БРИКС рассматривался на заседании российско-китайской подкомиссии по сотрудничеству в области космической деятельности.   22 сентября президент России Владимир Путин поручил правительству до 30 октября разработать и представить предложения, предусматривающие возможность безвизового въезда на территорию РФ туристов, «прибывающих в Российскую Федерации в туристических целях (в том числе транзитом) из стран БРИКС, а также из других стран, перечень которых утверждается правительством».   В тот же день директор Института права и развития ВШЭ-Сколково Алексей Иванов и профессор Лондонского университетского колледжа Янис Лианос рассказали о недавно стартовавшем «проекте по оптимизации функционирования и регулирования продовольственной отрасли стран БРИКС в условиях стремительных технологических изменений». Руководители конкурентных ведомств стран БРИКС поддержали этот сколковский проект и приняли решение о продолжении работы в этом направлении.   10 сентября в Нижнем Новгороде в рамках работы IV Международного бизнес-саммита президенты национальных ассоциаций литейщиков подписали устав Ассоциации литейщиков стран БРИКС. Предполагается, что созданная организация «поможет освоить новые методы и подходы в литейном производстве». Возможное расширение БРИКС 11 сентября президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер попросила бывшего бразильского лидера Луиса Инасиу Лула да Сильва помочь её стране присоединиться к БРИКС: «Лула, ты должен стать послом для того, чтобы Аргентина интегрировалась в БРИКС и чтобы не было уже БРИКС, а появилась БРИКСА». Киршнер надеется, что и другие развивающиеся страны смогут в дальнейшем присоединиться к группе.   Вопрос присоединения Аргентины к БРИКС поднимается не в первый раз. По мнению эксперта по Латинской Америке Михаила Белята, «Аргентина действительно может дополнить объединение развивающихся стран на взаимовыгодных условиях». Эксперты полагают, что новыми членами БРИКС могли бы стать Южная Корея, Мексика, а также Иран, Индонезия и Турция. Но, по заявлению Дмитрия Медведева, сделанному в начале августа, «говорить о расширении числа участников БРИКС пока рано». Встречи и планы 29 сентября Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров принял участие во встрече глав внешнеполитических ведомств стран БРИКС «на полях» Генеральной Ассамблеи ООН. По итогам встречи было принято совместное заявление. Министры выразили удовлетворение ходом реализации плана, принятого в июле 2015 года на саммите БРИКС в Уфе, и «отметили важность укрепления взаимодействия представителей государств объединения на международных площадках и договорились о плотной “сверке часов” по всему комплексу вопросов повестки дня Генассамблеи ООН».   21-22 сентября 2015 года в Москве встречались руководители конкурентных ведомств стран БРИКС. Россию представлял глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев. Стороны договорились организовать рабочие группы по социально значимым рынкам, а также обсудили Меморандум о взаимопонимании в сфере сотрудничества конкурентных ведомств стран БРИКС, подписание которого ожидается в Дурбане в ноябре 2015 года на IV Международной конференции по конкуренции.   Состоялся также ряд других встреч. 9 сентября в Дубае состоялся первый бизнес-форум BRICS Business Forum, на котором собрались представители делового сообщества стран БРИКС. 24 сентября 2015 года в Санкт-Петербурге встретились представители породнённых городов и муниципальных образований стран БРИКС. Был озвучен ряд предложений по сотрудничеству и реализации совместных планов, включая создание «единого Банка проектов государств «пятёрки» для привлечения партнёров к их реализации». 14 сентября в Москве состоялась встреча спикера Госдумы Сергея Нарышкина с вице-президентом Бразилии Мишелом Темером, на которой он отметил «особую роль бразильских парламентариев в формировании парламентского измерения БРИКС».   Зампредседателя Союза кинематографистов РФ Олег Иванов сообщил, что ведётся работа по созданию «евразийского "Оскара"»: «Из 24 номинаций американского "Оскара" только одна вручается зарубежным картинам. Поэтому нужно создать академию и кинопремию стран БРИКС, где проживают более 40 процентов населения Земли, -—«евразийский "Оскар"». Сейчас Союз кинематографистов РФ ведёт переговоры с национальными академиями стран «пятёрки» для учреждения кинопремии.   Директор Росфинмониторинга Юрий Чиханчин сообщил о необходимости «совершенствовать международные механизмы по конфискации и возврату преступных активов» В рамках БРИКС будет разработан новый системный подход для решения проблемы репатриации нелегальных капиталов. В дальнейшем наработки будут предложены для реализации на других международных площадках. Академическая жизнь 15-16 сентября в Москве состоялась Учредительная встреча Сетевого университета БРИКС (СУ БРИКС), на которой был предварительно согласован Меморандум о взаимопонимании по созданию СУ БРИКС. Документ предполагается подписать в ноябре 2015 года на встрече министров образования. На начальном этапе работы СУ БРИКС будет создан Международный управляющий совет и национальные координационные структуры, которые определят по десять вузов от каждой страны для участия в Сетевом университете. В дальнейшем по мере наработки практики количество вузов, входящих в СУ БРИКС, будет увеличено. Первые образовательные программы будет созданы в сфере «энергетики и экономики, информатики и информационной безопасности, экологии и изменения климата, водных ресурсов и борьбы с загрязнением окружающей среды».   В сентябре прошёл ряд круглых столов и конференций. 4-5 сентября в Шанхае в Университете Фудань состоялся Международный симпозиум «Новая концепция развития и сотрудничество между странами БРИКС». 24-26 сентября в Южном федеральном университете в Ростове-на-Дону прошла международная конференция молодых учёных «Сотрудничество стран БРИКС для устойчивого развития». В конце месяца в Москве в Дипломатической академии МИД России состоялась конференция «Роль БРИКС в трансформации мирового порядка», в Йоханнесбурге (ЮАР) прошёл круглый стол «Углубление отношений между Южной Африкой, Бразилией, Россией, Индией и Китаем», в Севастополе Национальный комитет по исследованию БРИКС провёл круглый стол, на котором были подведены итоги конкурса молодых учёных «Проблемы многостороннего сотрудничества в рамках БРИКС». Еженедельные сентябрьские выпуски «Панорамы БРИКС» Начал работу Пул валютных резервов БРИКС // Панорама БРИКС #9 (31 августа — 6 сентября 2015) Объявлен сбор проектов для финансирования Банком БРИКС // Панорама БРИКС #10 (7-13 сентября 2015) Нужен ли аналог SWIFT в рамках БРИКС? // Панорама БРИКС #11 (14-20 сентября 2015) БРИКС и гегемония доллара // Панорама БРИКС #12 (21-27 сентября 2015) Страны БРИКС в рейтинге конкурентоспособности // Панорама БРИКС #13 (28 сентября — 4 октября 2015)

16 июля 2015, 11:20

AIIB и конкуренция с МВФ: США будут играть честно

Cоздание Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB) в последние месяцы было одной из основных тем, которые обсуждались в мировых СМИ. Между тем, Китай, с помощью AIIB, может заставить США играть честно.

29 июня 2015, 09:47

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, передает агентство «Синьхуа».

29 июня 2015, 09:47

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке

Россия получила 5,92% голосов в Азиатском банке инфраструктурных инвестиций, передает агентство «Синьхуа».

18 апреля 2015, 00:13

Вызовы, с которыми сталкивается Китай

Экономика Китая растет самыми медленными темпами за последние четверть века и, как ожидается, она и дальше будет замедляться. Тем временем правящая Коммунистическая партия активно занимается масштабной антикоррупционной чисткой, а лидеры страны стремятся избавиться от последствий промышленного загрязнения окружающей среды, продолжавшегося в течение десятилетий.

02 апреля 2015, 17:57

"НОВЫЙ ВАЛЮТНЫЙ МИР" 01-04-2015 Девятов А.П.

Очередное совместное заседание «Московского Клуба ценности нации и национальные интересы России» и "Школы здравого смысла" при КТ ВИИЯ КА 1-го апреля 2015 года в Общественной палате города Москвы Тема: "НОВЫЙ ВАЛЮТНЫЙ МИР" 01-04-2015 Девятов А.П Девятов Андрей Петрович Воин интернационалист СССР, постоянный заместитель директора института Российско-Китайского взаимодействия, основатель мировоззренческой Школы Небополитики, член союза писателей. http://shzs.info/ http://www.peremeny.ru/books/osminog/author/ptr Фонд информационной поддержки Школы здравого смысла Сбербанк номер счёта 5469 3800 2034 3397 На уровне коллективного бессознательного «миром правят знаки и символы, а не слова и законы». Возможность перемен состоялась. Ответ же на вопрос «О каких возможностях идет речь?» (какой кайрос нужно поймать?) следует искать во временах и сроках, имеющих космическое основание. Таким космическим основанием выступает 70-летие окончания Второй мировой войны Антигитлеровской коалиции со странами Оси: Рим – Берлин – Токио. В атлантической части мира основной фронт против стран Оси держал Советский Союз.... http://www.peremeny.ru/books/osminog/10130#more-10130

26 марта 2015, 05:38

Схема для понимания Азиатского банка инфраструктурных инвестиций

12 марта 2015 года, Великобритания подала официальное заявление о присоединении к АБИИ, став первой из важных западных стран, присоединившихся к банку.

17 марта 2015, 10:06

Франция, Италия и ФРГ идут в Азию против воли США

Франция, Германия и Италия планируют войти в международный Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (Asia Infrastructure Investment Bank, AIIB), создаваемый под руководством Китая, пишет Financial Times.

12 ноября 2014, 10:03

Зачем Китай создает свой "Всемирный банк" в Азии

  В мире существует большое количество международных банков развития, но Китай решил добавить еще один. Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB) направлен на поддержку проектов в 21 стране регионе. Соглашение о создании AIIB было подписано еще 24 октября. Соглашение подписали, в том числе, Индия, Сингапур, Вьетнам, Филиппины, Монголия, Бангладеш, Бруней, Камбоджа, Казахстан, Кувейт, Лаос, Малайзия, Мьянма, Непал, Оман, Пакистан, Катар, Шри-Ланка, Таиланд и Узбекистан. Банк будет выделять деньги на строительство дорог, развитие телекоммуникационной инфраструктуры и другие инфраструктурные реформы в бедных регионах Азии. Китай возглавил банк и надеется официально запустить его к концу следующего года. Больший объем средств для проектов – однозначный плюс, но создание AIIB усиливает конкуренцию, так как у Азии уже есть крупный кредитор – Азиатский банк развития. Почему Китай создает новый банк развития для Азии? Динамика ВВП Азии (прогноз)Официальная позиция Китая подразумевает, что в Азии есть огромный пробел с финансирование инфраструктуры. Недостаток финансирования АБР в 2010-2020 гг. составил примерно $8 трлн, и заполнить этот пробел не получится. У АБР капитал составляет чуть более $160 млрд, у Всемирного банка – $223 млрд. При этом AIIB пока начнет с капитала в $50 млрд и этого явно будет недостаточно, но все средства пойдут впрок. Более того, средства АБР и Всемирного банка направляются на любые проекты, начиная от окружающей среды и заканчивая гендерным равенством, тогда как новый институт сосредоточиться исключительно на инфраструктуре. И самое интересное, что чиновники АБР и ВБ официально приветствуют создание банка, хотя и осторожно, и говорят о возможностях для сотрудничества. Однако настоящая дипломатическая битва только впереди, и она не так уж очевидна. США пытались убедить своих союзников не присоединяться к AIIB, в то время как Джин Ликун, возглавивший банк, активно посещал страны, убеждая их войти в капитал банка. В результате, на церемонии основания банка отсутствовали представители Австралии, Индонезии и Южной Кореи. При этом не очень ясно, как AIIB будет управляться. Критики предупреждают, что исключительно под руководством Китая банк не сможет достичь стандартов, необходимых для международного кредита. Тем не менее, Китай настаивает на том, что AIIB будет использовать лучшие практики таких институтов, как Всемирный банк. Учитывая это, банк будет находится под тщательным контролем властей страны. Но настоящая и неопределенная напряженности связана с сильнейшим геополитическим сдвигом. Китай будет использовать новый банк для расширения влияния в Азии за счет Америки и Японии. Решение Китая по финансированию инвестиционного банка отражает его негативную позицию относительно медленных темпов глобальной реформы экономического управления. Точно такая же мотивация лежит в основе нового банка развития, создаваемого странами БРИКС. Пул резервных валютСтраны БРИКС, стремясь к большей независимости, создали банк и пул резервных валют. Уставный капитал банка развития БРИКС составит $100 млрд и будет предназначен для поддержки экономик стран группы. Половину обеспечат страны-участницы, половину - будущие партнеры. Такие найдутся: желание присоединиться к блоку уже есть у Аргентины, не исключается в будущем присоединение других стран. По мнению ряда известных западных экономистов, создание банка БРИКС является явным сигналом об утрате доверия со стороны развивающихся стран к прозападной финансовой системе во главе с США. Хотя Китай является крупнейшей экономикой в Азии, АБР наиболее активно действует в Японии. Дело в том, что у Японии в банке вдвое большое голосов, чем у Китая, и главой банка всегда становится японец. Очевидно, что китайские власти недовольны позицией Запада, в частности США, которые игнорируют интересы развивающихся стран, несмотря на растущую экономическую мощь. Реформа МВФ может откладываться на долгие года, если США не одобрят ее, но Китая, по понятным причинам, не хочет ждать, поэтому взял все в свои руки.  Необходимость реформы МВФ Квоты МВФ: изменение по реформе 2010 г.Официально Международный валютный фонд был создан 27 декабря 1945 г. Фонд объединяет 188 государств, каждое из которых имеет право голоса при принятии решений о реформировании или выделении помощи. Количество голосов определяется по системе квот. Первое распределение квот произошло при создании фонда, а сейчас должно быть 14-е перераспределение. И это перераспределение должно стать переходным периодом, на повестке дня уже стоит 15-е их изменение. Объем средств МВФ определяется специальными правами заимствования (pecial Drawing Rights, SDR). Сейчас объем SDR составляет 238,4 млрд евро, что эквивалентно $369,52 млрд. Квоты распределены таким образом, что страны G7 имеют возможность принять любое решение в рамках МВФ или заблокировать то, которое их не устраивает. Необходимость пересмотра квот обусловлена как важностью увеличения доли развивающихся стран, так и несовершенством действующей формулой расчета квот. В настоящий момент размер квот слишком сильно зависит от вовлеченности страны в глобальную мировую торговлю, а реальные экономические показатели учитываются слабо. И последний мировой финансовый кризис наглядно показал слабости такой системы, так как для получения помощи от МВФ страны развивают внешнюю торговлю в ущерб внутреннему развитию. Размер финансирования напрямую зависит от объема квот. В результате экономическое расслоение в глобальном масштабе проявляется все сильнее, увеличивается риск внутренних конфликтов, появления проблемных стран и другие проблемы.