• Теги
    • избранные теги
    • Люди535
      • Показать ещё
      Страны / Регионы733
      • Показать ещё
      Разное743
      • Показать ещё
      Формат33
      Компании180
      • Показать ещё
      Издания44
      • Показать ещё
      Международные организации43
      • Показать ещё
      Показатели10
      • Показать ещё
      Сферы3
Александр Солженицын
03 декабря, 12:52

Политики рассказали, как будут отмечать столетие революции

В своем Послании парламенту президент отметил, что наступающий 2017 год - год столетия Февральской и Октябрьской революций.

03 декабря, 12:52

Политики рассказали, как будут отмечать столетие революции

В своем Послании парламенту президент отметил, что наступающий 2017 год - год столетия Февральской и Октябрьской революций.

03 декабря, 07:23

О национальной и глобальной идее. (хамелеон)

Путин: "Мне очень часто задают этот вопрос, и я позволю себе повториться и процитировать Александра Солженицына, который однажды назвал нашей национальной идеей "сбережение народа". Соловьёв: «Идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности». Патриарх Кирилл: национальная идея русского народа заключается в достижении святости.163 комментария

02 декабря, 16:48

Платон Беседин: Мы наконец-то всерьёз и надолго обратились к внутренней политике

В. ШЕСТАКОВ: Каковы ваши впечатления от послания президента Федеральному собранию? П. БЕСЕДИН: Впечатления самые позитивные. Я отметил два важных момента: то, что Владимир Владимирович лишний раз напомнил о том, что он говорит на языке простых людей и понимает проблемы, и то, что было мало разговоров о внешней политике, которая у народа вызывала наименьшие нарекания. Мы наконец-то всерьёз и надолго обратились к внутренней политике, и то, что президент начал послание с этого вопроса, — это ключевой момент. Полную версию программы "Позиция" читайте ниже и слушайте в аудиофайле. В. ШЕСТАКОВ: У нас в гостях Платон Беседин, писатель, публицист. Здравствуйте! П. БЕСЕДИН: Здравствуйте! В.Ш.: Каковы ваши впечатления от послания президента Федеральному собранию? П.Б.: Впечатления самые позитивные. Я отметил два важных момента: то, что Владимир Владимирович лишний раз напомнил о том, что он говорит на языке простых людей и понимает проблемы, и то, что было мало разговоров о внешней политике, которая у народа вызывала наименьшие нарекания. Мы наконец-то всерьёз и надолго обратились к внутренней политике, и то, что президент начал послание с этого вопроса, это ключевой момент. В.Ш.: Действительно была такая гуманистическая направленность, получилось слишком много места для человека. П.Б.: Слишком много места для человека не бывает. Я всегда вспоминаю начало мюнхенской речи 2007 года, когда Владимир Владимирович сказал, что формат конференции позволяет нам избегать округлых формулировок. Ведь речь послания была адресована не депутатам, не премьерам, не членам правительства, а простым людям. Слова президента вновь вселили уверенность в людей, ведь он начал речь с того, что наше гражданское общество стало крепче, несмотря на все испытания. Раньше Путин цитировал философа Ильина, сейчас обратился к словам историка Алексея Лосева, и я рад, что многие чиновники наконец узнают, кто такой Лосев. В.Ш.: А почему он решил вспомнить именно про это? П.Б.: Потому что мы действительно стали сильнее, это не какие-то общие слова. Исторически так сложилось в России, что, несмотря на все испытания, мы становились сильнее. Чем больше нас давят, тем мы становимся крепче. У нас очень парадоксальная, дуалистическая натура. Дай нам благоприятное развитие — и мы ляжем на диван. А вот когда на нас давят, мы действительно становимся крепче Платон Беседин Владимир Владимирович обратился к простому человеку. Помимо слов Лосева прозвучала важная мысль о сбережении народа. Путин не обозначил это в речи, но эта идея принадлежит Александру Исаевичу Солженицыну. В середине 90-х Ельцин искал национальную идею, а Солженицын выдвинул идею сбережения народа. И буквально в самом начале Путин к этой идее обратился, что лично меня очень порадовало. Он говорил, прежде всего, о проблемах медицины и педагогики, потому что за наших людей отвечают учителя и медики. Учителя отвечают за дух, интеллект, сознание, а медики — за тело. Поэтому очень важно, что Владимир Владимирович говорил и о достижениях медицины и педагогики, и об их проблемах. Какой это тонкий момент! У меня была встреча с педагогами и врачами, они жаловались в первую очередь на то, что приходится заполнять немыслимое количество бумаг. И ведь Путин об этом заявил — что нужно ослабить бюрократический аппарат. Это очень важный момент. Это, казалось бы, маленький момент на фоне разговоров о сотрудничестве с новой администрацией США, о том, что у нас крепнут отношения с Индией, но этот момент — ключевой. Потому что наша сила познаётся не во внешней политике, где всё нормально, а в деталях, во внимании к простым людям. Это было действительно очень гуманистическое послание. Мы снова говорим о том, что человек находится в основе российского общества. Идея справедливости уже в который раз прозвучала в словах Путина. Он говорил о том, что нельзя допускать никакой несправедливости. В том году в интервью агентства Bloomberg его спросили, что является национальной идеей России, он ответил, что идея справедливости. Так что послание Владимира Владимировича — это в том числе послание о торжестве справедливости и о том, что нельзя мешать людям жить. У нас ведь очень часто, даже руководствуясь благими намерениями, неразумные чиновники мешают жить людям. Наш президент сказал о благоустройстве домов и площадок: "Спросите людей". Это же было явное послание Сергею Семёновичу. В.Ш.: А что, вы думаете, они скажут что-то хорошее? П.Б.: Вообще всё лучшее в нашей жизни делали простые люди. У нас спасение, как и беда, шло изнутри. Стоит напомнить, что главная угроза России — внутренняя. Когда нас атакуют извне — шведы, немцы, американцы, — мы их отбиваем. А вот изнутри наша страна, к сожалению, может расколоться. Но в то же время и спасение к нам приходит изнутри. Кем были Ломоносов, Менделеев, Кулибин? Разве люди, искусственно созданные и воспитанные? Они разве рождались в каких-то спецшколах? Нет, это люди из народа. Не надо недооценивать мнение народа. Я лишний раз убеждаюсь в том, что Владимир Владимирович действительно говорит с людьми на их языке об их проблемах и ценностях.  У нас народ гораздо умнее тех, кто, отделяя себя от народа, пытается возвыситься Платон Беседин Я вчера читал Бердяева, он очень правильно говорит о том, что наша псевдоинтеллигенция себя всё время отделяет от народа, она говорит, что "государство — это мы, а не они". А надо, чтобы народ у нас был связан и с интеллигенцией, и с чиновниками. Поэтому должен быть один закон и одна правда для всех. Когда простые люди увидят, что в этой стране есть справедливость для каждого человека, поверьте, у нас будет больше оптимизма. В.Ш.: Вопрос в том, когда это произойдёт. П.Б.: Не всё сразу. Я был на послании 2014 года, и я вспоминаю, какое у людей было волнение, как тогда все боялись. Так вот, мы за эти два года подверглись такому воздействию, что не дай боже. Нас постоянно давят на протяжении 20 с лишним лет, но тем не менее мы становимся крепче. Я не хочу заниматься агитацией или пропагандой. Проблем хватает, но стремление — это уже немаловажно. В.Ш.: Слушатели с вами спорят: "Президент говорит одно, чиновники на местах делают по-своему". П.Б.: У нас демократия. Владимир Владимирович сказал, что необходимо больше свобод, поэтому, слава богу, что моё мнение опровергают. Другой вопрос, что у нас, конечно, существует серьёзная проблема. Что нужно сделать для того, чтобы её решить? Во-первых, признать её, во-вторых, проанализировать, в-третьих, наметить пути её решения. Путин в своём послании всё это сделал, теперь вопрос в том, чтобы реализовать это на практике. У нас огромная страна, и в то же время у нас есть серьёзный недостаток кадров. У нас вообще странная система — люди, принимающие решения, очень интересным образом туда попадают. Туда попадают далеко не лучшие. Если не стал учителем, космонавтом или врачом, иди в депутаты — у нас такая система, это не очень хорошо. Но, слава богу, что наш президент понимает, что у нас в стране происходит. То, что я прочитал и услышал в послании, для меня очень правильно. Теперь очень важно данные инициативы реализовать. В конце концов, у нас надежда разве только на чиновников? Бердяев очень хорошо пишет о том, что у нас вообще одна надежда на то, что Господь нашу жизнь устроит. А Господь — это часто человек в форме, наделённый властью. Но давайте всё-таки не только апеллировать к таким людям, но и сами будем заниматься своей жизнью и нести за неё ответственность. У нас такие огромные территории, что пока мы не будем нести личную ответственность за происходящее, ничего не устроится и чиновники лучше не станут. Я сказал о том, что у нас дурная система отбора, но львиная доля чиновников ведь не из космоса прилетела. Это ведь такие же люди.  Я всегда вспоминаю людей, которые работают на заводе и говорят, что "эти воруют, другие воруют", а сами потихоньку тоже болты и гайки выносят Платон Беседин В.Ш.: "Вы говорите "не всё сразу", так вы сами не хотите жить справедливо сегодня. Почему же нас всё время призывают подождать? Может, и ветеранам подождать, не умирать, пока правительство не раскачается?" — спрашивает слушатель. П.Б.: А что слушатель предлагает? Пусть он не ждёт, пусть идёт выметать мусор. Никто не предлагает ждать, есть конкретная идея — не сопротивление внешним угрозам, а план долгосрочного развития. Но в исторической перспективе у нас 20—30 лет — это ничего. В.Ш.: У нас какая-то перманентная эпоха перемен. П.Б.: Да. Но ещё раз говорю, что это связано и с русским характером, и с русским состоянием души, и вообще с нашей жизнью. Но это не значит, что светлое будущее будет потом. Нет, светлое будущее часто здесь и сейчас. Мы же должны говорить о реальных позитивных вещах, а не только искать негатив, всё время пытаться оперировать этим и ждать светлого будущего. Я не предлагаю ждать, я предлагаю действовать уже сейчас. Я предлагаю реально оценивать то, что происходит в стране. Нужно говорить и о плюсах, и о минусах. В.Ш.: "Но мы же не говорим о том, что смертность увеличивается, что больных СПИДом и бедных всё больше. Нам говорят о том, что Запад злой", — пишет слушатель. П.Б.: Я оценивал послание президента Федеральному собранию. Путин об этом не говорил. У него вообще нет дурацкой традиции выставить Запад причиной всех бед. Да, у нас в системе информационного пространства действительно есть этот бич. Мы очень часто закрываем глаза на реальные проблемы, мы часто пытаемся во всём обвинить "прогнивший капиталистический Запад". Но в то же время мы же не можем, как некоторые псевдолиберальные издания, уходить исключительно в негативный пафос, выискивать проблемы и упиваться ими. В.Ш.: Если мы не будем говорить о проблемах, мы их никогда не решим. П.Б.: А у нас что, не говорят о проблемах? Я читаю разные газеты: там проблема, тут проблема — везде проблемы. У нас разве кто-то их замалчивает? Если государство будет говорить исключительно о проблемах, то тогда это не государство, а самоубийца. Если первое лицо в государстве выйдет и начнёт говорить только о проблемах, мы с ума сойдём. Я сам на примере родного Крыма очень много пишу о проблемах, но если мы будем выискивать только проблемы, мазать себя чёрной краской и посыпать голову пеплом, на что нам рассчитывать вообще? В.Ш.: Но если будем говорить про хорошие удои, тоже, наверное, не заживём? П.Б.: А в чём вопрос-то? В.Ш.: В том, что все стали жить объективно хуже. П.Б.: Все? Вы стали жить хуже? В.Ш.: Все стали. П.Б.: Это надо говорить людям, которые реально живут плохо. Я был в деревне в Брянской области, там люди действительно живут плохо последние 20 лет. Но у них нет такого нытья, такого нигилистического и воинственного подхода, как в Москве. В Москве постоянно ноют: "Мы стали жить хуже, у нас хамона нет". Вы не нойте, а работайте Платон Беседин Люди, которые реально стали жить хуже, пытаются что-то изменить. А где лучше-то жить стали? Покажите мне эту страну. В Ирландии, что ли, всем малину раздали? Или в США лучше стали жить? Во всём мире печальная ситуация. Что, надо пойти сдать страну и сказать, что мы тут жили плохо? Мы в 1917 году тоже все плохо жили, а потом всю страну кровью залили. В 1991 году мы тоже плохо жили, в 1993 году мы из танков палили по своим домам. В.Ш.: У вас есть предложения? П.Б.: Да. Поступательное развитие — внятное и без истерик. Должен быть анализ ситуации и личное желание изменить что-то. Идите во власть, идите в культуру, работайте, занимайтесь делами. Нормальная прозрачная система — это уже задача чиновников. В.Ш.: Ещё бы пойти дали. П.Б.: Я провожу мастер-классы для молодых писателей. Туда идёт куча молодых ребят! Их разве кто-то отбросил? Нет, слушают, внимают, сами стараются писать. Вот это — конкретное дело. А непрерывно ныть, ничего не делая, — это 1985 год, Горбачёв, перестройка и трупы, когда мы потеряли всё что можно. В.Ш.: Примем звонок. Здравствуйте. СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я не согласен с вашим гостем. Нужно, чтобы все подчинялись закону — не только простые люди, но и чиновники, и олигархи. А в данный момент такого нет. П.Б.: Когда я сказал о том, что всё хорошо и замечательно? Я этого не говорил. Наоборот, я начал своё выступление с того, что закон и справедливость должны быть одинаковыми для всех, что чиновники и депутаты должны пахать больше простых людей. В этом есть роль избранности. Россия хороша не тем, что она лучше всех, а тем, что с нас спросится больше всех, и мы можем сделать больше всех. Я ни в коем случае не разбиваю людей на касты. Один закон, одна справедливость — для всех. У нас огромная страна, и не может президент спросить с каждого. Если он будет вызывать всех чиновников к себе, у него не хватит времени ни на что Платон Беседин А мы вообще помним, когда в истории России было такое количество громких судебных процессов над губернаторами, мэрами, федеральными министрами? Не было у нас такого никогда. Это говорит о том, что чаша терпения переполнилась, о том, что спрашивать будут в том числе и с тех, кто ещё недавно считал себя неприкасаемыми. Это касается и золотой молодёжи, которая тут устраивала гонки. Процессы сдвинулись. Но если вы хотите, чтобы было как при Сталине, то тогда не только чиновники сядут, но и вы. И тогда мясорубка закрутится. Лосева вспомнили не случайно — он говорит о том, что нужно помнить нашу историю, но извлекать из этого правильные уроки, а не говорить, что давайте всех разгоним, накажем и порешим. В.Ш.: Спасибо! В студии был Платон Беседин, публицист, писатель.

30 ноября, 23:01

Наталья Солженицына зовет на "Покаяние"

Когда в информационное пространство вбрасывается призыв к покаянию, сразу же вспоминается фильм с одноименным названием - "Покаяние". Об этом фильме рекомендую прочитать статью А.Е. Кудиновой "Разрывание могил"."Разрывание могил" - оно же "Актуализация исторического времени" - подразумевает под собой расковыривание старых ран. При этом, речь идет не о том, чтобы прошлое предстало перед гражданами страны пусть в страшной и трагической, но правдивой полноте. Травма должна быть гиперболизирована, должна приобрести почти что инфернальный характер (соответствие исторической действительности тут не обязательно) и при этом получить статус жгучей актуальности.Именно к этому и призывает Наталья Солженицына:Российское общество не сможет достичь примирения без увековечения памяти о репрессиях и без их осуждения, заявила вдова писателя Александра Солженицына Наталья Солженицына в среду, 30 ноября, на брифинге перед журналистами в рамках обсуждения вопроса создания монумента жертвам политических репрессий в Москве, передает ИА «Красная Весна».Солженицына подчеркнула, что общество в России не является монолитным, оно расколото из-за разницы в оценках российской истории.По мнению вдовы известного писателя, памятник может сыграть положительную роль в преодолении разногласий в оценке общего прошлого. Солженицына призвала граждан давать пожертвования на монумент в память о репрессиях.Напомним, что в октябре 2015 года был выбран проект монумента под названием «Стена скорби». Монумент будет официально открыт 30 октября 2017 года, за 8 дней до 100-летней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.Поясним, что примирение на основе памяти о репрессиях невозможно, пока не будет сказана правда о количестве репрессий и о том, кого считать репрессированными. Дело в том, что муж Натальи Солженицыной писатель Александр Солженицын, не будучи историком, высказывал версию о 66 с лишним миллионах жертв репрессий. Эта цифра уже не раз фигурировала в официальных письмах в адрес властей Российской Федерации как неопровержимый факт.Так весной 2013 года, так называемый, «Круглый стол» «Российского дворянского собрания» опубликовал открытое письмо, известное как «письмо 66» или «Ультиматум Путину», в котором на основе цифр, озвученных Солженицыным, фактически в ультимативной форме в обмен на некие инвестиции в развитие нашей власти было предложено «...освободить Красную площадь от кладбища, на котором находятся Сталин и другие соучастники Ленина. Урны с прахом боевых генералов захоронить на мемориальном кладбище под Мытищами..».Напомню, о профессиональном историке Викторе Николаевиче Земскове, который с 1989 года входил в комиссию по определению потерь населения Отделения истории АН СССР. На основе статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, Земсков подсчитал точное количество осужденных к высшей мере по политическим мотивам. Их число, по всем источникам, не превышало 815 579 человек.        Действительно, госпожа Солженицына видимо не понимает, что для примирения на основе памяти о репрессиях, нужно прежде всего признать, что Александр Солженицын никак не является «совестью нации» то, что человек призывавший «жить не по лжи» всю свою жизнь посвятил этой созданию гигантского пузыря антисоветской лжи.Для начала процесса примирения, должны раскаяться все те, кто откликнулся на негласный призыв Солженицына со страниц «Архипелага ГУЛАГа» и начал громить Советский Союз изнутри.Но ложь не скроешь, и мыльные пузыри, созданные антисоветскими псевдоисториками и псевдоисследователями лопаются даже в рамках «тепличных» условий конференций, проводимых «Мемориалом».Так, в ноябре 2013 года, на исторической конференции проводимой краснодарским филиалом общества «Мемориал», которой противодействовали активисты движения «Суть Времени» молодой тамбовский «промемориальный» аспирант Косенков А. Н. сделал интересное заявление.Он сказал, что при приложении, разработанной методики по анализу баз данных репрессированных к общероссийской базе данных общества «Мемориал» они со своим научным руководителем Дьячковым В.Л. обнаружили до 20% повторов.Также он признал, что за тридцать пять лет (1918-1953) в Тамбовской области, которая была в центре внимания его научной работы было репрессировано около 30 тыс. чел., что составляет около 1% от всех живших там жителей, что никак не соответствует данным тиражируемых «совестью нации».    И таких случаев, когда на научных конференциях лопаются «пузыри вранья» много, однако никто из «антисоветских» ценителей правды официально так и не признали ужасного вымысла Солженицына и продолжают тиражировать про «десятки миллионов».Так, что уважаемая Наталья Дмитриевна, хотите мириться – для начала признайте, что ваш покойный муж виновен в сотворении гнусного и позорного вымысла под названием «Архипелаг ГУЛАГ»!Источник новости здесь.

30 ноября, 23:00

Караганов, примирение и цифры

Начат сбор средств на грандиозный памятник жертвам политических репрессий в Москве, который должен будет быть установлен накануне 100-летия Октябрьской революции и должен примирить красных и белых.Российская газета сообщает, что один из инициаторов идеи проведения в стране десоветизации, выдвинутой в 2011 году комиссией Совета по правам человека при Президенте РФ, Сергей Караганов начинает сбор 600 млн рублей. В 2012 году все пункты программы десоветизации были сняты с повестки для, в том числе и благодаря опросу АКСИО об отношении народа к предлагаемой десоветизации. 89,7% граждан высказались против неё. Остался только пункт об увековечивании памяти жертв политических репрессий. О чём сейчас и речь.Почитаем, что пишут:"Это будет не просто памятник-символ, - уверен известный российский политолог Сергей Караганов. - Поскольку его открытие планируется в год столетия русской революции и 80-летия 1937 года, надеюсь, это будет памятник - осмысление прошлого и путь в будущее. Верю, что сбор средств на памятник и сам памятник дадут для общества не только консолидирующий эффект, но через объединение и примирение потомков белых и красных, потомков жертв и палачей, надеюсь, укоренится идущее формирование гражданской нации и гражданской идентичности россиян."Во-первых, здесь обращает на себя внимание приравнивание белых к жертвам, а красных к палачам. Т.е. белого террора просто не было, а красным дана историческая оценка всей их деятельности. Видимо, с этой оценкой потомкам красных и предлагается примириться. Их мнение пока никому не интересно. Ну, по крайней мере Караганову.Во-вторых, не очень понятно, как разделение на потомком палачей и жертв (в терминологии Караганова), способствует их примирению. Вот, жили люди. Были каким-никаким единым народом. Ходили по столице нашей Родины. У вдруг подошли к памятнику. "Стена состоит из редких просветов. Сквозь них каждый сможет пройти насквозь, но при этом ощутит себя на месте жертвы." Т.е. каждый сможет ощутить себя белым. И что он в этот момент будет чувствовать по отношению к красным? Что, если он участвовал в опросе АКСИО (ну, вдруг?), то он тогда ответил на вопрос неправильно? В этом цель инициаторов установки памятника, в изменении точки зрения народа на советское прошлое? Или это только Российская газета выборочно их цитирует, передёргивая слова, выражающие их позицию?Я-то считаю, что всё это нужно узкому кругу лиц с накалённой идеей антисоветизма, а не всему народу, который что-то слышал про репрессии, но к красным в общем нормально относится, т.к. помнит и Победу, и космос. Но узкому кругу лиц надо, чтобы красные ассоциировались только с репрессиями и террором, и отношение у народа к ним поменялось. И примиряться красные могут только на коленях с покаянием, как Беркут на Майдане. Вот и один из потомков жертвы уже переписывает всей палачей своего деда, вплоть до машинисток и водителей. И списки сотрудников органов НКВД вывешиваются, прямо как на сайте "Миротворец".Далее газета сообщает:"Уверенность Караганова в том, что памятник даже как идея объединяет, основана на цифрах. Сегодня в России официально началась кампания по сбору народных средств на монумент жертвам политический репрессий, но уже до начала старта в общественной копилке есть 2 миллиона 200 тысяч рублей. Из двух первых миллионов самую большую сумму - 1 миллион рублей - внес Ермолай Солженицын, сын писателя Александра Солженицына. Самую маленькую - 50 рублей - пенсионерка из Йошкар-Олы, пожелавшая остаться неизвестной. Она подписалась на реквизитах: "Дочь репрессированного"."Я-то грешным делом, когда увидел слово "цифры", решил, что сейчас пойдёт речь о цифрах самих репрессий, но оказывается, с точки зрения примирения гораздо важнее, сколько средств будет собрано на памятник. Т.е. так будет измеряться степень одобрения народом данной инициативы. Степень участия в примирении, степень этого примирения.Ведь если начнёшь говорить о цифрах репрессий, внезапно может выяснится, что картина, когда полстраны сидело, а полстраны охраняло, действительности не соответствует. Да и цифры, приводимые Солженицыным в "классическом Архипелаге ГУЛАГе", неправда ни в какой своей всё сокращающейся редакции. Поэтому вряд ли встретит понимание идея написать на памятнике цифры историка Земскова, которые никто в профессиональной (исторической, а не пропагандистской) среде не оспаривает. Как же вдова Солженицына, входящая в жюри конкурса проектов и член совета фонда Памяти, занимающегося установкой памятника, может признать, что правильный ответ на вопрос: "Сколько миллионов было уничтожено за антисоветскую деятельность?" - будет: "Ни одного." По данным доктора исторический наук Виктора Земскова, приведённым в его последней (к сожалению он умер в прошлом году) книге ("Сталин и народ. Почему не было восстания") приговорено в высшей мере наказания 799 455 человек, а всего осуждено 4 060 306 человек. Жертвы ужасны, но картины разделения народа пополам, которое предлагают сделать десоветизаторы, нет и в помине. Вот и нужны срочные перед годовщиной Октября меры по умножению своих рядов.Чего боитесь, господа десоветизаторы? Ресоветизации? Портретов Сталина на шествии Бессмертного полка? Поэтому речь идёт о примирении людей с оценкой советского периода, как периода палачей?Правильно боитесь. Но не будет примирения на коленях. Не будут красные спокойно смотреть на доски маннергеймам и колчакам. Ход ваших мыслей понятен. Ложные цели вскрыты. Работа будет продолжена.

30 ноября, 21:21

Очередное предложение покаяться от Натальи Солженицыной

Российское общество не сможет достичь примирения без увековечения памяти о репрессиях и без их осуждения, заявила вдова писателя Александра Солженицына Наталья Солженицына в среду, 30 ноября, на брифинге перед журналистами в рамках обсуждения вопроса создания монумента жертвам политических репрессий в Москве, передает ИА «Красная Весна».Солженицына подчеркнула, что общество в России не является монолитным, оно расколото из-за разницы в оценках российской истории.По мнению вдовы известного писателя, памятник может сыграть положительную роль в преодолении разногласий в оценке общего прошлого. Солженицына призвала граждан давать пожертвования на монумент в память о репрессиях.Напомним, что в октябре 2015 года был выбран проект монумента под названием «Стена скорби». Монумент будет официально открыт 30 октября 2017 года, за 8 дней до 100-летней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.Поясним, что примирение на основе памяти о репрессиях невозможно, пока не будет сказана правда о количестве репрессий и о том, кого считать репрессированными. Дело в том, что муж Натальи Солженицыной писатель Александр Солженицын, не будучи историком, высказывал версию о 66 с лишним миллионах жертв репрессий. Эта цифра уже не раз фигурировала в официальных письмах в адрес властей Российской Федерации как неопровержимый факт.Так весной 2013 года, так называемый, «Круглый стол» «Российского дворянского собрания» опубликовал открытое письмо, известное как «письмо 66» или «Ультиматум Путину», в котором на основе цифр, озвученных Солженицыным, фактически в ультимативной форме в обмен на некие инвестиции в развитие нашей власти было предложено «...освободить Красную площадь от кладбища, на котором находятся Сталин и другие соучастники Ленина. Урны с прахом боевых генералов захоронить на мемориальном кладбище под Мытищами..».Напомню, о профессиональном историке Викторе Николаевиче Земскове, который с 1989 года входил в комиссию по определению потерь населения Отделения истории АН СССР. На основе статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции, Земсков подсчитал точное количество осужденных к высшей мере по политическим мотивам. Их число, по всем источникам, не превышало 815 579 человек.          Действительно, госпожа Солженицына видимо не понимает, что для примирения на основе памяти о репрессиях, нужно прежде всего признать, что Александр Солженицын никак не является «совестью нации» то, что человек призывавший «жить не по лжи» всю свою жизнь посвятил этой созданию гигантского пузыря антисоветской лжи.Для начала процесса примирения, должны раскаяться все те, кто откликнулся на негласный призыв Солженицына со страниц «Архипелага ГУЛАГа» и начал громить Советский Союз изнутри.Но ложь не скроишь, и мыльные пузыри, созданные антисоветскими псевдоисториками и псевдоисследователями лопаются даже в рамках «тепличных» условий конференций, проводимых «Мемориалом».Так, в ноябре 2013 года, на исторической конференции проводимой краснодарским филиалом общества «Мемориал», которой противодействовали активисты движения «Суть Времени» молодой тамбовский «промемориальный» аспирант Косенков А. Н. сделал интересное заявление.Он сказал, что при приложении, разработанной методики по анализу баз данных репрессированных к общероссийской базе данных общества «Мемориал» они со своим научным руководителем Дьячковым В.Л. обнаружили до 20% повторов. Также он признал, что за тридцать пять лет (1918-1953) в Тамбовской области, которая была в центре внимания его научной работы было репрессировано около 30 тыс. чел., что составляет около 1% от всех живших там жителей, что никак не соответствует данным тиражируемых «совестью нации».     И таких случаев, когда на научных конференциях лопаются «пузыри вранья» много, однако никто из «антисоветских» ценителей правды официально так и не признали ужасного вымысла Солженицына и продолжают тиражировать про «десятки миллионов».Так, что уважаемая Наталья Дмитриевна, хотите мириться – для начала признайте, что ваш покойный муж виновен в сотворении гнусного и позорного вымысла под названием «Архипелаг ГУЛАГ»!

30 ноября, 14:36

Чистка исторических сосудов: жертвы, палачи и их потомки. Реплика Николая Сванидзе

В следующем ноябре будет круглая дата, а в этом 54 года исполнилось с ноября 1962 года, когда в журнале "Новый мир" была напечатана повесть Александра Исаевича Солженицына "Один день Ивана Денисовича", первое опубликованное в СССР литературное произведение на тему ГУЛАГа.

Выбор редакции
30 ноября, 13:39

Наталья Солженицына: монумент жертвам репрессий поможет сплочению общества

По мнению вдовы Александра Солженицына, сегодня общество "расколото в оценке нашего прошлого", но "примирение невозможно на основе забвения", поэтому "нужно знать, не забывать, внятно осудить"

28 ноября, 01:01

Немецкие генералы разоблачают ложь Солженицына

Писатель Александр Дюков рассматривает лишь два небольших параграфа из творчества Солженицина. И разбивает ложь Исаевича свидетельствами… немецких генералов:Навалилось еще не виданное на русской памяти поражение, и огромные деревенские пространства от обеих столиц и до Волги и многие мужицкие миллионы мгновенно выпали из-под колхозной власти, и — довольно же лгать и подмазывать историю! — оказалось, что республики хотят только независимости! деревня — только свободы от колхозов! рабочие — свободы от крепостных Указов! Единственным движением народа было — вздохнуть и освободиться, естественным чувством — отвращение к своей власти. И не «застиг врасплох», и не «численное превосходство авиации и танков» так легко замыкало катастрофические котлы — по 300 тысяч (Белосток, Смоленск) и по 650 тысяч вооруженных мужчин (Брянск, Киев), разваливало целые фронты и гнало в такой стремительный и глубокий откат армий, какого не знала Россия за все 1000 лет, да и, наверно, ни одна страна ни в одной войне, — а мгновенный паралич ничтожной власти, от которой отшатнулись подданные как от виснущего трупаСолженицын А. И., «Архипелаг ГУЛАГ»Право, вызывает сомнение — а русский ли человек писал подобное? Если русский — то как не может он не знать о героизме сражавшихся до последнего защитников Брестской крепости, о четырех миллионах добровольцев, вступивших в народное ополчение, о том, наконец, как впервые вермахт наткнулся на ожесточенное сопротивление, какого не встречал ни в Польше, ни в Скандинавии, ни во Франции? Да и иностранные историки прекрасно знают, как обстояло дело — потому что германские генералы и офицеры оставили достаточно воспоминаний о войне на Восточном фронте.Русские с самого начала показали себя как первоклассные воины, и наши успехи в первые месяцы войны объяснялись просто лучшей подготовкой, — рассказывал после войны генерал-полковник фон Клейст, чья 1-я танковая группа летом сорок первого наступала на Украине. — Обретя боевой опыт, они стали первоклассными солдатами. Они сражались с исключительным упорством, имели поразительную выносливость и могли выстоять в самых напряженных бояхУже сражения июня 1941 г. показали нам, что представляет собой новая советская армия, — вспоминал генерал Блюментрит, начальник штаба 4-й армии, наступавшей в Белоруссии. — Мы теряли в боях до пятидесяти процентов личного состава. Пограничники и женщины защищали старую крепость в Бресте свыше недели, сражаясь до последнего предела, несмотря на обстрел наших самых тяжелых орудий и бомбежек с воздуха. Наши войска скоро узнали, что значит сражаться против русских…Следует отметить упорство отдельных русских соединений в бою, — не без удивления писал 24 июня в дневнике начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер. — Имели место случаи, когда гарнизоны дотов взрывали себя вместе с дотами, не желая сдаваться в плен». Через пять дней Гальдер поправляет сам себя: это не отдельные случаи. «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека… Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т.п. в плен сдаются немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывают с себя форменное обмундирование и пытаются выйти из окружения под видом крестьян4 июля новая запись:Бои с русскими носят исключительно упорный характер. Захвачено лишь незначительное количество пленныхК тому же выводу приходит и командование группы армий «Юг»:Силы, которые нам противостоят, являются по большей части решительной массой, которая в упорстве ведения войны представляет собой нечто совершенно новое по сравнению с нашими бывшими противниками. Мы вынуждены признать, что Красная Армия является очень серьезным противником… Русская пехота проявила неслыханное упорство прежде всего в обороне стационарных укрепленных сооружений. Даже в случае падения всех соседних сооружений некоторые доты, призываемые сдаться, держались до последнего человекаКрасная Армия 1941-1945 гг. была гораздо более сильным противником, чем царская армия, ибо она самоотверженно сражалась за идею, — подытоживал Блюментрит. — Это усиливало стойкость советских солдат. Дисциплина в Красной Армии также соблюдалась более четко, чем в царской армии. Они умеют защищаться и стоять насмерть. Попытки их одолеть стоят много кровиВот как нацисты зауважали Красную Армию, которая, если верить Солженицыну со товарищи, разбегалась перед немецкими танками и сотнями тысяч сдавалась в плен!Итак, даже германские генералы (за исключением Кейтеля) в один голос говорят о стойкости бойцов РККА тем страшным и жарким летом — а Солженицын (вот уж поистине говорящая фамилия) твердит совсем другое. Буйной фантазии «живого классика» можно и позавидовать, однако в данном конкретном случае она, судя по всему, ни при чем: Александр Исаевич просто излагает тезисы гитлеровской пропаганды, сбрасывавшиеся на нашу территорию миллионами листовок и озвучивавшиеся в радиопередачах. Именно эти «источники» говорили о том, что советские солдаты и командиры сдаются в плен сотнями тысяч, потому что не желают поддерживать кровавый жидобольшевистский режим; и надо сказать, что в те дни, когда противник захватывал один город за другим, это могло показаться правдоподобным.Однако уже к концу сорок первого немцы были вынуждены скорректировать свою пропаганду и признать, что Красная Армия вовсе не собирается ни сдаваться, ни поворачивать штыки против советского строя. И лишь один-единственный человек и десятилетия спустя твердит о массовой измене наших солдат упорнее, чем сам доктор Геббельс, — и зовется при этом живым классиком русской литературы.Сюда же немного историй вокруг Солженицына и его произведений.Отрывок из книги антисоветчика Самутина Л. А. "Hе сотвори кумира".В биографии Солженицына есть тёмные пятна. Он отчетливо понимает их значение, и они его беспокоят. Он предпринимает усилия забелить их. Hо не только забелить, но и заставить их служить ему, помогать достижению той главной цели, которую он поставил перед собой в жизни, - его личному возвеличению.Делая признания в некрасивых и даже просто мерзких поступках, он или находит им объективные оправдания, или взывает к милосердию читателя, растроганного предыдущими описаниями. Либо, наконец, рисуется своим бесстрашием и приверженностью "великой традиции русского покаяния". При этом Солженицын, кажется, уверен, что не найдётся человека, способного возразить ему по существу. Он убежден, что большинство промолчит из-за незнания фактической обстановки (не все же сидели!). Другие, знающие, промолчат из пиетета. Третьих уже просто нет. Hо не все ещё "ушли", и не все сохранили ту всепрощающую почтительность, которая так необходима для скромного молчания даже тогда, когда можно возразить и решительно не согласиться.Вот одна из подобных ситуаций.Солженицын рассказывает о вербовке его в лагерные осведомители - "стукачи".В этой главе не хватает материала. Что-то неохотно рассказывают мне лагерники, как их вербовали. Расскажу же о себеКогда я первый раз прочитал этот отрывок ещё в том злополучном машинописном экземпляре, который у меня был изъят, я загорелся: вот-вот, сейчас будет рассказ о том, как блестяще Солженицын "отбрил" оперуполномоченного, как послал он его туда, куда мы сами друг друга посылали так часто, как он подвергся потом гонениям и преследованиям мстительного чекиста за свою твёрдость и мужество.Я читаю его рассказ о вызове к лагерному оперуполномоченному в том небольшом лагерьке, который был тогда в самом сердце Москвы, на тогдашней Калужской. Полное драматизма и напряженности описание обстановки "беседы" под тихо струящуюся музыку включенного трофейного "Филипса". Переживания самого автора, поведение хозяина кабинета - оперуполномоченного - захватывают читателя, обращают все симпатии на беззащитного "зека" - автора тех строк. Hо следует совсем неожиданный финал.После угрозы оперуполномоченного "загнать" в северные лагеря Солженицын думает: "Страшно-то как: зима, вьюги да ехать в Заполярье. А тут я устроен, спать сухо, тепло и бельё даже. В Москве ко мне жена приходит на свидания, носит передачи... Куда ехать, зачем ехать, если можно остаться?"Следует рассказ о "томлении духа" и... буквально непостижимом решении - купить себе временное и относительное благополучие прямым предательством.Позволю себе напомнить некоторые, может быть, неизвестные современному читателю, но стопроцентно ясные для тех, кому в 1946 году было более пятнадцати-шестнадцати лет, детали времени.Став осведомителем, человек утрачивал последние остатки личной свободы, своего "я". Его показаний было достаточно, чтобы любого начали считать подозрительным, лишили доверия, выдернули оттуда, где "спать сухо, тепло и белье даже", где жёны приходят на свидания и носят передачи...Лагерное начальство знало, как нелегко завербовать в осведомители человека с совестью и честью. Может быть, поэтому вербовка Солженицына последовала только после его пресловутого "Заявления"?Так или иначе, она состоялась. Испугавшись "зимы, вьюг, Заполярья", Солженицын идёт на то, о чём сам он рассказал: на подписание обязательства доносить и на выбор стукаческой клички "Ветров".Мне доводилось слышать споры, был ли Солженицын осведомителем лагерной администрации или ему и вправду удалось перехитрить всех и не сделать ни одного доноса.К этому вопросу мы ещё вернемся, но уместно подумать и о другом. Допустим, произошло чудо и Солженицын никого не заложил. Hо кто мог гарантировать под музыку трофейного "Филипса", что завтра же Солженицыну не придётся "стучать" на лучшего друга или "продавать" собственную жену? Что опер и все его начальники окажутся полными лопухами, что будут нарушены все правила и инструкции только для того, чтобы Ветров остался чист?Hикто, конечно.Однако вот что любопытно. Рассказ этот воспринимается по-разному. Люди, безоговорочно верящие Солженицыну и знающие лагерный мир только с его слов, даже не чувствуют вины Александра Исаевича. Старые лагерники видят тут другое. Их поражает лёгкость сдачи человека, который потом, годы спустя, задним числом, сделает заявку на необыкновенное геройство.То, что рассказано дальше, уже совсем не принимается лагерным умом, отвергается им как нечто вовсе несообразное.В тот год я, вероятно, не сумел бы остановиться на этом рубеже... Hо что-то мне помогло удержаться... (Ветров, по-видимому, знал, давая подписку, что обязательно объявится этакое "что-то"). При встрече Сенин (лагерный надзиратель, резидент оперуполномоченного ГБ. - Hаше примечание) понукал: Hу? Hу? Я разводил руками: ничего не слышал... А тут меня по спецнаряду министерства выдернули на шарашку. Так и обошлось. Hи разу больше не пришлось подписаться "Ветров"Этот рассказ, конечно, рассчитан на людей совершенно несведущих - таких большинство среди читателей, и с годами их число будет всё увеличиваться. Hо мы, обломанные лагерями старые "зеки", твердо знаем: такое было невозможно! Hельзя поверить, чтобы, дав подписку "стучать", от опера можно было так легко отделаться. Да ещё как отделаться? Переводом на привилегированное положение в особый, да ещё и сверхсекретный лагерь! Кому он это рассказывает? Заявляю: подобная нелепость была совершенно невозможна, она находится в вопиющем противоречии с незыблемым лагерным законом - "зеку" не спускается даром ничего, никакое малое нарушение. Как же могло пройти ненаказанным такое ужасное преступление, как вероломство с подпиской на стукачество? Да какой же опер мог допустить такой "брак" в работе? Он подчинённое и подотчётное лицо, его проверяют. К чему подставлять свою собственную шею за этого мерзавца? Hикогда такого не было и не могло быть. А что касается "мер воздействия" на нерадивого, то это пожалуйста, сколько угодно, хоть и до второго срока под любым предлогом.Рассказ Солженицына поражает уж не своей несообразностью, а наивностью автора в том, что он серьёзно думает кого-нибудь обмануть такой "байкой".Как же технически осуществлялся перевод заключённого из лагеря в лагерь по так называемому "спецнаряду"? Этот документ о переводе - спецнаряд - приходит из Управления лагерей и поступает к начальнику местного лагеря. Hо никак не минует и оперуполномоченного, без визы которого в действие приведен быть не может. Характеристику на переводимого пишет он же. С плохой характеристикой нельзя переводить заключенного в привилегированный лагерь. А хорошую характеристику на взявшего обязательства и кличку получившего, а потом нагло уклонившегося от этого дела какой оперуполномоченный напишет? Где найдётся такой дурак?Вот и получается, что перевели Солженицына в шарашку только потому, что оперуполномоченный написал нужную характеристику, дал "добро" на перевод. Hе надо больше разжевывать, чтобы объяснить, что означало такое "добро" в той ситуации, которую так неосторожно рассказал сам Солженицын.Hо это ещё не все. Ведь письменное обязательство "стучать" не пропадает бесследно. Оно вшивается в "дело" заключенного и следует за ним всюду, куда бы тот ни попал. Эта каинова печать прилеплена к нему на веки вечные. И, прибыв на шарашку, он непременно попадает в цепкие лапы теперь уж другого опера. Даже если допустить, что в прежнем лагере на Калужской Солженицыну и удалось совершенно безнаказанно "отвертеться" от тамошнего опера (а это совершенно невероятно!) и тем не менее попасть на шарашку, то уж там-то с такой бумагой, подшитой в его личном деле, он никак не мог избежать специального внимания.О том, как на шарашке Солженицын "сумел" уклониться от своей новой службы, мы, к сожалению, не знаем. Об этом он почему-то в "Архипелаге" не распространился...Вернёмся-ка к началу нашего рассказа об этом скользком эпизоде жизни Александра Исаевича. Вот он сказал:Что-то неохотно рассказывают мне лагерники, как их вербовалиВот мне он не задал такого вопроса. Спросил о власовщине, о пополнениях в воркутинских лагерях летом 1953 года, а вот о том, вербовали ли меня и как это было, не спросил. Постеснялся, может быть. А может, не хотелось? Hапрасно. Кое-что, не лишённое для него интереса, услышал бы.Hе знаю только, устроил ли бы Александра Исаевича мой рассказ. Ведь он прямое доказательство невозможности версии автора "Архипа". Я тоже был отобран для "спецнаряда", т. е. перевода в таинственную "шарашку". Работал я тогда в т.н. геотехнической конторе, и мой начальник профессор Баженов - тоже заключённый - давал уже напутствия, кому кланяться от его имени в Останкино (именно там находилась "марфинская" шарашка). Словом, всё было готово для того, чтобы нам с А. И. познакомиться на двадцать лет раньше...Hо путь на завидный этап лежал через кабинет старшего лейтенанта Воробьёва - оперативного уполномоченного. Я получил предложение о сотрудничестве и, несмотря на уговоры, длившиеся целый день, отверг его. (Заполярья я не боялся, поскольку и без этого уже находился в нём!) В результате я никуда не уехал, вскоре вылетел из моей благополучной научной конторы, да не куда-нибудь, а в подземелье, в шахту при каторжанском лагере, и почти до самого конца срока, добрых семь лет, ощущал чью-то "заботливую руку".Десятки подобных же лагерных судеб могу рассказать. Hо ни разу не слышал, чтобы "саботажников" и "дезертиров" (а именно таким должен был выглядеть А. И. в глазах начальства) поощряли переводом на "райские острова".Я недолго оставался одиноким в своих подозрениях. И попал в компанию, которой, признаюсь прямо, горжусь. В руках у меня статья 90-летнего М. Якубовича, одного из 227 "соавторов" Солженицына по "Архипелагу", расписанного в этой книге на целых восьми страницах. М. Якубович - правнук декабриста А. Якубовича, видный меньшевик, один из главных обвиняемых нашумевшего в 1930 году процесса по делу так называемого Союзного Бюро Меньшевиков.Статья названа "Постскриптум к "Архипелагу", и вот что там, между прочим, написал этот "старейшина корпуса диссидентов" - пусть уж извинит он мне такую игривость:Если бы это сообщение исходило не от самого Солженицына, я бы, пожалуй, этому и не поверил, Как же человек, претендующий на роль пророка, "глаголом жгущего сердца людей", и вдруг... секретный осведомитель органов ГПУ! Того самого ГПУ, которое он всячески поносит в "Архипелаге"! Hесовместимо...Уверения Солженицына, что работники "органов", не получая от "Ветрова" обещанной информации, добродушно с этим примирились и, мало того, послали этого обманщика на работу в спецлагерь с несравненно лучшими условиями, - сущая нелепица Якубович дает ответ и на другой, занимавший и меня вопрос: для чего понадобилось Солженицыну это полусаморазоблачение?Мне кажется, что это психологически объяснимо. Покрытый на Западе славой неустрашимого борца против "варварского коммунизма", сидя на мешке золота... Александр Солженицын всё-таки не знает покоя. Его, несомненно, обуревает страх, и "мальчики кровавые" ему мерещатся - те самые мальчики, на которых он доносил. А вдруг КГБ выступит с разоблачениями и опубликует во всемирное сведение тайну "Ветрова" - каков будет удар для нравственной репутации "пророка" и лауреата? Так не лучше ли упредить, перехватить, подать разоблачение в своей версии, в своей интерпретации? Его логика проста: да, я был секретным осведомителем, но в действительности я никаких доносов ни на кого не делал. Мне "удалось" избежать выполнения принятых обязательств, и доказательством этого как раз и является мое выступление с саморазоблачением.Такова, на мой взгляд, психологическая причина саморазоблачения СолженицынаВот мнение старого лагерника, чей срок заключения измерялся не годами, как мой, а десятилетиями, а жизненный опыт пропорционален возрасту!источник

22 ноября, 20:00

Вечер Инны Лиснянской в Доме-Музее Марины Цветаевой, 1996 год

Вечер поэта Инны Лиснянской в Доме-Музее Марины Цветаевой, 1996 год. Аудиозапись.Инна Лиснянская. lisnyanskaya.poet-premium.ruИнна Львовна Лиснянская (24 июня 1928, Баку — 12 марта 2014, Хайфа) — русская поэтесса и прозаик. Жена Семёна Липкина. Участвовала в неподцензурном альманахе «Метрополь» (1979), вместе с Семёном Липкиным и Василием Аксёновым вышла из Союза писателей СССР в знак протеста против исключения из него Виктора Ерофеева и Евгения Попова, в течение 7 лет публиковалась только за рубежом. Премии журналов «Стрелец» (1994), «Арион» (1995), «Дружба народов» (1996), «Знамя» (2000), «Дети Ра» (2015, посмертно); Государственная премия России (1998), премия Александра Солженицына (1999) — «за прозрачную глубину стихотворного русского слова и многолетне явленную в нём поэзию сострадания», премия «Поэт» (2009).Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

21 ноября, 17:58

Новый Дом русского зарубежья в Москве покроют панелями-хамелеонами

Новое здание Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына в Таганском районе столицы возведут по необычному проекту. Весь фасад четырехэтажного строения покроют панелями-хамелеонами, которые будут переливаться разными цветами.

21 ноября, 10:20

Ложь Солженицына и ее метастазы

Прошел слух, что то ли 2017 то ли 2018 год собираются сделать годом Солженицына. Год Солженицына в России - это круто, но не мешало бы сначала провести действительно общественное обсуждение на эту тему.На РИА эта новость прозвучала так: Министерство иностранных дел РФ планирует направить в ЮНЕСКО предложение о том, чтобы сделать 2018 год Годом Александра Солженицына, сообщил журналистам на брифинге вице-премьер — руководитель аппарата правительства РФ Сергей Приходько.Надеюсь, что мое обращение к этой теме немного подзапоздало и эту глупость уже мягко задвинули подальше.Но все же хочется некоторым образом освежить тему Солженицына и дать импульс общественному обсуждению другой темы. А может ли русский фонд А. Солженицына диктовать Минобрнауки темы для сочинений на выпускные экзамены для российских школьников, или вообще быть каким-то авторитетом в области образования в России. К этой теме мы еще вернемся в конце поста, а пока немного о лауреате.Хочу представить коротенький рассказ В.К. Алмазова "Сука ты позорная (Рассказ о том, как бывшие колымские зеки обсуждали "Архипелаг ГУЛАГ" А.И. Солженицына).ЗНАТОКИ Это случилось в 1978 или 1979 г. в санатории-грязелечебнице "Талая", расположенном примерно в 150 км от Магадана. Прибыл я туда из чукотского городка Певек, где работал и жил с 1960 г. Больные знакомились и сходились для времяпрепровождения в столовой, где за каждым было закреплено место за столом. Дня за четыре до окончания моего курса лечения за нашим столом появился "новенький" - Михаил Романов. Он-то и затеял это обсуждение. Но сначала коротко о его участниках. Старшего по возрасту звали Семен Никифорович - так его все величали, фамилия его в памяти не сохранилась. Он - "ровесник Октября", поэтому был уже на пенсии. Но продолжал работать ночным механиком в большом автохозяйстве. На Колыму его привезли в 1939 г. Освободился в 1948 г. Следующим по возрасту был Иван Назаров, 1922 г. рождения. На Колыму был привезен в 1947 г. Освободился в 1954 г. Работал "наладчиком пилорамы". Третьий - Миша Романов, мой ровесник, 1927 г. рождения. Привезен на Колыму в 1948 г. Освободился в 1956 г. Работал бульдозеристом в дорожном управлении. Четвертым был я, попавший в эти края добровольно, по вербовке. Поскольку я 20 лет прожил среди бывших зеков, они посчитали меня полноправным участником обсуждения. Кто за что был осужден - не знаю. Об этом не принято было говорить. Но было видно, что все трое не блатари, не рецидивисты. По лагерной иерархии, это были "мужики". Каждому из них судьбой предназначено было однажды "получить срок" и, отбыв его, добровольно прижиться на Колыме. Ни один из них высшего образования не имел, но были довольно начитаны, особенно Романов: у него в руках все время были газета, журнал или книга. В общем, это были обычные советские граждане и даже лагерных словечек и выражений почти не употребляли. Накануне моего отъезда, во время ужина Романов рассказал следующее: "Я только что из отпуска, который провел в Москве у родственников. Мой племянник Коля, студент педагогического института, дал мне почитать подпольное издание книги Солженицына "Архипелаг ГУЛАГ". Я прочитал и, возвращая книгу, сказал Коле, что тут много небылиц и вранья. Коля задумался, а потом спросил, не соглашусь ли я обсудить эту книгу с бывшими зеками? С теми, кто находился в лагерях одновременно с Солженицыным. "Зачем?" - спросил я. Коля ответил, что в его компании по поводу этой книги идут споры, спорят чуть ли не до драки. И если он представит товарищам суждение бывалых людей, то это поможет им прийти к единому мнению. Книга была чужая, поэтому Коля выписал в тетрадь все, что я в ней отметил". Тут Романов показал тетрадь и спросил: не согласятся ли его новые знакомые удовлетворить просьбу его любимого племянника? Все согласились. ЖЕРТВЫ ЛАГЕРЕЙ После ужина мы собрались у Романова. - Начну, - сказал он, - с двух событий, которые журналисты называют "жареными фактами". Хотя первое событие правильнее было бы назвать фактом мороженым. Вот эти события: "Рассказывают, что в декабре 1928 г. на Красной Горке (Карелия) заключенных в наказание (не выполнили урок) оставили ночевать в лесу и 150 человек замерзли насмерть. Это обычный соловецкий прием, тут не усумнишься. Труднее поверить другому рассказу, что на Кемь-Ухтинском тракте близ местечка Кут в феврале 1929 г. роту заключенных, около 100 человек, за невыполнение нормы загнали на костер, и они сгорели". [1] Едва Романов умолк, Семен Никифорович воскликнул: - Параша!.. Да нет!.. Чистый свист! - и вопросительно посмотрел на Назарова. Тот кивнул: - Ага! Лагерный фольклор в чистом виде. (На колымском лагерном жаргоне "параша" означает недостоверный слух. А "свист" - преднамеренное вранье). И все замолчали... Романов обвел всех взглядом и сказал: - Ребята, все так. Но, Семен Никифорович, вдруг какой-нибудь лох, не нюхавший лагерной жизни, спросит, почему свист. Разве в Соловецких лагерях такого не могло быть? Что бы вы ему ответили? Семен Никифорович немного подумал и ответил так: - Дело не в том, Соловецкий это лагерь или Колымский. А в том, что огня боятся не только дикие звери, но и человек. Ведь сколько было случаев, когда при пожаре люди выпрыгивали из верхних этажей дома и разбивались насмерть, лишь бы не сгореть заживо. А тут я должен поверить, что несколько паршивых вертухаев (конвойных) сумели загнать в костер сотню зеков?! Да самый зачуханный зек-доходяга, предпочтет быть застреленным, но в огонь не прыгнет. Да что говорить! Если бы вертухаи, со своими пятизарядными пукалками (ведь автоматов тогда не было), затеяли с зеками игру с прыжками в костер, то сами бы в костре и оказались. Короче, этот "жареный факт" - неумная выдумка Солженицына. Теперь о "мороженом факте". Здесь непонятно, что значит "оставили в лесу"? Что, охрана ушла ночевать в казарму?.. Так это же голубая мечта зеков! Особенно блатных - они бы моментально оказались в ближайшем поселке. И так стали бы "замерзать", что жителям поселка небо с овчинку показалось. Ну а если охрана осталась, то она, конечно, развела бы костры для собственного обогрева... И тут такое "кино" получается: в лесу горит несколько костров, образуя большой круг. У каждого круга полторы сотни здоровенных мужиков с топорами и пилами в руках спокойно и молча замерзают. Насмерть замерзают!.. Миша! Вопрос на засыпку: сколько времени может продолжаться такое "кино"? - Ясно, - сказал Романов. - Поверить в такое "кино" может только книжный червь, никогда не видевший не только зеков-лесорубов, но и обыкновенного леса. Согласимся, что оба "жареных факта", по сути своей, - бред сивой кобылы. Все согласно кивнули головами. - Я, - заговорил Назаров, - уже "усумнился" в честности Солженицына. Ведь как бывший зек он не может не понимать, что суть этих сказок никак не вяжется с распорядком жизни ГУЛАГа. Имея десятилетний опыт лагерной жизни, он, конечно, знает, что смертников в лагеря не везут. А приводят приговор в исполнение в других местах. Он, конечно, знает, что любой лагпункт - это не только место, где зеки "тянут срок", а еще и хозяйственная единица со своим планом работ. Т.е. лагпункт - это производственный объект, где зеки - работники, а начальство - управляющие производством. И если где-то "горит план", то лагерное начальство может иногда удлинить рабочий день зеков. Такое нарушение режима ГУЛАГа часто и случалось. Но чтобы своих работников уничтожать ротами - это дурь, за которую само начальство непременно было бы жестоко наказано. Вплоть до расстрела. Ведь в сталинские времена дисциплину спрашивали не только с рядовых граждан, с начальства спрос был еще строже. И если, зная все это, Солженицын вставляет в свою книгу небылицы, то ясно, что эта книга написана не для того, чтобы рассказать правду о жизни ГУЛАГа. А для чего - я еще не понял. Так что давай продолжим. - Продолжим, - сказал Романов. - Вот еще одна страшилка: "Осенью 1941 г. Печерлаг (железнодорожный) имел списочный состав 50 тыс., весной - 10 тыс. За это время никуда не отправлялось ни одного этапа - куда же делись 40 тыс.?" [2]. Вот такая страшная загадка, - закончил Романов. Все задумались... - Не пойму юмора, - нарушил молчание Семен Никифорович. - Зачем читателю загадки загадывать? Рассказал бы сам, что там стряслось... И вопросительно посмотрел на Романова. - Тут, видимо, имеет место литературный прием, при котором читателю как бы говорят: дело настолько простое, что любой лох сам сообразит, что к чему. Дескать, комментарии из... - Стоп! Дошло, - воскликнул Семен Никифорович. - Здесь "тонкий намек на толстые обстоятельства". Дескать, раз лагерь железнодорожный, то 40 тыс. зеков за одну зиму были угроблены на строительстве дороги. Т.е. косточки 40 тыс. зеков покоятся под шпалами построенной дороги. Это я должен сообразить, и в это должен поверить? - Похоже, что так, - ответил Романов. - Здорово! Это сколько же получается в сутки? 40 тыс. за 6-7 месяцев - значит больше 6 тыс. в месяц, и значит больше 200 душ (две роты!) в сутки... Ай да Александр Исаич! Ай да сукин сын! Да он же Гитлера... тьфу... Геббельса переплюнул по вранью. Помните? Геббельс в 1943 г. заявил на весь мир, что в 1941 г. большевики расстреляли 10 тыс. пленных поляков, которых, на самом деле сами же и угробили. Но с фашистами все ясно. Стараясь спасти свою шкуру, они этим враньем пытались поссорить СССР с союзниками. А чего ради старается Солженицын? Ведь 2 сотни загубленных душ в сутки, рекорд... - Постой! - перебил его Романов. Рекорды еще впереди. Ты лучше скажи, почему не веришь, какие у тебя доказательства? - Ну прямых доказательств у меня нету. А серьезные соображения есть. И вот какие. Большая смертность в лагерях бывала только от недоедания. Но не такая большая! Здесь разговор о зиме 41 года. И я свидетельствую: в первую военную зиму в лагерях было еще нормальное питание. Это, во-первых. Во-вторых. Печерлаг, конечно, строил железную дорогу на Воркуту - больше там некуда строить. Во время войны это была задача особой важности. Значит и спрос с начальства лагеря был особо строгий. А в таких случаях начальство старается выхлопотать для своих работников дополнительное питание. И там оно наверняка было. Значит и говорить о голоде на этой стройке - заведомо врать. И последнее. Смертность в 200 душ в сутки никакой секретностью не скроешь. И не у нас, так за бугром печать об этом сообщила бы. А в лагерях о таких сообщениях обязательно и быстро узнавали. Это я тоже свидетельствую. Но я никогда и ничего о высокой смертности в Печерлаге не слыхал. У меня все. Романов вопросительно посмотрел на Назарова. - Я, кажется, знаю разгадку, - сказал он. - На Колыму я попал с Воркутлага, где пробыл 2 года. Так вот, теперь вспомнил: многие старожилы говорили, что в Воркутлаг попали после окончания строительства железной дороги, а раньше числились за Печерлагом. Поэтому они никуда не этапировались. Вот и все. - Логично, - сказал Романов. - Сперва гуртом строили дорогу. Потом большую часть рабсилы кинули на строительство шахт. Ведь шахта - это не просто дырка в земле, и на поверхности нужно много чего понастроить, чтобы уголек "пошел на-гора". А стране уголек стал ой как нужен. Ведь тогда Донбасс-то у Гитлера оказался. В общем, Солженицын здесь явно схимичил, сотворив из цифр страшилку. Ну да ладно, продолжим. ЖЕРТВЫ ГОРОДОВ Вот еще одна цифровая загадка: "Считается, что четверть Ленинграда была посажена в 1934-1935 гг. Эту оценку пусть опровергнет тот, кто владеет точной цифрой и даст ее" [3]. Ваше слово, Семен Никифорович. - Ну, здесь говорится о тех, кто был взят по "делу Кирова". Их действительно было много больше, чем могло быть виновато в смерти Кирова. Просто под шумок начали сажать троцкистов. Но четверть Ленинграда, конечно, - нахальный перебор. А точнее пусть попробует сказать наш друг - Питерский Пролетарий (так Семен Никифорович иногда шутливо величал меня). Ты ведь тогда был там. Пришлось говорить мне. Тогда мне было 7 лет. И точно помню только траурные гудки. С одной стороны слышались гудки завода "Большевик", а с другой - гудки паровозов со станции "Сортировочная". Так что, строго говоря, ни очевидцем, ни свидетелем, я быть не могу. Но тоже считаю, что названное Солженицыным количество арестованных фантастически завышено. Только здесь фантастика не научная, а прохиндейская. Что Солженицын здесь темнит, видно хотя бы из того, что требует для опровержения точную цифру (зная, что читателю ее негде взять), а сам называет дробное число - четверть. Поэтому проясним дело, посмотрим, что значит в целых числах "четверть Ленинграда". В то время в городе проживало примерно 2 млн. человек. Значит, "четверть" - это 500 тыс.! По-моему, это настолько прохиндейская цифра, что ничего больше доказывать не нужно. - Нужно! - убежденно сказал Романов. - Мы же имеем дело с Нобелевским лауреатом... - Ну ладно, - согласился я. - Вы знаете лучше меня, что большинство зеков - мужчины. А мужчины везде составляют половину населения. Значит, в то время мужское население Ленинграда было равно 1 млн. Но ведь не все население мужского пола можно арестовать - есть грудные младенцы, дети и престарелые люди. И если я скажу, что таких было 250 тыс., то дам большую фору Солженицыну - их, конечно, было больше. Но пусть будет так. Остается 750 тыс. мужчин активного возраста, из которых Солженицын забрал 500 тыс. А для города это значит вот что: в то время везде работали в основном мужчины, а женщины были домохозяйками. А какое предприятие сможет продолжить работу, если из каждых трех работников лишится двух? Да весь город встанет! Но этого же не было. И еще. Хотя мне и было тогда 7 лет, но могу твердо свидетельствовать: ни мой отец и никто из отцов моих знакомых сверстников арестован не был. А при таком раскладе, какой предлагает Солженицын, арестованных у нас во дворе было бы много. А их вообще не было. У меня все. - Я, пожалуй, добавлю вот что, - сказал Романов. - Случаи массовых арестов Солженицын называет "потоками, вливающимися в ГУЛАГ". И самым мощным потоком он называет аресты 37-38 гг. Так вот. Если учесть, что в 34-35 гг. троцкистов сажали не меньше, чем на 10 лет, то ясно: к 38-му г. никто из них не вернулся. И в "большой поток" из Ленинграда брать было просто некого... - А в 41-ом - вмешался Назаров, - в армию призывать было бы некого. А я где-то читал, что тогда Ленинград дал фронту около 100 тыс. одних только ополченцев. В общем, ясно: с посадкой "четверти Ленинграда" Солженицын опять переплюнул господина Геббельса. Посмеялись. - Эт-точно! - воскликнул Семен Никифорович. - Любители потолковать о "жертвах сталинских репрессий" любят вести счет на миллионы и не меньше. К этому случаю мне вспомнился один недавний разговор. Есть у нас в поселке один пенсионер, краевед-любитель. Интересный мужик. Зовут его Василий Иваныч, а потому и кликуха у него - "Чапай". Хотя фамилия у него тоже исключительно редкая - Петров. На Колыму он прибыл на 3 года раньше меня. И не так, как я, а по комсомольской путевке. В 1942-м добровольно ушел на фронт. После войны вернулся сюда, к семье. Всю жизнь шоферил. Он частенько заходит в нашу гаражную биллиардную - любит шары погонять. И вот как-то при мне подходит к нему один молодой шоферишка и говорит: "Василий Иваныч, скажите честно, страшно было жить здесь в сталинские времена?" Василий Иваныч посмотрел на него удивленно и сам спрашивает: "Ты о каких страхах толкуешь?" "Ну, как же, - отвечает шоферишка, - сам слыхал по "Голосу Америки". Здесь в те годы угробили несколько миллионов зеков. Больше всего полегло их на строительстве Колымской трассы..." "Ясно, - сказал Василий Иваныч. - А теперь слушай внимательно. Чтобы где-то угробить миллионы людей, нужно чтобы они там были. Ну хотя бы короткое время - иначе гробить будет некого. Так или нет?" "Логично" - сказал шоферишка. "А теперь, логик, слушай еще внимательнее, - сказал Василий Иваныч и, повернувшись ко мне, заговорил. - Семен, мы с тобой точно знаем, а наш логик наверно, догадывается, что сейчас на Колыме народу живет много больше, чем в сталинские времена. Но насколько больше? А?" "Думаю, что раза в 3, а, пожалуй, и в 4" - ответил я. "Так! - сказал Василий Иваныч, и, повернулся к шоферишке. - По последнему статистическому отчету (они ежедневно печатаются в "Магаданской правде"), сейчас на Колыме (вместе с Чукоткой) проживает около полумиллиона человек. Значит, в сталинские времена здесь проживало, самое большее, около 150 тыс. душ... Как тебе эта новость?" "Здорово! - сказал шоферишка. - Никогда бы не подумал, что радиостанция такой солидной страны могла так паскудно врать..." "Ну так знай, - назидательно сказал Василий Иваныч, - на этой радиостанции трудятся такие ушлые ребята, которые запросто делают из мухи слона. И начинают торговать слоновой костью. Берут недорого - только уши развесь шире..." ЗА ЧТО И СКОЛЬКО - Хороший рассказ. А главное к месту, - сказал Романов. И спросил меня: - Ты, кажется, хотел рассказать что-то про знакомого тебе "врага народа"? - Да не моего знакомого, а отца одного из моих знакомых пацанов посадили летом 38-го за антисоветские анекдоты. Дали ему 3 года. А отсидел только 2 - досрочно освободили. Но вместе с семьей выслали за 101 км, кажется, в Тихвин. - Ты точно знаешь, что за анекдот дали 3 года? - спросил Романов. - А то у Солженицына другие сведения: за анекдот - 10 и более лет; за прогул или опоздание на работу - от 5 до 10 лет; за колоски, собранные на убранном колхозном поле, - 10 лет. Что ты на это скажешь? - За анекдоты 3 года - это я знаю точно. А насчет наказаний за опоздания и прогулы - твой лауреат врет, как сивый мерин. Я сам имел две судимости по этому указу, о чем есть соответствующие записи в трудовой книжке... - Ай да Пролетарий!.. Ай да шустряк!.. Не ожидал!.. - съязвил Семен Никифорович. - Ну, ладно, ладно! - отозвался Романов. - Дай человеку исповедаться... Пришлось исповедаться. - Кончилась война. Жить стало полегче. И стал я получки отмечать выпивкой. А ведь у пацанов где выпивка, там и приключения. В общем, за два опоздания - 25 и 30 минут отделался выговорами. А когда опоздал на полтора часа, получил 3-15: с меня 3 месяца высчитывали по 15% заработка. Только рассчитался - снова попал. Теперь уже на 4-20. Ну а третий раз меня ожидало бы наказание 6-25. Но "миновала меня чаша сия". Понял, что работа - дело святое. Конечно, тогда мне казалось, что наказания чересчур строгие - ведь война уже кончилась. Но старшие товарищи утешили меня тем, что, дескать, у капиталистов дисциплина еще строже и наказания горше: чуть что - увольнение. И становись в очередь на бирже труда. А когда подойдет очередь снова получить работу - неизвестно... А случаи, когда человек получал тюремный срок за прогулы, мне неизвестны. Слыхал, что за "самовольный уход с производства" можно получить год-полтора тюрьмы. Но ни одного такого факта я не знаю. Теперь о "колосках". Я слыхал, что за "кражу сельхозпродукции" с полей можно "получить срок", размер которого зависит от количества украденного. Но это говорится о полях неубранных. А собирать остатки картошки с убранных полей я сам ходил несколько раз. И уверен - арестовывать людей за сбор колосков с убранного колхозного поля - бред сивой кобылы. И если кто из вас встречал людей, посаженных за "колоски", пусть скажет. - Я знаю 2 похожих случая, - сказал Назаров. - Это было в Воркуте в 1947 г. Два 17-летних пацана получили по 3 года каждый. Один попался с 15-ю кг молодой картошки, да дома обнаружили еще 90 кг. Второй - с 8-ю кг колосков, да дома оказалось еще 40 кг. И тот и другой промышляли, конечно же, на неубранных полях. А такая кража и в Африке кража. Сбор же остатков с убранных полей нигде в мире кражей не считался. И соврал тут Солженицын затем, чтобы лишний раз лягнуть Советскую власть... - А может быть, у него было другое соображение, - вмешался Семен Никифорович, - ну как у того журналиста, который, узнав, что собака укусила человека, написал репортаж о том, как человек покусал собаку... ОТ БЕЛОМОРА И ДАЛЬШЕ - Ну хватит, хватит, - прервал общий смех Романов. И добавил ворчливо: - Совсем задолбали бедного лауреата... - Потом, посмотрев на Семена Никифоровича, заговорил: - Ты давеча пропажу 40-а тыс. зеков за одну зиму назвал рекордом. А это не так. Настоящий рекорд, по Солженицыну, был на строительстве Беломорканала. Слушай: "Говорят, что в первую зиму, с 31-го на 32-й год 100 тыс. и вымерло - столько, сколько постоянно было на канале. Отчего же не поверить? Скорей даже эта цифра преуменьшенная: в сходных условиях в лагерях военных лет смертность в 1% в день была заурядна, известна всем. Так что на Беломоре 100 тыс. могло вымереть за 3 месяца с небольшим. А тут и другая зима, да между ними же. Без натяжки можно предположить, что и 300 тыс. вымерло" [4]. Услышанное так всех удивило, что мы растерянно молчали... - Меня вот что удивляет - снова заговорил Романов. - Все мы знаем, что на Колыму зеков привозили только раз в году - в навигацию. Знаем, что здесь "9 месяцев зима - остальное лето". Значит, по раскладке Солженицына, все местные лагеря каждую военную зиму должны были троекратно вымирать. А что мы видим на деле? В собаку кинь, а попадешь в бывшего зека, всю войну мотавшего срок здесь, на Колыме. Семен Никифорович, откуда такая живучесть? Назло Солженицыну? - Не ерничай, не тот случай - хмуро оборвал Романова Семен Никифорович. Потом, покачав головой, заговорил, - 300 тыс. мертвых душ на Беломоре?! Это такой подлый свист, что и опровергать не хочется... Я, правда, там не был - срок получил в 1937 г. Но ведь и этот свистун там не был! От кого же он слыхал эту парашу насчет 300 тыс.? Я о Беломоре слыхал от блатарей-рецидивистов. Таких, которые на волю выходят только затем, чтобы немного покуролесить и снова сесть. И для которых любая власть плоха. Так вот, о Беломоре они все говорил, что жизнь там была - сплошная лафа! Ведь Советская власть именно там впервые испробовала "перековку", т.е. перевоспитание уголовников методом особого вознаграждения за честный труд. Там впервые ввели дополнительное и более качественное питание за перевыполнение нормы выработки. А главное, ввели "зачеты" - за один день хорошей работы засчитывались 2, а то и 3 дня срока заключения. Конечно, блатари тут же научились добывать туфтовые проценты выработки и досрочно освобождались. О голоде и речи не было. От чего же могли умирать люди? От болезней? Так на эту стройку больных и инвалидов не привозили. Это говорили все. В общем, Солженицын свои 300 тыс. мертвых душ из пальца высосал. Больше им неоткуда взяться, ибо такую муру никто рассказать ему не мог. Все. В разговор вступил Назаров: - Все знают, что на Беломоре побывало несколько комиссий писателей и журналистов, среди которых были и иностранцы. И никто из них даже не заикнулся о такой высокой смертности. Как это объясняет Солженицын? - Очень просто, - ответил Романов, - большевики их всех или запугали или купили... Все засмеялись... Отсмеявшись, Романов вопросительно посмотрел на меня. И вот что я рассказал. Как только я услыхал о смертности в 1% в сутки, мне подумалось: а как с этим было в блокадном Ленинграде? Оказалось: примерно в 5 раз меньше 1%. Вот смотрите. По разным оценкам, в блокаде оказалось, от 2,5 до 2,8 млн. человек. А самый смертельно голодный паек ленинградцы получали примерно 100 дней - такое вот совпадение. За это время при смертности 1% в сутки умерли бы все жители города. Но известно, что от голода умерло 900 с лишним тыс. человек. Из них за смертельные 100 дней погибло 450-500 тыс. человек. Если разделить общее число блокадников на число погибших за 100 дней, получим цифру 5. Т.е. в эти страшные 100 дней смертность в Ленинграде была в 5 раз меньше 1%. Спрашивается: откуда в лагерях военного времени могла взяться смертность в 1% в сутки, если (как вы все хорошо знаете) даже штрафной лагерный паек был в 4 или 5 раз калорийней блокадного пайка? И ведь штрафной паек давался в наказание на короткое время. А рабочий паек зеков в войну был не меньше пайка вольных рабочих. И понятно почему. Во время войны в стране была острая нехватка рабочих рук. И морить голодом зеков было бы просто дуростью со стороны властей... - Тут я посмотрел на Романова и добавил: "Это к твоему глумливому вопросу о том, почему выжили колымские зеки... Семен Никифорович встал, обошел стол, обеими руками потряс мою руку, шутливо поклонился и с чувством произнес: - Очень признателен, молодой человек!.. - Потом, обращаясь ко всем, сказал, - Кончаем эту бодягу. Пошли в кино - там начинается повторный показ фильмов о Штирлице. - В кино успеем, - сказал Романов, посмотрев на часы. - Напоследок хочу знать ваше мнение о разногласии в отношении к лагерным больницам, которое возникло между Солженицыным и Шаламовым - тоже "лагерным писателем". Солженицын считает, что лагерная санчасть создана для того, чтобы способствовать истреблению зеков. И ругает Шаламова за то что: "...он поддерживает, если не создает легенду о благотворительной санчасти..." [5] Вам слово, Семен Никифорович. - Шаламов тянул срок здесь. Я, правда, сам с ним не встречался. Но от многих слыхал, что в отличие от Солженицына ему и тачку приходилось катать. Ну а после тачки побывать несколько дней в санчасти - действительно благо. Да еще, говорят, ему повезло попасть на курсы фельдшеров, окончить их и самому стать работником больницы. Значит, дело он знает досконально - и как зек, и как работник санчасти. Поэтому я Шаламова понимаю. А Солженицына понять не могу. Говорят, что он большую часть срока проработал библиотекарем. Понятно, что в санчасть он не рвался. И все же именно в лагерной санчасти у него вовремя обнаружили раковую опухоль и вовремя ее вырезали, т.е., спасли ему жизнь... Не знаю, может это и параша... Но если бы довелось его встретить, я бы спросил: правда ли это? И если бы это подтвердилось, то, глянув ему в глаза, я сказал бы: "Хмырь ты болотный! Тебя в лагерной больнице не "истребляли", а жизнь твою спасали... Сука ты позорная!!! Больше мне нечего сказать..." МОРДУ НАДО БИТЬ! В разговор вступил Назаров: - Теперь я окончательно понял, почему Солженицын так много и так бессовестно врет: "Архипелаг ГУЛАГ" написан не для того, чтобы сказать правду о лагерной жизни, а для того, чтобы внушить читателю отвращение к Советской власти. Вот и здесь то же самое. Если что-то сказать о недостатках лагерной санчасти, то это малоинтересно - недостатки всегда найдутся и в гражданской больнице. А вот если сказать: лагерная санчасть предназначена способствовать истреблению зеков - это уже занятно. Примерно так же занятно, как рассказ о собаке, покусанной человеком. А главное - еще один "факт" бесчеловечности Советской власти... И давай, Миша, закругляйся - надоело в этом вранье ковыряться. - Ну ладно, заканчиваем. Но нужна резолюция, - сказал Романов. И, придав голосу официальный оттенок, произнес: - Прошу каждого высказать свое отношение к этой книге и ее автору. Только кратко. По старшинству - вам слово, Семен Никифорович. - По-моему, за эту книгу надо было не международную премию давать, а принародно морду набить. - Очень вразумительно, - оценил Романов и вопросительно посмотрел на Назарова. - Ясно, что книга пропагандистская, заказная. А премия - приманка для читателей. Премия поможет надежнее запудрить мозги читателям-верхоглядам, читателям-легковерам, - сказал Назаров. - Не очень коротко, зато обстоятельно - заметил Романов и вопросительно посмотрел на меня. - Если эта книга и не рекордная по лживости, то автор уж точно чемпион по количеству полученных сребреников, - сказал я. - Верно! - сказал Романов. - Он, пожалуй, самый богатый антисоветчик... Вот теперь я знаю, что писать любимому племяннику. Всем спасибо за помощь! Теперь пошли в кино смотреть Штирлица. На следующий день, рано утром, я поспешил на первый автобус, чтобы успеть на самолет, вылетающий рейсом Магадан-Певек. *) Чтобы быть точным в цитатах, я взял их из текста "Архипелага", напечатанного в журнале "Новый мир" за 1989 г. -- N 10 стр. 96 -- N 11 стр. 75 -- N 8 стр. 15 и 38 -- N 10 стр. 116 -- N 11 стр. 66. Ссылки собранные на просторах интернета:Не вошедшие в пост. Критика Солженицына.http://tstealth1.livejournal.com/202860.html«Архипелаг ГУЛАГ» придумал враг. (Пословица советского народа).http://zema.su/blog/zhizn-i-lozh-aleksandra-solzhenitsynaОткрытое письмо Дина Рида Александру Солженицынуhttp://publikatsii.ru/main/3558-otkrytoe-pismo-dina-rida-aleksandru-solzhenicynu.htmlОт имени живых и погибших. К 90-летию Сталинграда письмо Василия Ивановича Чуйкова Солженицыну в связи с изданием книги «Архипелаг ГУЛАГ»http://veteran41.ucoz.com/news/pismo_v_chujkova_a_solzhenicynu_v_svjazi_s_izdaniem_knigi_arkhipelag_gulag/2015-04-30-134А теперь к фондам.Августовская новость от РИА "Министр образования Российской Федерации Ольга Васильева и президент Русского общественного фонда Александра Солженицына, председатель Совета по вопросам проведения итогового сочинения в выпускных классах Наталия Солженицына представили тематические направления для написания итогового сочинения в 2016-2017 учебном году: "Разум и чувство", "Честь и бесчестие", "Победа и поражение", "Опыт и ошибки", "Дружба и вражда".Я могу понять, что темы объявляет Васильева, но что там делает Наталья Солженицына? Она у нас кто? Что связывает ее с Васильевой? И как вот лично мне относиться к такому повороту событий? Прошу высказываться, товарищи!

19 ноября, 04:00

Обращение к Владимир Владимировичу, главному патриоту России

В соцсетях появились фото приправ марки Kamis, которая производится в Польше, с надписью на этикетке: «Внимание! Данный товар произведен на территории страны осуществляющей враждебную политику в отношении России».Как говорят, к данной этикетке администрация магазина не имеет отношения. Если они не врут, то этикетку наклеил какой-то бдительный патриот России.Напоминаю, что вы, Владимир Владимирович, в свое время чутко отреагировали на чаяния патриотов России, запретив в 2014 году ввоз враждебных России продуктов, хамонов и прочих враждебных излишеств:Но видно Вам, Владимир Владимирович, одному не под силам уследить за всем и некоторые враждебные продукты типа этого польского укропа все таки прорвались. Так что, данную инициативу бдительных граждан я всячески приветствую.Проявлю бдительность и я, указав на ввоз и использование крайне вредных для России идеологических продуктов, произведенных на территориях враждебных нам стран. Вот продукт, произведенный в Польше:Под названием "Катынь". Продукт задуман в свое время в ведомстве Геббельса и был использован против нас еще в годы Великой Отечественной войны. В нулевые годы данный продукт был выпущен на рынок на это раз поляками. Он получил европейскую сертификацию и был импортирован в Россию, которая официально признала его на уровне Госдумы и президента РФ - тогда Медведева. Что это могли одобрить Вы, я даже в мыслях допустить не могу.А вот второй продукт под торговой маркой "Голодомор", произведенный на территории еще более враждебной нам Бандеровщины:Он тоже имеет отношение к ведомству доктора Геббельса и, получив ныне европейскую сертификацию, был показан к усиленному потреблению гражданами на территории России с начала нулевых.Обращаюсь к Вам, Владимир Владимирович, как патриот к еще большему патриоту: давайте запретим хождение этих продуктов на территории нашей страны, ведь они наносят нам гораздо больший вред, чем враждебный хамон и враждебный укроп вместе взятые.Пора бы нам и айфоны запретить, придуманные в главном оплоте наших врагов - США. Но это позже, а пока там правит наш большой друг - Дональд Трамп - айфоны, пожалуй, запрещать не нужно.Здоровья Вам и сил, Владимир Владимирович, в борьбе с многочисленными вражескими продуктами! С нами Бог и Александр Солженицын!

17 ноября, 05:07

Стыд. Честь. Оружие. Мы и они. Часть 2

Окончание. Начало https://topwar.ru/103667-styd-chest-oruzhie-my-i-oni.html "Существует в уголовном кодексе (УК -1926) нелепейшая статья 139-я "О пределе необходимой обороны" - и ты имеешь право обнажать нож не раньше, чем преступник занесёт над тобой свой нож, и пырнуть его не раньше, чем он тебя пырнёт. В противном случае будут судить тебя! А статьи о том, что самый большой преступник - это нападающий на слабого - в нашем законодательстве нет!...) Эта боязнь превзойти меру необходимой обороны доводит до полного расслабления национального характера.

11 ноября, 19:11

Политзаключенный назвал концлагерем тюрьму в России и рассказал о пытках в колонии

Дадин рассказал, что целый день мечтает о куске хлеба, сравнив это с рассказом "Один день Ивана Денисовича" Солженицына.

Выбор редакции
10 ноября, 05:34

Солженицына и Реброва увековечат в Кисловодске

Памятники Александру Солженицыну и Алексею Реброву установвят в Кисловодске, об этом сообщили в пресс-службе мэрии. В сообщении говорится, что памятник Солженицыну планируют открыть к годовщине со дня рождения писателя. Помимо …

08 ноября, 19:52

Глава СПЧ Федотов: Государственная идеология России не нужна

Лучше всех национальную идею сформулировал писатель Александр Солженицын, который говорил, что жить надо по правде, заявил Лайфу председатель Совета по правам человека при президенте РФ Михаил Федотов. — Что касается национальной идеи, по-моему, её прекрасно сформулировал Александр Солженицын: жить не по лжи. Вот это будет самая правильная национальная идея. И никакой здесь особой государственной идеологии не требуется, — сказал Михаил Федотов. Он также отметил, что Конституцию РФ менять ни в коем случае не нужно. Напомним, сегодня уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова заявила о возможной дискуссии по поводу отмены идеологического плюрализма и изменении главного свода законов страны. — Дискуссия имеет право на существование на любую тему. Конституция у нас не должна меняться, особенно в этой части. Эта часть — это первая глава Конституции. Её изменение возможно только путём референдума и принятия новой Конституции. Давайте научимся жить по существующей Конституции, а потом будем говорить о том, чтобы её менять. Конституцию менять не надо. Дискутировать — да ради бога, на любую тему, — пояснил Федотов. В этом главу СПЧ поддержал один из авторов Конституции Олег Румянцев, который заявил Лайфу, что идеологический плюрализм, заложенный в Конституции РФ, — это основа развития общества и отменять его ни в коем случае нельзя. 8 ноября также появилась информация о том, что сенатор от Крыма Ольга Ковитиди заявила о том, что направила в Госдуму законопроект о новой идеологии для России. Позже Ковитиди заявила Лайфу, что не говорила, будто стране необходима новая идеология, которая бы отвечала целям духовного возрождения России.

08 ноября, 10:09

Фильмы о русской эмиграции представят в рамках фестиваля "Русское зарубежье"

В Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына известные авторы и режиссёры, только начинающие свой путь в кинематографе, представят ленты, посвящённые выдающимся деятелям культуры, учёным, военным и священнослужителям.

07 ноября, 03:29

Александр Солженицын. "Слово при получении премии «Фонда Свободы», 1 июня 1976 г.

«Фонд Свободы» (Freedoms Foundation at Valley Forge) — американская общественная патриотическая организация. Представители Фонда приехали для вручения награды (American Friendship Medal) в Гуверовский институт, где работал в то время А.И. Солженицын. Эта короткая ответная речь была произнесена Солженицыным на церемонии вручения 1 июня 1976. Английский текст напечатан Гуверовским институтом в книге «Solzhenitsyn speaks at the Hoover Institution...» (May—June 1976), русский — в «Вестнике РХД», 1976 , № 118. Здесь текст цитируется по изданию: Солженицын А.И. Публицистика: В 3 т. Т. 1. — Ярославль: Верх.-Волж. кн. изд-во, 1995. — Т. 1: Статьи и речи. — 1995.СЛОВО ПРИ ПОЛУЧЕНИИ ПРЕМИИ «ФОНДА СВОБОДЫ»Стэнфорд, 1 июня 1976Многоуважаемые господа, руководители и представители «Фонда Свободы»! Я живо тронут вашим решением присудить мне вашу премию. Принимаю её с благодарностью и с сознанием долга перед тем высоким человеческим понятием, которое звучит, содержится, заключено в названии вашей организации, в символе, соединившем нас сегодня здесь. Этого символа естественно и коснуться в моём ответном слове. В такой ситуации, как сегодня, легче всего поддаться декламации о мрачных пропастях тоталитаризма и восхвалению светлых твердынь западной свободы. Гораздо трудней, но и плодотворней, посмотреть критически на самих себя. Если область свободных общественных систем на Земле всё сужается и огромные континенты, недавно как будто получавшие свободу, утягиваются в область тираний, то в этом виноват не только тоталитаризм, для которого проглатывать свободу есть функция естественного роста, но, очевидно, и сами свободные системы, что-то утерявшие в своей внутренней силе и устойчивости.Наши с вами представления о многих событиях и явлениях опираются на несходный жизненный опыт, поэтому могут заметно разниться, однако именно этот угол между лучами зрения и может помочь нам объёмнее воспринять предмет. Я осмелюсь обратить ваше внимание на некоторые аспекты свободы, о которых не модно говорить, но от этого они не перестают быть, значит и влиять. Понятие свободы нельзя верно охватить без оценки жизненных задач нашего земного существования. Я сторонник того взгляда, что жизненная цель каждого из нас — не бескрайнее наслаждение материальными благами, но: покинуть Землю лучшим, чем пришёл на неё, чем это было определено нашими наследственными задатками, то есть за время нашей жизни пройти некий путь духовного усовершенствования. (Сумма таких процессов только и может назваться духовным прогрессом человечества.)Если так, то внешняя свобода оказывается не самодовлеющей целью людей и обществ, а лишь пособным средством нашего неискажённого развития; только возможностью для нас — прожить не животным, а человеческим существом; только условием, чтобы человек лучше выполнил своё земное назначение. И свобода — не единственное такое условие. Никак не меньше внешней свободы нуждается человек — в незагрязнённом просторе для души, в возможностях душевного сосредоточения. Увы, современная цивилизованная свобода именно этого простора не хочет оставить нам. Увы, именно за последние десятилетия само наше представление о свободе снизилось и измельчилось по сравнению с предыдущими веками, оно свелось почти исключительно к свободе от наружного давления, к свободе от государственного насилия. К свободе, понятой всего лишь на юридическом уровне — и не выше.Свобода! — принудительно засорять коммерческим мусором почтовые ящики, глаза, уши, мозги людей, телевизионные передачи, так чтоб ни одну нельзя было посмотреть со связным смыслом. Свобода! — навязывать информацию, не считаясь с правом человека не получать её, с правом человека на душевный покой. Свобода! — плевать в глаза и души прохожих и проезжих рекламой. Свобода! — издателей и кинопродюсеров отравлять молодое поколение растлительной мерзостью. Свобода! — подростков 14—18 лет упиваться досугом и наслажденьями вместо усиленных занятий и духовного роста. Свобода! — взрослых молодых людей искать безделья и жить за счёт общества. Свобода! — забастовщиков, доведенная до свободы лишать всех остальных граждан нормальной жизни, работы, передвижения, воды и еды. Свобода! — оправдательных речей, когда сам адвокат знает о виновности подсудимого. Свобода! — так вознести юридическое право страхования, чтобы даже милосердие могло быть сведено к вымогательству. Свобода! — случайных пошлых перьев безответственно скользить по поверхности любого вопроса, спеша сформовать общественное мнение.Свобода! — сбора сплетен, когда журналист для своих интересов не пожалеет ни отца родного, ни родного Отечества. Свобода! — разглашать оборонные секреты своей страны для личных политических целей. Свобода! — бизнесмена на любую коммерческую сделку, сколько б людей она ни обратила в несчастье или предала бы собственную страну. Свобода! — политических деятелей легкомысленно осуществлять то, что нравится избирателю сегодня, а не то, что дальновидно предохраняет его от зла и опасности. Свобода! — для террористов уходить от наказания, жалость к ним как смертный приговор всему остальному обществу. Свобода! — целых государств иждивенчески вымогать помощь со стороны, а не трудиться построить свою экономику. Свобода! — как безразличие к попираемой дальней чужой свободе. Свобода! — даже не защищать и собственную свободу, пусть рискует жизнью кто-нибудь другой.Все эти свободы юридически часто безупречны, но нравственно — все порочны. На их примере мы видим, что совокупность всех прав свободы — далеко ещё не есть Свобода человека и общества, это только возможность, она обращаема по-разному. Всё это — невысокий тип свободы. Не та свобода, которая возвышает человеческий род. Но — истерическая свобода, которая достоверно может его погубить. Подлинно человеческая свобода — есть от Бога нам данная свобода внутренняя, свобода определенния своих поступков, но и духовная ответственность за них. И истинно понимает свободу не тот, кто спешит корыстно использовать свои юридические права, а тот, кто имеет совесть ограничить самого себя и при юридической правоте. Не тот, кто спешит выиграть благоприятный судебный процесс, но кто имеет благородство отказаться от него, — напротив: публично открыть с в о и промахи или проступки. То, что называлось стародавним и теперь уже странным словом — честь.Я думаю, не будет излишней скромностью признать, что в некоторых славных странах Западного мира в XX веке свобода под видом «развития» деградировала от своих первоначальных высоких форм. Что ни в одной стране на Земле сегодня нет той высшей формы свободы одухотворённых человеческих существ, которая состоит не в лавировке между статьями законов, но в добровольном самоограничении и в полном сознании ответственности — как эти свободы задуманы были нашими предками. Однако я глубоко верю в неповреждённость, здоровость корней великодушной мощной американской нации, с требовательной честностью её молодёжи и недремлющим нравственным чувством. Я своими глазами видел американскую провинцию — и именно поэтому с твёрдой надеждой сегодня высказываю здесь это всё.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

26 февраля, 23:58

ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНА

Originally posted by alexandr3 at ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАOriginally posted by pbs990 at ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАОригинал взят у aloban75 в ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАЯ бы не хотел так жить, потому что мне было бы очень стыдно. Мало того, - я бы презирал самого себя.Итак, как сидел в лагере «пролетарий» Солженицын.Воспоминания самого Солженицына, его жены и друзей показывают, что послевоенный ГУЛАГ был относительно либеральным: зеки (во всяком случае, сам будущий писатель) имели регулярные свидания, посылки, читали книги. Их хорошо кормили. В нынешнем ФСИНе условия – куда строже.Писатель Владимир Бушин в 2005 году в своей книге «Александр Солженицын. Гений первого плевка» собрал множество фактов о жизни этого русского писателя, нобелевского лауреата. В своей работе Бушин опирался только на факты – воспоминания самого Солженицына и его близких. Несколько глав книги посвящены пребыванию Александра Исаевича в ГУЛАГе, точнее в тюрьмах и «спецобъектах». Мы опускаем в этих отрывках из книги рассуждения Бушина о моральном облике Солженицына, и приводим только сухие факты:«О жизни в неволе очень много говорит работа, которую приходится выполнять, её условия. В 1970 году в биографии для Нобелевского комитета он писал о своих лагерных годах: «Работал чернорабочим, каменщиком, литейшиком». А через пять лет, выступая перед большим собранием представителей американских профсоюзов в Вашингтоне, начал свою речь страстным обращением: «Братья! Братья по труду!» И опять представился как пролетарий: «Я, проработавший в жизни немало лет каменщиком, литейщиком, чернорабочим…» Американцы слушали пролетария, затаив дыхание.Приобщение Александра Исаевича к физическому труду произошло в самом конце июля 1945 года, когда, находясь в Краснопресненском пересыльном пункте, он начал ходить на одну из пристаней Москвы-реки разгружать лес. Солженицына никто здесь не вынуждал, он признаёт: «Мы ходили на работу добровольно». Более того, «с удовольствием ходили».Но у будущего нобелиата при первой же встрече с физическим трудом проявилась черта, которая будет сопровождать его весь срок заключения: жажда во что бы то ни стало получить начальственную или какую иную должностишку подальше от физической работы. Когда там, на пристани, нарядчик пошел вдоль строя заключенных выбрать бригадиров, сердце Александра Исаевича, по его признанию, «рвалось из-под гимнастерки: меня! меня! меня назначить!..». Но пребывание на пересылке дает возможность зачислить в его трудовой стаж пролетария лишь две недели.Затем – Ново-Иерусалимский лагерь. Это кирпичный завод.Застегнув на все пуговицы гимнастерку и выпятив грудь, рассказывает герой, явился он в директорский кабинет. «Офицер? – сразу заметил директор. – Чем командовали?» – «Артиллерийским дивизионом!» (соврал на ходу, батареи мне показалось мало). – «Хорошо. Будете сменным мастером глиняного карьера».Так добыта первая должностишка. Солженицын признаётся, что, когда все работали, он «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал».Как пишет Решетовская, цитируя его письма, на кирпичном заводе муж работал на разных работах, но метил опять попасть «на какое-нибудь канцелярское местечко. Замечательно было бы, если бы удалось».Мечту сумел осуществить в новом лагере на Большой Калужской (в Москве), куда его перевели 4 сентября 1945 года. Здесь ещё на вахте он заявил, что по профессии нормировщик. Ему опять поверили, и благодаря выражению его лица «с прямодышашей готовностью тянуть службу» назначили, как пишет, «не нормировщиком, нет, хватай выше! – заведующим производством, т.е. старше нарядчика и всех бригадиров!»Увы, на этой высокой должности энергичный соискатель продержался недолго. Но дела не так уж плохи: «Послали меня не землекопом, а в бригаду маляров». Однако вскоре освободилось место помощника нормировщика. «Не теряя времени, я на другое же утро устроился помощником нормировщика, так и не научившись малярному делу». Трудна ли была новая работа? Читаем:«Нормированию я не учился, а только умножал и делил в своё удовольствие. У меня бывал и повод пойти бродить по строительству, и время посидеть».В лагере на Калужской он находился до середины июля 1946 года, а потом – Рыбинск и Загорская спецтюрьма, где пробыл до июля 1947 года. За этот годовой срок, с точки зрения наращивания пролетарского стажа, он уже совсем ничего не набрал. Почти всё время работал по специальности — математиком. «И работа ко мне подходит, и я подхожу к работе», – с удовлетворением писал он жене.С той же легкостью, с какой раньше он говорил, что командовал дивизионом, а потом назвался нормировщиком, вскоре герой объявил себя физиком-ядерщиком. Ему и на этот раз поверили!В июле 1947 года перевели из Загорска опять в Москву, чтобы использовать как физика. Его направили в Марфинскую спецтюрьму – в научно-исследовательский институт связи. Это в Останкине.В институте кем он только не был — то математиком, то библиотекарем, то переводчиком с немецкого (который знал не лучше ядерной физики), а то и вообще полным бездельником: опять проснулась жажда писательства, и вот признается: «Этой страсти я отдавал теперь все время, а казённую работу нагло перестал тянуть».Условия для писательства были неплохие. Решетовская рисует их по его письмам так: «Комната, где он работает, – высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки…»Касаясь такой важной стороны своей жизни в Марфинской спецтюрьме, как распорядок дня, Солженицын пишет, что там от него требовались, в сущности, лишь две вещи: «12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству». Вообще же за весь срок нигде, кроме этого места, рабочий день у него не превышал восьми часов.Картину дополняет Н. Решетовская: «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол».Недурно устроено и место в общежитии — в просторной комнате с высоким потолком, с большим окном. Отдельная кровать (не нары), рядом — тумбочка с лампой. «До 12 часов Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт». Оперу Глюка «Орфей в аду»…Кроме того, Марфинская спецтюрьма — это, по словам самого Солженицына, ещё и «четыреста граммов белого хлеба, а черный лежит на столах», сахар и даже сливочное масло, одним двадцать граммов, другим сорок ежедневно. Л. Копелев уточняет: за завтраком можно было получить добавку, например, пшённой каши; обед состоял из трех блюд: мясной суп, густая каша и компот или кисель; на ужин какая-нибудь запеканка. А время-то стояло самое трудное — голодные послевоенные годы…Солженицын весь срок получал от жены и её родственников вначале еженедельные передачи, потом – ежемесячные посылки. Кое-что ему даже надоедало, и он порой привередничал в письмах: «Сухофруктов больше не надо… Особенно хочется мучного и сладкого. Всякие изделия, которые вы присылаете, – объедение». Жена послала сладкого, и вот он сообщает: «Посасываю потихоньку третий том «Войны и мира» и вместе с ним твою шоколадку…»Страстью Солженицына в заключении стали книги. В Лубянке, например, он читает таких авторов, которых тогда, в 1945 году, и на свободе достать было почти невозможно: Мережковского, Замятина, Пильняка, Пантелеймона Романова:«Библиотека Лубянки – её украшение. Книг приносят столько, сколько людей в камере. Иногда библиотекарша на чудо исполняет наши заказы!»А в Марфинской спецтюрьме Солженицын имел возможность делать заказы даже в главной библиотеке страны — в Ленинке.В заключении Солженицын приохотился и писать. «Тюрьма разрешила во мне способность писать, – рассказывает он о пребывании в Марфинском научно-исследовательском институте, – и этой страсти я отдавал теперь всё время, а казённую работу нагло перестал тянуть».Свидания с родственниками проходили на Таганке, в клубе служащих тюрьмы, куда арестантов доставляли из других мест заключения. Н. Решетовская так описывает одно из них: «Подъехала никакая не «страшная машина», а небольшой автобус, из которого вышли наши мужья, вполне прилично одетые и совсем не похожие на заключенных. Тут же, ещё не войдя в клуб, каждый из них подошел к своей жене. Мы с Саней, как и все, обнялись и поцеловались и быстренько передали друг другу из рук в руки свои письма, которые таким образом избежали цензуры».И ещё один отрывок из книги Бушина, уже не относящийся к заключению писателя, но хорошо показывающий восприятие Солженицына самого себя как мессии:«Такой случай, имевший место под новый 1962 год. Поехал с женой из Рязани в Москву, чтобы там у Теуша спрятать свои рукописи. В праздничной электричке какой-то пьяный хулиган стал глумиться над пассажирами. Никто из мужчин не противодействовал ему: кто был стар, кто слишком осторожен. Естественно было вскочить мне — недалеко я сидел, и ряшка у меня была изрядная. Но стоял у наших ног заветный чемоданчик со всеми рукописями, и я не смел: после драки неизбежно было потянуться в милицию… Вполне была бы русская история, чтоб вот на таком хулигане оборвались бы мои хитрые нити. Итак, чтобы выполнить русский долг, надо было нерусскую выдержку иметь».Источник