• Теги
    • избранные теги
    • Люди596
      • Показать ещё
      Страны / Регионы790
      • Показать ещё
      Формат43
      Разное833
      • Показать ещё
      Компании194
      • Показать ещё
      Издания49
      • Показать ещё
      Международные организации48
      • Показать ещё
      Показатели10
      • Показать ещё
      Сферы3
Александр Солженицын
23 февраля, 17:51

Судьба «Русофобии»

Народа, которому Шафаревич посвятил половину своей книги, больше нет, а болезнь русофобии не только не исцелена, но и прогрессирует. Ожесточение русофобов растет. Очевидно, источники русофобии оказались многообразнее, чем это представлялось Шафаревичу

23 февраля, 00:05

Три жизни Игоря Шафаревича

Нас окружает «вселенная Шафаревича». Даже слово «скрепы» заимствовано, видимо, из его работы. И стремление операторов современной официальной антирусофобии скрыть свои истоки постыдно.19 февраля в Москве скончался академик Игорь Ростиславович Шафаревич – выдающийся математик, смелый общественный деятель – диссидент, друг Солженицына и Льва Гумилева, автор прогремевшей на весь мир работы «Русофобия», посвященной русскому национальному сознанию и его врагам, один из главных идеологов русского пути, уводящего от «двух дорог к одному обрыву» – коммунистической и либеральной.Запуганное «малым народом» Отечество практически не оказало ему посмертных почестей, хотя обильно пользуется плодами его трудов. Скажем, термин «русофобия» вышел на уровень международного дипломатического словаря – покойный Виталий Чуркин неоднократно обличал с трибуны Совбеза «чудовищную русофобию, граничащую с человеконенавистничеством», воцарившуюся в Киеве.Но – пусть и со всеми издержками пророка в своем отечестве – Игорь Ростиславович прожил долгую счастливую жизнь.В стране, где мужчины его народа не доживают до 65, а самые общественно активные – и до 40, он прожил долгих 93 года. В это без малого столетие уместились на самом деле не одна, а несколько жизней.Первая – жизнь одного из ведущих не только в России, но и в мире математиков.В 17 лет окончен вуз, в 19 – кандидат, в 23 – доктор, в 35 – членкор, множество решенных сложнейших задач, выстроенных математических систем, признаний, званий и премий. И только звания академика пришлось дожидаться на удивление долго – до 68 лет.Но тому причиной была вторая жизнь Шафаревича – жизнь диссидента.С 1955 года Шафаревич подписывает письма, участвует в самиздате, поддерживает Солженицына в самые трудные минуты. Он один из тех русских телят, которые бодаются с советским дубом.Шафаревич пишет убийственное в своей гуманитарной фундированности и аналитической точности исследование «Социализм как явление мировой истории».Он находит истоки социализма не у Маркса, не у Кампанеллы и Мелье, а в империи инков и древних восточных деспотиях, таких как Третья династия Ура в Шумере, построенная на строжайшем учете и контроле трудовых ресурсов и государственном распределении продуктов.В конечном счете, умозаключает Шафаревич, все основные идеи социализма сводятся к фундаментальной воле к смерти, периодически овладевающей не только отдельными людьми, но и целыми обществами. Социалистическая уравнительность, ненависть к семье, обобществление и тоталитарный контроль – все это формы нежизни, овладевающей жизнью и порабощающей ее.Социализм – рационально декорированная воля к нежизни.Тут можно было бы поспорить, указав на то, что в России именно крах социализма и привел к торжеству нежизни, к пиру либеральных вурдалаков. На что Шафаревич резонно отвечал, что большинство этих вурдалаков были преподавателями марксистско-ленинской экономики, комсомольскими работниками и так далее.При этом устремленный к прогрессу через частную инициативу либерализм и устремленный к прогрессу же через тоталитарную сверхорганизацию коммунизм – это лишь «две дороги к одному обрыву», как назвал мыслитель одну из самых известных своих работ. И тот, и другой вид прогрессизма сущностно едины, противопоставляя себя жизни, свободе, вере, органическому началу в человеке и обществе.Это был удивительный парадокс Шафаревича – будучи математиком, представителем одной из наиболее абстрактных и идеалистичных форм человеческой мысли, он на деле был, пожалуй, самым крупным представителем философии жизни в ХХ веке: антиманихейское начало, гнушение «гнушением плотью» проведено у него очень последовательно.Он – защитник всего органичного, природного, того, что рождается, развивается и умирает, а не того, что висит на жизни сковывающими путами.Такими путами он всегда считал коммунизм (хотя антисоветчиком, болезненно выискивающим и систематизирующим мелкие придирки к советской власти, никогда не был). Шафаревич метил в коммунизм, чтобы попасть именно в него, а не в Россию.Именно это привело к его третьей жизни.Как русский диссидент он хотел бы быть тем же, чем были (или, по крайней мере, считались) Вацлав Гавел для чехов, Валенса и Михник для поляков, то есть бороться с системой во имя интересов своего народа, своей нации, а не каких-то чужих.И на этом пути он открывает для себя, что подавляющее большинство диссидентского движения борется с советским не ради русского. Мало того, эта диссидентская тусовка, по сути, навешивает на русский народ, главную жертву коммунистического эксперимента, все грехи коммунизма, чтобы заодно с коммунизмом грохнуть и «Россию-суку».Александр Зиновьев, сам ставший из диссидента неокоммунистом, несколько лукавил, когда говорил, что «целили в коммунизм, а попали в Россию». Они попали в Россию, потому что в нее и целили.Из осознания этого факта и рождается «Русофобия» – трактат-предупреждение.Шафаревич показал в нем с удивительной научной точностью, скорее даже зоологически-вивисекторской, нежели математической, ту идеологию, которая будет править сатанинский бал на наших просторах с начала перестройки и не утихомирилась в полной мере и до сих пор.«Русофобия» начинается со спора о философии русской истории: «Русофобия – это взгляд, согласно которому русские – это народ рабов, всегда преклонявшихся перед жестокостью и пресмыкающихся перед сильной властью, ненавидевших все чужое и враждебных культуре, а Россия – вечный рассадник деспотизма и тоталитаризма, опасный для остального мира».Другими словами, во имя торжества демократии, свободы и общечеловеческих ценностей русских надо извести под корень, поскольку именно природа русского народа является главным препятствием на пути к царству добра, а коммунизм если в чем и виноват, то лишь в том, что имел неосторожность упасть на русскую рабскую почву, где немедленно стал уродством.Шафаревич с какой-то, повторюсь, вивсекторской точностью собрал и квалифицировал наиболее выдающиеся высказывания и фигуры этого русофобского дискурса прямо по методу «О частях животных», так что с тех пор ни Шендеровичу, ни Новодворской, ни Латыниной, ни их эпигонам абсолютно ничего нового прибавить не удалось.Абсолютно любой русофобский текст в современной российской журналистике составлен из штампов, уже зафиксированных в работе Шафаревича: «Россией привнесено в мир больше зла, чем какой-нибудь другой страной»; «византийские и татарские недоделки»; «Смрад мессианского «избранничества», многовековая гордыня «русской идеи»; «Страна, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто»; «То, что русским в этой стране сквернее всех – это логично и справедливо»...И как резюме всего – единственный доступный для русских путь к счастью и свободе – оккупация, не чья-нибудь, а американская, «мозговой трест генерала Макартура», как выражается цитируемый Шафаревичем Александр Янов.Возможно, другой автор остановился бы на констатации русофобского феномена, привел бы несколько возражений по существу да процитировал бы лакея Смердякова, мол, «весьма умная нация победила бы весьма глупую-с» – когда еще все это было сказано, смердяковщина, ничего нового.Но Шафаревич был человеком с другим складом ума.Увидев симптом, манифест проблемы, его мозг начинал работать, пока не достигал определенного теоретического понимания. А мозг этот был весьма богатым и изощренным.Он владел английским, французским и немецким, был всегда в курсе новейшей литературы и интересовался передовыми, но не «модными» в дурном смысле слова новейшими западными теориями. Круг его интересов – Арнольд Тойнби, Конрад Лоренц, Карл Ясперс и Карл Виттфогель. Шафаревич имел первоклассную подготовку гуманитария, сразу выдававшую, что он родом из Житомира.Про Житомир надо сделать маленькое отступление – этот южнорусский город, на Волыни, сейчас превратившийся в символ глубочайшего украинского провинциализма и ассоциирующийся разве что с чертой оседлости, когда-то был интеллектуальной столицей Юго-Западной Руси.Здесь вырос тончайший из знатоков античной истории, никем ни до, ни после не превзойденный – Михаил Иванович Ростовцев, здесь же родился человек, построивший русским лестницу в Небо – Сергей Павлович Королев.Игорь Ростиславович был человеком того же высочайшего житомирского уровня, частью разрушенной на его глазах вселенной. Гражданская война, погромы, украинизация – и вот уже русским там делать было нечего, они перебрались в столицу, где столкнулись на одних площадях коммуналок с нерусскими из того же Житомира, клерками Наркомзема, Наркомтяжпрома и Наркомвнудела, «упромысливавшими» русских мужиков коллективизацией (вид подконвойных раскулаченных одним из первых заставил маленького Игоря задавать вопросы).И вот человек гуманитарного уровня Ростовцева и Тойнби начал поиск объяснений. И нашел их в социологической модели Огюстена Кошена – французского историка, еще молодым павшего на полях Первой мировой и оставившего небольшое по объему, но очень яркое интеллектуальное наследие, касающееся интерпретации происхождения и развития Великой французской революции.Как аристократ-монархист Кошен, разумеется, продолжал традицию Ипполита Тэна, трактовавшего революцию как заговор и разгул жестокости и злодейства, подорвавшего органическое развитие Франции.Однако там, где Тэн мастерским пером литератора живописал зверства, Кошен с дотошностью инженера проделал скучную работу, посвященную установлению того, какими именно путями сформировавшаяся в литературных салонах «нация философов» захватила власть во Франции, проведя сотни «стряпчих» в палату третьего сословия Генеральных штатов – а ведь именно эти люди довели Францию до Большого террора.Среди историко-политтехнологических штудий Кошена есть и произведение более легкомысленное – «Философы», в котором в весьма издевательской манере описана та самая банда просветителей-энциклопедистов, захват которой салонного и литературного господства над Францией и предопределил неизбежность политического захвата ее революционерами.Кошен вспоминает здесь знаменитую комедию Аристофана «Птицы», в которой по совету грека-авантюриста птицы строят город между небом и землей и перекрывают олимпийским богам доступ к жертвоприношениям, после чего боги начинают пухнуть с голодухи и вынуждены идти к птицам на поклон.Вот этой вот конструкции – малому городу, «городку», «местечку» – и уподобляет Кошен «республику философов». Она перекрыла каналы коммуникаций между властью и народом, навязала себя обществу как посредника и фактически монополизировала социальный контроль.Слов «малый народ» в этом своем произведении Кошен не употребляет, говоря о «малом граде», «городке». А о «малом народе» говорит в другой работе, посвященной защите памяти Тэна, утверждая, что негоже приписывать всему французскому народу преступления «малого народа» революционеров, бесчинствовавшего в столице и бывшего меньшинством в провинциях.Я специально так длинно останавливаюсь на генеалогии теории Шафаревича, чтобы показать простую вещь.Лгут те, кто утверждает, что это антисемитская теория, которая приписывает «малому народу евреев» бесчинства против большого народа – русских. Кошен и Шафаревич не вкладывают в это понятие никакого этнического смысла, который во Франции и не имел места.Лгут и те, кто бросился обличать Шафаревича в плагиате – из теоретического материала Кошена, никак не систематизированного, он построил стройную концепцию «малого народа» как меньшинства, навязывающего себя большинству в качестве элиты и социального посредника.Шафаревич сумел показать малый народ как всеобщее историческое явление – тут и кальвинистские секты, стоявшие за английской революцией, и секта философов, стоявшая за французской, и «левые гегельянцы» в Германии с их беспощадной германофобией и франкофилией, и русские нигилисты, среди которых никаких евреев не было (Шафаревич приводит пикантный факт: когда в 1881 году темные обыватели на основании еврейского происхождения одной из цареубийц – Гесси Гельфман – устроили еврейские погромы, ЦК «Народной воли» в прокламации одобрил их как выступление трудящихся против эксплуататоров).Сущность этого «малого народа» – в рассмотрении себя как избранных, как гигантов, в ногах у которых должны валяться ничтожные простые смертные, как ордена, призванного владеть и править. В ХХ веке эту миссию «малого народа» взяла на себя «российская», «советская» (меньше всего к ней применимо слово «русская») интеллигенция.Весь «антисемитизм» Шафаревича, которым его позднее десятилетиями третировала либеральная критика, состоял в том, что он констатировал: социальная механика «малого народа» в ХХ веке приводилась в действие прежде всего этнической энергией еврейского национализма.В первой половине ХХ века евреи ради разрушения черты оседлости и создания своего мира шли в революцию, во второй половине ради своего воссоединения с Израилем шли в диссидентщину. Но и в том, и в другом случае еврейский национальный порыв обретал формы характерной для «малого народа» ожесточенной ненависти к большому.Подборка цитат, сделанная Шафаревичем из Бабеля, Багрицкого, многих других светочей местечково-революционной культуры, стала классической и кочует из книги в книгу. Пример Шафаревича явно подвиг Александра Солженицына на его фундаментальный труд «Двести лет вместе» (по сути – «Архипелаг ГУЛАГ» – 2: и по размаху, и по методу, и по общественному значению).Понятно, что Шафаревичу достались мегаваттные разряды ненависти, вплоть до того, что американская Национальная академия наук в 1992 году потребовала от него добровольно самоотчислиться, чтобы не марать ее своим антисемитизмом (к чести нашей РАН, так прогнуть ее на предмет Шафаревича не посмели ни коммунисты, ни либералы).Но, если вдуматься, концепция Шафаревича не возводит на еврейский народ обвинение в русофобии, а снимает его. Да, Шафаревич приводит ярчайшие примеры иудейской ксенофобии с ветхозаветных и талмудических времен. Да, он приводит ярчайшие примеры еврейской революционной и интеллигентской русофобии в ХХ веке. Но из его концепции следует, что до начала ХХ века евреи спокойно себе жили без русофобии, никакой генетической ненависти к русским у них не было.В концепции Шафаревича энергия освобожденного из гетто еврейства столкнулась с социальными формами революционного «малого народа» и заполнила в нем практически все свободные места.Яков Алтаузен не потому предлагал в своих стихах Минина расплавить, что евреи якобы испокон веков ненавидят русских, а потому, что ненавидящая русских социальная форма была заполнена такими Алтаузенами. Но не только, конечно – там же имелись красный недоскоморох Ефим Придворов, который Демьян Бедный, или историк-марксист Михаил Покровский, оба чистейшие русаки, вклад которых в формирование советского русофобского дискурса был огромен.Разница между еврейской и нееврейской частями «малого народа» была в одном – когда советская власть, перестав в нем нуждаться, начала его разборку и утилизацию, с русской частью «малого народа» удалось покончить сравнительно легко, так как ее конструкция была чисто социальной (так же легко покончили во Франции с якобинцами).А вот с еврейской частью вышло иначе – имея самостоятельный источник энергии, самостоятельные системы связей, по динамике и интенсивности далеко превосходящие и энергию ослабленного русского народа, и энергию социальной виртуальной советской власти, «малый народ» выжил, обрел новые ориентиры и цели – выезд из СССР, либерализация СССР по образцу стран, где диаспорам живется хорошо, самосохранение внутри советской системы.Произошло окончательное самоотождествление этнической и социальной составляющей, выразившееся в приводимой Шафаревичем чеканной формуле Надежды Мандельштам: «Всякий настоящий интеллигент всегда немного еврей».В этот момент и «застукал» малый народ автор «Русофобии» со своей безжалостной вивисекцией. Поплатился за это сполна.Нельзя сказать, что Шафаревич сам не провоцировал агрессию малого народа – наряду с суховатыми теоретическими выкладками и выписками в «Русофобии» немало убийственных публицистических пассажей, задевающих за живое.Он умел пройтись и по личностям. Например, в примечаниях он дает убийственные характеристики двум кумирам интеллигентствующей диссиденции – Василию Гроссману и Александру Галичу с их регулярными русофобскими эскападами, типа высмеиваемого русского передовика производства:«Галичу (Гинзбургу) куда лучше должен был бы быть знаком тип пробивного, умеющего втереться в моду драматурга и сценариста (совсем не обязательно такого уж коренного русака), получившего премию за сценарий фильма о чекистах и приобретающего славу песенками с диссидентским душком. Но почему-то этот образ его не привлекает».Понятно, что такого литераторы и тусовка не прощают.Обструкция приобрела такой масштаб, что сегодня, к примеру, официальные пропагандистские рупоры как воды в рот набрали – откликнулись на смерть мыслителя в основном «диссидентские» с патриотической или, как ни странно, с либеральной стороны издания (по большей части с антипатией, но такая антипатия лучше молчания).Все это особенно показательно, если учесть, что современный «путинский» мир, каким мы его знаем на 19 февраля 2017-го, в значительной степени выдуман, сформулирован, сконструирован именно Шафаревичем.К нему восходят логика и приемы антирусофобской пропаганды, нацеленной на Запад. К нему же – стилистика «они о нас», заточенная против русофобствующей оппозиции. Полемические конструкции, выстроенные Шафаревичем, можно обнаружить не только у патриотических публицистов, но и у Дмитрия Киселева и даже Владимира Соловьева, а многие тезисы Шафаревича давно перекочевали без ссылок в речи патриарха и президента.Сама политическая философия Шафаревича – «третий путь», уводящий от «двух дорог к одному обрыву» – коммунистической и либеральной, почвенничество, традиционализм, критика западного пути к демократии, подчеркивание необходимости органичных политических, экономических, нравственных форм, характерных именно для русской цивилизации, лежит сегодня в основе нашего «официоза», по крайней мере как он представляет себя сочувствующим на Западе, протягивая руку то трампистской Америке, то лепеновской Франции.Даже слово «скрепы» заимствовано, видимо, из работы «Русофобия» десять лет спустя».Путинская Россия живет под влиянием мощной идеологической «солженицынской» доминанты, но для Солженицына не было, пожалуй, большего интеллектуального авторитета, чем Шафаревич, и именно это предопределило солженицынскую идеологию последних десятилетий.Нас окружает «вселенная Шафаревича». И стремление операторов современной официальной антирусофобии скрыть свои истоки, на мой взгляд, довольно постыдно.Но соответствие, конечно, не полное.Для Шафаревича всегда и во всем на первом месте стоял русский народ. Для него это была та естественная органическая общность, та система солидарности, сохранение которой гарантировало продолжение человеческой жизни и в индивидуальном и в родовом качестве.Все свои работы Шафаревич писал прежде всего в интересах русской нации, заботясь о том, чтобы в сложном многонациональном концерте, раздирающем СССР и Россию, интересы русских не пострадали.Если он в полной мере и не преуспел, то уж точно создал точку сборки, создал тот антирусофобский дискурс, ту систему идейной поддержки русских национальных интересов, без которых нам в эти страшные годы было бы гораздо тяжелей.Было и еще одно существенное отличие Шафаревича – уже от значительной части окружавшего его патриотического сообщества: неоопричников, неосталинистов, неоимперцев.Побудительным мотивом написания «Русофобии» было решительное отрицание мнения, что сталинский тоталитаризм является естественным продуктом русской истории, а не революционным насилием над нею, что Сталин – это продолжение Ивана Грозного, Петра и вечной русской тяги к хозяйскому кнуту, что для русской души свобода невозможна.Шафаревич категорически отрицал этот русофобский дискурс и не без недоумения относился к ситуации, когда его во многом единомышленники фактически приняли основные тезисы русофобской историософии, только с обратным знаком, заявив, что да – русскому человеку свобода не нужна, великий Хозяин наш вечный исторический архетип, от Грозного до Сталина, а неоопричнина – наш политический идеал.Важно не забыть сегодня, что мысль Шафаревича в общем и целом этому восторгу перед злом противоположна.Для него русская история была нормальным органическим историческим развитием, насильственно прерванным экспериментом по внедрению инфернальной социалистической воли к смерти. И личной задачей Шафаревича было вернуть Россию на пути жизни.Шафаревич был всегда очень близок не только лично, но и идейно со Львом Гумилевым, антиманихейство и теория антисистемы которого так близки к жизнеутверждению и теории «малого народа» Шафаревича.Но вот гумилевского евразийства, уничтожительного для русских, Шафаревич, кажется, никогда не разделял. Его заботило сохранение именно русского народа, он заботился о выживании и укреплении оригинальной русской цивилизации.И в этом смысле наследие Шафаревича является, пожалуй, наиболее светлым и безупречным из всего, что оставила нам русская мысль второй половины ХХ века.Егор Холмогоров[link]

Выбор редакции
22 февраля, 01:52

Наталия Солженицына: «Глубина вспашки того, что нам останется…»

Наталия Солженицына — о наследии Александра Солженицына, 100-летии Февраля и выходе из национального обморока

21 февраля, 20:55

«Шафаревич по праву считался одним из крупнейших идеологов Перестройки»

Игорь Шафаревич сыграл огромную роль в формировании перестроечных установок среди советской интеллигенции, считает аналитик, вице-президент «Экспериментального Творческого Центра» (ЭТЦ) Юрий Бялый, 21 февраля давший свой комментарий корреспонденту ИА Красная Весна.«Игорь Шафаревич по праву считался одним из крупнейших идеологов Перестройки. Его работы как политического публициста и идеолога (в том числе знаменитая „Русофобия“) сыграли далеко не последнюю роль в формировании перестроечных установок в советском общественном сознании — прежде всего, в среде интеллигенции, но далеко не только в ней», — заявил Бялый, проведя параллель между Шафаревичем и Сахаровым: «Как и в случае с академиком Сахаровым, авторитет Шафаревича как нравственного обоснователя перестройки базировался и на его авторитете в области науки, где он обладал высоким статусом. Математик мирового уровня, оставивший большое научное наследие в теории алгебраических чисел и теории групп воспринимался образованным советским обществом как авторитет и в области общественных отношений».Шафаревич входил в близкий круг Солженицына, являясь одним из ключевых русских националистов-диссидентов, считает аналитик ЭТЦ. «Долгие годы И.Шафаревич находился в ряду наиболее влиятельных русских националистов-диссидентов. Неслучайным образом он относился к числу друзей Александра Солженицына, разделяя и его основные идеи, и его искаженные оценки и фальсификации советской действительности», — сказал Бялый.По своим убеждениям Шафаревич, по мнению Бялого, был последовательным антикоммунистом, с этих позиций оценивающим ход истории от античности до наших дней. «По своему мировоззрению Шафаревич оставался убежденным антикоммунистом и антисоветчиком, приложившим немало усилий для доказательства порочности социалистических и коммунистических идей и попыток их реализации в общинном и государственном масштабе, — от античной древности до наших дней. И, соответственно, в силу авторитета, вклад Шафаревича в разрушение СССР нужно считать значительным», — считает аналитик ЭТЦ.Сформулированное Шафаревичем представление о «малом народе» перекликается с повесткой дня протестов на Болотной в 2011 — 2012 годах, считает Бялый. «Невозможно пройти мимо того факта, что именно в публицистике Шафаревича было сформулировано представление о роли „малого народа“ в российской истории и введено в оборот само это понятие. Понятие, которое столь показательным образом было взято на вооружение и стало частью идеологической программы выступлений либеральной оппозиции в Москве на Болотной и Сахарова в 2011 году», — подчеркнул аналитик ЭТЦ.Напомним, что 19 февраля 2017 года в возрасте 93 лет ушел из жизни Игорь Ростиславович Шафаревич.Источник — ИА Красная веснаhttp://rossaprimavera.ru/news/shafarevich-po-pravu-schitalsya-odnim-iz-krupneyshih-ideologov

21 февраля, 19:30

Тайна "Тихого Дона" Шолохова: своровал или нет?

Споры об авторстве разгорелись сразу после публикации “Тихого Дона” в 1928 году. Слухи возникли практически из неоткуда. Согласно им, Шолохов присвоил себе рукопись неизвестного белого офицера, которого расстреляли большевики, и опубликовал под своим именем. С этими домыслами писателю пришлось мириться 40 лет: только в 70-е годы советский учёный Константин Прийма пришёл к выводу, что подобные слухи могли быть выгодны сторонникам Троцкого. Они могли опасаться, что правда о восстании в Вёшенской станице в 1919 году станет известна. Тогда Красная армия репрессировала казачье население: грабила и расстреливала. Казаки на казака Страсти утихли, чтобы через десятилетие вспыхнуть вновь. В этот раз с обвинениями в плагиате выступили казаки. Они написали несколько писем в ростовскую газету “Молот”, в одном послании утверждалось, что настоящим автором “Тихого Дона” был белогвардеец и известный в казачьих кругах писатель Фёдор Крюков. Эту версию об авторстве горячо поддержал Александр Солженицын, у которого с Шолоховым была взаимная антипатия. Согласно этой гипотезе, первые главы романа были написаны Крюковым ещё в 1917 году в Петербурге. Солженицыну удалось встретиться со старым казаком, который и рассказал ему эту версию. Тесть Шолохова был близок с Крюковым, отступал вместе с ним на Кубань и похоронил его, когда тот умер в 1920 году от тифа. Тогда же и завладел второй частью рукописи. Она-то и стала приданым дочери Громославского, на которой женился Шолохов. Но исследователи вопроса авторства "Тихого Дона" нашли серьёзную неувязку в этой истории. Когда Крюков отступал с Дона, Громославский сидел в Новочеркасской тюрьме, у него никак не было возможности украсть рукопись. Шолохов — успешный проект спецслужб Филолог из Израиля Зеев Бар-Селла выдвинул свою версию о том, кто трудился над романом-эпопеей. По его мнению автором является писатель Вениамин Краснушкин, публиковавшийся под псевдонимом Виктор Севский. Версия Бар-Селлы основана на ошибках, которые Шолохов будто бы допустил, когда переписывал чужой роман, написанный со старой орфографией. Согласно филологу, Краснушкин начал работать над романом о любовном треугольнике — Григорий, Аксинья и Степан — в 1913 году. Но началась Первая мировая война, которая стала причиной расширения сюжета. Шёл 1920 год, с незаконченной рукописью романа Краснушкина арестовали в Ростове-на-Дону и приговорили к расстрелу за пособничество белогвардейскому движению. Бар-Селла считает, что роман попал в ВЧК, где его прочитали и передали Шолохову. Более того, филолог считает, что Шолохов не написал ни одного произведения, а был своеобразным проектом советских спецслужб, который принёс Советской власти Нобелевскую премию. Писательская многоножка По мнению некоторых исследователей, Шолохов не был и единоличным редактором текста. В качестве возможных редакторов упоминаются его тесть Пётр Громославский, земляк Шолохова и тоже писатель — Константин Каргин, и советский прозаик Александр Серафимович, с которым был знаком Михаил Александрович. Чтобы доказать причастность последнего к созданию "Тихого Дона" сотрудник Государственного Эрмитажа Михаил Аникин в 2005 году сравнил построение фраз у Серафимовича и Шолохова с помощью методов математической лингвистики и пришёл к выводу, что оно полностью совпадает. Так кто же автор? В 1999 году была поставлена точка в тяжелейшем литературном споре XX века. Специалисты РАН обнаружили рукописи первых двух томов "Тихого Дона", которые считались потерянными. Тут же были проведены три экспертизы: был изучен почерк автора и его стиль. Результаты закрепили авторство за Михаилом Шолоховым.

21 февраля, 15:40

Колонки: Егор Холмогоров: Три жизни Игоря Шафаревича

Нас окружает «вселенная Шафаревича». Даже слово «скрепы» заимствовано, видимо, из его работы. И стремление операторов современной официальной антирусофобии скрыть свои истоки постыдно. 19 февраля в Москве скончался академик Игорь Ростиславович Шафаревич – выдающийся математик, смелый общественный деятель – диссидент, друг Солженицына и Льва Гумилева, автор прогремевшей на весь мир работы «Русофобия», посвященной русскому национальному сознанию и его врагам, один из главных идеологов русского пути, уводящего от «двух дорог к одному обрыву» – коммунистической и либеральной. Запуганное «малым народом» Отечество практически не оказало ему посмертных почестей, хотя обильно пользуется плодами его трудов. Скажем, термин «русофобия» вышел на уровень международного дипломатического словаря – покойный Виталий Чуркин неоднократно обличал с трибуны Совбеза «чудовищную русофобию, граничащую с человеконенавистничеством», воцарившуюся в Киеве. Но – пусть и со всеми издержками пророка в своем отечестве – Игорь Ростиславович прожил долгую счастливую жизнь. В стране, где мужчины его народа не доживают до 65, а самые общественно активные – и до 40, он прожил долгих 93 года. В это без малого столетие уместились на самом деле не одна, а несколько жизней. Первая – жизнь одного из ведущих не только в России, но и в мире математиков. В 17 лет окончен вуз, в 19 – кандидат, в 23 – доктор, в 35 – членкор, множество решенных сложнейших задач, выстроенных математических систем, признаний, званий и премий. И только звания академика пришлось дожидаться на удивление долго – до 68 лет. Но тому причиной была вторая жизнь Шафаревича – жизнь диссидента. С 1955 года Шафаревич подписывает письма, участвует в самиздате, поддерживает Солженицына в самые трудные минуты. Он один из тех русских телят, которые бодаются с советским дубом. Шафаревич пишет убийственное в своей гуманитарной фундированности и аналитической точности исследование «Социализм как явление мировой истории». Он находит истоки социализма не у Маркса, не у Кампанеллы и Мелье, а в империи инков и древних восточных деспотиях, таких как Третья династия Ура в Шумере, построенная на строжайшем учете и контроле трудовых ресурсов и государственном распределении продуктов. Нас окружает «вселенная Шафаревича» (фото: owpdb.mfo.de) В конечном счете, умозаключает Шафаревич, все основные идеи социализма сводятся к фундаментальной воле к смерти, периодически овладевающей не только отдельными людьми, но и целыми обществами. Социалистическая уравнительность, ненависть к семье, обобществление и тоталитарный контроль – все это формы нежизни, овладевающей жизнью и порабощающей ее. Социализм – рационально декорированная воля к нежизни. Тут можно было бы поспорить, указав на то, что в России именно крах социализма и привел к торжеству нежизни, к пиру либеральных вурдалаков. На что Шафаревич резонно отвечал, что большинство этих вурдалаков были преподавателями марксистско-ленинской экономики, комсомольскими работниками и так далее. При этом устремленный к прогрессу через частную инициативу либерализм и устремленный к прогрессу же через тоталитарную сверхорганизацию коммунизм – это лишь «две дороги к одному обрыву», как назвал мыслитель одну из самых известных своих работ. И тот, и другой вид прогрессизма сущностно едины, противопоставляя себя жизни, свободе, вере, органическому началу в человеке и обществе. Это был удивительный парадокс Шафаревича – будучи математиком, представителем одной из наиболее абстрактных и идеалистичных форм человеческой мысли, он на деле был, пожалуй, самым крупным представителем философии жизни в ХХ веке: антиманихейское начало, гнушение «гнушением плотью» проведено у него очень последовательно. Он – защитник всего органичного, природного, того, что рождается, развивается и умирает, а не того, что висит на жизни сковывающими путами. Такими путами он всегда считал коммунизм (хотя антисоветчиком, болезненно выискивающим и систематизирующим мелкие придирки к советской власти, никогда не был). Шафаревич метил в коммунизм, чтобы попасть именно в него, а не в Россию. Именно это привело к его третьей жизни. Как русский диссидент он хотел бы быть тем же, чем были (или, по крайней мере, считались) Вацлав Гавел для чехов, Валенса и Михник для поляков, то есть бороться с системой во имя интересов своего народа, своей нации, а не каких-то чужих. И на этом пути он открывает для себя, что подавляющее большинство диссидентского движения борется с советским не ради русского. Мало того, эта диссидентская тусовка, по сути, навешивает на русский народ, главную жертву коммунистического эксперимента, все грехи коммунизма, чтобы заодно с коммунизмом грохнуть и «Россию-суку». Александр Зиновьев, сам ставший из диссидента неокоммунистом, несколько лукавил, когда говорил, что «целили в коммунизм, а попали в Россию». Они попали в Россию, потому что в нее и целили. Из осознания этого факта и рождается «Русофобия» – трактат-предупреждение. Шафаревич показал в нем с удивительной научной точностью, скорее даже зоологически-вивисекторской, нежели математической, ту идеологию, которая будет править сатанинский бал на наших просторах с начала перестройки и не утихомирилась в полной мере и до сих пор. «Русофобия» начинается со спора о философии русской истории: «Русофобия – это взгляд, согласно которому русские – это народ рабов, всегда преклонявшихся перед жестокостью и пресмыкающихся перед сильной властью, ненавидевших все чужое и враждебных культуре, а Россия – вечный рассадник деспотизма и тоталитаризма, опасный для остального мира». Другими словами, во имя торжества демократии, свободы и общечеловеческих ценностей русских надо извести под корень, поскольку именно природа русского народа является главным препятствием на пути к царству добра, а коммунизм если в чем и виноват, то лишь в том, что имел неосторожность упасть на русскую рабскую почву, где немедленно стал уродством. Шафаревич с какой-то, повторюсь, вивсекторской точностью собрал и квалифицировал наиболее выдающиеся высказывания и фигуры этого русофобского дискурса прямо по методу «О частях животных», так что с тех пор ни Шендеровичу, ни Новодворской, ни Латыниной, ни их эпигонам абсолютно ничего нового прибавить не удалось. Абсолютно любой русофобский текст в современной российской журналистике составлен из штампов, уже зафиксированных в работе Шафаревича: «Россией привнесено в мир больше зла, чем какой-нибудь другой страной»; «византийские и татарские недоделки»; «Смрад мессианского «избранничества», многовековая гордыня «русской идеи»; «Страна, которая в течение веков пучится и расползается, как кислое тесто»; «То, что русским в этой стране сквернее всех – это логично и справедливо»... И как резюме всего – единственный доступный для русских путь к счастью и свободе – оккупация, не чья-нибудь, а американская, «мозговой трест генерала Макартура», как выражается цитируемый Шафаревичем Александр Янов. Возможно, другой автор остановился бы на констатации русофобского феномена, привел бы несколько возражений по существу да процитировал бы лакея Смердякова, мол, «весьма умная нация победила бы весьма глупую-с» – когда еще все это было сказано, смердяковщина, ничего нового. Но Шафаревич был человеком с другим складом ума. Увидев симптом, манифест проблемы, его мозг начинал работать, пока не достигал определенного теоретического понимания. А мозг этот был весьма богатым и изощренным. Он владел английским, французским и немецким, был всегда в курсе новейшей литературы и интересовался передовыми, но не «модными» в дурном смысле слова новейшими западными теориями. Круг его интересов – Арнольд Тойнби, Конрад Лоренц, Карл Ясперс и Карл Виттфогель. Шафаревич имел первоклассную подготовку гуманитария, сразу выдававшую, что он родом из Житомира. Про Житомир надо сделать маленькое отступление – этот южнорусский город, на Волыни, сейчас превратившийся в символ глубочайшего украинского провинциализма и ассоциирующийся разве что с чертой оседлости, когда-то был интеллектуальной столицей Юго-Западной Руси. Здесь вырос тончайший из знатоков античной истории, никем ни до, ни после не превзойденный – Михаил Иванович Ростовцев, здесь же родился человек, построивший русским лестницу в Небо – Сергей Павлович Королев. Игорь Ростиславович был человеком того же высочайшего житомирского уровня, частью разрушенной на его глазах вселенной. Гражданская война, погромы, украинизация – и вот уже русским там делать было нечего, они перебрались в столицу, где столкнулись на одних площадях коммуналок с нерусскими из того же Житомира, клерками Наркомзема, Наркомтяжпрома и Наркомвнудела, «упромысливавшими» русских мужиков коллективизацией (вид подконвойных раскулаченных одним из первых заставил маленького Игоря задавать вопросы). И вот человек гуманитарного уровня Ростовцева и Тойнби начал поиск объяснений. И нашел их в социологической модели Огюстена Кошена – французского историка, еще молодым павшего на полях Первой мировой и оставившего небольшое по объему, но очень яркое интеллектуальное наследие, касающееся интерпретации происхождения и развития Великой французской революции. Как аристократ-монархист Кошен, разумеется, продолжал традицию Ипполита Тэна, трактовавшего революцию как заговор и разгул жестокости и злодейства, подорвавшего органическое развитие Франции. Однако там, где Тэн мастерским пером литератора живописал зверства, Кошен с дотошностью инженера проделал скучную работу, посвященную установлению того, какими именно путями сформировавшаяся в литературных салонах «нация философов» захватила власть во Франции, проведя сотни «стряпчих» в палату третьего сословия Генеральных штатов – а ведь именно эти люди довели Францию до Большого террора. Среди историко-политтехнологических штудий Кошена есть и произведение более легкомысленное – «Философы», в котором в весьма издевательской манере описана та самая банда просветителей-энциклопедистов, захват которой салонного и литературного господства над Францией и предопределил неизбежность политического захвата ее революционерами. Кошен вспоминает здесь знаменитую комедию Аристофана «Птицы», в которой по совету грека-авантюриста птицы строят город между небом и землей и перекрывают олимпийским богам доступ к жертвоприношениям, после чего боги начинают пухнуть с голодухи и вынуждены идти к птицам на поклон. Вот этой вот конструкции – малому городу, «городку», «местечку» – и уподобляет Кошен «республику философов». Она перекрыла каналы коммуникаций между властью и народом, навязала себя обществу как посредника и фактически монополизировала социальный контроль. Слов «малый народ» в этом своем произведении Кошен не употребляет, говоря о «малом граде», «городке». А о «малом народе» говорит в другой работе, посвященной защите памяти Тэна, утверждая, что негоже приписывать всему французскому народу преступления «малого народа» революционеров, бесчинствовавшего в столице и бывшего меньшинством в провинциях. Я специально так длинно останавливаюсь на генеалогии теории Шафаревича, чтобы показать простую вещь. Лгут те, кто утверждает, что это антисемитская теория, которая приписывает «малому народу евреев» бесчинства против большого народа – русских. Кошен и Шафаревич не вкладывают в это понятие никакого этнического смысла, который во Франции и не имел места. Лгут и те, кто бросился обличать Шафаревича в плагиате – из теоретического материала Кошена, никак не систематизированного, он построил стройную концепцию «малого народа» как меньшинства, навязывающего себя большинству в качестве элиты и социального посредника. Шафаревич сумел показать малый народ как всеобщее историческое явление – тут и кальвинистские секты, стоявшие за английской революцией, и секта философов, стоявшая за французской, и «левые гегельянцы» в Германии с их беспощадной германофобией и франкофилией, и русские нигилисты, среди которых никаких евреев не было (Шафаревич приводит пикантный факт: когда в 1881 году темные обыватели на основании еврейского происхождения одной из цареубийц – Гесси Гельфман – устроили еврейские погромы, ЦК «Народной воли» в прокламации одобрил их как выступление трудящихся против эксплуататоров). Сущность этого «малого народа» – в рассмотрении себя как избранных, как гигантов, в ногах у которых должны валяться ничтожные простые смертные, как ордена, призванного владеть и править. В ХХ веке эту миссию «малого народа» взяла на себя «российская», «советская» (меньше всего к ней применимо слово «русская») интеллигенция. Весь «антисемитизм» Шафаревича, которым его позднее десятилетиями третировала либеральная критика, состоял в том, что он констатировал: социальная механика «малого народа» в ХХ веке приводилась в действие прежде всего этнической энергией еврейского национализма. В первой половине ХХ века евреи ради разрушения черты оседлости и создания своего мира шли в революцию, во второй половине ради своего воссоединения с Израилем шли в диссидентщину. Но и в том, и в другом случае еврейский национальный порыв обретал формы характерной для «малого народа» ожесточенной ненависти к большому. Подборка цитат, сделанная Шафаревичем из Бабеля, Багрицкого, многих других светочей местечково-революционной культуры, стала классической и кочует из книги в книгу. Пример Шафаревича явно подвиг Александра Солженицына на его фундаментальный труд «Двести лет вместе» (по сути – «Архипелаг ГУЛАГ» – 2: и по размаху, и по методу, и по общественному значению). Понятно, что Шафаревичу достались мегаваттные разряды ненависти, вплоть до того, что американская Национальная академия наук в 1992 году потребовала от него добровольно самоотчислиться, чтобы не марать ее своим антисемитизмом (к чести нашей РАН, так прогнуть ее на предмет Шафаревича не посмели ни коммунисты, ни либералы). Но, если вдуматься, концепция Шафаревича не возводит на еврейский народ обвинение в русофобии, а снимает его. Да, Шафаревич приводит ярчайшие примеры иудейской ксенофобии с ветхозаветных и талмудических времен. Да, он приводит ярчайшие примеры еврейской революционной и интеллигентской русофобии в ХХ веке. Но из его концепции следует, что до начала ХХ века евреи спокойно себе жили без русофобии, никакой генетической ненависти к русским у них не было. В концепции Шафаревича энергия освобожденного из гетто еврейства столкнулась с социальными формами революционного «малого народа» и заполнила в нем практически все свободные места. Яков Алтаузен не потому предлагал в своих стихах Минина расплавить, что евреи якобы испокон веков ненавидят русских, а потому, что ненавидящая русских социальная форма была заполнена такими Алтаузенами. Но не только, конечно – там же имелись красный недоскоморох Ефим Придворов, который Демьян Бедный, или историк-марксист Михаил Покровский, оба чистейшие русаки, вклад которых в формирование советского русофобского дискурса был огромен. Разница между еврейской и нееврейской частями «малого народа» была в одном – когда советская власть, перестав в нем нуждаться, начала его разборку и утилизацию, с русской частью «малого народа» удалось покончить сравнительно легко, так как ее конструкция была чисто социальной (так же легко покончили во Франции с якобинцами). А вот с еврейской частью вышло иначе – имея самостоятельный источник энергии, самостоятельные системы связей, по динамике и интенсивности далеко превосходящие и энергию ослабленного русского народа, и энергию социальной виртуальной советской власти, «малый народ» выжил, обрел новые ориентиры и цели – выезд из СССР, либерализация СССР по образцу стран, где диаспорам живется хорошо, самосохранение внутри советской системы. Произошло окончательное самоотождествление этнической и социальной составляющей, выразившееся в приводимой Шафаревичем чеканной формуле Надежды Мандельштам: «Всякий настоящий интеллигент всегда немного еврей». В этот момент и «застукал» малый народ автор «Русофобии» со своей безжалостной вивисекцией. Поплатился за это сполна. Нельзя сказать, что Шафаревич сам не провоцировал агрессию малого народа – наряду с суховатыми теоретическими выкладками и выписками в «Русофобии» немало убийственных публицистических пассажей, задевающих за живое. Он умел пройтись и по личностям. Например, в примечаниях он дает убийственные характеристики двум кумирам интеллигентствующей диссиденции – Василию Гроссману и Александру Галичу с их регулярными русофобскими эскападами, типа высмеиваемого русского передовика производства: «Галичу (Гинзбургу) куда лучше должен был бы быть знаком тип пробивного, умеющего втереться в моду драматурга и сценариста (совсем не обязательно такого уж коренного русака), получившего премию за сценарий фильма о чекистах и приобретающего славу песенками с диссидентским душком. Но почему-то этот образ его не привлекает». Понятно, что такого литераторы и тусовка не прощают. Обструкция приобрела такой масштаб, что сегодня, к примеру, официальные пропагандистские рупоры как воды в рот набрали – откликнулись на смерть мыслителя в основном «диссидентские» с патриотической или, как ни странно, с либеральной стороны издания (по большей части с антипатией, но такая антипатия лучше молчания). Все это особенно показательно, если учесть, что современный «путинский» мир, каким мы его знаем на 19 февраля 2017-го, в значительной степени выдуман, сформулирован, сконструирован именно Шафаревичем. К нему восходят логика и приемы антирусофобской пропаганды, нацеленной на Запад. К нему же – стилистика «они о нас», заточенная против русофобствующей оппозиции. Полемические конструкции, выстроенные Шафаревичем, можно обнаружить не только у патриотических публицистов, но и у Дмитрия Киселева и даже Владимира Соловьева, а многие тезисы Шафаревича давно перекочевали без ссылок в речи патриарха и президента. Сама политическая философия Шафаревича – «третий путь», уводящий от «двух дорог к одному обрыву» – коммунистической и либеральной, почвенничество, традиционализм, критика западного пути к демократии, подчеркивание необходимости органичных политических, экономических, нравственных форм, характерных именно для русской цивилизации, лежит сегодня в основе нашего «официоза», по крайней мере как он представляет себя сочувствующим на Западе, протягивая руку то трампистской Америке, то лепеновской Франции. Даже слово «скрепы» заимствовано, видимо, из работы «Русофобия» десять лет спустя». Путинская Россия живет под влиянием мощной идеологической «солженицынской» доминанты, но для Солженицына не было, пожалуй, большего интеллектуального авторитета, чем Шафаревич, и именно это предопределило солженицынскую идеологию последних десятилетий. Нас окружает «вселенная Шафаревича». И стремление операторов современной официальной антирусофобии скрыть свои истоки, на мой взгляд, довольно постыдно. Но соответствие, конечно, не полное. Для Шафаревича всегда и во всем на первом месте стоял русский народ. Для него это была та естественная органическая общность, та система солидарности, сохранение которой гарантировало продолжение человеческой жизни и в индивидуальном и в родовом качестве. Все свои работы Шафаревич писал прежде всего в интересах русской нации, заботясь о том, чтобы в сложном многонациональном концерте, раздирающем СССР и Россию, интересы русских не пострадали. Если он в полной мере и не преуспел, то уж точно создал точку сборки, создал тот антирусофобский дискурс, ту систему идейной поддержки русских национальных интересов, без которых нам в эти страшные годы было бы гораздо тяжелей. Было и еще одно существенное отличие Шафаревича – уже от значительной части окружавшего его патриотического сообщества: неоопричников, неосталинистов, неоимперцев. Побудительным мотивом написания «Русофобии» было решительное отрицание мнения, что сталинский тоталитаризм является естественным продуктом русской истории, а не революционным насилием над нею, что Сталин – это продолжение Ивана Грозного, Петра и вечной русской тяги к хозяйскому кнуту, что для русской души свобода невозможна. Шафаревич категорически отрицал этот русофобский дискурс и не без недоумения относился к ситуации, когда его во многом единомышленники фактически приняли основные тезисы русофобской историософии, только с обратным знаком, заявив, что да – русскому человеку свобода не нужна, великий Хозяин наш вечный исторический архетип, от Грозного до Сталина, а неоопричнина – наш политический идеал. Важно не забыть сегодня, что мысль Шафаревича в общем и целом этому восторгу перед злом противоположна. Для него русская история была нормальным органическим историческим развитием, насильственно прерванным экспериментом по внедрению инфернальной социалистической воли к смерти. И личной задачей Шафаревича было вернуть Россию на пути жизни. Шафаревич был всегда очень близок не только лично, но и идейно со Львом Гумилевым, антиманихейство и теория антисистемы которого так близки к жизнеутверждению и теории «малого народа» Шафаревича. Но вот гумилевского евразийства, уничтожительного для русских, Шафаревич, кажется, никогда не разделял. Его заботило сохранение именно русского народа, он заботился о выживании и укреплении оригинальной русской цивилизации. И в этом смысле наследие Шафаревича является, пожалуй, наиболее светлым и безупречным из всего, что оставила нам русская мысль второй половины ХХ века. Теги:  некролог, ученые, академики

20 февраля, 18:16

Теория чисел и обустройства России // Умер математик-диссидент Игорь Шафаревич

В воскресенье, 19 февраля, на 94-м году жизни скончался знаменитый математик и общественный деятель Игорь Шафаревич. Его основные труды были посвящены алгебре и теории чисел, он считается основоположником советской школы алгебраической геометрии. Одновременно Игорь Шафаревич был ярким публицистом из консервативного лагеря, диссидентом и другом Александра Солженицына.

20 февраля, 13:32

"Радио России" начинает крутить "Красное колесо"

"Радио России" с 20 февраля начнет крутить .Красное колесо.. Это самое масштабное творение Александра Солженицына. Роман-эпопея охватывает период с 1914-го по 1917-й годы. К столетию Февральской революции на радио прозвучит уникальная запись произведения в исполнении автора.

20 февраля, 09:31

"Радио России" будет транслировать "Красное колесо" Солженицына в исполнении автора

Подпишитесь на канал Россия24: https://www.youtube.com/c/russia24tv?sub_confirmation=1 "Красное колесо" Александра Солженицына прокатится по волнам "Радио России". Масштабный роман-эпопея о Первой мировой войне, Февральской и Октябрьской революциях прозвучит в исполнении самого автора произведения. Как была сделана запись, расскажет Дарья Ганиева. Последние новости России и мира, политика, экономика, бизнес, курсы валют, культура, технологии, спорт, интервью, специальные репортажи, происшествия и многое другое. Официальный YouTube канал ВГТРК. Россия 24 - это единственный российский информационный канал, вещающий 24 часа в сутки. Мировые новости и новости регионов России. Экономическая аналитика и интервью с влиятельнейшими персонами. Смотрите также: Новости в прямом эфире - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQ73BA1ECZR916u5EI6DnEE Международное обозрение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaSEmz_g88P4pjTgoDzVwfP7 Специальный репортаж - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQLdG0uLyM27FhyBi6J0Ikf Интервью - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaReDfS4-5gJqluKn-BGo3Js Реплика - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaQHbPaRzLi35yWWs5EUnvOs Факты - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaR4eBu2aWmjknIzXn2hPX4c Мнение - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaST71OImm-f_kc-4G9pJtSG Агитпроп - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaTDGsEdC72F1lI1twaLfu9c Россия и мир в цифрах - https://www.youtube.com/playlist?list=PLLHjKKyQ4OaRx4uhDdyX5NhSy5aeTMcc4 Вести в субботу с Брилевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PL6MnxjOjSRsQAPpOhH0l_GTegWckbTIB4 Вести недели с Киселевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PL6MnxjOjSRsRzsISAlU-JcbTi7_a5wB_v Специальный корреспондент - https://www.youtube.com/playlist?list=PLDsFlvSBdSWfD19Ygi5fQADrrc4ICefyG Воскресный вечер с Соловьевым - https://www.youtube.com/playlist?list=PLwJvP0lZee7zYMGBmzUqNn16P71vHzgkU

20 февраля, 09:17

"Радио России" будет транслировать "Красное колесо" Солженицына в исполнении автора

"Красное колесо" Александра Солженицына прокатится по волнам "Радио России". Масштабный роман-эпопея о Первой мировой войне, Февральской и Октябрьской революциях прозвучит в исполнении самого автора произведения. Как была сделана запись, расскажет Дарья Ганиева.

20 февраля, 08:29

"Радио России" будет транслировать "Красное колесо" Солженицына в исполнении автора

"Красное колесо" Александра Солженицына прокатится по волнам "Радио России". Масштабный роман-эпопея о Первой мировой войне, Февральской и Октябрьской революциях прозвучит в исполнении самого автора произведения. Как была сделана запись, расскажет Дарья Ганиева.

19 февраля, 09:40

Революция без героев

В отличие от петроградских событий октября 1917 года февральское свержение династии Романовых выглядит революцией без героев, восстанием без вождей, историческим актом, который свершился как бы сам собой.

12 февраля, 14:03

Владимир Варшавский. Ожидание. Проза. Эссе. Литературная критика

Варшавский В.С. Ожидание. Проза. Эссе. Литературная критика. - М.: Дом Русского Зарубежья им.Александра Солженицына; Книжница, 2016. - 752 с. Тираж: 1000 экз. ISBN: 978-5-9905658-4-5.В книге впервые полно представлено художественное, литературно-критическое и историко-философское творчество Владимира Сергеевича Варшавского (1906-1978), уникального писателя и мыслителя, представителя "молодого поколения" первой волны русской эмиграции, до сих пор широко известного главным образом своей книгой "Незамеченное поколение" (Нью-Йорк, 1956), переизданной в России в новой авторской редакции (М., 2010). Проза Варшавского (прежде всего роман "Ожидание"), его эссе, ярко, выразительно передающие драму поколения, которому он дал очень точное определение — "незамеченное поколение", по смыслу и значению выходят за рамки "эмигрантской" литературы, органично вписываются в "мейнстрим" русской литературы и вносят в отечественную и шире - европейскую культуру нечто особое и вечно актуальное — героя, способного сохранять внутреннюю свободу и человечность в жестоком мире.Восприятие творчества Варшавского современниками представлено в приложении — это рецензии на его автобиографическую прозу, а также новые архивные материалы — корпус писем выдающихся современников с живой и полемичной реакцией на его творчество. Этот эпистолярий и неизвестные фотоматериалы, которыми проиллюстрировано издание, ныне хранятся в Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына.Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграмм: http://telegram.me/podosokorsky

12 февраля, 12:38

Как органы советской госбезопасности использовали яды в борьбе с инакомыслящими

Автор - Антон Быков. Впервые опубликовано на сайте "Открытая Россия".В ноябре этого года неизвестный мужчина напал на антрополога Сергея Мохова. Когда он подходил к подъезду своего дома, молодой мужчина с букетом цветов в руках воткнул ему в бедро шприц с неизвестной жидкостью, после чего скрылся. Мохов, перед тем как потерять сознание, успел позвонить жене, которая вызвала скорую. В институте Склифосовского не смогли определить препарат, который находился в шприце, поскольку действующее вещество быстро распалось в организме. Врачи говорят, что ему повезло, он мог задохнуться. Нападение на антрополога связывают с профессиональной деятельностью его супруги — Любовью Соболь, которая занимается расследованиями в Фонде борьбы с коррупцией Алексея Навального.Кадр из фильма "Укол зонтиком", 1980 г.Инцидент с Моховым не единственный. В мае прошлого года произошло покушение на журналиста и историка Владимира Кара-Мурзу, его отравили неизвестным веществом, а в Лондоне до сих продолжается расследование гибели бывшего офицера ФСБ Александра Литвиненко, отравленного, по версии следствия, по инициативе российских спецслужб. Такие обвинения в сторону спецслужб не беспочвенны. Уже почти 80 лет они занимаются исследованием ядов, а их жертвы — диссиденты, сепаратисты и сами чекисты, сбежавшие из СССР.Токсилогическая лаборатория по изучению и производству ядов появилась в послереволюционной России еще в 1921 году по распоряжению Владимира Ленина, но до 1937 года она находилась в ведомстве Всесоюзного института биохимии и не была напрямую связана со спецслужбами. В 1938 году лабораторию включили в состав 4-го спецотдела НКВД, а ее сотрудники начали работать над изготовлением ядов, которые могли бы имитировать смерть человека по естественным причинам. Одним из наиболее распространенных ядов, используемых агентами КГБ, был рицин, который производится из семян растения Ricinus communis (клещевины). По токсичности он многократно превосходит яд гремучей змеи. Наибольшую опасность рицин представляет при попадании в кровеносную систему с помощью инъекции. Доза рицина размером в несколько кристаллов соли способна вызвать смерть человека.Охота на украинских националистовОсенью 1949 года Верховный суд СССР на закрытом заседании приговорил лидера украинских националистов Степана Бандеру к смертной казни, а спустя 10 лет агент КГБ Богдан Сташинский выстрелил ему в лицо из пистолета-шприца с цианистым калием. Под воздействием яда Бандера упал на каменный пол и разбил голову. По пути в больницу он скончался, не приходя в сознание. Соседи не слышали выстрела и не видели убийцу. Первоначально причиной гибели был назван паралич сердца. При повторном обследовании тела один из врачей обратил внимание на запах горького миндаля, который шел от лица покойного. Дальнейшая экспертиза показала, что Бандера умер в результате отравления цианистым калием.Оружие, которым пользовался Сташинский, представляло собой двуствольный цилиндр с пружиной и спусковым механизмом, заряженный ампулами с синильной кислотой. Во время выстрела ампулы разбиваются, яд выбрасывается на расстояние до одного метра. Вдохнувший пары человек теряет сознание, его сердце останавливается. Двумя годами ранее Сташинский протестировал это оружие во время спецоперации по ликвидации другого лидера Организации украинских националистов Льва Ребета. Операция прошла успешно, украинская эмигрантская пресса писала, что Ребет погиб от сердечного приступа. О том, что он был убит специальным ядом, стало известно позже.Неудачные покушенияВ 1957 году агент КГБ Христина Краткова дважды пыталась отравить капитана советской разведки Николая Хохлова, но обе попытки провалились. Хохлов — один из самых известных «перебежчиков», который во время Второй мировой войны принимал участие в подготовке убийства гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе. С советской разведкой Хохлов порвал после того, как ему поручили убить одного из лидеров Народно-трудового союза Георгия Околовича, жившего в ФРГ. Вместо этого Хохлов предупредил Околовича о планировавшемся убийстве и публично выступил с разоблачением действий советских спецслужб.«Я должен был умереть от новоизобретенного яда, так закамуфлированного, что результаты вскрытия показали бы гибель от промышленного яда, используемого для уничтожения грызунов. Однако этот яд — таллий — мог убить человека только с очень подорванным здоровьем. В Москве специалисты из секретной лаборатории КГБ крупинку таллия превратили в радиоактивный изотоп. Агентам же удалось подбросить ее мне в чашку кофе. Замысел был в том, что крупинка поразит меня изнутри лучевой болезнью, а потом быстро исчезнет. Эффект талия, однако, останется и должен был сбить с толку докторов. Так и случилось. Фактически я был приговорен к смерти и, несмотря на то, что американские доктора во Франкфуртском военном госпитале многие недели трудились над моим спасением, почему я все-таки выжил, так и осталось неясным», — вспоминает Хохлов.Другое неудачное покушение было совершено на Александра Солженицына. В августе 1971 года во время поездки в Новочеркасск писатель тяжело заболел. Считается, что агенты КГБ прямо в магазине укололи его шприцом с ядовитым веществом (предположительно, рицином). По другой версии, нобелевского лауреата незаметно обрызгали ядом. Солженицын выжил, но долго болел. «Настолько я был непереносим для КГБ, что в 1971 году, 9 августа, в Новочеркасске они прямо убивали меня уколом рицинина, три месяца пролежал я пластом в загадочных волдырях размером с блюдце», — писал Солженицын в статье «Потемки света не ищут».Болгарские зонтикиСамым известным и загадочным преступлением за всю историю «холодной войны» стало убийство писателя-диссидента Георгия Маркова. Он скончался 11 сентября 1978 года в Лондоне в результате отравления, которое произошло, предположительно, после укола зонтиком (по другой версии, орудием убийства служило устройство, замаскированное под авторучку). Уголовное дело было закрыто лишь в 2013 году в связи с истечением срока давности. Многие историки считают, что Марков был убит болгарскими спецслужбами при участии КГБ, однако доказать это так и не удалось.Перед смертью Марков вспоминал, что 7 сентября он шел мимо автобусной остановки на мосту Ватерлоо в Лондоне и обо что-то споткнулся, одновременно почувствовав легкий укол. Обернувшись, писатель заметил, как незнакомец поднял с земли зонт, сел в машину и уехал. Марков не придал значения этому происшествию, но уже ночью он был госпитализирован с высокой температурой.При вскрытии в ноге писателя врачи нашли микрокапсулу менее двух миллиметров в диаметре, которая, по мнению следователей, была заполнена рицином. Яд поступил в кровь после того, как под воздействием тепла оболочка капсулы расплавилась. Эксперты, осведомленные о случае с зонтиком, тут же вспомнили о похожем инциденте, который произошел за две недели до убийства Маркова: в парижском метро неизвестный выстрелил капсулой с рицином в другого болгарского перебежчика Владимира Костова, но толстая одежда не дала капсуле проникнуть глубоко в кожу, и врачам удалось ее вовремя извлечь. Спустя два года французы сняли комедию «Укол зонтиком» с Пьером Ришаром в главной роли. У советских зрителей картина пользовалась бешеной популярностью.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграмм: http://telegram.me/podosokorsky

10 февраля, 04:47

Недоразвитое «пустое место»

Запад + Россия = совместная борьба против террористов? Плохая идея, считают некоторые европейские аналитики. Россия ненадежна, Россия дружит с Ираном и «Хезболлой», наконец, Россия вовсе не желает, чтобы теракты Европе и США прекращались: автократ Путин считает их «полезными», ведь они подталкивают избирателей к авторитарным партиям, подрывающим либеральную демократию. И вообще, что за польза от недоразвитой России, которая без нефти была бы «пустым местом»?

09 февраля, 02:56

Александр Проханов // «Завтра», №6, 9 февраля 2017 года

От автора. События, приведённые в публикуемом тексте, являются вымыслом и не имеют ничего общего с действительностью. У персонажей, фигурирующих в повествовании, нет реальных прототипов. Совпадение имён тех, кто фигурирует в тексте, с реально существующими персонами является результатом эстетических ухищрений и ни в коей степени не должно побуждать читателя искать в героях романа реальных людей.Невзороф.Liveглавы из нового романаГлава 27. СлюнаУ Александра Глебовича Невзорофа кончилась слюна, и это привело к мировому сырьевому кризису, потому что в слюне Александра Глебовича было много полезных ископаемых. Снизилась угледобыча, пошла на убыль добыча нефти и газа, встали урановые рудники и золотоносные прииски. Индекс Доу-Джонса покатился вниз, а золотовалютные запасы многих стран иссякли.Собрался Петербургский экономический форум, и Герман Греф предложил повысить учётные ставки. Набиуллина обещала сохранить плавающим курс рубля. Силуанов заявил, что спад неминуем, но инфляцию можно сохранить на прежнем уровне. Кудрин сказал, что нужно понизить жизненный уровень, что приведёт к повышению продолжительности жизни. Однако спасительных решений не последовало.Тогда на форуме выступила Наргиз Асадова, которая родилась в Аравийской пустыне, и глаза у неё были жёлтого песчаного цвета. Она предложила пересадить Александру Глебовичу Невзорофу железы верблюда и этим раз и навсегда решить проблему слюны. Все согласились. Она привела из Аравийской пустыни верблюда. Александра Глебовича уложили на операционный стол, пересадили ему слюнные железы верблюда, и первое, что Александр Глебович Невзороф сделал, когда вышел из наркоза, — плюнул в лицо хирурга. Плевок привёл к сотрясению мозга врача, и того увезли в институт Склифосовского.Александр Глебович Невзороф явился на радиостанцию "Эхо Москвы". Ему навстречу выскочила Ольга Бычкова, и он в неё плюнул, да так, что Ольгу Бычкову смыло и унесло в ливневую канализацию, в Москву-реку, в Волгу и дальше в Атлантический океан. Потом Александру Глебовичу навстречу попался Дондурей. Он и на него плюнул так, что Дондурей отлетел, застрял между ног Юрия Кобаладзе и стал кричать оттуда, что это наследие советского прошлого.Поздороваться с Александром Глебовичем Невзорофым вышел Алексей Венедиктов, но страшный плевок опрокинул его навзничь, и Венедиктов просил не добивать его, потому что его дед был работником СМЕРШа. Александр Глебович плевал во всех работников "Эха Москвы", и никто не оказывал сопротивления. И только Леся Рябцева стала плевать ему в ответ. Они долго плевали друг в друга, стоя в коридоре "Эха Москвы", покуда Александр Глебович Невзороф метким плевком не сшиб Лесю Рябцеву с ног, и она отлетела, успев при этом сделать селфи. На селфи она плавала среди пузырей и говорила всем, что она в джакузи.Александр Глебович пошёл в Дворянское собрание. Навстречу ему вышел князь с камердинерской лентой и любезным голосом произнёс: "Милостивый государь, я имел честь быть знакомым с вашим батюшкой, когда тот возвращался с турецкой войны в чине генерал-аншефа". Невзороф плюнул в князя, и того больше никто не видел.Затем Александр Глебович Невзороф расплевался со всеми, с кем только мог: с работниками мэрии, с депутатами Государственной думы, с членами Совета Федерации, с президиумом Академии наук, с генералами Генштаба, с иерархами Церкви, с гастарбайтерами, с могильщиками московских кладбищ, с ворами в законе грузинского происхождения, с режиссёром Константином Райкиным, который стал байкером и носился по московским улицам на красный свет, с вдовой Солженицына Натальей Солженицыной, которая уже открыла в Москве несколько памятников русским святым и полководцам и теперь писала воспоминания о том, как во сне к ней явился князь Владимир Красное Солнышко и попросил сварить ему чашечку кофе.Способностью Александра Глебовича Невзорофа плеваться заинтересовался Генштаб. На полигоне Капустин Яр Александр Глебович плевками сбил четыре крылатые ракеты, а сам остался невредим. Генералы попросили Александра Глебовича Невзорофа плюнуть через океан. Тот плюнул и причинил Америке невероятные разрушения, после чего американцы решили вернуться в договор ПРО и заключили с Россией Киотский договор.А между тем в городке Абелин штата Калифорния жил известный бактериолог русского происхождения Марк Розенталь. Он открыл бактерию, которая побудила Александра Исаевича Солженицына написать его знаменитую работу "200 лет вместе". После чего в роще Вермонта завелись белки, а гражданская жена Сильвио Берлускони выдвинула гипотезу происхождения Марса из костей поросёнка, съеденного на корпоративном вечере полиции города Осло, где к тому времени не осталось свободной валюты. И все стремились переехать в предместье на берег Рио-Гранде, где стали чаще попадаться муравьеды, жившие до сей поры на четвёртом этаже отеля "Хилтон" в русской деревне Мымрино. Мымрино было отличным местом. Здесь проводили чемпионаты по парному катанию, проходили фестивали шотландской музыки, которая напоминала звуки волынок. Однако в Мымрино не могло быть волынок, ибо на пользование ими был наложен строгий запрет.Между тем Ольга Бычкова, которую снесло в океан, доплыла до необитаемого острова и вышла на берег. Она сушила свои влажные одежды и волосы, полагая, что на острове она совершенно одна. И не знала, что там проживает огромного роста негр, спасшийся, как и Ольга Бычкова, во время бури. Негр из-за утёса наблюдал, как Ольга Бычкова сушит свои прекрасные волосы, и думал: "Эге, в этом мире нет ничего случайного…".Князь, который после встречи с Александром Глебовичем Невзорофым исчез из Дворянского собрания, объявился в джунглях Уругвая, где возглавил повстанцев, боровшихся за суверенитет Антарктиды. Князь имел русскую смекалку и начал войну с английским морским флотом с помощью айсбергов, которые он откалывал от ледников Антарктиды, буксирами выводил в Бенгальское течение и ждал, когда на айсберг натолкнётся очередной английский корабль.Дондурей быстро оправился от плевка, ибо ему было не привыкать. И вместе с Константином Райкиным отправился ловить скумбрию, которую в засоленном виде любил есть Константин Ремчуков, приглашая к столу оборотней из "Дейли Ньюс".Герман Греф решил проблему углеводородов, построив трубопровод Ямал—Находка. Он соединил трубопровод с Александром Глебовичем Невзорофым, и тот непрерывно плевал в трубопровод, так что в Приморье участились наводнения, а растущая экономика Восточной Азии была обеспечена углеводородами.Тем временем было замечено, что слюнные железы, пересаженные в организм Александра Глебовича Невзорофа, начинают расти и приводят к регенерации и трансформации всего организма: у Александра Глебовича стал расти горб. Наргиз Асадова, ощупав Александра Глебовича Невзорофа с ног до головы, пришла к выводу, что тот превращается в верблюда. Однако её предположение оказалось неверным. Он превратился не в верблюда, а в Аравийскую пустыню, где ветер гнал чёрные комья колючек — тех самых, из которых в древности изготовляли терновые венцы для праведников.продолжение

08 февраля, 21:56

Академик РАН Андрей Зализняк стал лауреатом премии "За верность науке"

Лауреатом Всероссийской премии "За верность науке" в номинации "Популяризатор науки - 2016" стал академик РАН Андрей Зализняк, доказавший подлинность "Слова о полку Игореве". Об этом было объявлено на торжественной церемонии вручения премии в Московском международном Доме музыки. Начиная с XVIII века, подлинность древнерусского произведения вызывала сомнения. Некоторые исследователи предполагали, что оно было написано не ранее XV века. Работа Зализняка доказывает, что "Слово" было создано в конце XII века. Академик заложил также основы изучения древненовгородского диалекта по материалу обнаруженных в ходе археологических раскопок в Новгороде берестяных грамот. Зализняк является активным популяризатором науки, его ежегодные лекции по итогам новгородских раскопок собирают полные аудитории.Зализняк является членом Парижского и Американского лингвистических обществ. Он лауреат Демидовской премии 1997 года, премии Александра Солженицына 2007 года, Государственной премии России 2007 года. В 2007 году Зализняк был награжден Большой золотой медалью Российской академии наук. Лучшей радиопрограммой о науке стал "Гранит науки" - авторская передача Марины Аствацатурян на радио "Эхо Москвы". Премию за лучшую телепередачу за популяризацию науки получил телевизионный альманах "Черные дыры, белые пятна" на канале "Культура". Статуэтку в виде звезды за лучший онлайн проект о науке получил сайт "Постнаука" - проект о современной фундаментальной науке и ученых, которые ее создают.Лучшим периодическим печатным изданием о науке стал журнал "Наука и жизнь", первый номер которого вышел в 1890 году. Научно-популярным офлайн-проектом года признан культурно-просветительский центр "Архэ". Лучшим фотопроектом по науке стала "Красивая наука", визуализирующая научную информацию. Всероссийская премия "За верность науке" в этом году вручается в восьми номинациях. Также будет присуждена антипремия - ей отмечаются проекты, широко распространявшие лженауку. Премия учреждена Министерством образования и науки России. Все победители, кроме лауреатов антипремии, получат статуэтку в виде звезды и денежное вознаграждение размером в 100 тысяч рублей.ОтсюдаВы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Выбор редакции
08 февраля, 16:21

Уволен главный режиссер театра им. Покровского

Как стало известно “Ъ”, уходит в отставку Михаил Кисляров, главный режиссер Камерного музыкального театра имени Бориса Покровского. Причиной отставки стал конфликт с музыкальным руководителем театра, знаменитым дирижером Геннадием Рождественским.Увольнение пришлось на период подготовки очередной премьеры театра — оперы Моцарта «Милосердие Тита». Постановку должен был выпустить именно господин Кисляров вместе с дирижером Игнатом Солженицыным — сыном писателя Александра Солженицына.Директор театра Олег Михайлов подтвердил “Ъ”, что увольнение произошло по инициативе маэстро Рождественского: «Это решение, видимо, связано с разногласиями в видении работы. Разногласия возникли совсем недавно, именно на выпуске спектакля “Милосердие Тита”. Спектакль все равно будет выпущен, но уже с новым режиссером. Пока мы его ищем, ничего сказать не могу».Искать замену главному режиссеру театр не собирается, а сама должность, вероятно, будет упразднена. Как отразится это на работе театра, господин Михайлов затруднился объяснить…

07 февраля, 00:00

Повторит ли ЕС судьбу СССР?

Советская империя умирала 30 лет после смертельной идеологической пробоины, полученной на ХХ съезде КПСС Главная угроза для будущего Евросоюза связана с опасностью утраты единства. Об этом заявил 3 февраля с.г. глава Евросовета Дональд Туск на пресс-конференции в столице Мальты, где проходит неформальный саммит ЕС. "Есть одна объективная вещь: единственная реальная угроза для ЕС может возникнуть, если мы не будем достаточно едины для решения наших вызовов", — поделился своими опасениями поляк. Может ли распасться нынешний Европейский Союз — Европейская империя? В ее основе — три элемента идеологии: политкорректность, мультикультурализм, открытость миграции разного типа: от трудовой до беженцев. В сердце этой идеологии был нанесен сокрушительный удар сначала Брекзитом, потом — избранием президентом США Дональда Трампа, который открыто говорит о развале Еврозоны. И уж, конечно, единство ЕС не относится к числу приоритетов его внешней политики. Более того, есть подозрение, что американцы снизят уровень кураторства Европейскими делами. В последнее время Владимир Путин и Сергей Лавров несколько раз публично ставили под сомнение самостоятельность европейской внешней политики. Приводились конкретные примеры отказа министров иностранных дел (в частности-Франции) от достигнутых в Москве договоренностей после визита в Вашингтон. Перед Брюсселем стоит задача научиться принимать самостоятельные решения, учитывающие внешнеполитические интересы всех своих участников. Что почти невозможно при сегодняшней кадровой политике ЕС, ориентированной не столько на дипломатический профессионализм, сколько на достижение баланса кадровых интересов членов ЕС. Брекзит и Трамп, действительно, потрясли Европу, пробудили силы враждебные идеалам Маастрихтских соглашений. Значительные слои европейского населения не хотят "мира без границ" для всех. Идея национальной идентичности сегодня оказывается политически более востребованной, чем идея общеевропейских ценностей и приоритетов. Идеологические империи распадались всегда, когда получали пробоины в корпусе идеологической целостности. Советская империя получила, как потом выяснилось, смертельную дозу правды сначала на ХХ съезде партии, разоблачившем сталинизм, а потом "Архипелагом ГУЛАГ" Александра Солженицына. Да, после этого, еще тридцать лет СССР существовал усилиями политиков типа Леонида Брежнева и Михаила Суслова. Все в стране делали вид, что строят коммунизм, превосходят остальной мир в образовании и культуре и перевыполняют план. Но как только ослабли репрессивные инструменты в связи с отсутствием убежденности исполнителей в правоте их применения, началась деградация. А когда естественная смена поколений привела к власти "детей ХХ съезда" в лице Михаила Горбачева и Бориса Ельцина империи не стало, все распалось и разлетелось. Меня интересует вопрос: является ли смертельной для Единой Европы пробоина, полученная идеологией Единой Европы в 2016 году? Имею в виду временную перспективу в 10-30 лет. Окажутся ли корни европейцев, подаривших миру такие грандиозные идеи, как права человека, свобода личности, власть закона, политическая демократия и конкуренция, крепче текущего тренда на изоляционизм и приоритет по национальному признаку? История подсказывает, что цивилизации, основанные на культуре оказывались более прочными, чем основанные на идеологии. Окажется ли культурное ядро Европы способным сохранить общеевропейскую цивилизацию в условиях эрозии европейских идеологических форматов в социальной среде мультикультурного релятивизма анклавного типа? Цивилизация начала уступать имперскому началу, когда Европа занялась обычным для империи делом — пространственным расширением своих владений, двигаясь на Восток. Не заботясь о повсеместной качественной однородности системы взглядов, ценностей и устремлений. Актуальная реальность для граждан ЕС все чаще входит в противоречие с провозглашенными принципами сосуществования культур и ценностей. Виной тому — бесконтрольная миграция миллионов людей, не стремящихся ассимилироваться в европейскую цивилизация, переплавиться в европейцев. Уже нынешний год покажет, сможет ли пробуждение самосознания рабочего класса индустриального типа и крестьянства стать главным политическим фактором в борьбе правых радикалов против космополитически и либерально мыслящего горожанина, занятого в сферах постиндустриальной экономики. И окажется ли это самосознание привлекательным для молодежи. Россия при Владимире Путине после Дмитрия Медведева опережающим образом сделала ставку на мировоззрение Уралвагонзавода в его неприятии философии и мотивов протеста либерального типа. Отсюда, кстати, и естественное снятие барьеров восприятия Путина многими сегодняшними мировыми лидерами. Волна консерватизма — вот объяснение. Но какова длина этой волны? Кого она смоет обрушившись на берег нашей текущей жизни? Верблюда спросили: что он любит больше: спуск или подъем? А он ответил: а ровных дорог для меня не осталось? Сегодня ровных дорог не осталось ни для кого в современном мире. Хотелось бы только двигаться вперед и вверх, а не назад и вниз. Ну и, конечно, не хочется быть заложником чужих катаклизмов. Особенно — у соседей и важнейших партнеров. Таких, как ЕС. Константин Ремчуков Источник — ng.ru

06 февраля, 12:04

Связь с последним императором. Почему "Викинг", в котором русский православный святой показан не просто любовником темпераментной балерины, а убийцей и насильником, не вызвал никаких особых протестов

"Викинга" обвиняли в искажениях, хотя не столько образа князя Владимира, сколько вообще исторической правды и российской истории, была даже попытка запустить петицию о запрещении фильма, но успеха не имела. И дело тут, думается, не только в безграничном административном ресурсе продюсера фильма Константина Эрнста, но и в том, что крещение Руси сегодня не так актуально, как события столетней давности, с которыми сложным образом оказалась связана легитимность современного государства. Больше года назад в "Российской газете" опубликовали интервью с Тихоном Шевкуновым, который отчетливо выразил свое отношение к будущей картине. Увиденный трейлер фильма он расценил как "клевету на реальных людей". Именно на его мнение как важнейшего для себя авторитета позже ссылалась депутат Наталья Поклонская, инициатор публичных нападок на картину: "Вот я читала высказывания Тихона Шевкунова, который говорит, что это искажение исторических данных. О других высказываниях ничего не знаю". Касательно конкретных соображений, которые излагает Шевкунов, в прошлом выпускник сценарного факультета ВГИКа, а сегодня иерарх Русской православной церкви, можно спорить, но они вполне ясны. Ключ именно в слове "реальные". Кино за свою столетнюю историю неоднократно успешно заменяло людям реальность, Шевкунов это прекрасно знает. Поэтому и утверждает, что "немалая часть наших зрителей будет воспринимать фильм, выпущенный в год столетия революционных потрясений, как реальную историю России". А такая реальность, в которой жизнь российского императора и канонизированного РПЦ святого представлена чередой "душераздирающих сцен "любовного треугольника", в которых Николай и до, и после женитьбы мелодраматически мечется между Матильдой и Александрой", кажется ему совершенно неприемлемой. Отчего частная жизнь Николая Второго оказалась столь важной? Да, история с Матильдой Кшесинской, балериной и любовницей сразу нескольких великих князей, была шумной, яркой, привлекала внимание. Вот, например, запись в дневнике директора Императорских театров Теляковского от 15 ноября 1910 года: "Все довольны, все рады и прославляют необыкновенную, технически сильную, нравственно нахальную, циничную, наглую балерину, живущую одновременно с двумя Великими Князьями и не только это не скрывающую, а, напротив, включающую и это искусство в свой вонючий, циничный, безмерный венок людской падали и разврата. Ей много аплодировала жена моего Министра, никому не аплодирующая". Нравы двора, судя по этим записям, не слишком добропорядочны, но мало ли сплетен, к тому же известно, что Николай после женитьбы расстался с Кшесинской. Однако отношение к прежде сакральным фигурам однозначно отрицательное. Не вызывает ни царь, ни его родственники любви и почтения. Кто в этом виноват? Вот главный повод для разногласий. Если виноваты они сами - значит, и революция была не бунтом черни, а закономерной реакцией на не справившуюся со своими задачами власть. А вот если монарх - жертва клеветы, то все эти революционные настроения вовсе не результат дурного правления, а занесены извне врагами-завистниками. Схема простая, но сегодня как раз время простых схем. Конечно, в основе сегодняшних бурных обсуждений лежит вовсе не судьба фильма "Матильда" режиссера Алексея Учителя и его кинокомпании "Рок", которая, в дополнение к государственным, вложила в этот фильм немало средств, но давняя борьба идеологий. Вспомним совсем другое время и фильм "Андрей Рублев" Тарковского, ныне считающийся классикой. Советские партийные власти отправили его на полку, сочтя недостаточно советским по идеологии. Но на него обрушились упреки и с другой стороны: критик власти Александр Солженицын обвинил режиссера в непонимании настоящей - не советской, а духовной, религиозной России. По его мнению, в главном герое Тарковский видел прежде всего себя - светского художника в конфликте с социумом, а не иконописца Рублева, который жил в духовной гармонии истинной веры. "Тарковский, - писал Солженицын, - обрек себя не подняться до купола духовной жизни избранного и им персонажа и XV века, и ту высоту духовного зрения, христианской умиротворенности, светлого созерцательного миростояния, которою обладал Рублев, - подменять самодельными и слепотычными (на современный манер) поисками простейших и даже банальных, моральных истин, зато понятных ущербно-интеллигентному зрителю советской эпохи. Или плоских (но намекающих) сентенций: Русь-Русь, "все она, родная, терпит, все вытерпит... Долго ли так будет?" - "Вечно". Давний спор между сторонниками особого русского пути и теми, кто желал бы видеть Россию обычной европейской державой, сегодня выражается в трагикомической пародии. Никому ранее не известная "Общественная всероссийская организация "Христианское Государство - Святая Русь" рассылает по кинотеатрам письма с угрозами, дескать, будете показывать богохульное кино - накажем. Единственной задачей этой комически-пафосной компании до сих пор была борьба за отказ от паспортов, угрожающих страшным числом Зверя... Теперь они начали защищать Святую Русь, Святого Царя, Царицу и - до кучи, пока не святого, но великого Путина. Ведь Путин - "единственный человек во власти, который по Истине (орфография сохранена) неподдельно Любит Россию и народ". Сочетание любви к православию с любовью к верховной власти органично, ибо никаких других христианских добродетелей эти сторонники Святой Руси, кажется, не знают. "Враги России", по их мнению, только и ждут массовых протестов, пролитой крови, чтобы сокрушить православное отечество. Протесты же не замедлят, ибо народ не снесет поругания Государя. Подобной галиматьей не стоило бы засорять сознание, не пародируй эта логика более серьезную идеологическую установку, которая сегодня представляется властям более подходящей и более эффективной, чем так называемые либеральные идеи. Придуманное наследниками русских религиозных мыслителей мифическое учение о "русском православии", имеющем очень мало общего с реальным историческим процессом, и даже в какой-то степени отрицающем историю как реальный процесс, сегодня востребовано. В этом смысле память о 1917 годе действительно важный государственный резерв, вот только совершенно непонятно, что он означает. Ведь если признать преступной революционную власть, тогда надо идти до конца и считать преступным ее наследников: и Сталина, и все советское государство, и как тогда быть с преемственностью и примирением вокруг традиций русско-советского мира? С другой стороны, признать революцию хоть в чем-то законной тоже невозможно, ибо любая власть от бога, и менять ее нельзя. Так получилось, что судьба Николая Второго стала в какой-то мере символом неразрешимой дилеммы. Канонизация царской семьи пришла с Запада, в 1981 году Русская православная церковь за границей принимает решение о причислении всех погибших вместе с царем к лику мучеников. Через четыре года после смерти Матильды Ксешинской, но это, будем считать, не существенно. Понадобилось еще двадцать лет, чтобы царскую семью канонизировали и в России. Причем эти годы прошли в спорах. Было мнение, что канонизировать имело бы смысл только детей, но победила позиция, что царя и царицу тоже следует признать страстотерпцами. При этом РПЦ, в отличие от западной церкви, отказалась счесть святыми тех, кто добровольно разделил с Романовыми их участь: врача-католика и фрейлину-лютеранку, заявив об "отсутствии сведений об их религиозной жизни и личном благочестии". Так что вопрос о политическом значении канонизации не был праздным. Линия, которую потомки первой русской эмиграции считали наиважнейшей для преемственности империи, в этой борьбе победила. Режиссеру Учителю можно только посочувствовать: он угодил в такое больное место, откуда не скоро перестанут исходить вопли и угрозы. Современное российское общество в поисках идентификации несколько раз обращалось к идеальному образу России, которую мы потеряли. Вспомним давнего "Сибирского цирюльника" Никиты Михалкова и не столь давнюю его экранизацию "Солнечного удара" и "Окаянных дней" Бунина. Это ведь не просто фильмы, это идеологические послания, ответ потомка русских аристократов на образ нищей, вороватой, несчастной России. Образ искаженный, как считается в среде интеллигентской, а по мнению некоторых, и сочиненный теми, "выскочившими с наганами из-за черты оседлости", о которых так неловко напомнил недавно стране и миру Петр Толстой. Изгнанное из политического поля открытых дискуссий, поддерживаемое не народом, не избирателями, а тайными знаками вышестоящих и телевизионными шалостями их подручных, это идеологическое противостояние неминуемо прорывается то казачьими нарядами, то свиными головами, то письмами в кинотеатры в защиту поруганной кинематографом чести цесаревича. Тайные сторонники Русского мира, имперской традиции, масонского заговора сегодня еще не чувствуют себя полными хозяевами положения, но уже высылают молодчиков прощупать почву: не будет ли всемилостивого разрешения на дальнейшее? Чернь такое всегда готова поддержать, ей только свистни, погромить можно и кинотеатры, если будет отмашка, и театры, и выставки, и Эрмитаж вернуть наследникам, и Крым наш, и Кавказ наш, и Гибралтар, и коммунисты тоже наши, сталинские соколы. Проблема в том, что мир не раз проходил через все эти увлечения и ни к чему хорошему они не привели. Но мы опять наступаем на те же грабли. Вот Шевкунову не нравится "столетие крушения династии встречать душераздирающей голливудской мелодрамой". А по мне, честное слово, лучше мелодрама на экране, чем трагедия в реальности, и не надо мне сакральных образов, потому что вся предыдущая история человечества научила, что чем сакральней святыня, тем кровавей война. Так что пусть лучше будет костюмный фильм с "душераздирающими сценами любовного треугольника", да и казне это дешевле обойдется, чем дорогостоящие операции по защите национальных интересов на глазах у всего крещеного и некрещеного мира.(https://www.gazeta.ru/com...)

26 февраля 2016, 23:58

ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНА

Originally posted by alexandr3 at ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАOriginally posted by pbs990 at ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАОригинал взят у aloban75 в ПОЗОРНЫЕ ПОСТУПКИ СОЛЖЕНИЦИНАЯ бы не хотел так жить, потому что мне было бы очень стыдно. Мало того, - я бы презирал самого себя.Итак, как сидел в лагере «пролетарий» Солженицын.Воспоминания самого Солженицына, его жены и друзей показывают, что послевоенный ГУЛАГ был относительно либеральным: зеки (во всяком случае, сам будущий писатель) имели регулярные свидания, посылки, читали книги. Их хорошо кормили. В нынешнем ФСИНе условия – куда строже.Писатель Владимир Бушин в 2005 году в своей книге «Александр Солженицын. Гений первого плевка» собрал множество фактов о жизни этого русского писателя, нобелевского лауреата. В своей работе Бушин опирался только на факты – воспоминания самого Солженицына и его близких. Несколько глав книги посвящены пребыванию Александра Исаевича в ГУЛАГе, точнее в тюрьмах и «спецобъектах». Мы опускаем в этих отрывках из книги рассуждения Бушина о моральном облике Солженицына, и приводим только сухие факты:«О жизни в неволе очень много говорит работа, которую приходится выполнять, её условия. В 1970 году в биографии для Нобелевского комитета он писал о своих лагерных годах: «Работал чернорабочим, каменщиком, литейшиком». А через пять лет, выступая перед большим собранием представителей американских профсоюзов в Вашингтоне, начал свою речь страстным обращением: «Братья! Братья по труду!» И опять представился как пролетарий: «Я, проработавший в жизни немало лет каменщиком, литейщиком, чернорабочим…» Американцы слушали пролетария, затаив дыхание.Приобщение Александра Исаевича к физическому труду произошло в самом конце июля 1945 года, когда, находясь в Краснопресненском пересыльном пункте, он начал ходить на одну из пристаней Москвы-реки разгружать лес. Солженицына никто здесь не вынуждал, он признаёт: «Мы ходили на работу добровольно». Более того, «с удовольствием ходили».Но у будущего нобелиата при первой же встрече с физическим трудом проявилась черта, которая будет сопровождать его весь срок заключения: жажда во что бы то ни стало получить начальственную или какую иную должностишку подальше от физической работы. Когда там, на пристани, нарядчик пошел вдоль строя заключенных выбрать бригадиров, сердце Александра Исаевича, по его признанию, «рвалось из-под гимнастерки: меня! меня! меня назначить!..». Но пребывание на пересылке дает возможность зачислить в его трудовой стаж пролетария лишь две недели.Затем – Ново-Иерусалимский лагерь. Это кирпичный завод.Застегнув на все пуговицы гимнастерку и выпятив грудь, рассказывает герой, явился он в директорский кабинет. «Офицер? – сразу заметил директор. – Чем командовали?» – «Артиллерийским дивизионом!» (соврал на ходу, батареи мне показалось мало). – «Хорошо. Будете сменным мастером глиняного карьера».Так добыта первая должностишка. Солженицын признаётся, что, когда все работали, он «тихо отходил от своих подчиненных за высокие кручи отваленного грунта, садился на землю и замирал».Как пишет Решетовская, цитируя его письма, на кирпичном заводе муж работал на разных работах, но метил опять попасть «на какое-нибудь канцелярское местечко. Замечательно было бы, если бы удалось».Мечту сумел осуществить в новом лагере на Большой Калужской (в Москве), куда его перевели 4 сентября 1945 года. Здесь ещё на вахте он заявил, что по профессии нормировщик. Ему опять поверили, и благодаря выражению его лица «с прямодышашей готовностью тянуть службу» назначили, как пишет, «не нормировщиком, нет, хватай выше! – заведующим производством, т.е. старше нарядчика и всех бригадиров!»Увы, на этой высокой должности энергичный соискатель продержался недолго. Но дела не так уж плохи: «Послали меня не землекопом, а в бригаду маляров». Однако вскоре освободилось место помощника нормировщика. «Не теряя времени, я на другое же утро устроился помощником нормировщика, так и не научившись малярному делу». Трудна ли была новая работа? Читаем:«Нормированию я не учился, а только умножал и делил в своё удовольствие. У меня бывал и повод пойти бродить по строительству, и время посидеть».В лагере на Калужской он находился до середины июля 1946 года, а потом – Рыбинск и Загорская спецтюрьма, где пробыл до июля 1947 года. За этот годовой срок, с точки зрения наращивания пролетарского стажа, он уже совсем ничего не набрал. Почти всё время работал по специальности — математиком. «И работа ко мне подходит, и я подхожу к работе», – с удовлетворением писал он жене.С той же легкостью, с какой раньше он говорил, что командовал дивизионом, а потом назвался нормировщиком, вскоре герой объявил себя физиком-ядерщиком. Ему и на этот раз поверили!В июле 1947 года перевели из Загорска опять в Москву, чтобы использовать как физика. Его направили в Марфинскую спецтюрьму – в научно-исследовательский институт связи. Это в Останкине.В институте кем он только не был — то математиком, то библиотекарем, то переводчиком с немецкого (который знал не лучше ядерной физики), а то и вообще полным бездельником: опять проснулась жажда писательства, и вот признается: «Этой страсти я отдавал теперь все время, а казённую работу нагло перестал тянуть».Условия для писательства были неплохие. Решетовская рисует их по его письмам так: «Комната, где он работает, – высокая, сводом, в ней много воздуха. Письменный стол со множеством ящиков. Рядом со столом окно, открытое круглые сутки…»Касаясь такой важной стороны своей жизни в Марфинской спецтюрьме, как распорядок дня, Солженицын пишет, что там от него требовались, в сущности, лишь две вещи: «12 часов сидеть за письменным столом и угождать начальству». Вообще же за весь срок нигде, кроме этого места, рабочий день у него не превышал восьми часов.Картину дополняет Н. Решетовская: «В обеденный перерыв Саня валяется во дворе на травке или спит в общежитии. Утром и вечером гуляет под липами. А в выходные дни проводит на воздухе 3-4 часа, играет в волейбол».Недурно устроено и место в общежитии — в просторной комнате с высоким потолком, с большим окном. Отдельная кровать (не нары), рядом — тумбочка с лампой. «До 12 часов Саня читал. А в пять минут первого надевал наушники, гасил свет и слушал ночной концерт». Оперу Глюка «Орфей в аду»…Кроме того, Марфинская спецтюрьма — это, по словам самого Солженицына, ещё и «четыреста граммов белого хлеба, а черный лежит на столах», сахар и даже сливочное масло, одним двадцать граммов, другим сорок ежедневно. Л. Копелев уточняет: за завтраком можно было получить добавку, например, пшённой каши; обед состоял из трех блюд: мясной суп, густая каша и компот или кисель; на ужин какая-нибудь запеканка. А время-то стояло самое трудное — голодные послевоенные годы…Солженицын весь срок получал от жены и её родственников вначале еженедельные передачи, потом – ежемесячные посылки. Кое-что ему даже надоедало, и он порой привередничал в письмах: «Сухофруктов больше не надо… Особенно хочется мучного и сладкого. Всякие изделия, которые вы присылаете, – объедение». Жена послала сладкого, и вот он сообщает: «Посасываю потихоньку третий том «Войны и мира» и вместе с ним твою шоколадку…»Страстью Солженицына в заключении стали книги. В Лубянке, например, он читает таких авторов, которых тогда, в 1945 году, и на свободе достать было почти невозможно: Мережковского, Замятина, Пильняка, Пантелеймона Романова:«Библиотека Лубянки – её украшение. Книг приносят столько, сколько людей в камере. Иногда библиотекарша на чудо исполняет наши заказы!»А в Марфинской спецтюрьме Солженицын имел возможность делать заказы даже в главной библиотеке страны — в Ленинке.В заключении Солженицын приохотился и писать. «Тюрьма разрешила во мне способность писать, – рассказывает он о пребывании в Марфинском научно-исследовательском институте, – и этой страсти я отдавал теперь всё время, а казённую работу нагло перестал тянуть».Свидания с родственниками проходили на Таганке, в клубе служащих тюрьмы, куда арестантов доставляли из других мест заключения. Н. Решетовская так описывает одно из них: «Подъехала никакая не «страшная машина», а небольшой автобус, из которого вышли наши мужья, вполне прилично одетые и совсем не похожие на заключенных. Тут же, ещё не войдя в клуб, каждый из них подошел к своей жене. Мы с Саней, как и все, обнялись и поцеловались и быстренько передали друг другу из рук в руки свои письма, которые таким образом избежали цензуры».И ещё один отрывок из книги Бушина, уже не относящийся к заключению писателя, но хорошо показывающий восприятие Солженицына самого себя как мессии:«Такой случай, имевший место под новый 1962 год. Поехал с женой из Рязани в Москву, чтобы там у Теуша спрятать свои рукописи. В праздничной электричке какой-то пьяный хулиган стал глумиться над пассажирами. Никто из мужчин не противодействовал ему: кто был стар, кто слишком осторожен. Естественно было вскочить мне — недалеко я сидел, и ряшка у меня была изрядная. Но стоял у наших ног заветный чемоданчик со всеми рукописями, и я не смел: после драки неизбежно было потянуться в милицию… Вполне была бы русская история, чтоб вот на таком хулигане оборвались бы мои хитрые нити. Итак, чтобы выполнить русский долг, надо было нерусскую выдержку иметь».Источник