• Теги
    • избранные теги
    • Люди699
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1521
      • Показать ещё
      Разное717
      • Показать ещё
      Издания125
      • Показать ещё
      Компании266
      • Показать ещё
      Международные организации161
      • Показать ещё
      Показатели19
      • Показать ещё
      Формат13
      Сферы5
Али Хаменеи
Али Хаменеи
Великий аятолла Сейед Али Хосейни́ Хаменеи ( 17 июля 1939, Мешхед) — иранский религиозный и государственный деятель, второй Высший руководитель (глава государства) Ирана с 1989 года по настоящее время, президент Ирана (1981—1989), один из ближайших соратников лидера Исламской револю ...

Великий аятолла Сейед Али Хосейни́ Хаменеи ( 17 июля 1939, Мешхед) — иранский религиозный и государственный деятель, второй Высший руководитель (глава государства) Ирана с 1989 года по настоящее время, президент Ирана (1981—1989), один из ближайших соратников лидера Исламской революции Рухоллы Хомейни.

Подробнее

Развернуть описание Свернуть описание
25 февраля, 08:48

Шеф разведки Саудовской Аравии посетил Израиль из-за Ирана

Руководитель главного разведывательного управления Саудовской Аравии Халид бин Али аль-Хумайдан неофициально посетил Иерусалим и Рамаллу

23 февраля, 14:43

Эхо тегеранской конференции

В Тегераге прошла 6-ая международная конференция по поддержке интифады Палестины

22 февраля, 18:18

Али Хаменеи: Израиль - "грязная глава" в мировой истории

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи назвал Израиль "фейковой нацией", "раковой опухолью" и "грязной главой" в мировой истории

22 февраля, 08:40

Российский политик в Тегеране призвал спасти Иерусалим

Сергей Бабурин поблагодарил Иран за помощь в борьбе за спасение Сирии.

Выбор редакции
21 февраля, 23:01

Хаменеи назвал Израиль «фальшивым образованием»

Верховный руководитель Ирана аятолла Али Хаменеи назвал Израиль «фальшивым образованием» и заявил, что создание этого государства было «одним из грязных разделов истории, что, волей Божией, будет закрыт». Об этом передает » Радио Свобода «. Выступая […]

21 февраля, 21:31

21.02.2017 21:31 : Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи назвал граждан Израиля «фейковой нацией»

Об этом он сказал, выступая в Тегеране на конференции в поддержку Палестины. По его словам, Израиль был создан путем собирания евреев из других частей мира на Ближний Восток, чтобы занять земли палестинцев и заменить ее «истинную сущность». Аятолла подчеркнул, что создание Израиля является «одной из грязных глав в истории, которая будет закрыта, благодаря божественной благодати». Хаменеи призвал всех присутствующих на конференции поддерживать военные группировки «Хамас» и «Хезболла», которые осуществляют нападения и теракты в отношении Израиля.

21 февраля, 18:19

Верховный лидер Ирана: граждане Израиля – это фейковая нация

Граждане Израиля – это фейковая нация в грязной главе истории мира, об этом заявил верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, выступая в Тегеране на конференции в поддержку Палестины. Он напомнил, что Израиль был создан путем собирания евреев из других частей мира на Ближнем Востоке, чтобы занять земли палестинцев и заменить ее «истинную сущность», пишет Associated Press.  По его словам, эта «грязная глава в истории мира будет закрыта благодаря божественной благодати». Он также призвал всех присутствующих на конференции поддерживать военные группировки ХАМАС и «Хезболла», которые организовывают теракты против Израиля. Стоит отметить, что место проведения этой конференции было украшено огромной картой территорий Израиля и Палестины в единых цветах палестинского флага. Напомним, 30 сентября 2015 в штаб-квартире ООН впервые подняли флаг Государства Палестина. ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: (статья) Союз с Тегераном опасен для Москвы Справка «СП»: Государство Палестина — де-юре независимое частично признанное государство на Ближнем Востоке, находящееся в процессе создания. Независимость Государства Палестина уже признали 135 из 193 государств-членов ООН. Формирование палестинского государства предусматривается на территории Западного берега реки Иордан (или его части, в том числе, на территории Восточного Иерусалима) и сектора Газа.

21 февраля, 17:43

Аятолла Хаменеи: израильтяне – фейковый народ

Верховный лидер Ирана назвал создание Израиля "одной из грязных глав в истории, которая будет закрыта благодаря божественной благодати"

Выбор редакции
21 февраля, 16:30

В Иране проходит 6-я конференция по палестинской интифаде

Духовный глава Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что несмотря на разногласия, вопрос о Палестине может и должен стать стержнем единства для всех исламских стран.

21 февраля, 16:30

В Иране проходит 6-я конференция по палестинской интифаде

Духовный глава Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что несмотря на разногласия, вопрос о Палестине может и должен стать стержнем единства для всех исламских стран.

Выбор редакции
21 февраля, 14:53

Без заголовка

Верховный духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи во вторник высказался против примирения с Израилем и призвал к упорному сопротивлению ради освобождения оккупированных палестинских территорий.

21 февраля, 14:45

Хаменеи: мы избавим ПА от "раковой опухоли"

Духовный лидер Ирана назвал Израиль "раковой опухолью", от которой нужно избавиться.

Выбор редакции
21 февраля, 11:52

Без заголовка

Во вторник верховный руководитель Ирана аятолла Сейед Али Хаменеи осудил планы примирения с Израилем и призвал к сопротивлению для освобождения оккупированных палестинских территорий. --

19 февраля, 00:57

Oб иерархии приoритетoв и автoритетoв

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------А вoт теперь представьте себе:  вечер в Дамаскскoм oпернoм театре,  лoжи блещут,  в зале   -  всё рукoвoдствo Cирии:  министры, вице-премьеры, рукoвoдители администрации и пoмoщники Президента, рукoвoдители теле-  и радиoканалoв и газет,  рукoвoдители и идеoлoги Хизбаллы,  идеoлoги и медийщики Исламскoй Республики Иран и маленькая рoссийская делегация из 5 челoвек.  Ключевые персoнажи сo cцены прoизнoсят речи.Рукoвoдитель иранскoгo инфoрмагентства "Мехр"  свoё выступление закoнчил так:"Да здравствуют  Президент Сирии Башар аль-Асад,  лидер партии Хизбалла и арабскoгo сoпрoтивления Хасан Насралла,  Великий аятoлла Али Хаменеи,  шейх Закзаки из Нигерии и раис Путин!"

13 февраля, 21:40

With Trump’s Ban In Limbo, Iranians Weigh In On Its Impact So Far

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); U.S. President Donald Trump’s tough talk on Iran, the state of the war on terror and his controversial executive order blocking citizens of Iran and six other predominantly Muslim nations from entering the United States have left many Iranians in a tricky place.  As Americans battle Trump’s ban on the streets and in the courts, tensions between Washington and Tehran have surged. In the little over three weeks of Trump’s presidency, the White House has branded Iran “#1 in terror,” put the country “on notice” after it conducted a missile test and introduced fresh sanctions. Iran’s supreme leader, Ayatollah Ali Khamenei, has dismissed Trump’s “threats” as indications of “the real face of America” and Iranian President Hassan Rouhani has similarly retorted, saying, “Our nation will strongly answer to any threat” and “We are not after tensions in the region and the world. We are united in the face of bullying and any threat.” Although President Trump has already responded to Rouhani’s comments ― “he better be careful”― there are encouraging indications that both Iran and the U.S. may be seeking something other than a further escalation of tension. At rallies Friday marking the anniversary of the 1979 revolution that toppled the U.S.-backed shah, there were the typical “Death to America” chants and signs and effigies denouncing Trump and his executive order. But there were also Iranians praising Americans for boycotting the now-blocked ban and welcoming them to visit Iran. Regardless of the ban’s fate, the mere fact that it exists and that there is a presidential will to impose it is enough to rattle bilateral ties. As all of this was unfolding, The WorldPost partnered with the Washington-based Iranian human rights organization Abdorrahman Boroumand Foundation to source reactions from inside the country using Facebook, WhatsApp and the app Telegram, which were then translated from Farsi. The responses, which mostly came ahead of new sanctions and measures temporarily halting the order’s enforcement, do not encompass the entirety of opinions in Iran. But they offer a glimpse at what ordinary Iranians ― including students, government workers and artists ― are thinking about the president’s beleaguered ban and first weeks in office. Among the respondents are those who reflected on the Iranian nuclear deal in interviews with The WorldPost in 2015 and 2016. Others come from lower socio-economic backgrounds and areas outside of the capital. Several have grown up under sanctions and are discouraged by the direction of Trump’s policies, though some do favor stronger action against the Iranian government. Many find hope in the protests and outpouring of support from Americans and those across the world condemning the executive order. But they fear U.S.-Iran relations will only deteriorate further if the nations continue down this path.   Below is a selection of responses we received, organized by question. How did you, your friends and family react to Trump’s immigration ban? What was the mood like there? Everyone’s very concerned. It seems to many of those around me that Trump is an American Ahmadinejad. In my view, of course, rude, extreme behavior like this can’t go on forever. ― Ladan, 35, Shiraz, civil servant People have always been and will be victims of such policies. Every Iranian, and not only Iranians but those whose skins are black, yellow, white, Christians, Jews ― all have to be allowed to live freely. Trump’s hasty decision is not only bad politics but is inhuman. ―Esma’il*, 27, Kazerun, unspecified profession Most people around me don’t have an opinion about this issue because they have no stakes in it and it makes no difference to them. Only a few are against this new act and they don’t have a good opinion about Trump and his order. ― Naser, 57, Shiraz, painter Of course we’re all concerned over being belittled and discriminated against like this. Belittling human beings is the kind of thing that always brings shame and negative reactions. The fact that people are being judged on the basis of race and nationality is totally unreasonable and inhumane. From the middle of the 19th century on, America has witnessed a struggle against racial discrimination. It’s as if Mr. Trump wants to undo everything others have worked toward. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature For my own part, I can understand that Mr. Trump has duties to the American people and has made promises he should act on. Moreover, the black deeds of the Iranian regime in the last 38 years could have brought about no other response than this one. I get that this is temporary: like a piece of software with regular updates, the regulations will change, and this isn’t the place to worry. But I hope Trump’s team will bring down these restrictions against the visas of officials in Tehran, rather than the people. At any rate, the responses were a mix of joy and concern. There are those who are glad to see Trump’s first action against the Iranian regime rolled out. Others have relatives in America, and are worried. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer Has this ban changed your perception of America? If so, how so? Yes. Of course the American people are separate from their government. I’d always expected that America would someday finally save Iran from this regime. Now, however, I understand that America is just seeking to further its own interests. ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting No, but I never thought that Americans would ever vote for Trump in the first place. He’s too extremist even for a Republican president. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student This decision shows the American people’s candid resolve in fighting terrorism, provided that it’s kept separate from reactionary acts like building a wall on the Mexican border, which would result in America’s isolation. ― Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed  Yes, I see a free 21st century nation succumbing to a haze of fear. Are the citizenry of this great free nation the people who go out into the streets and hold up signs against such discrimination and restriction, who show sympathy and solidarity in defense of immigrants? Or are they the majority who voted for Trump knowing he had racist opinions rattling around his head? Racists always put the life and safety of immigrants in danger.  ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature  Yes. I once viewed the United States as a utopia, where people’s power to speak out was great and crap people like Ahmadinejad would never settle in positions of power. I viewed the American government as being much too democratic to make these decisions. There are people [affected by the ban] who’ve spent their lives there helping to build the country: their sticking around is now a dicey proposition. They have no alternative in their home country, and if they try to get into a country whose government is corrupt like Iran’s they may face a great many problems. ― Ladan, 35, Shiraz, civil servant How do you feel about the future of U.S.-Iran relations given this executive order? Were those feelings different after the nuclear deal was signed?  I think this would give the Islamic Republic a reason not to trust the deal. Trump taking extremist actions might be the best thing that has ever happened to extremists in the Islamic Republic. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student The truth is that from the beginning, I was never optimistic about any improvement in the relations between the two countries. Time and experience has shown that there was and is no common ground in terms of political ideas and policies between the two. ― Mohammad Reza, 51, Shiraz, retired tile worker What’s clear is that the new U.S. administration won’t be backing down in the face of Iran’s agenda. This might result in a weakening of Iran’s role in the region. ― Mansour Faraji, 36, Tehran, jeweler Since Iran is on the countries on the no-entry list, one can’t foresee a good relationship, surely. Given that Iran has started up nuclear tests, an act the U.S. has consistently protested, one shouldn’t look forward to good relations. ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting In my view, Iran-U.S. relations will become more dire following the implementation of the order, since this racial discrimination is inimical to both the Iranian regime and the Iranian people. Calling Iranians terrorists is nothing short of an insult. By coming to an agreement on the JCPOA, the American government showed Iran that all views the Iranian government had been puffing up were no more than rumor. Now that the agreement is being trampled on, however, the Iranian people have become suspicious of the U.S. government. ― Asma, 29, Tehran, freelance artist What are your biggest fears and concerns? I’m worried about the rest of these four or eight years and all the other idiotic and unfair actions Trump might take. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student A grave weakening of the economy and human rights inside Iran itself. And [I] hope that Mr. Trump will assist the Iranian people and opposition to the regime. In fact my view of Mr. Trump is 100 percent positive. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer I worry that the American government will spread fear and hatred instead of promoting positive values. This is at odds with the path Obama followed the past few years. Since the U.S. is a great and powerful country, its support of the values of humanity and human rights is of great importance. ― Amin, 24, Tehran, musician At present I’m concerned for the ways in which terrorists and terrorist-sponsoring states like Iran will abuse the situation. They’ll definitely try to shore up their support by taking up a defensive position and pretending to have been wronged.  ― Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed I think about the people who have overcome thousands of problems, who have separated from their families, homes and friends, who have been forced to go off to strange new countries, who have done all in their power to bear the hardships of immigration, who have learned foreign languages, who have studied, who have made new lives for themselves, and who now are deprived visits with their family because of this law. They’re even labelled terrorists. If this hopelessness and sorrow overtakes them, it will destroy them. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature What are your thoughts on the response of the American people in the wake of Trump’s order? You really have to hand it to the American people for their sympathy with immigrants. The American people were the first ones to oppose the law on account of the immigrants and welcome them with open arms. This while the Iranian government burns American flags and shouts “Death to America!” ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting I appreciate that they haven’t just sat back, that they’ve loudly reacted to this injustice and are fighting to change and improve things. I hope their struggle continues until they get what they’re demanding. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature The American people are not happy with the new situation either because many are immigrants themselves. Many have defended Iranians. The real problem lies with the governments of the two countries, not the people. ― Maryam, 34, Shiraz, office employee It’s a matter of course that these people have loved ones, friends and acquaintances and express fellow feeling for them: this is to be appreciated. I hope to see such an outpouring of sentiment against letting in elements of the Iranian regime on American soil and against the violation of the Iranian people’s fundamental rights within the country. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer The American people, with this act, showed that they are against racism and these are the true Americans ― but not Trump, whose family were immigrants ― Yashar, 18, Shiraz, graphics student What would you like to tell President Donald Trump? If you really want to protect your people, stop villainizing them in the eyes of other nations by taking such actions on behalf of them. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student He ought to pick out and widen the difference between the regime in Tehran and the people of Iran. He should block elements of the regime from entering American soil. He should understand that the mullahs and clerics in Tehran only understand the language of force and fear and won’t resist if confronted with a club. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer […] The American government has sown seeds of hate in some countries, and has necessarily fallen victim to fear and delusions. Iranian immigrants, plagued by their own brutal and extremist regime, have sought refuge in your country. A majority of them have advanced degrees and want calm lives without headaches: they don’t deserve such indignities and discrimination at all. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature If Mr. Trump is sincere about opposing terrorism and not just interested in demagoguery, getting votes and maintaining power, he should combat the intellectual roots of terrorism in the Islamic Republic ― the mother of global terror. ―Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed There are many people like me who for difficulties in their lives must come to your country, some for continuing their studies, some for seeing their loved ones and others for medical needs. Mr. Trump should know that they are neither terrorists nor saboteurs. They are themselves victims of the Islamic Republic’s government. ― Hamid, 63, central Iran, retired oil company employee Roya Boroumand and Andrew Fogle contributed reporting. *These names were changed for security reasons. All other first names are authentic. Last names were omitted at the request of respondents. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related on WorldPost... + articlesList=56a280b5e4b0d8cc1099fac5,55cc185fe4b064d5910a8336 -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

13 февраля, 21:40

With Trump’s Ban In Limbo, Iranians Weigh In On Its Impact So Far

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); U.S. President Donald Trump’s tough talk on Iran, the state of the war on terror and his controversial executive order blocking citizens of Iran and six other predominantly Muslim nations from entering the United States have left many Iranians in a tricky place.  As Americans battle Trump’s ban on the streets and in the courts, tensions between Washington and Tehran have surged. In the little over three weeks of Trump’s presidency, the White House has branded Iran “#1 in terror,” put the country “on notice” after it conducted a missile test and introduced fresh sanctions. Iran’s supreme leader, Ayatollah Ali Khamenei, has dismissed Trump’s “threats” as indications of “the real face of America” and Iranian President Hassan Rouhani has similarly retorted, saying, “Our nation will strongly answer to any threat” and “We are not after tensions in the region and the world. We are united in the face of bullying and any threat.” Although President Trump has already responded to Rouhani’s comments ― “he better be careful”― there are encouraging indications that both Iran and the U.S. may be seeking something other than a further escalation of tension. At rallies Friday marking the anniversary of the 1979 revolution that toppled the U.S.-backed shah, there were the typical “Death to America” chants and signs and effigies denouncing Trump and his executive order. But there were also Iranians praising Americans for boycotting the now-blocked ban and welcoming them to visit Iran. Regardless of the ban’s fate, the mere fact that it exists and that there is a presidential will to impose it is enough to rattle bilateral ties. As all of this was unfolding, The WorldPost partnered with the Washington-based Iranian human rights organization Abdorrahman Boroumand Foundation to source reactions from inside the country using Facebook, WhatsApp and the app Telegram, which were then translated from Farsi. The responses, which mostly came ahead of new sanctions and measures temporarily halting the order’s enforcement, do not encompass the entirety of opinions in Iran. But they offer a glimpse at what ordinary Iranians ― including students, government workers and artists ― are thinking about the president’s beleaguered ban and first weeks in office. Among the respondents are those who reflected on the Iranian nuclear deal in interviews with The WorldPost in 2015 and 2016. Others come from lower socio-economic backgrounds and areas outside of the capital. Several have grown up under sanctions and are discouraged by the direction of Trump’s policies, though some do favor stronger action against the Iranian government. Many find hope in the protests and outpouring of support from Americans and those across the world condemning the executive order. But they fear U.S.-Iran relations will only deteriorate further if the nations continue down this path.   Below is a selection of responses we received, organized by question. How did you, your friends and family react to Trump’s immigration ban? What was the mood like there? Everyone’s very concerned. It seems to many of those around me that Trump is an American Ahmadinejad. In my view, of course, rude, extreme behavior like this can’t go on forever. ― Ladan, 35, Shiraz, civil servant People have always been and will be victims of such policies. Every Iranian, and not only Iranians but those whose skins are black, yellow, white, Christians, Jews ― all have to be allowed to live freely. Trump’s hasty decision is not only bad politics but is inhuman. ―Esma’il*, 27, Kazerun, unspecified profession Most people around me don’t have an opinion about this issue because they have no stakes in it and it makes no difference to them. Only a few are against this new act and they don’t have a good opinion about Trump and his order. ― Naser, 57, Shiraz, painter Of course we’re all concerned over being belittled and discriminated against like this. Belittling human beings is the kind of thing that always brings shame and negative reactions. The fact that people are being judged on the basis of race and nationality is totally unreasonable and inhumane. From the middle of the 19th century on, America has witnessed a struggle against racial discrimination. It’s as if Mr. Trump wants to undo everything others have worked toward. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature For my own part, I can understand that Mr. Trump has duties to the American people and has made promises he should act on. Moreover, the black deeds of the Iranian regime in the last 38 years could have brought about no other response than this one. I get that this is temporary: like a piece of software with regular updates, the regulations will change, and this isn’t the place to worry. But I hope Trump’s team will bring down these restrictions against the visas of officials in Tehran, rather than the people. At any rate, the responses were a mix of joy and concern. There are those who are glad to see Trump’s first action against the Iranian regime rolled out. Others have relatives in America, and are worried. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer Has this ban changed your perception of America? If so, how so? Yes. Of course the American people are separate from their government. I’d always expected that America would someday finally save Iran from this regime. Now, however, I understand that America is just seeking to further its own interests. ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting No, but I never thought that Americans would ever vote for Trump in the first place. He’s too extremist even for a Republican president. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student This decision shows the American people’s candid resolve in fighting terrorism, provided that it’s kept separate from reactionary acts like building a wall on the Mexican border, which would result in America’s isolation. ― Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed  Yes, I see a free 21st century nation succumbing to a haze of fear. Are the citizenry of this great free nation the people who go out into the streets and hold up signs against such discrimination and restriction, who show sympathy and solidarity in defense of immigrants? Or are they the majority who voted for Trump knowing he had racist opinions rattling around his head? Racists always put the life and safety of immigrants in danger.  ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature  Yes. I once viewed the United States as a utopia, where people’s power to speak out was great and crap people like Ahmadinejad would never settle in positions of power. I viewed the American government as being much too democratic to make these decisions. There are people [affected by the ban] who’ve spent their lives there helping to build the country: their sticking around is now a dicey proposition. They have no alternative in their home country, and if they try to get into a country whose government is corrupt like Iran’s they may face a great many problems. ― Ladan, 35, Shiraz, civil servant How do you feel about the future of U.S.-Iran relations given this executive order? Were those feelings different after the nuclear deal was signed?  I think this would give the Islamic Republic a reason not to trust the deal. Trump taking extremist actions might be the best thing that has ever happened to extremists in the Islamic Republic. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student The truth is that from the beginning, I was never optimistic about any improvement in the relations between the two countries. Time and experience has shown that there was and is no common ground in terms of political ideas and policies between the two. ― Mohammad Reza, 51, Shiraz, retired tile worker What’s clear is that the new U.S. administration won’t be backing down in the face of Iran’s agenda. This might result in a weakening of Iran’s role in the region. ― Mansour Faraji, 36, Tehran, jeweler Since Iran is on the countries on the no-entry list, one can’t foresee a good relationship, surely. Given that Iran has started up nuclear tests, an act the U.S. has consistently protested, one shouldn’t look forward to good relations. ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting In my view, Iran-U.S. relations will become more dire following the implementation of the order, since this racial discrimination is inimical to both the Iranian regime and the Iranian people. Calling Iranians terrorists is nothing short of an insult. By coming to an agreement on the JCPOA, the American government showed Iran that all views the Iranian government had been puffing up were no more than rumor. Now that the agreement is being trampled on, however, the Iranian people have become suspicious of the U.S. government. ― Asma, 29, Tehran, freelance artist What are your biggest fears and concerns? I’m worried about the rest of these four or eight years and all the other idiotic and unfair actions Trump might take. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student A grave weakening of the economy and human rights inside Iran itself. And [I] hope that Mr. Trump will assist the Iranian people and opposition to the regime. In fact my view of Mr. Trump is 100 percent positive. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer I worry that the American government will spread fear and hatred instead of promoting positive values. This is at odds with the path Obama followed the past few years. Since the U.S. is a great and powerful country, its support of the values of humanity and human rights is of great importance. ― Amin, 24, Tehran, musician At present I’m concerned for the ways in which terrorists and terrorist-sponsoring states like Iran will abuse the situation. They’ll definitely try to shore up their support by taking up a defensive position and pretending to have been wronged.  ― Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed I think about the people who have overcome thousands of problems, who have separated from their families, homes and friends, who have been forced to go off to strange new countries, who have done all in their power to bear the hardships of immigration, who have learned foreign languages, who have studied, who have made new lives for themselves, and who now are deprived visits with their family because of this law. They’re even labelled terrorists. If this hopelessness and sorrow overtakes them, it will destroy them. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature What are your thoughts on the response of the American people in the wake of Trump’s order? You really have to hand it to the American people for their sympathy with immigrants. The American people were the first ones to oppose the law on account of the immigrants and welcome them with open arms. This while the Iranian government burns American flags and shouts “Death to America!” ― Fariba, 45, Shiraz, BA in accounting I appreciate that they haven’t just sat back, that they’ve loudly reacted to this injustice and are fighting to change and improve things. I hope their struggle continues until they get what they’re demanding. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature The American people are not happy with the new situation either because many are immigrants themselves. Many have defended Iranians. The real problem lies with the governments of the two countries, not the people. ― Maryam, 34, Shiraz, office employee It’s a matter of course that these people have loved ones, friends and acquaintances and express fellow feeling for them: this is to be appreciated. I hope to see such an outpouring of sentiment against letting in elements of the Iranian regime on American soil and against the violation of the Iranian people’s fundamental rights within the country. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer The American people, with this act, showed that they are against racism and these are the true Americans ― but not Trump, whose family were immigrants ― Yashar, 18, Shiraz, graphics student What would you like to tell President Donald Trump? If you really want to protect your people, stop villainizing them in the eyes of other nations by taking such actions on behalf of them. ― Mahsa, 23, Tehran, medical student He ought to pick out and widen the difference between the regime in Tehran and the people of Iran. He should block elements of the regime from entering American soil. He should understand that the mullahs and clerics in Tehran only understand the language of force and fear and won’t resist if confronted with a club. ― Javid, 31, Yazd, civil engineer […] The American government has sown seeds of hate in some countries, and has necessarily fallen victim to fear and delusions. Iranian immigrants, plagued by their own brutal and extremist regime, have sought refuge in your country. A majority of them have advanced degrees and want calm lives without headaches: they don’t deserve such indignities and discrimination at all. ― Saghi, 31, Tehran, student of English literature If Mr. Trump is sincere about opposing terrorism and not just interested in demagoguery, getting votes and maintaining power, he should combat the intellectual roots of terrorism in the Islamic Republic ― the mother of global terror. ―Mohammad Reza Pourshajari, 56, from Mashhad, Iran, in Yalova, Turkey awaiting resettlement, unemployed There are many people like me who for difficulties in their lives must come to your country, some for continuing their studies, some for seeing their loved ones and others for medical needs. Mr. Trump should know that they are neither terrorists nor saboteurs. They are themselves victims of the Islamic Republic’s government. ― Hamid, 63, central Iran, retired oil company employee Roya Boroumand and Andrew Fogle contributed reporting. *These names were changed for security reasons. All other first names are authentic. Last names were omitted at the request of respondents. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related on WorldPost... + articlesList=56a280b5e4b0d8cc1099fac5,55cc185fe4b064d5910a8336 -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

12 февраля, 14:13

В Иране отметили годовщину Исламской революции 1979 года

10 февраля 2016 года исполнилось 38 лет Исламской революции в Иране, открывшей новую страницу в истории этой страны. На улицы Тегерана, Исфагана, Шираза, Семнана, Мешхеда, других городов вышли миллионы людей, скандировавших антиамериканские и антиизраильские лозунги, сжигавших американские флаги и чучело Дональда Трампа.        Несколькими днями ранее верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи призвал иранцев...

11 февраля, 14:00

Закон NDAA — возвращение к фашизму

Тут полнее: http://voprosik.net/amerika-postroila-gulag-skoro-otkrytie/ На прошлой неделе Конгресс США подписал закон о национальной обороне (NDAA – National Defense Authorization Act 2012), за который ещё 1 декабря проголосовал Сенат девяноста тремя голосами против семи. Речь идёт о бюджете министерства обороны, который принимается ежегодно. 682-страничный проект закона содержит некоторые пассажи, которые идут вразрез с конституцией США. Речь идёт […]

11 февраля, 12:52

Трамп советует Рухани быть "осторожнее в выражениях"

Словесные войны между Тегераном и Вашингтоном набрали обороты после того, как Рухани и Трамп начали обмениваться взаимными угрозами

11 февраля, 06:26

Trump's Backfiring Yemen Policy Epitomizes His Dangerously Slipshod Regime

Donald Trump's worrisomely wacky presidency is proving to be a movable feast of outrageous controversy. To a certain extent, that is a plus for the twitterific master of ADD media. An endless fur ball short-circuits focus on events which could lead to the unraveling of his presidency, especially with him unable so far to deliver on much besides appointments and the stoking of resentment for his vast reactionary base. He won't expand his support, at historic lows for a new president, but he won't lose his support, either. If he's not able to issue proper executive orders, and the Muslim travel ban on nations which haven't produced terrorist attackers in this country is a predictable clown show, that is a poor omen for his legislative program. But he does have executive authority on national security and geopolitical matters and, thanks in part to the Obama administration, even greater ability than all but a few presidents of the past to use that authority to prosecute matters in secret. (This is what Democrats get for going along with a no-questions-asked secret global strike program with a massive new surveillance apparat in the bargain.) Trump's backfiring policy in Yemen, site of last month's disastrous special operations raid, points up just how dangerously slipshod his regime is, on top of its already alarming neo-fascist tendencies and trademark known-nothingism. Impatience. Ignorance. Insularity. Iran-fixation. Part and parcel of Trump's syndrome as strategy. They are all on prime display in Trump's Yemen policy. As I suggested at the beginning of the month, the impact of Trump's move was only just beginning to unfold. The unscathed target of Trump's first special operations raid, Al Qaeda in the Arabian Peninsula chief Qassim al-Rimi, is mocking the new president, and America, in media around the world. What we've learned since is that Trump ordered the raid the day after he heard of the proposed mission. Which he discussed over dinner with a few advisors including his son-in-law and the notorious Steve Bannon, the ex-Navy lieutenant Trump had replace the chairman of the Joint Chiefs of Staff and director of national intelligence on the Principals Committee of the National Security Council. There were a couple legit folks there at the dinner, too, but as you'll see Trump clearly had the the bit between his teeth. For its target was not the "more intelligence," yawn, which Trump's sad sack flack Sean Spicer touted as evidence of its "great success," but the head of Al Qaeda in the Arabian Peninsula. A big swing and an even bigger miss, as Qassim al-Rimi issued an 11-minute video message to global media mocking our new president. He's laughing at us all over the world. Why would Trump be so reckless as to shoot from the hip to try to score a big win right off the bat .. Oh, right, with this guy the question answers itself. He knows nothing about Yemen, like most geopolitical matters, and as someone who consistently dodged military service during the Vietnam War he strongly supported, he has no military experience. But Trump rolled the big raid out there anyway, like it was another one of his half-baked executive orders or provocative pronouncements. The result was a debacle, with a dead Navy SEAL, three more wounded, an expensive aircraft downed and dozens of civilians, including many children, killed when the elite operators embarrassingly had to call on heavy air attacks to make good their escape. We even had the spectacle of the government we are there to supposedly help, Yemen's rump state -- the rebels hold the capital now and much of the country, despite more than a year of Saudi and Gulf Arab attacks -- forbidding new US operations in Yemen. That embarrassment to Saudi Arabia got rolled back, of course, to a demand for mutual advance agreement on any operations. But the point was made. Even the client government was angry. Trump seems to have given just as slipshod a review to his escalation of American bombardment on behalf of the Saudi side in the long-stalled civil war. He has bought into the spin of his new Saudi friends (if in fact they are new), whose oil minister is absolutely thrilled to have a fossil fuel enthusiast in the White House. Trump is enthusiastically buying in to the notion that the civil war between the now ousted government aligned with America and the Houthi group now aligned with the former president we backed for decades before he was dumped in the Arab Spring, is really just a war against Iranian proxies. But it just ain't that simplistic. While a naval blockade to keep any Iranian supplies out might be appropriate, that doesn't seem to interest Trump. Not dramatic enough. Now Trump wants to increase direct US military intervention inside Yemen. Of course he does. He just screwed up but, since he is never wrong, he wants to double down. That's part of Trump's syndrome. Which will just get more people killed, inevitably including more kids to go along with the nine who were killed in our name last month to correct Trump's mistake. New National Security Advisor Mike Flynn has his problems, but I think he deserves tremendous credit for being right very early on with regard to the rise of Isis. That's something invariably left out of media profiles, which focus on reported management issues around Flynn's directorship of the Defense Intelligence Agency under Obama. But if the Obama National Security Council, a highly problematic institution in its own right, had listened to Flynn instead of allowing Obama to conclude that Isis was "the junior varsity" of jihadism, things would be going very differently now. However, Flynn seems something of a loose cannon on the subject of Iran. He goes beyond an appropriate suspicion to a knee-jerk stance. I have a theory about Flynn's radicalization on Iran and in general, which concerns the co-author of Flynn's deeply alarmist book, 'The Field of Fight: How We Can Win the Global War Against Radical Islam and Its Allies,' Michael Ledeen. A longtime neocon, he's an acquaintance of mine who was a figure in the Iran/Contra scandal. More to say another time, but suffice for now to recall that Ledeen reported a decade ago that Ayatollah Ali Khamenei, Iran's supreme leader, had suddenly died. I did not, let's say, buy that, so made a couple of calls into the intelligence archipelago to inquire about this striking development. Which of course had not occurred, as it is Khamenei who is today riling up his nation against Trump. Where did Ledeen get his, ah, intel about the ayatollah's death? From a janitor in a Tehran hospital. Heh. Iranian Supreme Leader Ali Khamenei, the ayatollah erroneously reported as dead by National Security Advisor Mike Flynn's co-author a decade ago, tore into President Donald Trump in a speech on Tuesday. Flynn's, and Trump's, Iran-fixation is certainly out of phase with their admiration for Russia's geopolitical savvy. Moscow has a dispassionate view of Tehran and works with the Islamic Republic when it suits its purposes. Meanwhile, Trump's impatience, ignorance, insularity, Iran-fixation -- leading elements, in other words, of his syndrome -- have produced an early disaster, a disaster which Trump shows signs of wanting to further develop by expanding US intervention as part of "pushing back" against Iran. Instead of pushing the Saudis to settle the civil war, replete with potential war crimes using our weapons on their part, and respectfully acting to keep Iran honest in the matter by closing the door on potential Iranian supply, Trump is taking one side in a losing civil war and trying to turn it around. Which is exactly the sort of thing he criticized Hillary Clinton for in the nearby Syrian civil war. Millions demonstrated against the US Friday across Iran, answering the call of Ayatollah Ali Khamenei on the anniversary of the Iranian revolution which overthrew the Shah not long after I backpacked through the country. "We are thankful to Trump for making our life easy, as he showed the real face of America," declared Khamenei -- who is still not dead 10 years after the exclusive report of his death by National Security Advisor Flynn's co-author -- in a fiery speech on Tuesday when he urged mass mobilization. "During his election campaign and after that, he confirmed what we have been saying for more than 30 years about the political, economic, moral and social corruption in the U.S. ruling system. "Trump has said we should be scared and frightened of him. We will show on the anniversary of our revolution how we respond to his threats. No enemy can paralyze Iran." Can things get worse in the wake of Trump's Yemen special ops debacle? Oh, yeah. Facebook comments are closed on this article. William Bradley Archive http://www.huffingtonpost.com/william-bradley/ -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

17 января 2016, 13:05

Иран освобождается от санкций

Президент Ирана Хасан Роухани назвал снятие экономических и финансовых санкций ООН «золотой страницей» в истории страны. Роухани благодарит аятоллу Хаменеи, в то время как ООН, МАГАТЭ и страны «шестерки» приписывают лавры себе. Пока Иран и его партнеры, включая Россию, подсчитывают гипотетические барыши от открытия страны миру, минфин США напоминает, что санкционное ярмо с Ирана вовсе не снято. Снятие экономических и финансовых санкций с Ирана будет способствовать росту экономики страны, «настало время для новых усилий по улучшению экономики и качества жизни населения», заявил в воскресенье иранский президент Хасан Роухани, выступая перед меджлисом – парламентом исламской республики. Об отмене санкций в отношении Ирана было объявлено накануне поздно вечером в Вене с началом реализации ядерного соглашения, заключенного в июле 2015 года Тегераном и шестью мировыми державами (пять постоянных членов Совбеза ООН, включая Россию, плюс Германия). Накануне страны МАГАТЭ получили финальный доклад экспертов агентства по иранской ядерной программе, предшествующий официальному началу ее реализации. Евросоюз и США подтвердили снятие с Ирана экономических и финансовых санкций, связанных с его ядерной программой. Иран «выполняет свои обязательства по демонтажу большей части своей ядерной программы», и посему США и Евросоюз «немедленно снимают санкции, связанные с ядерной сферой», цитирует Wall Street Journal заявление госсекретаря США Джона Керри. «Так как Иран выполнил все свои обязательства, сегодня международные и односторонние санкции с Ирана, касающиеся его ядерной программы, снимаются в соответствии с Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД)», – в свою очередь торжественно объявила глава европейской дипломатии Федерика Могерини, зачитав совместное заявление с министром иностранных дел Ирана Мохаммедом Джавадом Зарифом. 25 лет мониторинга «мирного атома» Директор Международного агентства по ядерной энергии Юкия Амано с удовлетворением подвел черту предшествующей более чем 15-летней работе. «Мы прошли долгий путь с тех пор, как в 2003 году МАГАТЭ впервые начало работу по иранской ядерной проблеме. Для того чтобы прийти к нынешней точке, был проделан большой труд. Реализация этого (нового) соглашения потребует аналогичных усилий», – цитирует главу МАГАТЭ Wall Street Journal. Представители агентства уже в воскресенье вылетят в Тегеран на встречу с Роухани и другими высокопоставленными представителями Ирана, чтобы начать обсуждение мониторинга ядерной сделки. «Договор предусматривает проведение очень строгих проверок, которые, однако, в течение последующих 25 лет будут постепенно ослаблены или сокращены», – поясняет в комментарии Deutsche Welle эксперт по вопросам безопасности и контроля над вооружениями берлинского Фонда науки и политики (SWP) Оливер Майер. В числе прочего некоторые из атомных объектов Ирана планируется при участии международных экспертов преобразовать в исследовательские центры. Речь идет о подземной лаборатории в Фордо (где находится завод по обогащению урана) и ядерном реакторе в Араке. Спасибо рахбару за «золотую страницу» «Переговоры по ядерной тематике удались благодаря участию великого рахбара (верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи – прим. ВЗГЛЯД), при поддержке народа и всей политической системы страны, их успех можно назвать одной из золотых страниц в истории страны», – объявил президент Роухани, обращаясь к парламентариям. Страна должна в полной мере использовать возможности, открывающиеся с отменой санкций, цитирует ТАСС иранского президента. Напомним, в числе прочего снимаются ограничения на действие системы SWIFT в Иране, на покупку нефти и газа у этой страны, и, что крайне важно для российско-иранских экономических связей, сняты ограничения на поставки туда оборудования для нефте- и газодобычи. Как напоминает РИА «Новости», Россия и Иран рассматривают реализацию проектов на сумму до 40 млрд долларов, в ближайшее время по ним уже могут быть подписаны контракты. Москва и Тегеран рассмотрят возможность создания совместного российско-иранского банка, который будет кредитовать эти проекты. Снятие санкционного ярма уже приносит свои плоды – Роухани говорит об уже достигнутом сокращении инфляции (с 40% до 13,7%). В бюджете страны заложен расчет на рост экономики в 8%, что потребует ежегодно привлекать иностранные инвестиции в размере от 30 до 50 млрд долларов. Иран рассчитывает ежедневно экспортировать до 2,25 млн баррелей нефти. Показательно, что уже в субботу, в преддверии снятия санкций представители крупнейших нефтяных компаний Shell и Total прибыли в Тегеран для участия в переговорах с представителями Национальной нефтяной компании Ирана. При этом Роухани не мог не констатировать, что цена на черное золото на мировом рынке «упала ниже 30 долларов за баррель, сократившись на 75%». Поэтому, делает вывод иранский президент, страна не может «более ориентироваться только на этот источник доходов». Необходимо «раз и навсегда» сократить зависимость иранской экономики от продажи нефти. В частности, власти страны планируют, что к 2020 году туристический поток в страну возрастет до 20 млн человек. Очевидны и политические подвижки. Еще до обнародования сообщения МАГАТЭ в субботу состоялись отдельные переговоры верховного представителя ЕС по иностранным делам Федерики Могерини и главы МИД Ирана Мохаммада Джавада Зарифа, увенчавшиеся упомянутым выше совместным заявлением, а также встреча Могерини, Зарифа и Керри. Анонсируя отмену санкций, Зариф заявил в субботу, что «сегодняшний день станет хорошим и памятным для Ирана, региона и мира». По словам Зарифа, «реализация Совместного всеобъемлющего плана действий приведет к укреплению мира в регионе», кроме того «сделка продемонстрировала всему миру, что существующие проблемы необходимо решать с помощью дипломатии». Спасибо Обаме за аэробусы Пока же Ирану дают понять всю выгоду полюбовного соглашения с Западом. В день переговоров президент США Барак Обама отменил 10-летний запрет на экспорт гражданских самолетов в Иран (в связи с действовавшими экономическими санкциями в последние десять лет особенно пострадал гражданский авиапарк Ирана, многие самолеты не летают из-за отсутствия запчастей). Показательно, что первым контрактом, подписанным Тегераном после судьбоносного решения по санкциям, стало заключенное в субботу соглашение с компанией Airbus на покупку 114 самолетов для иранской авиакомпании Iran Air, занимающейся международным воздушным сообщением. Как известно, Airbus – не американская, а европейская компания, но мнение Вашингтона, очевидно, оказалось решающим. По новому контракту первые аэробусы прибудут в Иран уже до 20 марта, сообщает агентство dpa со ссылкой на министра дорог и городского транспорта республики Аббаса Ахунди.  В целом Иран планирует закупить до 400 новых самолетов в ближайшие десять лет. Торжествовать рано Впрочем, следует отметить, что США пока отменили только «второстепенные санкции» против Ирана, которые касались зарубежных филиалов американских компаний и иностранных фирм. Эти «второстепенные санкции» были оговорены в одном из приложений СВПД. «Первостепенные санкции, вводящие запрет на деловые контакты с Исламской Республикой физических и юридических лиц США, пока останутся в силе. Внутреннее эмбарго США на торговлю с Ираном продолжает действовать», – поясняется в заявлении пресс-службы минфина Соединенных Штатов. США продолжат вводить санкции против Ирана, не касающиеся ядерной сделки с ним, заявил в воскресенье американский министр финансов Джейкоб Лью. СВПД предусматривает поэтапную отмену санкций, пояснил в интервью Deutsche Welle немецкий эксперт Оливер Майер. «В день, когда документ вступает в силу, перестают действовать торговые и финансовые санкции против Ирана. Полностью отменяются только штрафные меры, введенные ООН в связи с ядерной программой Тегерана. Что же касается санкций Евросоюза и США, то они лишь приостанавливают свое действие, – объясняет германский эксперт. – Самое позднее через восемь лет должен наступить день, когда наконец отменится действие всех санкций». Окончательное снятие может наступить и раньше, если МАГАТЭ представит развернутое заключение, подтверждающее, что иранская ядерная программа служит исключительно мирным целям. При этом СВПД не предусматривает новые санкции против Ирана, если тот нарушит договоренности, поясняет DW Майер. В этом случае снова вступят в силу действовавшие ранее санкции, и для их введения не потребуется нового официального постановления. Взаимное помилование Демонстрируя стремление к диалогу, влекущему за собой очевидные экономические выгоды, Тегеран сигнализирует о готовности смягчить внутреннюю политику. Накануне иранский суд освободил четырех заключенных с двойным гражданством. «На основе положений Высшего совета национальной безопасности в интересах всего политического порядка страны четверо иранских заключенных были освобождены в субботу в рамках обмена заключенными, имеющими двойное гражданство», – говорится в заявлении суда. Все освобожденные имеют американское и иранское гражданство. Среди освобожденных – корреспондент газеты Washington Post Джейсон Резаян, арестованный в июле 2014 года в Иране. Сообщалось, что власти Ирана обвинили журналиста в шпионаже. Власти Ирана также освободили христианского священника иранского происхождения – протестантского пастора Саида Абедини, приговоренного к трем годам тюремного заключения за подрыв национальной безопасности; бывшего американского морского пехотинца Амира Хекмати, осужденного на 10 лет за сотрудничество с «врагами» ИРИ; бизнесмена Сиамака Намази, арестованного в прошлом году после достижения соглашения по ядерной программе. Как сообщает New York Times, также был освобожден американский гражданин Мэтью Треветик, некоторое время назад «прибывший в Тегеран для изучения языка» и арестованный иранскими властями, «о чем не было заявлено публично», в том числе о местонахождении американца не знала его семья. По сведениям New York Times, Треветик первым из освобожденных покинул страну – еще в субботу. «Иран предпринял значительные шаги, в самой возможности которых сомневались многие – действительно, очень многие», – эмоционально прокомментировал добрую волю Тегерана госсекретарь США Керри, выступая в штаб-квартире МАГАТЭ. В свою очередь США собираются освободить из тюрем или прекратить уголовное преследование в отношении нескольких граждан Ирана. По данным телеканала CNN, освобожденные Вашингтоном иранцы отбывали наказание или проходили под следствием за нарушение режима санкций в отношении Тегерана. Как сообщает New York Times, речь идет о семерых иранцах, фамилии еще 14 граждан исламской республики были из списка лиц, объявленных США в международный розыск. Заметим, что в Госдепе при этом добавили, что освобождение заключенных не имеет отношения к имплементации сделки с Ираном. Решение администрации Обамы произвести этот обмен заключенными уже вызвало резкую критику со стороны кандидатов в президенты от Республиканской партии, отмечает New York Times. Фаворит республиканских симпатий миллиардер Дональд Трамп и сенатор от Флориды Марко Рубио осудили обмен как признак слабости Белого дома; оба кандидата не преминули напомнить, что в случае избрания президентом они разорвут ядерное соглашение с Тегераном. «Обнадеживающий сигнал» или сохраняющаяся угроза Помимо республиканских кандидатов в президенты США, скепсис в отношении очередного соглашения с Ираном высказал Израиль. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху вновь предостерег об угрозе, исходящей, по его мнению, от исламской республики. «Тегеран будет и впредь дестабилизировать Ближний Восток и распространять терроризм по всему миру. Он не отказался от стремления заполучить ядерное оружие», – цитирует израильского лидера Deutsche Welle. Нетаньяху призвал мировые державы внимательно следить за Ираном и реагировать на каждое допущенное Тегераном нарушение. Но в целом в мире очередной шаг в разрешении иранской атомной проблемы был встречен с оптимизмом. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун назвал выполнение договора по атомной программе Ирана «обнадеживающим и мощным сигналом». «Россия сыграла ключевую роль в создании условий для начала выполнения СВПД. В результате тесного взаимодействия между Государственной корпорацией по атомной энергии «Росатом» и Организацией по атомной энергии Ирана за пределы территории Исламской Республики вывезен весь предусмотренный СВПД объем обогащенного урана», – напомнил российский МИД в официальном обращении. С огромным интересом к снятию санкций отнеслись в Берлине. Как передает Deutsche Welle, глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер назвал случившееся «историческим успехом дипломатии», а министр экономики в правительстве Ангелы Меркель Зигмар Габриэль назвал отмену западных санкций против Ирана хорошей основой для возобновления германо-иранских экономических и финансовых отношений. «В условиях, когда перед всем ближневосточным регионом стоят огромные по своим масштабам вызовы и в нем царит сильная напряженность, я высказываю надежду, что тот дух сотрудничества, которым отмечены инициативы, увенчавшиеся заключением договора, найдет свое продолжение и в отношении других региональных проблем», – заявил глава МИД Франции Лоран Фабиус, подчеркнувший, что именно Париж внес весомый вклад в переговоры «шестерки». Укрепить «исторически дружественные» отношения с Ираном пообещал министр иностранных дел Японии Фумио Кисида, а МИД Южной Кореи выразил надежду, что пример Ирана «станет основой дальнейших совместных действий мирового сообщества» для ядерного разоружения на Корейском полуострове. Изменения баланса в регионе Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии», политолог Аждар Куртов отметил в интервью газете ВЗГЛЯД, что опасения растущего влияния Ирана, которые озвучивают политики некоторых стран, являются не более чем намерениями части государств сохранить статус-кво и оставить за Ираном статус государства-изгоя, наделенного чертами некоего регионального зла. «Но из этого ничего не выйдет, – уверен эксперт. – Иран – страна с богатейшей историей и культурой, его государственность насчитывает больше двух с половиной тысяч лет». Иранцы, конечно же, имеют право на повышение своего статуса в решении региональных проблем. «Ну а как иначе? Страна, имеющая население в несколько десятков миллионов человек, имеющая огромные достижения в культуре, внесшая вклад не только в ближневосточную, но и в мировую цивилизацию, – отмечает Куртов. – Поэтому опасения, которые сейчас высказываются в адрес Ирана, чрезвычайно политизированы. Они основаны на том, что Иран вынашивает агрессивные планы в отношении своих соседей и Израиля. Но все эти обвинения являются надуманными». По его мнению, «опыт последних десятилетий показывает, что если у кого и есть планы экспансии, то не у Ирана, а у радикального суннитского ислама». «Иран после снятия санкций будет заинтересован в наращивании своего регионального влияния, но это произойдет благодаря тому, что у него есть для этого объективные основания. Он будет наращивать свою торговлю углеводородами, исправит диспропорции в своем хозяйстве, которые сложились в результате работы в режиме жесткой экономии, и станет участником решений важнейших вопросов в регионе. По крайней мере, он будет стараться. Но ведь эта задача стоит перед многими государствами, и отсюда отнюдь не возникает некая агрессивность Ирана. У этой страны есть региональные интересы, они состоят в том, чтобы создавать в окружающих государствах благоприятную обстановку и не допускать появления там антииранских политических сил. Никакой резкой подвижки в балансе сил я не вижу. Что касается этих изменений к российским интересам, то снятие санкций может привести к тому, что Иран сможет еще более активно участвовать в урегулировании сирийского конфликта. А здесь позиции Ирана и России во многом совпадают. Тегеран и Москва заинтересованы в том, чтобы прекратить кровопролитие в Сирии и чтобы фазу гражданской войны сменила фаза восстановления», – подытожил эксперт. Долгая дорога к сделке Напомним, 14 июля прошлого года Иран и «шестерка» международных посредников достигли исторического соглашения после 10 лет переговоров. Иран взял на себя обязательства избавиться от 98% обогащенного урана и не обогащать уран свыше 3,67% на протяжении 15 лет. При этом договоренности предусматривают, что санкции будут быстро введены вновь, если Иран нарушит условия сделки. 17 октября руководство Ирана уведомило МАГАТЭ о начале применения дополнительного протокола к соглашению, предоставив агентству больший доступ к своим данным по ядерной деятельности. На следующий день президент США Барак Обама поручил начать процесс отмены санкций против Ирана. На фоне подготовки к отмене санкций российское руководство предприняло шаги по углублению сотрудничества с Ираном. Эксперты отмечали, что когда Иран начнет экспорт нефти, у него появятся деньги на строительство объектов инфраструктуры и закупку импорта, после чего он станет еще более важным торговым партнером, а американские и европейские компании будут стремиться застолбить рынки в Иране, особенно энергетический. В то же время в конце декабря появились сообщения о готовящихся санкциях в отношении компаний и лиц, причастных к иранской программе создания баллистических ракет. Наблюдатели связывали эти процессы с внутриполитической ситуацией в Вашингтоне – часть сил пытается таким образом укрепить свои позиции. Одновременно сообщалось о морском инциденте: американские военные пожаловались на то, что иранские ракеты в ходе учебных пусков пролетели в относительной близости от американского авианосца. На этой неделе произошел еще один инцидент, грозивший осложнить отношения между Тегераном и Вашингтоном: власти исламской республики задержали недалеко от острова Фарси в Персидском заливе два катера с 10 моряками ВМС США. Их заподозрили в шпионаже: на острове, по некоторым данным, находится база Корпуса стражей Исламской революции, а катера этого проекта способны высаживать десант на необорудованное побережье. Однако инцидент обошелся без последствий: на следующий день моряков отпустили, а командующий иранскими ВС заявил, что это должно послужить Вашингтону уроком. Теги:  США, Иран, санкции, МАГАТЭ, атомная энергетика, ядерные технологии, Россия и Иран Закладки:

11 ноября 2015, 04:02

Иран остановил демонтаж центрифуг для обогащения урана

В Иране приостановили начатый демонтаж центрифуг для обогащения урана. Об этом сообщил Али Шамхани, секретарь Высшего совета национальной безопасности страны.

06 февраля 2014, 14:46

Россия, Иран и США: геополитическая игра

Одним из главных событий Всемирного экономического форума в Давосе стало выступление иранского президента Хасана Рухани, состоявшееся 23 января. Оно подтвердило стремление иранских властей к нормализации отношений с Западом. Запланированный ход вещей не нарушил даже скандал вокруг неучастия иранской делегации в международной конференции по Сирии «Женева-2»: 21 января генсек ООН Пан Ги Мун отозвал ранее выданное Ирану приглашение. Несмотря на это, иранские власти сохранили самообладание: по возвращении из Давоса президент Рухани заявил, что его участие в работе форума затмевает «Женеву-2».Рухани меняет курсОттепель в отношениях Ирана с Западом стала возможной после смены власти в стране в августе 2013 г.: победу на них одержал прагматично настроенный Хасан Рухани. Поддержку ему оказали ветераны иранской политики: бывшие президенты Али Акбар Рафсанджани и Мохаммад Хатами, стоявшие во главе правительства в 1989 – 2005 гг. и проводившие умеренный политический курс. Аятолла Али Хаменеи, которому принадлежит высшая власть в стране, дал согласие на возвращение в большую политику некоторых видных государственных деятелей того периода. Помимо поста президента, они заняли ряд других ключевых должностей: первого вице-президента, секретаря высшего совета национальной безопасности, глав МИДа и министерства нефти.С воинственной риторикой прежнего президента Махмуда Ахмадинежада было покончено. Рухани изначально не скрывал своего стремления нормализовать отношения с Западом и провести переговоры о снятии с Ирана экономических санкций. Очевидно, что такой подход требует от Тегерана уступок по ключевому вопросу – иранской ядерной программе. Несмотря на проявления недовольства в среде иранских консерваторов, Рухани удалось заручиться поддержкой Хаменеи, заговорившего о «героической гибкости» иранской дипломатии. Получается, что линия Рухани отражает общую точку зрения многих влиятельных кругов в политике, к мнению которых Хаменеи решил прислушаться.Но какие причины заставили высшего руководителя Ирана сменить внешнеполитический курс?Нефть, газ и геополитикаВо-первых, на иранских политиков повлияло действие экономических санкций. После прихода к власти президента Ахмадинежада в августе 2005 г. экономические санкции стали планомерно ужесточаться как по линии Совбеза ООН, так и со стороны США и ЕС. Наиболее болезненным стал запрет ЕС на импорт иранской нефти, установленный в марте 2012 г. Объёмы иранской нефтедобычи, достигнув пика в июле 2005 г. – октябре 2006 г. (4,1 млн. барр./день), в 2011 г. упали до 2,5 млн. барр./день, а за первые 9 месяцев 2013 г. составили лишь 1,1 млн. барр./день. При этом цены на нефть с октября 2006 г. по сентябрь 2013 г. выросли с 58 до 111 долл./барр., что, по-видимому, усиливало стремление иранской политической элиты выйти из-под действия санкций.Потеря рынка ЕС стала далеко не единственной проблемой для иранской нефтяной отрасли. Большие сложности возникли с получением страховых услуг и осуществлением танкерных грузоперевозок: иностранные компании опасаются попасть под действие западных санкций. Более того, в декабре 2011 г. конгресс США одобрил введение жёстких мер против иностранных банков за финансовое взаимодействие с иранским центральным банком. Президент США получил право освобождать иностранные банки от действия этих мер только в том случае, если они в течение 6 месяцев сокращают объёмы финансового взаимодействия с центробанком Ирана как минимум на 18 %, причём эта процедура подлежит повторению каждые 6 месяцев (т.е. сокращение должно быть постоянным). Как следствие, Иран стал терять позиции и на азиатских нефтяных рынках: его поставки в Японию, Индию, Южную Корею, Турцию сократились примерно на 40 %, в Китай – на четверть.Власти Ирана открыто выражают стремление восстановить свои позиции на мировом нефтяном рынке. Так, 4 декабря министр нефти Ирана Бижан Зангане заявил, что Иран нарастит объём своей нефтедобычи до 4 млн. барр./день, даже если цены на нефть упадут до 20 долл./барр. Такой значительный рост нефтедобычи невозможен без нормализации отношений с Западом.Во-вторых, Иран стремится стать крупным игроком на мировом газовом рынке. По данным “BP”, в Иране находится 18 % мировых запасов природного газа, но доля страны в мировой добыче составляет лишь 5 %, а доля в мировом экспорте – менее 1 %. В ноябре 2013 г. национальная газовая компания Ирана вынуждена была объявить о банкротстве. В условиях международного давления потенциал Ирана в качестве «газовой державы» не имеет шансов на реализацию. Эта проблема имеет два основных измерения: неучастие Ирана в конкуренции проектов магистральных газопроводов (таких, как «Южный поток» и «Набукко») и незначительные объёмы производства СПГ.Возросшие амбиции Ирана на мировом рынке природного газа заявляются открыто. В декабре 2013 г. генеральный директор национальной компании Ирана по экспорту газа Али Реза Камели определил главной целью рост доли Ирана на мировом газовом рынке до 16 %, причём экспорт газа планируется осуществлять не только трубопроводным транспортом (как сейчас), но и виде СПГ. По данным “TheWallStreetJournal”, иранские власти рассчитывают на то, что ежегодно будут получать до 130 млрд. долл. от торговли газом: в таком случае, объём газовой отрасли превзойдёт объём нефтяной.В-третьих, амбициозные планы Тегерана в нефтяной и газовой сфере требуют значительных капиталовложений. В Давосе президент Рухани заявил, что целью Ирана является получение 110 млрд. долл. инвестиций в нефтегазовую отрасль, 75 млрд. долл. – в нефтехимический комплекс и 32 млрд. долл. – в другие отрасли экономики. У Ирана нет столь значительных финансовых ресурсов: объём его золотовалютных резервов оценивается менее чем в 100 млрд. долл. Приток иностранных инвестиций – непременное условие реализации заявленных целей. Тегерану также необходимо сотрудничество в технологической сфере – особенно при налаживании производства и экспорта СПГ, а также при разработке крупнейшего в мире газового месторождения «Северное/Южный Парс», расположенного на иранском и катарском шельфе.В-четвёртых, в последние годы изменилась военно-политическая обстановка в регионе. После прихода к власти Барака Обамы США вывели свои войска из Ирака. На 2014 г. намечен вывод международных сил из Афганистана. С одной стороны, в новых условиях Иран может испытывать меньше беспокойства по поводу окружения своих границ американскими войсками. Но, с другой стороны, у США высвобождаются руки для проведения военной операции против Ирана в нужный им момент: например, в 2007 – 2008 гг. желание провести такую операцию было сильным, но войны в Ираке и Афганистане отнимали слишком много сил. Иными словами, в Иране стало менее острым ощущение непосредственной военной угрозы, но в скором времени военная угроза может стать ещё значительнее, чем была в конце 2000-х гг. С точки зрения иранского руководства, возникшим «временным окном» следует воспользоваться.Это «окно возможностей» имеет и другое измерение. Нежелание президента Обамы ввязываться в новую войну на Ближнем и Среднем Востоке очевидно и уже привело к значительному охлаждению американо-израильских отношений. Руководство Израиля не исключает нанесения военного удара по иранским ядерным объектам: перед выборами президента США в 2012 г. эта возможность была козырем премьера Биньямина Нетаньяху в отношениях с Бараком Обамой. После переизбрания Обамы этот сценарий стал менее вероятным: Вашингтон настаивает на том, что операция должна быть согласована и может произойти лишь в крайнем случае. Смягчением своей внешнеполитической линии Иран стремится усилить противоречия между США и Израилем.Прагматики и консерваторыПомимо этих причин, на смену внешнеполитического курса Ирана оказала влияние логика внутриполитических процессов. Политическая система Ирана нестандартна. Должность рахбара (верховного руководителя) является пожизненной, но президенты периодически сменяются на конкурентных выборах. Таким образом, система сочетает в себе как преемственность и управляемость, так и гибкость, демократичность. Именно благодаря последним свойствам «арабская весна» не стала потрясением для иранских властей.Одной из главных функций рахбара является поддержание определённого внутриполитического баланса. Это достигается путём чередования у власти различных политических групп: условных «прагматиков» и «консерваторов». Однако в 2009 г. президентские выборы в Иране сопровождались скандалом: прагматик, бывший премьер Мир-Хосейн Мусави не признал их результат – победу консерватора Махмуда Ахмадинежада. Произошедшие беспорядки поставили под вопрос сохранение консенсуса политической элиты по вопросу о распределении власти в стране.Выборам 2013 г. предшествовали «арабская весна», усиление международного давления и нарастание экономических сложностей. Поэтому аятолла Хаменеи был заинтересован в том, чтобы выборы дали возможность населению и ведущим политикам «выпустить пар» недовольства. Эта задача была успешно решена: прагматики вновь были допущены к власти.Ирано-американская оттепельНовый внешнеполитический курс Рухани имеет три взаимоувязанных составляющих: символические шаги, укрепление взаимодействия с США и достижение официальных договорённостей.Символические шаги Рухани следуют один за другим. Это и инаугурационная речь, и выступление на заседании Генассамблеи ООН, и интервью ведущим западным телеканалам и изданиям, и даже публикация программной статьи в американском издании “WashingtonPost”. В этот же ряд вписываются недавнее выступление в Давосе и интервью, которое иранский президент дал известному политологу Фариду Закарии для телеканала CNN. В этих выступлениях демонстрируется готовность к диалогу, поиску взаимовыгодных решений, а острые моменты (такие, как ситуация в Сирии и отношения с Израилем) по возможности не акцентируются.От слов власти Ирана быстро перешли к установлению прямых контактов с США. Через месяц после смены власти в Иране, в сентябре 2013 г. произошли сразу три важных контакта. Вначале президенты Ирана и США обменялись письмами: Рухани ответил на поздравление Обамы с победой на выборах. Вскоре между главами Ирана и США состоялся первый после 1979 г. телефонный разговор: его центральной темой стала иранская ядерная программа. Через несколько дней состоялись личные переговоры между главой МИД Ирана Джавадом Зарифом и госсекретарём США Джоном Керри. На фоне этих событий президент Рухани выступил с очередной символической инициативой: установить авиасообщение между Ираном и США.Главным результатом всех этих действий стало достижение конкретных договорённостей по иранской ядерной программе: это произошло 24 ноября 2013 г. на встрече министров иностранных дел Ирана и «шестёрки» стран-посредников (пять постоянных членов Совбеза ООН плюс Германия), проходившей в Женеве. Соглашение вступило в силу 20 января 2014 г.Иран обязался полностью заморозить свою ядерную программу сроком на шесть месяцев. Половина обогащённого до 20 % иранского урана должна быть переработана в топливные стержни, а другая половина – обеднена до 5 %. В свою очередь, США и ЕС не будут вводить новые санкции. Определённые послабления в режиме действующих санкций уже действуют. В частности, Тегеран вновь получил возможность свободно торговать нефтью с третьими странами: санкции перестали действовать в отношении танкерной транспортировки нефти и страхования грузоперевозок. Но отмена санкций станет возможной лишь после достижения окончательного соглашения, которое планируется разработать в ближайшие полгода.Последствия для РоссииИрано-американская оттепель может оказать серьёзное влияние на мировой энергетический рынок, региональную обстановку и объём российских внешнеполитических возможностей. По своему значению для России это влияние может быть положительным либо неоднозначным.1)  Положительные последствияИз числа положительных последствий наиболее очевидным является сохранение мира в регионе. В случае военных ударов США по Ирану мог бы возникнуть наплыв беженцев в Закавказье, что резко ухудшило бы гуманитарную обстановку вблизи российских границ и могло бы дестабилизировать политическую обстановку в Азербайджане. Политические потрясения в Азербайджане могли бы привести к возобновлению военного противостояния с Арменией – союзной России страной. В этом смысле примирение Ирана и Запада означает сохранение политической стабильности и мира в Закавказье.Не менее важен тот факт, что успешное создание ядерного оружия в Иране не только нанесло бы очередной удар по режиму нераспространения, но и могло бы повлечь за собой цепную реакцию в регионе. В этих условиях предотвратить появление атомной бомбы у Саудовской Аравии было бы сложной задачей. А ядерный статус Эр-Рияда и начало региональной атомной гонки не отвечает интересам ни России, ни Запада.Другим положительным последствием является демонстрация того факта, что даже наиболее острые внешнеполитические противоречия можно разрешить дипломатическим путём. Со времени окончания «холодной войны» наблюдается снижение порога применения силы со стороны США и других западных стран в отношении суверенных государств (Югославии, Ирака, Ливии и др.). Параллельно происходит снижение реальной политической роли Совбеза ООН. Нападения на суверенные государства могут осуществляться в наши дни под самыми разными предлогами, в т.ч. откровенно надуманными. Это «порочный круг»: прогрессирующее снижение порога применения силы приводит к новым военно-политическим эксцессам. На этом фоне мирное разрешение ситуации вокруг Ирана и сирийского кризиса станут положительными примерами для тех западных политиков, которые в последние два десятилетия всё больше склоняются к решению проблем военными средствами.Ещё одним положительным последствием для России может стать возобновление военно-технического сотрудничества с Ираном. Принятая в июне 2010 г. резолюция Совбеза ООН № 1929 запрещает поставки в Иран основных видов обычных вооружений (танков, боевых самолётов, военных кораблей и др.), а Россия в одностороннем порядке расширила этот перечень за счёт зенитных ракетных систем С-300. По данным СИПРИ, доля иранского импорта на мировом рынке вооружений сократилась с 1,9 % в 1992 – 2002 гг. до 1,1 % в 2003 – 2007 гг., а в 2008 – 2012 гг. упала до незначительных показателей (0,3 %). При этом на долю России приходилось в 1992 – 2012 гг. более половины иранского импорта вооружений (52 %). Начиная с 2008 г., объём российских поставок в Иран упал до минимальных значений. Возможный пересмотр эмбарго Совбеза ООН на поставки вооружений окажется выгодным прежде всего для России.2)  Неоднозначные последствияРешение иранской ядерной проблемы может привести к возвращению прежних позиций Ирана на мировом нефтяном рынке и его появлению в качестве одного из ключевых игроков на мировом газовом рынке.Увеличение предложения нефти на мировых рынках создаст предпосылки для снижения цен на «чёрное золото». Но, по-видимому, эта проблема будет урегулирована в рамках ОПЕК: наращивание нефтедобычи в Иране должно вызвать её сокращение в Саудовской Аравии и других странах ОПЕК. Эти страны уже получили дополнительные доходы от снижения объёмов иранского нефтеэкспорта. В новых политических условиях будет проще договориться с Ираном, позволив ему выйти на объёмы добычи середины 2000-х гг., чем способствовать падению цен. На газовом рынке изменения могут быть намного более значительными. Примирение Ирана и США откроет для Тегерана возможность участвовать в конкуренции проектов магистральных газопроводов. Вплоть до настоящего времени неучастие в них Ирана было козырем российской дипломатии и во многом предопределило неудачу проекта «Набукко». Также это препятствовало выходу центральноазиатского газа на европейские рынки, кроме как через территорию России: транзит через территорию Ирана был исключён, а нерешённость правового статуса Каспийского моря закрывала и этот перспективный маршрут.С учётом скорого выхода Ирана на мировой газовый рынок, России необходимо как можно быстрее начать строительство «Южного потока». Руководство ЕС уже почувствовало себя более уверенно: в начале декабря 2013 г., вскоре после достижения Женевских соглашений по Ирану, Еврокомиссия обвинила «Газпром» в нарушении европейского законодательства – положений третьего энергопакета ЕС. На этом основании Брюссель потребовал пересмотреть межправительственные соглашения по строительству «Южного потока». Для России это тревожный сигнал: с дальнейшим улучшением ситуации вокруг Ирана возможно нарастание давления ЕС на российских поставщиков.Что касается выхода Ирана на рынки СПГ, то в краткосрочной и среднесрочной перспективе это не повлечёт за собой серьёзных последствий для России. Практически весь российский СПГ экспортируется в Японию, обеспечивающей более чем треть мирового спроса на этот ресурс. После аварии на АЭС «Фукусима-1» работа атомной отрасли Японии приостановлена, что стимулирует сохранение высокого спроса на СПГ.По-настоящему важным последствием ирано-американской оттепели станет то, что Россия в ходе взаимодействия с США больше не сможет «разменивать» уступки по Ирану на смягчение американской позиции в таких вопросах, как ПРО, расширение НАТО и политика США на постсоветском пространстве. Как и ситуация в Афганистане, события вокруг Ирана усиливали на рубеже 2000-х – 2010-х гг. переговорные позиции России в отношениях с США. Теперь этих возможностей не будет.Сложности для РуханиНеобходимой предпосылкой для наступления всех этих последствий является достижение окончательных договорённостей между Ираном и странами Запада. Но такое развитие событий не является предопределённым. На пути к этому у Ирана может возникнуть немало сложностей, которые могут обратить вспять весь переговорный процесс.У США, обративших внимание на ослабление иранских переговорных позиций, может возникнуть желание «выкрутить руки» Тегерану. В Вашингтоне понимают, что у президента Рухани ограниченные внешнеполитические ресурсы и неустойчивое внутриполитическое положение. При этом он в большей степени заинтересован в успехе переговоров, чем западные страны. Это открывает дорогу для усиления американского давления на Рухани. Например, это может найти отражение в «увязке» сирийской проблематики с иранской ядерной программой. Требование США отказаться от поддержки законных властей Сирии может стать для Ирана камнем преткновения на переговорах.В свою очередь, усиление американского давления на Рухани может вызвать ответную реакцию в среде иранских консерваторов, занимающих важное положение в силовых структурах и армии. Противоречия между Рухани и влиятельным Корпусом стражей исламской революции (КСИР) уже вышли в публичную плоскость. Так, командующий КСИР Мохаммад Али Джафари 10 декабря 2013 г. заявил, что правительственные структуры страны заражены влиянием Запада. В случае, если президент Рухани пойдёт на значительные уступки в Сирии, противодействие в среде консерваторов может вызвать изменение позиции аятоллы Хаменеи и свёртывание курса на сближение с Западом.Ещё одной сложностью является незаинтересованность ближайших партнёров США в регионе – Израиля и Саудовской Аравии – в нормализации ситуации вокруг Ирана. Обе страны не заинтересованы в том, чтобы Иран стал выходить из слабого, изолированного положения, в котором находится сейчас. Премьер Израиля Биньямин Нетаньяху не доверяет мотивам властей Ирана и считает, что усовершенствованные технологии дадут Тегерану возможность обогатить уран с 3,5 % до 90 % за несколько недель. Руководство Саудовской Аравии поддерживает вооружённую оппозицию в Сирии, опасается роста политической активности шиитского населения на западном побережье Персидского залива (по бахрейнскому сценарию) и получает преимущества от действия санкций против Ирана в экономической и военно-политической сфере. Наконец, для Ирана сохраняется проблема военно-политических гарантий. Администрация Обамы не готова воевать с Ираном, но что делать после 2016 г.? Полностью свернув свою ядерную программу, Иран может оказаться уязвимым в случае возобновления прямого военного давления в духе политики Дж. Буша-младшего. Вряд ли администрация Обамы может дать Ирану какие-либо гарантии на этот счёт. Поэтому непременным условием Тегерана при достижении окончательных договорённостей должна стать отмена всех ограничений на поставку вооружений, принятых Совбезом ООН с 2006 по 2010 гг. Западные страны тоже могут столкнуться со значительными сложностями. Главной из них является вопрос: насколько можно доверять намерениям Ирана? Не использует ли Рухани благоприятную возможность для того, чтобы ввести западные страны в заблуждение и затянуть время? Не успеет ли Иран испытать атомную бомбу до того, как станет мишенью для военного удара США и Израиля? На данный момент возникает ощущение, что у руководства США растёт доверие к президенту Ирана. Об этом свидетельствует достижение Женевских договорённостей. Но это отношение может измениться в том случае, если добросовестное исполнение Ираном этих договорённостей будет поставлено под сомнение.ВыводыСмена внешнеполитического курса Ирана вызвана комплексом причин, в первую очередь связанных с действием экономических санкций. Аятолла Хаменеи – высший руководитель Ирана – поддерживает налаживание отношений с Западом, несмотря на признаки недовольства в консервативных кругах страны. От громких деклараций руководство Ирана быстро перешло к прямому взаимодействию с США и подписанию предварительных соглашений. Помимо положительных последствий, это может означать для России появление сильного конкурента на мировом газовом рынке и ослабление переговорной позиции в отношениях с США по ключевым вопросам (ПРО, расширение НАТО и политика США на постсоветском пространстве). Улучшение ирано-американских отношений в ближайшей перспективе продолжится, хотя нельзя исключать возникновения значительных сложностей внешне- и внутриполитического происхождения.Центр научной политической мысли и идеологии 

11 ноября 2013, 15:57

Верховный лидер Ирана оказался главой влиятельной финансовой империи

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи руководит деловым конгломератом, владеющим долями почти во всех сферах экономики страны, передает Reuters со ссылкой на собственное расследование. По данным агентства, этой организацией является так называемый Штаб исполнения поручений имама, сокращенно Setad. На основе оценок Минфина США, данных Тегеранской биржи и заявлений руководства Setad, имущество организации оценивается аналитиками примерно в 95 млрд долл. Эксперты Reuters отмечают, что фактов личного обогащения А.Хаменеи за счет Setad выявить не удалось, однако руководство такой организацией позволяет верховному лидеру в "ручном режиме" управлять экономикой страны. Сообщается, что основной путь расширения этой империи - судебные процессы по лишению недвижимого имущества, в частности, религиозных меньшинств Ирана в пользу Setad. Штаб исполнения поручений имама был создан в 1989г. после специального распоряжения предшественника А.Хаменеи на посту верховного лидера Ирана Рухоллы Хомейни. Первоначальной задачей организации было управление покинутым и конфискованным после революции 1979г. недвижимым имуществом. Аятолла А.Хаменеи является высшим руководителем Ирана с 1989г., до этого с 1981г. он занимал пост президента Ирана. А.Хаменеи считается одним из ближайших соратников основателя Исламской Республики Иран Рухоллы Хомейни.

15 января 2013, 22:51

Верховный аятолла Ирана ввел запрет на ядерное оружие

Религиозный указ Верховного лидера Ирана о запрещении ядерного оружия является обязательным для иранского правительства. Об этом сообщило во вторник, 15 января, министерство иностранных дел, предполагая, что указ должен закончить дискуссия по поводу того, что Тегеран занимается разработками атомного оружия. Представитель министерства Рамин Мехманпараст заявил, что Запад должен понять значение для всего Ирана указа аятоллы Али Хаменеи. "Нет ничего выше, чем фетва, изданная самим Верховным лидером, она определяет основу для нашей деятельности в области ядерных технологий", - отметил дипломат. "Когда высшая юридическая инстанция и власть, осуществляющая руководство всей страной издает фетву, мы все обязаны неукоснительно ее соблюдать", - добавил он. Комментарии Мехманпараста прозвучали за день до начала нового раунда переговоров в Тегеране с представителями Международное агентство по атомной энергии. Речь на них вновь пойдет о спорной ядерной программой Исламской республики. Вашингтон и его союзники обвиняют Иран в использовании своей гражданской ядерной программы в качестве прикрытия для разработки ядерного оружия. Иран отвергает эти обвинения, заявляя, что его программа носит мирный характер и направлена на производство электроэнергии и производства радиоизотопов для лечения больных раком. Аятолла Хаменеи, который принимает окончательное решение по всем государственным делам в Иране, заявил в прошлом году, что Тегеран не стремится обладать ядерным оружием. Он назвал обладание таким оружием "грехом", а также "бесполезным, вредным и опасным". (http://www.mignews.com/ne...)

22 августа 2012, 12:36

C.Е. Кургинян "Аналитика судьбы. Россия и агония модерна"

В газете "Завтра" опубликована статья С.Е. Кургиняна "Аналитика судьбы. Россия и агония модерна" ( http://www.zavtra.ru/content/view/analitika-sudbyi/ ). СЕРГЕЙ КУРГИНЯН АНАЛИТИКА СУДЬБЫ Россия и агония модерна   Всем ясно, что мир катится к Третьей мировой войне. Всем ясно, что Россия накрывается «медным тазом». Что должен делать аналитик? И нужен ли в этой ситуации аналитик? Что именно неясно? Что в Сирии руками американцев сотворяется страшная пакость? Что они втащили в Сирию 6 тысяч головорезов из Аль-Каиды? Может быть, неясно и теперь, что американцы не могут без войны? Что, изуродовав Ливию, они готовятся теперь изуродовать всю Африку, а потом и весь мир? Что у них там творятся свои разборки – вот уже Конгресс решил разбираться с Федеральной резервной системой! С хорошей жизни подобного не решишь! Что еще неясно? Что духовный лидер Ирана Хаменеи призвал Иран готовиться к концу света? И одновременно провел совещание с представителями всех родов войск? Неясно, чьи корабли входят в Средиземное море? Как втягиваются в ближневосточную воронку одна страна за другой? Как рушится Европа? Стоп. Когда это все начиналось, нужны были тонкие аналитические инструменты. Но сейчас-то это все на поверхности. И что нужно? Направить тонкие инструменты внутрь этой реальности? Выявить ее тонкие неочевидные черты? Зачем? Для того чтобы кого-то развлечь? Тонкие черты реальности нужно выявлять для того, чтобы политический герой мог встретиться с реальностью и воздействовать на нее, спасая мир от гибели. Это настоящая задача – аналитика. Отказ от нее в пользу любой другой задачи – это превращение самого себя в развлекателя, аналитического шута. Не буду я этим заниматься! Я лучше скажу правду в лицо политическим героям. Поставлю перед их лицом настоящее зеркало. Таковым является не analytics с детализациями. Теперь разговаривать можно только на языке аналитики судьбы. А раз так, на этом языке и будем разговаривать. И жестко оговорим, что главная проблема состоит не в том, что нельзя выявить тонкую структуру реальности. И даже не в том, что нельзя на эту реальность воздействовать, нащупав ее особые точки. Все это можно. Но в одном случае: если политические герои не уклоняются от встречи с реальностью. А они от этой встречи тщательно уклоняются, как по всему миру, так и у нас в России. Они с этой реальностью даже соприкоснуться боятся. И в этом суть. Беседую с крупнейшими экспертами в Израиле. Во время беседы все уклоняются от признания очевидного – американцы видят в радикальном исламизме стратегического партнера, меняют тип глобальной власти и так далее. За чашкой кофе эксперты добавляют к тому, что я говорю, такие детали, что пот прошибает. Спрашиваю: «А что ж вы дурака валяете?» Отвечают: «Очень страшно это признать». Но ведь то же самое и в Иране, и в Индии, и в Европе, а уж у нас… Страх правит бал – страх соприкоснуться с реальностью. А ведь надо не просто соприкоснуться. «Соприкоснуться» – это когда реальность проходит мимо тебя и чуть-чуть тебя задевает, так сказать, по касательной. Такой тип взаимодействия с реальностью характерен для эпох расслабленного полусна. Или – инерционного существования, при котором есть гарантии того, что следующий день будет напоминать предыдущий. Сейчас же таких гарантий нет. Или точнее, есть гарантия того, что так не будет. Реальность достаточно отчетливо – не шепотом уже, но пока еще без надрывного крика – говорит нам всем: «Соприкоснуться со мной вам не удастся. Я на вас, родненькие мои, вскоре по-настоящему навалюсь. Так сказать, по полной программе». Мы все это слышим и в каком-то смысле даже понимаем. Что, Путин этого не слышит? Еще как слышит. Или совсем не понимает послания, исходящего от реальности? Да все он понимает. По-своему, конечно, но понимает. Кстати, об этом самом «по-своему». Я всегда мечтал, что образуется каким-то таким волшебным образом пауза месяца этак на четыре, а лучше бы на полгода. И что ниспослана мне эта пауза будет раньше, чем я окажусь в маразме. И вот, коль скоро возникнет такая пауза, а я еще буду ничего себе, то мне удастся написать «Историю менталитетов». Не очерки, не эссе, а настоящую историю. Зачем написать? Для того, чтобы убедительно доказать, что люди делятся не на глупых и умных, а на разных. Что люди думают совсем по-разному. А то ведь мы негодуем: «Да как же он не понимает, что если уже случились сначала событие А, а потом событие Б, то вскоре, согласно закону такому-то, последует событие В». Извините – это для вас есть некое А и некое Б, некий закон и В как следствие этого закона. Но для того, на кого вы негодуете, А – это вовсе не А, Б – это вовсе не Б. А законы ваши есть ничто иное как «клеветнические измышления». И даже когда случится В – тот, на кого вы негодуете, не заахает: «Вот ведь как справедливо говорил такой-то…» Нет, тот, на кого вы негодуете, скажет совершенно иначе. Сообразно своему способу думать. Вы вот считаете, что он дурак и вообще не думает, а вы – умный. Но если вы умный, то вы должны понять, что он очень даже думает. И подобно тому, как вы, думая, используете определенные алгоритмы, определенный язык, так и он тоже думает, но использует другие алгоритмы, другой язык. И это не расхождение в нюансах, это разные ментальные миры, понимаете? У вас и у того, на кого вы негодуете, эти миры разнятся не количественно, а качественно. Это абсолютно разные миры. Непонимание этого обстоятельства проистекает из материалистической посылки, согласно которой бытие определяет сознание. А поскольку бытие у нас, в каком-то смысле, общее (все мы живем в мире с такой-то гравитацией, таким-то составом атмосферы и так далее), то и сознание у нас, в каком-то смысле, тоже общее. И эта наша общность сознания гарантирует нашу способность понимать друг друга в ходе общения. Спросят: «А вы считаете, что способность понимать друг друга вообще отсутствует?» Отвечаю: ничего подобного я не считаю. Считаю же я, что мы в принципе можем понимать друг друга, но по-настоящему воспользуемся этой возможностью только тогда, когда воспримем другого как совершенно своеобразную мыслящую систему и начнем постигать эту систему, уважать ее и так далее. Вот тогда человечество получит шанс на некатастрофическое развитие в XXI столетии. А иначе Хаменеи будет говорить о пришествии Махди, а его противники – о плюрализме, правах человека et cetera. И в этом случае не будет ни развития, ни человечества. Кстати, все, кто говорят, что человечество сумеет сохраниться, если прекратит развиваться – мягко говоря, лукавят. Человечество – как велосипедист. Может не упасть только до тех пор, пока крутит педали. В настоящий момент оно педали крутить перестает. И потому падает. Вот, в сущности, и весь смысл того, что происходит у нас на глазах. Потому-то для одних Махди, для других – ювенальная юстиция. Общий знаменатель исчезает у нас на глазах. Порой мы вспоминаем, что он совсем исчезнуть не может. Это как толчок, который будит спящего. Мы вдруг каким-то чудом начинаем воспринимать другого, как именно другого. И думаем: «Надо же, каким же сложным должен быть этот самый общий знаменатель для того, чтобы мы, такие разные, могли вместе что-то зачем-то делать». Тут мы начинаем понимать – повторяю, вдруг, случайно и ненадолго, – что общий знаменатель должен быть очень сложным. И потому он пока не найден вполне закономерным образом. Но раз он должен быть, хоть и очень сложным, то его в принципе можно найти. Все это мы понимаем на короткий миг пробуждения. Потом мы опять засыпаем. И во сне забываем о том, что общий знаменатель может быть только очень сложным. Во сне мы видим себя одинаковыми и делаем из этого серию сокрушительных выводов: раз мы такие одинаковые, то общий знаменатель должен быть простым, раз он должен быть простым, то нахождение его – дело плевое и быстрое, раз дело плевое и быстрое, а мы общий знаменатель не нашли, то его просто нет. Мы ищем черного кота в темной комнате и не находим его потому, что его просто нет! Сделав сокрушительный вывод о том, что общего знаменателя просто нет, мы перестаем хотеть жить. Чем в большей степени мы перестаем хотеть жить, тем в большей степени мы хотим уничтожить себя и все вокруг. Убедившись, что позитивного консенсуса нет («раз мы одинаковые, он должен быть простой, раз он должен быть простым, то нет труда его найти, а раз мы его при этом не находим, то его нет»), мы быстро находим негативный консенсус, консенсус взаимной ликвидации. И с ликованием начинаем сосуществовать в рамках этого консенсуса, то бишь уничтожать друг друга. Это нам только кажется, что мы – иранцы, израильтяне, русские, американцы, индийцы, китайцы и так далее – боремся за жизнь, за место под солнцем. И потому конфликтуем. А на самом деле мы не конфликтуем вовсе, мы радостно в едином порыве уничтожаем себя и все человечество. Мы ликуем оттого, что обрели, наконец, то, что искали больше всего – общий знаменатель в виде воли к смерти. Обо всем этом я думаю ночами, когда вдруг просыпаюсь от какого-нибудь скверного предчувствия. Которое потому и скверное, что через короткий промежуток времени превращается в скверную же реальность. «Да ниспослана мне будет пауза, – думаю я тогда, –да напишу я историю менталитетов, да прочтут ее люди, да научатся и так далее». Но обо всем этом я думаю ночью, и то не всегда. А только в моменты, когда я просыпаюсь от острого понимания той или иной надвигающейся пакости. А потом приходит утро. И реальность наваливается на меня всей своей многопудовой тушей. Именно наваливается, а не прикасается с тем, чтобы пройти мимо. И я начинаю с ней бороться. Иногда – даже небезуспешно. Но, чем успешнее очередной раунд этой борьбы, тем яснее понимание, что паузы не будет, что назавтра она опять навалится на меня с утроенной силой, и так далее. Понимая все это, я понимаю и другое. Что эта самая реальность пока что подобным многопудовым образом наваливается отнюдь не на каждого, что многим удается от этого ускользнуть. И я начинаю видеть, как они ускальзывают. Я просто вижу это. Причем не в коротких ночных «инсайтах», а почти постоянно. Я начинаю различать стили ускользания от реальности. Вот этот от нее отпрыгивает, а этот уворачивается, как гениальный матадор. А этот – бежит в укрытие, а этот – работает в стиле самых изящных восточных единоборств, не карате даже, а какого-нибудь ушу. И я вдруг понимаю, что ускользание от реальности – это тоже своего рода консенсус. Что ускользание от реальности продиктовано остаточным желанием жить. Я вижу этот остаток в глазах Путина и Обамы, Нетаньяху и Ахмадинежада. Я вижу, как с каждым виртуозным ускользанием от реальности уровень желания жить чуть-чуть понижается в каждом из ускользающих виртуозов. Я вижу, что этот уровень понижается почти синхронно. И что когда он понизится до нуля сразу у всех, то триумф воли к смерти, наконец, свершится. И я понимаю, что это произойдет достаточно скоро. Потому что со смертью может бороться только полноценная жизнь. И не просто полноценная, а совсем полноценная. В этом смысле ускользание есть то, о чем говорил, герой Достоевского: «Это уже не жизнь, господа, а начало смерти». Мы находимся уже не в начале смерти, а в ее третьей четверти. Завершив же четвертую четверть, человеческие особи, так старательно делающие вид, что они наслаждаются потреблением, перестанут врать самим себе по поводу того, что хотят жить, и начнут делать то, чего им, наконец, захочется больше всего на свете. Начнут умирать. Коллективно и радостно. Посылая ракеты, кидая глубинные бомбы, взрывая ядерные, химические и бактериологические заряды. Когда уходит дух жизни и дух истории, приходит дух смерти, дух небытия. Называть это пришествие вторым пришествием духа жизни – значит делать глубочайшую метафизическую ошибку. То, что Хаменеи кажется пришествием Махди, является действительно пришествием, но иным. Это пришествие не духа жизни, а его антагониста. Дух жизни так не приходит. Откуда же это исчерпание духа жизни? Оно связано с исчерпанием определенной модели развития и всего того, что эту модель питало. Вместе с нарастанием исчерпания нарастает и нежелание жить. Оно уже нарастало сходным, но не таким страшным образом в начале XX века. И обернулось Первой мировой войной, особо ужасной по причине своего вопиющего бессмыслия. Убежден, что это бы и кончилось полным уничтожением человечества, если бы не коммунизм. Полноценный коммунизм и впрямь является другой моделью развития. То есть историческим проектом – живым словом, творящим живую жизнь. Не доосуществившись в этом качестве (Эрих Фромм назвал такое недоосуществление «гуляш-коммунизмом»), коммунизм начал умирать. В чем ему ликующе помогал западный либерализм, утверждавший, что обладает своей уникальной и единственно верной моделью развития («модерном»). Затем стал умирать модерн. Оказалось, что новой модели развития нет вообще, а старая загибается на глазах. Начались бегства от реальности (ускользания эти самые), дополняемые танатическими судорогами. Увлекшись этим, человечество изредка оглядывалось на Россию. Которая и впрямь является единственным держателем альтернативных моделей глобального развития. Но видя, с какой страстью нынешние герои русского политического романа «Преступление и наказание» прячутся от своего Я («вы и убили-с») и распухающего внутри него суицидального комплекса – мир стал догадываться, что Россия не собирается ни зачинать, ни рожать новое слово, в чем, в сущности, и есть ее историческое предназначение. Догадка эта крепнет с годами. И чем больше она крепнет, тем больше мир ненавидит Россию. Да, Россию вообще, но в особенности героев указанного мною выше политического романа, пытающихся сочетать несочетаемое. То бишь сохранить Россию как державу, дающую им статус, и отказаться от того, что является неотменяемым участием России в мировом разделении особого труда, труда по предъявлению смыслов. Такое сочетание несочетаемого делает героев русского политического романа особыми виртуозами в том ремесле, которое сейчас так востребовано на элитных – политических и иных – рынках. Ремеслом этим является ускользание от реальности. Герои обижаются: «Они ускользают, а нам нельзя?» Им отвечают: «Но мы-то ускользаем сообразно своей историософии, а вы куда лезете?» Так и живём. Герои ускользают от реальности, превращаясь уже в супервиртуозов. Чем виртуознее они это делают, тем больше мир их ненавидит. А герои недоумевают: «За что?» Но Бог с ними, с «героями». Поговорим о судьбе России. И признаем, что у сегодняшней России нет ничего, позволяющего ей продолжить историческое бытие в XXI веке, коль скоро это бытие будет продвижением от трех четвертей смерти к семи восьмым или восьми девятым. Да Россия и не хочет жить, медленно переползая от семи восьмых к восьми девятым. Она уж лучше быстро пробежит дорогу к десяти десятым. И либо сама завалится в небытие, восторженно освобождаясь от остатков воли к жизни и радостно обретая полноту воли к смерти («программа-минимум»), либо завалит с собой в небытие все человечество («программа-максимум»). Впрочем, без России мир просто будет вяло двигаться от семи восьмых смерти к восьми девятым. И даже если спасётся в момент гибели России, что маловероятно, он чуть медленнее, но таки дотопает до десяти десятых. Спросят: «Как это у России ничего нет? И ресурсы есть, и территория. И мало ли еще что». Отвечаю: Россия выходила живой из сложнейших исторических переплетов только за счет альтернативной модели развития. Если факты для вас еще имеют значение, то вы не можете не признать, что это именно так. Признав же это, признайте и другое. Что теряя потенциал альтернативности в том, что касается всемирно-исторического развития (да-да, именно всемирно-исторического развития, а не какого-то там особого пути:«весь взвод идет не в ногу, один господин прапорщик в ногу»), Россия теряла все. Я мог бы привести даже математическую кривую. Вот волна роста способности России к развитию на собственных и всемирно-исторически значимых основаниях. Вот волна спада способности России к развитию на собственных и всемирно-исторически значимых основаниях. А вот явно порожденная этой волной волна территориального, промышленного, культурного и иного умаления России («цикл свертывания» России). Существует беспощадная корреляция между одним и другим. В математике почти все корреляции носят характер размытый, статистический. В данном случае, речь идет о корреляции, при которой множество точек прямо ложится на одну линию. И что? Горбачев, декоммунизируя СССР, что делал? Он насильственно побуждал Россию отказаться от собственной – альтернативной и всемирно-исторически значимой – модели развития. То есть он по воле своих иноземных опекунов обеспечивал свертывание России. Говоря о том, что горбачевская декоммунизация, она же «перестройка», была насилием, я отвечаю за свои слова. Речь шла о неслыханном насилии – информационном, психологическом и метафизическом. Одновременно и согласованно эти методы еще никогда не применялись в истории. Россия начала сворачиваться и умирать. Остыли заводы, перестала рожать земля, началось массовое вымирание населения. Почему? Потому что исчезла необходимая России живая вода, она же воля к альтернативному всемирно-исторически значимому развитию. А вне этой воли искусственно Россию побудить к жизни нельзя. Что значит сотворить чудо? Это значит начать новую волну, волну роста новой и исторически преемственной альтернативности. И не абы какой, а всемирно-исторически значимой, дающей шанс на новый тип развития всему человечеству. Без этой волны Россия не начнет разворачиваться. Она умеет разворачиваться только так. А не разворачиваясь, она продолжит сворачиваться. В чем была политика Ельцина? В том, чтобы свести к нулю способность России к самостоятельному альтернативному всемирно-исторически значимому развитию. К чему привела эта политика? К еще большему сворачиванию России. Что сделал Путин? Он начал механически препятствовать сворачиванию – в Чечне и не только. Ему удалось побудить Россию сворачиваться медленнее, но разворачиваться она не стала все по той же причине. Россия не будет разворачиваться иначе как в условиях обретения нового и одновременно ей знакомого бытия – бытия подлинно мессианского. В чем же содержание мессианства, если вычесть из этого содержания всю исторически обусловленную конкретику? Ясно в чем. В том, о чем я говорю. Мессианство – это способность вести за собой человечество вперед, то есть предлагать человечеству свою всемирно-исторически значимую альтернативную модель развития. Масштаб и скорость развертывания России легко измерить количественно. Для этого есть как простейшие показатели (территория, население, промышленный потенциал), так и показатели чуть более сложные (геополитические позиции, авторитет в мире, духовный подъём народа, степень консолидации общества и т.д.). Так же легко измерить и показатели, характеризующие свёртывание России. Ибо это те же показатели, но со знаком минус. Гораздо труднее измерить то, от чего зависит и свёртывание, и развёртывание России. Так вот, можно показать, что чем интенсивнее мессианский накал, тем быстрее и мощнее идёт развёртывание. А чем интенсивнее антимессианский накал (что это такое, можете понять, посмотрев хотя бы выступления Сванидзе и Пивоварова), тем быстрее идёт свёртывание России. По степени антимессианского накала можете судить о том, насколько врагу надо нас свернуть до конца. Уверяю вас, когда Ципко начинает проклинать мессианство – это заказ. И чем надрывнее – тем заказ серьёзнее. Да что там Ципко! Совокупный антимессианский накал можно измерить количественно. В определённых интегральных единицах. Чем истошнее, дружнее, чаще и повсеместнее орут о «европейском выборе России» (сын Ходорковского, сам Ходорковский, Белковский и прочая, прочая) – тем серьёзнее и строже заказ на сворачивание России. Я не шучу. Это действительно можно измерять количественно. Градус мессианского накала предлагаю называть «Темес» (температура мессианства). Градус антимессианского накала – «Атемес» (температура антимессианства). Чем выше Темес, тем быстрее развёртывание России, чем выше Атемес, тем быстрее свёртывание России. Корреляция между указанными величинами фактически линейная и достаточно жёсткая. А значит, любой политический курс в России следует измерять в Темесах и Атемесах. В этом, а не в словах о благосостоянии и «программах 2020». Мне справедливо возразят, что если завтра кремлевским пропагандистам прикажут «темесить», то есть повышать температуру мессианской риторики, то всех стошнит. Но Темес это же накал реального мессианства, а не симулякров, пиара и суррогатов. Где есть Павловский, там нет Темеса, а где есть Темес, там нет Павловского. Мне столь же справедливо укажут, что одним «темесом» сыт не будешь. Нужна программа ГОЭЛРО, и её воплощение. Согласен. Но никакие ГОЭЛРО в России не реализуются механически. Утром Темес – вечером ГОЭЛРО. Это, во-первых. И, во-вторых, там, где «Атемес», там никакого ГОЭЛРО не будет никогда. Там будет только новый горбачевизм. Механически в России развёртывание обеспечить нельзя. В непонимании этого – трагедия нынешнего патриотического прагматизма. Механически в России можно только сдержать свертывание. Да и то… Сколь бы механическим ни было сдерживание свертывания для самих прагматиков, оно в народе сразу же порождает и некую позитивную органику, она же – воспоминание о своем всемирно-историческом величии. А в чем такое величие измеряется? В градусе мессианского накала, в чем еще! Начал Путин в 2000 году сдерживать свертывание самым что ни на есть механическим образом, и начались воспоминания о былом накале. Подчёркиваю, о былом! Нового накала не произошло. Но воспоминание о былом накале возникло. А где воспоминание о былом накале, там и… Пиар на тему о советском гимне? Согласен. Но для кого-то пиар, а для кого-то… воспоминание… Со всеми вытекающими последствиями. Медведев начал душить это воспоминание? Начал! Чем занялся печально знаменитый Совет Федотова? Лихорадочной эскалацией десоветизации: «Душить, душить скорее воспоминание! А ну как оно проснётся!» Я не хочу сказать, что мы из этого выбрались. Но впадали мы в это тогда по чисто перестроечному лекалу («десоветизация» как аналог «денацификации» – и понеслось). Так ведь? А что такое модернизация «по Юргенсу», о которой при Медведеве стали говорить столь же бессмысленно и яростно, как и в эпоху первой перестройки? С одной стороны, это как бы развитие, а с другой стороны – сведение к нулю всего, что связано с Темесом, то есть с выдвигаемой нами альтернативной всемирно-исторической моделью развития. А значит это коварное наращивание Атемеса. Коварное, потому что осуществляется под желанным для всех соусом развития. Развитие? КАКОЕ развитие? Ежу понятно, что модернизация – отказ от самой возможности каких-либо альтернативных моделей развития. Мол, не бывает каких-либо альтернатив. Модель одна, одна, одна! И стоило три раза прокричать «одна», как она навернулась под фанфары. Все стали ускользать от понимания, что она навернулась, и вопить, что сие есть всего лишь кризис. Кризис? Кризис – это когда у вас температура повышается, и вы выздоравливаете. А при онкологии температура не повышается, да и при СПИДе тоже. Кризис? Что сделали за 4 года? Больной пухнет от водянки под названием «дензнаки». Западная сладкая жизнь не только теряет сладость! Ведь вряд ли можно назвать сладкой, например, испанскую ситуацию! Как-никак 50-процентная безработица среди молодежи. Но и это бы еще полбеды! Намного хуже то, что западная жизнь начинает приобретать черты антижизни, расчеловечивания. Чего стоит одна только ювенальная юстиция. А ведь к ней все дело не сводится. Нет, не кризис все это, господа, а также товарищи. Ох, не кризис – это агония модерна. А вы что делаете? Вы ускользаете, вы не хотите видеть корчи больного, не хотите слышать его предсмертные крики и восклицаете: «Модернизация!» А еще, вдобавок, и действуете-то вы вопреки всему мировому опыту модернизации. Что сие показывает? Что вы не модернизируете страну, а ускользаете – каждый на свой манер – от несомненного факта сворачивания России. И вы не хотите понять, что источником этого сворачивания является сама ваша модернизация. Нежелание понять очевидное – это и есть ускользание, так ведь? К 2011 году доускользались, докувыркались со своим Атемесом до перестройки-2 с её карнавальными действами на Болотной и Сахарова. Ведь сами устроители назвали это карнавалом! А что такое карнавал? Это дозволенные антисистемные оргиастические выплески, жёстко регулируемые церковью как системой – по сигналу системы начинаются, по сигналу кончаются. И только если оргия регулируется – она не разрушает систему сразу же. Но если система перестаёт регулировать «это», тогда о-го-го. Ведь корни-то «этого» каковы? Откуда все тянется? Из глубокой древности, глубочайшей. Где карнавал, там и сатурналии, где сатурналии – там Баал. Дорожка эта тянется известно куда – к последним безднам, к древнейшим культам сладостного поклонения смерти и тьме. Этот темный характер новых политических карнавалов очевиден каждому, кто не хочет ускользать от понимания очевидного. Но ведь все ускользают. Закройте глаза и вы увидите этот танец коллективного ускользания. Вы увидите даже то, в какой пластике ускользают от понимания разные герои нашего политического романа. Итак, и модернизация, и стабилизация – это формы ускользания от того единственного, что может обеспечить развертывание России, а все, что не обеспечивает развертывание, обеспечивает ее свертывание, в том или ином темпе. Сейчас наращивание Атемеса произошло в связи с вхождением в ВТО. Еще большее наращивание произойдет с принятием ювенальной юстиции. Любое принуждение России заниматься чем-либо, кроме как альтернативным всемирно-исторически значимым развитием, – обеспечивает ее свертывание. Понимаете? Так было всегда. Но теперь, в условиях агонии классической западной модели развития, это все приобретает очевидный и абсолютно терминальный характер. Воистину, классики были правы, говоря о слабом звене в мировой цепи. А что такое слабое звено? Это звено, в котором негативные процессы приобретают колоссальное ускорение. Свертывание России, связанное с отсутствием миссии, дополняется свертыванием, связанным с коллапсом Запада, то есть того, что этой миссии противостояло и считало этой миссией себя. Семь восьмых дороги к смерти пройдено. Будем и дальше идти тем же путем? Или одумаемся? Хочу быть правильно понят. От того, что Россия уйдет из ВТО или откажется от ювенальной юстиции, она не начнет развертываться, она просто не будет так быстро свертываться. Развертываться она начнет только когда обретет миссию. Человечество будет жить в XXI веке только в случае, если Россия ее обретет, то есть заявит миру свой новый альтернативный проект всемирно-исторического развития. И покажет, что этот проект реализуем. Чем быстрее Россия начнет это делать, тем больше шансов на жизнь есть и у нее, и у человечества. Спросят: «А это вообще возможно?» Клятвенно заверяю, что возможно это и только это. Мы можем и должны поднять реальную мессианскую температуру (Темес) и подавить Атемес. Тому есть реальные прецеденты. Потеряв Землю Обетованную, еврейский народ, униженный и рассеянный, тысячелетиями повторял: «До встречи в Иерусалиме». Встреча произошла. Кому-то это нравится, кому-то нет, но она ведь произошла. Не будем обсуждать качество этой встречи, обстоятельства, ее обеспечившие, и так далее. И только признаем, что она произошла. Тем самым признаем, что воля творит чудеса, и что новые исторические проекты, то есть воплощенные в жизнь тексты, возможны. Признав это, вспомним самих себя другими – гордыми людьми, обладавшими своей всемирно-исторически значимой моделью развития. Вспомнив же это, скажем: «До встречи в СССР!»

06 августа 2012, 17:12

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи: «Война начнется в течении ближайших недель»

Это слишком серьезный прогноз, чтобы не обращать на него внимание!