• Теги
    • избранные теги
    • Люди729
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1410
      • Показать ещё
      Разное646
      • Показать ещё
      Издания144
      • Показать ещё
      Компании307
      • Показать ещё
      Международные организации146
      • Показать ещё
      Показатели22
      • Показать ещё
      Формат17
      Сферы4
Али Хаменеи
Али Хаменеи
Великий аятолла Сейед Али Хосейни́ Хаменеи ( 17 июля 1939, Мешхед) — иранский религиозный и государственный деятель, второй Высший руководитель (глава государства) Ирана с 1989 года по настоящее время, президент Ирана (1981—1989), один из ближайших соратников лидера Исламской револю ...

Великий аятолла Сейед Али Хосейни́ Хаменеи ( 17 июля 1939, Мешхед) — иранский религиозный и государственный деятель, второй Высший руководитель (глава государства) Ирана с 1989 года по настоящее время, президент Ирана (1981—1989), один из ближайших соратников лидера Исламской революции Рухоллы Хомейни.

Подробнее

Развернуть описание Свернуть описание
30 мая, 08:23

Иранский спикер: "Израиль - угроза всему человечеству"

Спикер иранского парламента назвал Израиль "агрессивным и расистским" и заявил, что он всегда будет источником угрозы для человечества в целом

29 мая, 11:27

NYT: Жесткая риторика Трампа не мешает контактам США и Ирана

Президент Трамп, который никогда не скрывал враждебного отношения к Ирану, недавно призвал лидеров суннитских стран к изоляции исламской республики. Однако Тегеран воспринял угрозу с удивительным спокойствием, потому что на практике администрация Трампа продемонстрировала готовность сотрудничать с Ираном, пишет The New York Times.

29 мая, 10:23

NYT: Жесткая риторика Трампа не мешает контактам США и Ирана

Президент Трамп, который никогда не скрывал враждебного отношения к Ирану, недавно призвал лидеров суннитских стран к изоляции исламской республики. Однако Тегеран воспринял угрозу с удивительным спокойствием, потому что на практике администрация Трампа продемонстрировала готовность сотрудничать с Ираном, пишет The New York Times. Иран, на первый взгляд, за последнее время получил слишком много плохих новостей, указывает The New York Times. На недавнем саммите в Саудовской Аравии Трамп был гостем короля Салмана бин Абдулазиза аль-Сауда - заклятого врага Ирана, более того, США и саудовцы заключили рекордную сделку в размере 110 млрд долларов по приобретению оружия. «Пока иранский режим не станет партнером мира, мы должны работать вместе, чтобы изолировать Иран, не допуская финансирование им терроризма», - подчеркнул Трамп. В ответ верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи в субботу заявил лишь, что такие покупки оружия, мягко говоря, ни к чему не приведут. «Эти дураки думают, что, тратя деньги, они могут завоевать дружбу врагов ислама, - отметил Хаменеи в заявлении, размещенном на его сайте. - Они как молочные коровы. Их будут доить, и когда у них закончится молоко, они будут убиты». Жесткая риторика идет с обеих сторон, однако в Иране, тем временем, ожидают поставки авиалайнеров Boeing американского производства. Эта сделка принесла 22 млрд долларов американской компании. Самый последний контракт между авиаконструктором и иранской авиакомпанией Iran Aseman был подписан два месяца спустя после того, как Трамп вступил в должность президента.   Новый глава американского государства, чей лозунг - America First - основан в том числе на обещании увеличить число рабочих мест в промышленном секторе, не горел желанием отменить сделку, которая может создать дополнительно 18 тыс. рабочих мест. Во время президентской кампании Трамп неустанно критиковал ядерное соглашение с Ираном за его мягкость, назвав его «худшей сделкой из когда-либо заключенных». Но в апреле и мае он спокойно подписал важные отказы от некоторых санкций, которые позволяют реализовать сделку и, кроме того, благодаря им Иран снова получает доступ к международному бизнесу и может использовать средства, которые были заморожены Штатами. Факт, что США и дальше намерены сотрудничать с Ираном, подтверждает пресс-конференция госсекретаря Рекса Тиллерсона в Эр-Рияде, где он вышел к журналистам после жесткой речи Трампа. На вопрос, что он будет делать, если ему позвонил министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф, Тиллерсон просто ответил, что возьмет трубку. «Я никогда не выключал телефон для тех, кто хочет поговорить или вести продуктивные переговоры», -  подчеркнул Тиллерсон.

29 мая, 06:29

Америка забыла, откуда прибыли 11 из 15 угонщиков самолётов 11 сентября

Предпринятые на прошлой неделе в ходе ближневосточного турне президента Трампа усилия по созданию единого фронта государств региона против Ирана могут оказаться напрасными.

29 мая, 06:07

Иран после выборов. Как встречают президента

Обзор основных политических событий в Иране.   После президентских выборов в Иране, которые завершились переизбранием Хасана Рухани, духовный лидер страны Али Хаменеи заявил, что главный победитель выборов — иранский народ. По словам аятоллы, исламской республике удалось выиграть...

29 мая, 01:12

Лидер Ирана назвал власти Саудовской Аравии «недостойными людьми», сблизившимися с «врагами ислама»

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил на церемонии по случаю начала месяца Рамадан о том, что проблемы исламского сообщества связаны с тем, что «власть в ряде мусульманских общин, таких как саудовская, захватили недостойные люди».

28 мая, 13:59

Хаменеи раскритиковал Саудов за "почтение к врагам ислама"

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи обрушился с критикой на Саудов за улучшение отношений с США.

28 мая, 12:51

Америка забыла, откуда прибыли 15 из 11 угонщиков самолётов 11 сентября

Предпринятые на прошлой неделе в ходе ближневосточного турне президента Трампа усилия по созданию единого фронта государств региона против Ирана могут оказаться напрасными. Выступая 27 мая по случаю начала Рамадана, верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи предрёк скорую гибель монархии в Саудовской Аравии.   Глава Исламской Республики назвал военное насилие королевской семьи против мусульман в Йемене и Бахрейне...

28 мая, 12:51

Америка забыла, откуда прибыли 11 из 15 угонщиков самолётов 11 сентября

Предпринятые на прошлой неделе в ходе ближневосточного турне президента Трампа усилия по созданию единого фронта государств региона против Ирана могут оказаться напрасными. Выступая 27 мая по случаю начала Рамадана, верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи предрёк скорую гибель монархии в Саудовской Аравии.   Глава Исламской республики назвал военное насилие королевской семьи против мусульман в Йемене и Бахрейне...

28 мая, 12:45

Духовный лидер Ирана назвал Саудовскую Аравию "дойной коровой" для США

Саудиты - "дойная корова" для "неверных" американцев. Действия руководства Саудовской Аравии стали объектом резкой критики и оскорблений со стороны духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи во время его выступления по случаю начала священного для мусульман месяца Рамадан, передает DW. "Эти люди (саудиты - ред.) делают вид, что верят в Коран...

28 мая, 00:18

Iran's Khamenei says Saudi rulers will fall; Rouhani calls for better ties

Iran's hardline Supreme Leader Ayatollah Ali Khamenei said on Saturday Saudi Arabia's rulers faced "certain downfall" for aligning themselves with the United States, hours after the country's pragmatist…

27 мая, 20:00

Iran's Khamenei says Saudis will fall, Rouhani calls for better ties

DUBAI (Reuters) - Iran's hardline Supreme Leader Ayatollah Ali Khamenei said on Saturday Saudi Arabia's rulers faced "certain downfall" for aligning themselves with the United States, hours after the country's pragmatist president called for improved ties with Gulf states.

23 мая, 22:12

Iran's Election Marks The Deepening Of Democratic Culture, Says Former Iran President

Abolhassan Bani-Sadr, the first president of the Islamic Republic of Iran, came to power in 1980 following the revolution led by Ayatollah Khomeini. He spoke to The WorldPost from his home outside Paris, where he lives in exile. In Iran, the main pillars of power are controlled by the unelected supreme leader. And President Hassan Rouhani has declared that the president must be submissive to the supreme leader. Given the president’s limited power, what is the role of elections in Iran? As you said, the main pillars of power are under the control of the supreme leader, who also dictates overall socioeconomic and foreign policy. Despite this, elections, especially the presidential election, are regarded with the utmost importance because it is obvious that, without them, a theocratic regime on its own lacks popular legitimacy. More importantly, elections provide an aspect of legitimacy domestically and internationally, especially in a region ruled largely by oil-fueled monarchies. Elections also register the balance of power within the body politic. Though not a democracy in the Western sense, when reformist forces turn out strongly and win at the polls, it provides them with a margin to maneuver. Still, one has to accept that the main winner of the election is the regime of the ayatollahs since, irrespective of who gets the vote, it is they who claim legitimacy for it. Many millions voted out of fear, partially over more economic sanctions and even war if Raisi had been elected. By all accounts, the turnout was huge ― reportedly over 40 million people. Why did Iranians vote in such numbers now? First, the claim of 40 million who voted should not be taken at face value. After all, the counting took place behind closed doors without observers. However, there is no doubt that many millions voted ― and the main reason is fear. The main fear was that Ayatollah Ebrahim Raisi could become president. His nickname is “Ayatollah Death” since he was the head of one of the teams who, in the summer 1988, executed thousands of prisoners who were already sentenced and were serving their sentence. In this respect, the current supreme leader, Ayatollah Ali Khamenei, took Iranians hostage, telling them that they either have to get out and vote or “Ayatollah Death” would become their president. There was also the fear of poverty. During the presidential debates, it was revealed that around 18 million Iranians are living in shantytowns. Further, there were related fears over more economic sanctions and even war if Raisi had been elected. In short, there was fear of a change for the worse. For the first time since the early days of the revolution and the rule of Mossadegh, the core debates were about human rights, the rights of citizenship and democracy. Can we say that this election is a major marking point on the path toward democracy in Iran? Democracy is a culture in which people have the habit of exercising their rights, something that doesn’t occur without constant struggle in a theocracy like Iran’s. In this election ― for the first time since the early days of the revolution itself and the rule of our democratic Prime Minister Mohammed Mossadegh, back before the shah ― the core debates were about human rights, the rights of citizenship and democracy. I am a good barometer to measure this shift, after all, since I was forced out of office in those early revolutionary days by the ayatollahs for promoting these values. This gives us reason to believe that democratic culture is spreading and deepening in Iran. In effect, the public forced the candidates to address these game-changing issues. Also, the mere fact that the hardliners, the so-called principlists, could not find anyone to nominate except “Ayatollah Death” shows that the regime has reached a dead end. Ayatollah Khomeini’s revolutionary concept of “velayat-e-faqih” ― absolute rule by a religious leader — has become so discredited within the traditional Islamic mainstream that it cannot be used as an excuse for despotism anymore. Khomeini’s concept of absolute rule by a religious leader has become discredited within the traditional Islamic mainstream. During his visit to Saudi Arabia, President Donald Trump made it clear that America’s goal was to counter Iran’s influence. How do you think the victory of Rouhani affects such a policy? Former President Barack Obama’s policy was to create a balance of power between Iran on the one hand and Saudi Arabia, Israel and Arab sheikhdoms in the Persian Gulf on the other. Trump has reversed that policy, embracing an anti-Iran alliance with Israel, Saudi Arabia and the Gulf sheikhdoms. If Khamenei understands the criticality of the situation and lets Rouhani implement his regional foreign policy, then Iran’s situation in the world will change drastically and such alliances will become irrelevant. It would avoid what I call the six wars — terrorism, economic war, religious war between Sunni and Shiite, propaganda war, diplomatic war and military war through direct intervention by outside powers. Let’s also remember that Trump made two moves that favored Rouhani’s policies in recent weeks. Just a few days before the election, the American president signed the suspension of certain sanctions, which was part of implementing the Vienna nuclear agreement. At the same time, he increased the sanctions directly related to the regime’s missile program, which was a warning to the Iranian Revolutionary Guard Corps. These actions both align with the reform side in Iran. I would venture to say that the reelection of Rouhani makes it more difficult for Trump to make things harder on Iran. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

23 мая, 15:55

Scofield: I. Выборы в Иране и авиаудар в районе Ат-Танф

Власти Ирана подтвердили, что президент страны Хасан Рухани добился переизбрания уже в первом туре голосования, сообщает иранское телевидение. Согласно данным МВД Ирана, он одержал победу, набрав 23,53 млн. голосов. Его ближайший соперник Эбрахим Раиси получил 15,78 млн. из чуть более 40 млн. поданных голосов. Таким образом, за Рухани проголосовали более 50% избирателей, и он переизбран на президентский пост(конец цитаты). Проигрыш «консерватора» Э. Раиси одновременно снижает и его шансы на роль преемника аятоллы Али Хаменеи . На первый взгляд получается, что Д. Трамп потерпел очередное поражение. Его команде было выгоднее избрание Э. Раиси президентом или занятие им позиции верховного лидера Ирана вместо аятоллы Хаменеи.

22 мая, 12:21

Iran’s President Isn’t a Reformer. He’s an Enabler.

Don’t be fooled by Hassan Rouhani. He’s deeply complicit in an evil system.

20 мая, 20:53

В Иране завершилось голосование по выборам президента

В Иране 19 мая состоялись 12-е президентские выборы. Верховный лидер ИРИ аятолла Али Хаменеи стал одним из первых избирателей в стране, проголосовавшим в одном из столичных избирательных участков. В ходе короткой пресс-конференции он посоветовал иранцам принять широкое участие в выборах, отметив, что «судьба страны определяется народом, который выбирает главу исполнительной власти». На пост главы правительства претендовали...

20 мая, 18:07

Rouhani Wins Reelection in Iran

The reformist president will serve another term, which bodes well for the global nuclear deal.

20 мая, 16:31

Rouhani Re-elected Iran President In Landslide Victory

Iran's moderate leader Rouhani secured a second term with a landslide victory in Friday's presidential election, winning 57% of the vote and giving a decisive victory to pro-reform groups eager to open up the Islamic republic and re-engage with the outside world, Reuters reported. Rouhani's hardline opponent, senior cleric Ebrahim Raisi who was running for office for the first time, a protege of Iran's Supreme Leader and the custodian of a religious charity worth tens of billions, came in second with 38.5% said Abdolreza Rahmani Fazli, Iran's interior minister. Iran's Supreme Leader Ayatollah Ali Khamenei praised Iranians for their big turnout, with some 73% said to have voted. The vast turnout prompted Iran to extend the voting deadline by two hours on Friday. Many voters said they came out to block the rise of Raisi, one of four judges who sentenced thousands of political prisoners to death in the 1980s, regarded by reformers as "a symbol of the security state at its most fearsome." Iranian President Hassan Rouhani casts his vote during the presidential election in Tehran "The wide mobilization of the hardline groups and the real prospect of Raisi winning scared many people into coming out to vote," Nasser, a 52-year-old journalist told Reuters. "We had a bet among friends, and I said Raisi would win and I think that encouraged a few of my friends who might not have voted to come out and vote." The resounding pro-reform victory, however, leaves Iran in a difficult positition going forward: as discussed yesterday, in many ways Iran's president is a figurehead since most critical decisions in the Shi'ite nation are made behind the scenes and Iran's Supreme leader Khamenei has final say in most matters of state. Still, for purposes of international diplomacy, Khamenei rarely telegraphs what he’s going to do (his always entertaining Twitter account notwithstanding) which makes the rise and fall of candidates and the impact of elections tough to predict. And while Khamenei lays out Iran's strategy, it is the president's jobs to implement it tactically by putting Iran’s policies into place, while shaping the country's image for global consumption. Ironically, recent Iranian presidents have pursued radically different agendas. Former hard-line President Ahmadinejad busted the government budget and drove up inflation with handouts to the poor, while his successor, Rouhani tamed inflation while seeking better relations with the West. He succeeded by finding a willing partner in the face of Barack Obama, who was eager to leave a lasting diplomatic legacy in the middle east with the nation that Israel considers its arch nemesis. That said, the sheer scale of Rouhani's victory gave the pro-reform camp a "strong mandate to seek the sort of change that hardliners have thwarted for decades" as Reuters reported. Rouhani's challenger Raisi, a Khamenei protege, had united the conservative faction and had been tipped as a potential successor to the 77-year-old supreme leader. His defeat leaves the conservatives without an obvious flag bearer. Furthermore, the scale of Mr Raisi’s defeat is a humiliating blow to regime hardliners, with the cleric enjoying the backing of the Revolutionary Guards, the judiciary and the conservative clergy, some of the most powerful bodies in the theocratic regime. The re-election is likely to safeguard the nuclear agreement Rouhani's government reached with global powers in 2015, under which most international sanctions have been lifted in return for Iran curbing its nuclear program.   And it delivers a setback to the Revolutionary Guards (IRGC), the powerful security force which controls a vast industrial empire in Iran. They had thrown their support behind Raisi to safeguard their interests. Adding to the potential future conflicts, Iran's supreme leader - his grip on power slipping - also has veto power over all policies and ultimate control of the security forces. Rouhani has been unable to secure the release of reformist leaders from house arrest. Courts have imposed a ban on the publication of the words - or even images - of the earlier reformist president, Khatami. “People have realised that their destiny would be determined in this election,” said Fatemeh Hashemi, the daughter of Akbar Hashemi Rafsanjani, one of the founders of the Islamic republic quoted by the FT. The decisiveness of the victory makes the election “one of the turning points in the Islamic republic’s history,” she added. "The last two decades of presidential elections have been short days of euphoria followed by long years of disillusionment," said Karim Sadjadpour, senior fellow at the Carnegie Endowment who focuses on Iran. "Democracy in Iran is allowed to bloom only a few days every four years, while autocracy is evergreen." In his next term, Rouhani will also have to navigate the deteriorating relationship with Washington, which following Trump's vow to undo Obama's landmark nuclear deal, appears at best ambivalent about the nuclear accord agreed by former U.S. president Barack Obama. President Donald Trump has repeatedly described it as "one of the worst deals ever signed", although his administration re-authorized waivers from sanctions this week. Trump arrived on Saturday in Saudi Arabia, his first stop on the first trip abroad of his presidency. The Saudis are Iran's biggest enemies in the region and are expected to push hard for Trump to turn his back on the nuclear deal. Rouhani doubled down on his reformist image, and as Reuters points out "reinvented himself for his re-election campaign as an ardent reformist, seeking to stir up the passions of young, urban voters yearning for change." At times he broke rhetorical taboos, openly attacking the human rights record of the security forces and the judiciary. During one rally he referred to hardliners as "those who cut out tongues and sewed mouths shut". In a debate last week he accused Raisi of seeking to "abuse religion for power". The language at the debate earned a rare public rebuke from Khamenei, who called it "unworthy".   The contentiousness of the campaign could make it more difficult for Rouhani to secure the consent of hardliners to carry out his agenda, said Abbas Milani, director of the Iranian Studies program at Stanford University. "Rouhani upped the ante in the past ten days in the rhetoric that he used. Clearly it's going to be difficult to back down on some of this stuff." Additionally, the re-elected president's agenda may be derailed by the powerful conservative IRGC, who also use their role as shock troops of Iran's interventions across the Middle East try to derail future rapprochement with the West, said Meir Javedanfar, an Iranian-born lecturer at Israel's Interdisciplinary Centre Herzliya cited by Reuters. "Since the 1979 revolution, whenever hardliners have lost a political battle, they have tried to settle scores," he said.   "I would worry about the more confrontational policy of the IRGC in the Persian Gulf ... and more confrontational policy with the U.S. and Saudi Arabia." Shortly after the victory was announced, congratulatory messages came from leaders around the globe, with China's President Xi Jinping saying he looks forward to pushing ahead China-Iran comprehensive strategic partnership, according to state broadcaster China Central Television.  According to Bloomberg, China-Iran relationship has gone well over past four years, Xi was cited by CCTV and added that China pays high attention to bilateral relationship with Iran. Syrian President Bashar al-Assad also congratulated Rouhani and said he  looked forward to cooperating "to strengthen the security and stability of both countries, the region and the world". * * * However, despite the outcome of the election, many people in and beyond Iran are already looking ahead to the following presidential vote in 2021. That election promises to bring greater change to the Islamic republic because its victor will likely oversee the aging supreme leader's succession. When he eventually dies, Khamenei — who became supreme leader in 1989 (after serving two terms as president) — will end the era of Iran's old guard of revolutionary leaders. Members of the younger generation, that of Rouhani and Raisi, will be vying for position as the process to find his replacement picks up speed in the coming years. And as the number of Iranians born after the 1979 Islamic Revolution continues to grow, the government will have to consider whether to keep pursuing its cautious rapprochement with the United States or revert to a hostile position.

20 мая, 15:49

Iran's Rouhani wins 2nd term by a wide margin

Iran's President Hassan Rouhani won re-election by a wide margin Saturday, giving the moderate cleric a second four-year term to see out his agenda pushing for greater freedoms and outreach to the wider world.The 68-year-old incumbent secured a commanding lead of 57 percent in a race that drew more than seven out of every 10 voters to the polls. His nearest rival in the four-man race, hard-liner Ebrahim Raisi, secured 38 percent of the vote.As Rouhani appeared close to victory, some female drivers held out the V for victory sign and flashed their car lights on highways in Tehran's affluent north."We made the victory again. We sent back Raisi to Mashhad," his conservative hometown in northeastern Iran, said Narges, a 43 year-old beauty salon owner, who declined to give her full name. She said she spent more than three hours outside waiting to vote, "but it was worth it."Interior Minister Abdolreza Rahmani Fazli announced the vote tallies in a televised news conference, based on a count of more than 99 percent of the ballots. He said Rouhani garnered 23.5 million votes out of 41.2 million ballots cast. Iran has 56.4 million eligible voters.In 2013, Rouhani won the presidential election with nearly 51 percent of the vote. Turnout for that vote was 73 percent.Iran's president is the second-most powerful figure within Iran's political system. He is subordinate to the supreme leader, who is chosen by a clerical panel and has the ultimate say over all matters of state.Election officials repeatedly extended voting hours until midnight to accommodate long lines of voters, some of whom said they waited hours to cast their ballots. Analysts have said a higher turnout would likely benefit Rouhani.Friday's vote was largely a referendum on Rouhani's more moderate political policies, which paved the way for the landmark 2015 nuclear deal that won Iran relief from some sanctions in exchange for curbs on its nuclear program.Rouhani has come to embody more liberal and reform-minded Iranians' hopes for greater freedoms and openness at home, and better relations with the outside world.Raisi, his nearest challenger, is close to Ayatollah Ali Khamenei, Iran's supreme leader, who stopped short of endorsing anyone in the election. Raisi ran a populist campaign, vowing to fight corruption and fix the economy while boosting welfare payments to the poor.Many of Raisi's critics pointed to his alleged role condemning inmates to death during Iran's 1988 mass execution of thousands of political prisoners, and feared a victory for the hard-liner could worsen human rights in Iran and put the country on a more confrontational path with the West.The two other candidates left in the race, Mostafa Mirsalim, a former culture minister, and Mostafa Hashemitaba, a pro-reform figure who previously ran for president in 2001, respectively have 478,000 and 215,000 votes each.Hashemitaba was among the first to predict an outright win for Rouhani as he offered his congratulations Saturday morning."Rouhani will apply his ever-increasing efforts for the dignity of Iran" in his next term, the reformist said.The Tehran Stock Exchange rallied after the election results came out, extending a recent winning streak to close nearly 1 percent higher at its highest level in three months.Although considered a moderate by Iranian standards, Rouhani was nonetheless the favorite pick for those seeking more liberal reforms in the conservative Islamic Republic.He appeared to embrace a more reform-minded role during the campaign as he openly criticized hard-liners and Iran's powerful Revolutionary Guard, a paramilitary force involved in the war in Syria and the fight against Islamic State militants in neighboring Iraq.That gave hope to his supporters, who during recent campaign rallies called for the release of two reformist leaders of the 2009 Green Movement who remain under house arrest. The two figures, Mir Hossein Mousavi and Mahdi Karroubi, both endorsed Raisi, as did Mohammad Khatami, another reformist who served as Iran's president from 1997 to 2005.Iran has no credible political polling to serve as harder metrics for the street buzz around candidates, who need more than 50 percent of the vote to seal victory and avoid a runoff. But what scant data that was available before the vote showed Rouhani in the lead.The position of president is a powerful post. He oversees a vast state bureaucracy employing more than 2 million people, is charged with naming Cabinet members and other officials to key posts, and plays a significant role in shaping both domestic and foreign policy.All candidates for elected office must be vetted, a process that excludes anyone calling for radical change, along with most reformists. No woman has ever been approved to run for president.Ahmadi said the Interior Ministry expects to announce final results later Saturday.

20 мая, 14:45

Хасан Роухани вновь избран президентом Ирана: чего ожидать?

Президентом Ирана во второй раз стал Хасан Роухани. Первый раз он был избран президентом Ирана в 2013 году, пообещав покончить с международной изоляцией страны и создать свободное общество. Хасан Роухани считается умеренным политиком, что он доказал во время своего первого президентского срока. Фото: GETTY IMAGES Через два года правительство Ирана заключило историческое соглашение с шестью мировыми державами, согласно которому Иран согласился частично свернуть ядерную программу в обмен на отмену экономических санкций. Однако немедленного и радикального улучшения уровня жизни большинства иранцев с ослаблением санкций не произошло, а экономические показатели страны, хотя и лучше, чем в санкционные времена, все же недостаточно хороши. Для дальнейшего уверенного роста требуется время. Судя по результатам голосования, иранцы готовы потерпеть еще - политике президента Роухани выдан еще один кредит доверия. Как им распорядиться? Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев беседует со старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН, профессором Владимиром Сажиным. Владимир Сажин: Президент Роухани будет продолжать ту внутреннюю и внешнюю политику, которую он вместе со своей командой проводил на протяжении последних четырех лет. Здесь особых отличий не будет, если не учитывать факт, что на президента оказывалось очень сильное давление со стороны его критиков, радикальных консерваторов, что особенно проявилось в предвыборной борьбе. Конечно, некоторые моменты во внутренней и внешней политике Роухани будут несколько смикшированы. Ему будет сложнее придерживаться той линии, которую он проводил предыдущие четыре года. Дело здесь, главным образом, в экономике. Главный удар оппозиция нанесла именно по экономической политике Роухани и его кабинета. За эти четыре года президент сделал много. Правда, после того как вступило в силу соглашение по иранской ядерной программе в январе прошлого года, иранский народ пришел в состояние эйфории и ожидал, что буквально на следующий день экономика будет завалена огромными инвестициями, появятся сотни тысяч рабочих мест, безработица и инфляция уйдут в прошлое. Но этого не случилось. Международные санкции - это сложное, многослойное явление, так же как и процесс снятия санкций, пожалуй, санкции легче вводить, чем снимать. Соглашение по ядерной программе подстегнуло экономику Ирана, но немедленного взрывного экономического роста не принесло. Фото: GETTY IMAGES Поэтому ожидания народа и политиков были явно завышены. Но все-таки Роухани удалось за это время снизить инфляцию с 40% до 8%, в 2013 году темпы роста ВВП Ирана были отрицательные, а в 2016 году превысили 4%, а МВФ прогнозирует еще более высокие темпы роста. Однако экономическая сфера по-прежнему остается предметом постоянной критики оппозиции. И в следующие четыре года Роухани надо доказать состоятельность его экономической программы. Это очень важно. Би-би-си: Следует ли ждать изменений во внешней политике Ирана? В.С.: Роухани много критиковали, особенно перед выборами, за то, что он установил слишком дружественные отношения с Западом, и не отстаивает в должной мере интересы Ирана. Здесь ему тоже придется проводить определенную коррекцию. Здесь есть очень важный момент: Дональд Трамп и его администрация. Барак Обама тоже не особенно любил Иран, но такие откровенные анти-иранские заявления, как Трамп, себе не позволял. Перед Роухани стоит задача каким-то образом реагировать на анти-иранские выпады американского президента. Здесь важно понимать, что президент Трамп, по большому счету, своей риторикой действует скорее в пользу противников Роухани. Образованная, городская часть населения Ирана, конечно, хорошо относится и к США, и к Западу в целом. Собственно, опираясь на них, президент Роухани и строил свою политику потепления отношений с Западом. Теперь же, в связи с анти-иранской риторикой Трампа, ему будет непросто удерживать эту линию. И отношение к Западу у образованной части населения Ирана может быть порядком подпорчено. Би-би-си: Изменится ли курс Тегерана в отношениях с Москвой? В.С.: Отношения Ирана и России останутся в прежних рамках, будут развиваться. Я не думаю, что найдутся быстрые решения существующих сейчас проблем в российско-иранских отношениях, надо сказать, трудно решаемых, но, во всяком случае, будет конструктивный диалог. Торгово-экономические отношения будут развиваться постепенно и позитивно. Би-би-си: Давайте взглянем на региональный расклад сил. В день выборов в Иране президент США Дональд Трамп находился с визитом в Рияде. Официальные чины в Иране и Саудовской Аравии снова обмениваются очень резкими заявлениями. Добавим к этому Израиль, который к Ирану относится без любви, кто бы его ни возглавлял. Роухани удавалось лавировать в этом лабиринте в прошлый срок. Как будет развиваться ситуация теперь? В.С.: Ему придется столкнуться с тем, что и Саудовская Аравия, и Израиль - и так не дружественно относящиеся к Исламской республике Иран, - теперь будут пользоваться большей поддержкой Вашингтона. При Обаме отношения США и с Израилем, и с Саудовской Аравией, в общем, ухудшились. Тегерану это, безусловно, было на руку, и президент Роухани вел свою региональную политику так, чтобы по возможности восстановить отношения с Риядом. В Иране Израиль недолюбливают; Израиль отвечает взаимностью. Фото: GETTY IMAGES Сейчас создается другая ситуация, причем инициирует ее не только Дональд Трамп, но и ситуация в Сирии. Вопрос в том, продолжится ли военное присутствие Ирана в Сирии после какого-то относительного урегулирования сирийской проблемы, вернее, ее военной фазы. Поэтому сейчас организуется такой анти-иранский блок, куда входят и Израиль, и Саудовская Аравия, и в какой-то степени Египет и Иордания, не говоря уже о других монархиях Персидского залива. Отношения этих стран с Ираном будут накаляться, да и с Турцией отношения у Ирана не блестящие. Все это накладывает большую ответственность на президента Роухани. Но тут я бы хотел отметить следующее: все-таки важными проблемами в отношении позиции Ирана на мировой арене занимается верховный лидер страны, аятолла Хаменеи, и его люди. Отступать иногда от генеральной линии Роухани может себе позволить, но вразрез с общей политикой, выработанной Хаменеи, не пойдет. Он будет находиться в рамках решений верховного лидера, а вот каким будет это решение в связи с создающейся вокруг Ирана ситуацией - это вопрос. Роухани, очевидно, не будет доводить дело до серьезного обострения, и будет делать все возможное, чтобы смягчить ситуацию.

17 января 2016, 13:05

Иран освобождается от санкций

Президент Ирана Хасан Роухани назвал снятие экономических и финансовых санкций ООН «золотой страницей» в истории страны. Роухани благодарит аятоллу Хаменеи, в то время как ООН, МАГАТЭ и страны «шестерки» приписывают лавры себе. Пока Иран и его партнеры, включая Россию, подсчитывают гипотетические барыши от открытия страны миру, минфин США напоминает, что санкционное ярмо с Ирана вовсе не снято. Снятие экономических и финансовых санкций с Ирана будет способствовать росту экономики страны, «настало время для новых усилий по улучшению экономики и качества жизни населения», заявил в воскресенье иранский президент Хасан Роухани, выступая перед меджлисом – парламентом исламской республики. Об отмене санкций в отношении Ирана было объявлено накануне поздно вечером в Вене с началом реализации ядерного соглашения, заключенного в июле 2015 года Тегераном и шестью мировыми державами (пять постоянных членов Совбеза ООН, включая Россию, плюс Германия). Накануне страны МАГАТЭ получили финальный доклад экспертов агентства по иранской ядерной программе, предшествующий официальному началу ее реализации. Евросоюз и США подтвердили снятие с Ирана экономических и финансовых санкций, связанных с его ядерной программой. Иран «выполняет свои обязательства по демонтажу большей части своей ядерной программы», и посему США и Евросоюз «немедленно снимают санкции, связанные с ядерной сферой», цитирует Wall Street Journal заявление госсекретаря США Джона Керри. «Так как Иран выполнил все свои обязательства, сегодня международные и односторонние санкции с Ирана, касающиеся его ядерной программы, снимаются в соответствии с Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД)», – в свою очередь торжественно объявила глава европейской дипломатии Федерика Могерини, зачитав совместное заявление с министром иностранных дел Ирана Мохаммедом Джавадом Зарифом. 25 лет мониторинга «мирного атома» Директор Международного агентства по ядерной энергии Юкия Амано с удовлетворением подвел черту предшествующей более чем 15-летней работе. «Мы прошли долгий путь с тех пор, как в 2003 году МАГАТЭ впервые начало работу по иранской ядерной проблеме. Для того чтобы прийти к нынешней точке, был проделан большой труд. Реализация этого (нового) соглашения потребует аналогичных усилий», – цитирует главу МАГАТЭ Wall Street Journal. Представители агентства уже в воскресенье вылетят в Тегеран на встречу с Роухани и другими высокопоставленными представителями Ирана, чтобы начать обсуждение мониторинга ядерной сделки. «Договор предусматривает проведение очень строгих проверок, которые, однако, в течение последующих 25 лет будут постепенно ослаблены или сокращены», – поясняет в комментарии Deutsche Welle эксперт по вопросам безопасности и контроля над вооружениями берлинского Фонда науки и политики (SWP) Оливер Майер. В числе прочего некоторые из атомных объектов Ирана планируется при участии международных экспертов преобразовать в исследовательские центры. Речь идет о подземной лаборатории в Фордо (где находится завод по обогащению урана) и ядерном реакторе в Араке. Спасибо рахбару за «золотую страницу» «Переговоры по ядерной тематике удались благодаря участию великого рахбара (верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи – прим. ВЗГЛЯД), при поддержке народа и всей политической системы страны, их успех можно назвать одной из золотых страниц в истории страны», – объявил президент Роухани, обращаясь к парламентариям. Страна должна в полной мере использовать возможности, открывающиеся с отменой санкций, цитирует ТАСС иранского президента. Напомним, в числе прочего снимаются ограничения на действие системы SWIFT в Иране, на покупку нефти и газа у этой страны, и, что крайне важно для российско-иранских экономических связей, сняты ограничения на поставки туда оборудования для нефте- и газодобычи. Как напоминает РИА «Новости», Россия и Иран рассматривают реализацию проектов на сумму до 40 млрд долларов, в ближайшее время по ним уже могут быть подписаны контракты. Москва и Тегеран рассмотрят возможность создания совместного российско-иранского банка, который будет кредитовать эти проекты. Снятие санкционного ярма уже приносит свои плоды – Роухани говорит об уже достигнутом сокращении инфляции (с 40% до 13,7%). В бюджете страны заложен расчет на рост экономики в 8%, что потребует ежегодно привлекать иностранные инвестиции в размере от 30 до 50 млрд долларов. Иран рассчитывает ежедневно экспортировать до 2,25 млн баррелей нефти. Показательно, что уже в субботу, в преддверии снятия санкций представители крупнейших нефтяных компаний Shell и Total прибыли в Тегеран для участия в переговорах с представителями Национальной нефтяной компании Ирана. При этом Роухани не мог не констатировать, что цена на черное золото на мировом рынке «упала ниже 30 долларов за баррель, сократившись на 75%». Поэтому, делает вывод иранский президент, страна не может «более ориентироваться только на этот источник доходов». Необходимо «раз и навсегда» сократить зависимость иранской экономики от продажи нефти. В частности, власти страны планируют, что к 2020 году туристический поток в страну возрастет до 20 млн человек. Очевидны и политические подвижки. Еще до обнародования сообщения МАГАТЭ в субботу состоялись отдельные переговоры верховного представителя ЕС по иностранным делам Федерики Могерини и главы МИД Ирана Мохаммада Джавада Зарифа, увенчавшиеся упомянутым выше совместным заявлением, а также встреча Могерини, Зарифа и Керри. Анонсируя отмену санкций, Зариф заявил в субботу, что «сегодняшний день станет хорошим и памятным для Ирана, региона и мира». По словам Зарифа, «реализация Совместного всеобъемлющего плана действий приведет к укреплению мира в регионе», кроме того «сделка продемонстрировала всему миру, что существующие проблемы необходимо решать с помощью дипломатии». Спасибо Обаме за аэробусы Пока же Ирану дают понять всю выгоду полюбовного соглашения с Западом. В день переговоров президент США Барак Обама отменил 10-летний запрет на экспорт гражданских самолетов в Иран (в связи с действовавшими экономическими санкциями в последние десять лет особенно пострадал гражданский авиапарк Ирана, многие самолеты не летают из-за отсутствия запчастей). Показательно, что первым контрактом, подписанным Тегераном после судьбоносного решения по санкциям, стало заключенное в субботу соглашение с компанией Airbus на покупку 114 самолетов для иранской авиакомпании Iran Air, занимающейся международным воздушным сообщением. Как известно, Airbus – не американская, а европейская компания, но мнение Вашингтона, очевидно, оказалось решающим. По новому контракту первые аэробусы прибудут в Иран уже до 20 марта, сообщает агентство dpa со ссылкой на министра дорог и городского транспорта республики Аббаса Ахунди.  В целом Иран планирует закупить до 400 новых самолетов в ближайшие десять лет. Торжествовать рано Впрочем, следует отметить, что США пока отменили только «второстепенные санкции» против Ирана, которые касались зарубежных филиалов американских компаний и иностранных фирм. Эти «второстепенные санкции» были оговорены в одном из приложений СВПД. «Первостепенные санкции, вводящие запрет на деловые контакты с Исламской Республикой физических и юридических лиц США, пока останутся в силе. Внутреннее эмбарго США на торговлю с Ираном продолжает действовать», – поясняется в заявлении пресс-службы минфина Соединенных Штатов. США продолжат вводить санкции против Ирана, не касающиеся ядерной сделки с ним, заявил в воскресенье американский министр финансов Джейкоб Лью. СВПД предусматривает поэтапную отмену санкций, пояснил в интервью Deutsche Welle немецкий эксперт Оливер Майер. «В день, когда документ вступает в силу, перестают действовать торговые и финансовые санкции против Ирана. Полностью отменяются только штрафные меры, введенные ООН в связи с ядерной программой Тегерана. Что же касается санкций Евросоюза и США, то они лишь приостанавливают свое действие, – объясняет германский эксперт. – Самое позднее через восемь лет должен наступить день, когда наконец отменится действие всех санкций». Окончательное снятие может наступить и раньше, если МАГАТЭ представит развернутое заключение, подтверждающее, что иранская ядерная программа служит исключительно мирным целям. При этом СВПД не предусматривает новые санкции против Ирана, если тот нарушит договоренности, поясняет DW Майер. В этом случае снова вступят в силу действовавшие ранее санкции, и для их введения не потребуется нового официального постановления. Взаимное помилование Демонстрируя стремление к диалогу, влекущему за собой очевидные экономические выгоды, Тегеран сигнализирует о готовности смягчить внутреннюю политику. Накануне иранский суд освободил четырех заключенных с двойным гражданством. «На основе положений Высшего совета национальной безопасности в интересах всего политического порядка страны четверо иранских заключенных были освобождены в субботу в рамках обмена заключенными, имеющими двойное гражданство», – говорится в заявлении суда. Все освобожденные имеют американское и иранское гражданство. Среди освобожденных – корреспондент газеты Washington Post Джейсон Резаян, арестованный в июле 2014 года в Иране. Сообщалось, что власти Ирана обвинили журналиста в шпионаже. Власти Ирана также освободили христианского священника иранского происхождения – протестантского пастора Саида Абедини, приговоренного к трем годам тюремного заключения за подрыв национальной безопасности; бывшего американского морского пехотинца Амира Хекмати, осужденного на 10 лет за сотрудничество с «врагами» ИРИ; бизнесмена Сиамака Намази, арестованного в прошлом году после достижения соглашения по ядерной программе. Как сообщает New York Times, также был освобожден американский гражданин Мэтью Треветик, некоторое время назад «прибывший в Тегеран для изучения языка» и арестованный иранскими властями, «о чем не было заявлено публично», в том числе о местонахождении американца не знала его семья. По сведениям New York Times, Треветик первым из освобожденных покинул страну – еще в субботу. «Иран предпринял значительные шаги, в самой возможности которых сомневались многие – действительно, очень многие», – эмоционально прокомментировал добрую волю Тегерана госсекретарь США Керри, выступая в штаб-квартире МАГАТЭ. В свою очередь США собираются освободить из тюрем или прекратить уголовное преследование в отношении нескольких граждан Ирана. По данным телеканала CNN, освобожденные Вашингтоном иранцы отбывали наказание или проходили под следствием за нарушение режима санкций в отношении Тегерана. Как сообщает New York Times, речь идет о семерых иранцах, фамилии еще 14 граждан исламской республики были из списка лиц, объявленных США в международный розыск. Заметим, что в Госдепе при этом добавили, что освобождение заключенных не имеет отношения к имплементации сделки с Ираном. Решение администрации Обамы произвести этот обмен заключенными уже вызвало резкую критику со стороны кандидатов в президенты от Республиканской партии, отмечает New York Times. Фаворит республиканских симпатий миллиардер Дональд Трамп и сенатор от Флориды Марко Рубио осудили обмен как признак слабости Белого дома; оба кандидата не преминули напомнить, что в случае избрания президентом они разорвут ядерное соглашение с Тегераном. «Обнадеживающий сигнал» или сохраняющаяся угроза Помимо республиканских кандидатов в президенты США, скепсис в отношении очередного соглашения с Ираном высказал Израиль. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху вновь предостерег об угрозе, исходящей, по его мнению, от исламской республики. «Тегеран будет и впредь дестабилизировать Ближний Восток и распространять терроризм по всему миру. Он не отказался от стремления заполучить ядерное оружие», – цитирует израильского лидера Deutsche Welle. Нетаньяху призвал мировые державы внимательно следить за Ираном и реагировать на каждое допущенное Тегераном нарушение. Но в целом в мире очередной шаг в разрешении иранской атомной проблемы был встречен с оптимизмом. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун назвал выполнение договора по атомной программе Ирана «обнадеживающим и мощным сигналом». «Россия сыграла ключевую роль в создании условий для начала выполнения СВПД. В результате тесного взаимодействия между Государственной корпорацией по атомной энергии «Росатом» и Организацией по атомной энергии Ирана за пределы территории Исламской Республики вывезен весь предусмотренный СВПД объем обогащенного урана», – напомнил российский МИД в официальном обращении. С огромным интересом к снятию санкций отнеслись в Берлине. Как передает Deutsche Welle, глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер назвал случившееся «историческим успехом дипломатии», а министр экономики в правительстве Ангелы Меркель Зигмар Габриэль назвал отмену западных санкций против Ирана хорошей основой для возобновления германо-иранских экономических и финансовых отношений. «В условиях, когда перед всем ближневосточным регионом стоят огромные по своим масштабам вызовы и в нем царит сильная напряженность, я высказываю надежду, что тот дух сотрудничества, которым отмечены инициативы, увенчавшиеся заключением договора, найдет свое продолжение и в отношении других региональных проблем», – заявил глава МИД Франции Лоран Фабиус, подчеркнувший, что именно Париж внес весомый вклад в переговоры «шестерки». Укрепить «исторически дружественные» отношения с Ираном пообещал министр иностранных дел Японии Фумио Кисида, а МИД Южной Кореи выразил надежду, что пример Ирана «станет основой дальнейших совместных действий мирового сообщества» для ядерного разоружения на Корейском полуострове. Изменения баланса в регионе Главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии», политолог Аждар Куртов отметил в интервью газете ВЗГЛЯД, что опасения растущего влияния Ирана, которые озвучивают политики некоторых стран, являются не более чем намерениями части государств сохранить статус-кво и оставить за Ираном статус государства-изгоя, наделенного чертами некоего регионального зла. «Но из этого ничего не выйдет, – уверен эксперт. – Иран – страна с богатейшей историей и культурой, его государственность насчитывает больше двух с половиной тысяч лет». Иранцы, конечно же, имеют право на повышение своего статуса в решении региональных проблем. «Ну а как иначе? Страна, имеющая население в несколько десятков миллионов человек, имеющая огромные достижения в культуре, внесшая вклад не только в ближневосточную, но и в мировую цивилизацию, – отмечает Куртов. – Поэтому опасения, которые сейчас высказываются в адрес Ирана, чрезвычайно политизированы. Они основаны на том, что Иран вынашивает агрессивные планы в отношении своих соседей и Израиля. Но все эти обвинения являются надуманными». По его мнению, «опыт последних десятилетий показывает, что если у кого и есть планы экспансии, то не у Ирана, а у радикального суннитского ислама». «Иран после снятия санкций будет заинтересован в наращивании своего регионального влияния, но это произойдет благодаря тому, что у него есть для этого объективные основания. Он будет наращивать свою торговлю углеводородами, исправит диспропорции в своем хозяйстве, которые сложились в результате работы в режиме жесткой экономии, и станет участником решений важнейших вопросов в регионе. По крайней мере, он будет стараться. Но ведь эта задача стоит перед многими государствами, и отсюда отнюдь не возникает некая агрессивность Ирана. У этой страны есть региональные интересы, они состоят в том, чтобы создавать в окружающих государствах благоприятную обстановку и не допускать появления там антииранских политических сил. Никакой резкой подвижки в балансе сил я не вижу. Что касается этих изменений к российским интересам, то снятие санкций может привести к тому, что Иран сможет еще более активно участвовать в урегулировании сирийского конфликта. А здесь позиции Ирана и России во многом совпадают. Тегеран и Москва заинтересованы в том, чтобы прекратить кровопролитие в Сирии и чтобы фазу гражданской войны сменила фаза восстановления», – подытожил эксперт. Долгая дорога к сделке Напомним, 14 июля прошлого года Иран и «шестерка» международных посредников достигли исторического соглашения после 10 лет переговоров. Иран взял на себя обязательства избавиться от 98% обогащенного урана и не обогащать уран свыше 3,67% на протяжении 15 лет. При этом договоренности предусматривают, что санкции будут быстро введены вновь, если Иран нарушит условия сделки. 17 октября руководство Ирана уведомило МАГАТЭ о начале применения дополнительного протокола к соглашению, предоставив агентству больший доступ к своим данным по ядерной деятельности. На следующий день президент США Барак Обама поручил начать процесс отмены санкций против Ирана. На фоне подготовки к отмене санкций российское руководство предприняло шаги по углублению сотрудничества с Ираном. Эксперты отмечали, что когда Иран начнет экспорт нефти, у него появятся деньги на строительство объектов инфраструктуры и закупку импорта, после чего он станет еще более важным торговым партнером, а американские и европейские компании будут стремиться застолбить рынки в Иране, особенно энергетический. В то же время в конце декабря появились сообщения о готовящихся санкциях в отношении компаний и лиц, причастных к иранской программе создания баллистических ракет. Наблюдатели связывали эти процессы с внутриполитической ситуацией в Вашингтоне – часть сил пытается таким образом укрепить свои позиции. Одновременно сообщалось о морском инциденте: американские военные пожаловались на то, что иранские ракеты в ходе учебных пусков пролетели в относительной близости от американского авианосца. На этой неделе произошел еще один инцидент, грозивший осложнить отношения между Тегераном и Вашингтоном: власти исламской республики задержали недалеко от острова Фарси в Персидском заливе два катера с 10 моряками ВМС США. Их заподозрили в шпионаже: на острове, по некоторым данным, находится база Корпуса стражей Исламской революции, а катера этого проекта способны высаживать десант на необорудованное побережье. Однако инцидент обошелся без последствий: на следующий день моряков отпустили, а командующий иранскими ВС заявил, что это должно послужить Вашингтону уроком. Теги:  США, Иран, санкции, МАГАТЭ, атомная энергетика, ядерные технологии, Россия и Иран Закладки:

11 ноября 2015, 04:02

Иран остановил демонтаж центрифуг для обогащения урана

В Иране приостановили начатый демонтаж центрифуг для обогащения урана. Об этом сообщил Али Шамхани, секретарь Высшего совета национальной безопасности страны.

06 февраля 2014, 14:46

Россия, Иран и США: геополитическая игра

Одним из главных событий Всемирного экономического форума в Давосе стало выступление иранского президента Хасана Рухани, состоявшееся 23 января. Оно подтвердило стремление иранских властей к нормализации отношений с Западом. Запланированный ход вещей не нарушил даже скандал вокруг неучастия иранской делегации в международной конференции по Сирии «Женева-2»: 21 января генсек ООН Пан Ги Мун отозвал ранее выданное Ирану приглашение. Несмотря на это, иранские власти сохранили самообладание: по возвращении из Давоса президент Рухани заявил, что его участие в работе форума затмевает «Женеву-2».Рухани меняет курсОттепель в отношениях Ирана с Западом стала возможной после смены власти в стране в августе 2013 г.: победу на них одержал прагматично настроенный Хасан Рухани. Поддержку ему оказали ветераны иранской политики: бывшие президенты Али Акбар Рафсанджани и Мохаммад Хатами, стоявшие во главе правительства в 1989 – 2005 гг. и проводившие умеренный политический курс. Аятолла Али Хаменеи, которому принадлежит высшая власть в стране, дал согласие на возвращение в большую политику некоторых видных государственных деятелей того периода. Помимо поста президента, они заняли ряд других ключевых должностей: первого вице-президента, секретаря высшего совета национальной безопасности, глав МИДа и министерства нефти.С воинственной риторикой прежнего президента Махмуда Ахмадинежада было покончено. Рухани изначально не скрывал своего стремления нормализовать отношения с Западом и провести переговоры о снятии с Ирана экономических санкций. Очевидно, что такой подход требует от Тегерана уступок по ключевому вопросу – иранской ядерной программе. Несмотря на проявления недовольства в среде иранских консерваторов, Рухани удалось заручиться поддержкой Хаменеи, заговорившего о «героической гибкости» иранской дипломатии. Получается, что линия Рухани отражает общую точку зрения многих влиятельных кругов в политике, к мнению которых Хаменеи решил прислушаться.Но какие причины заставили высшего руководителя Ирана сменить внешнеполитический курс?Нефть, газ и геополитикаВо-первых, на иранских политиков повлияло действие экономических санкций. После прихода к власти президента Ахмадинежада в августе 2005 г. экономические санкции стали планомерно ужесточаться как по линии Совбеза ООН, так и со стороны США и ЕС. Наиболее болезненным стал запрет ЕС на импорт иранской нефти, установленный в марте 2012 г. Объёмы иранской нефтедобычи, достигнув пика в июле 2005 г. – октябре 2006 г. (4,1 млн. барр./день), в 2011 г. упали до 2,5 млн. барр./день, а за первые 9 месяцев 2013 г. составили лишь 1,1 млн. барр./день. При этом цены на нефть с октября 2006 г. по сентябрь 2013 г. выросли с 58 до 111 долл./барр., что, по-видимому, усиливало стремление иранской политической элиты выйти из-под действия санкций.Потеря рынка ЕС стала далеко не единственной проблемой для иранской нефтяной отрасли. Большие сложности возникли с получением страховых услуг и осуществлением танкерных грузоперевозок: иностранные компании опасаются попасть под действие западных санкций. Более того, в декабре 2011 г. конгресс США одобрил введение жёстких мер против иностранных банков за финансовое взаимодействие с иранским центральным банком. Президент США получил право освобождать иностранные банки от действия этих мер только в том случае, если они в течение 6 месяцев сокращают объёмы финансового взаимодействия с центробанком Ирана как минимум на 18 %, причём эта процедура подлежит повторению каждые 6 месяцев (т.е. сокращение должно быть постоянным). Как следствие, Иран стал терять позиции и на азиатских нефтяных рынках: его поставки в Японию, Индию, Южную Корею, Турцию сократились примерно на 40 %, в Китай – на четверть.Власти Ирана открыто выражают стремление восстановить свои позиции на мировом нефтяном рынке. Так, 4 декабря министр нефти Ирана Бижан Зангане заявил, что Иран нарастит объём своей нефтедобычи до 4 млн. барр./день, даже если цены на нефть упадут до 20 долл./барр. Такой значительный рост нефтедобычи невозможен без нормализации отношений с Западом.Во-вторых, Иран стремится стать крупным игроком на мировом газовом рынке. По данным “BP”, в Иране находится 18 % мировых запасов природного газа, но доля страны в мировой добыче составляет лишь 5 %, а доля в мировом экспорте – менее 1 %. В ноябре 2013 г. национальная газовая компания Ирана вынуждена была объявить о банкротстве. В условиях международного давления потенциал Ирана в качестве «газовой державы» не имеет шансов на реализацию. Эта проблема имеет два основных измерения: неучастие Ирана в конкуренции проектов магистральных газопроводов (таких, как «Южный поток» и «Набукко») и незначительные объёмы производства СПГ.Возросшие амбиции Ирана на мировом рынке природного газа заявляются открыто. В декабре 2013 г. генеральный директор национальной компании Ирана по экспорту газа Али Реза Камели определил главной целью рост доли Ирана на мировом газовом рынке до 16 %, причём экспорт газа планируется осуществлять не только трубопроводным транспортом (как сейчас), но и виде СПГ. По данным “TheWallStreetJournal”, иранские власти рассчитывают на то, что ежегодно будут получать до 130 млрд. долл. от торговли газом: в таком случае, объём газовой отрасли превзойдёт объём нефтяной.В-третьих, амбициозные планы Тегерана в нефтяной и газовой сфере требуют значительных капиталовложений. В Давосе президент Рухани заявил, что целью Ирана является получение 110 млрд. долл. инвестиций в нефтегазовую отрасль, 75 млрд. долл. – в нефтехимический комплекс и 32 млрд. долл. – в другие отрасли экономики. У Ирана нет столь значительных финансовых ресурсов: объём его золотовалютных резервов оценивается менее чем в 100 млрд. долл. Приток иностранных инвестиций – непременное условие реализации заявленных целей. Тегерану также необходимо сотрудничество в технологической сфере – особенно при налаживании производства и экспорта СПГ, а также при разработке крупнейшего в мире газового месторождения «Северное/Южный Парс», расположенного на иранском и катарском шельфе.В-четвёртых, в последние годы изменилась военно-политическая обстановка в регионе. После прихода к власти Барака Обамы США вывели свои войска из Ирака. На 2014 г. намечен вывод международных сил из Афганистана. С одной стороны, в новых условиях Иран может испытывать меньше беспокойства по поводу окружения своих границ американскими войсками. Но, с другой стороны, у США высвобождаются руки для проведения военной операции против Ирана в нужный им момент: например, в 2007 – 2008 гг. желание провести такую операцию было сильным, но войны в Ираке и Афганистане отнимали слишком много сил. Иными словами, в Иране стало менее острым ощущение непосредственной военной угрозы, но в скором времени военная угроза может стать ещё значительнее, чем была в конце 2000-х гг. С точки зрения иранского руководства, возникшим «временным окном» следует воспользоваться.Это «окно возможностей» имеет и другое измерение. Нежелание президента Обамы ввязываться в новую войну на Ближнем и Среднем Востоке очевидно и уже привело к значительному охлаждению американо-израильских отношений. Руководство Израиля не исключает нанесения военного удара по иранским ядерным объектам: перед выборами президента США в 2012 г. эта возможность была козырем премьера Биньямина Нетаньяху в отношениях с Бараком Обамой. После переизбрания Обамы этот сценарий стал менее вероятным: Вашингтон настаивает на том, что операция должна быть согласована и может произойти лишь в крайнем случае. Смягчением своей внешнеполитической линии Иран стремится усилить противоречия между США и Израилем.Прагматики и консерваторыПомимо этих причин, на смену внешнеполитического курса Ирана оказала влияние логика внутриполитических процессов. Политическая система Ирана нестандартна. Должность рахбара (верховного руководителя) является пожизненной, но президенты периодически сменяются на конкурентных выборах. Таким образом, система сочетает в себе как преемственность и управляемость, так и гибкость, демократичность. Именно благодаря последним свойствам «арабская весна» не стала потрясением для иранских властей.Одной из главных функций рахбара является поддержание определённого внутриполитического баланса. Это достигается путём чередования у власти различных политических групп: условных «прагматиков» и «консерваторов». Однако в 2009 г. президентские выборы в Иране сопровождались скандалом: прагматик, бывший премьер Мир-Хосейн Мусави не признал их результат – победу консерватора Махмуда Ахмадинежада. Произошедшие беспорядки поставили под вопрос сохранение консенсуса политической элиты по вопросу о распределении власти в стране.Выборам 2013 г. предшествовали «арабская весна», усиление международного давления и нарастание экономических сложностей. Поэтому аятолла Хаменеи был заинтересован в том, чтобы выборы дали возможность населению и ведущим политикам «выпустить пар» недовольства. Эта задача была успешно решена: прагматики вновь были допущены к власти.Ирано-американская оттепельНовый внешнеполитический курс Рухани имеет три взаимоувязанных составляющих: символические шаги, укрепление взаимодействия с США и достижение официальных договорённостей.Символические шаги Рухани следуют один за другим. Это и инаугурационная речь, и выступление на заседании Генассамблеи ООН, и интервью ведущим западным телеканалам и изданиям, и даже публикация программной статьи в американском издании “WashingtonPost”. В этот же ряд вписываются недавнее выступление в Давосе и интервью, которое иранский президент дал известному политологу Фариду Закарии для телеканала CNN. В этих выступлениях демонстрируется готовность к диалогу, поиску взаимовыгодных решений, а острые моменты (такие, как ситуация в Сирии и отношения с Израилем) по возможности не акцентируются.От слов власти Ирана быстро перешли к установлению прямых контактов с США. Через месяц после смены власти в Иране, в сентябре 2013 г. произошли сразу три важных контакта. Вначале президенты Ирана и США обменялись письмами: Рухани ответил на поздравление Обамы с победой на выборах. Вскоре между главами Ирана и США состоялся первый после 1979 г. телефонный разговор: его центральной темой стала иранская ядерная программа. Через несколько дней состоялись личные переговоры между главой МИД Ирана Джавадом Зарифом и госсекретарём США Джоном Керри. На фоне этих событий президент Рухани выступил с очередной символической инициативой: установить авиасообщение между Ираном и США.Главным результатом всех этих действий стало достижение конкретных договорённостей по иранской ядерной программе: это произошло 24 ноября 2013 г. на встрече министров иностранных дел Ирана и «шестёрки» стран-посредников (пять постоянных членов Совбеза ООН плюс Германия), проходившей в Женеве. Соглашение вступило в силу 20 января 2014 г.Иран обязался полностью заморозить свою ядерную программу сроком на шесть месяцев. Половина обогащённого до 20 % иранского урана должна быть переработана в топливные стержни, а другая половина – обеднена до 5 %. В свою очередь, США и ЕС не будут вводить новые санкции. Определённые послабления в режиме действующих санкций уже действуют. В частности, Тегеран вновь получил возможность свободно торговать нефтью с третьими странами: санкции перестали действовать в отношении танкерной транспортировки нефти и страхования грузоперевозок. Но отмена санкций станет возможной лишь после достижения окончательного соглашения, которое планируется разработать в ближайшие полгода.Последствия для РоссииИрано-американская оттепель может оказать серьёзное влияние на мировой энергетический рынок, региональную обстановку и объём российских внешнеполитических возможностей. По своему значению для России это влияние может быть положительным либо неоднозначным.1)  Положительные последствияИз числа положительных последствий наиболее очевидным является сохранение мира в регионе. В случае военных ударов США по Ирану мог бы возникнуть наплыв беженцев в Закавказье, что резко ухудшило бы гуманитарную обстановку вблизи российских границ и могло бы дестабилизировать политическую обстановку в Азербайджане. Политические потрясения в Азербайджане могли бы привести к возобновлению военного противостояния с Арменией – союзной России страной. В этом смысле примирение Ирана и Запада означает сохранение политической стабильности и мира в Закавказье.Не менее важен тот факт, что успешное создание ядерного оружия в Иране не только нанесло бы очередной удар по режиму нераспространения, но и могло бы повлечь за собой цепную реакцию в регионе. В этих условиях предотвратить появление атомной бомбы у Саудовской Аравии было бы сложной задачей. А ядерный статус Эр-Рияда и начало региональной атомной гонки не отвечает интересам ни России, ни Запада.Другим положительным последствием является демонстрация того факта, что даже наиболее острые внешнеполитические противоречия можно разрешить дипломатическим путём. Со времени окончания «холодной войны» наблюдается снижение порога применения силы со стороны США и других западных стран в отношении суверенных государств (Югославии, Ирака, Ливии и др.). Параллельно происходит снижение реальной политической роли Совбеза ООН. Нападения на суверенные государства могут осуществляться в наши дни под самыми разными предлогами, в т.ч. откровенно надуманными. Это «порочный круг»: прогрессирующее снижение порога применения силы приводит к новым военно-политическим эксцессам. На этом фоне мирное разрешение ситуации вокруг Ирана и сирийского кризиса станут положительными примерами для тех западных политиков, которые в последние два десятилетия всё больше склоняются к решению проблем военными средствами.Ещё одним положительным последствием для России может стать возобновление военно-технического сотрудничества с Ираном. Принятая в июне 2010 г. резолюция Совбеза ООН № 1929 запрещает поставки в Иран основных видов обычных вооружений (танков, боевых самолётов, военных кораблей и др.), а Россия в одностороннем порядке расширила этот перечень за счёт зенитных ракетных систем С-300. По данным СИПРИ, доля иранского импорта на мировом рынке вооружений сократилась с 1,9 % в 1992 – 2002 гг. до 1,1 % в 2003 – 2007 гг., а в 2008 – 2012 гг. упала до незначительных показателей (0,3 %). При этом на долю России приходилось в 1992 – 2012 гг. более половины иранского импорта вооружений (52 %). Начиная с 2008 г., объём российских поставок в Иран упал до минимальных значений. Возможный пересмотр эмбарго Совбеза ООН на поставки вооружений окажется выгодным прежде всего для России.2)  Неоднозначные последствияРешение иранской ядерной проблемы может привести к возвращению прежних позиций Ирана на мировом нефтяном рынке и его появлению в качестве одного из ключевых игроков на мировом газовом рынке.Увеличение предложения нефти на мировых рынках создаст предпосылки для снижения цен на «чёрное золото». Но, по-видимому, эта проблема будет урегулирована в рамках ОПЕК: наращивание нефтедобычи в Иране должно вызвать её сокращение в Саудовской Аравии и других странах ОПЕК. Эти страны уже получили дополнительные доходы от снижения объёмов иранского нефтеэкспорта. В новых политических условиях будет проще договориться с Ираном, позволив ему выйти на объёмы добычи середины 2000-х гг., чем способствовать падению цен. На газовом рынке изменения могут быть намного более значительными. Примирение Ирана и США откроет для Тегерана возможность участвовать в конкуренции проектов магистральных газопроводов. Вплоть до настоящего времени неучастие в них Ирана было козырем российской дипломатии и во многом предопределило неудачу проекта «Набукко». Также это препятствовало выходу центральноазиатского газа на европейские рынки, кроме как через территорию России: транзит через территорию Ирана был исключён, а нерешённость правового статуса Каспийского моря закрывала и этот перспективный маршрут.С учётом скорого выхода Ирана на мировой газовый рынок, России необходимо как можно быстрее начать строительство «Южного потока». Руководство ЕС уже почувствовало себя более уверенно: в начале декабря 2013 г., вскоре после достижения Женевских соглашений по Ирану, Еврокомиссия обвинила «Газпром» в нарушении европейского законодательства – положений третьего энергопакета ЕС. На этом основании Брюссель потребовал пересмотреть межправительственные соглашения по строительству «Южного потока». Для России это тревожный сигнал: с дальнейшим улучшением ситуации вокруг Ирана возможно нарастание давления ЕС на российских поставщиков.Что касается выхода Ирана на рынки СПГ, то в краткосрочной и среднесрочной перспективе это не повлечёт за собой серьёзных последствий для России. Практически весь российский СПГ экспортируется в Японию, обеспечивающей более чем треть мирового спроса на этот ресурс. После аварии на АЭС «Фукусима-1» работа атомной отрасли Японии приостановлена, что стимулирует сохранение высокого спроса на СПГ.По-настоящему важным последствием ирано-американской оттепели станет то, что Россия в ходе взаимодействия с США больше не сможет «разменивать» уступки по Ирану на смягчение американской позиции в таких вопросах, как ПРО, расширение НАТО и политика США на постсоветском пространстве. Как и ситуация в Афганистане, события вокруг Ирана усиливали на рубеже 2000-х – 2010-х гг. переговорные позиции России в отношениях с США. Теперь этих возможностей не будет.Сложности для РуханиНеобходимой предпосылкой для наступления всех этих последствий является достижение окончательных договорённостей между Ираном и странами Запада. Но такое развитие событий не является предопределённым. На пути к этому у Ирана может возникнуть немало сложностей, которые могут обратить вспять весь переговорный процесс.У США, обративших внимание на ослабление иранских переговорных позиций, может возникнуть желание «выкрутить руки» Тегерану. В Вашингтоне понимают, что у президента Рухани ограниченные внешнеполитические ресурсы и неустойчивое внутриполитическое положение. При этом он в большей степени заинтересован в успехе переговоров, чем западные страны. Это открывает дорогу для усиления американского давления на Рухани. Например, это может найти отражение в «увязке» сирийской проблематики с иранской ядерной программой. Требование США отказаться от поддержки законных властей Сирии может стать для Ирана камнем преткновения на переговорах.В свою очередь, усиление американского давления на Рухани может вызвать ответную реакцию в среде иранских консерваторов, занимающих важное положение в силовых структурах и армии. Противоречия между Рухани и влиятельным Корпусом стражей исламской революции (КСИР) уже вышли в публичную плоскость. Так, командующий КСИР Мохаммад Али Джафари 10 декабря 2013 г. заявил, что правительственные структуры страны заражены влиянием Запада. В случае, если президент Рухани пойдёт на значительные уступки в Сирии, противодействие в среде консерваторов может вызвать изменение позиции аятоллы Хаменеи и свёртывание курса на сближение с Западом.Ещё одной сложностью является незаинтересованность ближайших партнёров США в регионе – Израиля и Саудовской Аравии – в нормализации ситуации вокруг Ирана. Обе страны не заинтересованы в том, чтобы Иран стал выходить из слабого, изолированного положения, в котором находится сейчас. Премьер Израиля Биньямин Нетаньяху не доверяет мотивам властей Ирана и считает, что усовершенствованные технологии дадут Тегерану возможность обогатить уран с 3,5 % до 90 % за несколько недель. Руководство Саудовской Аравии поддерживает вооружённую оппозицию в Сирии, опасается роста политической активности шиитского населения на западном побережье Персидского залива (по бахрейнскому сценарию) и получает преимущества от действия санкций против Ирана в экономической и военно-политической сфере. Наконец, для Ирана сохраняется проблема военно-политических гарантий. Администрация Обамы не готова воевать с Ираном, но что делать после 2016 г.? Полностью свернув свою ядерную программу, Иран может оказаться уязвимым в случае возобновления прямого военного давления в духе политики Дж. Буша-младшего. Вряд ли администрация Обамы может дать Ирану какие-либо гарантии на этот счёт. Поэтому непременным условием Тегерана при достижении окончательных договорённостей должна стать отмена всех ограничений на поставку вооружений, принятых Совбезом ООН с 2006 по 2010 гг. Западные страны тоже могут столкнуться со значительными сложностями. Главной из них является вопрос: насколько можно доверять намерениям Ирана? Не использует ли Рухани благоприятную возможность для того, чтобы ввести западные страны в заблуждение и затянуть время? Не успеет ли Иран испытать атомную бомбу до того, как станет мишенью для военного удара США и Израиля? На данный момент возникает ощущение, что у руководства США растёт доверие к президенту Ирана. Об этом свидетельствует достижение Женевских договорённостей. Но это отношение может измениться в том случае, если добросовестное исполнение Ираном этих договорённостей будет поставлено под сомнение.ВыводыСмена внешнеполитического курса Ирана вызвана комплексом причин, в первую очередь связанных с действием экономических санкций. Аятолла Хаменеи – высший руководитель Ирана – поддерживает налаживание отношений с Западом, несмотря на признаки недовольства в консервативных кругах страны. От громких деклараций руководство Ирана быстро перешло к прямому взаимодействию с США и подписанию предварительных соглашений. Помимо положительных последствий, это может означать для России появление сильного конкурента на мировом газовом рынке и ослабление переговорной позиции в отношениях с США по ключевым вопросам (ПРО, расширение НАТО и политика США на постсоветском пространстве). Улучшение ирано-американских отношений в ближайшей перспективе продолжится, хотя нельзя исключать возникновения значительных сложностей внешне- и внутриполитического происхождения.Центр научной политической мысли и идеологии 

11 ноября 2013, 15:57

Верховный лидер Ирана оказался главой влиятельной финансовой империи

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи руководит деловым конгломератом, владеющим долями почти во всех сферах экономики страны, передает Reuters со ссылкой на собственное расследование. По данным агентства, этой организацией является так называемый Штаб исполнения поручений имама, сокращенно Setad. На основе оценок Минфина США, данных Тегеранской биржи и заявлений руководства Setad, имущество организации оценивается аналитиками примерно в 95 млрд долл. Эксперты Reuters отмечают, что фактов личного обогащения А.Хаменеи за счет Setad выявить не удалось, однако руководство такой организацией позволяет верховному лидеру в "ручном режиме" управлять экономикой страны. Сообщается, что основной путь расширения этой империи - судебные процессы по лишению недвижимого имущества, в частности, религиозных меньшинств Ирана в пользу Setad. Штаб исполнения поручений имама был создан в 1989г. после специального распоряжения предшественника А.Хаменеи на посту верховного лидера Ирана Рухоллы Хомейни. Первоначальной задачей организации было управление покинутым и конфискованным после революции 1979г. недвижимым имуществом. Аятолла А.Хаменеи является высшим руководителем Ирана с 1989г., до этого с 1981г. он занимал пост президента Ирана. А.Хаменеи считается одним из ближайших соратников основателя Исламской Республики Иран Рухоллы Хомейни.

15 января 2013, 22:51

Верховный аятолла Ирана ввел запрет на ядерное оружие

Религиозный указ Верховного лидера Ирана о запрещении ядерного оружия является обязательным для иранского правительства. Об этом сообщило во вторник, 15 января, министерство иностранных дел, предполагая, что указ должен закончить дискуссия по поводу того, что Тегеран занимается разработками атомного оружия. Представитель министерства Рамин Мехманпараст заявил, что Запад должен понять значение для всего Ирана указа аятоллы Али Хаменеи. "Нет ничего выше, чем фетва, изданная самим Верховным лидером, она определяет основу для нашей деятельности в области ядерных технологий", - отметил дипломат. "Когда высшая юридическая инстанция и власть, осуществляющая руководство всей страной издает фетву, мы все обязаны неукоснительно ее соблюдать", - добавил он. Комментарии Мехманпараста прозвучали за день до начала нового раунда переговоров в Тегеране с представителями Международное агентство по атомной энергии. Речь на них вновь пойдет о спорной ядерной программой Исламской республики. Вашингтон и его союзники обвиняют Иран в использовании своей гражданской ядерной программы в качестве прикрытия для разработки ядерного оружия. Иран отвергает эти обвинения, заявляя, что его программа носит мирный характер и направлена на производство электроэнергии и производства радиоизотопов для лечения больных раком. Аятолла Хаменеи, который принимает окончательное решение по всем государственным делам в Иране, заявил в прошлом году, что Тегеран не стремится обладать ядерным оружием. Он назвал обладание таким оружием "грехом", а также "бесполезным, вредным и опасным". (http://www.mignews.com/ne...)

22 августа 2012, 12:36

C.Е. Кургинян "Аналитика судьбы. Россия и агония модерна"

В газете "Завтра" опубликована статья С.Е. Кургиняна "Аналитика судьбы. Россия и агония модерна" ( http://www.zavtra.ru/content/view/analitika-sudbyi/ ). СЕРГЕЙ КУРГИНЯН АНАЛИТИКА СУДЬБЫ Россия и агония модерна   Всем ясно, что мир катится к Третьей мировой войне. Всем ясно, что Россия накрывается «медным тазом». Что должен делать аналитик? И нужен ли в этой ситуации аналитик? Что именно неясно? Что в Сирии руками американцев сотворяется страшная пакость? Что они втащили в Сирию 6 тысяч головорезов из Аль-Каиды? Может быть, неясно и теперь, что американцы не могут без войны? Что, изуродовав Ливию, они готовятся теперь изуродовать всю Африку, а потом и весь мир? Что у них там творятся свои разборки – вот уже Конгресс решил разбираться с Федеральной резервной системой! С хорошей жизни подобного не решишь! Что еще неясно? Что духовный лидер Ирана Хаменеи призвал Иран готовиться к концу света? И одновременно провел совещание с представителями всех родов войск? Неясно, чьи корабли входят в Средиземное море? Как втягиваются в ближневосточную воронку одна страна за другой? Как рушится Европа? Стоп. Когда это все начиналось, нужны были тонкие аналитические инструменты. Но сейчас-то это все на поверхности. И что нужно? Направить тонкие инструменты внутрь этой реальности? Выявить ее тонкие неочевидные черты? Зачем? Для того чтобы кого-то развлечь? Тонкие черты реальности нужно выявлять для того, чтобы политический герой мог встретиться с реальностью и воздействовать на нее, спасая мир от гибели. Это настоящая задача – аналитика. Отказ от нее в пользу любой другой задачи – это превращение самого себя в развлекателя, аналитического шута. Не буду я этим заниматься! Я лучше скажу правду в лицо политическим героям. Поставлю перед их лицом настоящее зеркало. Таковым является не analytics с детализациями. Теперь разговаривать можно только на языке аналитики судьбы. А раз так, на этом языке и будем разговаривать. И жестко оговорим, что главная проблема состоит не в том, что нельзя выявить тонкую структуру реальности. И даже не в том, что нельзя на эту реальность воздействовать, нащупав ее особые точки. Все это можно. Но в одном случае: если политические герои не уклоняются от встречи с реальностью. А они от этой встречи тщательно уклоняются, как по всему миру, так и у нас в России. Они с этой реальностью даже соприкоснуться боятся. И в этом суть. Беседую с крупнейшими экспертами в Израиле. Во время беседы все уклоняются от признания очевидного – американцы видят в радикальном исламизме стратегического партнера, меняют тип глобальной власти и так далее. За чашкой кофе эксперты добавляют к тому, что я говорю, такие детали, что пот прошибает. Спрашиваю: «А что ж вы дурака валяете?» Отвечают: «Очень страшно это признать». Но ведь то же самое и в Иране, и в Индии, и в Европе, а уж у нас… Страх правит бал – страх соприкоснуться с реальностью. А ведь надо не просто соприкоснуться. «Соприкоснуться» – это когда реальность проходит мимо тебя и чуть-чуть тебя задевает, так сказать, по касательной. Такой тип взаимодействия с реальностью характерен для эпох расслабленного полусна. Или – инерционного существования, при котором есть гарантии того, что следующий день будет напоминать предыдущий. Сейчас же таких гарантий нет. Или точнее, есть гарантия того, что так не будет. Реальность достаточно отчетливо – не шепотом уже, но пока еще без надрывного крика – говорит нам всем: «Соприкоснуться со мной вам не удастся. Я на вас, родненькие мои, вскоре по-настоящему навалюсь. Так сказать, по полной программе». Мы все это слышим и в каком-то смысле даже понимаем. Что, Путин этого не слышит? Еще как слышит. Или совсем не понимает послания, исходящего от реальности? Да все он понимает. По-своему, конечно, но понимает. Кстати, об этом самом «по-своему». Я всегда мечтал, что образуется каким-то таким волшебным образом пауза месяца этак на четыре, а лучше бы на полгода. И что ниспослана мне эта пауза будет раньше, чем я окажусь в маразме. И вот, коль скоро возникнет такая пауза, а я еще буду ничего себе, то мне удастся написать «Историю менталитетов». Не очерки, не эссе, а настоящую историю. Зачем написать? Для того, чтобы убедительно доказать, что люди делятся не на глупых и умных, а на разных. Что люди думают совсем по-разному. А то ведь мы негодуем: «Да как же он не понимает, что если уже случились сначала событие А, а потом событие Б, то вскоре, согласно закону такому-то, последует событие В». Извините – это для вас есть некое А и некое Б, некий закон и В как следствие этого закона. Но для того, на кого вы негодуете, А – это вовсе не А, Б – это вовсе не Б. А законы ваши есть ничто иное как «клеветнические измышления». И даже когда случится В – тот, на кого вы негодуете, не заахает: «Вот ведь как справедливо говорил такой-то…» Нет, тот, на кого вы негодуете, скажет совершенно иначе. Сообразно своему способу думать. Вы вот считаете, что он дурак и вообще не думает, а вы – умный. Но если вы умный, то вы должны понять, что он очень даже думает. И подобно тому, как вы, думая, используете определенные алгоритмы, определенный язык, так и он тоже думает, но использует другие алгоритмы, другой язык. И это не расхождение в нюансах, это разные ментальные миры, понимаете? У вас и у того, на кого вы негодуете, эти миры разнятся не количественно, а качественно. Это абсолютно разные миры. Непонимание этого обстоятельства проистекает из материалистической посылки, согласно которой бытие определяет сознание. А поскольку бытие у нас, в каком-то смысле, общее (все мы живем в мире с такой-то гравитацией, таким-то составом атмосферы и так далее), то и сознание у нас, в каком-то смысле, тоже общее. И эта наша общность сознания гарантирует нашу способность понимать друг друга в ходе общения. Спросят: «А вы считаете, что способность понимать друг друга вообще отсутствует?» Отвечаю: ничего подобного я не считаю. Считаю же я, что мы в принципе можем понимать друг друга, но по-настоящему воспользуемся этой возможностью только тогда, когда воспримем другого как совершенно своеобразную мыслящую систему и начнем постигать эту систему, уважать ее и так далее. Вот тогда человечество получит шанс на некатастрофическое развитие в XXI столетии. А иначе Хаменеи будет говорить о пришествии Махди, а его противники – о плюрализме, правах человека et cetera. И в этом случае не будет ни развития, ни человечества. Кстати, все, кто говорят, что человечество сумеет сохраниться, если прекратит развиваться – мягко говоря, лукавят. Человечество – как велосипедист. Может не упасть только до тех пор, пока крутит педали. В настоящий момент оно педали крутить перестает. И потому падает. Вот, в сущности, и весь смысл того, что происходит у нас на глазах. Потому-то для одних Махди, для других – ювенальная юстиция. Общий знаменатель исчезает у нас на глазах. Порой мы вспоминаем, что он совсем исчезнуть не может. Это как толчок, который будит спящего. Мы вдруг каким-то чудом начинаем воспринимать другого, как именно другого. И думаем: «Надо же, каким же сложным должен быть этот самый общий знаменатель для того, чтобы мы, такие разные, могли вместе что-то зачем-то делать». Тут мы начинаем понимать – повторяю, вдруг, случайно и ненадолго, – что общий знаменатель должен быть очень сложным. И потому он пока не найден вполне закономерным образом. Но раз он должен быть, хоть и очень сложным, то его в принципе можно найти. Все это мы понимаем на короткий миг пробуждения. Потом мы опять засыпаем. И во сне забываем о том, что общий знаменатель может быть только очень сложным. Во сне мы видим себя одинаковыми и делаем из этого серию сокрушительных выводов: раз мы такие одинаковые, то общий знаменатель должен быть простым, раз он должен быть простым, то нахождение его – дело плевое и быстрое, раз дело плевое и быстрое, а мы общий знаменатель не нашли, то его просто нет. Мы ищем черного кота в темной комнате и не находим его потому, что его просто нет! Сделав сокрушительный вывод о том, что общего знаменателя просто нет, мы перестаем хотеть жить. Чем в большей степени мы перестаем хотеть жить, тем в большей степени мы хотим уничтожить себя и все вокруг. Убедившись, что позитивного консенсуса нет («раз мы одинаковые, он должен быть простой, раз он должен быть простым, то нет труда его найти, а раз мы его при этом не находим, то его нет»), мы быстро находим негативный консенсус, консенсус взаимной ликвидации. И с ликованием начинаем сосуществовать в рамках этого консенсуса, то бишь уничтожать друг друга. Это нам только кажется, что мы – иранцы, израильтяне, русские, американцы, индийцы, китайцы и так далее – боремся за жизнь, за место под солнцем. И потому конфликтуем. А на самом деле мы не конфликтуем вовсе, мы радостно в едином порыве уничтожаем себя и все человечество. Мы ликуем оттого, что обрели, наконец, то, что искали больше всего – общий знаменатель в виде воли к смерти. Обо всем этом я думаю ночами, когда вдруг просыпаюсь от какого-нибудь скверного предчувствия. Которое потому и скверное, что через короткий промежуток времени превращается в скверную же реальность. «Да ниспослана мне будет пауза, – думаю я тогда, –да напишу я историю менталитетов, да прочтут ее люди, да научатся и так далее». Но обо всем этом я думаю ночью, и то не всегда. А только в моменты, когда я просыпаюсь от острого понимания той или иной надвигающейся пакости. А потом приходит утро. И реальность наваливается на меня всей своей многопудовой тушей. Именно наваливается, а не прикасается с тем, чтобы пройти мимо. И я начинаю с ней бороться. Иногда – даже небезуспешно. Но, чем успешнее очередной раунд этой борьбы, тем яснее понимание, что паузы не будет, что назавтра она опять навалится на меня с утроенной силой, и так далее. Понимая все это, я понимаю и другое. Что эта самая реальность пока что подобным многопудовым образом наваливается отнюдь не на каждого, что многим удается от этого ускользнуть. И я начинаю видеть, как они ускальзывают. Я просто вижу это. Причем не в коротких ночных «инсайтах», а почти постоянно. Я начинаю различать стили ускользания от реальности. Вот этот от нее отпрыгивает, а этот уворачивается, как гениальный матадор. А этот – бежит в укрытие, а этот – работает в стиле самых изящных восточных единоборств, не карате даже, а какого-нибудь ушу. И я вдруг понимаю, что ускользание от реальности – это тоже своего рода консенсус. Что ускользание от реальности продиктовано остаточным желанием жить. Я вижу этот остаток в глазах Путина и Обамы, Нетаньяху и Ахмадинежада. Я вижу, как с каждым виртуозным ускользанием от реальности уровень желания жить чуть-чуть понижается в каждом из ускользающих виртуозов. Я вижу, что этот уровень понижается почти синхронно. И что когда он понизится до нуля сразу у всех, то триумф воли к смерти, наконец, свершится. И я понимаю, что это произойдет достаточно скоро. Потому что со смертью может бороться только полноценная жизнь. И не просто полноценная, а совсем полноценная. В этом смысле ускользание есть то, о чем говорил, герой Достоевского: «Это уже не жизнь, господа, а начало смерти». Мы находимся уже не в начале смерти, а в ее третьей четверти. Завершив же четвертую четверть, человеческие особи, так старательно делающие вид, что они наслаждаются потреблением, перестанут врать самим себе по поводу того, что хотят жить, и начнут делать то, чего им, наконец, захочется больше всего на свете. Начнут умирать. Коллективно и радостно. Посылая ракеты, кидая глубинные бомбы, взрывая ядерные, химические и бактериологические заряды. Когда уходит дух жизни и дух истории, приходит дух смерти, дух небытия. Называть это пришествие вторым пришествием духа жизни – значит делать глубочайшую метафизическую ошибку. То, что Хаменеи кажется пришествием Махди, является действительно пришествием, но иным. Это пришествие не духа жизни, а его антагониста. Дух жизни так не приходит. Откуда же это исчерпание духа жизни? Оно связано с исчерпанием определенной модели развития и всего того, что эту модель питало. Вместе с нарастанием исчерпания нарастает и нежелание жить. Оно уже нарастало сходным, но не таким страшным образом в начале XX века. И обернулось Первой мировой войной, особо ужасной по причине своего вопиющего бессмыслия. Убежден, что это бы и кончилось полным уничтожением человечества, если бы не коммунизм. Полноценный коммунизм и впрямь является другой моделью развития. То есть историческим проектом – живым словом, творящим живую жизнь. Не доосуществившись в этом качестве (Эрих Фромм назвал такое недоосуществление «гуляш-коммунизмом»), коммунизм начал умирать. В чем ему ликующе помогал западный либерализм, утверждавший, что обладает своей уникальной и единственно верной моделью развития («модерном»). Затем стал умирать модерн. Оказалось, что новой модели развития нет вообще, а старая загибается на глазах. Начались бегства от реальности (ускользания эти самые), дополняемые танатическими судорогами. Увлекшись этим, человечество изредка оглядывалось на Россию. Которая и впрямь является единственным держателем альтернативных моделей глобального развития. Но видя, с какой страстью нынешние герои русского политического романа «Преступление и наказание» прячутся от своего Я («вы и убили-с») и распухающего внутри него суицидального комплекса – мир стал догадываться, что Россия не собирается ни зачинать, ни рожать новое слово, в чем, в сущности, и есть ее историческое предназначение. Догадка эта крепнет с годами. И чем больше она крепнет, тем больше мир ненавидит Россию. Да, Россию вообще, но в особенности героев указанного мною выше политического романа, пытающихся сочетать несочетаемое. То бишь сохранить Россию как державу, дающую им статус, и отказаться от того, что является неотменяемым участием России в мировом разделении особого труда, труда по предъявлению смыслов. Такое сочетание несочетаемого делает героев русского политического романа особыми виртуозами в том ремесле, которое сейчас так востребовано на элитных – политических и иных – рынках. Ремеслом этим является ускользание от реальности. Герои обижаются: «Они ускользают, а нам нельзя?» Им отвечают: «Но мы-то ускользаем сообразно своей историософии, а вы куда лезете?» Так и живём. Герои ускользают от реальности, превращаясь уже в супервиртуозов. Чем виртуознее они это делают, тем больше мир их ненавидит. А герои недоумевают: «За что?» Но Бог с ними, с «героями». Поговорим о судьбе России. И признаем, что у сегодняшней России нет ничего, позволяющего ей продолжить историческое бытие в XXI веке, коль скоро это бытие будет продвижением от трех четвертей смерти к семи восьмым или восьми девятым. Да Россия и не хочет жить, медленно переползая от семи восьмых к восьми девятым. Она уж лучше быстро пробежит дорогу к десяти десятым. И либо сама завалится в небытие, восторженно освобождаясь от остатков воли к жизни и радостно обретая полноту воли к смерти («программа-минимум»), либо завалит с собой в небытие все человечество («программа-максимум»). Впрочем, без России мир просто будет вяло двигаться от семи восьмых смерти к восьми девятым. И даже если спасётся в момент гибели России, что маловероятно, он чуть медленнее, но таки дотопает до десяти десятых. Спросят: «Как это у России ничего нет? И ресурсы есть, и территория. И мало ли еще что». Отвечаю: Россия выходила живой из сложнейших исторических переплетов только за счет альтернативной модели развития. Если факты для вас еще имеют значение, то вы не можете не признать, что это именно так. Признав же это, признайте и другое. Что теряя потенциал альтернативности в том, что касается всемирно-исторического развития (да-да, именно всемирно-исторического развития, а не какого-то там особого пути:«весь взвод идет не в ногу, один господин прапорщик в ногу»), Россия теряла все. Я мог бы привести даже математическую кривую. Вот волна роста способности России к развитию на собственных и всемирно-исторически значимых основаниях. Вот волна спада способности России к развитию на собственных и всемирно-исторически значимых основаниях. А вот явно порожденная этой волной волна территориального, промышленного, культурного и иного умаления России («цикл свертывания» России). Существует беспощадная корреляция между одним и другим. В математике почти все корреляции носят характер размытый, статистический. В данном случае, речь идет о корреляции, при которой множество точек прямо ложится на одну линию. И что? Горбачев, декоммунизируя СССР, что делал? Он насильственно побуждал Россию отказаться от собственной – альтернативной и всемирно-исторически значимой – модели развития. То есть он по воле своих иноземных опекунов обеспечивал свертывание России. Говоря о том, что горбачевская декоммунизация, она же «перестройка», была насилием, я отвечаю за свои слова. Речь шла о неслыханном насилии – информационном, психологическом и метафизическом. Одновременно и согласованно эти методы еще никогда не применялись в истории. Россия начала сворачиваться и умирать. Остыли заводы, перестала рожать земля, началось массовое вымирание населения. Почему? Потому что исчезла необходимая России живая вода, она же воля к альтернативному всемирно-исторически значимому развитию. А вне этой воли искусственно Россию побудить к жизни нельзя. Что значит сотворить чудо? Это значит начать новую волну, волну роста новой и исторически преемственной альтернативности. И не абы какой, а всемирно-исторически значимой, дающей шанс на новый тип развития всему человечеству. Без этой волны Россия не начнет разворачиваться. Она умеет разворачиваться только так. А не разворачиваясь, она продолжит сворачиваться. В чем была политика Ельцина? В том, чтобы свести к нулю способность России к самостоятельному альтернативному всемирно-исторически значимому развитию. К чему привела эта политика? К еще большему сворачиванию России. Что сделал Путин? Он начал механически препятствовать сворачиванию – в Чечне и не только. Ему удалось побудить Россию сворачиваться медленнее, но разворачиваться она не стала все по той же причине. Россия не будет разворачиваться иначе как в условиях обретения нового и одновременно ей знакомого бытия – бытия подлинно мессианского. В чем же содержание мессианства, если вычесть из этого содержания всю исторически обусловленную конкретику? Ясно в чем. В том, о чем я говорю. Мессианство – это способность вести за собой человечество вперед, то есть предлагать человечеству свою всемирно-исторически значимую альтернативную модель развития. Масштаб и скорость развертывания России легко измерить количественно. Для этого есть как простейшие показатели (территория, население, промышленный потенциал), так и показатели чуть более сложные (геополитические позиции, авторитет в мире, духовный подъём народа, степень консолидации общества и т.д.). Так же легко измерить и показатели, характеризующие свёртывание России. Ибо это те же показатели, но со знаком минус. Гораздо труднее измерить то, от чего зависит и свёртывание, и развёртывание России. Так вот, можно показать, что чем интенсивнее мессианский накал, тем быстрее и мощнее идёт развёртывание. А чем интенсивнее антимессианский накал (что это такое, можете понять, посмотрев хотя бы выступления Сванидзе и Пивоварова), тем быстрее идёт свёртывание России. По степени антимессианского накала можете судить о том, насколько врагу надо нас свернуть до конца. Уверяю вас, когда Ципко начинает проклинать мессианство – это заказ. И чем надрывнее – тем заказ серьёзнее. Да что там Ципко! Совокупный антимессианский накал можно измерить количественно. В определённых интегральных единицах. Чем истошнее, дружнее, чаще и повсеместнее орут о «европейском выборе России» (сын Ходорковского, сам Ходорковский, Белковский и прочая, прочая) – тем серьёзнее и строже заказ на сворачивание России. Я не шучу. Это действительно можно измерять количественно. Градус мессианского накала предлагаю называть «Темес» (температура мессианства). Градус антимессианского накала – «Атемес» (температура антимессианства). Чем выше Темес, тем быстрее развёртывание России, чем выше Атемес, тем быстрее свёртывание России. Корреляция между указанными величинами фактически линейная и достаточно жёсткая. А значит, любой политический курс в России следует измерять в Темесах и Атемесах. В этом, а не в словах о благосостоянии и «программах 2020». Мне справедливо возразят, что если завтра кремлевским пропагандистам прикажут «темесить», то есть повышать температуру мессианской риторики, то всех стошнит. Но Темес это же накал реального мессианства, а не симулякров, пиара и суррогатов. Где есть Павловский, там нет Темеса, а где есть Темес, там нет Павловского. Мне столь же справедливо укажут, что одним «темесом» сыт не будешь. Нужна программа ГОЭЛРО, и её воплощение. Согласен. Но никакие ГОЭЛРО в России не реализуются механически. Утром Темес – вечером ГОЭЛРО. Это, во-первых. И, во-вторых, там, где «Атемес», там никакого ГОЭЛРО не будет никогда. Там будет только новый горбачевизм. Механически в России развёртывание обеспечить нельзя. В непонимании этого – трагедия нынешнего патриотического прагматизма. Механически в России можно только сдержать свертывание. Да и то… Сколь бы механическим ни было сдерживание свертывания для самих прагматиков, оно в народе сразу же порождает и некую позитивную органику, она же – воспоминание о своем всемирно-историческом величии. А в чем такое величие измеряется? В градусе мессианского накала, в чем еще! Начал Путин в 2000 году сдерживать свертывание самым что ни на есть механическим образом, и начались воспоминания о былом накале. Подчёркиваю, о былом! Нового накала не произошло. Но воспоминание о былом накале возникло. А где воспоминание о былом накале, там и… Пиар на тему о советском гимне? Согласен. Но для кого-то пиар, а для кого-то… воспоминание… Со всеми вытекающими последствиями. Медведев начал душить это воспоминание? Начал! Чем занялся печально знаменитый Совет Федотова? Лихорадочной эскалацией десоветизации: «Душить, душить скорее воспоминание! А ну как оно проснётся!» Я не хочу сказать, что мы из этого выбрались. Но впадали мы в это тогда по чисто перестроечному лекалу («десоветизация» как аналог «денацификации» – и понеслось). Так ведь? А что такое модернизация «по Юргенсу», о которой при Медведеве стали говорить столь же бессмысленно и яростно, как и в эпоху первой перестройки? С одной стороны, это как бы развитие, а с другой стороны – сведение к нулю всего, что связано с Темесом, то есть с выдвигаемой нами альтернативной всемирно-исторической моделью развития. А значит это коварное наращивание Атемеса. Коварное, потому что осуществляется под желанным для всех соусом развития. Развитие? КАКОЕ развитие? Ежу понятно, что модернизация – отказ от самой возможности каких-либо альтернативных моделей развития. Мол, не бывает каких-либо альтернатив. Модель одна, одна, одна! И стоило три раза прокричать «одна», как она навернулась под фанфары. Все стали ускользать от понимания, что она навернулась, и вопить, что сие есть всего лишь кризис. Кризис? Кризис – это когда у вас температура повышается, и вы выздоравливаете. А при онкологии температура не повышается, да и при СПИДе тоже. Кризис? Что сделали за 4 года? Больной пухнет от водянки под названием «дензнаки». Западная сладкая жизнь не только теряет сладость! Ведь вряд ли можно назвать сладкой, например, испанскую ситуацию! Как-никак 50-процентная безработица среди молодежи. Но и это бы еще полбеды! Намного хуже то, что западная жизнь начинает приобретать черты антижизни, расчеловечивания. Чего стоит одна только ювенальная юстиция. А ведь к ней все дело не сводится. Нет, не кризис все это, господа, а также товарищи. Ох, не кризис – это агония модерна. А вы что делаете? Вы ускользаете, вы не хотите видеть корчи больного, не хотите слышать его предсмертные крики и восклицаете: «Модернизация!» А еще, вдобавок, и действуете-то вы вопреки всему мировому опыту модернизации. Что сие показывает? Что вы не модернизируете страну, а ускользаете – каждый на свой манер – от несомненного факта сворачивания России. И вы не хотите понять, что источником этого сворачивания является сама ваша модернизация. Нежелание понять очевидное – это и есть ускользание, так ведь? К 2011 году доускользались, докувыркались со своим Атемесом до перестройки-2 с её карнавальными действами на Болотной и Сахарова. Ведь сами устроители назвали это карнавалом! А что такое карнавал? Это дозволенные антисистемные оргиастические выплески, жёстко регулируемые церковью как системой – по сигналу системы начинаются, по сигналу кончаются. И только если оргия регулируется – она не разрушает систему сразу же. Но если система перестаёт регулировать «это», тогда о-го-го. Ведь корни-то «этого» каковы? Откуда все тянется? Из глубокой древности, глубочайшей. Где карнавал, там и сатурналии, где сатурналии – там Баал. Дорожка эта тянется известно куда – к последним безднам, к древнейшим культам сладостного поклонения смерти и тьме. Этот темный характер новых политических карнавалов очевиден каждому, кто не хочет ускользать от понимания очевидного. Но ведь все ускользают. Закройте глаза и вы увидите этот танец коллективного ускользания. Вы увидите даже то, в какой пластике ускользают от понимания разные герои нашего политического романа. Итак, и модернизация, и стабилизация – это формы ускользания от того единственного, что может обеспечить развертывание России, а все, что не обеспечивает развертывание, обеспечивает ее свертывание, в том или ином темпе. Сейчас наращивание Атемеса произошло в связи с вхождением в ВТО. Еще большее наращивание произойдет с принятием ювенальной юстиции. Любое принуждение России заниматься чем-либо, кроме как альтернативным всемирно-исторически значимым развитием, – обеспечивает ее свертывание. Понимаете? Так было всегда. Но теперь, в условиях агонии классической западной модели развития, это все приобретает очевидный и абсолютно терминальный характер. Воистину, классики были правы, говоря о слабом звене в мировой цепи. А что такое слабое звено? Это звено, в котором негативные процессы приобретают колоссальное ускорение. Свертывание России, связанное с отсутствием миссии, дополняется свертыванием, связанным с коллапсом Запада, то есть того, что этой миссии противостояло и считало этой миссией себя. Семь восьмых дороги к смерти пройдено. Будем и дальше идти тем же путем? Или одумаемся? Хочу быть правильно понят. От того, что Россия уйдет из ВТО или откажется от ювенальной юстиции, она не начнет развертываться, она просто не будет так быстро свертываться. Развертываться она начнет только когда обретет миссию. Человечество будет жить в XXI веке только в случае, если Россия ее обретет, то есть заявит миру свой новый альтернативный проект всемирно-исторического развития. И покажет, что этот проект реализуем. Чем быстрее Россия начнет это делать, тем больше шансов на жизнь есть и у нее, и у человечества. Спросят: «А это вообще возможно?» Клятвенно заверяю, что возможно это и только это. Мы можем и должны поднять реальную мессианскую температуру (Темес) и подавить Атемес. Тому есть реальные прецеденты. Потеряв Землю Обетованную, еврейский народ, униженный и рассеянный, тысячелетиями повторял: «До встречи в Иерусалиме». Встреча произошла. Кому-то это нравится, кому-то нет, но она ведь произошла. Не будем обсуждать качество этой встречи, обстоятельства, ее обеспечившие, и так далее. И только признаем, что она произошла. Тем самым признаем, что воля творит чудеса, и что новые исторические проекты, то есть воплощенные в жизнь тексты, возможны. Признав это, вспомним самих себя другими – гордыми людьми, обладавшими своей всемирно-исторически значимой моделью развития. Вспомнив же это, скажем: «До встречи в СССР!»

06 августа 2012, 17:12

Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи: «Война начнется в течении ближайших недель»

Это слишком серьезный прогноз, чтобы не обращать на него внимание!