• Теги
    • избранные теги
    • Люди555
      • Показать ещё
      Международные организации29
      • Показать ещё
      Страны / Регионы554
      • Показать ещё
      Разное607
      • Показать ещё
      Издания27
      • Показать ещё
      Формат66
      Компании188
      • Показать ещё
      Показатели6
      Сферы2
Андрей Кураев
20 февраля, 10:48

Об Исаакии - "Собеседнику"

Еще в 2013-м году Московский патриархат просил Росимущество расширить список зданий, которые могут быть переданы в собственность РПЦ. Тогда были озвучены цифры: от РПЦ поступила 161 заявка, остальные конфессии были куда скромнее – 5 от мусульман и по 2 от католиков и представителей еврейских общин.«Просто неуемная жадность»– Это разные истории, – говорит о. Андрей Кураев. – На Валааме живут люди, для которых это малая родина. И это очень непростой вопрос – как сложится их судьба, когда все на Валааме официально станет монастырской собственностью. Ужиться у них почему-то не получается. Что касается Херсонеса Таврического, – продолжает о. Кураев, – тут и вовсе масса нюансов. В нулевые годы там пытались создать монастырь, и попытка скандально провалилась. Крымская епархия, жаждущая приобрести Херсонес, принадлежит к Украинской православной церкви. То есть является зарубежной организацией. А главное, значительная часть заповедника связана с античным языческим наследием. При чем тут монахи? Вряд ли они смогут это все достойно хранить и адекватно рассказывать об экспонатах, изучать их. Монастырь был там лишь некоторое время в конце 19 века – и тогда была масса нареканий на него со стороны археологов.Андроников монастырь, – продолжает перечислять список церковных требований о. Андрей Кураев. – Монастыря и монахов там нет. А вот музей есть. И именно этот музей иконы - старейший миссионерский центр Москвы. Тысячи советских людей открывали тут для себя мир православия благодаря трудам местных музейщиков.Как и в случае с Исаакием, музеи могут гораздо большую пользу церкви принести, нежели десяток гораздо менее образованных монахов. Почему иконы музея древнерусского искусства должны экспонироваться вне церковной архитектуры? Это нарушает сам принцип иконографии. Пусть будет соответствующая архитектура, окружение, атмосфера... Чем это плохо? Но монастырские службы несомненно потеснят выставочные залы. Монахи, в отличие от ученых, живут в монастыре. Значит, им нужны жилые комнаты, трапезная, баня, комнаты для хранения их отнюдь не музейных облачений... Иконы надо будет увозить из монастыря. Тем более, что избытка монахов в Москве нет. Такая жажда недвижимости может быть оправдана лишь одним: если в патриархии считают, что война церкви и государства скоро возобновится, и потому надо закрепиться на возможно лучших позициях...А Путин-то и не знал?..Новый акцент противостоянию вокруг Исаакия придали новости прошлой пятницы: якобы для Кремля был проведен опрос мнения петербуржцев, который показал: 2/3 горожан против передачи Исаакия РПЦ. Последовали анонимные комментарии от федеральных властей – надо, мол, искать, компромисс, президент был не в курсе, губернатор Полтавченко сам все решил. А патриарх Кирилл, молчавший все это время (даже после встречи с президентом 1 февраля не сделал никаких заявлений), на минувшей неделе вдруг выступил: мол, в год столетия революции, такой жест властей Питера станет символом примирения народа (будто у нас все еще актуальна гражданская война).Так знал ли президент? Или губернатор подставил его, вызвав напряжение в родном городе Путина, да еще когда президентские выборы не за горами?– Я слабо верю, что Путин ничего не знал, – говорит депутат питерского ЗАКСа Борис Вишневский. – Но у меня другая версия: команды сверху вообще не было. То есть вопрос о передаче на самом деле не является решенным. Если бы господа из Смольного и «Единой России» точно знали, что все решено, они не закатывали бы таких истерик по поводу наших протестов. Тем более, что и обращения церкви нет: такой ответ мне официально дал Полтавченко.Вопрос о заявке РПЦ, который давно уже поднимает Вишневский, не праздный. По закону (№327-ФЗ от 30.11.2010 с изменениями от 23.06.2014) сначала должна быть заявка, затем – решение властей. Такую заявку РПЦ подавала в 2011-м, но получила отказ (к слову, в 2012-м собор – по настоятельной просьбе властей города – был переведен из федеральной собственности в городскую: уже тогда готовились к передаче?), подавала она ее и в 2015-м, и так же получила отказ.По закону, РПЦ может обратиться вновь, но для этого надо писать новую заявку. А ее пока нет. При этом глава юридической службы Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега) на днях заявила: обращение будет, как только мы поймем, что именно нам передают. Такая вот вольная трактовка закона. Выходит, власти Питера по собственной инициативе вдруг решили подарить РПЦ собор?Между тем, Вишневский и многие петербуржцы намерены не сдаваться. Петицию против передачи, как уверяет депутат, подписали уже больше 200 тыс человек. А на 19 марта намечен большой митинг протеста.И дело тут совсем не в противостоянии верующих и светских людей. Просто Исаакий стал своеобразным водоразделом: власти города перешли границу целесообразности. Выселять третий в мире по посещаемости музей, который много лет мирно сосуществует с идущими в соборе церковными службами только потому, что это когда-то кому-то принадлежало – абсурдно, уверено большинство жителей северной столицы (которая, к слову, весь минувший год наблюдала, как десятки блестящих объектов города, в том числе музейных, уходят в руки РПЦ).«Речь идет только о деньгах»– Мне кажется, что это сказка, что Путин не знал о том, что уже год будоражит его родной город. Но вчерашние негативные репортажи о депутате Милонове в программе Киселева и на канале «Звезда» это несомненный маркер федеральной политики, – размышляет о. Кураев (кстати, он был возведен в сан протодиакона именно в Исаакии – ред.). – Выходит, что в год революционного юбилея, когда было сказано всем срочно искать всеобщего примирения, инициатива Патриархии, наоборот, разжигает конфликт. Самое печальное - я не вижу со стороны церкви попытки объясниться. Вся надежда – на аппаратные договоренности. Служба в Исаакии и так шла ежедневно и никто этому не мешал (а прихожан там в принципе не может быть много). Получается, речь идет только о деньгах. О том, чтобы как-то получить к ним доступ к «налогу» с 3,5 млн ежегодных туристов. То есть, речь идет не о Боге, а о чисто земных вещах, – уверен о. Андрей Кураев. Такое ощущение, что речь идет всего лишь о том, кто будет контролировать доходы от продаж сувениров внутри собора.Конфликта могло бы и вообще не быть, если бы еще год назад церковь предложила красивую итоговую картинку: мол, если мы станем распорядителями Исаакия, то все жители России получат от этого вот такие-то бонусы.. Дескать, мы – хорошие лоббисты, и можем привлечь таких спонсоров, которых г-н Буров (директор ГМП «Исаакиевский собор» - ред.) привлечь не может. К примеру, заявили бы, что у РПЦ есть гарантийные письма от РЖД (кстати, собор был приписан к ведомству путей сообщения в XIX веке) – и они будут финансировать бесплатный вход в Исаакий, при этом не повышая ж/д тарифы для пассажиров. Эту картинку патриарх нарисовал лишь вчера, с опозданием на год. Но к картинке должен быть приложен «бизнес-план» (кстати, это требование закона о реституции). Как будут компенсированы выпадающие доходы? А ведь эти деньги шли на реставрацию комплекса. Это типичная формула приватизации 90-х годов – когда обязанности распределяются так, что новому собственнику все доходы, а на государство вешаются все обременения и расходы. А кроме «бизнес-плана» нужна еще и опять же публичная поэтапная «дорожная карта». Но вместо всего это предъявлено лишь голое и капризное «хочу!». И те, кого оно не убедило, записаны во враги, предатели и даже «евреи». Это ли путь к примирению?Елена Скворцова.

19 февраля, 18:31

Масляница на Кипре!

Российский центр науки и культуры празднует 23 февраля.Программу вечера в НИКОСИИ 23 февраля откроет творческая встреча с Андреем Кураевым - широко известным в России и странах СНГ религиозным и общественным деятелем, протодиаконом Русской Православной Церкви, профессором Московской духовной академии, писателем, учёным, проповедником, миссионером, автором официального учебника «Основы православной культуры». На встрече Андрей Кураев представит новое издание своей книги "Мастер и Маргарита: за Христа или против?".Праздничный вечер продолжит концерт классической музыки, проходящий в рамках проекта «Посольство мастерства». Перед зрителями выступят молодые российские музыканты, воспитанники Санкт-Петербургского дома музыки, лауреаты региональных и международных конкурсов Анна Одинцова (фортепиано) и Роман Маркелов (саксофон).Завершит вечер праздничный фуршет с блинами и другими атрибутами масленичной недели.Начало в 19.00.Вход свободный.http://kyp.rs.gov.ru/ru/announcements/2905***В предыдущие дни:21 февраля – Ларнака, конференц-зал при храме св. Лазаря (площадь Agiou Lazarou)22 февраля – Лимассол, актовый зал русской школы «Морфосис» (Limassol, Mesa Geitonia, пересечение улиц Platonos и Demetri Liperti) www.morfosis-school.com

14 февраля, 08:12

Митрохин vs Кураев

1. Дисциплина «Основа религиозных культур» может быть исключена из школьного курса. Об этом пишет «Интерфакс» со ссылкой на принятое по этому поводу решение партии «Яблоко». Там настаивают на светском характере образования, а знакомство в мировыми религиями должно проходить на уроках мировой художественной культуры. При этом «Яблоко» просит отменить кандидатские и докторские степени богословия. 2. Профессор богословия, протодиакон Андрей Кураев рассказал НСН, чем обусловлено желание партии «Яблоко» исключить из школьной программы курс «Основа религиозных культур» (слушайте аудио).«Мне кажется, что они действуют очень непрофессионально, так как вряд ли они смогли привести хотя бы один пример конфликта в классе из-за именно преподавания этого курса. Он длится всего 30 часов в 4-м классе. Я не слышал ни от преподавателей, ни от родителей хотя бы об одном случае конфликта. Есть другие важные вопросы: о качестве преподавания, о подготовке педагогов, об админстративном давлении на уровне школ. Мы же услышали заявление не политиков, а идеологов. Может, это связано с тем, что сам Митрохин – атеист, но вряд ли его партия должна превращаться в его идеологический аппарат», - высказал свою точку зрения протодиакон Кураев. 3. «Заявление Андрея Кураева, назвавшего меня атеистом, вызывает удивление. Столь уважаемый человек не должен навешивать ярлыки. Кто я такой — атеист или нет — решать мне самому» — говорит Митрохин.«Да я часто говорю о злоупотреблениях патриархии, в первую очередь — о захвате ею земельных участков, которые отнимаются у граждан России. Но при этом я критикую ее не за то, ЧТО она проповедует, а за то, что ее действия противоречат ее собственной проповеди. Это критика не с позиции атеизма, а с позиции заповедей Божиих».Политик предлагает профессору богословия, протодиакону Андрею Кураеву обсудить с ним все эти вопросы в прямом эфире программы «Альтернатива», которая выходит в прямом эфире в аккаунтах «ЯБЛОКА» в социальных сетях.Ранее Бюро «ЯБЛОКА» выступило с заявлением о возвращении Российской Федерации к светскому характеру государства, установленному статьей 14 Конституции РФ, к отделению от государства всех религиозных организаций и к их равенству перед законом.http://www.yabloko.ru/regnews/Moscow/2017/02/13_04. Что ж, я совсем не против.

13 февраля, 18:15

Мнения: Лев Пирогов: Матильда, или трусы на глобусе

Что за несчастливый человек – режиссер Алексей Учитель! За какой фильм ни возьмется, обязательно сыщутся недовольные. Вот, казалось бы, всем должно понравиться: любовная интрижка государя, почитаемого святым, название броское. И вот опять. Где оскорбленному есть чувству уголок… Чацкий Что за несчастливый человек – режиссер Алексей Учитель! За какой фильм ни возьмется, обязательно сыщутся недовольные. Вот, казалось бы, всем должно понравиться: любовная интрижка государя, почитаемого святым. Название этакое броское, кассовое – «Матильда». И вот опять. Да что ж это!.. В чем причина? Не знаете? И почему другим везет? Вот взять «28 панфиловцев». Ну ведь ни диалогов, ни психологизма, ни любовной интриги. Даже разоблачения ужасов сталинизма нет. Ничего нет! Как это работает? Непонятно… Кстати, любопытно пофантазировать, как Алексей Ефимович снял бы фильм про панфиловцев, кабы на него не нужно было побираться, что унизительно для Художника. Ну, что любовная интрижка там бы появилась, это понятно. А вот между кем и кем? Я замираю. Страшно предположить. За поруганный невеждами шедевр Учителя вступился протодьякон Андрей Кураев. Это неудивительно. Вот если бы он вдруг вступился за канонизированного его Церковью страстотерпца, было бы удивительно, а так нормально. Андрей Кураев опытный полемист. Он обратил внимание на тот факт, что суждения критиков основаны лишь на рекламном трейлере фильма. «Дуракам наполовину сделанную работу не показывают», – приложил критиков-торопыг протодьякон. Имеется в виду, что только умный человек способен оценить шедевр по отраженью в капле росы. Для дураков это плохая новость: им придется смотреть шедевр целиком. Я им, честно говоря, не завидую. Не государство оплачивало фильм – не государству и его запрещать (фото: ТПО «Рок») В трейлерах стараются показать все самое интересное. Если так, то самое интересное в грядущем шедевре – это обнажившаяся грудь балерины и то, как наследника престола бьют по лицу. Охотник ли протодьякон Кураев до таких зрелищ, мне неведомо. Вряд ли. Не думаю. Скорее всего, он вступился за фильм по очень простой причине: те, кто собирал «голоса в поддержку», знали, кому звонить. Нажми на кнопку – получи результат. И не важно, что результат этот только раздразнит противников фильма (милейшему ли Андрею Вячеславовичу вступаться за гражданственно неоднозначные явления – за него бы самого кто вступился). По большому счету это и нужно – скандал и разжигание вражды. Для этого такие фильмы и снимаются. Для этого находят режиссеров, готовых их снимать, выделяют им деньги, запускают провокационные трейлеры – и так далее. Важно, чтобы в России как можно больше людей друг друга презирали и ненавидели. Конечно, нигде никем так прямо не говорится. Даллес никогда не озвучивал никакой «доктрины Даллеса». (Иначе он был бы не Даллесом, а дураком – сидел бы, фильмы про сиськи с мордобоем смотрел.) Но в упрощенном виде схема именно такова. В 90-е годы к управлению культурой пришли люди, в глазах которых патриотизм, державность и консолидация общества относятся к негативным факторам. Они никуда не делись. Они работают. С ними дружат «творцы» (все сплошь талантливые ребята), которым грех не порадеть – не подкинуть деньжат на постановочку. В десятые годы изменилось лишь одно: если раньше эти люди действовали в свое удовольствие, то теперь они еще и ведут борьбу – с «негативными тенденциями»: с теми самыми державностью, гордостью за страну и прочими «проявлениями тоталитаризма», которые вновь поднимают голову. «Наследнику престола бьют морду? Хорошо! Ах, он еще и эрпэцэшный святой у них… Пусть тогда у нас на забор помочится – вот правда искусства будет». Людей, которым претит практика запрета тех или иных культурных явлений по мотивам «оскорбленных чувств», я хорошо понимаю. Они боятся, что в первых рядах «оскорбленных» окажутся люди низменные и корыстные. Совестливый человек промолчит, а подлец или агрессивный дурак – выступит. Дойдет до того, что закон «об оскорблении чувств» станет инструментом конкурентной борьбы. Ну, как в известные времена: понравилась соседская комната в коммуналке – напиши доносец. Этого, конечно, совсем не хочется. Но нельзя же для того, чтобы предотвратить грядущую подлость, пестовать и холить подлость нынешнюю! Да, кляузничать и доносить подло. Но и гадить там, где живешь, тоже подло. Растлевать наивных людей, которые в ответ на твою «Матильду» не усмехнутся презрительно, а простодушно примут все за чистую монету, – это не лучше, чем доносить. Чтобы не провоцировать «охоту на ведьм» и тотальный погром в духе китайской «культурной революции», можно было принять простое решение (в кавычках «простое» – учитывая все те кабинетные и площадные противодействия этому решению, которые непременно возникнут) ­– не выделять государственных средств на постановки, в которых эти самые чувства будут оскорблены. Не государство оплачивало – не государству и запрещать. У нас свободная страна, хочется представить отечественную историю «в необычном ракурсе» – на здоровье, но за свой счет и под свою ответственность. Вот только кто и как будет решать – роняет предполагаемая постановка национальный престиж или не роняет? Для этого понадобятся худсоветы, сценарные комиссии и прочая всякая такая, страшно сказать, цензура. Ну а как еще? Или так – или погром. В цензуре нет ничего страшного. Во-первых, она у нас и так была, все эти годы, которые мы прожили якобы без нее. Не устаю рассказывать и еще раз расскажу: в конце девяностых, в разгар «свободы слова», мой товарищ, литературный критик, написал статью в один известный литературный журнал. Среди прочего там речь шла и о пользе цензуры. Автору сказали: «Мы либеральное издание, у нас цензуру хвалить нельзя». Чик! – и вырезали этот абзац. Это что касается того, была ли у нас цензура. А что до ее пользы – то вспоминается мне рассказ кого-то из съемочной группы фильма «Покровские ворота» (был ли это сам Козаков или кто-то другой, не помню, врать не буду). Он как раз жаловался на цензуру – дескать, столько хороших придумок выкинула. Например, когда к Костику приходит «вся такая противоречивая». Костик под завистливым взглядом Велюрова втаскивает ее за руку в комнату – и все. А у нас было так: камера показывает шкаф в коридоре. На шкафу стоит глобус. Глобус начинает ритмично раскачиваться… И вот этакую «хорошую придумку» (а иначе говоря – пошлость, которую режиссер, увлекшись, не заметил) советская злодейка-цензура заметила и выкинула. (Сегодня, глядишь, в рекламный трейлер вставили бы. Только на глобус обязательно трусы повесить, а то вдруг непонятно будет кому-нибудь.) Будут резать, будут стричь, творец будет пищать, визжать и жаловаться в комиссию по правам человека, но зато его не вываляют в перьях и не поднимут на кол, когда «негативные тенденции» (общественные чувства гордости и ответственности за страну) окончательно возобладают (а это непременно случится). Разумный компромисс, как считаете? Теги:  кино, культура, Алексей Учитель, династия Романовых

09 февраля, 23:57

Текст: Литературный экуменизм ( Диакон Андрей Кураев )

После гибели Анны Карениной под колесами поезда ее дочь Анну на воспитание берет Каренин. Вронский в глазах общества превращается в чудовище, и все, кто раньше злословил по поводу Карениной, теперь выбирают своей мишенью Вронского. Он вынужден уехать из Москвы, но и высшее общество Петербурга его не принимает. Следы Вронского теряются где-то в глубине России. Каренин воспитывает детей Сергея и Анну одинаково строго. Но подрастающей Анне кажется, что с ней он обходится особенно сурово. Сережа иногда, обвиняя Анну в гибели матери, грозит ей, что папа оставит ее без наследства, что не видать ей приличного общества и что, как только она подрастет, ее вышвырнут на улицу. Романа Льва Толстого в доме Карениных не держат, но Анна прочитала его довольно рано, и в ее сердце вспыхи...

Выбор редакции
08 февраля, 13:46

Религия и школа

https://otr-online.ru/programmi/prav-da-1240/duhovno-nravstvennoe-vospitanie-64939.htmlОльга Арсланова: Представители РПЦ предложили уже правительству сделать обязательным изучение основ культур и светской этики для всех школьников со 2 по 11 класс, а не как сейчас, когда значительно меньше часов на это выделяется в 4 классе. Гости в нашей студии. Андрей Кураев, диакон, профессор богословия и Вадим Муранов, победитель конкурса "Учитель года России" 2009 года, преподаватель физики.Петр Кузнецов: Забавно будет, если после урока православия пойдет урок физики, а то и астрономии. Давайте начнем с того, в чем смысл и цель введения урока основ религиозных культур именно в четвертом классе.Андрей Кураев: Поскольку я и есть автор учебника для четвертого класса по этой тематике, то могу сказать, что этот проект был политическим, прежде всего, и выбор возраста в 2009 году был именно этим определен. То есть важно было прийти к ребятишкам, пока они еще котята, пока еще не вступили в переходный возраст, и пока в них еще нет подростковой агрессивности. Соответственно, для того, чтобы детишки поняли, что люди могут быть разными, и они делятся не только на мальчиков и девочек, а есть какие-то религиозные, национальные идентичности, и это не проблема, то, что даже в одном классе ребята могут расходиться по разным группам – мусульманская культура, или иудейская, или православная, – а потом вместе уже встречаться, бегать на уроке физкультуры, играть, дружить и так далее. То есть очень важно было нормализовать эту тематику, прийти к детям с разговором на эти сюжеты раньше каких-то слишком идейных проповедников, чтобы сделать прививку от экстремизма. В этом был смысл той программы. Поэтому там не было оценок, не было домашних заданий, курс был не знаниевым, установка не на то, чтобы дети что-то узнали, а на то, чтобы просто к таким-то таким вещам привыкли, и чтобы они привыкли к тому, что знания о религии они получают в школе, а не в подворотне, не на тайной сходке каких-нибудь скинхедов или еще кого-то. Чтобы они родную привычную с первого класса Марью Ивановну спрашивали бы на эти сюжеты, если у детей есть вопросы. Вот в этом был политический и педагогический смысл этого предмета.Ольга Арсланова: То есть правильно я вас понимаю, что это что-то наподобие "Основ религий мира", которые проходит, например, в университетском курсе гуманитарий, только для маленьких?Андрей Кураев: Нет-нет-нет.Ольга Арсланова: То есть это не образовательный курс?Андрей Кураев: Смысл был именно в том, чтобы дети разделились в классе.Ольга Арсланова: А многие-то как раз и говорят, что это плохо, что это…Андрей Кураев: Понимаете, многие школы ушли от этой тяжелой тематики, и заставили вместе с классом один модуль изучать – светской этики или мировых религий. А смысл был именно в том, чтобы дети, зная, что мы разные, переживая это, ем не менее, не ругались. Это экзамен для каждого педагога, для каждой школы. Вы сможете такую сложность, чтобы разнообразие граждан нашей страны и учеников в классе воспринимать не как проблему, а как повод для радости, для гордости.Ольга Арсланова: Вадим, к реальным школам. Что в итоге вы увидели?Вадим Муранов: Как всегда, ничего удивительного в этом нет, что хорошая, на первый взгляд, и вполне себе правильная инициатива, когда доходит до реализации, она превращается в нечто совершенно порою даже прямо противоположное. Но проблема, наверное, еще и в том, что, мне кажется, учителя просто к этому оказались не готовы. Их очень долго и усиленно мурыжат – это мягкое слово – реформами, и тут еще и вот это, а нате еще и вот так. И поэтому, я так понимаю, что учителя просто не готовы к этому, вот и все. Поэтому школы пошли путем наименьшего сопротивления: что-то где-то объединили, куда-то ушли больше в ту область, в которую учителю было более комфортно. Что было неправильно, и от этой основной идеи, какую отец Андрей озвучил, в итоге школы и ушли. А если мы сейчас усилим натиск, думаю, что обратное получим, вообще прямо противоположное. То есть получим просто агрессию именно.Петр Кузнецов: Пишут нам телезрители, что жалко учителей. Кстати, те самые уроки основ религиозных культур преподавали, это как на плечи учителей, а не приходящий священник?Вадим Муранов: Обычные учителя. Они никем не переученные были. Они даже, в принципе, изначально не были готовы к этому. На некоторых – я это знаю по учителям – просто возлагались обязанности вести некий… Кто-то же должен.Петр Кузнецов: Да. Но в таком случае мы избегаем такой опасности, как переход от преподавания до какой-то агитации. Многие боялись, и продолжают бояться, тем более сейчас идет расширение по классам, где та грань между преподавателем и проповедью уже, агитацией.Андрей Кураев: Эта грань довольно понятна. Я все время педагогов предупреждаю: "Три табу в вашем курсе должно быть. Первое – ваша речь должна быть инклюзивной, а не эксклюзивной. То есть, когда вы говорите "мы", вы должны говорить это так, чтобы ни один ребенок в классе не усомнился бы в том, принадлежит ли он к этой общности. Поэтому нельзя говорить "мы христиане" или "мы атеисты" или "мы мусульмане", только "мы люди", "мы дети", "мы граждане России", "мы граждане нашей школы", "мы москвичи".Второе табу – это отсутствие призывов к религиозной деятельности. То есть можно рассказать, с каким смыслом люди молятся, почему Герда читала молитву "Отче наш" или почему Моцарт написал "Реквием". Об этом можно рассказать. А вот сказать в школе: "А теперь и вы, дети, читайте "Отче наш", нельзя в школе сказать.И третье табу – нельзя критиковать других. То есть слово "секта", например, должно быть исключено из лексикона учителя.Петр Кузнецов: Отец Андрей, вы сказали, что основы религиозных культур выбраны для четвертого класса как для самого безопасного в этом плане возраста. В связи с этим есть ли какие-то опасения? Значит, следующие классы, если сейчас будет преподаваться с 1 по 11, значит, здесь уже есть какие-то опасения.Андрей Кураев: Мне кажется, формула этого расширения все-таки совсем другая. Я не очень большой сторонник этого расширения, но все же надо сказать, что здесь идея в следующем. По-моему, речь идет о том, чтобы школа могла быть субъектом выбора. Есть спецшкола – математическая, спортивная школа, с углубленным знанием испанского языка, – а чтобы какая-то школа могла бы сказать в городе: "А мы гимназия традиционной православной русской культуры". У такой школы должно быть право всю линейку с 1 по 11 класс построить в соответствии с этим - по апробированным учебникам, признанным Министерством образования. Но это должно быть честно, чтобы школа не переобувалась на лету, чтобы не было так, что родители отдали ребёнка в 1 класс в математическую школу, а в 7 классе обнаружили, что она теперь стала школой православной культуры. Такого быть не должно. А если есть честное предупреждение, то те кто желает, кому интересно – а такие семьи есть, которые хотят именно это, – придут. Такая возможность должна быть, и она должна быть легализована, в смысле экспертизирована, что ли, чтобы это не самодеятельность местной Марьи Ивановны была или местного батюшки, а чтобы это были нормальные федерально утвержденные учебники.Ольга Арсланова: Скажите, как быть тем семьям, которые не хотят, чтобы ребенок?..Андрей Кураев: Соседняя школа, если мы говорим о городах.Ольга Арсланова: У них будет возможность выбрать школу, где вообще не будет никакого религиозного воспитания?Андрей Кураев: Безусловно. Я же говорю, все эти математические, физические и так далее школы, они остаются.Ольга Арсланова: Хорошо. Если, например, родители не хотят, чтобы… Нам об этом просто пишут: "Я за атеизм. Я своему ребенку не хочу навязывать какую-либо веру, а тем более в школе". Что им делать сейчас в 4 классе? Выбирать светскую этику, и на этом все закончится, да?Андрей Кураев: В 4 классе, да, это 30 уроков, это один урок в неделю в течение года. Честное слово, там права ребенка никак не страдают, потому что в данном случае субъектом выбора является только родитель. А вот я говорю сейчас, при расширении со 2 по 11 класс – это уже школа для себя должна решить, но честно написать на своих воротах: "Наш учебный план такой-то. Вы с этим согласны или нет?"Петр Кузнецов: Лишь вопрос, наверное, соединяющий: а почему школа должна решать? Почему получается так, что Церковь приходит в светскую школу? Мы много говорили о светском государстве, еще очень много будем.Андрей Кураев: Потому что у нас сегодня здравая идея конкуренции разных образовательных программ и разных школ. Это нормально.Петр Кузнецов: Это не говорит о том, что Церковь у нас государственная, наоборот, нам показывают?Андрей Кураев: Нет, нет. Я говорю, у нас сегодня концепция такая, что между школами должна быть конкуренция. Привлекайте детей, педагогов, спонсоров, в конце концов. Предлагайте интересные программы, чтобы люди именно к вам пошли. У кого-то будет фенечка, что "У нас углубленное знание языка", у кого-то: "У нас активная спортивная работа" , а у кого-то вполне могут быть культурно-религиозные акценты: у кого-то православные, у кого-то мусульманские.Вадим Муранов: Это хорошо, когда школа реально свободна. А в условиях современных российских, к сожалению, школа несвободна.Ольга Арсланова: От кого?Вадим Муранов: От чиновников. И есть очень ретивые. Очень в этом плане, я не побоюсь этого слова, что очень ретивые чиновники, особо, в Московской области. Они хотят быть впереди планеты всей, доказать всему миру, что они лучшие, что они больше всего заботятся об образовании и так далее. На самом деле, это страшная вещь – ретивые чиновники. И как от них избавиться – я пока совершенно не представляю. "Если уж мы электронный журнал, так мы заставим всех, и такой, какой нам хочется". И свободы у школ нет абсолютно, я ее не вижу. Поэтому есть у меня очень серьезные опасения, что когда этот курс действительно будет на государственном уровне утвержден, то особо ретивые чиновники будут стараться, чтобы не какая-то одна избранная школа в городе вела бы основы православной культуры, и она была с таким уклоном школа, а чтобы все, и как можно больше, и без выбора, и без вариантов.Ольга Арсланова: А еще родителей за бездуховность наказывать.Вадим Муранов: Конечно. Они же очень рвутся, чтобы сделать всех высокодуховными, ибо сами, я так понимаю, такие же. Но я очень сильно сомневаюсь, что это здорово.Андрей Кураев: Я в этом не сомневаюсь, а точно знаю, что так оно и будет.Вадим Муранов: Да, и в этом беда.Андрей Кураев: Поэтому я сказал половинку правды. Да школа имеет право школа быть такой или быть такой. А теперь ставим это в политический контекст; это чистое химическое вещество, которое где-то там в космосе вывели, вводим в нашу земную атмосферу. И что мы получаем? Я не могу себе представить группу математиков, которые лоббируют в какой-то губернии и давят на губернатора, чтобы было открыто больше математических школ. Но я легко себе представляю митрополита, который давит на того же губернатора с тем, чтобы все школы стали православными. И он будет услышан.Вадим Муранов: Конечно.Андрей Кураев: Поэтому вопрос в данном случае не в учебниках – мы их пока не видели, – не в самой идее, – идея нормальная, ничего страшного в этом нет, – а именно в политическом климате в стране, что кому-то разрешается больше остальных, что нет культуры и нет мужества сказать "нет", когда речь идет о просителях высокоцерковных. Это плохо для самой Церкви, не только для атеистов.Ольга Арсланова: Согласитесь, что Церковь это несколько дискредитирует.Вадим Муранов: Да, как и власть.Андрей Кураев: В перспективе это плохо для нее. Я в 1990-е годы убедил патриарха Алексия II, и несколько раз он с моей подачи повторял мудрую фразу филиппинского католического кардинала (это страна с очень бурной политической историей в середине XX века), и этот кардинал, его фамилия, кажется, была Син, он несколько раз говорил: "Церковь не заключает политических браков, чтобы в следующем поколении не остаться вдовой". Патриарх Алексий это говорил и до некоторой степени делал. Сегодня эта мудрость у нас не актуальна.Петр Кузнецов: И вы, кстати, в то время были противником широкого распространения церковной литературы, насколько я помню.Андрей Кураев: Совершенно верно. У меня была идея, я немножко струсил, может быть, не предложил эту идею патриарху. У меня была идея запретить лет на 10 вообще издание церковной литературы в стране, в Советском Союзе с тем, чтобы только издательство патриархии издавало бы церковные книги огромными миллионными тиражами, но строго ограниченного числа авторов. Чтобы люди, которые полностью невежественны в религии ,по качественным книгам сумели поставить вкус, поставить слух на митрополите Антонии Сурожском, на Иоанне Златоусте, но не на дешевых брошюрках, которые разоблачают козни жидомасонов и бесов. Но рынок взял свое.Ольга Арсланова: Москва с нами на связи.– Здравствуйте. Хочу сказать, что я за религиозное воспитание в школе, так как это, как минимум, повысит нравственность детей.Андрей Кураев: Я поддержу эту позицию, и вот почему. Казалось бы, вы очень правильно говорите "Пусть семья занимается воспитанием своего ребенка. Причем тут школа?". Но дело в том, что вы очень упрощаете ситуацию ребенка. Ребенок не в вакууме. Он один у вас в семье, но на него множество факторов влияния: телевизор, интернет, массовая культура, подростковая в том числе, подъездная стая и так далее. И в этих условиях получается, что ребенок-то не только ваш. Против огромной очень вкусной, очень яркой досуговой культуры, один на один вы не выстоите без помощи школы.Вадим Муранов: Я бы даже сказал, что он не отчасти не ваш, а он по большей части не ваш, потому как он и бывает дома-то, в общем-то, только в то время, когда спит.Ольга Арсланова: Я немного о другом. Не все родители готовы доверить каким-то разным людям…Вадим Муранов: А это правильно.Ольга Арсланова: … это внедрение в детскую душу. Согласитесь, не каждому родителю это понравится.Андрей Кураев: Они уже это сделали, отдав ребенка в первый класс. Тем более вы уже отмечали, что эти уроки будут вести Марьи Ивановны, а не батюшки.Ольга Арсланова: Нам пишут: "Нашей школе нужно качественное преподавание математики, физики, химии, литературы, а не клерикализация. В свое время выбрала светскую этику, а ребенка заставили изучать православную этику, так как остальные родители решили изучать этот курс", и так далее. То есть все равно от какой-то унификации нам не уйти, такие вещи все равно будут происходить.Андрей Кураев: Действительно, это проблема, то, что родители не отстаивают свои интересы и права, потому что по всем актам, по которым вводился курс "Основы религиозной культуры и светской этики субъектом выбора был не класс, не школа, а каждая отдельная семья. И, по идее, школа должна была предоставить педагога для одного ученика в школе, если он выбрал не курс большинства.Вадим Муранов: Да, но школа не в состоянии это сделать физически. То есть это было не продумано изначально, это не будет продумано и сейчас.Андрей Кураев: А знаете, что не было продумано? Финансирование. На эти дополнительные часы не выделялись деньги. Сказано – "Основы религиозной культуры и светской этики", значит, вот тебе 1 час в неделю, вот тебе соответствующая денежка, 2 рубля за ученика.Вадим Муранов: 100 рублей за месяц.Андрей Кураев: Вот тебе 100 рублей за месяц. Если группа разбилась на четыре, то три оставшихся урока педагог будет вести бесплатно. Кто хочет? Таких подвижников нет.Петр Кузнецов: К практической части вернемся. Меня почему-то пугает термин "воспитание", и то, что наши телезрители считают, что ребенку недостаточно воспитание, и это воспитание он каким-то образом будет получать через эти новые уроки. Но ведь в таком случае, когда мы говорим о внедрении некоего воспитания, говорим об уроках, теперь уже с 1 по 11 класс, разве в данном случае, когда мы берем этот процесс, разве не нарушаются те самые три табу, о которых вы заговорили? Когда мы говорим о воспитании на религиозных уроках, здесь уже как будто бы та самая проповедь и агитация уже идет. Что значит "получать воспитание"?Ольга Арсланова: Это уже за грань образования.Петр Кузнецов: Да, это уже не совсем.Андрей Кураев: Действительно, школа, я считаю, должна нести воспитательную функцию, должна. Нельзя просто на семью это сбрасывать, когда родители оба заняты, у них действительно не хватает времени, они своего ребенка не видят, особенно в средней и старшей школе. Школа, конечно, должна быть помощником. И телевидение, между прочим, тоже. Вопрос в том, как найти тактичную меру между помощью и диктатурой. Важно. Опять же, воспитание должно проходить в том числе на уроках математики, на уроках физики, воспитание ума, культуры мысли, культуры аргументации. Это очень важные вещи.Петр Кузнецов: Это когда мы говорим о точных предметах.Ольга Арсланова: Культура сосуществования с другими людьми.Андрей Кураев: Да, и это тоже.Петр Кузнецов: Но когда нет какого-то единого учебника, по которому будут преподавать все эти религиозные основы, я пока это вижу, как до какого-то…Вадим Муранов: Не очень понятно, о чем это будет.Ольга Арсланова: Зависит от личности воспитателя.Петр Кузнецов: Во-первых, кто это будет? Если в четвертом классе это все ложится на плечи преподавателя, учителя, который в этой школе.Ольга Арсланова: А у нас, смотри, пишут как раз такие люди.Петр Кузнецов: А теперь, значит, это будут приходящие. Если мы о разных религиях…Андрей Кураев: Напротив. Если эти уроки в разных классах, значит, в школе появится выделенная ставка педагога этого профиля. И это отнюдь не священник.Вадим Муранов: Таких педагогов нет, которые бы готовы были нести.Андрей Кураев: Сейчас нет. Но надо их готовить.Вадим Муранов: Сейчас нет. И мы опять бежим впереди паровоза, чтобы он нас раздавил, потому что мы вводим нечто, к чему не готовы. Школы не готовы к этому. Школы были изначально к этому не готовы. Та же Марья Ивановна, замученная и замордованная этими реформами, она не готова к этому, она не готова до кучи еще и вещать о неких святых и великих истинах.Ольга Арсланова: В которые, возможно, она не очень верит.Вадим Муранов: Во-первых, да. А во-вторых, глядя на ее измученное лицо, одиннадцатиклассники прекрасно поймут, что это вовсе не великие истины, а что это то, что ее заставили говорить. И как бы это ни было вообще, это в минус, а не в плюс будет.Ольга Арсланова: А нам как раз и пишут: "У меня в школе был такой предмет "Православие", вела его учительница физики. Было очень смешно. Сама веду в четвертом классе этот предмет, и против. Духовность может воспитать только семья".И как раз от атеистической семьи, как сами пишут наши зрители: "Моя семья придерживается атеистических убеждений. Мы с мужем ученые, кандидаты наук. У нас прекрасные дети: честные, ответственные, порядочные. И мы смогли воспитать их без привлечения религиозных догм. Обязательность уроков в школе лишает детей выбора и нарушает Конституцию, статью о свободе совести".Андрей Кураев: Вадим Александрович, скажите, какие новости про уроки астрономии? Васильева обещала вернуть.Вадим Муранов: Никаких. Вот и нет. Вот вернули бы лучше это.Петр Кузнецов: Вадим, но при этом председатель Синодального отдела Легойда недавно объяснил, почему должны появляться подобные уроки. Он говорит: "Заходит, например, школьник в галерею Уффици, и он должен понимать, что изображено на этой картине, почему этот дядя стоит на коленях перед этим дядей, и этот дядя целует его в лоб".Ольга Арсланова: То есть тире искусствоведение.Петр Кузнецов: Или же все это мы получаем как раз на истории мировой культуры?Вадим Муранов: Есть МХК, есть литература, есть просто история, в конце концов. Мы как-то про эти предметы совсем забываем. То есть мы все расширяем, расширяем количество предметов. Может быть, пойти в обратную сторону – уменьшить количество предметов, но расширить информацию, содержащуюся в них?Андрей Кураев: По поводу идеи воспитывать компетентных посетителей музеев – это чисто рекламный трюк.Я скажу так. Есть два способа разговора с детьми о мире религии. Первый жанр – это разговор в стиле "Пришла и говорю", скажем, как ведутся передачи "В мире животных", "Клуба путешественников". Я телезритель, телепузик, утром в субботу я проснулся, прихожу наощупь, не приходя в сознание, на кухню, включаю кофеварку, еще что-нибудь, телевизор, конечно. И тут мне Дмитрий Крылов говорит: "Здравствуйте. Сегодня мы с вами едем в Индонезию". Я вообще ни слухом никакой Индонезии не знаю, но этот зараза так интересно про нее рассказывает – у меня молоко убежало. Это один способ разговора. Я рассказываю вам тезисы моей докторской диссертации, но так интересно, что вы забываете, что там воробьи и кошки на улице делают. Если ты можешь – делай так. Неважно, о чем ты говоришь, но говори так, чтобы класс думал вместе с тобой. Это разговор о моем для вас, мой подарок для вас.Второй вариант подарка. Я пришел и говорю о вашем. Наш взгляд на ваши проблемы. Но рассказывать детям о том, что Содом сделал со своею Гоморрой – это неперспективно. Рассказывать им древнебиблейские сюжеты для галереи Уффици, в кторой они вряд ли там побывают – не очень умно. И почему на это надо тратить 700 часов, не очень понятно.А другое дело – вы актуализируете это. Поговорите о тех проблемах, которые реально есть в жизни этих ребят, проблемы их собственной идентичности, поиска жизни, проблема справедливости и несправедливости для них очень важна, проблема биоэтики.Вадим Муранов: Но это решают уроки литературы.Андрей Кураев: Да, хорошо. Но расскажите об этом с позиции, скажем, христианства, и чтобы ребята на вкус пробовали и то, и другое, сказали: "Слушайте, а у этих лохматых попов, у них что-то есть там. Я об этом еще подумаю сам". Вот важно, с чем ребенок должен уйти с урока: "Я буду думать сам об этом".Петр Кузнецов: Вот! Это к вопросу о прочтении священной книги. Оно может быть разным. Совсем недавно, не помню, в каком интервью, вы говорили, что в последнее время религия стала убийственно опасной. И ребенок священную книгу может читать, тем более если мы говорим о том самом небезопасном возрасте, по-своему. Вот он прочитал ее, увидел какой-то призыв, и идет убивать.Вадим Муранов: Если говорить уже о подростковом возрасте – это еще более опасный возраст.Андрей Кураев: Поэтому я и говорю, для меня тема рассказа о религии в школе не табуирована, я считаю, нужно. Вопрос в том, кто это будет делать. Увы, я знаю, кто будет писать учебник. Скучные люди будут готовить скучный учебник для немотивированных педагогов.Ольга Арсланова: И в итоге это все превратится в формальность, никому неинтересную?Вадим Муранов: Да, как и обычно.Андрей Кураев: Я знаю при этом и контраргумент, а именно: нельзя научиться плавать на берегу сухого бассейна. Это правда. Нельзя дожидаться, пока педагоги будут готовы вести. Они никогда не будут готовы вести, пока не начнется.И главное. Для того, чтобы появился один Ростропович, должна работать тысяча музыкальных школ по стране. Здесь нужно набраться терпения, и ждать, пока появится. А они есть, бывают очень мотивированные, талантливые педагоги, в том числе и в этой области. Есть очень интересно построенные уроки. Я видел урок, когда учительница принесла на урок куклы, взятые у своей дочки. Одна из этих кукол была в готическо-рокерском прикиде: черные глаза и так далее. Поставила этих куколок, и спрашивает четвертоклашек: "Ребята, скажите, кто здесь хорошая девочка, кто плохая?". Класс дружно: "Вот эта плохая". Учительница спрашивает: "А почему?" – "А вот она так одета и раскрашена". И учительница говорит: "Ребята, разве можно судить о человеке по внешности? Итак, тема нашего урока – душа, внутренний мир человека".Ольга Арсланова: Вот если бы так было.Андрей Кураев: Но так можно. Поэтому нельзя ставить шлагбаум, говорить: "Нельзя". Вопрос в системе, в том числе в церковной, патриархийной системе. Она может таких людей видеть, отбирать и помогать, или может только душить их и стандартизировать? Вот в чем штука..Петр Кузнецов: Василий, да. И это был ответ первому, если не ошибаюсь, дозвонившемуся Алексею, который утверждал, что воспитания в семье недостаточно. Видимо, зависит от семьи.Андрей Кураев: Это как раз плохой ответ, потому что, во-первых, человек спутал для начала два тезиса – воспитание и религиозное воспитание. Если он говорит, что воспитывать никто кроме семьи не должен – это не в русской традиции.Петр Кузнецов: Если он нуждается в религиозном воспитании?Андрей Кураев: Где чужих детей не было. В традиционной русской общине чужих детей не бывает. Нас так воспитывали, и не только в семье, и не в семье я эту формулу услышал. И помочь другому ребенку, в том числе и советом – почему бы и нет?А что касается размышлений о том, что православие – это только что-то такое плохое: православие – это миллионы людей. И говорить, что православие никого не привлекает – это неправда. Все сложнее, чем ему кажется. И мир православия сложен, и мир людей сложен.На сегодняшний день, безусловно, речь идет… То, о чем говорится – расширение на всю школу, – это не курс "Основы религиозной культуры и светской этики". Когда этот курс в четвертом классе вводился, нам было четко сказано: "Все должны прийти к финишу ноздря в ноздрю: должен быть и мусульманский учебник, и атеистический, и иудейский, и буддистский, и православный. И только вместе вы должны работать". И мы, авторы, читали рукописи друг друга перекрестно. В данном случае никто кроме патриархии не подготовил линейку для остальных лет, и нет условия, что пока другие не напишут свои учебники, мы эту программу не запустим.Вадим Муранов: То есть будет односторонне.Андрей Кураев: Потому что, вновь говорю, речь идет о выборе школы, которая хочет именно эту компоненту. При этом формально предполагается, если соседняя школа захочет быть иудейской или буддистской – пожалуйста, тоже на все 11 лет.Ольга Арсланова: Наши зрители интересуются: "Разве недостаточно воскресных школ, школ при синагогах? То есть неких изначально ориентированных на религию".Вадим Муранов: Уже существующих, да.Петр Кузнецов: Куда пойдут те, кому недостаточно воспитания в семье.Вадим Муранов: Да, у нас, например, в Ногинске есть такая школа, которая при храме, она называется православная гимназия, и вполне себе нормально существует уже многие годы. И нет нужды делать такими же все остальные школы.Я говорю, что последние тенденции делать школу тотально несвободной мне ужасно не нравятся. Это все выглядит очень жутко. Школа вполне себе может решать сама, надо ей это или не надо. И пора бы уже прекратить навязывание сверху того, что люди есть, кушать и слушать не хотят.Андрей Кураев: Если можно, я все-таки еще одну вещь скажу. Некоторые умные люди давно уже говорят о том, что не нужно вообще ради блага Церкви этих отдельных уроков. Дело в том, что православие настолько пронизывает всю русскую историю и культур, что если корректно и адекватно рассказывать на обычных уроках истории, языка и литературы, не нужно делать отдельный урок. Более того, если его сделать отдельным, другие учителя совершенно законно скажут: "А, ну, про эту тему лучше расскажут на уроке основ православной культуры, поэтому я рассказывать об этом не буду". И, скорее, произойдет секуляризация других уроков. И будет тоже некоторое искажение общей картины исторического развития. Поэтому мне кажется, было бы хорошо, если бы вся наша школьная система была такой, чтобы спокойно и честно рассказывали, что в истории был религиозный фактор. Давайте о нем расскажем, попробуем понять, почему эти люди поступали так.На мой взгляд, смысл этих уроков, прежде всего, в чем? Объяснить подросткам, почему Татьяна Ларина отказала Евгению Онегину. Почему она сделала такой странный выбор в финале романа? Казалось бы, все созданы для счастья. Современная девушка, которая воспитана на "Доме-2", она бы, скорее, держалась за кошелек официального мужа, а при этом любовь крутила на стороне. А Татьяна начинает ерепениться: "Я другому отдана, я буду век ему верна". Почему? Давайте попробуем ее понять. Вот об этом бы поговорить, если педагог тактично мог бы об этом сказать, о той системе звезд, которую видели те люди, нравственных звезд, смысловых, и которые как влияли на их поведение.Вот, скажем, сериал "Викинги". Там же это корректно показано, каким видит мир викинг. У него есть какие-то пророки, провидцы, есть боги, которых он учитывает, у него есть надежда на Вальхаллу, и это влияет на его поведение, почему он ищет смерти в бою и так далее. Но это не пропаганда той древнескандинавской религии. Это попытка понять душу этого человека, которая отличается от нас.Вадим Муранов: Да. Но для этого надо тогда подумать наконец-то – уже давно пора – над содержанием основных предметов. А литература настолько перегружена количеством авторов и произведений, что учителю просто некогда остановиться на вопросе, почему Татьяна Ларина поступила именно так, а не иначе. Ей нужно дальше, дальше, быстро, срочно, дальше, следующий, следующий. Дети неплохо читают, надо дальше, еще. И вот это… Да.Ольга Арсланова: А еще пишут нам: "Хватит за нас решать", ученица 9 класса подписалась. "РПЦ, руки прочь от наших детей. Дети сами выберут свою религию в осознанном возрасте". Но есть и сторонники. "Нужно с начальной школы преподавать основу духовного нравственного воспитания. Это помогает ребенку понимать, зачем люди спорят о религии и выбирают ценности духовные".Петр Кузнецов: Да, чтобы понять, почему РПЦ требует и просит: "Давайте нам Исаакий". Может быть, по этому поводу? И на каком основании должны передавать?Андрей Кураев: Давайте я, может быть, личностный аргумент приведу. Дело в том, что я не наивный мальчик и не пропагандист. У меня сложные отношения с официальной церковной верхушкой. По приказу патриарха я уволен от преподавания в академии, из МГУ меня, где я 25 лет преподавал, по приказу патриарха выгнали. Но это не означает, что я должен быть тотальным диссидентом в этом вопросе. То есть это не мой корпоративный долг отстаивать ту или иную инициативу патриархии. Это совсем не так. Но я говорю, что "Да, это можно, это было бы интересно". И при этом мне, к сожалению, хватает горького реализма, который говорит, что "Да, скорее всего, получится, как всегда". Но в то же время это же чувство реализма говорит: "То, что в большинстве случаев получится как всегда – это не аргумент против того, чтобы пробовать". Ведь и большинство преподавателей физики преподают не так, как Вадим Александрович, и большинство уроков литературы ужасны, и, тем не менее, есть педагоги удивительные, есть удачные уроки. И тот факт, что очень много бесталанных, педагогов без призвания – это не повод для закрытия школы как института. Давайте уметь терпеть немощи друг друга, пробовать перерастать их. Мне кажется, все-таки есть эта наша школьная интеллигенция – педагоги. Это основной корпус нашей русской интеллигенции – педагоги. Если им дать такую задачу как творческую, а не просто приказную из-под палки, мне кажется, многие из них смогут личностно и профессионально подрасти в этой тематике, и какие-то удачи смогут быть.

08 февраля, 11:41

Дискуссия с атеистами

Анастасия Урнова: Здравствуйте! Это Общественное телевидение России. Вы смотрите программу "ПРАВ!ДА» тема нашей сегодняшней передачи:Атеисты в современной России часто становятся жертвами дискриминации. В России права религиозных скептиков нарушаются систематически. В то же время, согласно исследованиям, более 20 миллионов россиян считают себя атеистами.Вы – атеист. Причем не просто атеист, а еще и председатель Атеистического общества Москвы.Александр Никонов: Типа того.Анастасия Урнова: Да. Как вам такая трактовка, если было бы возможно применить ее к вам?Александр Никонов: Ну, знаете, у нас с Америкой ситуация разная, и поэтому схожая. Американцы любят защищать всякие меньшинства, у них атеисты в меньшинстве.Анастасия Урнова: Ну, это вроде бы свойство развитой демократии.Александр Никонов: У нас атеистов очень много, но поскольку Россия покатилась по наклонной плоскости и совершенно явственный уклон взяла в клерикализацию общества, приняв этот ужасный закон о защите чувств верующих… Почему-то вот только верующих взяли. Вот женщин, водителей большегрузных автомобилей, филателистов, воров в законе не выделили в отдельную категорию, а почему-то только верующих выделили в отдельную категорию.Александр Дворкин: Ну, если атеистов считать верующими, то тогда они…Александр Никонов: Не надо меня перебивать! Я знаю, что вы неистовый сектант, представитель самой ужасной секты – секты борцов с сектами. Этакий макрофаг от церкви, который…Анастасия Урнова: Давайте пока не будем оскорблять друг друга.Александр Никонов: Цепной пес, я бы сказал, Кирилла, отца. Так вот, я продолжу свою мысль. Понимаете, какая штука? Поскольку Россия все-таки покатилась по наклонной плоскости в сторону средневековья и мракобесия, то у нас приходится защищать права атеистов, которые реально сегодня угнетаются, потому что Кремль во главе с его руководством занял откровенно проправославную позицию. Ну и чего?Анастасия Урнова: Хорошо. Отец Андрей, с вашей точки зрения, должны ли верующие и неверующие быть равны перед законом?Андрей Кураев: Я думаю, что да. Но дело вот в чем. Изрядную часть своей жизни – до 19 лет – я сам был вполне атеистом. Но я не помню в себе самом каких-то специальных атеистических чувств, которые нужно было бы как-то проявлять в чем-то, защищать или чтобы они именно возбуждались по какому-то особому поводу, отличному от моих соседей по квартире и так далее. У религиозных людей могут быть свои особенности. Но, на мой взгляд, атеист должен считать себя просто обычным человеком и на этом основании не выделять себя во что-то особое. Права, конечно, должны быть равные. Но при этом очень важно, чтобы самые разные группы людей – неважно, по религиозным признакам или нерелигиозным – не считали, что их принадлежность к какой-то группе дает им право на разную лексику в адрес тех, кого они считают своими оппонентами. То есть я не поддержу православных проповедников, если они будут обзывать членов АТОМа безумцами, пусть даже цитируя Библию и так далее. Но, честно говоря, мне кажется, и ненормально, когда вот только что в наш адрес шли такие выражения, типа "мракобесы" и так далее.Анастасия Урнова: Хорошо, спасибо. Сергей, давайте еще разберемся с терминами, потому что создается впечатление, что в слово "атеизм" люди вкладывают абсолютно разные понятия. Здесь речь идет от людей, кажется, бездуховных, без каких-то целей, смыслов жизни и вообще чего-либо святого в их душе – до людей, которые просто говорят: "Вы знаете, нам кажется, что Бога нет". Вот кто такой атеист?Сергей Соловьев: Атеист – это человек, который не придерживается никаких религиозных взглядов, который, по словам Лапласа, считает религию не нужной ему гипотезой. Представление о духовности как принадлежности исключительно церковной или исключительно православной – это ложное толкование. Поскольку к духовности относится, например, великая русская литература, вообще русская культура, которая в большей части своей, безусловно, культура светская, которая использовала религиозные символы, апеллировала к религиозной традиции, но в целом является, если мы говорим о Золотом веке русской культуры и всем тем, что последовало за этим, культурой светской. Хотя со стороны РПЦ регулярно следуют попытки таких атак и замещения исключительно религиозными интерпретациями этой культуры.Александр Дворкин: Должен ли атеист в вашем определении бороться с религией?Сергей Соловьев: В моем определении атеист бороться с религией не должен. И более того – атеисты могут быть разными по взглядам. Бывают атеисты левых убеждений, как ваш покорный слуга. Бывают атеисты правых убеждений.Александр Никонов: Как ваш покорный слуга.Сергей Соловьев: Допустим. И какой-то единой мировоззренческой группы, которая ни в чем друг от друга не отличается и обозначается одним словом "атеист", нет. Более того, было замечательное социологическое исследование проведено во главе с покойным социологом Фурманом, совместное российско-финское – "Старые церкви и новые верующие: религиозное сознание в современной России", которое показало, что после распада СССР значительная часть тех, кто называл себя "атеистами", стали себя называть "неверующими", хотя "неверующий" – это просто перевод слова "атеист". Дело в том, что над атеистами долгое время (сейчас этого уже меньше) довлела…Андрей Кураев: Если можно, у меня вопрос, коллега. Нас с вами объединяет уважение и любовь к русской классике. Можете вы мне привести пример, когда бы русский классический писатель XIX века употребил бы слово "духовность" в том же смысле, что и вы? Чтобы, например, Толстой сказал бы: "Я пишу духовный роман".Сергей Соловьев: Мы сейчас говорим не о том значении слова "духовность" в русской классике, а о том значении, в котором оно используется в конце XX – начале XXI века.Андрей Кураев: А, так это, значит, просто украденное слово, у которого вынули традиционный смысл и вложили другой.Сергей Соловьев: Дело в том, что значения слов в языке, как вы наверняка знаете, меняются, смыслы меняются.Андрей Кураев: А я не соглашался с этой переменой.Анастасия Урнова: Действительно ли религия сейчас является вопросом, об который просто общество разбивается на два лагеря? Сейчас мы все наблюдем скандал вокруг передачи Исаакиевского собора Русской православной церкви. Думаю, все хорошо в курсе событий, которые вокруг него происходят. Буквально недавно состоялся митинг противников передачи музея Церкви. И несколько активистов в том числе пошли на экскурсию в музей и там подняли таблички, на которых было написано: "Музей – городу". Соответственно, в этом усмотрели признаки оскорбления религиозных чувств верующих. Сейчас члены Законодательного собрания Петербурга обратились в Генпрокуратуру с просьбой оценить подобные высказывания.Отец Андрей, с вашей точки зрения, есть ли в таких высказываниях оскорбление религиозных чувств?Андрей Кураев: Знаете, пусть это решает суд. Но, честно говоря, я бы на месте местного митрополита обратился в тот же суд с ходатайством отпустить этих людей. Вот это был бы христианский поступок, и он во многом помог бы снизить градус дискуссии вокруг Исаакиевского собора.Знаете что, Анастасия? Я бы хотел чуть-чуть вашу работу подменить и хотел бы, пользуясь редким случаем, в беседе с атеистами задать им несколько вопросов в блиц-режиме. Только я умоляю – отвечать "да" или "нет". Несколько вопросов. Представьте себе, вы, Александр, – президент России, а вы – глава правительства. Парламент всецело ваш, 100 процентов.Александр Никонов: Ну, как и водится.Андрей Кураев: И вот любые ваши решения воплощаются в жизнь. Вопрос: вы разрешите мне ходить в рясе по улице?Александр Никонов: Конечно.Андрей Кураев: Вы разрешите в хиджабе ходить в школе?Александр Никонов: Наверное, да.Андрей Кураев: Вы разрешите чиновнику, скажем, хотя бы в телефоне иметь икону?Александр Никонов: Да ради бога.Андрей Кураев: А в кабинете?Александр Никонов: Вот в кабинете – не знаю. Мы все-таки светское государство.Андрей Кураев: Колокольный звон будет разрешен?Александр Никонов: Если он не будит по утрам добропорядочных граждан, которые хотят поспать до десяти, а не вставать ни свет ни заря.Андрей Кураев: Ну, в десять обычно этот звон и звенит. А пение муэдзина?Александр Никонов: По тем же основаниям.Анастасия Урнова: Чтобы не мешало другим?Александр Никонов: Вот, например, когда я был в Стамбуле, в шесть утра меня будило, и меня это просто выбешивало. Поэтому никакого беспокойства ни колокольным звоном, ни криками с минарета граждан быть не должно.Андрей Кураев: Понимаете, мне бы очень хотелось, чтобы вот такие блиц-опросники мы составили друг другу, чтобы разные группы людей помечтали хотя бы для самих себя, что мы разрешим тем, кто не "наши".Александр Дворкин: Я дополню относительно колокольного звона, потому что помню, как несколько лет назад я был в Черногории, где прямо под монастырем была дискотека, которая орала до шести утра так, что просто невозможно было спать. Но все жалобы в полицию не действовали, полиция говорила: "Это же отдых, люди приезжают отдыхать". Но эта же дискотека подала в суд на монастырь за то, что в те же шесть утра, когда у них кончался грохот, в монастыре звенел колокол и мешал их людям расходиться. Это как?Александр Никонов: Это смешно, но, по крайней мере, не трагично, как, например, те события, которые происходят в Питере, когда церковь уже буквально, надев на свою руку людей в погонах, как кукловод ими распоряжается, арестовывая…Анастасия Урнова: А почему? Я так понимаю…Александр Никонов: Вы инквизицией стали по сути в современной России.Александр Дворкин: Слушайте, я вообще в Патриархии не занимаю никакой должности. При чем тут я?Анастасия Урнова: Нет, Александр, давайте пользоваться какими-то терминами и аргументами. Вот мы сейчас, правильно, про Исаакиевский собор говорим. С вашей точки зрения, должен ли он быть передан Церкви?Александр Никонов: Нет.Анастасия Урнова: Почему?Александр Никонов: Он никогда ей не принадлежал. С какой это радости? Просто церковь настолько уже охамела и обнаглела, настолько уже заплюскала своими замасленными губами, что потеряла всякий стыд и ориентировку в пространстве.Анастасия Урнова: А как-то проиграют люди светские, нерелигиозные от передачи собора?Александр Никонов: Конечно проиграют!Сергей Соловьев: Есть же традиция, уже сложившаяся: когда Церкви передаются те или иные объекты культуры… Даже материал появился, сейчас ходит по Сети – впечатления гидов, рассказы гидов о том, с чем они сталкиваются в переданных Церкви культурных памятниках, где…Александр Дворкин: Объект культуры или все-таки богослужебное здание?Александр Никонов: Когда там идет служба, начинают выгонять экскурсантов, которые ходят и рассматривают.Сергей Соловьев: Смотрите, в том-то все и дело. Давайте исходить… С моей точки зрения, исходить следует в идеале… Вот отец Андрей про идеал заговорил. Для меня идеал, безусловно, – это отделение церкви от государства и школы от церкви. Вот так, как это было высказано в свое время в одном небезызвестном декрете.Андрей Кураев: Вопрос только в том, с чем отделяется государство от церкви? С моими детьми? С моими храмами?Сергей Соловьев: Вопросы насчет храмов. Церковная собственность в дореволюционной России все-таки была еще и государственной. Да?Андрей Кураев: Да.Сергей Соловьев: И наследие это не только церковное, далеко не только церковное.Андрей Кураев: Но государство эти храмы строило для того, чтобы они были экскурсионными площадками или чем-то иным?Сергей Соловьев: Государств их строило для того, чтобы они были, безусловно, церковными объектами. Но со временем… История меняется.Александр Дворкин: Есть в праве понятие – уважение воли строителя, уважение воли устроителя.Сергей Соловьев: Если вы посмотрите… Я могу сослаться на европейский опыт.Анастасия Урнова: А что это за право – уважение воли строителя?Александр Дворкин: Ну, когда все принадлежит церкви.Сергей Соловьев: Все принадлежит церкви?Александр Дворкин: Культовые здания так называемые принадлежат.Сергей Соловьев: Все культовые здания принадлежат церкви? Очень интересно.Александр Дворкин: Принадлежат церкви. И во время богослужения экскурсантов не пускают. Вы хотите помолиться? Пожалуйста. Кончается богослужение – приходят экскурсанты. Все нормально, никто не жалуется.Сергей Соловьев: Есть четкое разделение…Александр Никонов: А почему примат у богослужения, а не у экскурсии? И то граждане, и это граждане.Анастасия Урнова: Это хороший вопрос.Сергей Соловьев: Хочу продолжить.Андрей Кураев: Тогда можно я помечтаю, а вы скажете, в моей мечте что вам не нравится. Предположим, что я – настоятель Исаакиевского собора. И я устанавливаю так: служба в будни – с 6 до 8 утра, экскурсии – с 9 до 17. При этом я настаиваю на том, чтобы входная плата была отменена. Любые люди, в том числе группы, скажем, до 5 человек – друзья случайно мимо проходили, компашка – заходят без гида бесплатно. А содержание собора – за счет заказных экскурсионных групп. Есть какая-то группа иностранцев, китайцев, вот заказала экскурсионное обслуживание по Петербургу в какой-то светской экскурсионной компании. Та созванивается, соответственно, с кем-то из моих служащих в соборе и договаривается: "Мы приведем такую-то группу тогда-то". И за это какой-то процент они перечислят на счет собора, на его содержание. Плюс к этому платят дополнительную плату за подъем на колоннаду, что нисколько не мешает богослужению. И так далее. Что получают граждане Петербурга и России? Бесплатный вход в этот храм. То есть, понимаете, если бы Патриархия…Анастасия Урнова: Извините, а если религиозная группа из Японии, например? Ну, неважно, иностраннаяАндрей Кураев: Пожалуйста.Анастасия Урнова: Она платит?Андрей Кураев: Пожалуйста. Понимаете, в чем ошибка Патриархии? Они не предложили красивой картинки. Знаете, когда Олимпийский комитет решает, где провести Олимпиаду, у них один из главных аргументов, вопросов не о том, будет стадион или нет, а что местные жители от этого получат.Анастасия Урнова: Да, конечно. Как и современные девелоперы, любые.Андрей Кураев: Совершенно верно. Вот точно так же Патриархия должна была бы сказать: "Жители Петербурга, России, простые люди, независимо от отношения к религии, получат то, чего сейчас у них нет – свободный доступ к этому храму".Сергей Соловьев: Есть один важный нюанс. Церковь по природе своей (это не аргумент против нее, это просто констатация факта) не занимается музейной работой.Андрей Кураев: Она может этим заниматься.Сергей Соловьев: Она очень плохо этим занимается.Андрей Кураев: Она может и хорошо заниматься.Сергей Соловьев: Я специально занимался историей, например, Ипатьевского монастыря. В свое время был там музей. И я был после того, как там музея не стало.Андрей Кураев: Я еще раз напомню: Исаакиевский собор остается в собственности города, по сегодняшнему варианту.Анастасия Урнова: Это правда.Андрей Кураев: Поэтому государство не теряет право контроля.Сергей Соловьев: Так вот, практика показывает, что когда тот или иной объект – даже на тех условиях, о которых сейчас идет речь – передается церкви, то реально музейщики контроль теряют.Андрей Кураев: Контролируйте, ходите. Я вновь задаю вопрос. Я – настоятель Исаакиевского собора…Анастасия Урнова: Это одна история…Сергей Соловьев: Нет, если вы настоятель Исаакиевского собора, вот в этой ситуации…Андрей Кураев: Вот в этих условиях согласитесь?Сергей Соловьев: Я соглашусь.Андрей Кураев: Ну, всё.Анастасия Урнова: Виктор…Сергей Соловьев: Я соглашусь. Но только это утопическая картинка, которой не будет.Анастасия Урнова: Секундочку, секундочку!Виктор Ерофеев: Я не говорю про Исаакиевский. И вот уже и защитник ее аргументирует с точки зрения антисемитизма и прочего-прочего. Мы слышим это даже из Думы. И вообще цыкнули на директора Эрмитажа. Что это вообще за ерунда такая? Кто им позволяет вообще вести себя так разнузданно? Я был недавно на Соловках, не первый раз. И я смотрю, как там все заворачивается. Там начинают давить на Музей ГУЛАГа. Всё, ГУЛАГ уже не существует для церкви.Александр Дворкин: Как не существует?Виктор Ерофеев: Ну, вот поедем вместе, посмотрим. Я там долго был.Сергей Соловьев: Потому что директор музея и настоятель монастыря – это один и тот же человек, который эту тему не приветствует.Виктор Ерофеев: Совершенно верно, совершенно верно.Сергей Соловьев: Я тоже был на Соловках и тоже с этим столкнулся.Сергей Филатов: А что, закрыли Музей ГУЛАГа?Сергей Соловьев: Нет, не закрыли. Ну, пока еще.Виктор Ерофеев: Не закрыли, но…Сергей Соловьев: Но разговаривать, например, экскурсоводы, которые относятся к паломнической службе монастыря, на эту тему отказываются. Секирная Гора? Ничего такого не было!Виктор Ерофеев: Там действительно сложная ситуация. Помимо того, что там, как вы знаете, наворовали… Ну, не церковь…Александр Никонов: Церковь кладет свою хамскую лапу на все, что под руку попадется.Виктор Ерофеев: Там еще есть действительно вопиющая ситуация с тем, что Соловки – это все-таки остров страданий российских, необязательно даже советских, а вообще. И это все замалевывается. И замалевываются там вот эти все казематы, которые уничтожены в главном монастыре, и все прочее. И вот эта башня, с которой скидывали…Сергей Соловьев: Секирная Гора.Виктор Ерофеев: Секирная Гора. И вообще все. И мне кажется, это вопиюще, потому что церковь, во-первых, сама страдала. Во-вторых, она начинает разговаривать с теми людьми, которые приезжают, потому что ищут защиту от церкви, или просто бедные, чтобы подали… Они разговаривают с ними, но просто безобразным образом.Поэтому мне кажется, что… Да я бы отдал вообще все здания какой-то такой церкви, которая ближе к кураевским каким-то представлениям. Еще был и Мень у нас тоже. Я не сравниваю! Были люди, которые действительно достойны глубочайшего уважения. Но когда тот же самый настоятель (не буду его конкретно называть и ругать) в Соловках так себя ведет… И у него явно совершенно такие позиции.А антисемитизм среди представителей церкви? Вот говорят: "В школу надо запускать их или не запускать?" Да не надо запускать, потому что они приведут такое чудовищное… Отец же не будет идеал, а это же будут те провинциальные священники, которые придут. И вообще чему детей… Вы помните, при Александре III решили всю Россию заморозить религией и приходскими школами? Воспитали революционеров семнадцатого года.Мне кажется, надо как-то посмотреть и на церковь по-другому. И церкви надо взять себя в руки, и государству надо бы приглядеться к этой церкви. Я совершенно не против православия. Вообще сейчас идет огромный в Европе пересмотр позиций. Я только что был в Хайдельберге, осенью. "Кризис метафизики в Европе" – вот тема огромного университета, ратуша выставляла. Все сказали: "Да, у нас нет чердака. Да, мы не можем зацепиться за что-то". Говорили физики, там крупнейшие университеты. Говорили люди, которые спасают людей от рака. Говорят: "У нас не хватает чего-то". И собрали там десять писателей. И вот я приехал из России тоже. И все они тоже говорили о том, что действительно и миграция, и вообще все проблемы, и вот то, что мы сейчас обсуждаем, – это потому, что люди больше занялись всякими телефонами, всякими девайсами, чем самими собой. Мы забыли самих себя.Анастасия Урнова: Отец Андрея, с вашей точки зрения, как вообще провести грань между оскорблением религиозного чувства верующего и той гранью, где заканчивается право атеиста доказывать свою точку зрения и свои убеждения?Андрей Кураев: Во-первых, в деле Соколовского, по-моему, никто из церковных людей иск на него не подавал, то есть это прокуратура сама почему-то решила возбудиться. Это какие-то свои социальные эксперименты у них.Это очень серьезная тема церковной жизни: как реагировать на такие вещи? Может быть, умнее всего не заметить? Ну, знаете, в семье, мало ли, ребенок может нехорошее слово сказать или задать некорректный вопрос. До определенного возраста лучше всего просто не замечать и переводить разговор на другую тему. Если вы начинаете вот так это мусолить, всюду бегаете и говорите: "Смотрите, что он нарисовал!" Как с этими, скажем, шарлиэбдовскими карикатурами. Ну, откуда крестьяне в Судане могли узнать, что такая карикатура появилась в парижском журнале? Кто им это показал, что они пошли кого-то взрывать, посольство там французское или еще что-то? Аналогично и здесь. Зачем умножать то, что вы считаете дурью, и рекламировать?Что касается критерия. Его нет, потому что закон сформулирован очень некорректно. Чувства – это очень приватная область. Мои чувства. Я – единственный в мире уникальный эксперт в области моих религиозных чувств. Кто, кроме меня, может решить, оскорблен я или нет? У разных людей, в том числе религиозных, очень разные пороги религиозной вот этой чувствительности. И наибольшее оскорбление религиозным чувствам наносят единоверцы, а особенно те, кто выше.Анастасия Урнова: О'кей. Виктор, а как вы оцениваете то, что церковь все активнее и активнее вторгается в общественную светскую тематику? Она регулярно высказывается по поводу вопросов медицины, по поводу вопросов образования, культурной политики и так далее, и так далее.Виктор Ерофеев: Я совершенно согласен с вами, потому что действительно церковь сейчас стала идеологическим отделом ЦК Кремля. И естественно совершенно, что она себе позволяет сейчас, соединившись с властью, диктовать какие-то моральные условия нашей жизни всех. И это, конечно, выглядит сильным перекосом, потому что…Александр Дворкин: Диктовать или высказывать свою точку зрения? Кто вам диктует?Виктор Ерофеев: Давайте… Вот смотрите… Я слушаю…Александр Дворкин: Ну, вы же писатель. Уточняйте смысл слов.Виктор Ерофеев: Если я писатель, то я, наверное, знаю, как говорить. Правда? А вы тогда не писатель, и тогда помолчите. Вот смотрите, мне кажется…Александр Дворкин: Ну, я тоже писатель.Виктор Ерофеев: Тоже писатель? Хорошо, замечательно. Вот смотрите, я хочу сказать, что этот идеологический отдел сегодня действительно очень активен. В принципе, церковь, конечно же, имеет право высказываться обо всем. Другое дело, что теперь, когда она срослась с государством, это опять-таки то, что я называю кулаком. И этот кулак может ударить по всем, включая нашего уважаемого коллегу, если сегодня почему-то начальники церкви с ним не согласятся. И вообще уничтожение единоверующих гораздо активнее происходит во всех партиях, включая церковь. Поэтому не будем зарекаться.Что касается оскорбления чувств верующих. Вот представьте себе… Я бы сказал, что есть огромное количество людей, которые оскорбляют чувства литературы, и мне как писателю это неприятно. Но ведь можно по-разному на это реагировать. Можно сказать: "Ну, вы почитайте все-таки или еще что-то сделайте". Можно пройти мимо. Но мне кажется, что этот закон придуман не для того, чтобы кого-то защищать, а для того, чтобы он стал репрессивным. И есть такое слово "интимидация", то есть "устрашение". И в системе…Анастасия Урнова: А почему верующие себя группой защищают, а писатели – нет?Виктор Ерофеев: Вот именно. И вообще литературу. Боже мой, какие только вещи ни говорят о литературе, о художественной литературе. Ну так что же – я буду плакать и кричать о том, что оскорбляют мои чувства писателя? Да ради бога! Но мне кажется, что сейчас же ведь… Опять-таки это же игра, это жестокая игра – вот то, что показали здесь и о чем мы говорим. Это жестокая игра. За этой игрой стоит совершенно определенная позиция – запугать, запугать, опять вернуться к страху, чтобы страх был главным. А некоторые, как попутчики, будут говорить: "А чего? Это неплохо". Другие будут говорить: "Это плохо". Посадят прежде всего, наверное, попутчиков, как было в 30-е годы. Потом с другими разберутся. Но естественно совершенно, поскольку это постмодернистское общество и постмодернистское сознание, тут будут какие-то другие ходы, нежели в тридцатом седьмом году, но похожие.Поэтому я думаю, что церковь сейчас вместе с патриархом почувствовала, что отличный, вообще сладкий кусок истории – бери! Потом придет другой человек и скажет: "Хватит". И тогда ровно тут будет проведена черта. И тогда то, что они взяли, у них будут потихоньку отбирать. А может быть, вообще их погонят опять.Анастасия Урнова: О'кей. И уже финальный вопрос сегодняшней программы. Мы начали говорить про то, нужен ли закон, защищающий чувства атеистов. Хочу обратиться к отцу Андрею, потому что мы сталкиваемся с ситуацией, когда, с одной стороны, представители церкви достаточно четко следят за тем, что говорится в их адрес, но не всегда следят за тем, что говорят они сами.Так, например, я позволю себе цитату протоиерея Димитрия Смирнова, который сказал: "Быть замужем за атеистом – это все равно, что за медведем в цирке. Медведь – такое животное, которое к трем годам выбраковывается". При этом никаких признаков экстремизма, оскорбления каких-то групп граждан и так далее прокуратура в этой фразе не нашла. Мой вопрос очень простой: как мы должны реагировать на подобного рода события? Должны ли неверующие быть защищены по закону от таких выпадов?Андрей Кураев: Я думаю, что на такие события надо реагировать в день выборов. Здесь справедливо говорилось о том, что законы-то у нас в общем более или менее нормальные. А вот внезаконная деятельность, в том числе и властей, бывает, в общем-то, совершенно ничем не регулируемой, кроме устной договоренности чиновников. 25 лет своей жизни я в разных студиях и аудиториях доказывал, что Православная церковь не опасна, что не страшно пустить церковь в школу, в университет, что у нас нет никаких репрессивных планов. Мы просто хотим свободно развиваться и будем рады, если такое развитие и у других людей, в том числе религиозных группах, будет происходить.Я потерял право так говорить после того, как по договоренности патриарха и администрации президента меня выгнали из МГУ, лишили возможности там преподавать. Это решение чисто политическое, капризное и к законам не имеющее ни малейшего отношения. Поэтому, да, я должен сказать: к сожалению, это правда. У нас сегодня очень не хватает внутренней культуры сдерживания своих капризов и аппетитов. "Вот если я во власти…" Понимаете, вот остановиться перед холодильником, удержать себя. И хоть там что-то есть вкусненькое, а не съесть, не понадкусывать. Трудно бывает удержаться.Это касается и частной жизни, а тем более вот такой политической, имущественной, экономической, влиятельной и так далее. И это то, что вряд ли именно законом может быть регулируемо. Политический стиль в стране должен измениться. Вот когда будет понятно, что это не комильфо, когда министров будут увольнять за плагиат в диссертациях – вот тогда очень много изменится, в том числе и в религиозной политике.Анастасия Урнова: Большое спасибо. Ну что же, между воинствующим атеизмом и единством государства и церкви маятник общественного мнения качнется еще не раз, прежде чем достигнет середины. В это время мы должны помнить о том, что задача законодателя – это защищать меньшинство от большинства, большинство от меньшинства, не допускать перегибов в ту или иную сторону.ПОЛНОСТЬЮ ТУТhttps://otr-online.ru/programmi/prav-da-1240/ateizm-novaya-religiya-64741.html

06 февраля, 08:25

"Рад, что эти товарищи вылезли из углов". Скандальная "Матильда": режиссер, диакон и адвокат ответили Поклонской

Кинотеатры получают письма с угрозами от противников "Матильды", Алексей Учитель подает обращение в Генпрокуратуру, от которой депутат Наталья Поклонская требует проверить сценарий фильма. О скандале вокруг еще не вышедшего в прокат фильма о Николае II в разговоре с "Газетой.Ru" рассуждают кинорежиссер Андрей Прошкин, диакон Андрей Кураев и адвокат Сергей Бадамшин. События вокруг фильма "Матильда" Алексея Учителя получили новое развитие: на этот раз режиссер, ставший объектом критики и обращений в надзорные органы депутата Госдумы Натальи Поклонской и нескольких общественных организаций, сам собирается подать в Генеральную прокуратуру два заявления. Одно - против Поклонской, другое - на представителей общественных организаций, развязавших кампанию против фильма. Причин, заставивших режиссера искать защиты у закона, как минимум две. Первая - повторное обращение Натальи Поклонской к генеральному прокурору Юрию Чайке с просьбой еще раз проверить фильм, якобы оскорбляющий чувства верующих (теперь она хочет, чтобы компетентные эксперты изучили сценарий еще не готового фильма). Вторая - действия организации под названием "Христианское государство - святая Русь", которая направила в кинотеатры письма с угрозами, в которых сказано, что "любой баннер, афиша, рекламная листовка с информацией о прокате "Матильды" будут расценены как желание унизить святых и провокация к "русскому майдану". "Я очень рад, что эти товарищи вылезли из углов. Это помогает понять, что существует реальная проблема не только с исламистским экстремизмом, но и в православной церкви тоже есть такая мода", - признался "Газете.Ru" диакон Андрей Кураев. Священнослужитель напомнил, что в законе о противодействии экстремизму сказано: если от имени религиозной организации делаются экстремистские заявления, а ее руководство в течение определенного срока от них не отказывается - наказанию подлежит вся организация. "Патриархия, как видите, не отмежевывается, так что, видимо, они совсем не против, чтобы это считали общеправославной позицией", - заключает диакон. Режиссер Андрей Прошкин, в свою очередь, выступил в поддержку Алексея Учителя. В разговоре с "Газетой.Ru" он вспомнил, как сам работал с церковным научным центром "Православная энциклопедия" во время съемок своего фильма "Орда" - и за время работы у Прошкина не возникло ни одного повода для конфликта с ними. А вот то, что сейчас происходит с фильмом Алексея Учителя, режиссер считает позором для страны. "Позор, что эта тема вообще существует, что депутат Госдумы уже второй раз подает в прокуратуру заявление по поводу фильма, который она не видела. Вообще, то, что в XXI веке кто-то подает в прокуратуру на фильм, очень много говорит об обществе, в котором мы живем", - уверен Андрей Прошкин. Режиссер напомнил, что историческую достоверность восстановить всегда довольно сложно. Но в любом случае, рассуждает коллега Учителя, искусство выступает увеличительным стеклом, которое показывает зачастую очень точные вещи, однако, помещая факты в художественную форму, искажает их пропорции. Прошкин уверен, что от фильма не нужно требовать, чтобы он был учебником истории. "С тем же успехом можно подать в суд на Шекспира за то, что он не полностью достоверно отразил жизнь Ричарда III. Сам факт того, что мы обсуждаем эту тему, только подчеркивает абсурд нашей сегодняшней жизни и уровень людей, которые попадают на серьезные государственные посты и должности". Режиссер не призывает делать из ситуации, сложившейся вокруг "Матильды", выводы о новом повороте в отношениях между искусством и государством. Ведь государство, как отмечает Андрей Прошкин, как раз ни в чем Алексея Учителя не обвиняет. "При этом можно сделать другой вывод: о том, что в нашей стране есть люди амбициозные, которые не гнушаются никакими методами для создания собственного образа в глазах общества. При этом они настолько недалекие, что вызывают только жалость", - считает режиссер. Адвокат Сергей Бадамшин, в свою очередь, в беседе с "Газетой.Ru" попытался проанализировать суть обращения Алексея Учителя в Генпрокуратуру с заявлением против Натальи Поклонской. "Формулировки, которые госпожа Поклонская неоднократно позволяла себе как гражданин, как депутат и бывший прокурор в отношении фильма "Матильда", могут быть расценены Алексеем Учителем как попытка воспрепятствовать его профессиональной деятельности. Я здесь вижу только ее личную оценку - каждый имеет право высказывать те или иные суждения. Другое дело, что если за этими суждениями последуют конкретные действия со стороны госпожи Поклонской, которые действительно помешают работе режиссера, - тогда он действительно может обратиться в прокуратуру и в суд за возмещением причиненного вреда", - рассуждает адвокат. Сергей Бадамшин подчеркнул, что то же самое касается и кинотеатров, в которые организация "Христианское государство - святая Русь" направила письма с угрозами. В случае причинения реального материального ущерба - порчи афиш или других хулиганских действий - кинотеатр может обратиться в суд за возмещением ущерба. Пока же слова религиозных деятелей остаются лишь угрозами - и адвокат сомневается в том, что эти угрозы кто-то реально будет претворять в жизнь. "Обсуждая всю эту ситуацию, мы, скорее, занимаемся раздуванием скандала вокруг госпожи Поклонской и никому не известной ранее организации - то есть их пиаром, - полагает Бадамшин. - Самое удивительное в этой ситуации - это то, как себя ведет депутат, вроде бы юрист по образованию, да еще бывший прокурор - вот она удивительная женщина. Удивительно ее настроение по отношению к искусству и к фильму, который она не видела. Если Алексей Учитель настолько талантливо снимает фильм, что это возбуждает внимание красивой женщины-депутата, видимо, это действительно интересный фильм, на который стоит сходить", - говорит адвокат. Бадамшин также напомнил, что у граждан России есть конституционное право обращаться в государственные органы с различными жалобами. И в то же время у Генпрокуратуры есть инструкция на случай, если один и тот же человек назойливо пишет жалобы в одно и то же ведомство. По предписанию инструкции, обращение, по которому уже давался ранее ответ, можно заново не рассматривать, сообщив об этом заявителю. "Это отписка, придуманная для сутяжников, чтобы не проверять по нескольку раз одно и то же и не загружать лишней работой государственные органы. Думаю, что судьба госпожи Поклонской сложится так, что она со своими жалобами будет во всех государственных органах получать подобные отписки", - заключил Бадамшин.(https://www.gazeta.ru/cul...)

06 февраля, 08:25

"Рад, что эти товарищи вылезли из углов". Скандальная "Матильда": режиссер, диакон и адвокат ответили Поклонской

Кинотеатры получают письма с угрозами от противников "Матильды", Алексей Учитель подает обращение в Генпрокуратуру, от которой депутат Наталья Поклонская требует проверить сценарий фильма. О скандале вокруг еще не вышедшего в прокат фильма о Николае II в разговоре с "Газетой.Ru" рассуждают кинорежиссер Андрей Прошкин, диакон Андрей Кураев и адвокат Сергей Бадамшин. События вокруг фильма "Матильда" Алексея Учителя получили новое развитие: на этот раз режиссер, ставший объектом критики и обращений в надзорные органы депутата Госдумы Натальи Поклонской и нескольких общественных организаций, сам собирается подать в Генеральную прокуратуру два заявления. Одно - против Поклонской, другое - на представителей общественных организаций, развязавших кампанию против фильма. Причин, заставивших режиссера искать защиты у закона, как минимум две. Первая - повторное обращение Натальи Поклонской к генеральному прокурору Юрию Чайке с просьбой еще раз проверить фильм, якобы оскорбляющий чувства верующих (теперь она хочет, чтобы компетентные эксперты изучили сценарий еще не готового фильма). Вторая - действия организации под названием "Христианское государство - святая Русь", которая направила в кинотеатры письма с угрозами, в которых сказано, что "любой баннер, афиша, рекламная листовка с информацией о прокате "Матильды" будут расценены как желание унизить святых и провокация к "русскому майдану". "Я очень рад, что эти товарищи вылезли из углов. Это помогает понять, что существует реальная проблема не только с исламистским экстремизмом, но и в православной церкви тоже есть такая мода", - признался "Газете.Ru" диакон Андрей Кураев. Священнослужитель напомнил, что в законе о противодействии экстремизму сказано: если от имени религиозной организации делаются экстремистские заявления, а ее руководство в течение определенного срока от них не отказывается - наказанию подлежит вся организация. "Патриархия, как видите, не отмежевывается, так что, видимо, они совсем не против, чтобы это считали общеправославной позицией", - заключает диакон. Режиссер Андрей Прошкин, в свою очередь, выступил в поддержку Алексея Учителя. В разговоре с "Газетой.Ru" он вспомнил, как сам работал с церковным научным центром "Православная энциклопедия" во время съемок своего фильма "Орда" - и за время работы у Прошкина не возникло ни одного повода для конфликта с ними. А вот то, что сейчас происходит с фильмом Алексея Учителя, режиссер считает позором для страны. "Позор, что эта тема вообще существует, что депутат Госдумы уже второй раз подает в прокуратуру заявление по поводу фильма, который она не видела. Вообще, то, что в XXI веке кто-то подает в прокуратуру на фильм, очень много говорит об обществе, в котором мы живем", - уверен Андрей Прошкин. Режиссер напомнил, что историческую достоверность восстановить всегда довольно сложно. Но в любом случае, рассуждает коллега Учителя, искусство выступает увеличительным стеклом, которое показывает зачастую очень точные вещи, однако, помещая факты в художественную форму, искажает их пропорции. Прошкин уверен, что от фильма не нужно требовать, чтобы он был учебником истории. "С тем же успехом можно подать в суд на Шекспира за то, что он не полностью достоверно отразил жизнь Ричарда III. Сам факт того, что мы обсуждаем эту тему, только подчеркивает абсурд нашей сегодняшней жизни и уровень людей, которые попадают на серьезные государственные посты и должности". Режиссер не призывает делать из ситуации, сложившейся вокруг "Матильды", выводы о новом повороте в отношениях между искусством и государством. Ведь государство, как отмечает Андрей Прошкин, как раз ни в чем Алексея Учителя не обвиняет. "При этом можно сделать другой вывод: о том, что в нашей стране есть люди амбициозные, которые не гнушаются никакими методами для создания собственного образа в глазах общества. При этом они настолько недалекие, что вызывают только жалость", - считает режиссер. Адвокат Сергей Бадамшин, в свою очередь, в беседе с "Газетой.Ru" попытался проанализировать суть обращения Алексея Учителя в Генпрокуратуру с заявлением против Натальи Поклонской. "Формулировки, которые госпожа Поклонская неоднократно позволяла себе как гражданин, как депутат и бывший прокурор в отношении фильма "Матильда", могут быть расценены Алексеем Учителем как попытка воспрепятствовать его профессиональной деятельности. Я здесь вижу только ее личную оценку - каждый имеет право высказывать те или иные суждения. Другое дело, что если за этими суждениями последуют конкретные действия со стороны госпожи Поклонской, которые действительно помешают работе режиссера, - тогда он действительно может обратиться в прокуратуру и в суд за возмещением причиненного вреда", - рассуждает адвокат. Сергей Бадамшин подчеркнул, что то же самое касается и кинотеатров, в которые организация "Христианское государство - святая Русь" направила письма с угрозами. В случае причинения реального материального ущерба - порчи афиш или других хулиганских действий - кинотеатр может обратиться в суд за возмещением ущерба. Пока же слова религиозных деятелей остаются лишь угрозами - и адвокат сомневается в том, что эти угрозы кто-то реально будет претворять в жизнь. "Обсуждая всю эту ситуацию, мы, скорее, занимаемся раздуванием скандала вокруг госпожи Поклонской и никому не известной ранее организации - то есть их пиаром, - полагает Бадамшин. - Самое удивительное в этой ситуации - это то, как себя ведет депутат, вроде бы юрист по образованию, да еще бывший прокурор - вот она удивительная женщина. Удивительно ее настроение по отношению к искусству и к фильму, который она не видела. Если Алексей Учитель настолько талантливо снимает фильм, что это возбуждает внимание красивой женщины-депутата, видимо, это действительно интересный фильм, на который стоит сходить", - говорит адвокат. Бадамшин также напомнил, что у граждан России есть конституционное право обращаться в государственные органы с различными жалобами. И в то же время у Генпрокуратуры есть инструкция на случай, если один и тот же человек назойливо пишет жалобы в одно и то же ведомство. По предписанию инструкции, обращение, по которому уже давался ранее ответ, можно заново не рассматривать, сообщив об этом заявителю. "Это отписка, придуманная для сутяжников, чтобы не проверять по нескольку раз одно и то же и не загружать лишней работой государственные органы. Думаю, что судьба госпожи Поклонской сложится так, что она со своими жалобами будет во всех государственных органах получать подобные отписки", - заключил Бадамшин.(https://www.gazeta.ru/cul...)

04 февраля, 17:21

Беседа с аспирантом

Дмитрий Кравцов: Кафедра государственно-конфессиональных отношений в рамках проекта, посвященного Всемирному дню религии и в рамках Всемирной недели гармонизации межрелигиозных отношений, проводит серию интервью. Хотелось бы, уважаемый отец Андрей, услышать Ваше мнение о проблемах и сложностях понимания религии и её роли в современном мире.отец Андрей Кураев: Это для книжки какой-то?Д.К.: Эти интервью публикуются на сайте Института государственной службы и управления Президентской Академии. Итак, о. Андрей, если позволите – первый вопрос.Определение предметного поля является необходимым условием достижения истинных результатов исследований. За многовековую историю изучения религии и религиозного опыта сформировались несколько подходов к определению «религии». Все они основаны на выделении сущностных характеристик религии как социального, политического, психологического, богословского, антропологического феноменов. Какое бы Вы дали определение «религия», какие сущностные характеристики, на Ваш взгляд, важны для её понимания? о.А.К.: Религия – это действия человека, убеждённого в наличии над-человеческого духовного мира, и направленные на установление связи с. (В этом определении нет понятия «Бог», потому что есть и нетеистические религии.) Речь идёт не просто об убеждении в существовании этого мира, как это бывает в философии или художественной литературе и поэзии, а именно о действии, направленном на установление контакта, что и происходит в любом религиозном обряде. Один из чаемых итогов этого контакта – обеспечение определённого образа своего посмертия.Если давать функциональное определение религии, то я согласен с Марксом, что одна из социально-психологических функций религии –«опиум народа». Но я об этом скажу иначе: задача религии – помочь человеку остаться человеком в бесчеловечной ситуации посредством наделения её смыслом.Д.К.: В условиях мультикультурного мира и межконфессионального, межрелигиозного взаимодействия, формирование новой системы международных отношений, в том числе о чем вы с коллегами сегодня дискутировали и о чем шла речь недавно в РАНХиГС, при анализе политических и социальных системах всё больше внимания уделяется религиозному фактору. Как видим, тезис «смерти Бога и религии» не работает – религия не только не стала рудиментом, пережитком истории, но и, наоборот, всё больше расширяет границы своего влияния. Какой Вам видится роль религии в современном мире, какое место ей будет отведено или она займет / сохранит?о.А.К.: Моё личное переживание религии – оно совершенно из другой вселенной.Один из участников дискуссии – доц. В.Куренной – говорил, что он видит большой приток интеллигенции в ряды церковнослужителей, и его это радует. Это действительно феномен 80-х годов – начала 90-х: в нашей Церкви тогда встретилось два потока людей – богоискатели и патриоты (назовём их так условно).Искатели – это те люди, которые искали смысл: смысл жизни, смысл смерти, а затем, обретя его во Христе, в Евангелии, в православии, эти люди понимали, что не с них началась история и они не первые, кто это осознал, не первые, кому Бог открылся. Так происходило их приобщение к истории, традиции. Себя я тоже отношу к этой группе – мы искали небо, а в итоге нашли землю…Есть другая группа людей, которые искали землю – т.е. это люди, травмированные распадом СССР, для которых встал вопрос «кто мы? когда началась наша история и Родина»? – Ясно ведь, что не с 91 года и не с 17-го. И в поисках своей идентичности эти люди обретали православие: кто-то из них, в результате, находил в том числе и небо. Там, где это происходило, там, я полагаю, сбывалась дивная формула Константина Кинчева из его хита «Трасса Е-95»: «Я иду по своей земле, к небу, которым живу». Вот это, мне кажется, очень точно и красиво…Но, к сожалению, в реальности победила партия ультрапатриотов, которые просто спекулируют на религиозной символике. Эти люди очень активны в политике – это демагоги, которые обожают вещать высокие речи о православии, духовности и величии России, но при этом, если всерьёз с них шкурку содрать и позолоту, там не будет ни религиозной веры, ни каких бы то ни было ограничений, которые бы они на себя налагали во имя декларируемой ими веры. Критерий личной религиозности именно в этом – какие табу ты на себя наложил во имя твоей веры. Ещё Фрейд говорил, что культура – это система табу, а религия – тем паче.Ключевой вопрос любой религии, нерв любой религии – это жертвоприношение. То есть отказ от чего-то хорошего, что бы я сам с удовольствием съел, использовал, «потребил» но от этого я отказываюсь ради Бога. Треба вместо потребления. Этот вопрос очень важен, например, для современных неоязычников. Я иногда у них спрашиваю: что вам запрещает ваша религия? От какой вкусняшки ты отказался ради Одина или Даждьбога, или ещё чего-то?! Т.е. они с легкостью могут «жида» принести в жертву, или кота и собаку. Но от чего, своего, по настоящему ценимого ты можешь отказаться с религиозным мотивом?.Вот это же касается и наших газетных православных. Ведь на деле никакой жертвы/жертвенности у них не наблюдается. Это банальная утилизация Православия. Возможно, это печалаьная судьба социализации любой религии. Буддизм или христианство – это, скорее, религии одинокого странника, который уходит от своего родства и становится «париком». Вы знаете, на Украине есть такое слово «парафия» – приход (это от греч. – бездомный, бомж). Прихожане – это прЕхожане. Ведь «не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем» (это из послания к евреям ап. Павла). Соответственно, христиане – некие странники.Д.К.: Да – «пришлец аз есмь на земли», как говорит Царь Давид в псалмах.о.А.К.: Именно: «Не штык – так клык, так сугроб, так шквал, – В Бессмертье что час – то поезд! Пришла и знала одно: вокзал. Раскладываться не стоит». Это очень религиозное переживание Цветаевой. Изначальное ощущение себя как путника, странника. Но потом в истории, не только сейчас, религия обретает массовидность, институциализируется и прирастает геморроем в виде борьбы за недвижимость, корпоративные и национальные интересы. Эта политизация – неизбежный путь любой религии при ее серьезном распространении. Но считать ли это нормой, восхищаться ли этим – для меня большой вопрос.Д.К.: Многие учёные считают, что сегодня мы находимся в постсекулярном мире – в условиях, когда религия, действительно, увеличивает своё влияние на социальные и политические процессы не только в России – повсеместно. Но нам памятны и примеры срастания Церкви и государства, в частности, которое закончилось незаурядным событием 100-летней давности. Об этом, как Вы заметили, часто говорит Патриарх, не говоря о необходимом – о причинах того, почему это событие произошло. Уважаемый отец Андрей, с Вашей точки зрения, какие основные причины Революции 1917 г. и всего, что в итоге происходило – того тяжёлого «безбожного» периода, вернее – периода, в котором в системе общественных отношений религия была подавлена политико-правовыми и идеологическими средствами?о.А.К.: У Честертона была замечательная формула: «Мир полон христианских добродетелей, сошедших с ума». Один из парадоксов мировой истории – то, что очень часто вполне христианские ценности утверждались жизнью и руками ненавистников и врагов церкви. Это я, в том числе о просветителях и масонах… Просто вопрос: кто отменил рабство? – Увы, отнюдь, не собор епископов, И это - исторический позор Церкви.Так вот, что касается нашей истории – истории ХХ века – я исхожу из следующей мещанской мысли: по тому, какое место перебинтовано у человека, можно догадаться, что у него болит. Если повязка на левой ноге, то вряд ли проблема с правой рукой. Так вот, Господь – это я как верующий человек скажу – в ХХ в. прижигал нас, обрушив на нас гонения со стороны государства за инаковерие по отношению к государству. Значит, именно это и было нашим еще ранее больным местом – наши предыдущие отношения с государством: т.е. эти гонения были не за то, что какой-то ленивый алтарник медленно кадило подавал. За это не надо сотни тысяч людей стирать в порошок и лагерную пыль. А вот слёзы русских староверов обернулись нам уже нашими слезами. Это была плата за избыточную лояльность государству, за готовность оправдывать любые его войны и репрессии…Поэтому всё-таки думаю, что эта избыточная и многовековая заземлённость церковной жизни привела к тому, что эти земные связи и корни решительно были выполоты. Однако, к сожалению, выводов из этого не было сделано – и мы снова врастаем туда же. И здесь одно из двух – или Господь отчается в нас, махнёт на нас рукой и скажет: «Ну ладно, хотите быть «Голландией» – будьте», или Он всё-таки захочет, чтоб мы были хоть чем-то похожи на «Святую Русь», и тогда ещё более страшные врачебные средства могут быть нам прописаны…Д.К.: Отец Андрей, тогда позвольте уточняющий вопрос. В современных условиях государственного строительства, включая опыты конструирования государственной идеологии – «путинизма», о чем обществоведам ещё сказать почти нечего и только предстоит осмыслить, Религия институциализируется как элемент политической системы – религиозные организации приобретают черты все более политических субъектов. Глядя на эти процессы и опираясь на политико-дипломатический опыт истории, какую бы Вы систему государственно-конфессиональных отношений считали наиболее оптимальной, т.е. такой, при которой, с одной стороны, люди (верущие) способны удовлетворять свои религиозные потребности, а с другой – государство способно обеспечивать свой суверенитет – отстаивать интересы и сохранять устойчивость?о.А.К.: Это серьёзные вопросы – не для формата минутного интервью.Если кратко, мне нравится северо-европейская модель – германская прежде всего, финская, но с важным исключением-оговоркой: в Скандинавии церкви официально государственные, что даёт государству основания вторгаться в вопросы церковной жизни – этики, кадровой политики и вероучения, например, навязывать венчание гомосексуальных браков.Я не считаю уникальной и единственно возможной американскую модель – полной дистанцированности.Государство может учитывать религиозную идентичность своих граждан. Если государство выделяет огромные деньги на какой-то стадион «Зенит», то спрашивается, почему же государство не может направлять пусть и не такие существенные, пусть меньшие, но все же средства на поддержку проектов в религиозной сфере? Поэтому сама по себе идея нового союза Церкви и Государства не заставляет меня краснеть; меня заставляют краснеть некоторые формы этого союза. – Велика цена за это.В том, что происходит сегодня, возможно, есть и моя вина, поскольку я не просто сельский дьякон – я был спикером Церкви, спичрайтером Патриарха Алексия II, в чём-то его политическим советником, причём во время, когда всё бурлило и менялось… И я не решился Патриарху внятно какие-то вещи объяснить… Но все же я постоянно озвучивал ему один и тот же тезис – опереться можно только на то, что сопротивляется.Вспоминается один сюжет: когда был приём по поводу избрания Патриарха Кирилла – это февраль 2009 г., – не годовщина, а само избрание, ко мне подошёл глава Избиркома Чуров. (Там был шведский стол, поэтому было такое свободное перемещение «свободных радикалов».) Подошёл и решил «наехать»: «Я тут видел Ваше интервью на днях по телевидению…». А в этом интервью по телевидению я сказал, что Патриарх Кирилл – это кошмар для Кремля, потому что это умный умелый собеседник, переговорщик – он будет отстаивать интересы Церкви, он умеет их отстаивать, – и это будет непростой партнёр для Кремля. Сказал, думаю, что Кремль всё равно согласится с этим решением нашего Собора, потому что мы живем в условиях финансового кризиса, который имеет все шансы перерасти в кризис экономический, а затем и в социальный, и в таких условиях Кремлю важно искать союзников. Если у Патриарха будет репутация какой-то «пристяжной лошадки», то он никого из оппонентов власти в трудную минуту не переубедит … И только если у Патриарха будет репутация самостоятельного политика и игрока, в этом случае его слово, сказанное в кризис в поддержку действующей власти и стабильности, может сильно помочь, предотвратить какой-нибудь назревающий срыв…Вот это я сказал на телевидении буквально за день до интронизации (а не избрания) Патриарха; и Чуров мне говорит: «Как Вы могли такое сказать?». На это я ему совершенно спокойно, не выпуская бокала шампанского из рук, ответил: «Что думал, то и сказал». Было очевидно, что его «наезд» не прошел, и Чуров продолжил: «Знаете, я был очень возмущён, а потом подумал, кто это сказал, когда и на каком канале, и в какой программе. И понял – так надо».Так вот – Патриарх Кирилл решил эту программу не исполнять. Имеет право, конечно. Но я всё-таки полагаю, что в стратегическом смысле это обернётся и уже оборачивается против него.Д.К.: Да, спасибо, о. Андрей, – помню этот сюжет – Вы как-то писали об этом на своей странице. В контексте сказанного возникает закономерный вопрос – а в современной России может ли религия в какой-то степени стать средством идеологизации общества – инструментом для создания единой государственной идеологии либо некой огосударствлённой идеологии? Глядя на контекст современных процессов, видно, как сближаются политические и религиозные факторы, как «срастаются» деятели от политики и религии. В итоге, тенденция обслуживания Церковью частных интересов некоторых политических групп на разных уровнях может вырасти в клерикализацию.о.А.К.: В мире современных коммуникаций поводом для идеологических кампаний и промывки мозгов может стать всё что угодно. Как вариант – защита украинских снегирей от бандеровцев. Если помните, несколько лет назад была тема, будто на Украине запретили снегирей. Что уж – Церкви этой участи не избежать. Вопрос в другом.Вот есть девушка – она красивая, замечательная. Есть множество нахалов, которые «хотят её танцевать». Но понимаете, нахалы нахалами, а у девушки должно быть некое чувство собственной ценности, значимости. Самооценка должна быть. В конце концов, это – вопрос её собственной гигиены. Так вот, я полагаю, что главный вопрос – вопрос гигиены наших епископов: какого рода «манипуляторов» вы хотите вокруг себя собрать. И если вы вполне определенные феромоны вокруг себя распыляете, то потом не жалуйтесь, что вас разлюбили…Знаете, я горжусь тем, что когда-то ещё патриарху Алексию рассказал про кардинала Сина – это был католический кардинал в Юго-Восточной Азии: «Церковь не заключает политические браки, чтобы в следующем поколении не оказаться вдовой». Патриарх Алексий это услышал и некоторое время повторял. Патриарх Кирилл этого не слышит. – Насколько серьёзен этот вопрос, показывают событиями на Юго-Востоке Украины, когда в одной и той же епархии (скажем, Луганской или Донецкой, поскольку линия конфликта разделила эти области по сёлам и по рекам) наше духовенство и даже епископы, проезжая одну и ту же территорию, вынуждены в одном городе говорить с одной интонацией, в другом – с другой. То есть когда митрополит Иларион в Донецке, для него законная власть – местные, когда он в Мариуполе или, тем более, Киеве, он благословляет ветеранов АТО и т.д. И я не могу осудить такое поведение, потому что это старая традиция православия: власть – это та банда, которая правит на твоей территории. Правомерным будет в такой ситуации вопрос – можно ли как-то изменить ситуацию?Д.К.: Однако, если допустить, что процесс, о которых Вы говорите, – это процессы огосударствления религии или религизация (клерикализация) государственной системы, то мы можем ожидать нового 1917 года?о.А.К.: Знаете, есть промежуточный итог – всё изменится, когда социологи, обслуживающие Кремль, скажут, что привязка к Патриарху Кириллу тянет рейтинг Первого лица вниз. Вот этот вариант мне видится более вероятным. Тогда всё может поменяться.Патриарх Кирилл – умнейший человек, но почему-то у него нет харизмы, которая была присуща, например, Святейшему Патриарху Алексию II или, скажем, Святейшему Патриарху Алексию I. Вот и у Патриарха Пимена тоже не было особой харизмы – да, бывают такие люди и даже такие священники. Но и это не повод для отказа от независимого курса…Д.К.: Уважаемый отец Андрей, благодарю Вас за возможность встречи и обсуждение этих не только актуальных, но во многом и острых проблем. о.А.К.: А я, пользуясь случаем, всё-таки ещё раз поясню свою позицию: я не в восторге от политики участия России и РПЦ в этом украинском конфликте именно потому, что я русский националист и православный человек. Для меня это важные святые вещи, и я считаю, что их нельзя осквернять грязными методами, в частности, с помощью фейков – пусть фейки останутся украинской стороне: нам ни к чему все эти «распятые мальчики» и т.д. Правды, которая есть, достаточно, чтоб понять, что проблема расколотого и не всегда равноправного «русского мира» существует, и проблема серьёзная.Д.К.: Вы говорите об информационных операциях?о.А.К.: Совершенно верно, не говоря уже об операциях Стрелкова-Гиркина, когда конфликт сознательно эскалировался к пролитию первой крови. Я против такого рода вещей – везде нужна честность.Считаю, что если в Православии всё правда, то не надо врать – не надо каких-то хитроизобретений наподобие «Константинова дара», каких полно в истории каждой страны и Церкви. Это касается и политики России. Если Россия претендует на то, чтоб быть моральным авторитетом в мире, тогда ее действия аргументы должны быть безукоризненны и нарочито бескорыстны. Иначе она лишается права на моральный аргумент. Нельзя совмещать эту претензию на моральное лидерство с постоянными капризами в стиле : «Они первые начали… « «А у них тоже двойные стандарты…», «А мусульмане на нашем месте вообще бы…».http://igsu.ranepa.ru/news/p39827/

03 февраля, 21:34

На Эхо об Исаакии

А.Нарышкин― Добрый день! Начинаем программу дневной «Разворот». Алексей Соломин, Алексей Нарышкин здесь, в студии радиостанции «Эхо Москвы», студии прямого эфира. И сначала «Персонально ваш», наша традиционная программа. Сегодня наш гость и ваш гость дьякон Андрей Кураев. Приветствуем вас! А.Кураев― Добрый день. А что с двумя другими Алексеями? А.Нарышкин― Это немножко другой формат. Обычно по вечерам в среду бывает. А.Соломин― Просто, видимо, Андрей Кураев не может забыть программу A-Team, в которой мы виделись последний раз с вами. А.Нарышкин― Говорили, что вы обиделись вроде на ведущих. А.Кураев― Грязные сплетни. А.Соломин― Но, тем не менее, формат у нас тоже достаточно жесткий. Я предлагаю перейти к обсуждению тем. Наверное, начать следует с истории, которая связана с передачей Исаакиевского собора Русской православной церкви, точнее, с тем, что она вызвала в итоге. Ведь сейчас любое действие в адрес защитников Исаакиевского собора в пользу музея, в пользу города, непередачи РПЦ воспринимаются как попытка их заткнуть. Вчера были обыски в Эрмитаже. И сейчас, естественно, говорят, что это связано с позицией Пиотровского по Исаакиевскому. Выходили люди на митинги – сегодня появляются сообщения, что питерские единороссы требуют возбуждения уголовных дел в отношении защитников. Как вы думаете, почему такое резкое противостояние? А.Кураев― К единороссам у меня нет вопросов. А вот те люди, которые на головах носят митры, если бы они свои головы использовали не только для этой функции, то они бы в этой ситуации уж срочно звонили бы во все колокола и требовали и публично умоляли ни в коем случае не наказывать этих пикетчиков. Ну, хоть какие-то шаги надо делать по спасению остатков своей репутации. А.Соломин― То есть вас возмущает, что молчат представители церкви? А.Кураев― Пока еще мало времени прошло. Может быть, не успели среагировать. Но если и завтра таких заявлений не будет, то это будет уже просто неприлично. Потому что, если вы заявляете, что собор для всех горожан, то значит, в том числе, для тех, которые воспринимают его в качестве музея. И за это их нельзя наказывать. Но в любом случае поступите хоть раз не как кооператив с очень ограниченной ответственностью, а как христианская церковь. А.Нарышкин― Странный, наверное, вопрос для вас, как для представителя РПЦ, но, тем не менее, в этом конфликте вокруг Исаакиевского собора вы на стороне церкви, которая хочет собор получить поскорее или вы на стороне тех, кто опасается как раз, что собор получит церковь и высказывается предположение, что музея уже не будет в нынешнем виде? А.Кураев― Я считаю, что Исаакиевский собор – одна из самых удивительных миссионерских площадок в нашей стране. То есть место, где возможно слово о православии к тем людям, которые в иной ситуации его не воспримут. Я говорю, прежде всего, об иностранных делегациях, в том числе, китайских. Поэтому, чем больше времени будут занимать богослужения, тем хуже для православия как такового. А.Нарышкин― Я правильно понимаю, например, иностранные делегации приезжают в Исаакиевский собор на экскурсию и заодно знакомятся с православием и, может быть, с менталитетом? А.Кураев― У нормального экскурсовода содержание экскурсии согласовано с церковью (это, по-моему, логично), и в этом случае лучше пусть вот этого экскурсионно-миссионерского времени будет побольше. Пользы для церкви будет от этого больше, чем от чьих-то крестин ил венчаний в закутке или от унылой будничной вечерней службы. Исаакий вообще не рассчитан на ежедневные будничные службы. Он рассчитан на роскошные торжественные богослужения. А их и сейчас никто не мешает там проводить. А вот делать там ежедневные «Господи, помилуй сорок раз» для пяти прихожан – это немножко не по назначению его использовать, простите. Это собор-демонстрация. Это собор-фейс, европейский фейс Российской империи. Мы хотим себя показать именно европейцами и европейцам. Но в сегодняшней истории церковь шлет с высоты Исаакия ровно противоположенный месседж. А.Нарышкин― И я правильно понимаю, что есть риск потерять этот европейский фейс? А.Кураев― Может быть, уже и нет, может быть, уже и терять нечего. В данном случае мне неудобно и стыдно, что в очередной раз явлен какой-то удивительный, простите, непрофессионализм церковного управления. А.Соломин― В чем он заключается? А.Кураев― Потому что все происходит просто по капризу одного человека, который захотел подарок к своему юбилею, который праздновался этой осенью. А.Соломин― А это вы так именно воспринимаете? А.Кураев― Да. А.Соломин― Человек захотел подарок к юбилею. А.Кураев― Да. Себе. А.Соломин― Речь о патриархе идет. А.Кураев― Явила себя привычка все вещи обсуждать и решать в кабинетном порядке, в режиме кабинетных договоренностей. А объясниться с людьми некогда: не важно, мы это сделаем без вас. Хорошо, вот есть такая цель. Она не сумасшедшая, в принципе. Храм в распоряжении церкви – почему бы и нет? Но давайте прежде декларации о намерениях подумаем, как это будет воспринято разными группами людей, какие будут аргументы, заранее собрать контраргументы. А главное, заранее нарисовать красивую финальную картинку: Мы этот собор возьмем себе, а город, люди, горожане, независимо от конфессии в итоге получат то-то и то-то, ну, например, бесплатный доступ. А.Соломин― Так обещали бесплатный доступ. А.Кураев― С самого начала это надо внятно прояснять. А.Соломин― Так это было с самого начала. А.Кураев― Нет-нет-нет, извините, с самого начала и по сегодня полный разнобой. Официальные спикеры патриархии говорят ровно противоположные вещи одновременно. Кто говорит, что билетов не будет, кто говорит, что будет. А.Соломин― А церковь разве может продавать билеты в храм в принципе? А.Кураев― А почему нет? А.Соломин― А, по-моему, церковь даже зарабатывать не может, она не ведет торговую деятельность. Она собирает пожертвования. А.Кураев― Знаете, если бы у нас была та модель экономики, которая была в средние века, можно было бы сказать, что нет. Сегодня она совсем-совсем другая. И поэтому нельзя, с одной стороны, обвинять церковь, что она отсталая и не адаптируется к современным условиям, с другой стороны, обвинять за то, что она-таки адаптировалась. А.Соломин― Потому что это противоречит в принципе, мне кажется, идее церковной. Человек приходит в храм… А.Кураев― Идей может быть очень много и красивых. Другие варианты вы можете предложить? Из госбюджета тогда давайте. А.Соломин― Так идея субсидий появилась сразу же. А.Кураев― Я знаю. Поэтому я и говорю, что изначально, на мой взгляд, нужно было четко, во-первых, составить финал: чего мы хотим в итоге. Представить его максимально нетравматичным, услышав позиции оппонентов. Дальше – разработать дорожную карту. И только после этого объявлять: Мы идем туда и вот по этому пути. Сегодня же, повторюсь, нет согласованности в заявлениях официальных спикеров патриархии. А.Соломин― Дело в том, что сама идея о том, что Исаакиевский собор может быть передан РПЦ, появилась достаточно давно, она появилась не в январе. И за это время, в общем, у людей, которые занимаются этим, было достаточно времени, чтобы изучить и реакцию… А.Кураев― Поэтому я и говорю, что непрофессионализм потрясающий, стыдный непрофессионализм. А.Соломин― Как решать теперь эту проблему? Решение окончательное, я так понимаю, если только Владимир Путин вмешается, что-то изменит или нет? А.Кураев― Первый шаг – защитить людей, которые не согласны. Этим самым показать, что церковь выступает не как бизнес-корпорация, которой только билетики и деньги за них интересны, но она умеет видеть людей и понимать их боль. А.Соломин― Вот протоирей Дмитрий Смирнов пообещал вывести миллион митингующих за передачу Исаакия РПЦ, столкнуть одних протестующих с другими. А.Кураев― Это брехня. Он не соберет никогда миллионы и петербургская епархия не соберет. А.Соломин― А почему не соберет. А.Кураев― Потому что даже чтобы 100 тысяч собрать в Санкт-Петербурге необходим мощный административный ресурс и приказ от всех ректоров всех вузов Санкт-Петербурга. А.Соломин― То есть призыв священника не может собрать. А.Кураев― Не выведет он столько. А.Соломин― Не выведет? Это кризис церкви? А.Кураев― Нет, это не кризис церкви. Церковь не создавалась для того, чтобы собирать миллионные демонстрации. Как-то это в нашу матрицу не заложено. А.Нарышкин― Слушайте, а вообще, Дмитрий Смирнов. Вы, возможно, с ними общались и не раз… А.Кураев― Замечательный человек. У нас с ним дружеские отношения. А.Нарышкин― У него просто бывают разные такие… резкие, мне кажется, высказывания. Он насколько влиятельный в структуре РПЦ? А.Кураев― Простите, на кого влиять-то? А.Нарышкин― На патриарха на самого. А.Кураев― Давайте поставим вопрос: а он разрешает кому-то, кроме Путина влиять на себя? А.Нарышкин― Я не знаю. А.Кураев― Поэтому вопрос: сколько надо иметь миллиардов, чтобы патриарх разрешил повлиять на себя? А.Нарышкин― Не-не-не, я вам объясню логику свою. Вот когда Смирнов говорит про миллионы митингующих за передачу Исаакия, возможно, что его услышит патриарх и будет эту идею уже как-то развивать, уже обратившись к Путину, не знаю, подключив ресурс… А коммерческая составляющая есть в передаче Исаакиевского собора, как вам кажется? А.Кураев― В принципе есть. А.Нарышкин― Потому что, когда вы говорите, что это своеобразный подарок для патриарха – это просто какая-то фенечка, просто приятно этим обладать или там в первую очередь мысль заработать? А.Кураев― Я думаю, что хотели бы получить все в комплекте. Но главный вопрос даже не в деньгах и не в приятности обладания. Сейчас, мне кажется, у патриарха это очень личная серьезнейшая проблема в его жизни, потому что на весы положен его лоббистский вес. Если он уступит в вопросе с Исаакием, то в глазах элитки это будет означать, что патриарх Кирилл резко снизил свои лоббистские возможности: он даже свои интересы не всегда может отстаивать, поэтому какой смысл обращаться к нему какому-то губернатору или министру, или олигарху со своими проблемами, прося заступничества перед первым лицом. А.Соломин― Это очень интересно вы сейчас сказали про несколько миллиардов. Чуть расшифруйте пожалуйста. Если найдется человек, который достаточно богатый, которому не все равно… у нас разные люди есть… А.Кураев― Который выступает и готов выступить в роли спонсора каких-то церковных проектов, конечно же он… А.Соломин― То есть можно с этого угла зайти? А.Кураев― Ну, это совершенно очевидные вещи, что такого рода состоятельные люди, новая аристократия наша – конечно же, они имеют право голоса в правительствующем синклите и святейшем синоде. А.Соломин― Это очевидно. Для меня было неочевидно, что у этого человека может получиться повлиять на патриарха таким образом. У меня было представление, что патриарх делает все для распространения закона Божия, чтобы люди молились, даже не знаю… Вы открываете для меня совершенно другую картину. А.Кураев― Если я олигарх и буду какой-то церковный проект финансировать – у меня, конечно, будут какие-то встречные предложения, в том числе, по поводу способов реализации этого проекта. А.Соломин― Не отдавать Исаакий взамен на финансирование каких-то церковных проектов. А.Кураев― Нет, я не об этой вещи, не о том. В этом вопросе вряд ли кто-то может повлиять. Но в целом патриарх готов прислушиваться к голосам людей, у которых есть что предложить. Это очень узкий круг. А.Соломин― Именно поэтому ваш голос, он сейчас не слышит, не услышит. А.Кураев― Слышит, но вот реакция нелинейная. А.Соломин― То есть? Что такое нелинейная реакция? А.Кураев― У меня такое ощущение, что, может быть, что-то специально не делают или делают вопреки тому, что советовал Кураев.А.Нарышкин― Если позволите, вас Вера хочет вернуть к теме с Исаакиевским собором: «Не связана ли борьба с желанием Тихона Шевкунова занять митрополию в Питере?» А.Кураев― А оно ему надо? Я вот совсем не верю. Насколько я знаю этого человека, а я знаю его не один десяток лет, у него совершенно нет властных амбиций. А.Нарышкин― Хорошо. А.Соломин― Но вы продолжаете с ним общаться? А.Кураев― Да. А.Соломин― Просто, если вы давно знали человека, то люди меняются. А.Кураев― Нет. Я очень рад, что он не меняется.

Выбор редакции
01 февраля, 15:05

Персонально ваш : Андрей Кураев

Гости: Андрей Кураев Ведущие: Алексей Нарышкин , Алексей Соломин Поступите хоть раз не как кооператив с очень ограниченной ответственностью, а как христианская церковь…

Выбор редакции
26 января, 16:58

Кураев назвал ошибкой резкий ответ РПЦ на письмо Пиотровского

Протодиакон, профессор богословия Московской духовной академии, профессор Свято-Тихоновского православного университета Андрей Кураев в комментарии Лайфу дал свою оценку реакции РПЦ на письмо президента Союза музеев России Михаила Пиотровского, попросившего отложить вопрос о передаче Исаакиевского собора. — Манера, в которой тот же Александр Пелин ответил Михаилу Пиотровскому, по-моему, вполне хамская, которой он не в первый раз отмечается. Есть некий напористый аппарат многоликий, и нет вменяемой альтернативы. Это какая-то всецелая надежда, что тайные административные связи помогут решить проблему без общения с людьми. Очень серьёзная ошибка патриархии, и не только в случае с Исаакиевским собором. Давить вместо того, чтобы побеждать, — подчеркнул Кураев. По его словам, представители Церкви должны были заранее объяснить подробности того, каким способом и в какие сроки изменится статус Исаакиевского собора, чтобы избежать волнений в обществе. Накануне Михаил Пиотровский попросил патриарха Кирилла рассмотреть вопрос о временном отзыве ходатайства Санкт-Петербургской епархии о передаче Исаакиевского собора. В ответ глава Епархиального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Александр Пелин заявил, что директору Эрмитажа необходимо больше заниматься историческими традициями музея, а не устраивать провокационные выставки.  В РПЦ выразили удивление тому, что Пиотровский не обратился напрямую к патриарху, "минуя публичные каналы, чтобы в доверительной обстановке обсудить все аспекты этого вопроса".

26 января, 14:54

Текст: Настоятели хранят старину? ( Диакон Андрей Кураев )

Публикация уважамого mirokrizis [mirokrizis] «Россия - страна победившего мракобесия» вызвала много споров. Как верно было отмечено в комментариях: «...автор постоянно путает понятия "религия" и "церковь"». Хочу ещё добавить - РПЦ неоднородна. В её составе есть люди, прекрасно понимающие абсурдность многих деяний нынешнего руководства церкви. К сожалению, они подвергаются гонениям и остаркизму. Один из них - диакон Андрей Кураев. Предлагаю вашему вниманию его позицию по вопросу передачи РПЦ русских музеев. Письмо графа А. К. Толстого императору Александру II Ваше величество, Вследствие нового жестокого приступа моей болезни я...

26 января, 13:07

Кому достанутся миллионы Алексия Второго

Sobesednik.ru выяснил подробности о немалом денежном наследстве предыдущего главы РПЦ Патриарха Алексия Второго

25 января, 04:09

Настоятели хранят старину?

Письмо графа А. К. Толстого императору Александру II Ваше величество,Вследствие нового жестокого приступа моей болезни я несколько дней не был в состоянии двигаться и, так как еще и сейчас не могу выходить, то лишен возможности лично довести до сведения Вашего величества следующий факт: профессор Костомаров, вернувшись из поездки с научными целями в Новгород и Псков, навестил меня и рассказал, что в Новгороде затевается неразумная и противоречащая данным археологии реставрация древней каменной стены, которую она испортит. Кроме того, когда великий князь Михаил высказал намерение построить в Новгороде церковь в честь своего святого, там, вместо того чтобы просто исполнить это его желание, уже снесли древнюю церковь св. Михаила, относившуюся к XIV веку. Церковь св. Лазаря, относившуюся к тому же времени и нуждавшуюся только в обычном ремонте, точно так же снесли.Во Пскове в настоящее время разрушают древнюю стену, чтобы заменить ее новой в псевдостаринном вкусе. В Изборске древнюю стену всячески стараются изуродовать ненужными пристройками. Древнейшая в России Староладожская церковь, относящаяся к XI веку (!!!), была несколько лет тому назад изувечена усилиями настоятеля, распорядившегося отбить молотком фрески времен Ярослава, сына святого Владимира, чтобы заменить их росписью, соответствующей его вкусу.На моих глазах, Ваше величество, лет шесть тому назад в Москве снесли древнюю колокольню Страстного монастыря, и она рухнула на мостовую, как поваленное дерево, так что не отломился ни один кирпич, настолько прочна была кладка, а на ее месте соорудили новую псевдорусскую колокольню. Той же участи подверглась церковь Николы Явленого на Арбате, относившаяся ко времени царствования Ивана Васильевича Грозного и построенная так прочно, что и с помощью железных ломов еле удавалось отделить кирпичи один от другого. Наконец, на этих днях я просто не узнал в Москве прелестную маленькую церковь Трифона Напрудного, с которой связано одно из преданий об охоте Ивана Васильевича Грозного. Ее облепили отвратительными пристройками, заново отделали внутри и поручили какому-то богомазу переписать наружную фреску, изображающую святого Трифона на коне и с соколом в руке.Простите мне, Ваше величество, если по этому случаю я назову еще три здания в Москве, за которые всегда дрожу, когда еду туда. Это прежде всего на Дмитровке прелестная церковка Спаса в Паутинках [церковь Рождества богородицы «в Путинках». 1649 - 1652 гг.], названная так, вероятно, благодаря изысканной тонкости орнаментовки, далее - церковь Грузинской божьей матери и, в-третьих,- Крутицкие ворота, своеобразное сооружение, всё в изразцах. Последние два памятника более или менее невредимы, но к первому уже успели пристроить ворота в современном духе, режущие глаз по своей нелепости - настолько они противоречат целому. Когда спрашиваешь у настоятелей, по каким основаниям производятся все эти разрушения и наносятся все эти увечья, они с гордостью отвечают, что возможность сделать все эти прелести им дали доброхотные датели, и с презрением прибавляют: «О прежней нечего жалеть, она была старая!»И все это бессмысленное и непоправимое варварство творится по всей России на глазах и с благословения губернаторов и высшего духовенства. Именно духовенство - отъявленный враг старины, и оно присвоило себе право разрушать то, что ему надлежит охранять, и насколько оно упорно в своем консерватизме и косно по части идей, настолько оно усердствует по части истребления памятников. Что пощадили татары и огонь, оно берется уничтожить. Уже не раскольников ли признать более просвещенными, чем митрополита Филарета?Государь, я знаю, что Вашему величеству не безразлично то уважение, которое наука и наше внутреннее чувство питают к памятникам древности, столь малочисленным у нас по сравнению с другими странами. Обращая внимание на этот беспримерный вандализм, принявший уже характер хронического неистовства, заставляющего вспомнить о византийских иконоборцах, я, как мне кажется, действую в видах Вашего величества, которое, узнав обо всем, наверно, сжалится над нашими памятниками старины и строгим указом предотвратит опасность их систематического и окончательного разрушения...http://arttasalov.livejournal.com/2179968.htmlИ это было до эпохи массового поставления украинских попов в настоятели русских приходов.***Андрей Кураев, протодиакон: – У современной России капризная реституция. Большевики объявили об отмене внешних долгов царской России. Но современная Россия их все же признала и выплатила. Так что и внутри страны государству должно было бы возвращать имущество. Но если говорить про Исаакиевский собор, то в этой истории я вижу лукавство. Содержать его РПЦ за счет прихожан сможет, только если прихожанами в полном составе станут члены кооператива «Озеро». Но этого не будет, и н содержание будут идти деньги города, а прибыль от экскурсий уходить даже не в епархию, а к Патриарху в Москву и там растворяться. Типичная приватизационная схема 90-х: прибыль - новым "эффективным собственникам", убытки - государству.Источник: http://sobesednik.ru/obshchestvo/20170120-peredacha-hramov-rpc-kto-za-kto-protiv

24 января, 15:05

Кураев возразил Васильевой: Религиозные чувства нуждаются в атрибутике

Религиозные чувства нуждаются во внешних атрибутах, сказал Лайфу протодиакон Андрей Кураев. Так священнослужитель прокомментировал заявление министра образования Ольги Васильевой. Глава ведомства отметила, что учащиеся в школах не должны подчёркивать своё вероисповедание атрибутами. — Я всегда был сторонником того, чтобы школа не мешала выражать детям свою национальную или этническую идентичность. Религиозные чувства как раз нуждаются в атрибутике. Например, копты делают наколки в виде креста на внешней стороне запястья, чтобы это было видно, чтобы не прятать свою веру. Надо детей учить нормально относится к тому, что мы все разные, а не грести их под одну гребёнку, — сказал Кураев. Васильева на пресс-конференции по итогам 2016 года напомнила, что в России светский характер образования.

22 января, 00:00

Мемория. Александр Мень

22 января 1935 года родился Александр Мень, православный богослов, проповедник, приведший в Церковь многих представителей интеллигенции.   Личное дело  Александр Владимирович Мень (1935-1990) родился в в Москве. Его отец Владимир Григорьевич (Вольф Герш-Лейбович) Мень работал главным инженером текстильной фабрики в Орехово-Зуеве и был человеком нерелигиозным. Мать же, Елена Семёновна,  с юности тянулась к христианству. В возрасте шести месяцев Александр был тайно крещён вместе с матерью в Сергиевом Посаде священником Катакомбной церкви отцом Серафимом (Батюковым). Когда Александру было 6 лет, НКВД арестовал его отца. Больше года тот провел под стражей, а затем до конца войны был вынужден работать на Урале. Учился Мень в московской школе № 1060 в Стремянном переулке, в 1953 году поступил в Московский пушно-меховой институт в Балашихе, который в 1955 году был переведён в Иркутск. Был отчислен из института за религиозные убеждения в марте  1958 года, когда уже сдал первый госэкзамен. Вместо диплома ему выдали справку о том, что он прослушал пятилетний курс. Через два с половиной месяца после отчисления из института - 1 июня 1958 года - , Александр был хиротонисан во диакона и переехал с женой и маленькой дочерью в Акулово. Поскольку жалованье диакону положили мизерное — 100 рублей на «старые деньги», он подрабатывал публикациями в «Журнале Московской Патриархии». В конце 1958 года появилась его первая статья в журнале, а всего за четыре года было напечатано около сорока статей. Первой акуловской осенью он закончил и большую работу «О чем говорит и чему учит Библия». Эта книга явилась как бы основой, из которой в дальнейшем вышло шесть томов серии «В поисках Пути, Истины и Жизни». В ней содержалась значительная часть идей, получивших свое развитие в последующих книгах. 1 сентября 1960 года, после окончания Ленинградской духовной семинарии (заочно) — Александр Мень был рукоположен в священника. В 1965 году закончил заочно Московскую духовную академию. Служил в ряде подмосковных приходов. С 1970 по 1990 годы был настоятелем Сретенской церкви в Новой Деревне (микрорайоне города Пушкино). Был убит утром 9 сентября 1990 года, когда направлялся в церковь на службу. Предположительно, к нему подошел какой-то человек и протянул записку. Пока Мень читал её, из кустов выскочил еще один человек и с силой ударил его сзади топором (по другой версии — сапёрной лопаткой). Обливаясь кровью, священник сперва направился к станции, но потом, теряя силы, повернул назад, к дому, дошёл до калитки и упал. Спасти его не удалось. Убийство осталось нераскрытым. Могила Александра Меня находится возле церкви в Новой Деревне, в которой он прослужил двадцать лет до самой своей смерти.   Чем знаменит Александр Мень был уникальной фигурой для своего времени. По  словам Людмилы Улицкой, это был первый встреченный ею «серьезно образованный человек, исповедующий Христа». Сочетание широкой эрудиции, открытости к светской культуре, необыкновенной доброжелательности и внимания к людям, желание понять каждого собеседника выдвинуло Меня в число известнейших христианских проповедников и привлекало к нему множество людей, в том числе и представителей интеллигенции. Его даже называли «Апостолом советской интеллигенции». «Вокруг отца Александра клубились толпы самых разных людей: престарелые матроны с амбициями, художественные тетеньки, честолюбивые юноши, недооцененные гении и целый легион несчастных женщин всех мастей - брошенных жен, обманутых невест, униженных матерей. И приносили к нему не столько духовные искания, сколько свои горести, иногда вполне реальные, иногда выращенные на пустом месте фиктивные страдания, взамен же требовали того, чем он обладал: веры, свободы и радости. Однажды, по молодости и по глупости, я спросила у него, почему к нему стоит целая очередь из сумасшедших и дураков. Он был так великодушен, так зорко видел людей, что не стал меня обличать, а сказал только, что Христос пришел к бедным и больным, а не к богатым и здоровым», - вспоминала Людмила Улицкая. Главным трудом отца Александра стала «История религии» в семи томах, состоящая из серии «В поисках пути, истины и жизни» и книги об Иисусе «Сын Человеческий», в которой автор рассматривает историю нехристианских религий как путь к христианству в борьбе магизма и единобожия. «Отход от церковно-исторических вопросов (я остановился в своей рукописи на XV веке) был обусловлен тем, что я отчетливо услышал призыв перейти к делам, имеющим прямое отношение к проповеди веры, к уяснению людям смысла Библии и Евангелия. В те годы Священное Писание стало все чаще попадать в руки людей (в иркутском соборе лежали на прилавке и довольно медленно расходились экземпляры Библии среди рядовых читателей, даже образованных, не говоря уж о прочих), - писал Мень. - В результате получился том (400 машинописных страниц) под названием: "О чем говорит и чему учит Библия". Книга вышла весьма несовершенная, но она стала черновым прототипом и планом для шеститомника "В поисках Пути" и, в первую - "по времени" - очередь, для "Сына Человеческого"». Написать книгу о Христе, прибегнув к синтетическому методу, Мень задумал еще в институте. Он хотел соединить свое видение и понимание живого Христа, новейшие данные истории, археологии, библейской критики, литературного анализа и изложить в ней основы христианского вероучения. Книга «Сын Человеческий» мгновенно разошлась в самиздате, ведь подобных книг в России не было. Она была написана живым современным языком, очень доходчиво, и вместе с тем простота изложения не умаляла глубины содержания. Христос-Человек в ней был осязаем и реален, и с не меньшей убедительностью была показана его божественность. Александр Мень был одним из основателей Российского библейского общества и  Общедоступного православного университета, а также журнала «Мир Библии». Он активно поддерживал благотворительную деятельность, стоял у истоков создания Группы милосердия при Российской детской клинической больнице, которая впоследствии была названа его именем и стала одним из значительных благотворительных проектов.   О чем надо знать   Александр Мень Александр Мень неоднократно подвергался критике со стороны ультраконсерваторов за свои экуменические взгляды, готовность к диалогу с представителями других  религий и христианских конфессий. Некоторые из них утверждали, что высказывания отца Александра противоречат основам православного учения,  и обвиняли его в симпатиях к католицизму. Православный богослов профессор МДА А. И. Осипов не рекомендовал книги протоиерея Александра Меня для знакомства с православием. Священник Даниил Сысоев вообще считал Александра Меня еретиком. Однако официальные церковные инстанции никогда не присоединялись к этой критике. Сам же Александр Мень так писал об экуменизме своей духовной дочери Александре Орловой-Модель: «Экуменизм имеет два истока: либо подлинную широкую и глубокую духовность, которая не страшится чужого, либо поверхностное смешение всего в кучу. Разумеется, я за экумену первого типа. Но до него доходят немногие. Отсюда твои наблюдения. В словах игумена о святых, что они «чужие» — не только ограниченность, но нежелание вместить иной опыт. А особенности этого опыта не касаются Евангелия как такового. Их источник — культурная традиция и этнопсихология … Сказать, что 700 млн католиков и 350 млн протестантов находятся в заблуждении, а только мы одни истинная церковь — значит пребывать в безумной гордыне, ничем не оправданной».   Прямая речь «О католической Церкви в то время я больше всего получал сведений из антирелигиозной литературы; но, как только стали доступны более объективные источники, я увидел, что в ней, если говорить о послепатристических веках, творческая и открытая миру тенденция получила широкое развитие (при этом слепая идеализация католичества была мне всегда чужда). Это "открытие" послужило исходной точкой для моих экуменических убеждений. Правда, я не предполагал тогда, что события начнут развиваться в этом направлении столь быстро. Вся окружавшая меня церковная среда резко осуждала мои настроения. Когда же с понтификатом Иоанна XXIII начался неожиданный поворот, я торжествовал. Ведь раскол наносил огромный ущерб, и диалог воспринимался как оплодотворяющая сила», - Александр Мень. Воспоминания о студенческих годах.  «Все свои знания, энциклопедическую эрудицию, самые разнообразные интересы в науке, художественной литературе, искусстве, все свои таланты, ему от Бога дарованные, отец Александр поставил на службу проповеди. Проповедовал он неустанно. Проповедовал всегда принципиально, притом на языке, доступном для современников», - архиепископ Михаил (Мудьюгин) об Александре Мене. «Приходило живое Счастье. В шляпе, при бороде, с портфелем, всегда туго набитым книгами и бумагами, – Счастье, сразу бравшееся за телефон, полное забот о ком и о чем угодно, но не о себе, меньше всего беспокоившееся об условностях (какой духовный отец назовет себя чаду своим детским домашним именем?)», - врач Владимир Леви об Александре Мене. «Отца Александра ненавидели церковные мракобесы и националисты. У него было трудное жизненное задание - быть евреем и православным священнником в антисемитской, едва тронутой христианством стране. Он знал, до какой степени заражено идолопоклонством сегодняшнее православие, и сделал бесконечно много для освобождения душ от языческого пленения. За это и ненавидели его мракобесы тайные и явные. За это и убили. Мне кажется, он был святой», - Людмила Улицкая.   7 фактов об Александре Мене  С раннего детства Александр Мень  ежедневно обращался к Христу, размышлял на евангельские темы. В 14 лет начал писать полухудожественную повесть о Христе, но прервал ее, поняв, что необходимо многое уяснить и пополнить свои богословские и исторические знания. В 1951-52 годах, делая  первый набросок своего синтетического труда о науке и вере, о Библии и Церкви, Александр Мень посещал костел, баптистов и синагогу. Понравилось ему только в костеле. Когда известие о рукоположении исключенного выпускника дошло до института, в котором учился Мень, разыгрался скандал. Получилось, что готового специалиста, который должен был по крайней мере три года отработать на государство, толкнули в объятия Церкви. Отец Александр Мень — один из зачинателей христианского «самиздата» 1960-х годов. До середины 1980-х годов его труды издавались главным образом за границей под псевдонимами Э. Светлов, А. Боголюбов и А. Павлов (эти псевдонимы были даны зарубежными издателями без согласования с автором). Мень был духовным наставником, а часто и крёстным отцом многих диссидентов 1970-х и 80-х годов, хотя сам воздерживался от активной правозащитной деятельности, видя свою миссию в духовном просвещении. Новодеревенский храм, куда Меня перевели в 1970 году, был, собственно, большой деревянной избой. Внутри бревенчатые стены были оштукатурены и сильно завешаны разными иконами, а потолок пестро расписан евангельскими сценами. Первой реакцией московских чад отца Александра, когда они пришли вслед за своим пастырем в этот храм, был скорбный вздох: «Смерть эстетам!». На месте гибели отца Александра Меня в мкр. Семхоз (ныне в черте города Сергиев Посад) воздвигнут храм в честь преподобного Сергия Радонежского.   Материалы об Александре Мене Александр Мень. «Воспоминания о студенческих годах» Людмила Улицкая. «Он любил тех ближних, которые ему достались» Владимир Леви. «Приходило живое счастье…» Зоя Масленикова. «Жизнь отца Александра Меня» Диакон Андрей Кураев. «Александр Мень: потерявшийся миссионер» Наследие протоиерея Александра Меня Статья об Александре Мене в Википедии