• Теги
    • избранные теги
    • Компании2017
      • Показать ещё
      Страны / Регионы842
      • Показать ещё
      Разное801
      • Показать ещё
      Формат55
      Международные организации106
      • Показать ещё
      Издания133
      • Показать ещё
      Люди259
      • Показать ещё
      Показатели84
      • Показать ещё
      Сферы1
22 июня, 11:26

Рынки акций Европы падают

Фондовые индексы Западной Европы снижаются в ходе торгов в четверг третью сессию подряд вслед за акциями сырьевых компаний на фоне падения цен на нефть, железную руду, коксующийся уголь, пишет Financial Times.

21 июня, 15:11

My podcast with Ed Luce

It was a forty-minute chat (podcast, no transcript), most of all about the decline of liberalism, based around Ed’s new and very well-received book The Retreat of Western Liberalism.  We also covered what a future liberalism will look like, to what extent current populism is an Anglo-American phenomenon, Modi’s India, whether Kubrick, Hitchcock, and John […] The post My podcast with Ed Luce appeared first on Marginal REVOLUTION.

Выбор редакции
20 июня, 11:18

Продажи алмазов De Beers с 16 мая по 19 июня выросли на 1,5%, до $530 млн

Объем реализации De Beers необработанных алмазов выросли, по предварительным данным, в пятом цикле продаж 2017 года (с 16 мая по 19 июня) в денежном выражении на 1,53% по сравнению с предыдущим циклом - до 530 млн долларов. По сравнению с аналогичным периодом прошлого года показатель снизился на 6%, говорится в сообщении Anglo American.

20 июня, 09:40

Фондовые индексы Европы выросли в понедельник

Европейские фондовые индексы выросли в понедельник, французский индикатор показал максимальный скачок более чем за месяц на результатах парламентских выборов в стране.

19 июня, 06:59

Топ 3 успешных IPO в России

Для опытных трейдеров не секрет, что большое количество IPO в России складывается неудачно для инвесторов, участвующих в размещении. Зачастую цена предложения завышенная, а прогнозы компаний слишком оптимистичны и выполняются с трудом. Например, «народное» IPO ВТБ, которое стало, пожалуй, одним из самых сильных разочарований для розничных инвесторов. Однако на российском рынке все же есть несколько удачных примеров, хотя их и немного. По нашему мнению, в тройке лучших IPO за последнее десятилетие среди крупнейших компаний – МосБиржа, Алроса и М.Видео.МосБиржаГруппа «Московская Биржа» управляет единственной в России многофункциональной биржевой площадкой по торговле акциями, облигациями, производными инструментами, валютой, инструментами денежного рынка и товарами.МосБиржа, таймфрейм 1 неделя Московская биржа в феврале 2013 г. провела IPO на собственной площадке. Цена размещения составила 55 руб. за акцию, что соответствует нижней границе объявленного диапазона (55-63 руб.). Всего удалось привлечь 15 млрд руб. В свободном обращении оказалось около 30%.Однако цена размещения была завешенной, в районе исторических максимумов по мультипликатору P/E (LTM). На тот момент он почти достигал 15х.В течение года после IPO акции подорожали на 20%. На данный момент они торгуются почти в два раза дороже цены размещения. Но на пике, в январе этого года, рост превышал 150%.Причина солидного роста капитализации кроется в сильных финансовых результатах компании. Особенно удачным стал 2015 г., когда на рынках Московской биржи отмечалась повышенная волатильность, а ключевая ставка взлетела до 17%. Также компания последние годы выплачивает привлекательные дивиденды. Всего с 2013 г. акционерам было выплачено 21,04 руб. на акцию.Финрезы МосБиржи АлросаПАО «АЛРОСА» — лидер алмазодобывающей отрасли мира, российская горнорудная компания с государственным участием, нацеленная на комплексное решение приоритетных национальных задач по освоению природных ресурсов.Алроса, таймфрейм 1 неделя Алроса провела IPO в октябре 2013 г., которое на тот момент стало крупнейшим за всю историю Московской биржи. За 16% акций удалось выручить $1,3 млрд. Размещение прошло по нижней границе объявленного диапазона (35-38 руб.) – по 35 руб. за бумагу. Организаторы не раз предлагали снизить коридор до 32-33 руб., но первый вице-премьер Игорь Шувалов настоял на цене не менее 35 руб.Цена размещения была адекватной, но не дешевой. Ряд экспертов назвали ее оптимальной. Мультипликатор EV/EBITDA (LTM) Алросы на тот момент был на уровне Anglo American, владельце 40% основного конкурента De Beers. Другие российские горнодобывающие компании, Мечел и Русал, тогда стоили в несколько раз дороже по EV/EBITDA.В первый год торгов после IPO котировки Алросы поднималась на 40%, выше 49 руб. за бумагу. Акции достигали своих исторических максимумов в январе этого года – 108,55 руб., что на 200% выше цены размещения. Однако сильный рубль, низкие цены на алмазы и подавленное настроение на российском рынке спровоцировали сильную коррекцию в этом году. Сейчас акции торгуются по 82 руб., что все равно в два раза дороже, чем на IPO.Залогом роста капитализации стали сильные финансовые результаты, особенно в 2016 г., когда рынок алмазов восстанавливался после спада, а рубль слабел против доллара США (что позитивно для экспортеров). С момента размещения инвесторы получили в виде дивидендов 5,03 руб. на акцию и скоро заработают еще 8,93 руб.Финрезы Алросы М.ВидеоОАО «Компания „М.Видео“ — крупнейшая розничная сеть по объемам продаж электроники и бытовой техники в России, занимает лидирующее положение на рынке по объемам продаж и доле занимаемых торговых площадей.М.Видео, таймфрейм 1 месяц  М.Видео провела IPO в ноябре 2007 г. по $6,95 за акцию, немного ниже середины объявленного диапазона ($6,75-7,25). В итоге объем акций в свободном обращении составил немного ниже 30%.Эксперты называли цену размещения справедливой, но не дешевой. Потенциал роста на тот момент мог достигать более 20%, по оценкам аналитиков. Мультипликаторы были ниже, чем у конкурентов в российском продуктовом ритейле.В первый год торгов рост котировок М.Видео достигал 28%, но во время кризиса 2008 г. бумаги подешевели почти в 10 раз. Однако затем акции смогли восстановиться. На сегодняшний день они торгуются  в два раза дороже, чем на IPO.Компания за 10 лет нарастила выручку в 3,5 раза, EBITDA увеличилась в 4 раза, чистая прибыль показала почти десятикратный рост. Кроме того, с момента размещения инвесторы получили в виде дивидендов солидную сумму – 147,8 руб. на акцию или более 80% от цены IPO.Финрезы М.ВидеоБКС Экспресс

18 июня, 17:30

NOTE THAT THIS IDIOTIC EFFORT TO OUTLAW “CULTURAL APPROPRIATION” IS BEING PUSHED BY AN AMERICAN LAW …

NOTE THAT THIS IDIOTIC EFFORT TO OUTLAW “CULTURAL APPROPRIATION” IS BEING PUSHED BY AN AMERICAN LAW DEAN: Speaking to the committee Monday, James Anaya, dean of law at the University of Colorado, said the UN’s negotiated document should “obligate states to create effective criminal and civil enforcement procedures to recognize and prevent the non-consensual taking […]

13 июня, 15:47

Links for the Week of June 13, 2017

**Must-Reads:** * **Josh Bivens**: Is 2 percent too low?: Rethinking the Fed’s arbitrary inflation target to avoid another Great Recession: "The end of 2017 will mark 10 years since the beginning of the Great Recession... * **EPI**: _The Color of Law Tickets, Thu, Jun 8, 2017 at 11:00 AM_: "On Thursday, June 8th the Economic Policy Institute and the Poverty & Race Research Action Council present Richard Rothstein as he discusses his new book, _The Color of Law: A Forgotten History of How Our Government Segregated America_... * **Larry Summers**: How elite universities meet the challenges of the Trump era: "Rebecca Blumenstein... our conversation focused on how elite universities are meeting the challenges of the Trump era... * **Narayana Kocherlakota**: The Fed Needs a Better Inflation Target: "A higher goal, with more public support, would benefit the central bank and the economy... * **Tim Carmody** (2010): Stock and Flow: "Stock and flow is the master metaphor for media today... * **Sarah Kliff**: _Nevada's legislature just passed a radical plan to let anybody sign up for Medicaid_: "Nevada’s bill... just four pages... would allow any state resident... to buy into the state Medicaid program... under the name the Nevada Care Plan......

09 июня, 14:08

America's Secret Plan to Invade Canada

Robert Farley Security, The end of a war only rarely settles the central questions that started the conflict. Indeed, many wars do not “end” in the traditional sense; World War II, for example, stretched on for years in parts of Eastern Europe and the Asia-Pacific. Even as the guns fell silent along the Western Front in 1918, the United States and the United Kingdom began jockeying for position. Washington and London bitterly disagreed on the nature of the settlements in Europe and Asia, as well as the shape of the postwar naval balance. In late 1920 and early 1921, these tensions reached panic levels in Washington, London and especially Ottawa. The general exhaustion of war, combined with the Washington Naval Treaty, succeeded in quelling these questions and setting the foundation for the great Anglo-American partnership of the twentieth century. But what if that hadn’t happened? What if the United States and United Kingdom had instead gone to war in the spring of 1921? The Liberation of Canada The U.S.-Canadian border would have constituted the central front of the War of 1921. Although Washington maintained good relations with Ottawa, war plans in both the United States and the United Kingdom expected a multipronged invasion into America’s northern neighbor, designed to quickly occupy the country before British (or Japanese) reinforcement could arrive. Canadian declarations of neutrality would have had minimal impact on this process. Plans for initial attacks included the seizure of Vancouver, Winnipeg, the Niagara Falls area and most of Ontario. Given the overwhelming disparity between available U.S. and Canadian military forces, most of these offensives would probably have succeeded in short order. The major battle would have revolved around British and Canadian efforts to hold Nova Scotia, New Brunswick and especially the port of Halifax, which would have served both as the primary portal for British troops and as the main local base for the Royal Navy. U.S. military planners understood that Halifax was the key to winning the war quickly, and investigated several options (including poison gas and an amphibious assault) for taking the port. Assuming they held the line, could British and Canadian forces have prevented the severing of supply lines between Halifax and the main cities of Quebec and the Great Lakes region? Unlikely. The U.S. Army would have had major advantages in numbers, logistics, and mobility. Ottawa and Toronto might each have proven too big to swallow and digest quickly, but severing their connection to the Atlantic would have made the question of their eventual surrender only a matter of time. And what about Quebec? The nationalism of the early twentieth century did not look kindly on large enclaves of ethno-linguistic minorities. Moreover, the United States had no constitutional mechanisms through which it could offer unique concessions to the French speaking majority of the province. In this context, Quebecois leaders might have sought an accord with Washington that resulted in Quebec’s independence in exchange for support for the American war effort, and Washington might plausibly have accepted such an offer. An accord of this nature might also have forestalled French support from their erstwhile British allies. If not, the U.S. Army planned to seize Quebec City through an overland offensive through Vermont.   Operations in the Atlantic British war planning considered the prospect of simply abandoning Canada in favor of operations in the Caribbean. However, public pressure might have forced the Royal Navy to establish and maintain transatlantic supply lines against a committed U.S. Navy. While it might have struggled to do this over the long term, the RN still had a sufficient margin of superiority over the USN to make a game of it. The eight “standard-type” super-dreadnought battleships of the USN flatly outclassed any British warship on any metric other than speed. The USN also possessed ten older dreadnoughts, plus a substantial fleet of pre-dreadnoughts that would have undertaken coastal defense duties. The United States did not operate a submarine arm comparable to that of Imperial Germany, and what boats it had lacked experience in either fleet actions or commerce raiding. For its part, the Royal Navy had at its disposal nine dreadnoughts, twenty-three super-dreadnoughts and nine battle cruisers. The British ships were generally older, less well armored and less heavily armed than their American counterparts. Nevertheless, the Royal Navy had the benefit of years of experience in both war and peace that the USN lacked. Moreover, the RN had a huge advantage in cruisers and destroyers, as well as a smaller advantage in naval aviation. But how would the RN have deployed its ships? Blockading the U.S. East Coast is a far more difficult task than blockading Germany, and the USN (like the High Seas Fleet) would only have offered battle in advantageous circumstances. While the RN might have considered a sortie against Boston, Long Island or other northern coastal regions, most of its operations would have concentrated on supporting British and Canadian ground forces in the Maritimes.   Operations in the Pacific Both the United States and the United Kingdom expected Japan to join any conflict on the British side. The connections between the Royal Navy and the Imperial Japanese Navy ran back to the Meiji Restoration, and Tokyo remained hungry for territory in the Pacific. In the First World War, Japan had opportunistically gobbled up most of the German Pacific possessions, before deploying a portion of its navy in support of Entente operations in the Mediterranean. In the case of a U.S.-UK war, the IJN would likely have undertaken similar efforts against American territories. These included many of the islands that Japan invaded in 1941 and 1942, although the invasions would have moved forward without the benefit of years of careful preparation. Given the strength of the IJN (four battle cruisers, five super-dreadnoughts, two dreadnoughts) and the necessary commitment to an “Atlantic first” strategy, the United States probably could not have held the Philippines, Guam, Wake, Midway or most of the other Pacific islands. Hawaii might have proven a bit too far and too big, and it is deeply unlikely that the Japanese would have risked a land deployment to western Canada (although U.S. planners feared such an eventuality), but the war would have overturned the balance of power in the Western Pacific. Would It Work? The British Army and the Royal Navy could, possibly, have erected a credible defense of Nova Scotia, preventing the United States from completely rolling up Canada. London could also have offered support for resistance forces in the Canadian wilderness, although even supplying guerilla operations in the far north would have tested British logistics and resolve. In the end, however, the United States would have occupied the vast bulk of Canada, at the cost of most of its Pacific possessions. And the Canadians, having finally been “liberated” by their brothers to the south? Eventually, the conquest and occupation of Canada would have resulted in statehood for some configuration of provinces, although not likely along the same lines as existed in 1920 (offering five full states likely would have resulted in an undesirable amount of formerly Canadian representation in the U.S. Senate). The process of political rehabilitation might have resembled the Reconstruction of the American South, without the racial element. The new map, then, might have included a United States that extended to the Arctic, an independent Quebec, a rump Canada consisting mostly of the Maritimes and Japanese control of the entirety of the Western Pacific. Tokyo, rather than London or Washington, would have stood as the biggest winner, hegemonic in its own sphere of influence and fully capable of managing international access to China. Robert Farley, a frequent contributor to the National Interest, is author of The Battleship Book. He serves as a Senior Lecturer at the Patterson School of Diplomacy and International Commerce at the University of Kentucky. His work includes military doctrine, national security, and maritime affairs. He blogs at Lawyers, Guns and Money and Information Dissemination and the Diplomat. This piece was posted last year and is being reposted due to reader interest. 

Выбор редакции
09 июня, 13:47

Russia may seize U.S. property if its own compounds not returned: Kommersant

MOSCOW (Reuters) - Russia may seize U.S. diplomatic property in Moscow and complicate life for an Anglo-American school unless Washington hands back two diplomatic compounds in the United States before July, the daily Kommersant newspaper reported on Friday.

Выбор редакции
09 июня, 12:51

Russia may seize U.S. property if its own compounds not returned: Kommersant

MOSCOW (Reuters) - Russia may seize U.S. diplomatic property in Moscow and complicate life for an Anglo-American school unless Washington hands back two diplomatic compounds in the United States before July, the daily Kommersant newspaper reported on Friday.

07 июня, 22:39

Procrastinating on June 7, 2017

**Over at [Equitable Growth](http://EquitableGrowth.org): Must- and Should-Reads:** * On the Negative Information Revealed by Marvin Goodfriend’s “I Don’t Teach IS-LM” * **Sarah Kliff**: _Nevada's legislature just passed a radical plan to let anybody sign up for Medicaid_: "Nevada’s bill... just four pages... would allow any state resident... to buy into the state Medicaid program... under the name the Nevada Care Plan... * **Olivia P. Judson**: _The energy expansions of evolution_: "The history of the life–Earth system can be divided into five ‘energetic’ epochs... * **Henry Farrell**: _The Strange Death of Anglo-American Liberalism_: "The _Financial Times_... committed to free markets, but with a undertone that they had to have decent outcomes... * **Laura Panza and Jeffrey G. Williamson**: _Australian Squatters, Convicts, and Capitalists: Dividing Up a Fast-Growing Frontier Pie 1821-1871_: "Compared with its nineteenth century competitors, Australian GDP per worker grew exceptionally fast... * (1995): _Trade Policy and America’s Standard of Living: An Historical Perspective_ : Before the Great Depression, the U.S. went through waves of protection and liberalization... * **Mark Thoma**: _The More Trump Fails, the Better Off We’ll Be_: "The Trump administration has gone to war against independent sources of information that pose a challenge to its policy goals...

Выбор редакции
07 июня, 13:49

Anglo American appoints industrialist as chairman

Stuart Chambers is notable for his involvement in the sale of several UK companies

07 июня, 13:02

Фондовые индексы Европы изменяются разнонаправленно

Европейские фондовые индексы изменяются разнонаправленно в среду в ожидании ключевых для рынка событий, в том числе заседания Европейского центрального банка (ЕЦБ) и парламентских выборов в Великобритании, пишет MarketWatch.

Выбор редакции
07 июня, 11:56

Anglo American appoints Stuart Chambers as chairman

Former chair of ARM Holdings and Rexam replaces Sir John Parker at FTSE100 mining group

Выбор редакции
Выбор редакции
06 июня, 17:29

D-Day: 5 Ways the Allies Could Have Lost

Michael Peck Security, Eisenhower's most dangerous enemy wasn't Hitler. It was Mother Nature. A major amphibious landing in stormy weather, when waves would swamp landing craft, was out of the question. Indeed, D-Day was supposed to happen on June 5, but bad weather forced Eisenhower to postpone it a day. His meteorologists correctly predicted that there would be a dry spell on June 6 (their German counterparts didn't, which is why the landings achieved tactical surprise). But—and not that this ever happens in real life, of course—what if Eisenhower's weathermen had made a wrong forecast? What if storms had pummeled the invasion beaches during or soon after the landings? The effects of this scenario could be seen on June 19, when a fierce storm wrecked numerous landing craft and several "Mulberry" artificial harbors, delaying badly needed Allied reinforcements and supplies. And this was two weeks after the landings. If the storm had struck during the landings, the results would have been catastrophic. General Dwight D. Eisenhower's face was grim but composed as he read a short message to the assembled group of reporters on the morning of June 7, 1944. "Our landings in the Cherbourg-Havre area have failed to gain a satisfactory foothold and I have withdrawn the troops. My decision to attack at this time and place was based upon the best information available. The troops, the air and the navy did all that bravery and devotion to duty could do. If any blame or fault attaches to the attempt, it is mine alone." Eisenhower never actually uttered these words. But he did scribble them down in the tense days before the Normandy invasion. Despite the years of planning for D-Day, and the awesome armada of men, ships and planes that he commanded, Eisenhower knew how risky it was to storm ashore into the heart of Hitler's Atlantic Wall. With seventy years of hindsight, it is easy to assume that by June 1944, the Third Reich was doomed. Russian armies were relentlessly advancing from the East; Anglo-American armies were invading from the West, while German cities and factories burned under around-the-clock attacks by American and British bombers. But those who fought the Germans knew better than to underestimate them. As Eisenhower contemplated the assault on Hitler's Fortress Europe in the hours before D-Day, he knew how dangerous the operation was. D-Day was a success. But here are five ways that D-Day could have ended in disaster: The Germans could have learned the location of the invasion. By early 1944, everyone knew the invasion would soon be coming. British civilians knew, as they watched their island practically sink under the weight of division after division of American troops. Hitler also knew, which is why he transferred his elite panzer divisions from the Eastern Front to the West. The big question wasn't if the Allies would come, but where. Control of the seas gave the Allies immense flexibility in picking an invasion site, which meant the Germans had to be prepared for landings anywhere from France, to Belgium, to the Netherlands (Hitler was even convinced there would be a landing in Norway). Nonetheless, the Germans could make some educated guesses. The ideal invasion site would be within range of fighter cover from English airfields. It would also be as close as possible to ports in southern England, to minimize sailing time for invasion convoys. The Normandy peninsula was a possibility. But the obvious candidate was the Pas-de-Calais region, just twenty miles across the English Channel from the cliffs of Dover. The Germans kept many of their troops around Calais, and the Allies happily encouraged them to do so. They even created a fake army—commanded by George Patton—that appeared poised for a Calais invasion. The result was that the Germans maintained substantial forces in Pas-de-Calais for months, convinced that Normandy was just a decoy landing. Meanwhile, their armies in Normandy were relentlessly chewed up until the Allies achieved a breakthrough in August that took them all the way to Germany. It could have turned out differently. Perhaps the Germans might have guessed that Normandy was the real invasion site. Perhaps a German spy in England had managed to penetrate Allied security. A careless word, a stolen document...there were so many ways that the secret of D-Day might have been compromised. Whatever the reason, the result would have been catastrophic. German defenses would have been strengthened; every beach would have become a kill zone like Omaha Beach, where the first waves of U.S. soldiers were almost wiped out. But the death blow to D-Day would have been the panzer divisions massing in Normandy to drive the invaders into the sea. At the least, substantial reinforcements would have been transferred from Pas-de-Calais to Normandy, which would have delayed the Allied breakout. Instead of celebrating New Year's Eve 1944 on the German border, the Allies armies might have spending it on an overcrowded beachhead in France. The German panzers might have counterattacked. Even if the Allies managed to breach the German pillboxes and minefields on the invasion beaches, the danger was only just beginning. The most vulnerable time for an amphibious invasion is just after the landing, when the shallow beachhead lacks defensive depth, and the invaders haven't had time to bring ashore armor and artillery. If the Germans had been able to quickly launch a massed counterattack at Normandy with their panzer divisions, Eisenhower might have been forced to read his somber speech. Yet it wasn't that simple. The Germans didn't know where the invasion would come. They had ten panzer divisions in France and the Netherlands. But where to place them? Hitler and his generals couldn't make up their minds. On one side, were the commanders of Panzer Group West, the central armored reserve in France, who urged that the tanks be massed in a central position near Paris, from where they could respond with a concentrated blow to any Allied landing. That was the way it was done in Russia, where the panzers functioned as a "fire brigade," moving up and down the front to defeat Soviet offensives. But in Russia, the Soviet air force had been a mere nuisance. Field Marshal Erwin Rommel, who commanded Army Group B defending France, had spent two years battling the British and Americans in North Africa. He had learned the hard way how difficult it was for mechanized troops and their supply convoys to operate when Allied aircraft blasted roads and rail lines. Rommel argued that Germany would only have forty-eight hours to crush an Allied invasion before the beachhead became too strong, which meant the panzers had to be positioned close to the invasion site. Hitler may have posed as an iron-willed dictator, but he was often surprisingly indecisive. When it came to panzer placement, he split the various armored divisions between Rommel, Panzer Group West and a third reserve under Hitler's personal control. Most of them could not even move without the Fuhrer's personal approval. In the crucial early hours of D-Day, when German commanders begged for permission to activate the panzers, they were told that Hitler was sleeping. Only a single division, the 21st Panzer, was in position to counterattack the beachhead the first day. Even then, it managed to penetrate all the way to the water's edge. What if 21st Panzer had been joined by three or four more tank divisions? The Allies would have had naval gunfire support; a shell from a battleship's big guns could flip a 60-ton German Tiger tank upside down. But they would have lacked tanks and antitank guns, their forces would have been disorganized from the landings, and they would have had no time to fortify their positions. Panzer Group West's idea of a central panzer reserve sounded good in theory, yet Allied aerial interdiction would have rendered a long-distance counterattack difficult. However, if Rommel had been given control of ten panzer divisions, and he had been able to station some close to Normandy and ready to move at an hour's notice (or if Hitler had awakened early on June 6 and permitted them to move), then history might have turned out differently. Bad weather. Eisenhower's most dangerous enemy wasn't Hitler. It was Mother Nature. A major amphibious landing in stormy weather, when waves would swamp landing craft, was out of the question. Indeed, D-Day was supposed to happen on June 5, but bad weather forced Eisenhower to postpone it a day. His meteorologists correctly predicted that there would be a dry spell on June 6 (their German counterparts didn't, which is why the landings achieved tactical surprise). But—and not that this ever happens in real life, of course—what if Eisenhower's weathermen had made a wrong forecast? What if storms had pummeled the invasion beaches during or soon after the landings? The effects of this scenario could be seen on June 19, when a fierce storm wrecked numerous landing craft and several "Mulberry" artificial harbors, delaying badly needed Allied reinforcements and supplies. And this was two weeks after the landings. If the storm had struck during the landings, the results would have been catastrophic. German jets. Allied airpower was the decisive ingredient in the success of D-Day. In theory, the Germans should have been able to reinforce their armies faster than the Allies. It should have been easy for them to pour in reinforcements by road and rail, while the Allies, who lacked a major port, had to laboriously ship in supplies over the invasion beaches. Yet it was the Allies who won the battle of the buildup. German troops could not travel on roads by day for fear of being strafed by omnipresent Allied fighters. The French rail network had been shattered by months of Allied bombing. German reinforcements that should have taken days to reach the front took weeks. All this happened because the German air force was a spent force. Its best pilots were dead, its propeller-driven fighters increasingly obsolescent and short of fuel, and its fighter strength worn down attempting to stop the American strategic bombers and their Mustang and Thunderbolt escorts. But Germany had a "wonder weapon." The Me-262 jet fighter flew 150 miles faster than propeller-driven Mustangs and Spitfires. It didn't effectively enter the war until late 1944, a victim of teething troubles and Hitler's insistence in 1943 that it should be built as a jet bomber. But what if Hitler hadn't meddled, or a crash development program had enabled jet fighters to fly in significant numbers on D-Day? The Luftwaffe's bomber fleet was a skeleton force by the summer of 1944, so the invasion probably wouldn't have been disrupted by bombing. But large numbers of Me-262s might have driven Allied bombers from the sky, enabling the panzer divisions to operate in daylight with impunity. Poison gas. One of the most intriguing mysteries of World War II is why Germany and the Allies did not use chemical and biological weapons against each other. As the Third Reich crumbled, it seemed ever more likely that Hitler would employ weapons of mass destruction. The reason he didn't was deterrence. Both sides feared that, as in World War I, once one side used chemical weapons, so would their opponents. It turned out that German nerve gases like sarin were far more effective than Allied chemical weapons, such as mustard gas, but the Germans didn't know that. Allied retaliation would have come swiftly (Britain and America had produced large quantities of anthrax bombs to drop on Germany), but the immediate question is the impact of nerve gas on an amphibious landing. Landing on a fortified beach was difficult enough. Doing this while wearing a gas mask would have been a nightmare. Finally, it is important to remember that even if D-Day had failed, the war would have continued. Despite Hitler's hopes that defeating D-Day would persuade the Allies to seek peace, the Soviet armies would have continued to march on Germany, and the Allies would have eventually mounted another invasion. The war would go on until the Third Reich was gone. Michael Peck is a contributing writer at Foreign Policy and a writer for War is Boring. Follow him on Twitter:[email protected] This first appeared back in 2014 and is being reposted due to reader interest. 

06 июня, 15:06

Без заголовка

**Should-Read: Henry Farrell**: _The Strange Death of Anglo-American Liberalism_: "The _Financial Times_... committed to free markets, but with a undertone that they had to have decent outcomes... >...Pro concerted action to solve international problems such as global warming. Very much in favor of Europe’s role in helping to cement democracy in Eastern Europe and always ready to deplore backsliding and corruption. Broadly in favor of small-l liberalism with respect to... dubious authoritarian tendencies.... Economic inequality was always a dicey set of issues for a newspaper whose financial model depended in part on the “How to Spend It” supplement.... But... a reasonably well-defined possibility-space of vaguely-left liberal to vaguely-right liberal positions, triangulating between European and UK perspectives, from which FT writers (and readers) could draw. >That has all changed.... Gideon Rachman['s]... anger shading into grief.... Not [his] attack on Trump... or... the terms of... Brexit deal, which FT writers have been banging on about for all the obvious reasons since the vote happened. It’s Merkel’s “unfair” suggestion that Trump’s America and May’s Britain are the same kind of problem, states that Europe simply can’t rely on any more. Dealing with the Brexit whiplash is bad enough, without the Germans rubbing salt...

25 мая, 01:47

Без заголовка

**Must-Read: Martin Wolf**: _Conservatism Buries Ronald Reagan and Margaret Thatcher_: "Trump... has ended up with “pluto-populism”—policies that benefit plutocrats, justified by populist rhetoric... >...slash taxes on the rich, at the expense of the poor.... Confidence in the benefits of free markets, free trade and free movement of people has been lost... more tribal, less global. The devastation caused by the financial crisis of 2007-09 is one explanation. Hostility to immigration is another.... The US and UK have moved into a period marked by suspicion of foreigners and doubts about free markets.... It seems highly likely that this shift will last beyond the personalities now involved. The result is likely to be a different ideological centre of gravity for policy.... [Will]the policies being promoted will assuage the anxiety of those who brought Mr Trump and Mrs May to power[?].... The opposite is far more likely.... Trump’s... slashing... is likely to be highly damaging to the welfare of many of his supporters. Meanwhile, nothing he does will bring back lost manufacturing and mining jobs. This failure seems sure to make the base angrier.... >It would be a good thing if the British and Americans recognised that they do not possess all (perhaps...

19 ноября 2013, 08:00

Неудачи с бразильской нефтью

31 октября 2013 Нефтегазовая компания OGX, контролируемая бразильским бизнесменом Эйком Батистой (Eike Batista), 30 октября обратилась в суд Рио-де-Жанейро с просьбой защиты от кредиторов. Как сообщает Reuters, банкротство OGX станет крупнейшим в Латинской Америке. Обратиться в суд в OGX были вынуждены после того, как компания не смогла договориться с кредиторами о рефинансировании задолженности в размере 5,1 миллиарда долларов. Если запрос будет удовлетворен судом, OGX получит два месяца на разработку плана реструктуризации.  В число кредиторов OGX входят, среди прочих, крупнейший в мире инвестфонд облигаций Pacific Investment Management Co (PIMCO), а также одна самая большая в мире инвестиционная и управляющая компания BlackRock.  Как пишет The Washington Post, OGX так и не смогла выполнить обещания по добыче нефти на шельфе страны, хотя с 2010 года не раз сообщала об открытии залежей углеводородов. В первой половине 2013 года убытки компании превысили 2,5 миллиарда долларов. Кроме того, в компании резко снизили прогноз по объемам запасов нефти на принадлежащих ей участках шельфа: если в 2012 году они оценивались в миллиард баррелей, то в прошлом месяце — уже всего в 285 миллионов.  Банкротство OGX, хотя и не окажет существенного влияния на бразильскую экономику, в СМИ расценили как очередной этап крушения империи Батисты, который совсем недавно являлся самым богатым бизнесменом страны. В марте 2012 года журнал Forbes оценивал состояние Батисты в 30 миллиардов долларов, однако в сентябре 2013-го исключил бизнесмена из списка миллиардеров. В издании отметили, что капитал Батисты снизился до 900 миллионов долларов, в первую очередь, из-за финансовых затруднений OGX. http://lenta.ru/news/2013/10/31/batista/  1 ноября 2013 Как быстро стать миллионером. Бразильский бизнесмен потерял 30 миллиардов долларов за полтора года  Эйке Батиста, некогда самый богатый предприниматель Бразилии, переживает не самые лучшие дни. Его основной актив — нефтекомпания OGX — подала на банкротство, инвесторы грозят судами, а состояние, которое еще полтора года назад составляло более 30 миллиардов долларов, упало ниже отметки в миллиард. Талантливому и умеющему рисковать бизнесмену и раньше приходилось терять деньги, но убытки в таких масштабах за столь короткий период времени он терпит впервые — падение Батисты оказалось таким же стремительным, как и взлет. Эйке Батиста долго оставался в тени своего знаменитого отца — Элиезера Батисты, который в 60-х годах возглавлял бразильское министерство горнорудной промышленности и энергетики, а также несколько лет работал гендиректором государственной горной компании Vale do Rio Doce (приватизирована в 1997 году). Как водится в таких случаях, все члены семьи отрицают, что старший помогал младшему. Элиезер утверждает, что его сын с самого детства обладал способностью доводить начатое до конца. По словам Батисты-младшего, наличие известного отца, напротив, было для него обузой, поскольку глава Vale и близко не подпускал сына к бизнесу госкомпании во избежание конфликта интересов. Вопросы о помощи отца в бизнесе вызывают у Эйке достаточно резкую реакцию. «Я начал свой бизнес с нуля», — заявлял Батиста в 2010 году, в период расцвета своей империи. Молодой металлург Детство Батиста провел на родине, а с 12 до 23 лет жил в Германии, куда переехал с родителями (отец Эйке в тот период занимался международной экспансией Vale). После школы Эйке Батиста изучал металлургию в Университете Аахена и, по его собственным заверениям, работал страховым агентом, чтобы оплачивать учебу. В 1979 году он вернулся в Бразилию и попробовал свои силы в торговле металлами, благодаря чему уже через полтора года заработал шесть миллионов долларов комиссионных. Начинающий бизнесмен вложил деньги в золотодобычу, но сперва прогорел, потеряв 5,7 миллиона. Впоследствии, правда, старатели вышли на уровень добычи, приносящий по миллиону долларов в месяц. Батиста продал доли в проекте нескольким партнерам, разделив риски. К тому времени в разработке у предпринимателя были уже пять рудников в Бразилии, один в Чили и два в Канаде. Его бизнесом заинтересовалась канадская TVX Gold, которая купила у Батисты один из рудников. Со временем бизнесмен стал гендиректором и крупнейшим акционером этой компании, однако удача отвернулась от него: TVX рассорилась с одним из партнеров, и ее акции начали стремительно падать. Батиста, снова потеряв бóльшую часть инвестиций, отошел от управления компанией и в начале 2000-х годов основал горнорудную MMX. В новую компанию он вложил 300 миллионов долларов собственных средств и 200 миллионов, взятых в кредит в Banco Itaú. В 2006 году MMX вышла на IPO (первичное размещение акций) и привлекла более полумиллиарда долларов. Через два года компания продала два рудника южноафриканской Anglo American за 5,5 миллиарда долларов. В декабре 2007 года еще одна структура Батисты — энергетическая MPX Energia — провела IPO на 1,1 миллиарда долларов. В 2008 году состоялся выход на биржу нефтекомпании Батисты OGX. В рамках этого IPO удалось привлечь 4,1 миллиарда долларов. OGX была гордостью Батисты, компания через несколько месяцев после основания стала крупнейшим частным игроком в нефтегазовом секторе страны. К 2012 году Батиста числился основателем пяти компаний, акции которых торговались на бирже. Его состояние превышало 34 миллиарда долларов (по данным Bloomberg). В рейтинге миллиардеров Forbes в 2012 году предприниматель вошел в первую десятку с результатом в 30 миллиардов долларов. Батиста не собирался останавливаться на достигнутом. Он планировал обойти по объему состояния богатейшего бизнесмена Карлоса Слима (73 миллиарда долларов) и стать самым состоятельным человеком в мире. Батиста прогнозировал, что к 2020 году станет обладателем 100-миллиардного состояния. Бизнесмен любил повторять, что работает на благо Бразилии, но при этом не забывал упоминать на своей странице в Facebook, насколько он богат. У Батисты хорошие отношения с властями; бизнесмен удостаивался лестных отзывов от высших должностных лиц. «Я думаю, Эйке воплощает собой особый вид предпринимателя, — говорила президент страны Дилма Руссеф. — Это человек, который ставит перед собой очень амбициозные цели и делает все, чтобы добиться их». Батиста не скрывает своих ответных теплых чувств к властям. Злые языки поговаривают, что стремительным ростом своего состояния бизнесмен обязан как раз этим теплым отношениям. Батиста предпочитает объяснять успешную карьеру банальным везением и тяжелой работой. Скорее всего, предприниматель прав, потому что хорошие отношения с властями у него сохранились, а вот бизнес пошел хуже некуда. Видимо, удача отвернулась. Нефть ушла под землю Первые отголоски предстоящего краха OGX прозвучали еще весной 2011 года. Тогда результаты независимого аудита показали, что перспективы компании не такие уж радужные. Несмотря на то, что ее резервы выросли на 60 процентов, инвесторы бросились распродавать акции OGX. Дело в том, что, по данным независимой проверки, значительная часть нефти может оказаться неизвлекаемой. Батиста раскритиковал отчет и пообещал удивить инвесторов. Как оказалось, к тому времени точка невозврата уже была пройдена. По данным консалтинговой компании Economatica, стоимость всех компаний Батисты с декабря 2011 года по август 2012 года упала почти на 40 процентов, до 19 миллиардов долларов. Все это время бизнесмен утверждал, что не теряет деньги, хотя его состояние к тому моменту уменьшилось до 15 миллиардов долларов. Батиста грозил инвесторам, которые играли на бирже против него, что они в конечном итоге останутся «без штанов», тогда как у его компании все будет хорошо. Опасения аудиторов о плохой извлекаемости нефти оправдались: уровень добычи у OGX оказался невысоким. Компания публиковала квартальные отчеты один хуже другого; организация тратила большие суммы, пытаясь ввести в строй новые месторождения; убытки нарастали стремительными темпами. Как пишет Bloomberg, в конечном итоге оказалось, что в денежном выражении Батиста и его команда завысили резервы на триллион долларов. Паника инвесторов привела к падению акций OGX на 96 процентов за прошедшие 12 месяцев. В начале сентября Forbes исключил Батисту из списка миллиардеров, так как его состояние опустилось ниже отметки в миллиард. Слухи о том, что набравшая долгов OGX может подать заявление о банкротстве, ходили уже давно. Компания в последние месяцы пыталась договориться с кредиторами о реструктуризации долга в размере пяти миллиардов долларов, но не вышло: 30 октября OGX обратилась в суд Рио-де-Жанейро с заявлением о банкротстве. Процедура банкротства в Бразилии, как и в США, предусматривает защиту от кредиторов и возможность продолжить деятельность. Такая практика была введена в 2005 году. Статистика неутешительна: из четырех тысяч компаний, прошедших через процедуру защиты от кредиторов, только один процент смог возобновить деятельность. Вероятность возврата к работе OGX, может, и есть, но шансы действительно обнаружить те объемы нефти, которые были заявлены изначально, ничтожно малы. Впрочем, кто знает, вдруг Батисте снова улыбнется удача. http://lenta.ru/articles/2013/11/01/batista/  - - - - - Общие соображения о бразильском шельфе: - узкие размеры в отличие, например от Северного моря, шельфа Австралии, Южно-Китайского моря  - незначительные месторождения на суше подчеркивают ограниченность шельфового НГБ в отличие от Мексиканского залива - залежи соли, ограничивающие возможности сейсморазведки по исследованию подсолевых структур и, соответственно, большие ошибки при бурении

08 ноября 2012, 09:55

Новое детище барона Ротшильда

По инициативе барона Давида Ротшильда во Франции создана группа межконфессионального и культурного сотрудничества «Бизнес за мир». Чтобы было сподручней управлять бизнесом и миром. А заодно культурой. В глобальном, разумеется, смысле.  Учредительное собрание состоялось 5 ноября в Париже в стенах французского парламента.  В мероприятии приняли участие руководители крупнейших компаний Европы, Ближнего Востока и Африки, а также известные политические и общественные деятели, в том числе спикер парламента Франции Клод Бартолон, экс-канцлер Германии Герхард Шредер, принц Иордании Хасан, а также министр Турции по европейским делам Эгемен Багис.  Украину представлял глава «Киевского межконфессионального форума», народный депутат Александр Фельдман.  Цель объединения – развитие межконфессионального диалога, объединение усилий политиков и крупных бизнесменов ради утверждения мира и многообразия в современном обществе, пишет LB.ua.  Фельдман заключил договор о сотрудничестве между «Киевским межконфессиональным форумом» и группой "Бизнес за мир", а также пригласил Ротшильда посетить Украину. Кроме того, были достигнуты договоренности о визите в Украину в 2013 году советника короля Марокко Андрэ Азулая.  Ротшильды являются самыми влиятельными бизнесменами на Земле. Вот уже на протяжении полутора столетий они финансируют военные действия, социальные и экономические реформы, предвыборные кампании и антиправительственные акции в различных странах мира. Сегодня, как и прежде, мало что решается без ведома и согласия семейства Ротшильдов. Политика, экономика, наука, культура – и многое другое в немалой степени находятся под их всеохватным, скрытым от посторонних глаз контролем. Члены семьи Ротшильдов в настоящее время считаются самыми богатыми людьми в мире. Их общий капитал составляет $350 миллиардов.  Точную цифру довольно трудно определить из-за многочисленности, принадлежащих им активов. Некоторые эксперты утверждают, что семья Ротшильдов располагает примерно $1 триллионом только в недвижимости и банковском секторе.  Официальными резиденциями «банковских императоров» считаются Лондон и Париж. Основной костяк бизнеса именитого клана на сегодняшний день составляют такие финансовые империи, как «Натан Майер Ротшильд и сыновья», «Ротшильд и Компания», «Эдмонд Банк» и «Париж-Орлеан Холдинг».  Сейчас Ротшильды владеют множеством компаний и банков, в том числе:  Банк N. M. Rothschild & Son (Англия);  Банк Rothschild & Cie Banque (Франция);  Банк JNR Ltd, осуществляющий инвестиции в украинские и российские компании (Натаниэль Ротшильд);   Банк Rothschild AG (Эли Ротшильд, Швейцария);  Concordia B.V. – холдинговая компания, возглавляемая бароном Давидом де Ротшильдом, совладельцами которой являются Лондонский и Парижский банки Ротшильдов, владеющая контрольным пакетом акций холдинговой компании швейцарских Ротшильдов Continuation Holdings of Switzerland, а также всеми акциями американских и канадских банков Ротшильдов;  Холдинговая компания Societe de investments du Nord;  Хэдж-фонд Atticus Capital с капитализацией $14 миллиардов (Натаниэль Ротшильд);  Венгерская девелоперская компания TriGranit - инвестировавшая в российскую недвижимость около $5 миллиардов (Натаниэль Ротшильд – 12%);  Anglo American Corporation of South Africa Ltd – горнопромышленная компании в ЮАР, занимающиеся добычей золота, алмазов, урана и других полезных ископаемых;  Rio Tinto Croup - горнодобывающая компания (уголь, железо, медь, уран, золото, алмазы, алюминий);  De Biers – международная компания по эксплуатации, обработке и распространению алмазов (Эвелин Ротшильд);  Field Fresh Foods - (Эвелин Ротшильд совместно с супругой Лин Форестер);  Сеть ресторанов и отелей RLM (Эли Ротшильд);  Музыкальная компания F7 Music (Энтони Ротшильд, США);  Замки Шату Мутон и Шато Лафит, где производится знаменитое вино Шато Мутон Ротшильд, удостоенное статуса Первого Гран Крю Класса;  Более 100 садов и парков в Европе;  Под контролем либо во владении Ротшильдов находятся также такие издания и средства масс-медиа, как: парижское издательство Presses de la Cite – собственность Ротшильдов;  французская газета Liberation;  газеты Economist, Daily telegraph (Эвелин Ротшильд);  BBC, компания, возглавляемая зятем Эдмунда Ротшильда Маркусом Эгиусом. Перечисленный список компаний далеко не полон, он лишь позволяет примерно оценить степень могущества империи Ротшильдов. Но ведь власть – это не только деньги, компании и имущество, которые можно посчитать. Как в прошлые времена, так и ныне, успех во многом определяется личными связями и хорошо подготовленным общественным мнением. А в этом отношении Ротшильдам нет равных. Так, например жена Эвелина Ротшильда Лин Форестер дружит с Хиллари Клинтон, госсекретарём США, а Жорж Помпиду, бывший президент Франции, работал в своё время директором банка Ротшильда. Вот и новая группа межконфессионального сотрудничества будет объединять усилия ради утверждения мира и многообразия в современном обществе под родительским присмотром барона. Одним словом, если деньги по-прежнему правят миром, то больше всего их у Ротшильдов. Они и правят.