• Теги
    • избранные теги
    • Компании29
      • Показать ещё
      Страны / Регионы12
      • Показать ещё
      Разное7
      • Показать ещё
      Международные организации1
      Показатели2
Банк на Красных Воротах
Выбор редакции
13 апреля, 19:36

RAEX подтвердило на уровне «В+» и отозвало рейтинг Банка на Красных Воротах

Рейтинговое агентство RAEX («Эксперт РА») подтвердило рейтинг кредитоспособности столичного Банка на Красных Воротах на уровне «В+» («невысокий уровень кредитоспособности») и отозвало его в связи с отказом банка от поддержания рейтинга. Об этом сообщается на сайте RAEX.

Выбор редакции
10 февраля, 12:30

RAEX понизило рейтинг Банка на Красных Воротах до «В+» с «негативным» прогнозом

Рейтинговое агентство RAEX (Эксперт РА) понизило рейтинг кредитоспособности Банку на Красных Воротах до уровня «В+» («невысокий уровень кредитоспособности»). По рейтингу установлен «негативный» прогноз, что означает высокую вероятность снижения рейтинга в среднесрочной перспективе.

17 ноября 2015, 23:28

«Метрострой» выиграл конкурс на мониторинг строительства новой линии метро

Конкурс на горно-экологический мониторинг Красносельско-Калининской линии метро на прошлой неделе выиграло ОАО «Метрострой» за 913 млн руб., говорится в протоколе на сайте госзакупок. Компания снизила максимальную цену контракта на 1 млн руб. В конкурсе участвовало ОАО «Метрогипротранс» из Москвы, предложившее выполнить работы за 839 млн руб., но комиссия отклонила его заявку. Банковская гарантия, которую «Метрогипротрансу» выдал АКБ «Банк на Красных Воротах», содержит требования, не предусмотренные законодательством, и не может быть принята в качестве обеспечения, говорится в протоколе. Обеспечение заявки – 45 млн руб., конкурса – 274 млн руб. «Метрогипротранс» подал жалобу в УФАС, но она признана необоснованной.

26 февраля 2015, 17:28

О переоформлении бланков лицензий профессионального участника рынка ценных бумаг

Банк России 24 февраля 2015 года принял решение переоформить бланки лицензий профессионального участника рынка ценных бумаг следующим организациям: Обществу с ограниченной ответственностью «Специализированный депозитарий «ФОРТ» на осуществление депозитарной деятельности в связи с изменением наименования (г. Москва); Акционерному обществу «Национальная кастодиальная компания» на осуществление депозитарной деятельности в связи с изменением места нахождения и наименования (г. Москва); Публичному акционерному обществу Коммерческому банку «ЕвроситиБанк» на осуществление брокерской, дилерской деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами в связи с изменением наименования (г. Мытищи); Коммерческому Банку «АББ» (акционерное общество) на осуществление брокерской, дилерской деятельности в связи с изменением наименования (г. Москва); Акционерному Коммерческому Банку «Банк на Красных Воротах» (акционерное общество) на осуществление брокерской, дилерской, депозитарной деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами в связи с изменением наименования (г. Москва); Акционерному Коммерческому Банку «ЦентроКредит» (акционерное общество) на осуществление брокерской, дилерской, депозитарной деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами в связи с изменением наименования (г. Москва); Обществу с ограниченной ответственностью «Инвестиционная компания «Прайм Брокер» на осуществление брокерской, дилерской деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами в связи с изменением места нахождения и наименования (г. Москва); Обществу с ограниченной ответственностью Инвестиционно-финансовой компании «Самотлор-Инвест» на осуществление брокерской, дилерской деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами в связи с преобразованием (г. Томск).

Выбор редакции
09 апреля 2014, 13:35

Банк на Красных Воротах понизил ставки по вкладам

Банк на Красных Воротах понизил ставки по вкладам. По всем вкладам снижены ставки в долларах и евро в среднем на 0,2-1 п. п., а по «Доходному» изменились некоторые ставки и в рублях. «Срочный» (на 91, 181, 271, 391 и 721 день) с выплатой процентов в конце срока в долларах можно открыть под 2,4-3,1%, в евро - под 2-2,7%, «Срочный» (на 395 и 730 дней) с выплатой процентов в конце срока и возможностью пополнения - под 2,7-3,1% и 2,3-2,7%, а «Срочный» с ежемесячной выплатой процентов - под 2,35-3,1% и 2,2-2,7% соответственно. Минимальная сумма для всех трех депозитов в иностранной валюте составляет 500 долларов и евро. «Комфортный» (от 1 тыс. долларов и евро, на 395 и 730 дней) в долларах размещается под 2,7-3,1%, в евро - под 2,3-2,7%. Выплата процентов - в конце срока. «Мультивалютный» (от 500 долларов и евро, на 365, 395 и 730 дней) в долларах привлекается под 2,6-3,1%, в евро - под 2,2-2,7%. Проценты выплачиваются ежеквартально. По двум вышеперечисленным вкладам возможно пополнение и расходные операции до неснижаемого остатка. Процентные ставки по вкладу «Доходный» (от 10 тыс. долларов и евро, на 365, 391 и 721 день) в долларах составляют 2,55-3,1%, в евро - 2,15-2,7%. В рублях снижены ставки по вкладам, размещаемым на сумму от 5 млн рублей сроком 721 день и по вкладам, размещаемым на сумму от 10 млн рублей сроком 391 и 721 день. Доходность теперь составляет 10,3%; 10,3% и 10,4% соответственно (ранее - 10,5%; 10,4% и 10,75%). Вклад пополняемый. Проценты выплачиваются ежеквартально.

Выбор редакции
03 февраля 2014, 16:16

Банк "На Красных Воротах" подвел предварительные итоги деятельности в 2013 году

В прошедшем году Банк отметил 20-летие своей успешной работы.

Выбор редакции
21 января 2014, 15:23

Банк на Красных Воротах предлагает новый вклад «Доходный»

Банк на Красных Воротах предлагает открыть новый вклад «Доходный». Минимальная сумма - 300 тыс. рублей, 10 тыс. долларов и евро. Срок - 365, 391 и 721 день. Процентная ставка в зависимости от суммы и срока вклада в рублях составляет 9-10,75%, в долларах - 4-5,7%, в евро - 3,95-5,65%. Пополнять вклад можно в период с 20 января по 31 декабря 2014 года. Расходные операции не предусмотрены. Проценты ежеквартально выплачиваются на текущий или карточный счет. «В случае досрочного расторжения проценты пересчитываются по ставке вклада до востребования», - добавляет эксперт по вкладам Банки.ру Юлия Ушева.

Выбор редакции
21 января 2014, 11:00

"Банк на Красных Воротах" предлагает новый вклад "Доходный"

АКБ БНКВ (ЗАО) предлагает новый вклад Доходный с повышенными процентными ставками.

Выбор редакции
27 сентября 2013, 11:39

В сентябре 2013 года «Банк на Красных Воротах» отмечает 20-летие с начала своей деятельности

Сегодня наш Банк представляет собой универсальную кредитную организацию с устойчивой клиентской базой и отлаженными каналами предоставления банковских продуктов и услуг.

21 августа 2013, 15:16

ЦБ оштрафовал Сбербанк и вынес четырем банкам предупреждение за нарушение закона об отмывании денег

ЦБ привлек Сбербанк России, Банк на Красных Воротах, Зираат Банк, Дж. П. Морган Банк и банк «Металлург» к административной ответственности. Об этом свидетельствует инсайдерская информация, размещенная на сайте Банка России. Речь идет о правонарушениях, предусмотренных статьей 15.27 Кодекса России об административных правонарушениях «Неисполнение требований законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». Все банки привлечены к ответственности за нарушения, подпадающие под первую часть этой статьи. В отношении Сбербанка вынесено три постановления о привлечении к административной ответственности, по каждому из них на кредитную организацию наложен штраф. Для остальных банков в качестве меры наказания регулятор избрал предупреждение.

Выбор редакции
26 июня 2013, 11:32

Банк на Красных Воротах отмечает юбилей

К своему 20-летию АКБ БНКВ (ЗАО) приготовил подарки для клиентов.

08 апреля 2013, 12:05

АКБ «БНКВ» (ЗАО) – член Тоннельной Ассоциации России

Об этом сообщает "Банк на Красных Воротах".

01 апреля 2013, 16:19

«Распечатай купон с сайта – получи прибавку 0,5% к ставке депозита!»

АКБ Банк на Красных Воротах (ЗАО) сообщает своим клиентам о начале акции Распечатай купон с сайта получи прибавку 0,5% к ставке депозита! , приуроченной к голосованию Лучший футбольный тренер в России .

07 марта 2013, 21:51

СКА обыграл «Северсталь»

Петербургский СКА обыграл дома со счетом 7:4 череповецкую «Северсталь» в стартовом полуфинальном матче Западной конференции. Первыми счет в игре открыли хозяева площадки. На восьмой минуте матча ворота Василия Кошечкина распечатал Михаил Варнаков, однако за несколько секунд до окончания первого периода гости сравняли счет. Гол в ворота Ивана Касутина забил Никита Алексеев. Впрочем, Виктору Тихонову удалось сравнять счет, до финального свистка первой двадцатиминутки - 2:2. Острая борьба продолжилась и во втором периоде. Обе команды вели равную игру. На шестой минуте Патрику Торесену удалось прорвать защиту соперника и забить третий гол в ворота «Северстали». Разрыв в две шайбы только разозлил подопечных Андрея Назарова и в течение двух минут гости умудрились сравнять счет. На седьмой минуте шайбу забросил Михаил Анисин, а через несколько секунд благодаря усилиям Евгения Кетова счет на табло стал равным 3:3. После чего Юкка Ялонен заменил Ивана Касутина на Илью Ежова. Впрочем, через две с половиной минуты шайба вновь побывала в воротах хозяев. Евгений Кетов стал автором дубля 4:3. Но недолго гости вели в счете перед уходом на второй перерыв - заколотили гол в «раздевалку» в ворота Кошечкину и счет стал равным 4:4. В третьем периоде в счете вновь повели хозяева. На восьмой минуте третьей двадцатиминутки с передач Тони Мортенссова и Патрика Торесена, шайбу забросил Виктор Тихонов – 5:4, еще через несколько мгновений шайба вновь оказалась в воротах гостей благодаря Максиму Афиногенову 6:4. После чего Андрей Назаров пошел ва-банк заменив вратаря на шестого полевого игрока, но это не спасло его подопечных победную точку в матче поставил Виктор Тихонов, забив в пустые ворота «Северстали» - 7:4. Напомним, что гости завершили регулярный чемпионат на пятом месте, и в первом раунде плей-офф встречались с ярославским «Локомотивом». Сначала команды обменялись победами в Ярославле, а дома «Северсталь» сумела дважды выиграть со счетом 3:2. Ярославцы смогли сократить отставание, но в итоге серия завершилась со счетом 4:2 в пользу команды из Череповца. Армейцы более уверенно провели серию с «Атлантом», выиграв в пяти матчах. СКА забил в ворота подмосковного клуба 22 гола, а пропустил лишь 4 – и имели больше недели на подготовку к следующему раунду плей-офф. В этом сезоне в двух матчах с «Северсталью» красно-синие набрали 4 очка. В гостях СКА уступил по буллитам, а на домашнем льду победу в основное время армейцам принес Иван Непряев, забивший Кошечкину на последней минуте.

Выбор редакции
01 марта 2013, 17:29

Банк на Красных Воротах предлагает своим клиентам новый вклад «20 лет БНКВ»

АКБ БНКВ (ЗАО) предлагает новый вклад 20 лет БНКВ с повышенными процентными ставками.

21 февраля 2013, 17:54

Альберт Пирманов:про средний класс.

Караул, спасите! … … ! Мать вашу! Ой, а что за крики? Ну что случилось! Кто-то умирает? Кому-то плохо? Или бьют кого? Успокойтесь. Ничего страшного – это средний класс “золотого миллиарда” прощается с жизнью.  Типун Вам на язык, никто из них не умер. Во всяком случае, пока. Жив курилка. Просто они переходят в новую реальность, вернее переходят на новый уровень. СК прощается с райской жизнью, она была почти как в Голливуде, а впереди пугающая неизвестность.Страшно им, бедолагам. СК отправляют в путешествие. В какое путешествие? Нет,нет, не в эротическое! Они там уже были, Голливуд под боком и всегда был к их услугам. А кто же их отправляет в это путешествие? Они. Кто? Верховные жрецы сверхнового либерализма! Сверхновый либерализм – это хорошо забытое старое. Что за старое? Позже узнаете.    Небожители не заинтересованы в среднем классе как таковом. Нет, конечно же, средний класс должен где-то остаться, но только на новом уровне. Средний класс в новых условиях изжил себя, но он всё же сохранится. Каким образом? Да очень просто, СК будет бодро шагать в унисон со временем. Прошу любить и жаловать, вот он новый средний класс! Не видите? Да нет, я не шучу. Просто СК теперь - это нано средний класс. А как его увидеть, спрашиваете? Да очень просто, Вам нужна подзорная труба, либо бинокль. С помощью этих приборов Вы отлично будете видеть даже нано СК. Да и вообще, зачем он нужен – этот средний класс? Вот именно, незачем. Верховные жрецы либерализма тоже так считают, мир вполне обойдётся патрициями и плебеями, чего тут лукавить. Верховные жрецы хотят повернуть колесо истории вспять, их идеал – это Римская империя. Вот оно, хорошо забытое старое. А получится?   Как мы знаем из истории, патриции оказались совсем не богами, и кровь у них была не голубая. Слаб оказался патриций и смертен, как и рядовой плебей! Почему вдруг он стал не нужен – этот средний класс? Что случилось?    Просто у кого-то мочи больше нет, надорвался дядя Сэм. Для США просто позарез нужна передышка с десяток лет. Империи зла нужно самоизолироваться-окуклиться на это время, чтобы попытаться перезапустить свою финансовую систему за счёт всего остального мира. Ну а как же они собираются сделать этот финт ушами? Да очень просто. Для начала спровоцируют валютные войны. Что Вы спросили? Бывают ли валютные войны? Да вот как раз сейчас, Вы наблюдаете начало валютной войны. Япония решила резко ослабить йену. Я уже писал, при таком сильном курсе йены, что был в Японии, их ждёт крах в промышленном производстве. В прошлом году Япония заглянула краешком глаза в пасть дракона. Как это? Вот так. Захотела Япония острых ощущений и засунула свою голову в пасть дракона. Он ведь добрый. Кто? Да, дракоша, китайский! Кто-то любит экстрим с тиграми, а японамама решила соригинальничать, бац, и в пасть дракона. Спьяну чего только не бывает. Интересно, а что она там хотела посмотреть! Что? Свой экспорт хотела увидеть. Зачем? А для Японии экспорт – это синоним жизни. Хер она там чё увидела! Бездонный дракон оказался. После такого аттракциона  японамама сразу протрезвела. А может быть, и саке палёный был. А что это она, пустилась во все тяжкие? Дык загуляешь, её дядя Сэм танцевал, раскручивал на доллары. Пристал окаянный громила, возьми, ну возьми япономама, а не то я тебя … ! Запугал, охальник. Пришлось прикупить добра, пока дёшево. Накууупила, японамама, зелёненьких, аж тары не хватает. Японамама бережливая, закатала все свои свободные банки, свежей зеленью, с огорода дяди Сэма. Но одними консервами, с зеленью, сыт не будешь. Риску охота. Японии нужен экспорт, а её кормят анаболиками. От них стала пухнуть йена, но тут же стал жухнуть экспорт. Японамама так и не увидела своего прошлогоднего экспорта. Моль его съела, на пару с “тяжёлой” йеной. Без экспорта нет жизненно необходимого ей импорта, страна не может обеспечить себя природными ресурсами и продовольствием. Во как! Страна восходящего солнца, почти как Египет, не может себя прокормить. А где же продовольственная безопасность? Это что же получается, Япония сидит на игле? А то. Не то слово.Япония сидит на тяжёлых наркотиках, чуть, что и сразу ломки. Тяжёлая зависимость. От дяди Сэма. Вот эта самая её зависимость, лечится только одним методом, слабым курсом йены. А дядя Сэму нужен экспорт зелени, у него ещё более тяжёлая зависимость, и от экспорта и от импорта. Япономама долго терпела выходки дяди Сэма, она же у него отрабатывала, в его борделе. До чего же терпелива, япономама, но и её терпению пришёл конец. Ей было видение. Какое? Cкорая встреча с белым песцом. Эта встреча, в видении, даже порчу сняла японымамы. Глаза у неё раскрылись, как фары стали. Жить с дядей Сэмом хорошо, а хорошо жить, с Россией, намного лучше. Россия не насильничает почём зря своих соседей, всё токмо по большой любви. Она не заставляет отрабатывать задарма субботники, как дядя Сэм, у вашингтонской братвы. Лопнула терпелка у япономамы. Жить охота. А экспорта нет. Экспорт товаров, идущих из Японии, с лёгкостью  может быть заменён, хищной стаей страждущих растерзать её друзей-конкурентов. Стая старых и молодых тигров, давно отвоевала  у Японии большую часть пирога бытовой электроники, а теперь настала очередь высокотехнологичных отраслей промышленности. Автомобильная промышленность для Японии больше не палочка-выручалочка. Ещё совсем недавно бедный сосед, Китай, просто тыкнул Японию носом в кучу драконьего дерьма, перестав покупать японские авто. А всё из-за чего, из-за каких-то малюсеньких островов, но на которых возможно есть приличные запасы нефти и газа. Что прикажете делать японским деловым кругам? Местные производители, в Японии, устали ждать ослабления национальной валюты и терпеть сплошные убытки от “тяжёлой” йены, а потому стали наперегонки выводить производство к соседям, в Юго-Восточную Азию. В тот же самый Китай. Дошло до того, что японский бизнес намерен перебираться в Россию.   В мире нет дефицита производственных мощностей. Дело обстоит с точностью до наоборот, в мире слишком много производителей, а покупателей не стало больше. Если покупают мало, а товаров много, то значит, будут воевать.Воевать? Бомбить будут? Будут! Чем? Товаром. На горизонте появился призрак торговых войн. Если куда-то нужно продать товар, он должен быть дешёвым,относительно других производителей. А как его сделать дешёвым? Различные способы,их не меньше чем у Остапа Бендера. Если сказать коротко, то много. А самый верный -это сделать свою валюту дешевле чем у соседей и конкурентов. Забег начался. Какой? Валютного обесценивания. А за валютными войнами рука об руку идут торговые войны. Так что случилось то? Что случилось, то и случилось!    Мир настиг бумеранг. Какой? Обыкновенный, бумеранг взбесившегося либерализма! Этот бумеранг США прицельно бросили в СССР. Тогда США, в 70-80 годах  20 века, находились в экономическом тупике. Вопрос стоял буквально так: выживут ли США и их сателлиты? Капитализм не мог соревноваться с плановой экономикой социализма. Капитализм зашёл в тупик. Именно так. Не верите? Скоро поверите. Ещё не вечер! Вот и в руководстве позднего СССР не все верили в это. После Сталина, в руководстве СССР, не хватало выдающихся личностей. Сталин был далеко не ангел, но тогда время такое было. Весь мир был жесток. Социализм или фашизм, здесь не причём, они лишь только искусственно зачатые эмбрионы, подсаженные в чрево землян, такое себе - экстракорпоральное оплодотворение. Породил их сам капитализм, для экспериментов и решения своих проблем. При прямом противостоянии фашизма и социализма, последний, (хоть и с перенапряжением всехсвоих сил) сломал шею фашизму. Самое главное, силы противоборствующих сторон были неравные, сила была на стороне Гитлера, но СССР всё равно разбил фашизм. На стороне фашизма играла вся капиталистическая система, во главе с США, а не только покорённая и союзная Гитлеру Европа. Даже при таком колоссальном неравенстве, СССР разбил объединённую Европу и капитализм. Тогда СССР выиграл, а страной руководил Сталин! Что? Он личность неоднозначная? Тиран! Да кто же спорит, действительно, Сталин тиран! Тогда назовите гуманиста и демократа до корней волос, кто бы мог противостоять Гитлеру. Старый бульдог Черчилль? Так Сталин ему и в подмётки не годился в части душегубства, Черчилль был в этом вопросе ещё тот дока. Милашка Черчилль, был спасён своими заокеанскими “закадычными” друзьями. Хозяин сказал своему псу Гитлеру: ФУ!!! После чего Гитлер решил повернуть на восток, в сторону СССР. А ведь Гитлер мог разбить англичан наголову. Он отлично знал, у Великобритании нет сил ему противостоять. Гитлер даже “пожалел” англичан,(не по своей воле) и отпустил их из тотального окружения под Дюнкерком, в 1940 году. Там дело пахло для Англии тотальной катастрофой. Гитлер мог элементарно раздавить англичан и их союзников, в прямом смысле этого слова, своими танковыми армадами. Но почему-то не стал. Гитлер оказался гуманистом и дал англичанам уйму времени, чтобы провести эвакуацию сотен тысяч людей из окружения. Я сомневаюсь, что Гитлером руководили потусторонние голоса. Но голос был, и Вы знаете, что он сказал Гитлеру. Гитлеру указали на восток, он и пошёл туда, надеясь на победу, которая уже была у него в кармане. Ему дали гарантии! Гитлер должен был победить, раздавить СССР, но Бог был не с ним. По воле заокеанских режиссёров, столкнулись системы разных порядков. Гитлер смог захватить инициативу в первых полтора года войны с СССР, выиграв многие сражения. Но, цыплят по осени считают. Система, отлаженная Сталиным под нужды социалистического государства, работала более эффективно, и она выиграла генеральные сражения и всю войну. Гитлеру не помогли, ни совершенные танковые армады, ни технологическое превосходство на первом этапе войны. Против железного лома, выступили в единой связке, непобедимый дух и воля к победе, вот они и победили! И это закономерно. Так в истории России было не один раз, системы менялись много раз, а Россия всё равно побеждала. По тем временам и в тех условиях, мирового политического и экономического устройства, система отстроенная Сталиным отлично сработала.    А после Сталина система стала вырождаться, она плодила серостей и прилипал. Система не развивалась, а стала топтаться на месте. Постепенно запал к движению вперёд у страны иссяк. К 80 годам СССР стоял на распутье или поступиться надуманными принципами, ни капли частной инициативы, или пойти по пути словоблудия. В это же самое время, Китай сделал выбор в пользу частной инициативы, с сохранением жёстких идеологических рамок. А СССР выбрал популизм и словоблудие. Итог всем известен. И в том и другом случае главную роль играла личность. Только если Дэн Сяопин – это Личность! А вот Горбачёв – это пустое место, вместо личности.   Ах! Опять ушли в дебри истории. Вернёмся к тупику капитализма. Выход из тупика капитализма, был найден при Рейгане, открыть шлюзы кредитования и через них взрастить класс потребителей. Золотому миллиарду предложили жить здесь и сейчас, а не когда-нибудь в будущем. А кто откажется, от халявы? Среднему классу надоела скучная жизнь посредствам, он решил нырнуть с головой в круглогодичный карнавал и вечный кайф. Тем более ему сказали:деньги будут! Но в кредит. Средний класс и либерализм пришли к взаимному соглашению и ударили по рукам. Договор скрепили подписями. Всё честь по чести. Чернил только, не оказалось под рукой, пришлось делать кровопускание клиенту и подписываться  кровью клиента. Кредит хоть и долгосрочный, но когда-никогда, а отдавать его надо будет обязательно. Люди не малые дети, должны были догадаться, что в обыкновенной жизни так не бывает. Не в голливудской сказке ведь живут. Люди просто захотели жить как в Голливуде. Так совпало, что один плохой артист стал президентом США, и пообещал всем американцам попасть в рай. Артист сказал, артист сделал! Вот ведь артист, не прошло и 30 лет, как с лёгкой руки Рейгана, “золотой миллиард”, вошёл таки в … . В рай? В сказку? Не совсем. США и весь Запад, успешно вошёл в штопор. Средний класс летит камнем, из сказочных грёз, к грешной земле. Время не стоит на месте. Пришло время отдавать основное тело “ипотечного” кредита, а не жалкие проценты. Помните про бумеранг? Да-да. Тот самый, который бросили в СССР. Надо сказать прямо, тогда они попали в Советский Союз, но по касательной. СССР не выжил, но от него осталась большая часть, ядровая Россия, кости остались целы. Россия пережила кризисный период, и теперь дело осталось за малым, нарастить мясо. Опыт в этом деле у России есть и не малый. Бросок бумерангом по СССР, дядя Сэм, посчитал успешным на все 100%. С подраненной Россией США хотели разобраться её же руками, уморить её либерализмом. Россия справилась с вирусом очумелого либерализма сама, вернее с Божьей помощью. Теперь неокрепший организм России выработал стойкий иммунитет на либерализм. Переболеет Россия и другими детскими болезнями, не всё сразу. Дядя Сэм, давным-давно забыл про свои козни России, бросание бумеранга. Старческий склероз, наверное. Но пришлось вспомнить после того как он вернулся. Кто? Прааавильно. Бумеранг! Да-да, он вернулся! Бумеранг въехал со всей дури, по черепушке дяди Сэма, у него аж посыпались мириады искр из глаза на долларе. После возвращения бумеранга у дяди Сэма поехала крыша! Чудит старикашка. Заразительная эта штука, лицедейство. Дело Рейгана живёт и побеждает.  Дядя Сэм решил вспомнить уроки Ронни и написал сценарий. По которому теперь ставит спектакль и играет главную роль. Между нами говоря, спектакль дрянь! Но режиссёр в восторге от него, и надеется получить с постановки хороший гонорар. Так о чём же он?   Мы все присутствуем на дешёвом спектакле, для одного актёра. В США отлично понимают, если они не cпровоцируют мировой скандал с битьём посуды и мордобоем, то им хана. У дяди Сэма долгов больше чем песчинок в Сахаре и Калахари вместе взятых. Повторяю для особо влюблённых в дядю Сэма, яко нетрадиционалы, долги пиндосов настолько велики, что отдать их невозможно в принципе. И если Вам кто-то скажет, что это сущие копейки, можете смело плюнуть ему в рожу, он большего не стоит. Госдолг у США, в буквальном смысле слова астрономический. Умники, поклонники дяди Сэма, сразу вставят свои пять копеек, в защиту их долга: он всего лишь 100% от ВВП. Умники, а долг-то уже давным-давно больше чем весь официальный ВВП пиндосов. А если ещё учесть виртуальные деньги, которыми оперирует финансовый интернационал. Вот там суммы, а они заложены и перезаложены не один десяток раз. В банках? Да что Вы. Тогда где или в чём? В пирамидах! Нет. Вы не ослышались, именно в пирамидах. В Египте? Ну, там тоже есть малёк, в должке на 400 миллиардов. Нет, они не лежат в пирамиде Хеопса. Пирамида – это такое слово нарицательное. Надеюсь, Вы поняли? А вот теперь правильно. Совершенно правильно! В тех самых финансовых пирамидах, по которым гражданам России успешно провёл ликбез гражданин Мавроди. Но как можно сравнить посконного Шуру Балаганова-Мавроди и воротил капиталов и золота, Рокфеллеры, Ротшильды, Барухи, Саксы, Шиффы и многие другие – они в душе все как один Остапы Бендеры. Сравнили, жалкий навозный червь и матёрые вампиры. Но не будем о грустном, вернёмся к вечному. К деньгам и долгам. Так вот, деньги виртуальные, а долги то реальные. Кто должен? Весь мир. Вернее меньшая часть населения планеты Земля, так называемый “золотой миллиард”. А главные должники в “золотом миллиарде” – это так называемый средний класс. Это средний класс был главным потребителем в западном мире. Середняки, просто позарез нужны были либеральной системе, пока был жив СССР. Советский Союз был альтернативой Западу, в экономическом и политическом развитии. Вот потому-то, на Западе, усиленно откармливали СК последние 30 лет. Жить захочешь, и не так будешь кормить, что свиней, что баранов. Тем более в долг. Откармливать СК начали как раз после завершения Второй мировой войны. Пока был жив СССР, для среднего класса Запада расстелили “красную дорожку”. Эта дорожка, идеологически  выдержанная, вела средний класс прямиком в банк. Вот так средний класс и выращивали. Откармливали как на убой! Средний класс буквально чуть ли не с ложечки кормили кредитами, приучали “младенцев” к безбедной жизни взаём. А к хорошему привыкаешь очень быстро. Действительно, а зачем копить деньги и просчитывать свои возможности, когда можно взять взаймы у банка и жить, как достойно человеку. Либо кутить, как недостойно человеку, но чток лицу бандерлогам. Каждому своё. Но этого было мало. Средний класс нужно было сделать модным, ныне их обзывают креативными. Только модный и свободолюбивый человек мог отринуть опыт веков и броситься в разнузданное мотовство. Что такое мотовство – это от слова МОТ? Да. Только МОТ – это “Международная организация труда”. А мот – это тот, кто с лёгкостью просерает  плоды своего труда. Труд у всех разный, у одних труд тяжкий, а у других лёгкий. Для кого деньги достаются очень легко, тот и расстаётся с ними как с туалетной бумагой. Если сказать проще, то на Западе поставили цель вырастить потреблядей, тьфу ты - потребителей, что бы они занимались потреблядством. Кропотливая селекция и гербициды избирательного действия, дали блестящие результаты. Средний класс был успешно выращен и подсажен на тяжёлые кредиты. Жильё, образование, авто, здоровье – всё это можно было взять в кредит. А кредит, он ведь не волк, в лес не убежит(с). Более того, кредит сам будет за тобой бегать до конца твоей жизни и требовать: отдай миллион, отдай миллион, отдай миллион!(с) От него, кредита, как ни старайся не убежишь, если только на тот свет. Но он, кредит, и тут не будь дурак, сразу начнёт приставать к наследникам: его долг, теперь ваш долг! Отдай миллион,отдай миллион, отдай миллион! Ах, у вас нет миллиона? Тогда отдайте жильё! Хотя постойте, я подсчитаю проценты, там их на целую правую почку накапало и левый глаз в придачу.     Так что же мы выяснили, не прошло и 50 лет, как кредитная накачка зашла в трясину. Банки блестяще справились с задачей, средний класс откредитовали  по самое немогу. Наступил момент, когда в девятом вале, из зелёных фантиков, вылетавших из печатного станка ФРС, безвременно захлебнулся средний класс Запада. Средний класс, прежде всего в США, затарился кредитами впрок, до гробовой доски и отдать долги он не сможет никогда. СК дяди Сэма не способен питаться святым духом, он к гамбургерам привык. Средний класс стал чахнуть от одних процентов по кредитам, что уж говорить об основном теле долга. Вот этот, сверхновый кредитный средний класс, разочаровал своим эгоистичным поведением ФРС и его хозяев. Середняки вдруг осознали, растущие как снежный ком проценты, с кредитов и сами кредиты, стали намного больше чем их зарплаты. Проще говоря, кредиты, жрут с громким чавканьем кровную зарплату среднего класса и они ничего не могут с этим поделать. Средний класс, на Западе, надорвался на ипотеке и потреблядстве.  Для примера, среднестатистические домохозяйства в США, назанимали денег намного больше, чем их личный ВВП-доход за год, а у многих и за десятилетие. Сразу возникает вопрос, а так разве бывает? Как видите, в США всё бывает. Банку главное впарить кредит, а в США не мудрствуя лукаво, решили закрыть глаза на проверку кредитоспособности новоявленных клиентов. И новые клиенты не заставили себя долго ждать, они приехали в банки на 40 летних бьюиках. Банки оживились, кредиты разлились по региону Миссисипи, но для США это не стало панацеей. Клиент не тот пошёл. А самое главное, мир изменился, он не горит желанием кормить бездонную прорву СК “золотого миллиарда”во главе с дядей Сэмом. Мир сам хочет есть, пусть скромно, но зато на свои.   Долги среднего американца – это мина замедленного действия под государственным устройством США. Почему? Да потому что средний класс решительно сказал себе и всей стране: так жить нельзя! Человеку, находящемуся в безвыходной ситуации, не до долгов и он их не будет отдавать. А почему это средний класс, вдруг резко прозрел и решил, что с него хватит. Просто в один прекрасный момент средний класс Запада стал ясно осознавать, он больше не нужен либеральной системе. Либеральной системе нужны рядовые рабы кредитного долга. Перед кредитным долгом все равны, что “белый” офисный раб в Нью-Йорке, что “жёлтый” раб call-центра в Бангалоре или на Филиппинах, что “чёрный” раб на плантациях какао бобов в Кот-д’Ивуаре.   Средний класс, в США, не хочет жить в рабстве. Но он именно в рабстве у кредита. Может быть, кто-то и хотел-бы подсократить долги СК в США, но поздно. Прощёлкала ФРС удобный момент, теперь будут резать по живому. На наркоз денег нет. Верховные жрецы в США, стоят на распутье перед камнем с тремя векторами движения. Налево, пойдёшь, в социализм попадёшь! Вот тогда точно не сносить жрецам головы. Направо, пойдёшь, в фашизм попадёшь! Ещё неизвестно какой он будет – этот фашизм, и чем это закончится для гоев. Прямо пойдёшь,(напролом) в ад попадешь! По любому, разобьёт паралич дядю Сэма и кому он тогда будет нужен, калека?    Думу думают жрецы, в долларовой пирамиде. Куда идти? И чем дело закончится? Но на то они и жрецы мамоны, что бы найти метод извернуться. Есть у них один вариант, железобетонный! Спалить свои долги, да так удачно, что бы их долг, стал Вашей проблемой. Но для этого варианта нужно было свалить Россию во что бы то ни стало. Ну не шмогла стая хомяков забороть Вовочку с волшебной дудочкой, они утонули в собственном дерьме. А теперь дядя Сэм может и в бубен схлопотать от Вовочки. Вова слов на ветер не бросает.   Многие ещё не осознали или не хотят осознавать, простую вещь: США уже морально сломались. Страна давно привыкла к большой крови и фактически готова к гражданской войне. Почти как в середине 19 века, борьба Севера и Юга. А теперь, кто будет с кем воевать? Все против всех. Белые ненавидят чёрных за пособия, чёрные ненавидят белых за то, что они их приручили. Латиносы как пыонэры, всегда готовы! К резне и карнавалу. Азиаты будут изгоями для всех других.    Я думаю  многие помнят трагедию, постигшую США в 2005 году, наводнение в Новом Орлеане. Именно в момент наводнения, и  последовавший за ним полный пофигизм,  власти штата Луизиана и федеральные органы власти США  к своему населению показали всему миру. Мировой полицейский гегемон, шериф дядя Сэм, не может обеспечить наведение порядка даже у себя дома. Какой же тогда мировой порядок хотят навести США в остальном мире?   Я вот предполагаю, что скоро по империи проходимцев прокатиться волна разоблачений. Кого разоблачать будут? Скорее что! Очковтирательство. США погрязли в очковтирательстве, и приписках. Будет и у них своё “хлопковое” дело, да хоть банановое, главное Голливуд подключить и общественность. А там дело пойдёт, с подачи Голливуда дела углубятся и ускорятся. Врут в США все, от самого маленького клерка и до самого главного, президента США. Их ВВП надут лукавой статистикой. Как это делается? Легко! Статистика в шаловливых руках и не такое может. Нехитрые манипуляции, и реальный ВВП превращается, превращается реальный ВВП, в элегантное ВВП, в кружевах и с бантиком. Мир спасён. А финансовые аналитики всего мира и заслуженные экономические к(н)обеля, готовы и дальше сношать мозги доверчивых акционеров: Вы не халявщики, Вы партнёры! Главное что? Правильно! Развести лоха, а потом хоть траву кури! Ещё целый год.   Но эта игра в напёрстки не может продолжаться вечно. Экономика в США растёт как на дрожжах, виртуальная, а вот реальное производство сдувается. Кто же делает такое не кошерное “обрезание” дяде Сэму? Самый что ни на есть кошерный капитал. Эти господа, кошерные, раздели догола не одну сотню стран на нашей земле, за долгие тысячелетия. Финансовый интернационал готов нарисовать что угодно. Хочешь, вот тебе виртуальный рост ВВП. А хочешь новые фантики, какие тебе, голубые или розовые, нет проблем. Главное любое предложение тебе сделают с улыбкой, до ушей. В стране натянутых косметических улыбок, скоро станет совсем не до улыбок. Должен появиться тот, кого назначат козлом отпущения, либо выделят отдельную касту козлов. Кто-то должен будет ответить за крах мечты среднего класса. А кто? Ещё пока рано говорить, вслух, кто это будет. Но года через три они найдут такого барана, из последних президентов. На барана Обрамов, спишут всё и вся! Он же будет и жертвенным бараном. Дядя Сэм не горит желанием отдавать долги, а их рано или поздно попросят вернуть. Время “Ч” не за горами. В США не дураки стоят у теневого штурвала страны, они прекрасно знают, что им скоро перестанут давать в долг.   Вернее уже не дают. Значит он уже идёт. Пока неспешно, но уверенно. Кто? Белый песец! Вы же помните, первой его заприметила японамама, а потому и пошла в разнос, отказала дяде Сэму. У дяди Сэма нет больше верных вассалов, в кортеже остались только мелкие шакалы. А на шакала надежды никакой, потому он и шакал. Даже сыны Израилевы и те поняли, дело совсем табак. Впрочем, они всегда первые бегут!  Похоронную процессию, по погребению дяди Сэма, лично возглавилБарак Обама. Правда сам он, об этом ещё не догадывается. Когда Обама это поймёт, то будет поздно, для него. Не он один такой. Многие этого ещё не видят, а некоторые не хотят в это верить, но это правда.   История уже приготовила, совковые лопаты. Только не спрашивайте, а зачем ей эти лопаты? Лопатами или копают, или закапывают! P.S. Лопату, иногда, можно использовать и не по назначению. Но потом, её, всё равно нужно будет использовать, по назначению.

07 января 2013, 16:12

Зачем Фридман берет деньги у русских? Размышления ИЗРАЭЛЯ ШАМИРА

Оригинал взят у israel_shamir в Банк Фридмана берет деньги у русских, а отдает евреямЗадело!Израэль ШамирУниверситет, куда не принимают евреев; работа, на которую евреев не берут; премии, которые не дают евреям, — такой порядок евреям совсем не нравился, но не казался честным и большинству жителей России. Сейчас евреев пускают и принимают всюду, и слава богу. Но одному еврею этого показалось мало. Русско-еврейский олигарх Михаил Фридман (№6 в России, по "Форбсу") сговорился с израильским премьером Нетаньяху и решил основать "нобелевскую премию только для евреев". Именно так! Миллион долларов премия для умных евреев. Умных русских, татар, мордву просят не беспокоить. Самому Фридману этой премии не видать как своих ушей. Ладно его партнер Нетаньяху — сионистам антисемитизм нужен как воздух, но Фридман вроде живет и зарабатывает в России. Ему это надо, чтобы на стенах "Альфа-Банка" писали: "Банк Фридмана берет деньги у русских, а отдает евреям?" Где его-то ум?Премия только для евреев еще противнее, чем премия, которую не давали евреям, — там обижали малое меньшинство, а тут обижают подавляющее большинство. Это и черная неблагодарность — русский народ дал евреям равные права, а Фридман, в ответ, отнял у талантливых русских ученых право на деньги, выкачанные им из русских вкладчиков. Что теперь делать? Основывать отдельные премии только для неевреев? Строить университеты только для неевреев? Спасибо, этот цветочек мы уже нюхали. Первыми с протестом против инициативы Фридмана должны выступить евреи России. Эта крохотная община — около двухсот тысяч человек во всей стране — полностью интегрирована, живет вместе с русскими и другими этносами России, половина браков — смешанные; и в провокациях Фридмана она не нуждается. Не нуждаются в его подачках и умные евреи, которые вполне конкурентоспособны.Мне говорят: это его деньги, как хотит — так и воротит. Однако богатство не только дает права, но и налагает обязанности — эта идея лежит в основе цивилизованного капитализма, который, вроде бы, собирались строить в России. Нам говорят, что капиталисты лучше, чем государство, позаботятся о народе. В свете инициативы Фридмана хочется спросить: о каком народе? Уж точно не о многонациональном народе России.И тут Фридман не одинок.  Его шаг — самый дурацкий, но и остальные олигархи не лучше. Абрамович заботится о хороших английских футболистах за счет выкачанной из российской земли нефти. Лисин заботится об английских охотничьих угодьях. Прохоров — о куршавельских девицах. Вексельберг — о банкирах Северного Кипра, куда он вывозит деньги, заработанные на мерзнущих уральцах. Тимченко — о народах Финляндии и Швейцарии.Олигархи как строители светлого российского будущего обанкротились куда основательнее, чем КПСС. Они доказали, что наш российский олигарх не знает своих обязанностей: заботиться о народе, воспринимать свои деньги, как данные ему во временное пользование российским народом как доверенному лицу, дабы он употребил их во благо народу. Вчерашние фарцовщики и спекулянты театральными билетами, мелкие и крупные расхитители имущества, — они не смогли перестроиться и стать ответственным классом. Значит, надо им эти обязанности напомнить — для начала солидным ретроактивным подоходным налогом и запретом оффшоров. Надо кончать с верой в живительную силу рынка и олигархата. Кроме государства, никто о народе не позаботится. "Белые ленточки" выступают против видимой власти Путина. Настало время нацепить "красную ленточку" — против скрытой власти олигархов. "Белые" говорят, что хотят жить, как в Европе, — "красные" могут предложить им взять пример с нового французского президента, который собирается повысить ставку налога до 85% на богачей. При таком налоге любой бюджет сойдётся, при любой цене на нефть. Умные евреи как-нибудь обойдутся и без особых привилегий, на общих основаниях, зато всем нам станет лучше жить.

06 января 2013, 15:05

Закат Евросоюза: как возник ЕС и почему сегодня он трещит по швам ч.1

Судьба Европейского союза выглядит туманно.  Жесткий экономический кризис поставил под вопрос будущее единого европейского проекта. Почему кризис Евросоюза выходит за рамки экономики?  Представляем вашему вниманию статью, которую редакция влиятельного американского журнала Foreign Affairs внесла в десятку лучших материалов в 2012 году.10 мая 1943 года. Германские войска ликвидируют Варшавское гетто. Встретив вооруженное сопротивление со стороны польских евреев, немцы один за другим поджигают дома, в которых живьем сгорают их обитатели, а прячущиеся по подвалам люди выкуриваются на поверхность. «Всего 1 183 еврея были задержаны живыми», — отмечает в официальном рапорте офицер СС Юрген Штроп. «187 евреев и бандитов были застрелены. Неизвестное количество евреев и бандитов были уничтожены взрывами в укрытиях. Общее число евреев, проходящих по делу, приближается к 52 683». В приложении к этому документу добавлена ныне знаменитая на весь мир фотография маленького мальчика в огромной кепке, поднявшего руки вверх в знак сдачи. Марек Эдельман, один из немногих выживших лидеров Варшавского восстания, завершил свои мемуары, изданные сразу же после войны, такими словами: «Те, кого убили в бою, исполнили свой долг до конца, до последней капли крови, пропитавшей тротуары… Мы – те, кто не погибли – завещаем всем вам сохранить память о них живой – навсегда».А теперь перенесемся ровно на 60 лет вперед, в 10 мая 2003 года. Через месяц в Польше пройдет референдум о присоединении к Европейскому Союзу. Во время пропагандистской кампании, проходящей в Варшаве, рекламный баннер, оформленный в польских национальных красно-белых цветах, провозглашает: «Мы идём в Европу под польским флагом!». Во дворе отреставрированного Королевского замка группа молодых девушек в сине-жёлтых футболках, отсылающих к флагу Евросоюза – желтые звезды на синем фоне – поет песню. Под музыку официального гимна Евросоюза, которым является финальная часть 9 симфонии Бетховена, они на польском языке поют строчки из оды «К радости» немецкого поэта Фридриха Шиллера:Радость, пламя неземное,Райский дух, слетевший к нам,Опьянённые тобою,Мы вошли в твой светлый храм.Ты сближаешь без усильяВсех разрозненных враждой,Там, где ты раскинешь крылья,Люди — братья меж собой.Обнимитесь, миллионы!Слейтесь в радости одной!Там, над звёздною страною, —Бог, в любви пресуществлённый!Кто сберёг в житейской вьюгеДружбу друга своего,Верен был своей подруге, —Влейся в наше торжество!Кто презрел в земной юдолиТеплоту душевных уз,Тот в слезах, по доброй воле,Пусть покинет наш союз!Совсем скоро молодые полячки и поляки смогут свободно передвигаться по всей Европе, чтобы учиться, работать, селиться, жениться и наслаждаться всеми превилегиями, предоставляемыми щедрым европейским государством всеобщего благосостояния, где бы они не находились – в Дублине, Мадриде, Лондоне или Риме.Чтобы понять, почему прогнозируемый финансовый кризис Еврозоны превратился в экзистенциальный кризис всего послевоенного проекта объединенной Европы, необходимо проследить всю траекторию движения европейцев от одного 10 мая к другому. Память о Второй мировой войне и угрозы Холодной войны подтолкнули три поколения жителей Европы к необходимости мирного сосуществования, что стало беспрецедентным случаем как в европейской, так и в мировой истории. Тем не менее, практически сразу после падения Берлинской стены, все пошло вразнобой, как только европейские лидеры взяли курс на создание изначально структурно ущербного валютного союза.К тому времени, когда многие правительства, корпорации и домохозяйства уже погрязли в непомерных долгах, миллионы молодых европейцев от Португалии до Эстонии и от Финляндии до Греции пришли в мир, в котором мир, свобода, благосостояние и социальная защищенность казались им чем-то само собой разумеющимся. Когда «пузырь» лопнул, многие горько разочаровались, но опыт этот оказался разительно разным для каждого из народов, входящих в Союз. Сегодня, когда проблемы, поднятые кризисом, остаются все еще нерешенными, Европа переживает острую нехватку в тех созидающих силах, некогда приведших её к единству.  Пускай даже всеобщий страх перед развалом Еврозоны и спасает пока Европу от худшего, ей чрезвычайно необходимо выработать что-нибудь еще кроме страха, чтобы вновь оживить проект, бывший таким притягательным в течение последнего полстолетия. Но вот что именно может помочь – это вопрос основной.ПАМЯТЬ О ВОЙНЕИсторики говорят о многих факторах, сыгравших на руку процессу европейской интеграции, в том числе о жизненных экономических интересах европейских государств. Но все же главной движущей силой на всём европейском пространстве была память о войне. Среди веселящихся на улицах Варшавы в мае 2003 был и Бронислав Геремек – ныне бородатый профессор истории, а в мае 1943 – обычный десятилетний еврейский мальчик, на глазах которого происходили все ужасы  сжигаемого Варшавского гетто. Не удивительно, что он является одним из самых горячих поклонников интеграции Польши в Европейский Союз сначала в качестве одного из лидеров движения «Солидарность», а потом – министра иностранных дел Польши и депутата Европарламента.Можно не сомневаться в том, что у каждого европейца была своя война: у выжившего в бойне Варшавского гетто остались одни воспоминания, у нацистского солдата – другие. Равно как и у британского офицера, и у французского коллаборациониста или у словацкого земледельца. Но все же, после окончания Великой войны, все эти люди одинаково яростно и отчаянно взвыли: «Больше никогда!». Говоря об общем опыте европейского субконтинента за последние 60 лет, несмотря на все существующие национальные и географические отличия, историк Тони Джадт объединяет его одним емким словосочетанием: «Послевоенное время». По тем же самым причинам, если не пытаться выдумать других, любимым девизом Европейского Союза является следующий: «Единство в разнообразии». Подмечено очень точно.Такие же воспоминания играют важную роль и для тех британских консерваторов, большинство из которых являются ветеранами Второй мировой войны и которые в 1973 году присоединили Соединенное Королевство к Европейскому экономическому сообществу, предшественнику Европейского Союза. Ведь, прежде всего,  именно личный опыт мотивировал и тех европейцев с континентальной Европы, вплоть до президента Франции Франсуа Миттерана и канцлера Германии Гельмута Коля, которые создали ЕС в его нынешней форме. В разговоре с Колем вскоре после воссоединения Германии я услышал слова, которых никогда не забуду: «Вы хоть понимаете,- спросил он меня, — что сейчас вы сидите напротив прямого преемника Адольфа Гитлера?». Как первый канцлер объединенной Германии со времен Гитлера, он объяснил, что глубоко осознает свой исторический долг действовать по-другому.Очень часто евроинтеграцию описывают как проект элит, но ведь и у рядовых европейцев точно такие же самые воспоминания. Когда этот проект в который раз пробуксовывал, первичной реакцией элит было искать какие-то пути вперед, пусть даже самые сложные, но только вперед. Вплоть до 1990-х годов, когда проведение национальных референдумов по поводу общеевропейских дел стало обыденным делом, европейцев редко кто прямо спрашивал, согласны ли они с найденными решениями, хотя они и могли периодически голосовать «за» или «против» политиков, ответственных за эти решения. Тем не менее, справедливым будет утверждение, что около 40 лет проект объединения Европы мог рассчитывать, по крайней мере, на пассивную поддержку большинства европейской общественности и национальных государств.В течение этих 40 лет шла Холодная война и другие конфликты, сформировавшие ЕС. С 1940-х по 1970-е годы главным аргументом в пользу западноевропейской интеграции было противостояние советской угрозе, ощутимой для всех и каждого в виде Красной Армии, оккупировавшей Восточную Германию и разделённого пополам Берлина. Наряду с воспоминаниями о собственно европейском безумии во время военных лет, это были, так сказать, «варвары у ворот». Всех советских лидеров от Иосифа Сталина до Леонида Брежнева нужно наградить посмертными медалями за ту службу, которую они составили делу европейской интеграции.События Холодной войны также объясняют, почему столь сильную поддержку объединению Европы оказали Соединенные Штаты, начиная с «плана Маршалла» 1940-х годов и заканчивая дипломатической поддержкой объединения Германии и распада Советского Союза в 1989-91 гг.Для половины Европы, наглухо отделенной «железным занавесом» (чешский писатель Милан Кундера назвал её «похищенный Запад»), желание «вернуться в Европу» напрямую отсылает к борьбе за национальное освобождение и права человека. Растущее благосостояние Западной Европы манило и притягивало всех тех, кто видел его если не своими глазами, то благодаря западному телевидению.Предполагать, что все последующие события были вызваны только лишь «бархатными революциями» 1989 года является элементарной исторической ошибкой. Европейское экономическое сообщество взяло себе срок до 1992 года на создания единого рынка и, сделав это, тем самым оставило далеко позади не только народы Восточной Европы, но и реформистски настроенных лидеров советского блока, в том числе Михаила Горбачева.Принимая во внимание всё вышеописанное, мы переходим к главному идеологу европейской интеграции вплоть до 1990-х годов: Западной Германии. Западные немцы, как элиты, так и подавляющее большинство населения, продемонстрировали исключительную приверженность идее европейской интеграции. Они делали это по двум очень важным причинам: потому что они так хотели и потому, что у них не было другого выхода. Они хотели показать, что Германия выучила все горькие уроки своей  страшной  истории до 1945 года и стремится полностью себя реабилитировать в плане приверженности европейским ценностям, пусть даже ценой большей части своего суверенитета и ущерба национальной идентичности. Будучи когда-то худшими из европейцев, немцы теперь стремятся быть самыми лучшими. (В то время даже шутили, что если кто-то при встрече представляся вам европейцем, то вы могли быть полностью уверенными, что перед вами немец.) Но у немцев также был и чёткий национальный интерес: демонстрируя своё проевропейское поведение, они стремились восстановить доверие у своих соседей и международных партнеров (в том числе у Соединенных Штатов и Советского Союза), полагая, что только так они смогут достичь своей долгосрочной заветной цели воссоединения Германии. Как однажды заметил Ганс-Дитрих Геншер, бывший западногерманский министр иностранных дел, «чем больше наша внешняя политика европейская, тем больше она национальная». Европейскость западных немцев не была чисто инструментальной или наигранной – её истоки коренились в настоящей моральной и эмоциональной вовлеченности, но не была она и чисто идеалистической.После того, как две Германии воссоединились в 1990 году, многие аналитики задавались вопросом, станет ли эта государство, по сути – расширившаяся Западная Германия, поддерживать такую же стойкую приверженность идее европейской интеграции. Еще задолго до кризиса, охватившего Еврозону, ответ был очевиден. Воссоединенная Германия стала тем, что некоторые эксперты в диспутах после падения Берлинской стены называли «обычным» национальным государством или «второй Францией», как эпатажно высказался французский политический обозреватель Доминик Муази. Как и Франция, новая Германия под видом общеевропейских будет продвигать свои собственные национальные интересы, а когда необходимо, то полезет и через голову Европы, как это происходит в случае двусторонних отношений с Россией: в 2005 году,  когда речь зашла о её энергетической безопасности, Германия заключила сделку о прокладке газопровода «Северный поток». Её лидеры, заседающие теперь не в Бонне, а в Берлине, по-прежнему будут стараться выглядеть добрыми европейцами, но они больше не будут с былой поспешностью и готовность раскрывать свою чековую книжку по первому же требованию Европы.РОЖДЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО НЕДОСОЮЗАНепосредственные истоки деформированной Еврозоны, являющейся сегодня главнейшим источником и эпицентром европейского кризиса, следует также искать в том судьбоносном времени, когда воссоединялась Германия и в последовавших после этого событиях. Сразу же после падения Берлинской стены 9 ноября 1989 года, Франсуа Миттеран, встревоженный перспективами, открывающимися после воссоединения Германии, чуть ли не силой заставил Гельмута Коля согласиться с планом действий приведших к тому, что позже стали называть экономическим и валютным объединением. Этот план был уже разработан заранее, чтобы содействовать выполнению  Европейским экономическим сообществом его главной задачи по созданию единого европейского рынка и разрешить все сложности, связанные с наведением порядка в сфере обменных курсов внутри Европы. Общей целью Миттерана было привязать объединённую Германию, коль таковая уже возникла, более тесно к объединенной Европе. Конкретно же ему хотелось усилить контроль Франции над своей собственной валютой и даже заполучить некоторые рычаги влияния на валюту германскую.В памятном разговоре от 30 ноября 1989 года с Гансом-Дитрихом Геншером, тогдашним западногерманским министром иностранных дел, французский президент Франсуа Миттеран зашёл очень далеко, заявив, что если Германия не возьмет на себя обязательства по созданию Европейского валютного союза, то «Мы вернемся в 1913 год». Тогда же Миттеран увещевал и  премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, поднимая тревогу так, как будто за окном был 1938 год. Как говорится в британской записи встречи на высшем уровне во время решающих переговоров в Страсбурге в декабре 1989 года, Миттеран в частном разговоре заявил Тетчер, что он «боится, что и он, и премьер-министр Великобритании окажутся в ситуации их предшественников в 1930-х годах, которые не справились с ситуацией в условиях постоянного напора немцев».Дэвид Марш, лучший из летописцев евровалюты, утверждает, что «самые существенные договорённости» по поводу валютного союза были достигнуты именно тогда в Страсбурге: состоялись очень жёсткие переговоры и ровно через два года все пункты договора были согласованы в небольшом голландском городе Маастрихт, установив главные правила существования того, что мы сегодня называем Еврозоной. Но было бы неправильно говорить в этом случае об обычном компромиссе: «Коль получает всю Германию, Миттеран – половину немецких марок», шутили в то время остряки. Ведь именно потребность Германии в поддержке со стороны своих ближайших европейских союзников (прежде всего, Франции) в деле национального воссоединения как раз и оказала решающее влияние на форму и содержание европейского валютного союза.Без сомнения, Гельмут Коль был истинным европейцем. Он никогда не уставал повторять, что воссоединение Германии и объединение Европы – это «две стороны одной монеты». Или, как он заявил госсекретарю США Джеймсу Бейкеру три дня спустя после страсбургского саммита, он даже согласен на общую европейскую валюту. Что ещё может сильнее подтвердить проевропейский выбор Германии? Коль пошел на этот шаг даже «вопреки интересам Германии». Также было задокументировано, как немецкий канцлер говорил американскому госсекретарю: «Вот президент Бундесбанка, например, против этого. Но такой шаг является политически очень важным, поскольку Германия нуждается в друзьях». Ведь всё, что он делает – это пытается объединить Германию. В этот раз без «железа и крови».Создание валютного союза можно также объяснить – как и многое другое в истории европейской интеграции – в терминах франко-германского компромисса. По настоянию Германии, а особенно Бундесбанка, Европейский центральный банк должен стать ещё одним Бундесбанком, но только с большой буквы, при том абсолютно неподконтрольным правительству (в отличие от французской традиции) и с истинным протестантским пиететом служащим Единому и Истинному Богу Ценовой Стабильности (дабы Веймарский кошмар гиперинфляции никогда больше не вернулся на историческую сцену). К его чести будет сказано, канцлер Коль валютный союз хотел дополнить финансовым и политическим союзами, чтобы установить контроль за государственными расходами, координировать экономическую политику между государствами и для более сильной политической легитимации всего предприятия. «Политический союз является важнейшим дополнением экономического и валютного союзов, — сказал он в Бундестаге в ноябре 1991 года. — Новейшая история, и не только Германии, учит нас, что надеяться в долгосрочной перспективе поддерживать экономический и валютный союз без союза политического – это полный абсурд».Но для Франции ничего подобного не было нужно. Просто, дело ведь было в том, что ей хотелось получить некоторый контроль над валютой Германии, а не позволить Германии контролировать  бюджет Франции. Таким образом, обсуждение условий финансового союза заглохло на уровне набора «критериев конвергенции», по которым от потенциальных членов валютного союза требуется сдерживание государственный долга на максимально допустимом уровне в 60% от ВВП и не допускать дефицита выше 3%.Таким образом, во время «бури и натиска» крупнейшего геополитического изменения в Европе после 1945 года, был зачат очень болезненный ребенок. Большинство немцев были против отмены столь ценимой и любимой ими немецкой марки. Но их никто и не спрашивал: западногерманская конституция не предусматривает референдумов. А у Гельмута Коля не было намерения что-либо менять в этом случае. Александр Ламфалусси, тогдашний глава Европейского валютного института, предшественника Европейского центрального банка, позже вспоминал, как говорил тогда немецкому канцлеру: «Я не могу себе представить, как вы убедите немцев отказаться от немецкой марки?». На что Коль ответил: «Это случится. Немцы одобряют сильное лидерство».Тем временем во Франции при проведении референдума по Маастрихтскому соглашению в сентябре 1992 года еле-еле, со скрипом, удается набрать чуть-чуть больше 50% положительных ответов. Пассивному согласию по поводу дальнейших шагов, предпринимаемых в направлении к теснейшей европейской интеграции, пришел конец даже в «хартленде» поствоенного европейского проекта.Автор: Тимоти Гартон Эш — профессор европеистики Оксфордского университета, эксперт Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, США. (перевёл Сергей Одарыч)Продолжение здесь.Источник: Foreign Affairs

02 января 2013, 13:59

Закат Евросоюза: европейская Германия или немецкая Европа?

Закат Евросоюза: как возник ЕС и почему сегодня он трещит по швам. Часть 1 Тимоти Гартон Эш, Foreign Affairs   Судьба Европейского союза выглядит туманно.  Жесткий экономический кризис поставил под вопрос будущее единого европейского проекта. Почему кризис Евросоюза выходит за рамки экономики?  Представляем вашему вниманию статью, которую редакция влиятельного американского журнала Foreign Affairs внесла в десятку лучших материалов в 2012 году.   10 мая 1943 года. Германские войска ликвидируют Варшавское гетто. Встретив вооруженное сопротивление со стороны польских евреев, немцы один за другим поджигают дома, в которых живьем сгорают их обитатели, а прячущиеся по подвалам люди выкуриваются на поверхность. «Всего 1 183 еврея были задержаны живыми», — отмечает в официальном рапорте офицер СС Юрген Штроп. «187 евреев и бандитов были застрелены. Неизвестное количество евреев и бандитов были уничтожены взрывами в укрытиях. Общее число евреев, проходящих по делу, приближается к 52 683». В приложении к этому документу добавлена ныне знаменитая на весь мир фотография маленького мальчика в огромной кепке, поднявшего руки вверх в знак сдачи. Марек Эдельман, один из немногих выживших лидеров Варшавского восстания, завершил свои мемуары, изданные сразу же после войны, такими словами: «Те, кого убили в бою, исполнили свой долг до конца, до последней капли крови, пропитавшей тротуары… Мы – те, кто не погибли – завещаем всем вам сохранить память о них живой – навсегда».   А теперь перенесемся ровно на 60 лет вперед, в 10 мая 2003 года. Через месяц в Польше пройдет референдум о присоединении к Европейскому Союзу. Во время пропагандистской кампании, проходящей в Варшаве, рекламный баннер, оформленный в польских национальных красно-белых цветах, провозглашает: «Мы идём в Европу под польским флагом!». Во дворе отреставрированного Королевского замка группа молодых девушек в сине-жёлтых футболках, отсылающих к флагу Евросоюза – желтые звезды на синем фоне – поет песню. Под музыку официального гимна Евросоюза, которым является финальная часть 9 симфонии Бетховена, они на польском языке поют строчки из оды «К радости» немецкого поэта Фридриха Шиллера:   Радость, пламя неземное,   Райский дух, слетевший к нам,   Опьянённые тобою,   Мы вошли в твой светлый храм.   Ты сближаешь без усилья   Всех разрозненных враждой,   Там, где ты раскинешь крылья,   Люди — братья меж собой.   Обнимитесь, миллионы!   Слейтесь в радости одной!   Там, над звёздною страною, —   Бог, в любви пресуществлённый!   Кто сберёг в житейской вьюге   Дружбу друга своего,   Верен был своей подруге, —   Влейся в наше торжество!   Кто презрел в земной юдоли   Теплоту душевных уз,   Тот в слезах, по доброй воле,   Пусть покинет наш союз!   Совсем скоро молодые полячки и поляки смогут свободно передвигаться по всей Европе, чтобы учиться, работать, селиться, жениться и наслаждаться всеми превилегиями, предоставляемыми щедрым европейским государством всеобщего благосостояния, где бы они не находились – в Дублине, Мадриде, Лондоне или Риме.   Чтобы понять, почему прогнозируемый финансовый кризис Еврозоны превратился в экзистенциальный кризис всего послевоенного проекта объединенной Европы, необходимо проследить всю траекторию движения европейцев от одного 10 мая к другому. Память о Второй мировой войне и угрозы Холодной войны подтолкнули три поколения жителей Европы к необходимости мирного сосуществования, что стало беспрецедентным случаем как в европейской, так и в мировой истории. Тем не менее, практически сразу после падения Берлинской стены, все пошло вразнобой, как только европейские лидеры взяли курс на создание изначально структурно ущербного валютного союза.   К тому времени, когда многие правительства, корпорации и домохозяйства уже погрязли в непомерных долгах, миллионы молодых европейцев от Португалии до Эстонии и от Финляндии до Греции пришли в мир, в котором мир, свобода, благосостояние и социальная защищенность казались им чем-то само собой разумеющимся. Когда «пузырь» лопнул, многие горько разочаровались, но опыт этот оказался разительно разным для каждого из народов, входящих в Союз. Сегодня, когда проблемы, поднятые кризисом, остаются все еще нерешенными, Европа переживает острую нехватку в тех созидающих силах, некогда приведших её к единству.  Пускай даже всеобщий страх перед развалом Еврозоны и спасает пока Европу от худшего, ей чрезвычайно необходимо выработать что-нибудь еще кроме страха, чтобы вновь оживить проект, бывший таким притягательным в течение последнего полстолетия. Но вот что именно может помочь – это вопрос основной.   ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ   Историки говорят о многих факторах, сыгравших на руку процессу европейской интеграции, в том числе о жизненных экономических интересах европейских государств. Но все же главной движущей силой на всём европейском пространстве была память о войне. Среди веселящихся на улицах Варшавы в мае 2003 был и Бронислав Геремек – ныне бородатый профессор истории, а в мае 1943 – обычный десятилетний еврейский мальчик, на глазах которого происходили все ужасы  сжигаемого Варшавского гетто. Не удивительно, что он является одним из самых горячих поклонников интеграции Польши в Европейский Союз сначала в качестве одного из лидеров движения «Солидарность», а потом – министра иностранных дел Польши и депутата Европарламента.   Можно не сомневаться в том, что у каждого европейца была своя война: у выжившего в бойне Варшавского гетто остались одни воспоминания, у нацистского солдата – другие. Равно как и у британского офицера, и у французского коллаборациониста или у словацкого земледельца. Но все же, после окончания Великой войны, все эти люди одинаково яростно и отчаянно взвыли: «Больше никогда!». Говоря об общем опыте европейского субконтинента за последние 60 лет, несмотря на все существующие национальные и географические отличия, историк Тони Джадт объединяет его одним емким словосочетанием: «Послевоенное время». По тем же самым причинам, если не пытаться выдумать других, любимым девизом Европейского Союза является следующий: «Единство в разнообразии». Подмечено очень точно.   Такие же воспоминания играют важную роль и для тех британских консерваторов, большинство из которых являются ветеранами Второй мировой войны и которые в 1973 году присоединили Соединенное Королевство к Европейскому экономическому сообществу, предшественнику Европейского Союза. Ведь, прежде всего,  именно личный опыт мотивировал и тех европейцев с континентальной Европы, вплоть до президента Франции Франсуа Миттерана и канцлера Германии Гельмута Коля, которые создали ЕС в его нынешней форме. В разговоре с Колем вскоре после воссоединения Германии я услышал слова, которых никогда не забуду: «Вы хоть понимаете,- спросил он меня, — что сейчас вы сидите напротив прямого преемника Адольфа Гитлера?». Как первый канцлер объединенной Германии со времен Гитлера, он объяснил, что глубоко осознает свой исторический долг действовать по-другому.   Очень часто евроинтеграцию описывают как проект элит, но ведь и у рядовых европейцев точно такие же самые воспоминания. Когда этот проект в который раз пробуксовывал, первичной реакцией элит было искать какие-то пути вперед, пусть даже самые сложные, но только вперед. Вплоть до 1990-х годов, когда проведение национальных референдумов по поводу общеевропейских дел стало обыденным делом, европейцев редко кто прямо спрашивал, согласны ли они с найденными решениями, хотя они и могли периодически голосовать «за» или «против» политиков, ответственных за эти решения. Тем не менее, справедливым будет утверждение, что около 40 лет проект объединения Европы мог рассчитывать, по крайней мере, на пассивную поддержку большинства европейской общественности и национальных государств.   В течение этих 40 лет шла Холодная война и другие конфликты, сформировавшие ЕС. С 1940-х по 1970-е годы главным аргументом в пользу западноевропейской интеграции было противостояние советской угрозе, ощутимой для всех и каждого в виде Красной Армии, оккупировавшей Восточную Германию и разделённого пополам Берлина. Наряду с воспоминаниями о собственно европейском безумии во время военных лет, это были, так сказать, «варвары у ворот». Всех советских лидеров от Иосифа Сталина до Леонида Брежнева нужно наградить посмертными медалями за ту службу, которую они составили делу европейской интеграции.   События Холодной войны также объясняют, почему столь сильную поддержку объединению Европы оказали Соединенные Штаты, начиная с «плана Маршалла» 1940-х годов и заканчивая дипломатической поддержкой объединения Германии и распада Советского Союза в 1989-91 гг.   Для половины Европы, наглухо отделенной «железным занавесом» (чешский писатель Милан Кундера назвал её «похищенный Запад»), желание «вернуться в Европу» напрямую отсылает к борьбе за национальное освобождение и права человека. Растущее благосостояние Западной Европы манило и притягивало всех тех, кто видел его если не своими глазами, то благодаря западному телевидению.   Предполагать, что все последующие события были вызваны только лишь «бархатными революциями» 1989 года является элементарной исторической ошибкой. Европейское экономическое сообщество взяло себе срок до 1992 года на создания единого рынка и, сделав это, тем самым оставило далеко позади не только народы Восточной Европы, но и реформистски настроенных лидеров советского блока, в том числе Михаила Горбачева.   Принимая во внимание всё вышеописанное, мы переходим к главному идеологу европейской интеграции вплоть до 1990-х годов: Западной Германии. Западные немцы, как элиты, так и подавляющее большинство населения, продемонстрировали исключительную приверженность идее европейской интеграции. Они делали это по двум очень важным причинам: потому что они так хотели и потому, что у них не было другого выхода. Они хотели показать, что Германия выучила все горькие уроки своей  страшной  истории до 1945 года и стремится полностью себя реабилитировать в плане приверженности европейским ценностям, пусть даже ценой большей части своего суверенитета и ущерба национальной идентичности. Будучи когда-то худшими из европейцев, немцы теперь стремятся быть самыми лучшими. (В то время даже шутили, что если кто-то при встрече представляся вам европейцем, то вы могли быть полностью уверенными, что перед вами немец.) Но у немцев также был и чёткий национальный интерес: демонстрируя своё проевропейское поведение, они стремились восстановить доверие у своих соседей и международных партнеров (в том числе у Соединенных Штатов и Советского Союза), полагая, что только так они смогут достичь своей долгосрочной заветной цели воссоединения Германии. Как однажды заметил Ганс-Дитрих Геншер, бывший западногерманский министр иностранных дел, «чем больше наша внешняя политика европейская, тем больше она национальная». Европейскость западных немцев не была чисто инструментальной или наигранной – её истоки коренились в настоящей моральной и эмоциональной вовлеченности, но не была она и чисто идеалистической.   После того, как две Германии воссоединились в 1990 году, многие аналитики задавались вопросом, станет ли эта государство, по сути – расширившаяся Западная Германия, поддерживать такую же стойкую приверженность идее европейской интеграции. Еще задолго до кризиса, охватившего Еврозону, ответ был очевиден. Воссоединенная Германия стала тем, что некоторые эксперты в диспутах после падения Берлинской стены называли «обычным» национальным государством или «второй Францией», как эпатажно высказался французский политический обозреватель Доминик Муази. Как и Франция, новая Германия под видом общеевропейских будет продвигать свои собственные национальные интересы, а когда необходимо, то полезет и через голову Европы, как это происходит в случае двусторонних отношений с Россией: в 2005 году,  когда речь зашла о её энергетической безопасности, Германия заключила сделку о прокладке газопровода «Северный поток». Её лидеры, заседающие теперь не в Бонне, а в Берлине, по-прежнему будут стараться выглядеть добрыми европейцами, но они больше не будут с былой поспешностью и готовность раскрывать свою чековую книжку по первому же требованию Европы.   РОЖДЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО НЕДОСОЮЗА   Непосредственные истоки деформированной Еврозоны, являющейся сегодня главнейшим источником и эпицентром европейского кризиса, следует также искать в том судьбоносном времени, когда воссоединялась Германия и в последовавших после этого событиях. Сразу же после падения Берлинской стены 9 ноября 1989 года, Франсуа Миттеран, встревоженный перспективами, открывающимися после воссоединения Германии, чуть ли не силой заставил Гельмута Коля согласиться с планом действий приведших к тому, что позже стали называть экономическим и валютным объединением. Этот план был уже разработан заранее, чтобы содействовать выполнению  Европейским экономическим сообществом его главной задачи по созданию единого европейского рынка и разрешить все сложности, связанные с наведением порядка в сфере обменных курсов внутри Европы. Общей целью Миттерана было привязать объединённую Германию, коль таковая уже возникла, более тесно к объединенной Европе. Конкретно же ему хотелось усилить контроль Франции над своей собственной валютой и даже заполучить некоторые рычаги влияния на валюту германскую.   В памятном разговоре от 30 ноября 1989 года с Гансом-Дитрихом Геншером, тогдашним западногерманским министром иностранных дел, французский президент Франсуа Миттеран зашёл очень далеко, заявив, что если Германия не возьмет на себя обязательства по созданию Европейского валютного союза, то «Мы вернемся в 1913 год». Тогда же Миттеран увещевал и  премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, поднимая тревогу так, как будто за окном был 1938 год. Как говорится в британской записи встречи на высшем уровне во время решающих переговоров в Страсбурге в декабре 1989 года, Миттеран в частном разговоре заявил Тетчер, что он «боится, что и он, и премьер-министр Великобритании окажутся в ситуации их предшественников в 1930-х годах, которые не справились с ситуацией в условиях постоянного напора немцев».   Дэвид Марш, лучший из летописцев евровалюты, утверждает, что «самые существенные договорённости» по поводу валютного союза были достигнуты именно тогда в Страсбурге: состоялись очень жёсткие переговоры и ровно через два года все пункты договора были согласованы в небольшом голландском городе Маастрихт, установив главные правила существования того, что мы сегодня называем Еврозоной. Но было бы неправильно говорить в этом случае об обычном компромиссе: «Коль получает всю Германию, Миттеран – половину немецких марок», шутили в то время остряки. Ведь именно потребность Германии в поддержке со стороны своих ближайших европейских союзников (прежде всего, Франции) в деле национального воссоединения как раз и оказала решающее влияние на форму и содержание европейского валютного союза.   Без сомнения, Гельмут Коль был истинным европейцем. Он никогда не уставал повторять, что воссоединение Германии и объединение Европы – это «две стороны одной монеты». Или, как он заявил госсекретарю США Джеймсу Бейкеру три дня спустя после страсбургского саммита, он даже согласен на общую европейскую валюту. Что ещё может сильнее подтвердить проевропейский выбор Германии? Коль пошел на этот шаг даже «вопреки интересам Германии». Также было задокументировано, как немецкий канцлер говорил американскому госсекретарю: «Вот президент Бундесбанка, например, против этого. Но такой шаг является политически очень важным, поскольку Германия нуждается в друзьях». Ведь всё, что он делает – это пытается объединить Германию. В этот раз без «железа и крови».   Создание валютного союза можно также объяснить – как и многое другое в истории европейской интеграции – в терминах франко-германского компромисса. По настоянию Германии, а особенно Бундесбанка, Европейский центральный банк должен стать ещё одним Бундесбанком, но только с большой буквы, при том абсолютно неподконтрольным правительству (в отличие от французской традиции) и с истинным протестантским пиететом служащим Единому и Истинному Богу Ценовой Стабильности (дабы Веймарский кошмар гиперинфляции никогда больше не вернулся на историческую сцену). К его чести будет сказано, канцлер Коль валютный союз хотел дополнить финансовым и политическим союзами, чтобы установить контроль за государственными расходами, координировать экономическую политику между государствами и для более сильной политической легитимации всего предприятия. «Политический союз является важнейшим дополнением экономического и валютного союзов, — сказал он в Бундестаге в ноябре 1991 года. — Новейшая история, и не только Германии, учит нас, что надеяться в долгосрочной перспективе поддерживать экономический и валютный союз без союза политического – это полный абсурд».   Но для Франции ничего подобного не было нужно. Просто, дело ведь было в том, что ей хотелось получить некоторый контроль над валютой Германии, а не позволить Германии контролировать  бюджет Франции. Таким образом, обсуждение условий финансового союза заглохло на уровне набора «критериев конвергенции», по которым от потенциальных членов валютного союза требуется сдерживание государственный долга на максимально допустимом уровне в 60% от ВВП и не допускать дефицита выше 3%.   Таким образом, во время «бури и натиска» крупнейшего геополитического изменения в Европе после 1945 года, был зачат очень болезненный ребенок. Большинство немцев были против отмены столь ценимой и любимой ими немецкой марки. Но их никто и не спрашивал: западногерманская конституция не предусматривает референдумов. А у Гельмута Коля не было намерения что-либо менять в этом случае. Александр Ламфалусси, тогдашний глава Европейского валютного института, предшественника Европейского центрального банка, позже вспоминал, как говорил тогда немецкому канцлеру: «Я не могу себе представить, как вы убедите немцев отказаться от немецкой марки?». На что Коль ответил: «Это случится. Немцы одобряют сильное лидерство».   Тем временем во Франции при проведении референдума по Маастрихтскому соглашению в сентябре 1992 года еле-еле, со скрипом, удается набрать чуть-чуть больше 50% положительных ответов. Пассивному согласию по поводу дальнейших шагов, предпринимаемых в направлении к теснейшей европейской интеграции, пришел конец даже в «хартленде» поствоенного европейского проекта.       Автор: Тимоти Гартон Эш — профессор европеистики Оксфордского университета, эксперт Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, США.     Источник: Foreign Affairs, перевёл Сергей Одарыч, «ХВИЛЯ» {PAGEBREAK}   Закат Евросоюза: как европейский проект оказался в структурной ловушке. Часть 2 Тимоти Гартон Эш   Сегодня Европа попала в структурную ловушку, которую можно представить себе в форме условного треугольника. Во главе трех углов этого треугольника стоят: национальная политика каждой из стран Евросоюза, общая европейская политика и глобальные рынки.   Вторая часть одной из лучших по итогам 2012 года статей в авторитетнейшем журнале Foreign Affairs. Первую часть читайте здесь.       ОБЪЯВЛЕННЫЙ КРИЗИС   Перефразируя название известной повести Габриэля Гарсиа Маркеса, историю европейского валютного союза смело можно назвать «Хроникой объявленного кризиса». В то время, когда 11 государств-основателей Еврозоны готовились с 1 января 1999 года ввести общую валюту, большинство из проблем, с которыми евровалюта столкнется в течение первого десятилетия своего существования, были уже известны.   Критики Еврозоны в то время задавались следующими вопросами: как это можно вводить общую валюту без единого казначейства, как возможна уравниловка при введении процентной ставки для столь отличающихся между собою национальных экономик и каким образом Еврозона будет справляться с экономическими потрясениями, варьирующимися от региона к региону, что их экономисты называют «ассиметрическими рисками», если Европа не владеет ни достаточной мобильностью рабочей силы, ни достаточным уровнем бюджетных трансфертов между своими «штатами», как это имеет место быть в США?   «Начиная с 1989 года,  мы видим, как неохотно платили западные немцы даже за своих соотечественников с Восточной Германии, — встречаем мы такие строчки на страницах газеты, выходившей в 1998 году, — так стоит ли нам рассчитывать, что они пожелают заплатить за безработных французов?». Отвечая на широко распространенные в то время взгляды, что рано или поздно валютный союз столкнется с кризисом и этим ускорит приход такого необходимого союза политического, автор заметки предупреждает: «Это действительно пример диалектического скачка – верить и предполагать, что кризис, который только усугубит различия между европейскими странами, сможет в то же время их объединить и сплотить».   Поскольку, автором той заметки был я, то теперь мне стоит лишь добавить, что я всё же не смог предвидеть трёх вещей.   Во-первых, я не ожидал, что валютный союз будет процветать настолько долго. Почти десятилетие евро остается сильной валютой, соревнующейся с долларом США в качестве мировой торговой и резервной валюты.  Для предприятий это устранило риски колебаний обменных курсов внутри самой Еврозоны. Мы же, простые граждане, вполне ощутили всю прелесть путешествия с одного края Европы на другой без смены нескольких валют. Приезжая в Дублин, Мадрид или Афины, вы видели, что эти города переживают такой подъем, какого они никогда до этого не испытывали. Неудивительно, что в 2003 году те молодые поляки пели шиллеровскую оду «К радости», предвкушая скорое братское единение в общем европейском хороводе с такими же счастливыми ирландцами, испанцами и греками. И я, как и многие другие симпатики Еврозоны, дал себя убаюкать ложному чувству защищенности и безопасности.   Поскольку крах пришел несколько позже, чем ожидалось, то и последствия оказались более тяжелыми. С течением времени сформировался огромный дисбаланс между европейским «ядром», представленным в основном северо-европейскими странами (прежде всего Германией) и «периферией», состоящей главным образом из стран юга Европы (особенно досталось Португалии, Ирландии, Италии, Греции и Испании, которых даже окрестили обидной кличкой-аббревиатурой «the PIIGSs», созвучной английскому слову «pigs» — свиньи).   Конечно, первоначальный толчок, вызвавший землетрясение, пришел в Европу извне – из США, в которых лопнул ипотечный пузырь. В этом – более широком – смысле, мучения Европы являются частью всеобщего кризиса системы западного финансового капитализма.   Второй вещью, которую я не смог предвидеть в 1990-х, это то, что Еврозона будет способна генерировать собственные ассиметричные риски  таких масштабов.   В то время, когда Германия, все еще изнемогающая под финансовым бременем от последствий воссоединения, довольно ощутимо снижает свои затраты на рабочую силу и сокращает расходы на социальные программы, чтобы оставаться конкурентоспособной, многие периферийные страны Евросоюза позволили себе удельную роскошь роста затрат на зарплаты.   Пока Германия и некоторые другие страны Северной Европы поддерживали финансовую дисциплину и не влезали в долги, многие из периферийных стран пустились во все тяжкие. В некоторых государствах, таких как Греция, раздулись государственные расходы, в других, таких как Ирландия и Испания, неоправданно выросли расходы частного сектора. Долговой ящик Пандоры вскрыли и сверху, и снизу: правительства, компании и частные лица этих стран получили доступ к кредитованию по беспрецедентно низким процентным ставкам благодаря тому доверию, которое царило внутри Еврозоны между её участниками. По сути, Греция, которая в 2001 году пробралась в Еврозону с помощью сфальсифицированной статистики, брала в долг так, будто бы она сама Германия!   Поэтому, когда эти страны обратились к Германии за помощью, немецкие налогоплательщики целиком оправдано возмутились. Последовал закономерный вопрос: почему мы, немцы, вынуждены тяжелее и больше работать, выходить на пенсию тоже позже, тогда как эти бесполезные греки, португальцы и итальянцы на пенсию выходят раньше, чем мы и нежатся себе на солнышке на пляжах? «Эй вы, греки-банкроты, продавайте свои острова», — фыркал крупнейший немецкий таблоид «Bild» в октябре 2010 года.   У немцев все было более-менее в порядке: они продемонстрировали изумительное благоразумие. Периферийные страны Евросоюза – нет. Но существует и другая сторона медали. Пакт стабильности и роста – формальный свод правил конвергенции – показал всю свою несостоятельность, когда в 2003-2004 годах Германия и Франция превысили допустимый лимит бюджетного дефицита в 3%.  Они не понесли ни одного из наказаний, прописанных в документе для подобных случаев.   Более того, в Германии все так хорошо отчасти потому, что в периферийных странах дела обстоят так плохо. Периферийные страны Еврозоны больше не могут конкурировать с Германией в ценовой политике, просто девальвируя свои уже не существующие национальные валюты, а часть их раздутых расходов состоит именно из купленных немецких автомобилей BMW и стиральных машин Bosch. Курс евро также позволяет немецким экспортерам выставлять более конкурентоспособные цены на свои товары для более конкурентоспособных рынков, например, китайского.   В одном из исследований, проведенных по заказу Citigroup, эксперты Натан Шитс и Роберт Сокин обнаружили, что один лишь заниженный обменный курс евровалюты повышает сальдо торгового баланса Германии примерно на 3% от её ВВП в год. Как заметил экономист Мартин Фельдштейн, в 2011 году 200 миллиардов долларов профицита торгового баланса Германии примерно равнялись общему торговому дефициту всех остальных стран Еврозоны. Германия в Европе играет примерно ту же самую роль, что и Китай в мире: экспортер, который требует от других, чтобы они больше потребляли.   Вдобавок, Германия и другие страны Северной Европы использовали деньги, полученные в результате профицита, частично и для кредитования греков, ирландцев, португальцев и испанцев. Именно поэтому, когда Германия спасала проблемные банки периферийных стран Еврозоны, она тем самым спасала от прогорания и свои собственные банки.   Третьим элементом, недооцененным в 1990-х годах, были масштабы скорости изменений и безумия на мировых финансовых рынках. Самым вопиющим было то, что рынки облигаций способствовали растущему дисбалансу, неправильно оценивая суверенные риски в целом и дифференцированные риски между государственными облигациями разных стран Еврозоны в частности. Несмотря на отсутствие гарантий срочной ссуды в Маастрихтском договоре, трейдеры рынков облигаций  действовали так, как будто риски, повязанные с кредитованием греческого или португальского правительства, лишь незначительно выше, чем при кредитовании Германии или Голландии.   Как только вера в прочность Еврозоны начала рушиться – вскоре после её десятого дня рождения, рынки впали в другую крайность. Снова и снова они огорчают участников Еврозоны запоздалыми и неэффективными полумерами по росту доходности гособлигаций, так что правительства столкнулись с ростом затрат на обслуживание своих займов. При ставках от 5% до 8% государствам становится очень трудно выдерживать долговую нагрузку, даже при самых образцовых – в немецком стиле –  бюджетной дисциплине и структурным реформам. Стало настолько тяжело, что даже самые мудрые и экономически ответственные европейские руководители, такие, например, как премьер-министр Италии Марио Монти, рискуют не оправдать доверия своих народов.   ЛОВУШКА ДЛЯ ЕВРОПЫ   Сегодня Европа попала в структурную ловушку, которую можно представить себе в форме условного треугольника. Во главе трех углов этого треугольника стоят: национальная политика каждой из стран Евросоюза, общая европейская политика и глобальные рынки. С тех пор, как в 1951 году было основано Европейское сообщества угля и стали, между европейскими странами не прекращается процесс интеграции через развитие общеевропейских политик: от сельского хозяйства, рыболовства и торговли, до общей денежно-кредитной политики. Но демократия в ЕС упорно развивается на национальных началах.   Пока под внешне стабильной поверхностью Еврозоны бушевала вулканическая магма всевозможных противоречий, европейские лидеры провели большую часть первого десятилетия этого века в амбициозных попытках создать то, что некоторые называют «конституцией для Европы». Для того чтобы справиться как с углублением ЕС благодаря валютному союзу, так и с его расширением за счет Восточной Европы, они в 2007 году предложили новый набор институциональных механизмов для 27 государств ЕС с 500 млн человек населения. Но на референдумах во Франции и Нидерландах избиратели отвергли даже «легкую» версию этих смелых планов. «Народы этого не хотят»,- прокомментировал по этому поводу Бронислав Геремек, убеждённый европеец и в то же время честный реалист незадолго до своей смерти в 2008 году.   Гора опять родила мышь. Лиссабонский договор, вступивший в силу в 2009 году, предоставил больше полномочий избираемому прямым голосованием Европейскому парламенту. Но процесс принятия решений в ЕС сегодня все равно зиждется в основном на договоренностях, достигнутых политическими лидерами национальных государств в кулуарах Брюсселя. И политики и средства массовой информации являются национальными, а не европейскими. Есть общеевропейские политические группировки, состоящие из тех, кто входит в Европарламент, но не существует по-настоящему европейской политики. На выборах в Европейский парламент средняя явка избирателей снижается с каждым голосованием с тех пор, как с 1979 года начали проводить прямые выборы. Хотя и присутствуют некоторые хорошие общеевропейские СМИ, но смотрят и читают их ничтожно малое количество людей: широкой, общеевропейской публичной сферы просто не существует в принципе.   Французский историк Эрнест Ренан как-то сказал, что нация – это «ежедневный плебисцит». Действительно, сегодня в ЕС проходят выборах чуть ли не каждый день, но это национальные выборы, проводимые на разных языках и отображаемые национальными же масс-медиа. Все чаще в национальных избирательных кампаниях принимают участие партии, политики и общественные движения, которые во всех бедах,  существующих в их родных странах обвиняют другие европейские страны или весь Евросоюз. Когда я был в Маастрихте в начале этого года, мне рассказали, как антииммигрантский и антиисламский голландский популист Герт Вилдерс перенаправил огонь своей политической критики в сторону Европы. Вот где сегодня обретаются голоса избирателей по его мнению.   В то же самое время паника на мировых рынках одновременно и практически одинаково сказывается как на общеевропейской политике, так и на политике национальных государств: в одной стране за другой происходит снижение кредитного рейтинга, правительства цепенеют и срочно созывают очередной «экстренный саммит» в Брюсселе. Каждое утро, едва проснувшись, измученные лидеры стран Европы начинают юлить  между Сциллой рынков, которые не понятно как себя поведут после открытия этим же утром, и Харибдой того, что их родные национальные СМИ, партнеры по коалициям, парламенты и избиратели сделают с ними после возвращения домой.   Как только встреча на высшем уровне заканчивается, каждый лидер спешит выскочить из зала заседаний, чтобы немедленно проинформировать о её результатах свои национальные средства массовой информации. Так что каждый раз мы имеем не одну версию событий, происходивших на очередном европейском саммите, но целых 27 и абсолютно различных. Да, и плюс 28-я от невероятно миролюбивого конклава функционеров собственно ЕС. Это же полный «политический Расёмон» Европы с 28 противоречивыми версиями одного и того же события, рассказанный на 23 языках! Очень диковинный способ управления целым субконтинентом, не находите?       Автор: Тимоти Гартон Эш — профессор европеистики Оксфордского университета, эксперт Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, США.   Источник: Foreign Affairs, перевёл Сергей Одарыч, «ХВИЛЯ» {PAGEBREAK}   Закат Евросоюза: европейская Германия или немецкая Европа? Часть 3 Тимоти Гартон Эш, Foreign Affairs   Страх перед распадом, логика необходимости и сила инерции могут просто поддерживать видимость жизнедеятельности, но они не способны вновь создать динамику того Европейского Союза, который пользовался активной поддержкой всех своих граждан. Без введения новых движущих сил, без позитивной мобилизации элит и народов ЕС, европейский карточный домик договоров и институтов продолжит постепенно разрушаться, как это уже когда-то было во времена Священной Римской империи германской нации, а учёные будущего будут рассматривать период около 2005 года после Рождества Христова в качестве апогея уникальной, продолжительной, конструктивной,  мирной и дотоле в истории не виданной попытки объединить Европу.   Окончание фундаментальной аналитической статьи американского исследователя о проблемах, стоящих перед Евросоюзом. Начало здесь и здесь.   НЕДОСТАЮЩИЕ КОМПОНЕНТЫ   Валютный союз для Европы оказался очень важным рубежом. В смысле, не рубежом, который никогда не следовало бы пересекать, а рубежом, пересечённым слишком рано, прежде, чем Европа оказалась в состоянии защищать то, что возникло после его прохождения. Без сомнения, поддержание системы фиксированного курса с возможностью небольших конъюнктурных колебаний является очень важным для Европы в течение следующего десятилетия или даже двух. Но трудно не согласиться и с ретроспективным условным суждением эксперта-экономиста Мартина Вольфа: «Сейчас уже можно говорить о том, что для Европы было бы значительно лучше сохранить старую мультивалютную систему обменных курсов, пускай и с очень высокой степенью поляризации».   Если уж на то пошло, то нам следует обратить внимание и на другие альтернативные пути развития, которые когда-то было реально воплотить в жизнь. А что было бы, если бы, даже несмотря на введение евро, Европа сохраняла курс на поддержание и углубление искусственно недоунифицированного «единого» рынка?   Что если бы вся без исключении Европа сконцентрировалась на повышении своей конкурентоспособности, чем так вдохновенно все это время занималась Германия.  Не только на словах, оформленных в декларации о «благих намерениях», которыми,  всем известно,  куда именно устлана дорога, известной нам как Лиссабонский договор, а на деле?   Что если бы за всё это время была разработана более эффективная внешняя политика? Но сегодня сожалеть об утраченных возможностях уже поздно и бесполезно. Как в том старом, ныне неполиткорректном, английском анекдоте об американской супружеской паре туристов, которая заблудилась где-то в ирландской глубинке и, стоя на распутье, спрашивает проходящего мимо джентльмена, одетого во все твидовое, как, мол, и где нам искать дорогу на Белфаст? А тот им невозмутимо отвечает: «На вашем месте, уважаемые, я бы начал поиски именно с этого места». Вот где-то в такой же ситуации находится и сегодняшняя Европа.   В конце июня 2012 года ЕС провел еще один саммит по «спасению евро», уже, по самым скромным подсчетам, 19-й с момента начала кризиса. Германия заявила, что согласится на использование средств из специально созданных европейских фондов для спасения испанских банков и правительств, а другие страны Еврозоны в свою очередь решились на создание единой структуры банковского надзора в лице Европейского центрального банка. Хотя никто этого не заметил, но итоговое коммюнике саммита напомнило о важности и необходимости многих полезных шагов, которые ЕС следовало бы сделать. Например, европейские лидеры достигли соглашения по поводу унифицирования европейской патентной системы, которая, как ожидается, снизит стоимость патентования для европейских компаний на целых 80%. Также они пришли к соглашению начать консультации о предоставлении членства в ЕС Черногории, новому независимому государству, возникшему всего лишь 13 лет тому назад на одной из территорий бывшей Югославии.   Пока еще никто не знает, чем закончится история евровалюты. Возможные варианты: беспорядочный крах Еврозоны, продолжение существующей неразберихи, или – самый оптимистический вариант – системная консолидация европейского пространства в настоящий политический и финансовый союз. Но даже если Еврозона всё -таки достигнет политического объединения, ей все равно придется создать новый вид солидарности среди своих граждан, необходимый для поддержания особого общеевропейского патриотизма, пока еще несуществующего. Еще одним открытым вопросов в таком случае остается то, каким образом более сплоченная Еврозона, внутри которой есть как свои кредиторы, так и должники, причем, с очень разных точек зрения, будет связана организационно и политически с государствами-членами ЕС, не входящими в валютный союз, такими как Великобритания, Швеция и Польша.   Согласно одному из прогнозов, предоставленных аналитиками ING, полный крах Еврозоны может привести к падению ВВП более чем на 10% в течение следующих за этим двух лет для всех ведущих европейских стран, включая Германию, что может привести к опасной политической радикализации. (В отличие от 1930-х годов, радикализм, как крайнее правый, так и крайне левый, на удивление  эффективно ограничивается до сих пор даже в Греции, что является данью нерушимости современных европейских демократий). Но даже если Еврозона и развалится, то все равно продолжит существовать место, называемое Европой и, что весьма вероятно, набор институтов, известных под видом Европейского Союза. А сами европейцы опять столкнутся со старым и знакомым им историческим вызовом: восстать из руин и восстановиться.   Сегодняшний кризис является самым большим испытанием той модели интеграции, которую мы знаем под названием «план Шумана», а на Западе известной как «метод Монне», названной в честь еще одного из отцов-основателей Европейского союза.   Монне предложил продвигаться вперед аккуратно, шаг за шагом, с технократическими мерами экономической интеграции, надеясь, что это автоматически приведет к образованию политического объединения, при чем, не в последнюю очередь, именно благодаря кризисам. «Кризисы – великий объединитель!», как он однажды заявил. Но на протяжении даже первых 40 лет с начала европейской интеграции, кризисы не всегда объединяли Европу, иногда они наоборот сеяли в ней раздор. Если о них и помнят,  как о способствующих укреплению единства, а не расхождению, то в значительной степени это происходит благодаря поствоенной памяти и опасностям Холодной войны. Что происходит с этими «великими объединителями» сегодня? Давайте посмотрим конкретно по пунктам.   Общий рынок в 500 миллионов потребителей является мощной экономической силой и выгоден  большинству европейских стран. Однако, сегодня Европа уже не обеспечивает стабильно растущего благосостояния и благополучия для всех ее граждан без исключения, как это было раньше. («Хвиля» недавно опубликовала перевод блестящей аналитической статьи из старейшего и авторитетнейшего американского общественно-политического журнала «the Atlantic», посвященной росту неравенства, угрозе общественной дестабилизации и опасности классового конфликта в Соединенных Штатах Америки: «Закат среднего класса: будущее семьи, занятости и экономики в США» — ред.)  Страны-экспортеры, особенно Германия, и поставщики глобальных услуг, такие как Соединенное Королевство, все более озабочены тем, как найти, создать или занять рынки, на которых наблюдался бы рост.   В отличие от эпохи Холодной войны, у Европы сегодня нет очевидных и существенных прямых внешних угроз. Как бы ни старался по этому поводу Владимир Путин, он просто ну никак не дотягивает не то что до Сталина, но даже до уровня Брежнева. Может, в таком случае стоило бы остерегаться Китая? Не называя Китай врагом, стоит признать, что наиболее убедительной новой рационализацией дальнейшего и теснейшего объединения Европы действительно является рост великих незападных держав: в главную очередь, конечно, Китая, но также Индии, Бразилии и Южной Африки.   Нельзя просто так взять и экстраполировать нынешние экономические и демографические тенденции в будущее, но в любом случае к 2030 году даже Германия рискует стать небольшим или средним игроком. В таком случае, единственным эффективный способом обеспечить свободу и защиту общих для всех европейцев интересов остается действовать сообща и говорить в один голос. Если мыслить рационально, то это очень убедительный аргумент. Но чисто эмоционально, чтобы поколебать мнение широкой и разобщенной европейской общественности, необходимо настолько сильное воздействие, которое сравнилось бы с присутствием в свое время Красной Армии в самом сердце Европы.   Если Россия больше не отвечает всем требованиям внешней угрозы, то Соединенные Штаты перестали играть роль активного внешнего союзника. Еще президент Джордж Буш в 2001 году спрашивал на одном из закрытых заседаний: «Мы что, действительно хотим укрепления Европейского Союза?». Часть его администрации, по крайней мере, во время его первой каденции, была склонна к отрицательному ответу на этот вопрос. Нынешний президент США Барак Обама, несомненно, ответит положительно, но это до тех пор, пока кризис в Еврозоне угрожает экономике США, и, следовательно, перспективе его переизбрания (статья написана накануне американских президентских выборов 2012 года – ред). Его администрация приняла прагматическое решение сотрудничать с Европой, как через Брюссель, так и с отдельными странами и это сработало. Геополитическое же внимание США сосредоточено главным образом на Китае и Азии в целом, а не России и Европе.   Предполагается, что поведение Соединенных Штатах изменится, если Китай действительно станет рассматриваться в качестве нового Советского Союза: глобальной геополитической угрозы для Запада. Тогда для Вашингтона оставался бы лишь один вариант – добиваться более тесного стратегического партнерства с более объединенной Европой, в том числе и через создание трансатлантические зоны свободной торговли. Старая Европа и ее двоюродные братья на противоположном берегу Атлантики станут ближе в таком случае к тому, что Эдуард Балладюр, бывший премьер-министр Франции, представлял в качестве «Западного Союза». Но сегодня мало что свидетельствует в пользу развития подобного сценария. Скорее, Соединенные Штаты и Европейский Союз пытаются станцевать с Китаем каждый свое собственное танго.   Еще один важный в прошлом катализатор евроинтеграции – устремления Восточной Европы, все еще играет некоторую роль и сегодня. У восточных европейцев воспоминания о диктатуре, лишениях и войнах всё же более свежие, чем у их западных собратьев. Многие из них высоко ценят новые свободы, которыми они пользуются в ЕС, а для некоторых принадлежность к этому клубу евопейских наций является воплощением вековой мечты. Вот как объясняет один польский экономист то, почему Польша по-прежнему стремится вступить в Еврозону: «Мы хотим быть на борту судна, даже если оно идет ко дну!». Конечно, они предпочли бы, чтобы корабль плыл дальше. Радослав Сикорский, министр иностранных дел Польши, во время своей речи в Берлине осенью прошлого 2011 года сказал нечто невероятное: «Я, скорее всего, буду первым министром иностранных дел в истории Польши, который это скажет, но все же: сегодня я больше боюсь бездеятельности Германии, чем её силы».   ЕВРОПЕЙСКАЯ ГЕРМАНИЯ ИЛИ НЕМЕЦКАЯ ЕВРОПА?   Ключ к будущему Европы – это Германия. Тем или иным образом это справедливо, по крайней мере, вот уже на протяжении века. Потому ирония случайностей является очень острой. Если Гельмут Коль был первым канцлером объединенной Германии после Адольфа Гитлера, то Франсуа Олланд является первым французским президентом-социалистом со времён Франсуа Миттерана и ведь именно ему предстоит борьба с … наследием Миттерана! Валютный союз, при помощи которого Миттеран хотел было попридержать объединенную Германию  в управляемых рамках, сидя  в качестве второго пилота Европы совместно с Францией, к которой следовало относиться попочтительней, привел к тому, что руль полностью перешел в руки Германии. Франция же оказалась в роли разгневанного мужа, беспокойно ёрзающего на переднем пассажирском сидении и назойливо бубнящего: «Включи левый поворот, Ангела! Поворачивай налево!».   Во время воссоединения Германии немецкие политики не уставали повторять, что их целью является то, что писатель Томас Манн выразил в следующем мотто: «Не немецкая Европа, но европейская Германия». Но сегодня мы наблюдаем как раз за европейской Германией в немецкой Европе. Именно Германия является примерной европейской страной: цивилизованной, демократической, гуманной, законопослушной, и (хотя Томас Манн этого,  скорее всего,  не оценил бы) с очень хорошим футболом. Но в центре этой немецкой Европы все же находится «Берлинская республика»: по крайней мере, когда речь заходит о политэкономических вопросах, Германия без промедления призывает к оружию. (Это не относится к внешней и оборонной политике Европы, где роль Франции и Великобритании является более важной.) К такому положению Германия не стремилась – лидерство ей было навязано.   Более того, если для получения поддержки воссоединения Германии Гельмут Коль согласился на создание в крайне сжатые сроки Европейского валютного союза, пусть даже без союза политического, столь необходимого для стабильности Еврозоны, то после своего воссоединения Германия резко изменила свое мнение по поводу европейского проекта. По тем же самым связанным между собой историческим причинам, существующим вот уже больше 20 лет, потребность Германии внести свой личный вклад в будущее Европы сегодня переживает серьезный кризис: и само это идеалистическое желание, и чисто инструментальная способность Германии его воплотить находятся под большим вопросом.   Без сомнения, если бы Коль до сих пор оставался канцлером Германии, он без всяких сомнений проводил бы последовательную политику сохранения Еврозоны через политическую интеграцию ЕС. Меркель же и ее соратники отреагировали на угрозы по-разному, неохотно предпринимая минимум мер, необходимых для предотвращения коллапса. Скромная и бесхитростная Меркель во многом является олицетворением современных европейских гражданских добродетелей новой Германии. Но в то же время она является блестящим и безжалостным внутриполитическим тактиком. Независимо от перемен настроения, Меркель всегда прекрасно знает и помнит, с каких сторон ей может угрожать опасность: Бундестаг (нижняя палата немецкого парламента, из которой большинство самых ярких немецких проевропейских политиков сбежали в парламент общеевропейский), Конституционный суд Германии, намеренно созданный после 1945 года, чтобы в чисто американском стиле контролировать власть лидера, Бундесбанк, остающийся все еще очень влиятельным игроком в немецкой повестке дня и, последний по счету, но точно не по значению, популярный таблоид «Bild».   Большинство немцев даже не скрывают, насколько им не нравится идея спасения греков и испанцев. Стоит также помнить, что они были против решения Гельмута Коля отказаться от немецкой марки. В немецком опросе, проведенном в мае 2012 года, не менее 49% респондентов заявили, что введение евро было ошибкой. До сих пор среди немцев не проведена разъяснительная работа о преимуществах, приобретенных ими после создания Еврозоны. Тем не менее, европейская Германия является свободной страной, открытой для диалога, и попытки его ведения все еще предпринимаются.   ПАМЯТЬ, СТРАХ И НАДЕЖДА   Самая можная сила проекта европейской интеграции с 1945 года – личные воспоминания о войне – потихоньку сходит на нет. Там, где память индивидуумов ослабевает, о себе должна напомнить память коллективная. Помните обращение Марека Эдельмана: «Те, кого убили в бою, исполнили свой долг до конца, до последней капли крови, пропитавшей тротуары… Мы – те, кто не погибли – завещаем всем вам сохранить память о них живой – навсегда»? Тем не менее, представления большинства молодых европейцев о своей мучительной истории весьма поверхностны. Бытиё, сформировавшее их сознание, происходило в Европе мира, свободы и процветания. Молодежь даже таких восточно-европейских государств, как, например, Эстонии, которой попросту не было на большинстве экономико-политических и административных карт Европы ещё каких-то 22 года назад, пользуются этими с таким трудом и лишениями завоеванными достижениями как само собой разумеющимися. В таком смысле самой глубокой проблемой европейского проекта является проблема его успеха.   За последнее десятилетие многие европейские народы с историческими комплексами периферийности ощутили себя возвращенными в лоно Европы: к Европейскому Союзу присоединилась Восточная Европа. Южные европейцы тоже думали, что они процветают в Еврозоне. В Афинах, Лиссабоне и Мадриде господствовало ощущение «дорастания» до европейского общества, настоящего, а не только формального, равенства между народами.   Сейчас все эти иллюзии разрушены. В Греции бездомные выстраиваются в очереди к бесплатным столовым, пенсионеры кончают жизнь самоубийством, больные не могут получить лекарства по рецепту, магазины закрываются, бомжи дерутся за мусорные баки. Условия почти напоминают 1940-е годы. В Испании каждый второй человек в возрасте до 25 лет является безработным. В общем,  по Еврозоне эта статистика составляет почти один к четырем. Но лишения распределены неравномерно. В Германии безработица среди молодежи не превышает вполне допустимых 10%. В Европе теперь разделительная линия проходит не между Востоком и Западом, а между Севером и Югом. Начиная с сегодня и, возможно, на долгие годы вперед, быть молодым немцем станет подразумевать под собой совсем иной опыт, чем быть молодым испанцем, молодым поляком или греком.   Давайте вспомним о тех двух разных 10 мая в Варшаве. Кто-то, чей детский опыт сформировался под влиянием ужасов 1943 года, в шоке наблюдают за разворачивающимся сегодня кризисом, но он пока не вызывает и половины того ужаса, который они запомнили с тех ещё времен. Они же и настаивают на том, что Европа ни в коем случае не должна снова скатиться в пропасть.  Подросток из 2003 года имеет совсем иные взгляды на жизнь: это прискорбно, думает он или она, и совсем не то, что ожидалось.   Старое поколение европейцев, таких как Геремек и Коль, было свидетелем раздираемой Европы, а затем посвятило свою жизнь созиданию Европы объединённой и лучшей. Поколение «indignados» («Негодующие») в Испании – молодые люди, которые организованно протестуют по всей стране с мая 2011 года – родилось именно в этой лучшей Европе, но сейчас отброшено назад. Жизненный путь тех, кто в свои 15 лет начал его в 1945 году, шел от войны к миру, от бедности к процветанию, от страха к надежде. Траектория тех, кому 15 лет исполнилось в 2003 году, особенно в тех странах Евросоюза, которые сегодня страдают от кризиса больше всего, имеет прямо противоположное направление: от процветания к безработице, от межнационального единения к национальной обособленности, от надежды к страху.   Может ли это недовольство обеспечить предпосылки для всеобщей кампании по спасению Европы? Все указывает на то, что вряд ли. Массовые движения, возникшие во время кризиса, дрейфуют совсем в другую сторону. Одним из крупнейших было движение против АСТА, в котором многие молодые европейцы увидели угрозу их Интернет-свободе. «Indignados» всех стран мира, например, американские коллеги молодых европейцев из движения «Occupy Wall Street», выступают против банкиров, политиков и бэби-бумеров, укравших, по их мнению, будущее у последующих поколений. Интервьюирование активистов этих движений, проведённое Мэри Калдор и Сабиной Селхоф из Лондонской школы экономики, показало, что они либо относятся к ЕС несерьезно, либо даже несколько негативно.   Не следует недооценивать страх в качестве движущей силы в политике. Когда на повторных выборах в июне 2012 года греки проголосовали исключительно за партии, выступающие за сохранение участия Греции в Еврозоне, швейцарский художник-карикатурист Патрик Шапатт нарисовал усталого человека, стоящего рядом с избирательной урной в тени Акрополя и восклицающего: «Хорошие новости! Страх победил отчаяние!». Перефразируя президента США Франклина Рузвельта, можно  сказать, что сегодняшняя Европа не имеет больше никаких оснований для надежды, кроме страха.   Страх перед распадом, логика необходимости и сила инерции могут просто поддерживать видимость жизнедеятельности, но они не способны вновь создать динамику того Европейского Союза, который пользовался активной поддержкой всех своих граждан. Без введения новых движущих сил, без позитивной мобилизации элит и народов ЕС, европейский карточный домик договоров и институтов продолжит постепенно разрушаться, как это уже когда-то было во времена Священной Римской империи германской нации, а учёные будущего будут рассматривать период около 2005 года после Рождества Христова в качестве апогея уникальной, продолжительной, конструктивной,  мирной и дотоле в истории не виданной попытки объединить Европу.   Автор: Тимоти Гартон Эш – профессор европеистики Оксфордского университета, эксперт Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордском университете, США. Источник: Foreign Affairs, перевёл Сергей Одарыч, «ХВИЛЯ»

25 ноября 2012, 00:03

Рубль ты мой падучий – 4. Приватизированный

Рублёвку накрыло ноябрьское серое марево. Накрапывал мелкий дождь. Я уже два дня неважно себя чувствовал, а по дороге в дурдом расклеился как старый конверт. Чтобы не заснуть слушал радио. Голос политолога Сатановского накатывал грусть, предвещая новый апокалипсис на Ближнем Востоке и далее по кругу, вплоть до России. Он рисовал настолько мрачную картину будущего мироустройства, насколько позволяла его фамилия. Все места на парковке около главных ворот были заняты, и я отъехал чуть правее, чтобы припарковаться не в луже, а на сухом свежевыложенном тротуарной плиткой участке. В тридцати метрах от входа в моё родное отделение «Проблемы экономики» я столкнулся с главврачом дурдома профессором Преображенским. Он возник как бы из ниоткуда прямо перед моим носом, и когда я его заметил, то то ли от неожиданности, то ли по болезни громко чихнул. Отскочив метра на три, профессор поправил пенсне и опасливо, но вполне дружелюбно спросил: - Что, доктор, решили дать в морду Бычинскому или весь дурдом инфицировать? Мало вам сбоя на валютном рынке, так вы решили, и фондовый вирусом заразить? Поезжайте-ка вы домой, батенька, выпейте горячего чая с малиной, водочки с мёдом и попарьте ноги в горчице. И раньше чем через три дня не возвращайтесь. А с вашим подопечным мы как-нибудь сами управимся. Без сопливых. Тем более что он и так себя неплохо чувствует. Он покрутил свой седой ус а-ля Дали и исчез также внезапно, как и появился. А я отправился прочь. Не обижен, не сконфужен, повинуясь. С нашим главврачом лучше не спорить. Он хоть и маленького роста, лёгонький, старенький, но, люди говорят, если что не так и в асфальт закатает и в жабу превратит с лёгкостью. Сколько ему лет на самом деле доподлинно никому неизвестно. Но то, что его трудовая книжка начинается с берестяных грамот и занимает половину подвала отделения кадров - неоспоримый факт. Да что говорить, если даже Михаил Булгаков написал о нём в своём «Собачьем сердце». Я брёл по голой аллее в мокром холодном тумане и мечтал поскорее добраться домой. Около проходной меня вдруг кто-то схватил за плечо. Я лихо развернулся, чтобы осадить хама, но в последний момент сдержался, поскольку этим хамом оказался начальник спецотдела по связям с правительством коллега Маргулис. Не тот музыкант, который играл в «Машине времени» на гитаре, а племянник главврача советской психлечебницы, того самого, что давал команду безымянному фельдшеру вырвать провода. Про него ещё Высоцкий пел, - «и тогда главврач Маргулис телевизор запретил, вот он гад в окне маячит, за спиною штепсель прячет». Наш же молодой босс был искренне уверен, что автор посвятил песню его дяде – буревестнику демократических реформ. И невдомёк ему, недоумку, что с тех пор в подавляющем большинстве дурдомов нашей Родины телевизоры используются исключительно в качестве предметов интерьера, потому, что антенны и штепсели у них не работают. А буревестники либо вымерли, либо улетели в тёплые страны, где клюют отравленные зёрна с руки дяди Сэма и гадят на наши святыни и головы.  С его лёгкой руки теперь и у нас на работе любые СМИ категорически запрещаются. Поэтому, кроме биржевых сводок по спецмонитору, мы ничего не видим и не слышим. - Доктор, ели вас догнал, подпишите пжлста, а то мне главврач сказал, что завтра вас не будет. Тут так, пустяки. По приватизации. Наши предложения нашему правительству. Дело в том, что у него креатива не хватает, а у нас с избытком. Как-никак, передовой дурдом в полушарии. Вот и попросили посодействовать. Но только ваше отделение до сих пор ничего не представило, - пробормотал он, сунув мне в руки какие-то разрозненные бумаги. Я прочитал про приватизацию земли, крупнейших государственных компаний и банков, путей сообщения, пляжей и водоёмов, и много ещё про что. Я даже не представлял, как много хорошего сделал для правительства наш дурдом. - Я не знаю, в каком полушарии мы так отличились, в левом или в правом. Но тут же у вас почти всё охвачено, практически под гребень. И что вы от меня ещё хотите, больного, можно сказать, человека? - взмолился я и кашлянул для пущей убедительности. - Всё, да не всё, гоните креатив, доктор, и гуляйте спокойно свои трое суток, как главврач прописал, - не унимался Маргулис. - И как эта сволочь всё успевает узнать, выведать и использовать в своих интересах, - подумал я и согласился дать свои предложения. Ведь чем более дурацкий и нелепый вид они будут иметь, тем больше шансов, что они никогда не воплотятся в жизнь. Только у совсем пьяного или больного человека может так включится подсознание. Я не стал бить одиночными выстрелами, а выдал залп шрапнелью. Типа, хочешь креатива, получай по полной программе. Я рекомендовал приватизировать моря, озёра, реки, горы и овраги. Недра. Воздушное пространство. Города и сёла. Армию, полицию и исправительные учреждения. Центральный банк. Национальные музеи и библиотеки. Берёзки, сосны, ели, дубы, курских соловьёв и сибирских соболей. Мавзолей, Красную площадь и Вечный огонь. Поголовно всё население, официально введя крепостничество для своих граждан и институт рабства для чужестранцев. Госдуму, правительство и… - Ну, вы это уже слишком далеко зашли. Президента нельзя приватизировать. Он никому не может принадлежать, - засомневался Маргулис. - Как это не может? А Родине, семье, друзьям, наконец, конституции? – воскликнул я с пафосом и высморкался. Опешивший Маргулис пришёл в себя и улыбнулся, - Хитрый, вы доктор, ой, хитрый. Не зря о вас братья Грушины высокого мнения и главврач уважает. Семья и друзья – это я понимаю. Это понятия конкретные. А вот родина и конституция, согласитесь, расплывчатые какие-то представления. Неодушевлённые, можно сказать. Мёртвые. Так я так и запишу, с вашего позволения, что вы агитировали приватизировать президента? - Вы ошибаетесь, тему президента я вообще не поднимал, - сказал я, улыбнувшись в ответ. Маргулис вытащил из кармана диктофон и хрюкнул от удовольствия, - Вакансия у нас намечается, доктор, в «Проблемах экономики». Конкретная, чисто, вакансия. - Или у вас в администрации, ведь я имел в виду всего лишь Красную площадь, и ничего более, - ответил я, сунул руку в карман, выключил свой диктофон, и зашагал прочь. Закапал дождь. Я вышел через проходную и быстро направился к машине. Около неё стоял здоровенный мужик в плащпалатке. Он протянул мне квитанцию и хриплым басом попросил оплатить 200 рублей за парковку в центре. - Какая парковка, мил человек? Это территория, примыкает к нашей дурдомовской земле, и мы всю жизнь здесь бесплатно машины ставим, - взбеленился я не на шутку. Детина был на удивление вежлив. Он требовал и как бы извинялся одновременно. - Я вас понимаю, и дурдом ваш очень уважаю, сам ведь только недавно из Кащенко, но Собакин приказал, надо платить, дескать, всем за парковку в центре Москвы, не взирая, значит... - Так это Собакинские таджики поснимали весь асфальт вокруг дурдома и замостили все окрестности плиткой? - Ну, да. Они самые. - А причём здесь центр? - Да вот же, на воротах написано – Центральный дурдом №2. Слово центр присутствует. Собакин сказал. - А Москва, откуда взялась в области? - Так ведь расширили её, родимую, в область. - А кто такой Собакин, таджик? Кто ему дал право здесь свои порядки устанавливать? - Да нет, прораб он. А таджикам много денег за плитку должен, вот и устанавливает. Доказать недавнему пациенту психушки, что Центральный дурдом №2 и центр Москвы не одно и тоже, и что Москву расширили в другом направлении не удалось. Я обещал нажаловаться на самодура Собакина руководству Москвы и области, заплатил по квитанции 200 рублей и уехал. Мне хотелось побыстрее добраться до дома, сунуть ноги в тазик с горячей водой, присыпанной горчичным порошком, выпить чаю с малиновым вареньем и водочки с мёдом. Заснуть и проснуться в дурдоме.