• Теги
    • избранные теги
    • Компании1867
      • Показать ещё
      Страны / Регионы614
      • Показать ещё
      Разное905
      • Показать ещё
      Издания144
      • Показать ещё
      Люди254
      • Показать ещё
      Международные организации100
      • Показать ещё
      Показатели157
      • Показать ещё
      Формат28
24 марта, 06:47

China tightens housing loan rules to cool Beijing's property market

CHINA'S central bank announced Friday tightened housing mortgage rules to curb speculative purchases in Beijing's property market. Targeting fake divorces, Beijing housing mortgage applicants who divorced

23 марта, 19:01

EU bank eyes Chinese green lending

THE European Investment Bank plans to lend 500 million euros (US$539.1 million) to Chinese green projects in 2017, a senior official of the bank said yesterday. The bank of the European Union is also

23 марта, 15:50

Forbes назвал 11 самых надежных банков России

Также в этот список 11 самых надежных банков, работающих в России, входят: Интеза (российская "дочка" Intesa), Bank of China, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк и Альфа-Банк.

23 марта, 13:50

Forbes: топ-10 самых надежных банков России

Журнал Forbes составил рейтинг самых надежных банков, работающих в России. Самые надежные банки в России — "дочки" иностранных банков и крупнейшие госбанки, отмечает журнал.

23 марта, 13:50

Forbes: топ-10 самых надежных банков России

Журнал Forbes составил рейтинг самых надежных банков, работающих в России. Самые надежные банки в России — "дочки" иностранных банков и крупнейшие госбанки, отмечает журнал.

23 марта, 13:48

Forbes представил рейтинг самых надежных банков в России

Самыми надежными в России являются «дочки» иностранных банков и крупнейшие госбанки: Сбербанк, Россельхозбанк и ВТБ. Такой вывод следует из рейтинга надежности российских банков, опубликованного 23 марта журналом Forbes. Сбербанк занял самую первую строчку списка. Агентство Moody's оценивает его рейтинг на уровне «Ba2», а Fitch — «BBB-». Активы крупнейшего российского банка на 1 января 2017 года составили 22,337 триллиона рублей, а рентабельность капитала в 2016 году достигла  20,2%. На втором месте рейтинга банк «Юникредит», принадлежащий итальянской группе UniCredit.  Агентство S&P присвоило банку рейтинг «BB+», а Fitch — «BBB-». Капитал компании составляет 1,197 триллиона рублей. В тройку лидеров также вошел «Росбанк» («дочка» французской Societe Generale), чей рейтинг по версии Moody's находится на уровне «Ba2», а по версии Fitch - «BBB-». Активы банка эксперты оценили в 786,5 миллиарда рублей. Четвертое и пятое место заняли «Райффайзенбанк» (подразделение австрийского Raiffeisen Bank International) и «Ситибанк» («дочка» американской Citigroup). Их капитал оценивается на уровне 768,5 и 442,3 миллиарда рублей соответственно. В топ-10 самых надежных банков вошли помимо перечисленных также «Интеза» («дочка» итальянской Intesa), «Бэнк Оф Чайна» (подразделение китайского Bank of China), ВТБ, «Газпромбанк» и «Россельхозбанк» Всего в рейтинге 11 позиций. На последнее, одиннадцатое место, Forbes поставил «Альфа-Банк».

23 марта, 12:44

Forbes составил рейтинг самых надежных банков, которым могут доверять россияне

В реалиях сегодняшнего времени и на территории России утверждение Томаса Джефферсона актуально как никогда. Третий президент США в свое время заявлял: «Банковские учреждения более опасны, чем регулярная армия».

23 марта, 12:21

Forbes назвал 11 самых надежных банков России

Отвечая на вопрос, где разместить средства физическим лицам так, чтобы "не обжечься", Forbes составил рейтинг самых устойчивых кредитных организаций России. В него вошли 11 банков – как крупнейшие государственные учреждения, так и некоторые "дочки" иностранных банков.

23 марта, 12:21

Forbes назвал 11 самых надежных банков России

Отвечая на вопрос, где разместить средства физическим лицам так, чтобы "не обжечься", Forbes составил рейтинг самых устойчивых кредитных организаций России. В него вошли 11 банков – как крупнейшие государственные учреждения, так и некоторые "дочки" иностранных банков.

23 марта, 12:10

Forbes назвал пятерку самых надежных банков в РФ

Сбербанк и дочки иностранных банков вошли в ТОП-5 самых надежных банков в РФ, сообщает журнал Forbes в своем рейтинге. Первую строчку рейтинга занимает Сбербанк. Рейтинг банка от агентства Moody s находится на уровне Ba2 , от Fitch BBB- . Активы на 1 января 2017 года составляли 22,337 триллиона рублей, достаточность капитала увеличилась до 13,7% с 11,9% годом ранее, норматив мгновенной ликвидности - до 217,8% с 110,2%, рентабельность собственного капитала за 2016 год составила 20,2%. Доля депозитов физических лиц и индивидуальных предпринимателей в пассивах на 1 января 2017 года составила 39,6% против 35,5% годом ранее. Как сообщает Прайм , второе место в рейтинге занимает банк ЮниКредит, принадлежащий группе UniCredit. Forbes отмечает, что S P присвоило банку рейтинг BB+ , Fitch BBB- . Активы на 1 января 2017 составляли 1,197 триллиона рублей. Достаточность капитала банка на начало 2017 года составила 16,7% против 12,9% годом ранее, норматив мгновенной ликвидности - 145,6% против 107,6%, рентабельность собственного капитала за 2016 год составила 10,1%. Доля депозитов физических лиц и индивидуальных предпринимателей в пассивах на 1 января составила 8,9%. На третьей строчке расположена российская дочка французской банковской группы Societe Generale - Росбанк. Рейтинг банка находится на Ba2 , согласно Moody s, и на BBB- , согласно Fitch, приводит данные Forbes. Активы на 1 января составили 786,5 миллиарда рублей, достаточность капитала на 1 января 2017 года снизилась до 14,1% с 15,3% годом ранее, норматив мгновенной ликвидности увеличился до 163,5% с 120,8% на 1 января 2016 года. Рентабельность собственного капитала за 2016 год составила 7,7%. Доля депозитов физлиц и ИП в пассивах на начало года составляла 18%. Четвертое место по версии Forbes занимает российское подразделение Raiffeisen Bank International (RBI), Райффайзенбанк. Рейтинг банка по Moody s - Ba2 , Fitch - BBB- . Активы на 1 января составляли 768,5 миллиарда рублей. Достаточность капитала - 16,3% против 13,9% годом ранее, рентабельность собственного капитала за 2016 год составила 20%. На пятом месте дочка американской Citigroup, Ситибанк с рейтингом по Fitch BBB- . Активы банка на 1 января составили 442,3 миллиарда рублей, достаточность капитала на 1 января 2017 года увеличилась до 15,2% с 14,8% на начало 2016 года. Рентабельность собственного капитала за 2016 год составила 19,3%. Далее в рейтинге идут банк Интеза (российская дочка Intesa) , Бэнк Оф Чайна (дочерний банк Bank of China), ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк и Альфа-Банк.

23 марта, 11:46

Успех борьбы со «схематозом» зависит от успехов во внешней политике

Скандал вокруг вывода из России десятков миллиардов долларов с помощью британских банков хорошо описывает масштаб проблемы – нашу финансовую систему действительно подтачивают мошенники. Хорошая новость в том, что побед на этом фронте у ЦБ и правоохранителей немало. Плохая, что этим победам сильно мешают другие страны, включая Украину.

Выбор редакции
23 марта, 04:30

China's ICBC starts renminbi clearing services in Russia

Industrial and Commercial Bank of China (ICBC) officially started operating as a Chinese renminbi (CNY) clearing bank in Russia Wednesday, a move set to facilitate the use of the currency and cooperation in various fields between the two countries.

22 марта, 21:40

Экономика: Успех борьбы со «схематозом» зависит от успехов во внешней политике

Скандал вокруг вывода из России десятков миллиардов долларов с помощью британских банков хорошо описывает масштаб проблемы – нашу финансовую систему действительно подтачивают мошенники. Хорошая новость в том, что побед на этом фронте у ЦБ и правоохранителей немало. Плохая, что этим победам сильно мешают другие страны, включая Украину. Публикация в британской газете Guardian разоблачительного материала о возможном участии крупнейших банков Великобритании в миллиардных махинациях с выводом средств из России выглядит запоздалым, но важным признанием того, что борьба с криминальными финансовыми схемами требует совместных усилий правоохранителей и центробанков всех заинтересованных стран. Российские власти за последние несколько лет достигли в этом процессе очень серьезных успехов и рассчитывают на встречные шаги со стороны тех, кого теперь обычно называют «западными партнерами». Хроника борьбы с «пылесосами» Для значительной части англоязычной аудитории публикация стала сенсацией, ведь в ней были упомянуты такие столпы британского банкинга, как HSBC, Royal Bank of Scotland, Lloyds, Barclays и Coutts. Поражают воображение и объемы выведенных средств: по минимальной оценке, речь идет о 20 млрд долларов, хотя реальная цифра может доходить и до 80 млрд. Однако для российских властей информация об участии крупных западных банков в выводе теневых средств из РФ – это по большому счету секрет Полишинеля. «Финансово-кредитная система Великобритании является «тихой гаванью» для криминальных капиталов, мы говорили об этом уже много лет», – прокомментировал ситуацию заместитель министра внутренних дел РФ Игорь Зубов. При этом суммы выведенных активов не выглядят такими уж заоблачными, если вспомнить интервью, которое за несколько дней до своей отставки в июне 2013 года дал бывший председатель ЦБ РФ Сергей Игнатьев. С прессой он, кстати, общался очень редко (в те годы «говорящей головой» Центробанка выступал его зампред Алексей Улюкаев, ныне находящийся под следствием), но напоследок решил выложить все карты на стол: «Как показывает наш анализ, больше половины всего объема сомнительных операций проводится фирмами, непосредственно или косвенно связанными друг с другом платежными отношениями. Создается впечатление, что все они контролируются одной хорошо организованной группой лиц. При серьезной концентрации усилий со стороны правоохранительных органов, я думаю, этих лиц, а также выгодоприобретателей этих операций можно найти». Эта фраза из прощального интервью Игнатьева четыре года назад произвела на банковское сообщество впечатление приближающейся бури. Суммы сомнительных операций, названные Игнатьевым, в самом деле выглядели угрозой для финансовой системы страны: только в 2012 году, по данным ЦБ, они достигли 49 млрд долларов. В банковском мире хорошо помнят, что фамилия кандидата на смену Игнатьеву тогда держалась в тайне вплоть до последнего момента. «Вам понравится», – многообещающе и, как вскоре выяснилось, с долей иронии ответил президент Владимир Путин на прямой вопрос по этой теме. Смысл его фразы стал понятен уже через несколько месяцев после назначения Эльвиры Набиуллиной, которая фактически взялась за повестку, доставшуюся ей от предшественника – расчистку «авгиевых конюшен» российской банковской системы от нечистых на руку игроков. И президент ее работой доволен – в среду глава государства предложил оставить Набиуллину на посту главы ЦБ на новый срок. Ускорение темпов отзыва лицензий у коммерческих банков стало в последние три-четыре года одной из главных тенденций в российской финансовой сфере, хорошо заметной даже для далеких от бизнеса людей. Если при Игнатьеве в среднем отзывалось по 30 лицензий в год, то при Набиуллиной этот показатель приблизился к сотне. В итоге «поголовье» российских банков сильно сократилось: в 2013 году их насчитывалось около тысячи, сейчас их уже меньше шестисот, и это далеко не предел. «Мы надеемся прийти к той ситуации, когда количество отзывов лицензий будет измеряться единицами в год. Но на это уйдет еще несколько лет», – заявила Набиуллина в начале февраля. По ее оценке, процесс оздоровления банковской системы в России прошел больше половины пути. На окончательную «расчистку» потребуется еще полтора-два года, уточнил впоследствии зампредседателя ЦБ РФ Василий Поздышев, назвав главной причиной массового отзыва лицензий именно незаконные операции по выводу активов. Типовая схема вывода известна в банковском сообществе под названием «пылесос». Некий банк привлекает средства населения более высокими, чем в среднем по рынку, ставками по вкладам. Финансово грамотные граждане несут в такую организацию свои сбережения, понимая, что вклад застрахован государством и в случае отзыва лицензии у банка будет возмещен (не так давно размер страховой суммы был увеличен до 1,4 млн рублей). Далее руководство банка организовывает схему по раздаче привлеченных средств в виде кредитов для юридических лиц, которые не ведут никакой реальной деятельности, после чего деньги исчезают в неизвестном (точнее, как следует из пресловутой публикации в Guardian, во вполне себе известном) направлении. Так продолжается до тех пор, пока не иссякнет поток вкладчиков или не начнутся проблемы с капиталом у банка-«пылесоса». За этим следует отзыв у него лицензии с неизменными в таких случаях формулировками ЦБ: «Банк проводил рискованную кредитную политику, размещая средства в низколиквидные активы. Руководство кредитного учреждения не предприняло своевременные меры, что привело к полной утрате собственного капитала». В банке вводится временная администрация, которая в первые же дни обнаруживает «дыру» в балансе, исчисляемую в миллиардах рублей. В наиболее вопиющих случаях средства вкладчиков вообще не проводились по кассе. Такие схемы были выявлены, к примеру, в североосетинском Диг-банке и воронежском Арксбанке.  «Проводя наши финансовые расследования, мы поняли, что имеем дело с целым бизнесом по созданию нереальных заемщиков, – рассказывал в недавнем интервью Reuters Василий Поздышев. – Это услуга, которая продается банком. Создается большое количество юридических лиц, оформляются договоры между ними – купли-продажи, консалтинговых услуг, аренды, по всем этим юридическим лицам идут финансовые потоки. Чтобы не было просрочек по кредитам и налоговым платежам, специальные программы следят за тем, чтобы в нужное время занять деньги у одного заемщика и перебросить их другому». Ни один финансовый регулятор в мире не проделывает аналогичную работу по выявлению фиктивных заемщиков в таком объеме, констатировал зампред ЦБ РФ. Группы лиц по предварительному сговору Нет сомнений и в том, что за последние три года удалось выявить и ту «хорошо организованную группу лиц», о которой говорил Игнатьев. Об этом свидетельствует так называемая «молдавская схема» вывода активов из страны, раскрытая благодаря действиям ЦБ и правоохранительных органов. По предварительным оценкам, в ней участвовало порядка 60 банков (многие из них уже лишены лицензии) и около 500 человек, а объем выведенных средств мог достигать 50 млрд долларов, что вполне согласуется с цифрами, озвученными Guardian. Ключевой фигурой в этой схеме был банкир Александр Григорьев, который входил в число совладельцев ряда кредитных организаций, некогда имевших репутацию крепких «середняков» – банков «Западный», «Транспортный», ростовского «Донинвеста», Русского земельного банка (все они были лишены лицензии по указанным выше мотивам – рискованная кредитная политика и прочее). Ключевым передаточным звеном в выводе активов за рубеж был кишиневский Moldindconbank – отсюда и название всей схемы. Деятельное участие в процессе принимали и молдавские суды, которые взыскивали средства с российских фирм-однодневок, выступавших поручителями по фиктивным кредитам. Общая сумма таких исков составила 18,5 млрд долларов. Первая информация о раскрытии схемы властями Молдавии появилась еще в сентябре 2014 года, но лишь спустя год с небольшим ее организатор Александр Григорьев был задержан в центре Москвы. В ходе расследования его махинаций выяснилось, что к выводу российских активов могли быть причастны некоторые западные банки – в их списке назывались организации из Прибалтики, а также куда более респектабельные британский HSBC, датский Danske Bank и Bank of China. На днях крупнейший в Дании Danske Bank фактически признал свою вовлеченность в сомнительные операции по выводу средств из России. «Мы знаем о трансакциях, о которых идет речь, и уже обсуждали их с властями Дании и Эстонии. С 2011 по 2014 год наши системы и процедуры в Эстонии были недостаточными для того, чтобы полностью исключить использование нас в целях отмывания средств», – заявили в юридической компании Flemming Pristed, работающей с банком. Раскрытие «молдавской схемы», безусловно, является серьезным шагом вперед в деле борьбы с тем хроническим заболеванием российской финансовой сферы, которую банкиры на своем сленге именуют «схематоз». И следует подчеркнуть, что успех в данном случае был обеспечен взаимодействием с властями Молдавии и рядом других стран. Но, к сожалению, есть и примеры того, когда российским властям не удается довести расследование криминальных банковских схем из-за неадекватных действий иностранных партнеров. Самый вопиющий случай из этой серии произошел в начале этого года, когда Украина отпустила с миром бывшего совладельца банка «Траст» Илью Юрова, находящегося в розыске Интерпола. В ноябре прошлого года он был задержан в киевском аэропорту Борисполь, после чего Генпрокуратура РФ поставила перед украинскими властями вопрос о его экстрадиции. Однако киевский суд заявил, что номер кипрского паспорта Юрова якобы не совпадал с номером в розыскной карточке Интерпола, после чего бывший банкир оказался на свободе и вновь исчез. На днях несколько бывших руководителей «Траста», включая зампреда правления Олега Дикусара, получили реальные тюремные сроки. Это слабое утешение для российского правосудия, потому что полные ответы на длинный ряд вопросов о махинациях в банке смогут дать только его прежние владельцы. Вплоть до того момента, когда «Траст» был передан на санацию финансовой группе «Открытие», масштаб вывода средств из него тоже исчислялся миллиардами долларов, а техническая организация афер была не менее виртуозной, чем в «молдавской схеме». Судя по всему, история с исчезнувшими за границей бывшими владельцами «Траста» многому научила правоохранителей. Об этом можно судить по развитию событий вокруг казанского Татфондбанка, у которого ЦБ отозвал лицензию в начале марта. Незадолго до того, как этот банк (второй по размеру активов в Татарстане) столкнулся с серьезными проблемами, в нем была организована мошенническая схема, очень напоминавшая ту, которая некогда действовала в «Трасте». Крупным вкладчикам предлагалось перевести свои средства под повышенный процент на счета аффилированной инвестиционной компании, которая затем приобретала на эти деньги облигации Татфондбанка, пытаясь поддержать на плаву его ликвидность. Но как только банк столкнулся с серьезными проблемами, облигации моментально обесценились, и клиенты, согласившиеся перевести свои средства в инвесткомпанию, оказались без денег. В случае с кредитными нотами «Траста», одномоментно превратившимися в обычную бумагу, их владельцам пришлось долго судиться, доказывая факт мошенничества со стороны руководства банка. Обманутым клиентам Татфондбанка, чьи средства оказались в инвесткомпании «ТФБ-Финанс», может повезти несколько больше, поскольку дело сразу взяли на контроль руководство Татарстана и правоохранительные органы. Еще до отзыва лицензии у Татфондбанка были задержаны подозреваемые в организации схемы топ-менеджеры как самого банка, так и родственной ему инвесткомпании. Затем под арестом оказался и бывший председатель правления Татфондбанка и основной акционер Роберт Мусин. Кроме того, в рамках уголовного дела появилось еще несколько фигурантов – известные в Татарстане бизнесмены, связанные с Мусиным общими проектами. Посему есть все основания ожидать, что в данном случае российскому правосудию не придется отлавливать виновных в Киеве или Лондоне. Теги:  банки, Центробанк, мошенничество, Россия и Великобритания, отток капитала, Эльвира Набиуллина, Молдавия, Россия и Украина

Выбор редакции
22 марта, 17:59

For China's Central Bank, an Increasingly Difficult Balancing Act

The People’s Bank of China’s multiple mandates—keeping risk in check, the government’s top economic priority, and steadying the yuan without triggering a cash crunch and stifling growth—are becoming harder to juggle.

21 марта, 19:01

Over half of Chinese households believe housing prices too high

OVER half of Chinese households think housing prices are too high and more than a quarter worry these will rise more, a central bank survey showed, adding to views authorities may have to take more property

Выбор редакции
21 марта, 10:48

Central bank continues to inject money into market

CHINA'S central bank continued its net cash injections via open market operations on Tuesday. The People's Bank of China (PBOC) conducted 80 billion yuan (about US$11.6 billion) of reverse repos, a process

17 марта, 18:29

In The Uncertain World Of Trump, China Seeks To Steady The Ship

BEIJING ― No earth-shattering bold initiatives, no drastic policy U-turns and no fundamental changes emanated from the recent annual gathering of China’s National People’s Congress, the national forum to unveil major economic and social policies for the current year. Instead, amid the shock unleashed by the Donald Trump administration in the U.S., Brexit and unpredictable upcoming European elections ― plus, of course, a host of domestic challenges, such as debt, industrial overcapacity and mounting environmental problems ― the keywords underlining China’s economic program for 2017 seem to be three C’s: caution, consistency and continuity. First and foremost, Premier Li Keqiang, in his 2017 Government Work Report, China’s equivalent of a State of the Union address, set the country’s official GDP growth target for 2017 at “around” 6.5 percent, compared with a slightly higher range last year. The lower figure is in line with the recent trend of gradually lowering growth expectations as the Chinese economy matures and the public’s interest shifts to tangible improvements in the standard of living, including higher-paying jobs, food safety, air quality and pension benefits. China’s lower growth target is also consistent with the highly uncertain current global environment. The Trump administration has vowed an “America First” policy agenda, abruptly cancelled negotiations on the Trans-Pacific Partnership and threatened aggressive action against major trading partners in Asia, Europe and North America. China, in particular, has been singled out for strident criticism from alleged currency manipulation to unfair trade practices stealing U.S. jobs. Trump himself has repeatedly threatened to impose a 45 percent tariff hike on all Chinese imports. The keywords underlining China’s economic program for 2017 are caution, consistency and continuity. As the world’s largest exporter, China is vulnerable to rising protectionism in the U.S. and elsewhere. This is clearly on the minds of Chinese leaders as they map out the country’s new economic plan. The world economy is showing positive signs of cyclical recovery, led by the U.S. and China. But a lower GDP growth target shows China is not counting on resurgent export growth in 2017 and beyond. Beijing is prudently targeting a growth rate that is realistically achievable by the expansion of domestic demand alone. China’s more cautious stance on its economic outlook is reflected in the overall policy package. China intends to maintain a stable fiscal policy with projected fiscal deficit for 2017 unchanged at 3 percent of GDP, in line with market expectations. By contrast, China’s fiscal policy was far more expansionary in 2016, with the country’s budget deficit rising to 3 percent of GDP in 2016 from 2.4 percent in 2015. Since the global financial crisis in 2008, China has sought to achieve ambitious GDP growth targets year after year, with ultra-loose monetary policy and overly stimulative fiscal policy. Credit in China expanded at about 20 percent per year between 2009 and 2015, and the level of corporate debt and rising nonperforming loans in the banking sector in particular have alarmed investors in the past few years. Recognizing growing investor concerns about excessive debt buildup and ominous implications for the country’s financial sector health, Chinese leaders have pledged to rein in leverage and signaled a tightening bias on the monetary policy front by lowering the targets for both total social financing and broad money of 12 percent in 2017 from 13 percent in 2016. As such, the Chinese central bank, the People’s Bank of China, will likely continue tightening the interbank market and curbing credit expansion by regulatory tools, in order to control the pace of debt buildup and contain financial risks. With the Consumer Price Index inflation target left unchanged at 3 percent, the People’s Bank of China is likely to raise benchmark one-year lending/deposit rates over the course of 2017, in keeping with the general policy direction taken by the U.S. Federal Reserve, as reaffirmed by Janet Yellen’s latest statements. As the world’s largest exporter, China is vulnerable to rising protectionism in the U.S. and elsewhere. Consistent with the overall more prudent approach, Chinese leaders have put less emphasis on debt-financed investment expansion. The authorities’ increased tolerance of slower growth has provided room to reduce the reliance on fixed investment, traditionally a main engine driving Chinese GDP growth. Consequently, the government has lowered its fixed asset investment growth target to 9 percent in 2017 from the 10.5 percent target in 2016 and scaled back the investment in transport infrastructure projects at 2.6 trillion renminbi in 2017 from actual investment of 2.85 trillion renminbi in 2016. China’s large-scale infrastructure spending in recent years has already resulted in the world’s largest and most extensive high-speed rail network, a feat made possible by strong public finances, perhaps providing an instructive case study for the Trump administration. On employment, the Chinese government aims at urban job creation of more than 11 million and a registered urban unemployment rate not higher than 4.5 percent for 2017. While the urban job creation target is higher than last year’s 10 million, in reality, urban job creation averaged more than 13 million each year over the past four years, owing to the country’s booming services industry and a vibrant tech start-up ecosystem. New jobs have been created across Chinese cities despite the fact that the country’s troubled old economy ― the traditional manufacturing, steel and coal sectors ― keep downsizing and shedding blue collar jobs. Again, the Chinese government’s employment target is conspicuous for its lack of ambition, and again the job market dynamics in China perhaps shed some light on the Trump administration’s job agenda. Resorting to trade protectionism and obstructing the working of creative destruction embedded in the free market system may not lead to high paying jobs in the U.S. as in China. On exchange-rate policy, China’s stated position is again marked by consistency and continuity. In the face of Trump’s strong allegation of Chinese currency manipulation, China seems relatively unperturbed, issuing a calm statement that the government will maintain “the direction of making renminbi exchange rate further market-driven/liberalized.” Amid pressures of increasing capital outflows and the expectation of U.S. interest rate hikes, China has, in fact, drawn down a substantial amount of foreign exchange reserves to prevent the depreciation of the Chinese yuan. Economists ― including myself and analysts at the IMF and the U.S. Treasury Department under Former President Obama ― found no evidence of so-called currency manipulation by China. There is, therefore, no sign from the annual National People’s Congress that China will make drastic changes on its exchange-rate policy, reflecting in part its confidence that the burden of the proof lies more with the Trump administration. Beijing is prudently targeting a growth rate that is realistically achievable by the expansion of domestic demand alone. At the NPC, Premier Li Keqiang affirmed his commitment to reducing taxes, costs and fees, a source of complaints by Chinese private entrepreneurs. Probably the loudest and longest-lasting round of applause came after he announced mobile phone roaming charges for domestic calls will be abolished. In a nod to commentators, including myself, who have voiced concerns that the leadership has not done enough to implement economic liberalization, Li also declared that “all industries and sectors that are not prohibited by laws or regulations should be open to different types of market entities; all industries that are open to foreign investment should be open to private capital.” Again, while nothing new, such policy pronouncements are at least reassuring. Interestingly, Li also granted local governments more power to come up with favorable policies to encourage foreign investment. This represents a modest departure from the position in recent years where local governments have been restricted from offering policy incentives to foreign investors, and the climate for foreign investment in general has worsened in comparison to the golden years of reform and opening up, when China was a global magnet for foreign investment. Amid foreign companies’ increasingly vocal concerns about business barriers in China, Li has held out an olive branch to multinational companies, promising to “make big moves to improve the environment for foreign investors.” He said that service industries, manufacturing and mining sectors would become more open to foreign investors and promised that, contrary to most expectations and previous experience, foreign companies would not be discriminated against on license applications, setting standards or government procurement. There is no sign from the annual National People’s Congress that China will make drastic changes on its exchange-rate policy. On trade, Li unsurprisingly stated China’s strong opposition to protectionism. “Economic globalization is in the fundamental interests of all countries. China will not shift in its commitment to promoting global economic cooperation.” While avoiding mentioning Trump, whose statements during the election campaign and since his inauguration have suggested a tough stance against China on trade and currency issues, Li sought to build on an effort initiated by Former President Xi Jinping in his Davos speech to promote China as a reassuringly stable, mature and responsible power in these uncertain times. Li tried to reassure a domestic public that has grown increasingly angry about noxious air, water and soil left by decades of feverish industrial growth and urbanization, with burning coal widely seen as a main culprit. He vowed to address pollution caused by coal burning, and the measures include trying to cut the amount of coal used for winter furnaces and heaters and to shut down at least 150 million metric tons of coal production, with all key sources of industrial pollution “placed under round-the-clock online monitoring.” He also pledged to reduce energy consumption by 3.4 percent per unit of economic output and continue to improve energy efficiency. Chinese leaders’ determination to tackle pollution seems firm, but the progress will likely be slow and patchy, in part owning to the sheer scale and depth of the problems. The public demand for stronger environmental protection will thus continue to rise unabated. In sum, the general takeaway from China’s annual NPC meeting is one of caution, consistency and continuity. Above all, Chinese leaders are focused on steadily steering the economy, the world’s second-largest, as the country grapples with thorny problems like industrial overcapacity, rapid debt build-up, pernicious pollution and a more uncertain global trade climate with potentially rising protectionism in Trump’s America. China’s economic policies ― fiscal, monetary, trade, labor or environmental ― are designed to achieve moderate GDP growth and contain potential financial risks, environmental pressures and trade conflicts with the U.S., thereby bolstering social and political stability that is so prized by the Communist Party. In the face of significant global uncertainties, China aims, through a package of cautious yet consistent and sensible policies, to create a set of favorable domestic conditions conducive to a smooth and orderly political transition later in 2017. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

17 марта, 18:29

In The Uncertain World Of Trump, China Seeks To Steady The Ship

BEIJING ― No earth-shattering bold initiatives, no drastic policy U-turns and no fundamental changes emanated from the recent annual gathering of China’s National People’s Congress, the national forum to unveil major economic and social policies for the current year. Instead, amid the shock unleashed by the Donald Trump administration in the U.S., Brexit and unpredictable upcoming European elections ― plus, of course, a host of domestic challenges, such as debt, industrial overcapacity and mounting environmental problems ― the keywords underlining China’s economic program for 2017 seem to be three C’s: caution, consistency and continuity. First and foremost, Premier Li Keqiang, in his 2017 Government Work Report, China’s equivalent of a State of the Union address, set the country’s official GDP growth target for 2017 at “around” 6.5 percent, compared with a slightly higher range last year. The lower figure is in line with the recent trend of gradually lowering growth expectations as the Chinese economy matures and the public’s interest shifts to tangible improvements in the standard of living, including higher-paying jobs, food safety, air quality and pension benefits. China’s lower growth target is also consistent with the highly uncertain current global environment. The Trump administration has vowed an “America First” policy agenda, abruptly cancelled negotiations on the Trans-Pacific Partnership and threatened aggressive action against major trading partners in Asia, Europe and North America. China, in particular, has been singled out for strident criticism from alleged currency manipulation to unfair trade practices stealing U.S. jobs. Trump himself has repeatedly threatened to impose a 45 percent tariff hike on all Chinese imports. The keywords underlining China’s economic program for 2017 are caution, consistency and continuity. As the world’s largest exporter, China is vulnerable to rising protectionism in the U.S. and elsewhere. This is clearly on the minds of Chinese leaders as they map out the country’s new economic plan. The world economy is showing positive signs of cyclical recovery, led by the U.S. and China. But a lower GDP growth target shows China is not counting on resurgent export growth in 2017 and beyond. Beijing is prudently targeting a growth rate that is realistically achievable by the expansion of domestic demand alone. China’s more cautious stance on its economic outlook is reflected in the overall policy package. China intends to maintain a stable fiscal policy with projected fiscal deficit for 2017 unchanged at 3 percent of GDP, in line with market expectations. By contrast, China’s fiscal policy was far more expansionary in 2016, with the country’s budget deficit rising to 3 percent of GDP in 2016 from 2.4 percent in 2015. Since the global financial crisis in 2008, China has sought to achieve ambitious GDP growth targets year after year, with ultra-loose monetary policy and overly stimulative fiscal policy. Credit in China expanded at about 20 percent per year between 2009 and 2015, and the level of corporate debt and rising nonperforming loans in the banking sector in particular have alarmed investors in the past few years. Recognizing growing investor concerns about excessive debt buildup and ominous implications for the country’s financial sector health, Chinese leaders have pledged to rein in leverage and signaled a tightening bias on the monetary policy front by lowering the targets for both total social financing and broad money of 12 percent in 2017 from 13 percent in 2016. As such, the Chinese central bank, the People’s Bank of China, will likely continue tightening the interbank market and curbing credit expansion by regulatory tools, in order to control the pace of debt buildup and contain financial risks. With the Consumer Price Index inflation target left unchanged at 3 percent, the People’s Bank of China is likely to raise benchmark one-year lending/deposit rates over the course of 2017, in keeping with the general policy direction taken by the U.S. Federal Reserve, as reaffirmed by Janet Yellen’s latest statements. As the world’s largest exporter, China is vulnerable to rising protectionism in the U.S. and elsewhere. Consistent with the overall more prudent approach, Chinese leaders have put less emphasis on debt-financed investment expansion. The authorities’ increased tolerance of slower growth has provided room to reduce the reliance on fixed investment, traditionally a main engine driving Chinese GDP growth. Consequently, the government has lowered its fixed asset investment growth target to 9 percent in 2017 from the 10.5 percent target in 2016 and scaled back the investment in transport infrastructure projects at 2.6 trillion renminbi in 2017 from actual investment of 2.85 trillion renminbi in 2016. China’s large-scale infrastructure spending in recent years has already resulted in the world’s largest and most extensive high-speed rail network, a feat made possible by strong public finances, perhaps providing an instructive case study for the Trump administration. On employment, the Chinese government aims at urban job creation of more than 11 million and a registered urban unemployment rate not higher than 4.5 percent for 2017. While the urban job creation target is higher than last year’s 10 million, in reality, urban job creation averaged more than 13 million each year over the past four years, owing to the country’s booming services industry and a vibrant tech start-up ecosystem. New jobs have been created across Chinese cities despite the fact that the country’s troubled old economy ― the traditional manufacturing, steel and coal sectors ― keep downsizing and shedding blue collar jobs. Again, the Chinese government’s employment target is conspicuous for its lack of ambition, and again the job market dynamics in China perhaps shed some light on the Trump administration’s job agenda. Resorting to trade protectionism and obstructing the working of creative destruction embedded in the free market system may not lead to high paying jobs in the U.S. as in China. On exchange-rate policy, China’s stated position is again marked by consistency and continuity. In the face of Trump’s strong allegation of Chinese currency manipulation, China seems relatively unperturbed, issuing a calm statement that the government will maintain “the direction of making renminbi exchange rate further market-driven/liberalized.” Amid pressures of increasing capital outflows and the expectation of U.S. interest rate hikes, China has, in fact, drawn down a substantial amount of foreign exchange reserves to prevent the depreciation of the Chinese yuan. Economists ― including myself and analysts at the IMF and the U.S. Treasury Department under Former President Obama ― found no evidence of so-called currency manipulation by China. There is, therefore, no sign from the annual National People’s Congress that China will make drastic changes on its exchange-rate policy, reflecting in part its confidence that the burden of the proof lies more with the Trump administration. Beijing is prudently targeting a growth rate that is realistically achievable by the expansion of domestic demand alone. At the NPC, Premier Li Keqiang affirmed his commitment to reducing taxes, costs and fees, a source of complaints by Chinese private entrepreneurs. Probably the loudest and longest-lasting round of applause came after he announced mobile phone roaming charges for domestic calls will be abolished. In a nod to commentators, including myself, who have voiced concerns that the leadership has not done enough to implement economic liberalization, Li also declared that “all industries and sectors that are not prohibited by laws or regulations should be open to different types of market entities; all industries that are open to foreign investment should be open to private capital.” Again, while nothing new, such policy pronouncements are at least reassuring. Interestingly, Li also granted local governments more power to come up with favorable policies to encourage foreign investment. This represents a modest departure from the position in recent years where local governments have been restricted from offering policy incentives to foreign investors, and the climate for foreign investment in general has worsened in comparison to the golden years of reform and opening up, when China was a global magnet for foreign investment. Amid foreign companies’ increasingly vocal concerns about business barriers in China, Li has held out an olive branch to multinational companies, promising to “make big moves to improve the environment for foreign investors.” He said that service industries, manufacturing and mining sectors would become more open to foreign investors and promised that, contrary to most expectations and previous experience, foreign companies would not be discriminated against on license applications, setting standards or government procurement. There is no sign from the annual National People’s Congress that China will make drastic changes on its exchange-rate policy. On trade, Li unsurprisingly stated China’s strong opposition to protectionism. “Economic globalization is in the fundamental interests of all countries. China will not shift in its commitment to promoting global economic cooperation.” While avoiding mentioning Trump, whose statements during the election campaign and since his inauguration have suggested a tough stance against China on trade and currency issues, Li sought to build on an effort initiated by Former President Xi Jinping in his Davos speech to promote China as a reassuringly stable, mature and responsible power in these uncertain times. Li tried to reassure a domestic public that has grown increasingly angry about noxious air, water and soil left by decades of feverish industrial growth and urbanization, with burning coal widely seen as a main culprit. He vowed to address pollution caused by coal burning, and the measures include trying to cut the amount of coal used for winter furnaces and heaters and to shut down at least 150 million metric tons of coal production, with all key sources of industrial pollution “placed under round-the-clock online monitoring.” He also pledged to reduce energy consumption by 3.4 percent per unit of economic output and continue to improve energy efficiency. Chinese leaders’ determination to tackle pollution seems firm, but the progress will likely be slow and patchy, in part owning to the sheer scale and depth of the problems. The public demand for stronger environmental protection will thus continue to rise unabated. In sum, the general takeaway from China’s annual NPC meeting is one of caution, consistency and continuity. Above all, Chinese leaders are focused on steadily steering the economy, the world’s second-largest, as the country grapples with thorny problems like industrial overcapacity, rapid debt build-up, pernicious pollution and a more uncertain global trade climate with potentially rising protectionism in Trump’s America. China’s economic policies ― fiscal, monetary, trade, labor or environmental ― are designed to achieve moderate GDP growth and contain potential financial risks, environmental pressures and trade conflicts with the U.S., thereby bolstering social and political stability that is so prized by the Communist Party. In the face of significant global uncertainties, China aims, through a package of cautious yet consistent and sensible policies, to create a set of favorable domestic conditions conducive to a smooth and orderly political transition later in 2017. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

17 марта, 13:10

China’s bitcoin transaction may come under tighter rules

CHINA'S central bank issued draft rules to regulate the country's bitcoin industry and is now seeking feedbacks from major exchanges, a latest move indicating regulator's tighter control on the transaction

17 марта, 10:22

"Газпром" разместил 10-летние еврооблигации на $750 млн

"Газпром" разместил еврооблигации на сумму $750 млн. Бумаги размещены по ставке 4,95% годовых с погашением 23 марта 2027 года, говорится в сообщении компании. Средства от размещения компания планирует направить на общие корпоративные цели. Организаторами сделки выступили: Gazprom Series 41 of loan participation notes - RNS - London Stock ExchangeBank GPB International S.A., Bank of China Limited London Branch, J.P. Morgan Securities plc, Mizuho Securities USA INC. и SMBC Nikko Capital Markets Limited.

03 марта 2016, 21:04

Bank of Сhina предоставит «Газпрому» рекордный кредит: €2 млрд на 5 лет

Гости: замдиректор Института Дальнего Востока РАН Андрей Островский; политолог Дмитрий Орешкин; зампред комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству Вадим Соловьёв. Подпишитесь на канал РБК: http://www.youtube.com/user/tvrbcnews?sub_confirmation=1 ------------------------ Получайте новости РБК в социальных сетях: Facebook: https://www.facebook.com/rbc.ru Twitter: https://twitter.com/ru_rbc ВКонтакте: https://vk.com/rbc Одноклассники: http://ok.ru/rbc

03 ноября 2015, 23:05

Регуляторы обновили список системно значимых банков

Совет по финансовой стабильности и Базельский комитет по финансовому надзору обновили список из 30 наиболее значимых банков в финансовой системе мировой экономики.

22 сентября 2014, 17:22

IPO китайской Alibaba установило мировой рекорд

Первичное публичное размещение акций (IPO) китайской Alibaba официально стало крупнейшим в истории, после того как банки-организаторы исполнили опцион «green shoe» – право разместить дополнительные акции в условиях высокого спроса. Андеррайтеры IPO (35 банков) продали 48 млн акций, исполнив опцион в полном объеме, сообщила компания в пресс-релизе. В результате сумма размещения увеличилась на 15% – до $25 млрд – и на те же 15% увеличились комиссионные банков. Предыдущий мировой рекорд принадлежал также китайскому эмитенту: в 2010 году Agricultural Bank of China провел IPO на $22,1 млрд (с учетом опциона). Гигант электронной коммерции Alibaba разместился в Нью-Йорке в минувшую пятницу: компания и акционеры продали 320 млн бумаг (около 13% уставного капитала) по $68 за штуку. Весь бизнес был оценен в $168 млрд. Дебют Alibaba на Нью-йоркской фондовой бирже, как и ожидалось, оказался сверхудачным: в первый день акции подорожали на 38% (до $93,9), а рыночная капитализация достигла $231 млрд. Ни одна компания до этого не росла так сильно в первый день торгов после IPO размером от $10 млрд, проверил Bloomberg. Банки-андеррайтеры могли реализовать опцион до 15 октября по цене размещения ($68 за акцию). На практике банки выкупают бумаги у эмитента с небольшой скидкой к цене IPO, зарабатывая на этой разнице. В сделке Alibaba скидки и комиссионные андеррайтерам составили 1,2% от суммы размещения, раскрыла компания в понедельник в финальной версии проспекта IPO. Это означает, что банки заработали $300 млн. В размещении участвовало 35 банков, а ключевую роль играли шесть – Citigroup, Credit Suisse, Deutsche Bank, Goldman Sachs, JPMorgan Chase и Morgan Stanley (совместные букраннеры). К рекордному IPO хотели быть причастны абсолютно все ведущие инвестбанки, но трем – Bank of America, UBS и Barclays – пришлось уйти в сторону: ранее в этом году они вели IPO китайского ретейлера JD.com (конкурента Alibaba), получился конфликт интересов. Из 48 млн доразмещенных акций 26,1 млн пришлись на долю самой Alibaba, 18,3 млн – на долю американской Yahoo. Основатель Alibaba, председатель совета директоров Джек Ма дополнительно реализовал 2,7 млн бумаг, а вице-председатель Джозеф Тсаи – 903 тыс. Таким образом, Yahoo увеличила свою выручку от продажи акций Alibaba в рамках IPO до $9,5 млрд, а Джек Ма – до $1 млрд. Alibaba установила не только рекорд по размеру IPO, но и по стоимости компании на IPO, отмечает Dealogic. Оценка Alibaba с учетом опциона «green shoe» составила $169,4 млрд, прежний рекорд удерживал все тот же Agricultural Bank of China с капитализацией $133,4 млрд на IPO. Акции Alibaba на NYSE в понедельник вечером торговались в минусе после впечатляющего пятничного роста. По состоянию на 19:45 мск бумаги подешевели на 4,1% (до $90). Alibaba в цифрах (2013 год): Годовой оборот - $296 млрд Число покупателей - 279 млн человек Число продавцов - 8,5 млн человек Число заказов - 14,5 млрд заказов Иван Ткачев

24 января 2014, 08:14

Под чьим контролем глобальная фин.система?

Не стоит лишний раз теребить рану на Украине, по крайней мере, до поступления новых разведданных. Нефин.сектор достаточно рассмотрел, но что там с банками? Активы публичных банков и инвестиционных фондов планеты (2110 фин.организации) составляют по оценочным данным около 109.2 трлн долл, из которых 90 трлн (82%) приходится на первые 150 банка. 50 самых крупных фин.организаций держат 67 трлн, а первые 25 почти 50 трлн по данным за 2012 год. Здесь не учитываются страховые, пенсионные, ипотечные, взаимные, денежные, хэдж фонды и гос.фонды. И еще. Здесь не учитываются деривативы и забалансовые активы коммерческих банков, что весьма мощно развито в США. Только банки и инвест.банки по данным из корп.отчетов. Вот собственно под чьим контролем глобальная фин.система - крупнейшие банки и инвестфонды с активами свыше 500 млрд на 3 квартал 2013.  Самый крупный банк в мире находится в Китае - Industrial and Commercial Bank of China – уже более 3 трлн долларов активов. Для сравнения наш мега монстр Сбер всего 515 млрд долларов и в конце списка. Удивляет нашествие китайских банков? Ну-ну ) Сейчас 4 китайских банка превзошли таких гигантов, как Citi и Bank of America. Получается, что всего 1% публичных банков держит до половины всех активов глобальной фин.системы. Сейчас в мире 242 банка и инвест.фонда с активами более 50 млрд, 145 с активами более 100 млрд, всего 50 с активами более 500 млрд и 25 банков с активами свыше 1 трлн. Из этих 109 трлн около 62 трлн сосредоточено в 5 странах (США, Китай, Япония, Англия и Франция).  Мои расчеты по США - 16.6 трлн (624 организации) по всем и 12.3 трлн только по коммерческим банкам отчасти совпадают с расчетами ФРС из Z1 http://www.federalreserve.gov/apps/FOF/Guide/P_76_coded.pdf Однако, следует понимать, что говоря о США в расчетах я имею в виду банки, имеющие американскую нац.принадлежность, а сами эти активы распределены по всему миру в различных фин.инструментах, т.е. далеко не только в США. Но из этого выходит, что американские банки не столь огромные по сравнению с тем, насколько выросли китайские? На истории это смотрится еще более невероятно.  В 2007 китайские банки имели немногим более 4 трлн активов и выросли с тех пор в 2.5 раза(!) В 2009 обогнали французские и английские, в прошлом году превзошли японские и в этом году обойдут американские! Всего за один год китайские банки «рожают» больше активов, чем все развитые страны вместе взятые. Активы банков БРИК выросли с 6 трлн в 2007 до 17 трлн в 2013 (!) 11 трлн за 6 лет! Активы Франции, Англии, Германии, Испании, Италии, Швейцарии, Швеции, Нидерландов, Дании, Австрии, Норвегии, Греции, Португалии и Бельгии в совокупности в 2007 были 32.7 трлн долл, а в 2013 32.2 трлн, т.е. упали на пол триллиона. В таблице выборка по ТОП 500 мировых банков и инвест.банков для 30 крупнейших стран.  Но это были данные в долларах, где динамика может искажаться из-за валютного курса. Теперь в нац.валюте, процентное отношение к 2007.  Из 30 крупнейших стран наибольший процентный прирост по отношению к 2007 по настоящий момент в России – в 3.5 раза активы выросли, потом Индия (в 3 раза), в 2.8 раза увеличились активы в Турции, в 2.6 раза – Бразилия и в 2.5 раза у китайских банков. Все в нац.валюте. Сократились в Германии (-3%), Нидерланды (-14%), Бельгия (-30%) Швейцария (-35%). Интересно, что активы греческих банков выросли во многом из-за переоценки активов по причине мощного роста облигаций в 2013 и рекапитализации. Рост активов в США и Японии почти полностью за счет ФРС и Банк Японии, но причем рост активов значительно меньше, чем влили денег. Куда ушли деньги от QE – более 5 трлн, которые раздали банкам? А черт его знает. Основной поток QE ушел в различные забалансовые схемы через ряд жульнических махинаций. Часть на компенсацию убытков, часть на выкуп акций, которые прямым образом не отобразили в балансах. Много мути. ДОП. Из расчета в таблицах выпала Австралия, Ирландия и Южная Африка. Как нибудь потом добавлю. Первичные данные из Eikon