• Теги
    • избранные теги
    • Люди860
      • Показать ещё
      Страны / Регионы801
      • Показать ещё
      Разное941
      • Показать ещё
      Показатели245
      • Показать ещё
      Компании1017
      • Показать ещё
      Международные организации93
      • Показать ещё
      Издания130
      • Показать ещё
      Формат44
      Сферы4
16 января, 17:19

Бернанке не согласен с Трампом по «китайскому ...

Бывший глава ФРС США Бен Бернанке предупредивший об угрозе торговой войны, считает, что заявления избранного американского президента Дональда Трампа, в которых он называет Китай валютным манипулятором, «не соответствуют действительности».   «Одним из предвыборных обещаний Трампа было назвать Китай валютный манипулятором. Это подразумевает, что Поднебесная искусственно поддерживает кур… читать далее…

16 января, 03:15

Howard Marks: "So Much For The Experts"

Authored by Oaktree Capital's Howard Marks, In August, I mentioned that I had chosen the title “Political Reality” for my memo in part because of my liking for oxymorons.  I classed that title with other internally contradictory statements, such as “jumbo shrimp” and “common sense.”  Now I’m going to discuss one more: “expert opinion.” This memo was inspired by a thought that popped into my head when the outcome of the election settled in.  You may point out that at the end of my November 14 memo “Go Figure!,” I said I wouldn’t write any more about politics.  True, but I didn’t say I wouldn’t think about politics.  Anyway, this memo isn’t about politics, it’s about opinions. Last spring I attended a dinner where one of Hillary Clinton’s senior advisers was soliciting input, as she and her campaign were struggling to come up with an effective counter to Bernie Sanders’s populist message.  Most of those present expressed frustration on the subject, until an experienced, connected Democrat assured everyone, “Don’t worry.  She’ll win.  The math is irresistible.”  The Hillary supporters were relieved, and he turned out to be right: she won the nomination going away. In late October, with the issue of Clinton’s private email server and the FBI’s new investigation further dogging her, that same seasoned Democrat was asked whether the election was in jeopardy.  “Don’t worry,” he said.  “She’ll win.  The math is irresistible.”  We all know the result. The opinions of experts concerning the future are accorded great weight . . . but they’re still just opinions.  Experts may be right more often than the rest of us, but they’re unlikely to be right all the time, or anything close to it.  This year’s election season gave us plenty of opportunities to see expert opinion in action.  I’ll start this memo by reflecting on them. The Year Polls Stopped Working Pollsters got off to a tough start last year with the June referendum concerning Britain’s membership in the European Union.  Right up to the end, both pollsters and bookmakers considered U.K. citizens 70% likely to vote to remain a member.  But, in the end, “Leave” won by a few percent.  The reaction was shock.  Voters on both sides of the issue were unprepared for the outcome.  Within a day or two, the leaders of Britain’s main political parties had stepped down.  People began to seriously discuss what that outcome meant and how “Brexit” would be accomplished. The explanations for the pollsters’ error centered around Britain’s lower level of experience with, and expertise in, polling.  It couldn’t happen in the U.S.  In fact, in the 2008 and 2012 presidential elections, Nate Silver, the proprietor of website FiveThirtyEight, correctly predicted the outcome in all 50 states once and in 49 the other time.  In 2016, FiveThirtyEight estimated the odds of Hillary Clinton winning as slightly better than 50/50 as of the end of the Republican convention in July.  Then it had her as an 8-to-1 favorite in August, when the Democrats concluded their convention and Donald Trump’s perceived missteps peaked.  And then it again said she was slightly ahead just before the first presidential debate on September 26.  It never made her out to be an underdog.  And on election day, it estimated that she was 71.4% likely to win.*  Most other pollsters put her chances of winning at between 80% and 99%, and only one considered Trump the favorite. In the end, of course, Trump won in the Electoral College by a final count of 304 to 227, despite losing the popular vote by almost 2.9 million votes, or about 2%.  In particular, he won in a number of “swing states,” such as Pennsylvania, Michigan and Wisconsin, where the polls had him well behind.  So much for experts’ forecasts. Finally, rounding out the pollsters’ failures in 2016, the reform referendum that Italy’s Prime Minister Matteo Renzi bet his career on – which had been considered 3% behind – lost by 20%.  The outcome wasn’t a surprise, but the margin certainly was. No one really knows why polling failed so miserably last year.  Clearly there was a groundswell of populist, anti-establishment and anti-insider sentiment, but shouldn’t it have been detected?  In particular, Trump did much better than predicted (or much less badly) with a number of important groups, such as Hispanics and college-educated women.  For some reason, in 2016 pollsters in all three countries either failed to talk to a representative sample of voters, failed to elicit honest responses, or failed to accurately interpret the data.  Thus their opinions may be accorded less weight in the future. So Much for the Experts I’m struck by how dramatically opinion can flip-flop:  During the run-up to the election, Clinton’s campaign organization and “ground game” were considered sophisticated, efficient and unstoppable, and Trump’s were thought of as rag-tag, underfunded and uncoordinated. Now Trump’s machine is described as having been highly effective, and Clinton’s as having missed important signs and opportunities. Clinton’s message was thought likely to carry a lot of weight with a broad swath of the electorate, while Trump’s was viewed as appealing deeply to a few fervent but narrow fringe constituencies without enough voters for him to win. After the fact, Trump is described as having had “perfect pitch” and Clinton as having a “tin ear.” In particular, now it’s considered to have been a big mistake for Clinton to fail to address the concerns of white men and set out a solution for those who lost jobs and were omitted from economic progress. But during the campaign, no one pointed to this error. * It should be noted – to his credit – that Silver insisted repeatedly that Trump could win.  In fact, he often reminded his followers that the Clinton landslide most people expected was no more likely than a modest Trump victory.  Silver also entered Election Day citing a 10.5% probability that Trump would lose the popular vote but win the presidency.  We can’t say he predicted that outcome, but (a) he was more explicit about it than most and (b) he assigned a fairly material probability to an event that in the past has been quite rare (so it can’t be said that he was just extrapolating). Finally, up until Election Day, most observers (including me) talked about the likelihood that the Republican Party would emerge from the election torn between its traditional faction, the Tea Party conservatives, and Trump’s economically disgruntled, anti-establishment supporters. That may turn out to be the case, but now the Democratic Party is described as being at risk as well because of the schism between the Clinton-type moderates and the Sanders/Warren progressives. Here’s some of what I wrote in “Go Figure!,” six days after the election: Think back to just before last week’s election.  What did we know?  The polls were almost unanimous in saying Hillary Clinton would win . . . There was a near-universal belief that a Trump victory – as unlikely as it was – would be bad for the markets. So what happened?  First Clinton didn’t win. . . .  And second, the U.S. stock market had its best week since 2014! . . .  Thus two key observations can be made based on last week’s developments: First, no one really knows what events are going to transpire. And second, no one knows what the market’s reaction to those events will be. One of the key conclusions we should draw from the surprises of 2016 is that the pundits often failed to understand people and their views.  It’s clear that people who work in the media hadn’t understood many average Americans; people with college degrees hadn’t understood those without them; and people living on the coasts and in metropolises hadn’t understood the rest.  Strong sentiments and beliefs swung a pivotal election in ways the experts absolutely failed to grasp and thought were virtually impossible. Of course there are no “facts” regarding most future events, just opinions.  Experts – especially people who are paid to be experts – often couch their statements as facts, but that doesn’t mean they’re sure to come true.  And the Media? When I was young, a limited number of media outlets were the public’s primary source of information.  There were three TV networks and four local stations – no more room on the dial – and until 1987 they were subject to the FCC’s Fairness Doctrine that required broadcasters to discuss controversial matters of public interest and air contrasting views.  Edward R. Murrow, a TV news anchor, was one of America’s most respected men, and I often make reference to the time he said, “Anyone who isn’t confused doesn’t really understand the situation.”  Walter Cronkite, Chet Huntley and David Brinkley were similarly trusted.  Newspapers may have had Democratic or Republican leanings, but outside the editorial pages they largely avoided partisanship in covering events.  The subsequent proliferation of cable TV networks set off powerful competition for viewers.  A few chose to be full-time purveyors of news, along with some talk-radio stations.  Rush Limbaugh, Roger Ailes and Rupert Murdoch realized that a big following – and big money – could result from highly partisan, even inflammatory, broadcasting.  Radio “shock jocks” like Don Imus and Howard Stern chipped away at standards for language and demeanor, and news and talk shows emulated them.  So now we have outspoken, boisterous speech, along with highly partisan messaging. These days the news media shows little resemblance to what it was 30, 40 or 50 years ago.  Many outlets are highly biased to one side or the other and make it possible to read, watch and listen all day and never be exposed to all aspects of the issues.  Thus most people find something to complain about in the media coverage of the 2016 presidential election. Today’s media personalities rarely express the confusion Murrow did.  Rather, they tend to state forecasts as certainties.  When do you hear a TV commentator say “I think” or “it seems to me”?   In fact, they often remind me of the description of economists I heard in the 1970s: “portfolio managers who never mark to market.”  That is, they find it easy to overlook the times when they’re wrong.  In August or September of 2015, when Donald Trump was beginning to achieve success in his pursuit of the Republican nomination, a New York Times columnist flatly stated that because Trump couldn’t stand the prospect of losing, he would drop out of the race before the primaries began in January.  We didn’t see that happen . . . or any further mention of his assertion. What to Do About the Media Given the nature of the candidates for the presidency, the starkness of the choice, and the recent trends in media coverage, I spent a great deal of time last year following political developments via websites, newspapers and television coverage.  Most people I know did, and you may have as well.  For many it became a preoccupation, even a mania. My son Andrew has helped me dope out the media effects: Following events makes people feel they’re actively involved in them and well informed. People think and act with more confidence when they consider themselves informed. But the media pundits often are no more insightful than the rest of us. And anyway, people tend to follow media outlets that confirm their beliefs rather than challenge them. Thus following the media experts, while entertaining, can be a waste of time intellectually. For these reasons, I greatly enjoyed an article that appeared in the Observer on November 16, a week after the election.  It was entitled “Want to Really Make America Great Again?  Stop Reading the News.”  Ryan Holiday, its author, talked about what it’s like to be caught up in the news cycle. For a number of reasons, there has arisen in the media: . . . a system that needs more and more eyeballs for longer periods of time while gutting high-quality, reliable sources of information.  We have more “news” but less original reporting than ever before, an order of magnitude more in the way of opinion and analysis, but as [author and academic] Tom Nichols has pointed out, somehow less expertise. Chuck Klosterman [a writer on American culture] once remarked at how strange it was to walk through the front offices of a football team and find that everyone there was watching ESPN.  Didn’t they have better information than the average viewer or reporter?  Turns out, no – they’re addicted to the same media we are and subject to the same groupthink. . . . Twitter isn’t designed to help you get in and out with the best information as quickly as possible – it’s supposed to suck you into either a contentious world of argument and debate or an echo chamber that reassures you everyone thinks like you do. . . . We’re “participating” in the ecosystem because it’s addicting and because we’re curious. So author Holiday came up with a useful prescription in response: It’s not that I am going underground or completely disconnecting from current events.  It’s that I have decided I am no longer going to watch them develop in real time.  I’m going to watch the Saints play every Sunday, [but] I’m not going to fool myself into thinking that tuning into “Sports Center” on Tuesday will help. A lot of people’s lives would be more tranquil and more productive if they accepted that what the media says about an upcoming event – and whether you watch or not – won’t have any impact on the outcome.   What Do the Experts Know? One of the reasons I crafted this memo this way is so I would have a chance to return to a subject I introduced in 2015: the New York Post’s “NFL Bettor’s Guide.”  Each week during football season, the Post’s eleven experts advise its readers as to which teams to bet on.  Here’s how the experts did over the full 17-week season, covering 256 games: The best picker was right 55.1% of the time. The worst picker was right 48.8% of the time. On average the pickers were right 51.6% of the time. The experts further help readers by specifying up to three “best bets” each week.  Here’s how they did on their strongest picks: The best picker was right 62.7% of the time. The worst picker was right 43.1% of the time. On average the pickers were right 54.0% of the time. The available observations from this data are as follows: The way the overall results are distributed around 50/50 suggests the experts’ process is little more than a coin toss. On average the experts were right just 2.4% more often on their “best bets” than on all their picks. Two of the experts did worse on their “best bets” than on their other picks. Eight of the eleven pickers were right more than half the time. But since it costs about 5% per week on average to bet with the bookies, virtually none of the eleven experts’ overall picks added value after fees (sound familiar?). Even the average of the experts’ “best bets” wouldn’t have produced a positive return after fees. Two additional observations: In week 16, all eleven of the experts predicted the favored New York Giants would beat the Philadelphia Eagles, and five of the eleven thought the underdog New York Jets would beat the New England Patriots (in both cases, after adjusting the scores for the “point spread” that the bookies impose to equalize the two teams’ chances of winning). When the games were played, the favored Giants lost by five points (meaning they did even worse after the 2½-point spread was subtracted from their score), and the Jets (who were expected to lose by 16½ points) lost by 38 instead. In other words, (a) the experts may have been heavily biased in favor of the New York teams and (b) they were wrong 73% of the time on these two games. Bettors also have the option to bet on the “over/under” in a game – that is, whether the two teams’ combined score will exceed or fall short of a threshold set by the bookies. It’s just another way for bettors to get “action.” The results show the experts were right in 128 games (52% of the time) and wrong in 123 (there were five ties). Again no value added, especially after fees. If economists won’t publish their performance data, the Post at least performs a service by showing how its football experts did.  The bottom line is that their opinions are of little help, and the related coverage omits all discussion of their lack of predictive value. The Importance of the Macro Interest in “macro” has amped up meaningfully over the last dozen years or so.  I think it largely started with the increased activism on the part of the Greenspan Fed, and investors’ heightened interest in it.  Today many analysts seem preoccupied with central bank behavior, government actions, trends in interest rates and currencies, and the movement of markets, as opposed to the fortunes of individual companies. These things are almost all we hear about.  And most people think knowledge regarding the outlook for them holds the key to investment success.  Thus I want to make this a major topic here. Since I speak a lot to clients, prospects, CFA societies and student groups, I get a lot of chances to hear what’s on people’s minds.  And usually they focus on a relatively small number of questions.  Over the last few years, the ones I’ve gotten most often have been these: What month will the Fed raise interest rates? What could go wrong in the economy or the market? What inning are we in? And in each country I visit, how’s the outlook for that country? When will the Fed raise interest rates? – On May 22, 2013, in testimony to Congress, then Fed Chairman Ben Bernanke surprised the world by saying, “If we see continued improvement, and we have confidence that that is going to be sustained, in the next few meetings we could take a step down in our pace of purchases [of bonds]. . . .”  By indicating the Fed could “taper” its bond buying – the quantitative easing that was an important part of its stimulus program – Bernanke was foreshadowing that interest rates, which had been suppressed for years, would begin to rise.  Ever since then, people have been preoccupied with when interest rate increases would take place, and that’s the question I’ve been asked most often.  My response has been consistent: How would I know, and why do you care? First, how would I know?  I always point out that I’m not an economist or Fed watcher.  And I don’t think economists or Fed watchers know the answer, either.  No one consistently knows the timing of these things in advance, in particular because the Fed itself probably doesn’t know. But more importantly, why would anyone care?  If I say December, I ask them, what actions would you take?  And if I changed that to March, would you do something different?  The idea that you would do something different with a March expectation rather than a December expectation ignores the likelihood that the expectation of a March rate rise would begin to be reflected in asset prices well before March.  That means the likely date of a rate rise is not a very useful piece of information. What could go wrong? – For years it has felt to most people that we’ve been in a Goldilocks environment: neither too hot nor too cold.  The economy hasn’t grown slowly enough to cause recession or deflation, or fast enough to bring on hyperinflation and the need for restrictive action.  The markets have been strong enough to bode well, but not so strong as to suggest a bubble.  Ditto for investor psychology. Most people don’t want to tempt fate by saying things will go well forever, and in fact they know they won’t.  It’s just that they can’t decide what it is that will go wrong.  The truth is that while I can enumerate them, the obvious candidates (changes in oil prices, interest rates, exchange rates, etc.) are likely to already be anticipated and largely priced in.  It’s the surprises no one can anticipate that would move markets most if they were to happen.  But (a) most people can’t imagine them and (b) most of the time they don’t happen.  That’s why they’re called surprises. So I can guess at “improbable disasters” like acts of war, disinflation or a sudden seizing up of the economy, but they’re unlikely to happen, and I don’t know much more about them than anyone else.  The greatest single influence of the last three years was doubtless the 75% decline in the price of oil from June 2014 to February 2016.  But who predicted it? In my memo “It’s All Good” (July 2007), on the doorstep of the financial crisis, I insisted that the good times couldn’t roll on forever.  But I didn’t know it was sub-prime mortgages that would be the catalyst for a turn for the worst, and when I listed my candidates, I ended with “the things I haven’t thought of.”  That’s still about the best I can do . . . or most others, it seems. What inning are we in? – Perhaps no one can say just what it is that will ring the bell on today’s positive trends, but people still want to know how advanced we are in the process, and thus when it will come to an end.  People began to ask me what inning we’re in during the financial crisis of 2008, and they’ve continued ever since. First of all – admittedly I’m being picky here – people rarely specify which game they’re asking about.  Is it the economic recovery, the credit expansion, the string of low-default years, the upswing in investor psychology, or the stock market rise?  Certainly the answer could be different for each. But, more importantly, the question assumes we know how long each game will go on.  A standard baseball game consists of nine innings, so “second inning,” “sixth” or “ninth” has a clear meaning.  But with the things we’re wondering about here, we never know how long the game will run. So rather than “what inning,” I’d suggest investors ask whether things are or are not in an extended state.  Is psychology depressed, average or euphoric?  Is the capital market shut tight, normal or unthinkingly generous?  These are questions that can be answered in a helpful way, not how close the game is to being over.  No one knows the answer to the latter. What’s the outlook for country xyz? – The bottom line for me here is that people tend to confuse general intelligence, good investment records, expertise in specific areas, and all-around insight.  Thus I’ll reiterate that I’m no economist (and even if I were, my chances of being right would be limited).  And then I’ll add that being experienced as an investor and even hopefully intelligent says nothing about being able to divine a specific country’s macro potential. After I spend a day or two in a country, people often ask for my conclusions.  But in the course of my visits, I generally (a) visit only big cities, (b) meet only with financial types, and (c) spend more time answering questions than gathering information.  In fact, on one recent visit I responded to the usual question by telling my audience that I hoped each member knew more about their country than I did.  I sometimes gain visceral impressions of the countries I visit, but they’re usually data-lite and likely to come true only in the longest run, if at all. Implications of the Election Of course, the U.S. presidential election was the biggest story of 2016, and it brought me endless questions.  Who would win?  I’d read the same polls as everyone else, lived on the coasts, and reached the same conclusions.  I could bring no unique insight on the basis of which to question the likelihood of a Clinton victory. How would the two candidates differ as president?  It didn’t take any brilliance to conclude that a Clinton administration would be quite predictable and operate within rather narrow boundaries, while anything was possible from a Trump presidency – in some cases better than a Clinton one, but also with considerable potential for worse. I was in Australia on Election Day and just after, and questions about the implications started immediately.  In fact, they’re what inspired me to write “Go Figure!” over the following weekend in Seoul.  In it, I described the following questions as being open: How much of what Trump said while campaigning did he mean? How much of what he actually meant will he try to implement? And how much of what he tries to implement will he be able to effect? We still don’t have answers.  As for the markets, it’s clear Trump intends to be a very pro-business president.  But what actions he’ll take and whether they’ll succeed is very much up in the air.  Of course, only nine weeks have elapsed since the election.  Any expert who tells you what’s in store from the Trump administration – or from Britain’s departure from the EU; Italy without reform and Renzi; the Indian economy with 85% of its currency cancelled (the highest-denomination notes, 500 and 1000 rupees, were declared no longer legal tender in order to rein in corruption and the underground economy); or the coming elections in France and Germany – is talking through his hat. My Opinion of Opinions Since I’ve discussed these things at great length over the years, I‘ll try here to sum up succinctly: There are no facts about the future, just opinions. Anyone who asserts with conviction what he thinks will happen in the macro future is overstating his foresight, whether out of ignorance, hubris or dishonesty. Developments in economies, interest rates, currencies and markets aren’t the result of scientific processes. The involvement in them of people – with their emotions, foibles and biases – renders them highly unpredictable.As physicist Richard Feynman put it, “Imagine how much harder physics would be if electrons had feelings!” It’s one thing to have opinions on these subjects, but something very different to be confident they’re right (and act on them). Taking bold action based on forecasts of things that are uncertain isn’t just misguided; it’s dangerous. As Mark Twain said, “It ain’t what you don’t know that gets you into trouble.It’s what you know for certain that just ain’t true.” Everyone at Oaktree has opinions on the macro. And when we see extremes in markets and, especially, capital market behavior, we’re apt to take strong action. But we’re highly aware of what we don’t know, and when conditions are moderate or indistinct, we don’t bet heavily. I’ll end this section by sharing my latest epiphany on the macro.  I realized recently that in my early decades in the investment business, change came so slowly that people tended to think of the environment as a fixed context in which cycles played out regularly and dependably.  But starting about twenty years ago – keyed primarily by the acceleration in technological innovation – things began to change so rapidly that the fixed-backdrop view may no longer be applicable.  Now forces like technological developments, disruption, demographic change, political instability and media trends give rise to an ever-changing environment, as well as to cycles that no longer necessarily resemble those of the past.  That makes the job of those who dare to predict the macro more challenging than ever. What about Facts? While I take a dim view of forecasts, and especially of opinions presented as facts, I do believe there are such things as facts.  Unfortunately, however, the concept of “facts” is among the casualties of the increasingly partisan environment.  Recently we have seen both the elevation in status of “non-facts,” as well as the tearing down of “real facts.” “Fake news” emerged as a significant issue in 2016.  Some people believe it influenced the election.  Ease of access to social media makes it quite simple to create and disseminate statements that others will believe, even if they’re total fabrications.  The pizzeria fronting for a child-abuse ring led by Hillary Clinton is just one of 2016’s wilder examples.  I expect to see continuing discussion of the proper role of social media in taking down untrue posts, and of the conflict between defending freedom of expression and preventing the publication of falsehoods. At the same time, I’m concerned about the disappearance of real facts.  Nowadays it seems almost anything can be characterized as questionable.  There’s broad agreement among scientists that humans play a significant role in climate change – as there is among sitting world leaders – and yet we hear this idea dismissed as “a matter of opinion.”  The other day I heard a former U.S. Senator who now leads a policy think tank describe as “fake news” a Congressional Budget Office report with which his organization takes issue.  If the non-partisan CBO isn’t accepted as objective and truthful, who will be? In a time of raging partisanship, disrespect for experts, and drastically debased standards for discourse, is there such a thing as a fact?  Can there be no distinction between opinion, fact and fake fact?  Can there be a figure everyone trusts, another Edward R. Murrow?  Can any statement be safe from disparagement even though it’s not 100% measurable and provable?  Is history subject to unlimited revision if there are no video images?  What will our grandchildren be taught is the meaning of the word “true”?  What authorities will they trust?  We certainly live in interesting times. The Last Word To close, I’ll weave together a few recent inputs:  First, I had dinner with Warren Buffett about a year ago, and he pointed out that for a piece of information to be worth pursuing, it should be important, and it should be knowable.  These days, investors are clamoring more than ever for insights regarding the macro future, because it’s important: it moves markets.  But there’s a hitch: Warren and I both consider these things largely unknowable.  He rarely bases his investment actions on them, and neither does Oaktree. Second, I want to include a final paragraph from the Observer article about the media that I mentioned earlier.  I think it’s golden: “If you wish to improve,” Epictetus [first-century Greek philosopher] once said, “be content to appear clueless or stupid in extraneous matters.”  One of the most powerful things we can do as a human being in our hyperconnected, 24/7 media world is say: “I don’t know.”  Or more provocatively, “I don’t care.”  Not about everything, of course – just most things.  Because most things don’t matter, and most news stories aren’t worth tracking.  (Emphasis added) Finally, I want to describe a great phone call I received this past spring, from a sell-side economist I worked with in the early ’70s and have stayed in touch with since.  “You’ve changed my life,” he said.  “I’ve stopped making forecasts.  I study data and report on my inferences.  But I no longer express opinions about the future.”  Mission accomplished. Bonus section:  I’ve been collecting (and recycling) quotations for almost forty years, more of them concerning forecasts than anything else.  Here are five of the very best.  Together they say virtually everything that has to be said on the subject: We have two classes of forecasters:  Those who don’t know – and those who don’t know they don’t know.                                                 – John Kenneth Galbraith No amount of sophistication is going to allay the fact that all of your knowledge is about the past and all your decisions are about the future.                                                 – Ian Wilson (former GE executive) Forecasts create the mirage that the future is knowable.                                                  – Peter Bernstein Forecasts usually tell us more of the forecaster than of the future.                                                 – Warren Buffett I never think of the future – it comes soon enough.                                                 – Albert Einstein

15 января, 20:14

Krugman: "Infrastructure Delusions"

From Professor Krugman: Infrastructure DelusionsBen Bernanke has a longish post about fiscal policy ... Notably, Bernanke, like yours truly, argues that the fiscal-stimulus case for deficit spending has gotten much weaker, but there’s still a case for borrowing to build infrastructure:When I was Fed chair, I argued on a number of occasions against fiscal austerity (tax increases, spending cuts). The economy at the time was suffering from high unemployment, and with monetary policy operating close to its limits, I pushed (unsuccessfully) for fiscal policies to increase aggregate demand and job creation. Today, with the economy approaching full employment, the need for demand-side stimulus, while perhaps not entirely gone, is surely much less than it was three or four years ago. There is still a case for fiscal policy action today, but to increase output without unduly increasing inflation the focus should be on improving productivity and aggregate supply—for example, through improved public infrastructure that makes our economy more efficient or tax reforms that promote private capital investment.But he gently expresses doubt that this kind of thing is actually going to happen:In particular, will Republicans be willing to support big increases in spending, including infrastructure spending? Alternatively, if Congress opts to reduce the deficit impact of an infrastructure program by financing it through tax credits and public-private partnerships, as candidate Trump proposed, the program might turn out to be relatively small.Let me be less gentle: there will be no significant public investment program, for two reasons.CR Note: Just after the election, I noted that members of Mr. Trump's team had been talking about a $1 trillion infrastructure plan. However the infrastructure proposal really was a proposal for about $100 billion in tax credits to spur private investment in infrastructure. The $1 trillion in infrastructure investment was the projected size of the private investment, not the proposed government spending. This proposal is actually very modest in terms of a fiscal boost. Also, if this becomes a privatization scheme, then there might be a modest short term boost, but the long term impact would be negative.

14 января, 22:54

Infrastructure Delusions

Paul Krugman: Ben Bernanke has a longish post about fiscal policy in the Caligula Trump era. It’s not the most entertaining read; perhaps because of the political fraughtness of the moment, Bernanke has reverted a bit to Fedspeak. But there’s...

13 января, 23:02

The Fed and Fiscal Policy

Ben Bernanke: The Fed and fiscal policy: Markets have responded strongly to Donald Trump’s election victory, pushing up equities, longer-term interest rates, and the dollar. While many factors influence asset prices, expectations of a much more expansionary fiscal policy under...

Выбор редакции
13 января, 09:11

Текст: "Проведите аудит Федрезерва!" – это не о проведении аудита Федрезерва ( Бен Бернанке )

Ben S. Bernanke Distinguished Fellow in Residence - Economic Studies "Проведите аудит Федрезерва!" – это не о проведении аудита Федрезерва Во вторник Сенат будет голосовать по вопросу прекращения рассмотрения законопроекта S. 2232 ("Federal Reserve Transparency Act of 2015"), известного под названием "Проведите аудит Федрезерва (Audit the Fed)". К несчастью, подобный подход ("Audit the Fed") вызывает серьезное беспокойство по проблеме независимости Федрезерва и целостности процесса управления монетарной политикой. Вы вероятно полагаете, что законопроект, широко известный как &...

12 января, 18:51

Secular Stagnation Theory: Challenge to DeLong, Summers, Bernanke, Krugman, Keen, Pettis

I challenge economists Brad DeLong, Larry Summers, Ben Bernanke, Paul Krugman, Steve Keen, Michael Pettis (and anyone else), to respond to this post.

11 января, 13:00

The Well-Reasoned Basis Of Populism

Submitted by Jeffrey Snider via Alhambra Investment Partners, At the start of this new year, a new law took effect in Illinois which required hairdressers to obtain training in domestic abuse prevention. Hairdressers. The seeds of the idea were where any stylist in the state would take advantage of what is presumed a very close relationship between a woman and the person, presumed also to be a woman, using a hairdryer on her to spot possible abuse or even violence and know how to direct the victim toward help. Though protected, for now, from reporting requirements and shielded in untested fashion from liability, this is now part of the credentialing process for anyone seeking to enter the profession or stay within its ranks, at least in Illinois (and whichever states ultimately follow, as you probably have a good idea already those that will). Thus, without one hour of training every two years a formerly credentialed hairstylist will transition simply to being a former hairstylist. Her (presumably) ability to wield objects of beautification being fully undisturbed, the loss of ability to perform with them as an economic service is clearly, in this case, not about those abilities. You see occasionally statistics bandied about the internet where in the 1950’s fewer than one in twenty jobs required some government body’s expressed, explicit approval, but sixty years later the imposition of government credentials is somewhere between one and three or four. The world has become enthralled by them to the point of these kinds of extremes. Some of it is surely the desire for reduced liability, to retain or hire the credentialed expert so that if something goes wrong you are less likely to be sued for it. But what happens when in the real world “credentialed expert” makes that disastrous outcome more likely? Would that be the case where credentials themselves aren’t what they are supposed to be? In August 2013, Paul Krugman was writing favorably about Milton Friedman. The context of that discourse was the period immediately following the “fiscal cliff” which was supposed to bring about immediate disaster, as Krugman himself predicted on several occasions. The favorable light under which Friedman was being remembered in this one specific instance boiled down to what Krugman called him being a “realist.” One way to think about Friedman is that he was the man who tried to save free-market ideology from itself, by offering an answer to the obvious question: “If free markets are so great, how come we have depressions?” In Krugman’s view, Friedman was acceptable in the narrowest sense because he opened the door for government intervention among the so-called right. I doubt Krugman was unaware that it was this same door that caused Friedman to apologize for it in the 1990’s given what it became. Ironically, it was in Friedman’s Nobel lecture in 1976 which describes Krugman’s brief positivity about him: I well recall a dinner at a Cambridge University college when I was sitting between a fellow economist and R. A. Fisher, the great mathematical statistician and geneticist. My fellow economist told me about a student he had been tutoring on labor economics, who, in connection with an analysis of the effect of trade unions, remarked, “Well surely, Mr. X (another economist of a different political persuasion) would not agree with that.” My colleague regarded this experience as a terrible indictment of economics because it illustrated the impossibility of a value-free positive economic science. I turned to Sir Ronald and asked whether such an experience was indeed unique to social science. His answer was an impassioned “no”, and he proceeded to tell one story after another about how accurately he could infer views in genetics from political views. At one time, there was a difference between Friedman and Krugman, meaning Keynes. In 1980, for example, Keynes was so thoroughly debunked that there was enormous bipartisan support against it. Yet it didn’t go away, it simply found itself wriggling through Friedman’s open door and into the central bank monetarism that replaced it. Not long after 1980, Keynes and Friedman became fused, the activist central bank, rather than Treasury Department or Finance Ministry, the result. On the inside, economists think themselves arguing a world of difference among themselves; from the outside, they are all the same as none of them can actually produce scientific results and predictions. The reason is that they are all working from the same general theories. The concept of “free trade” was as close to untouchable in “acceptable” economic discourse as anything. The politics of it was no longer “right” or “left”, but rather within or without. If you argue for “free trade”, you are welcomed by economists (really Economists); if you argue against it, you are a krank, a kook, or any other epithet that may be applied to show the world you have none of the right “credentials.” It is about conformity, not fact let alone truth. The sudden rush in the mainstream of Economics to defend globalism isn’t specifically about globalism and its version of “free trade.” It is about Economics and the bigger questions that are being asked more often now outside of it. The voters in 2016 are following the questions, for even if there isn’t yet widespread awareness of the answers there is at the very least robust and open discussion taking place where over the past decade the application of argumentum ad verecundiam has been used ruthlessly to shut it down. If Janet Yellen or more so Ben Bernanke declared that there was recovery, nobody possessed the credentials to say otherwise. The Wall Street Journal published an article this past Sunday that in just its headline perfectly sums up the current wedge, writing up the recent conference in Chicago where Top Economists Grapple With Public Disdain for Initiatives They Championed. The nation’s leading economists are suffering an identity crisis as many of the institutions they helped build and causes they advanced have come in for public scorn and rejection at the ballot box.   The angst was on display this weekend at the annual conference of the American Economic Association, the profession’s largest gathering. The conference is a showcase for agenda-setting research, a giant job fair for the nation’s most promising young economists and, this year, the site of endless discussion about how to rebuild trust in the discipline. What is never really asked is why are these particular people the “nation’s leading economists?” They are surely some of the brightest minds, possessing great intellectual capacity, displaying impressive educational attainments and industry-given awards, but by and large because of all that they are all the same. And none of it displays comprehension of economics, but instead Economics. They have all been required to say the same things, speak in a common language (statistics), and to not deviate too far lest it trigger implicit excommunication from among the wider group. It’s how Paul Krugman can spend eight years screaming for fiscal “stimulus” of any type, including the stimulus effects of preparing for an alien invasion that won’t happen, but the moment just the bland talk of fiscal spending being introduced by President-Elect Trump he declares it all wrong and absolutely certain to deliver the worst of the worst long run consequences. People tend to notice, from the outside, these non-trivial inconsistencies and at the very least start to wonder just how robust a “discipline” it all might be. The chart included with the WSJ article is the most damning, by survey history showing that in early 2014 faith in “free trade” took a decided turn, at least for many. Among R’s, those who said free-trade agreements were good was about 55%; 60% for D’s. Those suggesting it is bad were only 35% or so for R’s, and just 30% for D’s. It swung to only 25% of R’s now feeling positive about “free trade”, with an astonishing 68% now against. The shift among D’s was sharper to the middle of 2015, but has mostly reverted to the 2014 levels. One quoted economist explains quite well the dilemma, though more subconsciously than he seems aware. “The economic elite did many things to undermine their credibility while people’s economic fortunes were taking a turn for the worse,” said Steven Davis, an economist at the University of Chicago. But a road map for regaining trust is elusive. “I used to think facts and analysis will ultimately carry the day but now I’m not quite sure.” The incongruence (in arrogance) of that statement is striking, and for Economics it should be alarming. For a narrow segment of the “discipline”, it clearly is and has been. Economist Edmund Phelps, who along with Milton Friedman did great work in debunking the (exploitable) Phillips Curve infatuation in the 1960’s, was also there in Chicago presenting on “How the Right And Left Are Failing The West.” Joseph Stiglitz, for once, was more succinct (though still far short of an explanation about why). “The promise was that globalization, together with liberalization, lowering tax rates, and advances in technology, would make everyone better off,” said Mr. Stiglitz. It was economists, not the economics, that over-promised, he said. The end of the recovery in 2016 was not as one that had happened but as an actual, realistic idea that has had dire effects including among the credentialed “experts.” It is unsurprising to find those survey results about “free trade” breaking sharply where they do; the introduction of the “rising dollar” in the middle of 2014 and the broad, global consequences it unleashed was the evidence that the “science” of Economics refuses to consider, let alone comprehend. Despite the backlash from the inside, The People have been more than patient the past ten years, giving Economists chance after chance after chance (after chance, in the fashion of QE’s) to produce. The “rising dollar” was the last straw. Rejection of Economics is not irrational nor is it free of “facts and analysis” as (presumably Dr.) Davis is suggesting. The past two years require no regressions. Economists said in late 2014 that the economy would take off; it did the opposite. They kept relying on mostly the unemployment rate to deny what was happening though in the US, like Europe and elsewhere, regular people had and have an intuitive, basic sense of why that was and still is just stupid. Very quietly, without too much disturbance, central bankers at least now agree, if still for now on their own terms. Is it really “too far” that people are now branching out, wondering what else Economists might be so wrong about? In terms of “free trade”, it’s not as if it is unrelated to the past decade.   The rise of populism isn’t the politics of rejecting experts, it is the rejection of these “experts” – who quite frankly deserve more than voter disdain. Credentials have come to be seen by a very large and growing proportion of the global population to declare incompetence, having nothing at all to do with intellectual capacity apart from objectivity. It isn’t the denial of reasoned argument but rather the logical end of it.

10 января, 20:21

Top Five Monetary Policy Issues To Watch In 2017

Submitted by Paul-Martin Foss via The Mises Institute, With a new year come new opportunities as well as new issues to take into consideration. Here are the five most important issues to keep an eye on in 2017. 1. Trump Presidency The most important issue facing monetary policy, at least in the United States, will be the incoming Trump Administration. The Federal Reserve Board of Governors is currently operating with two vacancies and has been for quite a while. With majorities in both the House and Senate, it is highly likely that President Trump will be able to successfully nominate two candidates to the Board. Depending on who he picks, that could put additional pressure on Chairman Janet Yellen to continue to raise the federal funds target rate throughout 2017. 2. Ongoing Weakness in Europe The PIIGS are returning. The Greek debt crisis is still unresolved, the Italian banking sector is weakening with Monte dei Paschi likely facing a bailout this year, and Portugal is showing signs of a weakening banking sector. Add to that the difficulties continuing to face Deutsche Bank and 2017 could be a perfect storm facing the Eurozone banking sector. The big question then would be to what extent bank failures and bailouts in Europe would cause spillover effects in the United States and worldwide. 3. China Is Still a Wild Card While the yuan continues its march towards becoming a global reserve currency, the Chinese economy faces continued difficulty and slowing growth. Private sector debt loads are high, the insurance and banking sectors are built on matchsticks, and the government is beginning to sell off some of its foreign exchange reserves to defend the yuan. 2017 could be a very interesting year for China, and for the rest of us if a Chinese collapse spills over to the West. 4. The Relentless War on Cash As India’s demonetization demonstrated, the war on cash is ramping up around the world. While there likely won’t be major moves towards eliminating high-denomination bills in the United States or Europe, there will be continued actions that chip away at the use of cash and the financial privacy that cash affords. Expect more legislative and regulatory action against cash transactions under the guise of fighting against money laundering, terrorist financing, and tax havens as governments continue to try to squeeze as much money as possible from taxpayers. 5. A Coming Financial Crisis The most important thing to watch for in 2017 is the possibility of another financial crisis. With the trillions of dollars of new money pushed into the financial system over the past several years by central banks around the world, financial bubbles growing, popping, and leading to financial crises are inevitable. Contrary to the thinking of Ben Bernanke and others of his mindset, it doesn’t take a central bank actively removing liquidity from the financial system to pop bubbles or create financial crises. All that is required is for the central bank to stop or slow its monetary easing and the effects of the newly created money will soon be evident. As the reality sets in that massive amounts of resources have been malinvested in unproductive sectors of the economy, the bubbles that were blown will inevitably burst. While monetary policies around the world remain historically loose, the Federal Reserve’s raising of its federal funds rate target has been accompanied by talk in other countries about raising interest rates. Given the anemic recovery in the aftermath of the 2008 financial crisis and continued low interest rates, central banks don’t have much room to maneuver when the next crisis hits. It’s always tricky trying to predict when a crisis will occur, but given economic data in various sectors that show similarities to the last crisis, it’s not out of the realm of possibility for 2017 to be the year of the next crisis.

10 января, 09:31

Как Китай может "сделать Америку снова великой"

Недавнее назначение Дональдом Трампом экономиста Питера Наварро на пост главы Национального торгового совета вызвало немало споров. Наварро известен своими ястребиными взглядами в отношении Китая.

10 января, 00:25

America Versus The Deep State

Submitted by Howard Kunstler via Kunstler.com, The bamboozlement of the public is nearly complete. The Deep State has persuaded 80 percent of Americans that all news is propaganda, especially the news emanating from the Deep State’s own intel department. They’re still shooting for 100 percent. The fakest of all “fake news” stories turns out to be… “Russia Hacks Election.” It was reported conclusively Saturday on the front page of The New York Times, a wholly-owned subsidiary of the Deep State: Putin Led a Complex Cyberattack Scheme to Aid Trump, Report Finds   WASHINGTON — President Vladimir V. Putin of Russia directed a vast cyberattack aimed at denying Hillary Clinton the presidency and installing Donald J. Trump in the Oval Office, the nation’s top intelligence agencies said in an extraordinary report they delivered on Friday to Mr. Trump. You can be sure that this is now the “official” narrative aimed at the history books, sealing the illegitimacy of Trump’s election. It was served up with no direct proof, only the repeated “assertions” that it was so. In fact, it’s just this repetition of assertions-without-proof that defines propaganda. It can also be interpreted as a declaration of war against an incoming president. The second civil war now takes shape: It begins inside the groaning overgrown apparatus of the government itself. Perhaps after that it spreads to the WalMart parking lots that have become America’s new town square. (WalMart sells pitchforks and patio torches.) Did the Russians make Hillary Clinton look bad? Or did Hillary Clinton manage to do that herself? The NSA propaganda was designed as a smokescreen to conceal the veracity of the Wikileaks releases. Whoever actually rooted out the DNC and Podesta emails for Wikileaks ought to get the Pulitizer Prize for the outstanding public service of disclosing exactly how dishonest the Hillary operation was. The story may have climaxed with Trump’s Friday NSA briefing, the heads of the various top intel agencies all assembled in one room to emphasize the solemn authority of the Deep State’s power. Trump worked a nice piece of ju-jitsu afterward, pretending to accept the finding as briefly and hollowly as possible and promising to “look into the matter” after January 20th — when he can tear a new asshole in the NSA. I hope he does. This hulking security apparatus has become a menace to the Republic. Whether Trump himself is a menace to the Republic remains to be seen. Certainly he is the designated bag-holder for all the economic and financial depravity of several preceding administrations. When the markets blow, do you suppose the Russians will be blamed for that? Did Boris Yeltsin repeal the Glass-Steagall Act? Was Ben Bernanke a puppet of Putin? No, these actions and actors were homegrown American. For more than thirty years, we’ve been borrowing too much money so we can pretend to afford living in a blue-light-special demolition derby. And now we can’t do that anymore. The physics of capital will finally assert itself. What we’re actually seeing in the current ceremonial between the incoming Trump and the outgoing Obama is the smoldering wreckage of the Democratic Party (which I’m still unhappily enrolled in), and flames spreading into the Republican party — as idiots such as Lindsey Graham and John McCain beat their war drums against Russia. The suave Mr. Obama is exiting the scene on a low wave of hysteria and the oafish Trump rolls in on the cloudscape above, tweeting his tweets from on high, and perhaps it’s a good thing that the American people for the moment cannot tell exactly what the fuck is going on in this country, because from that dismal place there is nowhere to go but in the direction of clarity. It won’t be helped by the official organ if the Deep State, The New York Times. Just look at the way they played the other big story last week, the one about the disabled man tortured by four young people in Chicago. Can anyone say what’s wrong with this picture?

09 января, 10:00

"Signs Of Excesses Isolated" - In Search of Elephant In Room, Fed Governors Come Up Empty

Submitted by Mike Shedlock via MishTalk.com, Fed Governor Jerome Powell says “Signs of excesses are ‘isolated’. Asset Prices ‘not broadly unsustainable’“. The Federal Reserve does not see “broadly unsustainable asset prices,” a senior U.S. central banker said Saturday, with financial excesses stemming from almost a decade of ultralow interest rates “isolated.”   In remarks as part of a panel discussion at the American Finance Association meeting, Fed Gov. Jerome Powell defended the central bank’s policy that has kept interest rates at historic lows since the financial crisis. The Fed pushed rates to zero in December 2008 and has only raised them only twice since, both in the past year.   The policy of low rates has helped the economy recover, and has helped strengthen the financial sector, he said. “By many measures the U.S. financial system is much stronger than before the crisis,” Powell said.   There are trade-offs, because low interest rates can have adverse impacts on financial markets in a number of ways, he said. “Low rates can lead to excessive leverage and broadly unsustainable asset prices — things that we watch carefully for and do not observe at this point.” Missed Elephants The Greenspan Fed missed the dotcom bubble The Greenspan Fed and the Bernanke Fed missed the housing bubble The Bernanke Fed and the Yellen Fed missed the asset bubbles now in progress The only way to not see this bubble is to be willfully blind to economic fundamentals for the sole benefit of banks and the wealthy, to the detriment of everyone else. And then there's Citadel's Ken Griffin... “We are now more levered in corporate America than ever before” Which - is a fact!

07 января, 16:25

Three, Four... Many Secular Stagnations!

**I. The Third Coming of John A. Hobson** In my view, the current debate about “secular stagnation” started by Larry Summers is best thought of as the third coming of John A. Hobson. The first coming of John A Hobson was, of course, Hobson (1902): _[Imperialism: A Study][]_. In Hobson’s...

Выбор редакции
03 января, 22:37

Do Central Bankers Know A Bubble When They See One?

Submitted by Peter Schmidt via The Mises Institute, Between 2000 and 2008, two of the largest financial bubbles in history - in technology stocks and housing, respectively - suffered spectacular collapses. Opinions vary, but some market commentators believe at the peak of the tech bubble, total stock market capitalization exceeded 180% of US GDP. To put this in perspective, the tech stock bubble was over twice the size of the 1920s stock bubble! As large as the bubble in tech stocks was, it was child’s play compared to the housing bubble. When the US housing bubble collapsed, the credit losses were so large the entire worldwide banking system was considered to be in mortal danger.  One of the primary justifications behind the 1913 founding of the Fed was to prevent financial crises. Logic then dictates if a major motivation behind forming a central bank is the prevention of a financial crisis, then a financial crisis that breaks out under the nose of a central bank must be due — at least in part — to mistakes of that bank. The Fed’s mistakes and its subsequent leading role in causing the housing bubble will be seen by reviewing speeches given by Alan Greenspan and Ben Bernanke that praised the housing bubble era Fed. In addition, a review of statements made in the wake of the tech bubble’s collapse will reveal senior Fed officials taking positions diametrically opposed to positions Alan Greenspan claimed formed the basis for the Fed’s policy toward bubbles, namely, allowing bubbles to burst and dealing with the consequences later.  From its March 2000 peak to its October 2002 bottom the NASDAQ declined 80%. Throughout the 1990s no one cheered on the “new economy” more than the “maestro,” Alan Greenspan. After the bubble collapsed, Greenspan recognized a need to explain his and the Fed’s actions while the tech bubble grew. In August 2002 Greenspan gave a speech at the Fed’s conference in Jackson Hole. In this speech, which Jim Grant called “self-exculpating revisionism,”  Greenspan offered this rationale for the Fed’s actions during the late 1990s: The struggle to understand developments in the economy and financial markets since the mid-1990s has been particularly challenging for monetary policymakers. … We at the Federal Reserve considered a number of issues related to asset bubbles — that is, surges in prices of assets to unsustainable levels. As events evolved, we recognized that, despite our suspicions, it was very difficult to definitively identify a bubble until after the fact - that is, when it’s bursting confirmed its existence. Less than two years later, in January 2004, Greenspan would congratulate himself on the apparent success of the Fed’s strategy. In doing so he would expose the Fed’s role in creating the far more ruinous housing bubble.  There appears to be enough evidence, at least tentatively, to conclude that our strategy of addressing the bubble's consequences rather than the bubble itself has been successful. … As I discuss later, much of the ability of the U.S. economy to absorb these sequences of shocks resulted from notably improved structural flexibility. But highly aggressive monetary ease was doubtless also a significant contributor to stability. The “monetary ease” — slashing interest rates — Greenspan was taking credit for here was not helping the economy heal. Instead it was fueling an enormous bubble in housing whose negative consequences can best be described as world-altering. One month later, in February, Greenspan’s partner in criminal economic ignorance, Ben Bernanke, gave a speech titled, “The Great Moderation.” In this speech Bernanke would, unknowingly, provide further evidence of the Fed’s enormous role in fueling the housing bubble. Bernanke claimed the Fed’s monetary policy was a source of stability and helped to reduce variations in economic output. The irony in giving this speech at this time should not be lost. Bernanke’s speech, like Greenspan’s, betrays a total ignorance of the enormous housing bubble that was only a few weeks from peaking. (Homeownership peaked in April 2004!) With just these two speeches, the criminal incompetence of the Greenspan/Bernanke and the leading causal role the Fed played in the housing bubble are demonstrated. The Fed’s bubble befuddlement was not limited to a few speeches. For years on end Fed officials would take positions in contradiction to those established by Greenspan in his Jackson Hole, Wyoming, speech. For example, in July 2005 and in his capacity as head of the president’s council of economic advisors, Ben Bernanke was asked on CNBC if there was a housing bubble. He does not answer by saying bubbles can’t be seen until after they burst. Instead he says the following: Well, I guess I don’t buy your premise. It’s a pretty unlikely possibility. We’ve never had a decline in housing prices on a nationwide basis, so what I think is more likely is house prices will slow, maybe stabilize, might slow consumption spending a bit. I don’t think it will drive the economy from its full employment path. Later in October 2005, other Fed officials would also contradict Greenspan’s Jackson Hole speech. By then, homeownership had already peaked and the bubble had started to collapse. Amazingly,  two Fed economists investigated if there was a housing bubble. They — erroneously, of course — concluded home prices are “high but not out of line.” Obviously, if Fed officials were investigating to see if a housing bubble existed, then they believed it could be observed without first having to collapse.  Often, the most damning indictments of the bubble-era Fed come from other Fed officials. The most loquacious of these officials is current St. Louis Fed president James Bullard. Among the truths Bullard accidently exposed was the one concerning the obvious nature of the recent stock and housing bubbles. In a September 2013 interview Bullard said, “The bubbles we had in the past were gigantic and obvious.” Later, in a November 2013 interview, he said the housing and tech bubbles were “blindingly obvious.” Amazingly, Alan Greenspan would eventually completely contradict Greenspan! Here is “Mr. Chairman,” as CNBC lovingly refers to him, discussing the Lehman Brothers failure in October 2013, “We missed the timing badly on September 15th, 2008 [the day Lehman Brothers went bankrupt]. All of us knew there was a bubble.” So which is it Mr. Chairman? Can bubbles be “obvious” or something “everyone knew” to exist before they pop - as you indicate here - or do you have to wait until after they pop to confirm their existence as you said in Jackson Hole? Our brief review here demonstrates both the leading role the Fed played in creating the housing bubble — the January and February 2004 speeches — and the many mutually exclusive positions the Fed took on bubbles. In spite of being exposed in what is either a self-exculpating lie (the claim that bubbles can only be seen after they burst) or a sign of gross incompetence (the failure to see two of the largest financial bubbles in history), no Fed official has ever been asked to explain or rationalize the Fed’s contradictory positions on bubbles. Whether anyone from the Fed is ever forced to do so or not, it is obvious the Fed has much to answer for concerning all the economic hardships their bubble befuddlement has caused.

02 января, 21:01

2017: When The Wheels Finally Come Off

Submitted by Howard Kunstler via Kunstler.com, “There is no other endeavor in which men and women of enormous intellectual power have shown total disregard for higher-order reasoning than monetary policy. -David Collum American Notes Apart from all the ill-feeling about the election, one constant ‘out there’ since November 8 is the Ayn Randian rapture that infects the money scene. Wall Street and big business believe that the country has passed through a magic portal into a new age of heroic businessmen-warriors (Trump, Rex T, Mnuchin, Wilbur Ross, et. al.) who will go forth creating untold wealth from super-savvy deal-making that un-does all the self-defeating malarkey of the detested Deep State technocratic regulation regime of recent years. The main signs in the sky, they say, are the virile near-penetration of the Dow Jones 20,000-point maidenhead and the rocket ride of Ole King Dollar to supremacy of the global currency-space. I hate to pound sleet on this manic parade, but, to put it gently, mob psychology is outrunning both experience and reality. Let’s offer a few hypotheses regarding this supposed coming Trumptopian nirvana. The current narrative weaves an expectation that manufacturing industry will return to the USA complete with all the 1962-vintage societal benefits of great-paying blue collar jobs, plus an orgy of infrastructure-building. I think both ideas are flawed, even allowing for good intentions. For one thing, most of the factories are either standing in ruin or scraped off the landscape. So, it’s not like we’re going to reactivate some mothballed sleeping giant of productive capacity. New state-of-the-art factories would require an Everest of private capital investment that is simply impossible to manifest in a system that is already leveraged up to its eyeballs. Even if we tried to accomplish it via some kind of main force government central planning and financing — going full-Soviet — there is no conceivable way to raise (borrow) the “money” without altogether destroying the value of our money (inflation), and the banking system with it. If by some magic any new industrial capacity were built, much of the work in it would be performed by robotics, not brawny men in blue shirts, and certainly not at the equivalent of the old United Auto Workers $35-an-hour assembly line wage. We have not faced the fact that the manufacturing fiesta based on fossil fuels was a one-time thing due to special historical circumstances and will not be repeated. The future of manufacturing in America is frighteningly modest. We’ll actually be lucky if we can make a few vital necessities by means of hydro-electric or direct water power, and that will be about the extent of it. Some of you may recognize this as the World Made By Hand scenario. I’ll stick by that. Similarly for “infrastructure” spending touted by the forces of Trump as the coming panacea for economic malaise. I suspect most people assume this means a trillion-dollar stimulus spend on highways and their accessories. Well, that also assumes that we expect another fifty years of Happy Motoring and suburban living. Fuggeddabowdit. We’re in the twilight of motoring anyway you cut it, despite all the chatter about electric cars and “driverless” cars. We won’t have the electric capacity to switch over the Happy Motoring fleet from gasoline. The oil industry itself is already headed for collapse on its sinking energy-return-on-investment. And our problems with money and debt are so severe that the motoring paradigm is more prone to fail on the basis of car loan scarcity and unworthy borrowers before the fueling issues even kick in. Every year, fewer Americans can afford to buy any kind of car — the way they’re used to buying them, on installment loans. The industry has gone the limit to help them — seven-year loans for used cars! — but they have no more room to maneuver. The car financing system is broken. Bear in mind the original suburbanization of America back in the 20th century — along with its accessory automobiles — must be regarded as the greatest misallocation of resources in the history of the world. So, a rebuild of all this stuff would represent more and possibly even greater malinvestment. We could have applied our post-WW2 treasure to building beautiful walkable towns and cities with some capacity for adaptive re-use, but we blew it in order to enjoy life in a one-time demolition derby. Life is tragic. Societies make poor choices sometimes, and then there are consequences. We also might have been in better shape now if, beginning twenty years ago, we began a major rebuild of our railway infrastructure. But we blew that off, too, and shortly it will be very difficult to get around this geographically large country by any mechanical means. It may be too late now to do anything about that for the financing reasons already touched on — and which I will elaborate on next. The bottom line is that President Donald Trump will be overwhelmed by a sea of financial troubles from the very get-go, and here’s why. Designated Bag-Holder The American people have been punked by their own government and their central bank, the Federal Reserve, for years and the jig is now up. In 2017 both will lose their authority and legitimacy, a very grave matter for the survival of this republic. Insiders surely have seen this coming for a long time. The people running this so-called Deep State of overblown and overgrown institutions probably acted at first with the good intentions of keeping the national lifestyle afloat. But in the end (now approaching) they stooped to too much duplicity and deceit in the desperate attempt to not just preserve the system, but to protect their own reputations and personal perquisites. And now there ought to be some question with the election of 2016 that they have engineered all of this system fragility to blow up on Mr. Trump’s watch, so they can blame him for it. It was going to blow up anyway. But had Hillary Clinton won the election, at least the right gang would have had to take the blame — the people in charge for the past twenty years. Instead, Donald Trump has been elected Designated Bag-Holder. About That “Big Fat Ugly Bubble” and its Consequences Part 1: History Lesson The USA ran out of growth capacity around the turn of the millennium because we ran out of affordable energy to run our techno-industrial economy. It was hard to see this with seemingly plenty of oil available. And, of course, the computer tech fiesta was blossoming, but for all that glitzy stuff to attract dwindling real capital, other old stuff had to go, and did go, and when all was said and done the computers did not generate much wealth or social value. In fact, the diminishing returns and blowback of computer tech were arguably more damaging than beneficial to society and its economy. Look at where the middle class is today. Computer tech gave the magical appearance of growth while actually undermining it. By affordable energy I mean energy with a greater-than 30-to-one energy-return-on-investment, which is the ratio you need for the kind of life we lead. That’s what the now-ridiculed Peak Oil story was really about: not running out of oil, but not getting enough bang for our bucks pulling the remaining oil out of the earth to maintain our standard of living. I’ll return to this issue in more detail later. But that was what provoked America’s 21st century economic malaise. Everything we’ve done in finance since then has been an attempt to compensate for our fundamental problem with debt — borrowing from the future to maintain our current (unaffordable) standard of living. Our debt has grown ever larger and faster each year, and our methods for managing it have become more desperate and dishonest as that occurred. The culprit at the center is America’s central bank, the Federal Reserve, which is actually not a government agency as it seems, but a consortium of the nation’s biggest private banks, lately known as Too-Big-To-Fail. The Fed was created in 1913, when the complexities of capital finance were multiplying in step with the complexities of industrial production, which, remember, was a new and evolving phenomenon of human history. Mankind had no prior experience with industrialism. We discovered toward the end of the 19th century — decades of unprecedented industrial growth — that the system’s dynamic produced booms accompanied by very destructive busts. The operations of banking usually outran the cycles of trade, industry, and war that were coloring evolving Modernity. So the Fed was created to smooth out these cycles. It had two basic mandates for this: acting as the lender of last resort between banks during financial panics so that some money would always be available in an emergency; and stabilizing the money supply and prices in the system. The Fed failed spectacularly to smooth out the cycles of boom and bust and to maintain the value of the dollar over time. Sixteen years after the Fed’s creation, America entered its worst economic downturn ever, the Great Depression, which was only mitigated by the colossal abnormality of World War Two. America emerged from that episode as the last industrial society standing amid everyone else’s smoldering ruins. That gave us an extraordinary advantage in world trade lasting roughly thirty years. That high tide of the era of seeming “normality” — the 1950s and 60s, which the Trumpian-minded might recall as “great” — started unraveling in the 1970s, which was not coincidentally the moment of America’s all-time oil production peak. In 1977, the Fed was given a third mission of promoting maximum employment with a trick-bag of tools for manipulating the money supply and credit creation that have proven to be fatally mischievous. This new task elevated Fed officials, and especially its chairperson, to the status of viziers — magicians using occult mathematical models and formulas — to cast spells capable of controlling the macro economy the way wizards are thought to control external reality. Their pretenses seemed to work for reasons unrelated to the spells they were learning to cast. It is still largely unrecognized that America recovered from the financial disorder of the 1970s not because of the charms of “Reaganomics” but for the simple reason that the last giant finds of oil with greater than 30-to-one energy-return-on-investment came on line in the 1980s: Alaska’s North Slope, Britain and Norway’s North Sea fields, and Siberia. That allowed the USA and the West generally to extend the techno-industrial fiesta another twenty years. As that bounty tapered down around the year 2000, the system wobbled again and the viziers of the Fed ramped up their magical operations, led by the Grand Vizier (or “Maestro”) Alan Greenspan, who worked the control rods of interest rates as though the financial system were a great nuclear powered pipe organ that could be revved up and tamped down by a wondrous Fed control panel. This period of Fed spell-casting was characterized by ever more systemically complex finance, growing systemic fragility, pervasive institutionalized accounting fraud, and ever-greater bubbles and busts. Deregulation, especially the 1998 repeal of the Glass-Steagall Act of 1932, sealed America’s financial fate. Debt was the meat-and-potatoes of the Fed’s wizardry, but the “secret sauce” of Fed magic was fraud, in the form of market interventions, manipulations, regulatory negligence, and just plain systematic lying about the numbers that defined the economy. It amounted to nationalized financial racketeering. Under the consecutive Grand Vizierships of Greenspan and Ben Bernanke, control fraud (using official authority to cover up misconduct) was perfected by banking executives, eventuating in the mortgage securities fiasco of 2008, which took down the housing market and the economy. (That housing market, by the way, was made up mainly of suburban houses, the sine qua non of the greatest misallocation of resources in the history of the world.) Of course, nobody paid a criminal penalty for any of this misconduct besides the maverick Ponzi artist Bernie Madoff, and a few other small fish. The regulators looked the other way, on orders from their bosses. Unlike the earlier Savings and Loan bank crisis of the late 1980s, none of the leading bank officer perps went to jail. The damage of the 2008 crash was epic and never repaired, only papered over with more debt, more deceit, and more racketeering. The supposed remedy, the Dodd-Frank Act of 2010, was a cover for continued pervasive fraud and the institutional “capture” of government by the banking industry and its handmaidens, really a fascist melding of banking and government, a swindle machine in which anything goes and nothing matters. The frauds have only been rechanneled since 2008 into college loans, car loans, corporate stock buyback monkey business, currency arbitrage shenanigans, private equity asset-stripping, and the gigantic black box of derivatives trading. Part 2: 2017, the Year of Living Anxiously Under Bernanke’s successor, UC-Berkeley Professor Janet Yellen, the emphasis in Fed policy has been an elaborate game of “data-dependent” foot-dragging — a lot of talk with no action — with the data itself largely fraudulent, especially the easily gamed employment and GDP numbers that supposedly determine the rise or fall of interest rate policy. In short, the racketeering continues while the authorities quail in the face of accumulated and now inescapable debt quandaries ever more certain to end in systemic collapse. Get this: the Fed is completely full of shit. It is terrified of the conditions it has set up and it has no idea what to do next. The “data” that it claims to be so dependent on is arrantly fake. The government’s official unemployment number at Christmas 2016 was 4.6 percent. It’s a compound lie. The 4.6 percent does not include the 95 million people out of the workforce, most of them able-bodied, who have simply run through their unemployment benefits and given up looking for work. Nor does it figure in the fact that roughly 90 percent of the new jobs created are part time jobs, many of them held by people working several jobs (because they have to, to pay the bills). Nor does it detail the quality of the jobs created (minimum wage shit jobs.) That 4.6 unemployment figure is the main pillar of the Fed’s “data.” They interpret it as meaning the economy is roaring and has their full confidence. They‘re lying about that, of course. They have been touting “the recovery” (from the crash of 2008) continually and heralding a program of “normalizing” interest rates upward for two years. In 2015 they didn’t do anything until the very last Fed meeting of the year when they raised the Fed Funds rate 25 basis point (that’s a measly one-quarter of a percent). They raised, they said, because they were “confident” about the economy. No, that’s not why. They did it because they talked about it all year without doing anything and their credibility was on the line. They also promised four rate hikes altogether in 2016, which they then failed to carry out. After that December 2015 rate hike, the stock markets tanked 10 percent. By springtime, the markets appeared to be bouncing back, so the Fed started talking about more rate hikes again. They talked it up all year without acting, an impressive act of fakery. The surprise Brexit vote gave them the heebie jeebies. They laid low. Meanwhile, the US election season was on. The Fed denies this, but they did not raise interest rates for eleven months in 2016 solely because they wanted to make the Democratic administration look good heading into the November vote, and they knew the economy was fragile. Once Hillary was nominated they were determined to usher her into the White House on a high tide of fake good economic news. When she lost the election the stock markets surprised everyone by entering a super-bubblicious Trumpxuberance rally. There is a narrative for that too in the media chatter and it is simpleminded nonsense based on the sheer hope that Trumponomics will be great for business. More on that below. Roaring stock markets were a secondary pillar of the Fed’s economic world-view. The post-election 2000 point upsurge in the Dow, along with the historically low 4.6 unemployment number, gave the Fed the opportunity on December 15 to do the same thing they did the previous year: cover their asses and preserve some credibility by hiking the Fed Funds rate one-quarter percent. You’d think if they were really confident in the economy — especially given the year–end rally — they would venture to raise by half a percent or more. They are not confident. They are lying with their fingers crossed. The Fed Funds rate is one thing. As it happens, the Fed does not directly control the interest rates on US treasury bonds, and they have been rising shockingly through the second half of 2016. The crucial ten-year treasury rate has gone up a hundred percent since the summer. Because bond values move inversely to bond rates, the price of treasuries has tanked, inducing trillions of dollars in losses to bond-holders around the world. The bond market is many times larger than the stock markets. Bonds have been in a bull market since the early 1980s and that bull rolled over in mid-2016. A bear market is now on, meaning bond-holders are dumping their bonds. China and Saudi Arabia are among the leading dumpers of US Treasuries because they need the money for one reason or another. They will dump more in 2017 because both countries are in deep economic trouble. Too many bond sellers and not enough buyers in the market drive interest rates up. Rates have a lot room to move up, since they started at near-zero. Accordingly, their value has a long way to fall. Bonds, of course, represent debt. Total US debt has doubled under President Obama from around ten trillion to twenty trillion dollars (as it doubled under Bush Two from five to ten trillion dollars). The reason, as stated above, is that we don’t produce enough to cover the cost of our national way of life, so we have to borrow continually at ever-greater volume. Every year, the Treasury has to pay interest on all that debt. It’s a lot of money. This year, with interest rates starting out at historically unprecedented lows (not seen ever in recorded history), the Treasury paid over a quarter-trillion dollars in interest. By the way, the government borrows money to make these interest payments too. An interest rate rise of one percent, would drive the annual US debt higher by $190 billion. As the late, great Senator Everett Dirkson (R-Ill) once pungently remarked: “…a billion here, a billion there, sooner or later you’re talking about real money.” A sharply rising interest rate on the ten-year Treasury bond will thunder through the system. A lot of other basic interest costs are keyed to the ten-year bond rate, especially home mortgages, apartment rentals (landlords hold mortgages), and car payments. When the ten year bond rate goes up, so do mortgage payments. When mortgage rates go up, house prices go down, because fewer people are in a position to buy a house at higher mortgage rates, and rents go up (more competition among people who can’t buy a house). Zero Interest Rate Policy (ZIRP), in force for ten years, has driven house prices back to stratospheric levels. They are now primed to fall, perhaps severely, leaving many homeowners “underwater,” with houses worth way less on the market than the amount of mortgage left to pay off. The re-financing market is dead. Housing starts were already down by a stunning 19 percent in November. Automobile sales are rolling over. Manufacturing and retail sales numbers are down at year end. What’s up: stocks, stocks, stocks. Yet investors did not execute the usual end-of-year profit-taking in the expectation that Trump would lower the capital gains tax in 2017, so why sell now? You can wait until January 3, 2017 to sell, and then not have to pay tax on your profits until April of 2018. Will investors start dumping in the first trading days of 2017? I think so. And will that selling beget a stampede for the exits? And what will happen if the interest rate on the ten-year bond hits three percent? (It doesn’t have far to go). Or maybe even four percent? What happens is the stock markets go down in the first quarter of 2017. My forecast is 20 percent down on the S & P. That will only be a preview of coming attractions once Trump gets his mitts on the levers of power. A still bigger crash ahead later in the year! Why Trump Can’t Pull a Reagan When Reagan came into office in 1981, inflation was raging largely because of the effects of the oil crises of 1973 and 1979, which had produced the “stagflation” that confounded the reigning economists’ models (they knew nothing about the relationship between energy dynamics and capital formation). The Fed Funds rate was almost 20 percent in 1981. It had a lot of room to move down. The national debt was less than one trillion (Reagan eventually ran it up to $2.8 trillion). Reagan was able to endure a sharp recession early in his first term — and voodoo economics got him through all the rest of his tenure, with both inflation and interest “normalizing” — as mentioned earlier, he enjoyed the bonanza of the last great non-OPEC oil discoveries coming on-line during his two terms, which ramped up economic activity and growth. Today, the US is in a box and Trump comes on the scene with nowhere to move. Too much debt can only be managed if interest rates are kept low. Everybody and his mother around the world is dumping US Treasuries. With a bear market in bonds on, the Fed as buyer of last resort will have to sop up whatever comes on the market to keep the interest rate from rising above three percent on the ten-year, and even that may not prevent it. Trump’s vaunted infrastructure stimulus plan will be impossible to carry out without the Fed monetizing the necessary debt. So stimulus implies bigger deficits, which means more bonded debt that nobody wants to buy. The result will be inflation and accordingly further upward pressure on interest rates. Higher interest rates, in turn, will negatively impact economic activity, lowering tax revenue, inducing larger fiscal imbalances and greater instability. Trump may never even get the stimulus he seeks. The Republican controlled-congress has vowed not to increase the national debt. How can Trump fulfill his pledge to cut taxes and bring on stimulus without hugely increasing the debt? If there is war over spending between Trump and Congress, Congress is likely to win, since they control the fiscal purse strings. Of course, Donald Trump cannot abide not winning. Hostilities between them may become permanent early in Trump’s term and bring on even more dangerous paralysis of governance. Also early in 2017, the Fed will abandon its “dot plot” talk about further interest rate hikes. They may also surrender their credibility in the process. The system can’t take the strain of three interest rate rises in 2017. It may be that Janet Yellen has raised the Fed Funds rate a total of one-half a percent in two years solely to be able to lower them again when the real economy finally tanks under that strain of incessant central bank chicanery. By the second quarter of 2017, following a 20 percent stock dump, the Fed will start making noises about Quantitative Easing 4 (QE), or they will cook up some other program that accomplishes the same thing under a new cockamamie label. More QE (or something like it) will drive the dollar back down and gold back up. The housing market will be in the toilet and the rest of the economy will follow it down the drain. By the end of Trump’s first year in office, there will another, greater, dump in the stock markets after the initial 20 percent drop in the first quarter. America will be great again, all right: we’ll be entering a depression greater than the Great Depression of the 1930s. Desperate Measures One of the other big and dark trends of the past year has been the move of governments around the world — and among the economist / necromancers who advise them — to ban cash from the scene in order to herd all citizens into a digital banking system that will allow the authorities to track all financial transactions and suck every possible cent of taxes into national coffers. It would also be an opportunity for the bank-and government cabal to impose negative interest rates (NIRP) on bank accounts so that money herded into the digital system could be surreptitiously “taxed” by charging account holders just for being there (against their will). It’s a little hard to see how that might happen just now in a broad rising rate environment, but it would be the natural accompaniment to banning cash — and renewed aggressive QE (QE forever!) might do the trick. Harvard economist Kenneth Rogoff literally wrote the book on this (The Curse of Cash; Princeton University Press, 2016), a mendacious argument that cash money merely enables drug dealers and terrorists to operate and has no useful place otherwise in a regular economy. Rogoff appeared to be angling for the Treasury slot in Hillary’s cabinet, and would have fit in perfectly with this totalitarian assault on the public’s financial liberty — but, as we know, Hillary didn’t make it. Efforts to eliminate cash are already underway around the world. The EU officially discontinued the €500 note from circulation. Ken Rogoff’s Harvard colleague, Larry Summers, was calling for abolition of the $100 bill a year ago. Sweden is successfully herding its people out of fiat krona. India’s Prime Minister Narendra Modi pulled a fast one in November by banning the 1000 and 500 rupee note (worth respectively $14 and $7), and threw India’s economy into a epileptic seizure. The idea was to discipline tax evaders who operate in a cash economy. The catch was that more than 85 percent of India’s economy operates on a cash basis among people too poor to have bank accounts and credit cards — including millions of truck drivers and ordinary laborers. Naturally, the Indian economy froze. Nobody could get paid. Food rotted in stalled trucks. ATM withdrawals were limited to a few day’s walking-around-money. Citizens could not even exchange their 1000 and 500 rupee notes at the banks without going through onerous time-consuming bureaucratic rigmarole, including fingerprinting and the submission of tax records. The process caused discouraging long queues to form at the banks, and was probably designed to discourage the exchange of the 1000 and 500 rupee notes altogether and instead just retire them from circulation — which means a lot of poor people lost the minimal cash savings they had. It’s hard to see the US government banning cash as clumsily as India did, but they have other ways to herd the multitudes into the black box of all-digital banking. Financial author James Rickards calls this the “Ice-Nine” program, in reference to the isotope of water in Kurt Vonnegut’s sci-fi novel Cat’s Cradle that freezes the world in a horrifying chain reaction. Rickards’ Ice-Nine financial nightmare would include features like freezing bank accounts, bail-ins (confiscation of accounts), limits on ATM withdrawals, and the “gating” of investment funds. Ice-Nine would be invoked in a banking emergency — say, a derivatives “accident” that took out some Too-Big-Too-Fail giant, or really anything that triggered the extreme fault lines in the ultra-fragile system that the world’s money elites have cobbled together to keep the garbage barge of global finance from sinking. In his recent book, The Road to Ruin, Rickards reminds readers that the emergency act signed by Bush Two after 9/11 has remained in effect under Obama, so that America is “just one phone call away from martial law.” Another method for depriving citizens of their financial liberty would be for the government to declare that retirement accounts had to contain a set percentage of US Treasury paper — once again herding people into a financial corral against their will — in order to prop up the value of bonds and tamp down interest rates. David McAlvany (his excellent podcast here) makes the interesting point that if herding the public into the digital financial corral was a key ingredient to “making America great again,” who could object? — because now you’d be opposing American greatness! Trump inherited a much bigger problem than Barack Obama did in 2009. Obama still had enough soft-soap left in the machine to blow more bubbles. Trump arrives on the scene with the machine out of bubble-blowing mojo. He’ll be overwhelmed by financial disorder in 2017 and then the nation’s focus will turn to a tumultuous political scene Wild in the Streets The public is just plain pissed off, and remains pissed off after the Trump Victory. Their anger has been fermenting for decades as their economic prospects dwindled and they began to understand how it all worked against them. The battered middle class might have gotten a temporary thrill from the election, but an awful lot of them are still out of work, or working at the humiliating shit-jobs that replaced their old lost jobs in the old real stuff economy. Worse is coming their way in 2017. Theirs is a true existential crisis. Even under the most favorable circumstances, a stimulus program would not likely get out of congress until much later in 2017, and I personally doubt that it will get through at all. The so-far-fortunate retirees plugged into pensions represent another potential trouble spot. Pension funds are going bust all over the country from the incapacity to stay solvent in a near-ZIRP environment. In 2016, fissures started to show in places like the Dallas Police and Firemen’s Pension fund, when pensioners’ redemptions were shut down. There are pension funds all over the country floundering from the same conditions, since the Fed took the “fix” out of “fixed income.” In the absence of decent “yield,” the pension funds have been herded into risky stock markets, and if those markets blow up, the pension funds are going to blow with them… and then the pensioners’ lives are going to blow up… and then maybe civil order dissolves around the country. That may be the moment when President Trump and his militarily-weighted cabinet appointees opt for martial law. What a goddamned mess that will be. There is no civilized country on earth with as many small arms per capita than the USA, and despite the fearsome appearance of militarized police forces, you cannot overstate how much deadly mischief a small number of pissed-off people can make with automatic rifles, rocket-propelled-grenades, Semtex plastic explosive, and other fun stuff. It could morph easily to a literal war on bankers and Wall Street in particular, especially if Ice-Nine goes into effect. Bear in mind that a lot of veterans of the endless Middle East wars belong to this suffering economic class, and they actually have some training in the warrior arts. Their political counterparts in the Democrat / Prog coastal elite, hardcore Hillary, PC-and-unicorn crowd are moving through their post-election Kubler-Ross Transect-of-Grief from denial to anger too. So both sides are quite pissed off and primed for conflict. The Left will certainly do everything possible to oppose Trump and try to make him look bad, whether it’s in the public interest to do so or not. They will throw every monkey-wrench possible into the machinery of governance, up to and including the (mostly Democratic Party weighted) Federal Reserve hierarchy, whose interest rate “dot plot” could be truly a plot to exact revenge on Trump. Of course, that would blow up in their faces since proportionately the coastal elites own much more stock than the Trumpenlumpenprole red-staters, and they could be wiped out in a significant market crash triggered by rising interest rates. But that’s the thing about political rage: it’s the opposite of rational. There’s no sign that the Democrat / Progs have recognized that their poisonous identity politics played a significant role in their electoral defeat. They will not abandon that endeavor in 2017. They will double-down on it. And as that happens, the Democratic Party will go the way of the Whigs in 1856 — with a whimper, not a bang. God knows who or what will replace them as a credible opposition to Trumpist crypto-Republicanism, although Trump himself stands a good chance of leading that party to oblivion, too, if my forecast of a big financial blow-up comes to pass. The Red Guard-like action on campus may continue, though it’s hard to imagine the “Snowflakes” besting their infantile hijinks of 2016. What they are demonstrating now is that coercive identity politics is just a new form of leisure-time recreation on campus, like Ultimate Frisbee and the beer blasts of old! Have fun wrecking faculty careers and basking in the Facebook feed! A few still-sane people of all political persuasions are sick of their censorious attacks, reckless persecutions, and insults to reality — such as the mandatory “white privilege” trainings and gender identity personal pronoun crusades. I predict that there will be a revolt among the university trustees and boards of directors against college presidents and deans who pander to the Maoist hysteria, as the damage to higher education and intellectual freedom more generally finally manifests in dropping enrollments and the loss of public funding. There is every sign that black and white racial conflict will grow worse in the year ahead. The week after Christmas 2016 saw an impressive number of shopping mall mass melees of black teens all over the country. For years, the media went along with the hyperbolic story that innocent black men were being killed by police for no reason — when the overwhelming majority of those cases involved victims brandishing guns or grossly misbehaving in some way liable to get themselves in trouble. Victimology still rules in America. It’s a psychological defense mechanism to relieve the Dem / Prog’s shame and anxiety with the outcome of the long civil rights campaign — namely, black family disintegration, educational failure, and a shocking rate of black-on-black murder. A subsidiary grievance industry, lately led by Black Lives Matter, fans the flames of vengeance against the universal villain, Whitey, whose “privilege” keeps other people down (except, notice, immigrants from China, Korea, Vietnam, India, and other places where Whitey is absent.) So, now Left and Right are both equally pissed off. It also means you have two adversarial groups who might give themselves permission to turn violent to justify their grievances. If the financial markets tank and the economy freefalls, it is easy to imagine the potential for violent conflict between the Dem / Progs with their Black Lives matter proxies against the Trumpista lumpenproles. It would be a terrible tragic distraction from the business of repairing the common weal, the economy, and the common culture — but so was the Civil War The Oil Quandary The reports of Peak Oil’s death are exaggerated, to borrow a gag from Mr. Twain. It’s just been playing out in ways that many of us didn’t quite anticipate and it is still at the heart of our economic predicament — which is that you can’t rationalize an annual debt growth rate of 8 percent if your actual economic growth rate is under 4 percent (paraphrasing Chris Martenson at Peak Prosperity.com). We haven’t run out of oil, but we have run out of oil that is rationally economical to pull out of the ground. The so-called “shale oil miracle” extended the oil age a few years by debt-financed legerdemain. Yes, we drove US oil production way up, almost back up to the 1970 peak production level around 10 million barrels-a-day (b/d). The trouble was that the companies producing it didn’t make a red cent in the process. They just ran up a huge amount of debt to pursue the shale project. The pursuit was on wholeheartedly beginning around 2006, because 1) the Peak Oil story was scaring folks, including folks in the oil industry, and 2) the market price of crude oil soared after 2004 and shale looked like a possibly winning venture — especially since conventional exploration in recent years was turning up almost nothing of significance. From 2004 the price of oil skyrocketed from around $40-a-barrel until 2008, when it reached a high point of about $140-a-barrel. Then, of course, the price crashed catastrophically for a year, along with Wall Street and the economy. But, by then, the fracking industry was all ramped up in the Bakken fields of North Dakota and the Eagle Ford range of Texas. Plus the industry was learning some additional new fracking tricks to goose more oil out of the “tight” rock. So they were full of confidence, despite the price crash. Then, in 2009 the oil price turned sharply upward again — with central bank ZIRP and QE and other maneuvers to prop up the economy with more debt at lower interest rates. And the price of oil just climbed and climbed again back into the $110-plus range in 2011, and lingered there until 2015, when it crashed again. Of course, most of the producers weren’t making any money even at the $110-a-barrel, but they expected improved technology to mitigate that eventually. In the meantime, they just produced too much shale oil and the market was flooded and OPEC got into the act and pumped all-out trying to crash the price further to put the US shale producers out of business, and then nobody made a red cent fracking for shale oil. So, you can see there was a pattern. The pattern nicely describes the dynamic advanced by Joseph Tainter in his seminal work, The Collapse of Complex Societies: namely that over-investments in complexity lead to diminishing returns. That is, as you keep making your systems extra-hyper-complex, you get less value back for doing it, until you get to the point where there’s no benefit whatsoever, and then the system implodes. And that is exactly what has happened with oil and the economy that was engineered to run on it, and the financial system that evolved to manage the wealth it used to produce. A few other things happened the past few years on the oil scene. The American oil companies bowed out of Arctic drilling. The Canadian Tar Sands went bust. The overthrow of Muammar Gaddafi choked off Libyan production, which was offset by Iran coming back onto the international market, which was offset by political mischief in Nigeria that choked off production, which was offset by increased Iraqi production, which was offset by the collapse of Venezuela. Most of the world’s oil producers had entered decline anyhow. Don’t be fooled. The low prices at the gasoline pumps only mean that US oil companies are going broke fast, as are American “consumers.” There’s a basic equation I’ve repeated a few times on this blog: oil over $75-a-barrel destroys industrial economies; oil under $75-a-barrel destroys oil companies. That’s were things stand when the energy return on investment falls to 5-to-1, as is the case with shale oil. Steve St. Angelo over at the SRSRocco Report makes the excellent point that it takes at least 30-to-1 energy return on investment to maintain plain vanilla modern life. Anything below that and parts of the economy have to be sacrificed. Trucking, air travel, commuting, theme park vacations, your job…. It’s just another way of describing the pernicious effects of the diminishing returns of over-investments in complexity. In the fall of 2016, OPEC members tried again to agree on an oil production output limit, as they have done many time before. Each time, they all managed to cheat in order to sell greater volumes of oil and make more short-term money — a classic Tragedy of the Commons story. Consequently, the price of oil went up to about $53-a-barrel by Christmas 2016. Don’t expect that to last. Unless, of course, there is a geopolitical event somewhere out on the oil scene, most likely in the Middle East, though Venezuela’s economy is approaching total collapse. The forecast here is for oil prices to follow the stock markets down in the first quarter of 2017. A lot of junk bonds in the oil space will default as a result, leading to a general crisis in shale oil investment. Vagrant Thoughts on Geopolitics As I write just before New Year’s Eve, President Obama is trying to start World War Three with Russia as a parting gift to the voting public. I’m among the skeptics who think that the “Russia Hacks Election story” is a ruse to divert the public’s attention from the stupendous failure of the Democratic Party to win, as expected. Rather, Wikileaks should get the Pulitzer Prize for revealing so much about the nefarious workings of the Clinton Foundation and the Democratic National Committee. Regular readers know I didn’t vote for Trump, that I heaped considerable abuse on him in the campaign commentaries. But I didn’t take any comfort in the nostrum about being “better off with the Devil you know (Hillary) than the one you don’t know (Trump).” Both candidates were awful, and the condition of the country is pretty awful as we turn the corner onto 2017. Readers also know from these commentaries and from my books that I expect we will have to make big changes in our living arrangements up ahead as the techno-industrial fiesta winds down. I won’t reiterate the particulars here, but 2017 is the hinge year for that. The strains on global finance are so spectacular that something’s got give. President Trump is sure to be overwhelmed by epic dislocations in markets, currencies, debt, and misguided central bank efforts to hold back the tides of a necessary re-set — a re-set which will see a lot of wealth vanish and a lot of pain inflicted on the losers of wealth, including whole societies. We have three major European elections to look forward to in 2017: The Netherlands and France in the Spring, and Germany in the fall. Geert Wilders (a member of the Trump Big Hair Club), is virulently against the “Islamisation” of his country. He has campaigned previously to leave the European Union and for the return to the old guilder currency. Should the right-wing Marine LePen win in France, the EU experiment will likely end — she has made express promises to take France out of the EU. Angela Merkel has made herself impressively unpopular by opening the gates to a flood of immigrants fleeing the breakdown zones of the Middle East and Africa. And then, because of the Schengen Agreement (free passage across EU borders), the immigrants were unleashed on the rest of Europe. Those of us paying attention may have easily lost count of the terror atrocities carried out across Europe by Islamic fanatics. Charlie Hebdo, Bataclan, the Bastille Day truck attack in Nice, the Brussels airport, the Berlin Christmas Market were only the most recent and spectacular. For years, individuals have been stabbed, had their heads cut off, throats cut, been blown up, machine-gunned. Take a look at this comprehensive list going back to 2001. You may be astonished. In that light, it’s pretty hard to keep waving the “diversity” banner, and I sense that Europe has had enough of it. One big question is whether the new European right-wing leaders will actually move as far as mass deportations. I rather think they will. The UK “Brexit” vote was surprise all right. (I hit a white-tailed deer on the Maine Turnpike at 70mph that June morning, uccchhh, and lived to tell about it.) Now there’s a fair chance that Parliament will find a way to wiggle out of Brexit. Noises are also emanating out of Brussels to the effect that the EU could loosen up some of their rules — e.g. the Schengen Agreement — to induce Britain to stay in the EU. But there are so many other fissures and fragilities in that system that the Brexit may not matter anymore. The European banking system is melting down and there is absolutely no way to rescue it on the macro EU scale. Italy was heading for a banking crackup before Christmas. Deutsche Bank has been whirling around the drain for a couple of years. When the US markets and banks shudder in 2017, Europe will get the vapors. Hence, I’ll forecast breakup of the EU by this time next year. We’ve come to the pass where “all that is solid melts into air,” in the poetic phrase of old Karl Marx. Marx was referring to the “specter” of communism that loomed over burgeoning industrial society of the mid-19th century, and indeed it turned into quite a world struggle through the century that followed. But now communism is down for the count and we begin to see what is truly melting into air: Modernity itself, this colossal, hulking, grinding, machine of destruction that threatens the global eco-system, and all its sub-systems including the human realms of money and politics. The idea that Modernity itself might go down is inconceivable to those in thrall to the Religion of Progress, which declares that the world (and life in it) only gets better and better every year. This would appear demonstrably untrue, just in the visible damage to the landscape and the living things that struggle to dwell there. The most obvious problem with Modernity has been human population overshoot. The truth is, we’re not going to do a darn thing about it. There won’t be any policy or protocol, despite the good intentions of the groups inveighing against it. It will just go on… until it can’t, to paraphrase the late Herb Stein. Of course, people still have sex under conditions of hardship, so the population may plateau for a while until we are well into the long emergency. But the usual suspects of starvation, disease, and war are all still out there, doing their thing, and will only ramp up their operations. The reason the Middle East and North Africa are melting down most conspicuously is because they are geographically among the places least well endowed for supporting the swollen populations they acquired over the past two hundred years. Iraq, Syria, the whole Arabian peninsula. Egypt, Libya, et. al. are all deserts artificially supported by the perquisites of Modernity: cheap energy, fertilizers made from that, irrigation,  money derived from it, and continuing life-support subsidies from even wealthier modern nations outside the region. In recent years that life-support has flipped into deadly violence imposed from both within and without, as homegrown Sunni ad Shiite vie for supremacy and their puppeteers in the First World rush in with bombers, rockets, and small arms to “help.” Iraq and Libya were already goners in 2016. They’ll never be politically stable again in the modern sense. Egypt is still headed down the drain despite the grip of General al-Sisi and his army. In all these places the “youth bulge” has no prospects for earning a living or supporting a family. The young men, especially, put their energy into Jihad, revolution, and civil war because there’s nothing else to do. Making war may be thrilling, but it won’t lead to a better future because those benefits of Modernity are running out and there’s nothing to replace them. Syria is the current goner-du-jour. Whatever it ends up being, either under Assad or someone else, it will not be stable the way it was. The USA ended up arming and funding the Sunni Salafist “bad guys” there because they opposed Shiite Iran and its regional proxy Hezbollah plus Assad. Russia eventually came in on that side on the theory that another failed state is not in the world’s interests. President Obama blinked after he drew his infamous “line in the sand” years ago and now America is too spooked to act directly. In fact, the Russians and Assad have the best chance of restoring a semblance of order, but America’s support for the “moderate” Salafists will necessarily keep undermining that. In the meantime, all this activity has sparked a demographic emergency as refugees flee the country for Europe and elsewhere, creating greater tensions where they land. Trump could stop the flow of US arms to our favored maniacs in Syria. He may see the practical benefit of letting Russia be the policeman on the beat there, and maybe he can sort out the underlying competing interest between the Russian-sponsored gas pipeline proposed to cross Syria and the American-sponsored one — a dynamic underlying all the mayhem there — and make some kind of “deal.” Or maybe he’ll just fuck it up even more. The situation will grow increasingly acute in Saudi Arabia, where population growth outstrips the ability of oil production to pay for it. Their old “elephant” oil fields are aging out and they know quite well that they cannot depend on oil wealth many decades ahead. The trouble is, they have no realistic replacement for it, despite noises about creating other industries. The truth is, the country was cursed by its oil. It grew its population too much too fast in one of the most inhospitable corners of the globe, and it will take only a modest decline in oil income to destabilize the place altogether. To buffer that, Saudi leaders plan an IPO for shares in Saudi Aramaco — which was originally composed of American and western oil companies nationalized decades ago. That may get them a few hundred billion or so in walking-around money that won’t last very long considering that just about everybody in the nation is on the dole. The big news in that corner of the world last year was the collapse of Yemen, which occupies a big slab on Saudi Arabia’s southern border. That poor-ass country is the latest Middle East basket-case and Saudi military operations there continue to date, using airplanes and weapons supplied by Uncle Sam — just another case of feeding Jihadist wrath. Make no mistake — as our Presidents like to say — all these countries are heading back to the Middle Ages economically, maybe even further beyond. Their culture is still basically medieval. The main point is that Modernity inflated them and now Modernity is over and they’re either going to pop or deflate. One wild card for now is what effect climate change may have in ME/NA. If the trend is hotter, than that’s not good news for a region so poorly watered and so hot that air conditioning is mandatory for the pampered urban elites. Last one out, please turn off the lights. Then there’s Turkey, for decades known as “the sick man of Europe.” Now, of course, it can’t even get into Europe, the EU, that is, and it’s probably too late to sweat that anyway. Back when it was “sick” it was quiet at least. You barely heard a peep from the fucker through the entire cold war and beyond. But now that the countries on its border are breaking down, things have understandably livened up in Turkey. It was, until World War One, the very seat of the Islamic Caliphate, and it controlled much of the territory now occupied by the nations creatively carved out of the Sykes-Picot Agreement. Turkey is still a power in the region, with a lot of well-watered, habitable territory and a GDP half the size of Italy’s, though shrinking. Its current president, Recep Tayyip Erdogan, has shown twinges of megalomania in recent years, no doubt in fear of the radical Islam epidemic so close at hand. Lately, Kurdish extremists have been planting bombs around the country, too. Turkey has a lot to be paranoid about and Erdogan wants to change the constitution so he can act the strongman without a wimpy, pain-in-the-ass parliament weighing him down. He endured a coup last summer and came out of with consolidated power. But he’s capable of making another bonehead move like shooting down a Russian jet (2015). Meanwhile, Turkey’s currency is collapsing. The population is over 80 million. In the event of serious political upheaval, how many of them will try to flee to Europe? Russia? It’s apparently stable. We hear no end of complaints about “Putin the Thug,” but in this time of altered reality and disinformation fog, it’s honestly impossible to tell what the fuck the score is. Has he bumped off some journalists? So they say. But, not to get to baroque about it, consider the impressive trail of dead bodies said to be left in the wake of Bill and Hillary. That story was so toxic that Google squashed searches for it during the election campaign. Putin seems to me, at worst, a competent and capable Czar, in a country that likes to be ruled by them. That’s their prerogative. He’s hugely popular, anyway, and it’s one of the unsung miracles of recent times that Russia transitioned out of the fiasco of communism into a pretty much normal modern society, with shopping, movies, tourism travel, and everything. The Russian people may look back at these decades as a golden age. They’ve been punished by Western sanctions for a few years now, but it has prompted them to promote their own version of a SWIFT Code for international banking transactions, and their own counterpart to the EU, the Eurasian Customs Union, and to manufacture some products of their own (import replacement). Personally, I think the meme of “Russian aggression” is not born out by actual recent geopolitical reality. They are castigated constantly for wanting to march back into the Baltic States, Ukraine, and other former Soviet territories. Ukraine was made a basket case with direct American assistance. (Remember Deputy Secretary of State Victoria Nuland: “Fuck the EU!”) Ukraine was rendered an instant failed state. As far as I could tell, the last thing Russia wanted was to take on Ukraine as an economic dependent. Same for the Baltic States. They need to subsidize these places like they need a hole in the head. Russia’s 2015 annexation of the Crimea was a special case, since it had been part of Russia one way or another for most of the past 200 years, except for the period after Khrushchev gifted it to his homeboys in Ukraine around 1957. Anyway, the Crimea was the site of Russia’s only warm-water naval ports. They’d rented it from Ukraine before the US pranged the country. The Crimean inhabitants voted to join Russia (why do we assume that was not sincere?). Finally, as renowned Russologist Stephen Cohen has said, wouldn’t it make sense for the US and Russia to drop all this antagonism nonsense and make common cause against the real threat of our time: Islamic Jihad? How many Westerners has Russia killed or harmed the past twenty years compared to the forces of Jihad? The tensions in Syria are admittedly complex, but why are we making them worse while Russia attempts to stabilize the joint? Perhaps The Donald can start there…. As I write, Mr. Putin just announced that his country would not take any reciprocal action against American diplomats in retribution for Mr. Obama’s fugue of punishments meted out last week for the still-unproven “Russia Hacks Election” story. Personally, I’m content to wait three weeks and see if relations improve after Mr. Obama departs the Oval Office. Finally, there’s China. I’m among those who believe China is running the most farkakta banking system on God’s green earth. We should not be surprised if it implodes in 2017, and does so pretty badly, in a way that might shake the foundations of the entire banking system. On that note, I confess that I have run out of forecast mojo for the year, and anyway this bulletin in long enough. If you’ve gotten this far, I commend and admire you hugely for your remarkable patience. Have a happy 2017 everybody, and don’t let our Trumpadelic president get you down.

01 января, 03:00

Global Recession And Other Visions For 2017

Submitted by Economic Prism's MN Gordon via Acting-Man.com, Conjuring Up Visions Today’s a day for considering new hopes, new dreams, and new hallucinations.  The New Year is here, after all.  Now is the time to turn over a new leaf and start afresh. Naturally, 2017 will be the year you get exactly what’s coming to you. Both good and bad.  But what else will happen?   Image of a recently discarded vision…     Here we begin by closing our eyes and slowing our breath.  We let our mind role back into the gray matter of our brain.  We wait patiently for new neurological connections to open up.  Then, ever so subtly, visions of the year ahead come into focus. Will stocks go up or down?  What about gold and Treasury bonds?  Will the economy expand or contract?  Are we fated for World War III?  Who will win the Super Bowl? These are the questions – and more – we intend to answer. Obviously, conjuring up visions is more art than science.  But so is Fed monetary policy. Nonetheless, before we get to it we must first lean upon ancient Chinese Philosopher Lao Tzu for a full disclaimer: “Those who have knowledge, don’t predict.  Those who predict, don’t have knowledge.” Hence, what follows comes from a place of zero knowledge.  We know nothing.  Still we sharpen our pencils and face our limitations.  What follows, for fun and for free, are several simple conjectures for the year ahead…   Global Recession To start, the animal spirits and optimism that greeted Donald Trump’s election victory will flame out not long after inauguration day.  Without a major economic crisis, it will be near impossible to get substantial – $2 trillion deficit – spending approved by Congress.  Moreover, even if massive fiscal stimulus is approved it won’t make much of a lick to the economy for four quarters or more – if ever. One lesson of the 2009 American Recovery and Reinvestment Act is that throwing money at infrastructure projects is more complex than commonly appreciated.  Shovel ready projects don’t exist.  In particular, shovel ready infrastructure projects that could generate significant growth in high paying jobs are hard to come by with just the inking of a stimulus bill.   The surplus shovels from the last batch of shovel-ready infrastructure projects are still in the process of being dumped…   No doubt, this lesson was quickly forgotten when the sky stopped falling just after the darkest days of the Great Recession.  So, too, it’ll be quickly remembered.  Soon enough, the realization that stimulus spending won’t provide an immediate lift to the economy will spread across Wall Street and the post-election stock market rally will reverse. Similarly, the Fed’s efforts to ‘normalize’ interest rates will be tabled.  The economy simply can’t afford higher rates.  This isn’t Trump’s fault, of course.  He’s been handed a badly damaged economy. Quite frankly, there’s really no way to fix it.  Decades of economic degradation are irreversible.  Adding new debt based stimulus will only further the overall divergence between debt and GDP. Specifically, the debt will grow larger while GDP slouches forward.  On top of that, larger deficits will eventually ignite a level of consumer price inflation that hasn’t dramatically flared up since the early 1980s.  A scenario of slow growth and rising consumer price inflation will emerge at some point. But first something else must come to pass.  By mid-year it will become all too apparent that the global economy, including the United States, Europe, China, and Japan, are in a full blown recession. The Fed will quickly return to zero interest rate policy.  Ten Year Treasury yields will again slip below 2 percent as investors blindly plow their capital back into the ‘safest investment in the world’ at precisely the most dangerous time. The S&P 500, presently near its all-time high, will rapidly descend to 1,200.  And, only then, when fear has reached its extreme, will Congress be ready to go along with Trump’s massive fiscal spending program.   The interesting Wile E. Coyote moment of blissful weightlessness shortly after passing the all time high…   Other Visions for 2017 That’s when things will go really haywire.  By then the effects of infrastructure stimulus will be considered too slow to save the economy from itself.  Calls for a direct economic jolt will be made by Larry Summers as he lobbies to replace Janet Yellen as Fed Head. Direct monetization of the debt in the form of ‘tax rebate checks’ will be mailed out to every working age citizen whether they have a taxable income or not.  Alas, any temporary boost to the economy these efforts encourage will be overwhelmed by rising price inflation… and higher interest rates. The strong dollar trend will also reverse in earnest by the second quarter.  About this time gold will once again glitter.  Consequently, the first three months of the year will be a fantastic time to accumulate and add to your physical gold hoard.  By mid-April gold will be back above $1,350 per ounce. Indeed, the coming year will be one of great distress.  As the global economy slips and slides into recession, world politicians will look to distract blame from their own bungles.  They’ll seize any diversion afforded to them to channel the discontents of their masses.  They’ll blunder outward in search of a new mission and greater purpose for their young and idle. Global factions are on a collision course for war.  We wish this weren’t so.  But, unfortunately, ongoing territorial disputes between China, Malaysia, Philippines, Taiwan, and Vietnam over the Spratly Islands in the South China Sea will continue to escalate. Likewise, ancient territorial disagreements between Japan and China over the Senkaku-Diaoyu Islands in the East China Sea will deepen.  These disputes, and a burgeoning arms race, could provide the perfect diversion for China and Japan as their debt fueled economies unravel. On a high note, we start the New Year hopeful that a lasting ceasefire has been reached in the proxy Syria war – in spite of the failings of the United Nations and the Obama administration.  In addition, there are numerous other reasons for optimism as we enter 2017. For example, right now, in cities across the globe, brilliant minds at the fringe of scientific propriety are but one experiment away from the big energy breakthrough humanity’s been waiting more than 45-years for.  Unfettered by academic zealotry, this new scientific discovery will not come from a leading research or government institution. Like all great discoveries in our time, it will come from a small team of eccentrics operating out of a garage on a shoestring budget. What we mean is, in the words of the late Gordon MacKenzie: “Orville Wright did not have a pilot’s license.”   What is this? Flying without a license?  Obviously, the pre-world war age must have been pure chaos… not enough regulations, as Ben Bernanke would say!   Lastly, the Dallas Cowboys will win the Super Bowl.   The best part of the Dallas Cowboys. In late 2015 the team became the most valuable sports team in the world, surpassing Real Madrid – with its estimated net worth reaching $4 bn. Happy New Year!

30 декабря 2016, 01:30

Central Bankers Are Losing Faith In Their Own Alchemy

Submitted by David Gordon via The Mises Institute, Mervyn King is the British Ben Bernanke. An eminent academic economist, who now teaches both at New York University and the London School of Economics, King was from 2003 to 2013 Governor of the Bank of England. In short, he is a very big deal. Remarkably, in The End of Alchemy he frequently sounds like Murray Rothbard. King identifies a basic problem in the banking system that has again and again led to financial crisis. “The idea that paper money could replace intrinsically valuable gold and precious metals, and that banks could take secure short-term deposits and transform them into long-term risky investments came into its own with the Industrial Revolution in the eighteenth century. It was both revolutionary and immensely seductive. It was in fact financial alchemy — the creation of extraordinary financial powers that defy reality and common sense. Pursuit of this monetary elixir has brought a series of economic disasters — from hyperinflation to banking collapses.” How exactly is this alchemy supposed to work? “People believed in alchemy because, so it was argued, depositors would never all choose to withdraw their money at the same time. If depositors’ requirements to make payments or obtain liquidity were, when averaged over a large number of depositors, a predictable flow, then deposits could provide a reliable source of long-term funding. But if a sizable group of depositors were to withdraw funds at the same time, the bank would be forced either to demand immediate repayment of the loans it had made, … or to default on the claims of depositors.” Readers of Rothbard’s What Has Government Done to Our Money? will recognize a familiar theme. Many have sought to salvage the alchemy of banking by resorting to a central bank. By acting as a lender of last resort, a central bank can bail out banks in need of funds to satisfy anxious depositors and thus avert the danger of a bank run. The alchemy of transforming deposits into investments can now proceed. Though he was one of the world’s leading central bankers, King finds fault with this “solution.” A local bank can be rescued by getting money from the central bank, but the process generates new problems. Thomas Hankey, a nineteenth-century Governor of the Bank of England, pointed out some of these in response to Walter Bagehot, the classic defender of the central bank as the lender of last resort: [i]f banks came to rely on the Bank of England to bail them out when in difficulty, then they would take excessive risks and abandon “sound principles of banking.” They would run down their liquid assets, relying instead on cheap central bank insurance — and that is exactly what happened before the recent [2008] crisis. The provision of insurance without a proper charge is an incentive to take excessive risks — in modern jargon, it creates “moral hazard.” Given the dangers of financial alchemy, what should we do about it? Again, King strikes a Rothbardian note. He writes with great sympathy for one hundred percent reserve banking. Even though the degree of alchemy of the banking system was much less fifty or more years ago than it is today, it is interesting that many of the most distinguished  economists of the first half of the twentieth century believed in forcing banks to hold sufficient liquid assets to back 100 percent of their deposits. They recommended ending the system of “fractional reserve banking,” under which banks create deposits to finance risky lending and so have insufficient safe cash reserves to back their deposits. Like Rothbard, King calls attention to the insights of the nineteenth-century Jacksonian William Leggett. King cites an article of 1834 in which Leggett said: Let the [current] law be repealed; let a law be substituted, requiring simply that any person entering into banking business shall be required to lodge with some officer designated in the law, real estate, or other approved security, to the full amount of the notes which he might desire to issue. King may to an extent resemble Rothbard; but unfortunately he is not Rothbard; and alert readers will have caught an important difference between King’s idea of one hundred percent reserve banking and Rothbard’s. King’s notion, unlike Rothbard’s, still allows banks to expand the money supply. The “liquid assets” need not be identical with the deposits: they need only be easily convertible into money should the need arise to do so. King’s own plan to “end the alchemy” allows for substantial monetary expansion. He calls his idea the “pawnbroker for all seasons (PFAS)” approach. This is a form of “liquidity” insurance. Banks would have to put up in advance as collateral with the central bank some of their assets. This would act as a “form of mandatory insurance so that in the event of a crisis a central bank would be free to lend on terms already agreed.” So long as the insurance had been paid, though, the central bank would still bail the bank out in a crisis by giving it more money. Contrast this with the plan suggested in the quotation from Leggett, in which if a bank could not redeem its notes, depositors could proceed directly against the bank’s assets. This allows no monetary expansion; and Rothbard’s plan is of course more restrictive still. Having come so close to Rothbard, why does King shrink from the final step? Why does he still allow room for monetary expansion? He fears deflation. Sharp changes in the balance between the demand for and supply of liquidity can cause havoc in the economy. The key advantage of man-made money is that its supply can be increased or decreased rapidly in response to a sudden change in demand. Such an ability is a virtue, not a vice, of paper or electronic money. … The ability to expand the supply of money in times of crisis is essential to avoid a depression. But if the demand for liquidity suddenly increases, when the monetary stock is constant, cannot falling prices for goods satisfy the demand? King, here following Keynes, is skeptical. “Wage and price flexibility does help to coordinate plans when all the markets relevant to future decisions exist. But in practice they do not, and in those circumstances cuts in wages and prices may lower incomes without stimulating current demand.” Prices may keep falling indefinitely. Other possibilities of coordination failure also trouble King, and underlying them is an important argument. Following Frank Knight, he distinguishes between risk and uncertainty. Risk concerns events, like your house catching fire, where it is possible to define precisely the nature of that future outcome and to assign a probability to the occurrence of the event based on past experience. … Uncertainty, by contrast, concerns events where it is not possible to define, or even imagine, all possible future outcomes, and to which probabilities cannot therefore be assigned. We live in a world of radical uncertainty, and thus we cannot be sure that relying on market prices to adjust to changes in the demand to hold money suffices to avert catastrophe. It is for this reason that resort to monetary expansion sometimes is needed. This argument moves altogether too fast. It does not follow from the fact that Knightian uncertainty prevails widely that one must take seriously the possibility that prices and wages would fall indefinitely. In a situation of uncertainty, we cannot, by hypothesis, calculate probabilities; but this does not require that we take outlandish possibilities as likely occurrences that must be averted by the government. Some reason needs to be given for supposing that prices will continue to fall indefinitely. Why would entrepreneurs not be able to correct the situation, without resorting to monetary expansion? We are not faced with a dichotomy between exact mathematical calculation, in the style of an Arrow-Debreu equilibrium, and blind groping in the dark. King himself acknowledges that in the American depression of 1920 to 1921, no resort to the government was needed. The striking fact is that throughout the episode there was no active stabilization policy by the government or central bank, and prices moved in a violent fashion. It was, in the words of James Grant, the Wall Street financial journalist and writer, “the depression that cured itself.” It is encouraging that King cites the Austrian economist James Grant, but he draws from his work an insufficient message. “The key lesson from the experience of 1920–21 is that it is a mistake to think of all recessions as having similar causes and requiring similar remedies.” In view of the manifold invidious consequences, fully acknowledged by King, of government intervention, should we not rather emphasize the need to rely on the unhampered market? King nevertheless merits praise for coming close, in his own way, to many Austrian insights.

29 декабря 2016, 13:43

В поисках прорывов: почему в России все еще мало успешных стартапов

Российский венчурный рынок сегодня довольно хаотичен, а вместо «водоворотов» для интересных идей — несколько «омутов»

27 декабря 2016, 10:37

Мост отрубленных голов: самые неудачные предсказания аналитиков

Любой человек, хоть сколько-нибудь следящий за финансами и экономикой, множество раз сталкивался с различными предсказаниями аналитиков. Некоторые из прогнозов сбываются, другие же, напротив, оказываются весьма далеки от реальности. И, хотя я уже рассказывала, что никто не умеет предсказывать будущее, сегодня я решила вспомнить пять ошибочных прогнозов, которые особенно сильно меня поразили.1) Прогноз Ирвинга Фишера Ирвинг Фишер, пожалуй, один из самых знаменитых экономистов, которые когда-либо жили на свете. Например, “уравнение Фишера” и “уравнение обмена” — понятия, знакомые любому экономисту с первого курса — это именно его работа. Однако, один неосторожный прогноз в одночасье испортил репутацию Фишера. В 1929 году, за 3 дня до известного “черного вторника”, который в итоге привел к Великой Депрессии, Фишер заявил: “похоже, что рынок акций зафиксировался на постоянно высоком уровне”. Когда же случился обвал, Фишер попытался отмазаться, что, мол, его неправильно поняли — но, включив “заднюю”, он лишь еще больше испортил свою репутацию, которую так и не смог восстановить до своей смерти в 1947 году. Как это часто бывает с гениями, лишь после смерти он получил истинное признание и место на книжных полках любого уважающего себя экономиста.2) Доу Джонс: цель — 36 000 пунктовВ 1999 году Джеймс Глассман и Кевин Хассетт выпустили чудесную книгу, которая обещала инвесторам взрывной рост (в несколько раз) индекса Доу Джонс в течение следующих нескольких лет. Этому прогнозу не было суждено сбыться, ведь вскоре после публикации книги произошел известный крах доткомов, а индекс Доу Джонса до сих пор только подбирается к отметке в 20 000 пунктов — что уж тут и говорить про обещанные 36 000.3) Goldman Sachs обещает нефть по 200 долларов за баррельВ 2005 году аналитики Голдмана смело пообещали нефть по 105 долларов за баррель: мол, наблюдается нехватка предложения и взрывной рост спроса на нефть, что обеспечит резкий рост стоимости черного золота.К весне 2008, когда нефть перевалила за отметку в 100 долларов, их же аналитик решил удвоить ставки, выйдя с новым прогнозом — 200 долларов за баррель. Однако, достигнув максимума в 147 долларов, через несколько месяцев нефть начала падать — и глобальный нисходящий тренд продолжается до сих пор. Эх, а ведь как бы нам, наверное, хорошо жилось бы, если бы этот прогноз сбылся…4) Гиперинфляция и золото по 5 000 долларов за унциюМарк Фабер и Питер Шифф — пожалуй, одни из самых удивительных аналитиков. Удивительных в плане того, что, по-моему, ни один из их прогнозов никогда не сбывался. Однако эта история занимает особенное место в моем сердце.В 2009 году Фабер заявил, что нулевые ставки ФРС и включенный станок по печатанию денег приведут к гиперинфляции, а американский доллар ждет резкая девальвация по Зимбабвийскому сценарию. Исходя из этого, Шифф в свою очередь заявил, что это приведет к резкому росту цен на золото — до уровня в 5 000 долларов за унцию.Как известно, никакой гиперинфляции так и не случилось — наоборот, мы живем в эру нулевых и порой даже отрицательных ставок. Что же касается золота, то достигнув максимума в 1 800 с лишним долларов за унцию, оно начало падать и сейчас торгуется на уровне в примерно 40% от максимума 2011 года. В общем, “Ну не шмогла я, не шмогла”.5) Ипотечный кризис: все под контролемБен Бернанке, конечно же, прежде всего чиновник — а, как я уже говорила в своей статье про прогнозы российских госслужащих, все их слова следует делить на два. Тем не менее, я никак не могла обойти стороной этот прогноз.В 2007 году Бернанке сделал следующее заявление: «На данный момент влияние проблем на рынке низкокачественных ипотечных кредитов на остальную экономику и финансовые рынки, скорее всего, будет ограниченным…»Через год после этого прогноза обанкротился Bear Stearns, а еще через полгода Lehman Brothers повторил его судьбу. Зато мы получили несколько отличных фильмов, вроде “Игры на понижение”, что тоже результат. В заключение, хочу повторить свою мысль, которую я часто пишу в своих статьях: никто не умеет предсказывать будущее. Будь ты великим экономистом или главой ФРС, дара предвидения это, к сожалению, не дает. Значит ли это, что не стоит слушать аналитиков? Вовсе нет, но это означает, что нельзя относиться к прогнозам как к какому-то гарантированному результату: реальность много сложнее, чем финансовые модели. И какими бы регалиями и безупречным трек-рекордом не обладал аналитик, он всегда может ошибиться. Так что не держите все яйца в одной корзине  — особенно, если эту корзину вам подсказывает какой-то непонятный мальчик, сидящий на телефоне черт знает где.   

22 декабря 2016, 06:25

Mass Deception

Submitted by 720Global's Michael Lebowitz via RealInvestmentAdvice.com, Janet Yellen At the December 14, 2016 FOMC press conference, Federal Reserve Chairwoman Janet Yellen responded to a reporter’s question about equity valuations and the possibility that equities are in a bubble by stating the following: “I believe it’s fair to say that they (valuations) remain within normal ranges”. She further justified her statement, by comparing equity valuations to historically low interest rates. On May 5, 2015, Janet Yellen stated the following: “I would highlight that equity-market valuations at this point generally are quite high,” Ms. Yellen said. “Not so high when you compare returns on equity to returns on safe assets like bonds, which are also very low, but there are potential dangers there.” In both instances, she hedged her comments on equity valuations by comparing them with the interest rate environment. In May of 2015, Yellen said equity-market valuations “are quite high” and today she claims they are “within normal ranges”? The data shown in the table below clearly argues otherwise. Interestingly, not only are equity valuations currently higher than in May of 2015 but so too are interest rates. Further concerning, how does one define “normal”? Does a price-to-earnings ratio that has only been experienced twice in over hundred years represent normal? Do interest rates near historical lows with the unemployment rate approaching 40-year lows represent normal? Is there anything normal about a zero-interest rate monetary policy and quadrupling of the Fed’s balance sheet? Does the Federal Reserve, more so than the collective wisdom of millions of market participants, now think that it not only knows where interest rates should be but also what equity valuations are “normal”? One should expect that the person in the seat of Chair of the Federal Reserve would have the decency to present facts in an honest, consistent and coherent manner. It is not only her job but her duty and obligation. Homebuilders On December 15, 2016, CNBC reported the following: “The National Association of Home Builders/Wells Fargo Housing Market Index (HMI) rose to 70, the highest level since July 2005. Fifty is the line between positive and negative sentiment. The index has not jumped by this much in one month in 20 years.” The graph below shows how much house one can afford at various interest rates assuming a $3,000 mortgage payment. Over the past two months U.S. mortgage rates increased almost a full percent from 3.50% to 4.375%. Given such an increase, a prospective homeowner determined to limit their mortgage payment to $3,000 a month would need to seek a 10% reduction in the price of a house. In the current interest rate environment, this equates to drop from $668,000 to $601,000 in order to achieve a $3,000 a month mortgage payment. One would expect that homebuilders temper their optimism, given that a key determinant of housing demand and ultimately their companies’ bottom lines is facing a sturdy headwind. Advice/Summary The point in highlighting these examples is to remind you that people’s opinions, especially those with a vested interest in a certain outcome, may not always be trustworthy. We simply urge you to examine the facts and data before blindly relying on others. We leave you with historical insight from a few so-called experts: “We will not have any more crashes in our time.”: John Maynard Keynes 1927 “There is no cause to worry. The high tide of prosperity will continue” : Andrew Mellon 1929 “Stock prices are likely to moderate in the coming year but that doesn’t mean the party is coming to an end.” : Phil Dow 1999 “The Federal Reserve is not currently forecasting a recession.” : Ben Bernanke 2008

23 марта 2016, 14:15

HSBC и Citi думают о деньгах с вертолетов

HSBC, Citigroup и Commerzbank задумались о "деньгах с вертолетов". Идею прямого экстренного стимулирования потребительского спроса еще в 1969 г. предложил нобелевский лауреат Милтон Фридман.

06 февраля 2016, 11:56

ФРС на Украине: идеальное порабощение

Глава Федрезерва Бен Бернанке сделал все, чтобы вызвать в "незалежной" хаос

11 февраля 2014, 19:59

Джанет Л. Йеллен_наследница Бернанке Бена встаёт за печатный станок)

Г-жа Йеллен также призвал не преувеличивать опасения по поводу турбулентности на развивающихся рынках, таких как Турция "Мы внимательно следим за неустойчивостью на глобальных финансовых рынках. Нам кажется, что на данном этапе эти события не представляют значительную опасность для экономических перспектив США. Работа, чтобы сделать финансовую систему более надежной, до сих пор не завершена." Значительная часть работы по увеличению надежности финансовой системы США заключается в том, что даже не печатать бумагу и называть её деньгами, а в том, чтобы производить изменения в Специальных Финансовых Программах, чтобы ежемесячно почти из ниоткуда в финансовых и кредитных учреждениях США на счетах обновлялись цифры (конечно, в сторону увеличения) Чистая магия! Кто не знает -- эта магия называется количественное смягчение QE (нетрадиционная монетарная политика). Поначалу волшебная сила ФРС (единовременно) напитала экономику США на общую сумму в районе 2 трлн. долларов (официально) -- QE1, QE2 (вертолеты Бени). Потом ФРС стала регулярно впрыскивать магию от 40 до 85 млрд.$ ежемесячно. Получалось обычно больше -- 85 да 85) В общем, ФРС каждый месяц добавляла экономике США по 70, 80 млрд. надежности -- т.е. впрыскивала сумма почти в 1,5 раза большую, чем России удалось освоить за 7 лет на строительстве Олимпийских объектов в Сочи (даже по самым нескромным расчетам Навального) -- только у нас появились олимпийские объекты, а в США удалось поддержать прежний уровень комфорта проживающих там граждан Единственный минус -- пока еще многие считают, что эта магия приводит к тому, что вырастает государственный долг США (в целом получилось более 4 трлн. S -- примерно на эту сумму Казначейство США приобрело ипотечные ценные бумаги -- дав свежие нолики, забрав заплесневевший финансовый мусор). Чтобы еще как-то помочь своей экономике Центральный банк США сохраняет краткосрочные процентные ставки около нуля. Бернанке и Йеллен солидарны в использовании экономических стимулов. Их два: -- снижать процентные ставки, чтобы снизить стоимость заимствований для бизнеса и потребителей -- поощрять принятие рисков инвесторами (в т.ч. в покупке инвестиционного мусора) К февралю 2014 года QE3 снизили до 65 миллиардов долларов -- но это всё равно больше стоимости семилетнего строительства олимпийских объектов в Сочи Г-жа Йеллен уже сказала о своих планах для краткосрочных процентных ставок -- они должны удерживаться около нуля. В прошлой серии изумительного американского сериала "Повысим потолог госдолга" республиканцы и демократы договорились до 7 февраля 2014 года вообще не париться по поводу того, что государственный долг растёт, а планы по его обслуживанию всё нереалистичнее (не исключаю, что американские политики где-то глубоко подозревали, что сюжет следующего сезона сериала "Повысим потолог госдолга" будет подсказан какими-то серьезными изменениями в политике и экономике и не придется играть так же как в прошлый раз -- в американских сериалах вообще очень хорошая тенденция от сезона к сезону накал страстей увеличивать)) В общем, 7 февраля наступило, а сюжет остаётся столь же скучным. Чтобы хоть как-то разнообразить, политики уже почти договорились связать увеличение потолка долга с планом полностью восстановить пенсии для некоторых военных ветеранов (видимо, какие-то пенсии урезали, теперь их опять поднимут -- слабый сюжетный ход). Свежая передовица в Вашингтон Пост успокаивает: "... появилась опция обратного хода, которая, по существу позволяет демократам утвердить предел долга без каких-либо условий, почти полностью самостоятельно" В общем, в прошлом сезоне, когда "выключали" Правительство и т.д., всё произошло гораздо драматичнее. Голливуд сдулся. Можно почитать эту передовицу -- не рекомендую, дичь полная: нашим фантазерам из Правительства и Министерства энергетики есть чему учиться. Как там любят завершать свои паранормальные расчеты критики реальности из виртуальности?: "каждый россиянин заплатил за эту стройку..." "на эту дорогу можно было намазать слой икры...")) здесь ситуация несколько похожая -- почти любой человек в мире, получающий зарплату, разговаривающий по айфону..., в нашем глобальном мире связан с Беном Бернанке-Вертолетом и его последователями, бросающими деньги американской экономике  АПД: Палата представителей конгресса США проголосовала за "чистый", без дополнительных условий, законопроект, позволяющий расширить лимит государственного долга, передает Reuters. Документ, подводящий черту под напряженным противостоянием демократов и республиканцев, был утвержден незначительным большинством голосов: за его принятие проголосовал 221 парламентарий, против - 201. После утверждения в палате представителей документ будет направлен в сенат для обсуждения с последующим голосованием. Дебаты в сенате могут начаться уже 12 февраля. Это первый с 2009г. законопроект о повышении "потолка" госдолга, не связанный с уступками республиканцам. Его утверждение положило конец трехлетнему периоду "парламентских войн", отягощенных угрозой дефолта, октябрьским коллапсом федеральных бюджетных учреждений и общей экономической нестабильностью.

03 февраля 2014, 22:45

Бен Бернанке перешел на новую работу

  Бывший председатель ФРС США Бен Бернанке стал почетным сотрудником Бруклинского института, одного из крупнейших аналитических центров США. По данным пресс-релиза Брукингского института (Brookings Institution), экс-глава Федеральной резервной системы вступил в организацию в качестве заслуженного сотрудника (Distinguished Fellow). Бернанке будет работать в Центре Хатчинса по фискальной и монетарной политике (Hutchins Center on Fiscal and Monetary Policy), организованного благодаря гранту Гленна Хатчинса, одного из вице-президентов Совета попечителей Брукингского института. Брукингский институт, основанный в 1916 г., считается одним из важнейших аналитических центров (think tank) США. Организация специализируется на оценке и исследованиях по целому ряду направлений: общественные науки, муниципальное управление, внешняя политика и мировой экономика. По состоянию на 2013 г. президентом организации является Строуб Тэлботт, бывший заместитель госсекретаря США. В агентстве Reuters отметили ("Bernanke arrives for first day on the job at Brookings"), что понедельник, 3 февраля, стал первым рабочим днем Бернанке в Брукингском институте. В ноябре 2013 г. Бернанке заявил, что после своего ухода с поста главы ФРС планирует написать книгу о своей работе в ФРС США, а также выступать с различными лекциями.

31 января 2014, 15:30

Джим Роджерс: Бен Бернанке был бедствием для американской экономики

Джим Роджерс: Бен Бернанке был бедствием для американской экономики  Бен Бернанке, один из самых неоднозначных людей в мировой экономике, покидает ФРС США. О его достижениях и провалах в интервью телеканалу "Россия 24" рассказ... From: Кац ТВ Views: 52 1 ratingsTime: 06:43 More in News & Politics

07 января 2014, 12:23

Главой ФРС США впервые стала женщина

Американский сенат утвердил на пост главы Федеральной резервной системы Джанет Йеллен. В конце января она сменит Бена Бернанке Сенат США утвердил предложенную президентом Бараком Обамой кандидатуру Джанет Йеллен на пост главы Федеральной резервной системы (ФРС), которая выполняет функции центрального банка. Как сообщила британская телерадиовещательная корпорация BBC, Йеллен сменит на этом посту Бена Бернанке. В течение последних двух лет она работала его заместителем. Подобно Бернанке, Йеллен имеет репутацию "голубя" среди экономистов. Это означает, что приоритетом для нее является создание новых рабочих мест, а не борьба с инфляцией. Йеллен стала ведущим кандидатом на пост главы ФРС после того, как в сентябре бывший министр финансов Ларри Саммерс снял свою кандидатуру, столкнувшись с оппозицией со стороны либерального крыла в Демократической партии. Джанет Йеллен - 67 лет. Она родилась 13 августа 1946 года в Бруклине, закончила Университет Брауна, работала профессором в Гарварде, затем экономистом в ФРС, преподавателем в Лондонской школе экономики и политических наук. В 1994 году стала одним из управляющих ФРС, в 1997-1999 годах возглавляла группу экономических советников Белого дома, затем стала председателем Федерального резервного банка Сан-Франциско, в 2010-м - заместителем председателя ФРС. Ее муж - лауреат Нобелевской премии по экономике Джордж Акерлоф, совместно с Майклом Спенсом и Джозефом Стиглицем разработавший теорию асимметричной информации, согласно которой продавец и покупатель располагают различными объемами знаний о товаре. Сын Роберт - экономист в университете Уорвика в Великобритании. Йеллен станет первой женщиной в истории, возглавившей созданный 100 лет назад Федеральный резерв. Напомним, что полномочия Бена Бернанке на посту главы ФРС истекают 31 января 2014 года.

06 января 2014, 11:35

Бернанке прочит экономике США значительный подъем в 2014 году

Председатель Федеральной резервной системы заявил о снижении влияния негативных факторов на экономику США и возможности сильного роста в наступившем году Москва. 6 января. INTERFAX.RU - Председатель Федеральной резервной системы (ФРС) Бен Бернанке, уходящий в отставку в конце января, заявил о снижении влияния негативных факторов на экономику США и возможности сильного роста в 2014 году, сообщает агентство Bloomberg. "Сочетание улучшения финансового благополучия, повышения сбалансированности рынка жилья, снижения налогово-бюджетных ограничений и, конечно же, продолжение стимулирующей денежно-кредитной политики являются хорошим предзнаменованием для роста экономики США в предстоящие кварталы", - сказал глава ФРС на ежегодном собрании членов Американской экономической ассоциации в Филадельфии. Вместе с тем Бернанке признал, что "уровень безработицы в стране по-прежнему остается повышенным". В настоящее время безработица в США составляет 7%. По словам председателя ФРС, высокие показатели безработицы в долгосрочной перспективе останутся одним из основных рисков. В своем выступлении Бернанке привлек внимание к попыткам сделать деятельность ФРС более прозрачной и подотчетной. "Мы предприняли экстраординарные меры, чтобы справиться с экстраординарными экономическими проблемами, и мы должны были объяснить эти меры, чтобы добиться общественной поддержки и доверия", - сказал он. При этом глава ФРС подчеркнул, что без близких к нулю процентных ставок, новых способов взаимодействия Федрезерва с рынками и выкупа ценных бумаг экономика США по-прежнему находилась бы в состоянии стагнации или рецессии. "Экономика продемонстрировала существенный прогресс с момента официального начала восстановления около четырех с половиной лет назад", - отметил он. Бен Бернанке покинет свой пост 31 января 2014 года. Как ожидается, его сменит Джанет Йеллен, сейчас занимающая должность заместителя председателя ФРС. Сенат Конгресса США рассмотрит вопрос об утверждении кандидатуры Йеллен 6 января. Среди выступавших на конференции глав Федеральных резервных банков (ФРБ) выделился президент нью-йоркского регионального банка Уильям Дадли, призвавший коллег обеспечить понимание того, каким именно образом выкуп гособлигаций влияет на экономику. "Мы пока не понимаем в полном объеме, как крупномасштабные покупки активов смягчают условия на финансовых рынках. Влияют ли покупки на портфели частных инвесторов или же они являются крупным каналом передачи сигналов?" - сказал он. Его коллега из ФРБ Бостона Эрик Розенгрен рекомендовал Федрезерву не спешить со свертыванием стимулов, пока инфляция остается ниже целевых 2%. "При инфляции ниже целевого уровня и безработице существенно выше целевого уровня мы уверены в том, что у руководителей центробанка есть возможность проявить терпение в сокращении стимулирования", - заявил Розенгрен. На декабрьском заседании ФРС объявила о сокращении выкупа ценных бумаг на $10 млрд в месяц, до $75 млрд в месяц, с 1 января. По оценкам экономистов, опрошенных Bloomberg, на заседании 28-29 января Федрезерв урежет покупки еще на $10 млрд.

31 декабря 2013, 05:17

Spydell

Вот и заканчивается очередной год. Неплохая возможность подвести итоги и оценить дальнейший вектор движения и прогресса. За прошедшее время ко мне было бесчисленное количество различных предложений о сотрудничестве, которые были, как весьма забавные, так и вполне серьезные. К сожалению, не было возможности обстоятельно всем ответить, поэтому можно сделать это сейчас. Из наиболее популярных предложений и вопросов: Отношение к монетизации блога В самой рекламе и монетизации другими средствами, разумеется, нет ничего плохого, однако для меня это не было и пока не является актуальным в достаточной степени. То, что я делал в блоге никогда не было с целью отжать немного денег, а основано на чистом энтузиазме для расширения границ познания и восприятия с некой гуманистической миссией (позже проясню). Блог не создавался, как коммерческий проект, а скорее в виде клуба по интересам, где можно было в не ангажированной и непредвзятой форме обсуждать насущные темы. Да и формат уже как то не особо способствует обилию рекламы. Было бы странно, если среди статей о судьбе человечества затесалась бы реклама стиральных машин или шмоток )) Как минимум, это может отвлекать. Когда нибудь в виде эксперимента попробовать стоит, как пару лет назад пробовал с Google Adsense, чтобы изнутри понять принцип работы и организации контекстной рекламы. С точки зрения повышения компетенции относительно новых технологий было любопытно, правда взаимодействие с Google длилось недолго, и они спонтанно забанили под предлогом «подозрительной активности» в блоге )) Но суммы там, конечно, смешные и было интересно только в контексте повышения грамотности по рекламным технологиям Google – типа как работает их бизнес? Другие варианты – типа баннеров, ссылок или заказных постов? Пока не считаю, что это правильно. То, что в блоге – это своего рода свое, под чем я подписываюсь, и где люди могут мне доверять. Но не под всякой рекламой я могу подписаться, тем более денежный выхлоп скорее всего будет в пределах точности счета, учитывая масштаб операций на рынке активов, поэтому игра не стоит свеч. Например, статья по Рейтер, очевидно, не является рекламой, а целиком и полностью моя рекомендация их продуктов, которые я поддерживаю руками и ногами и действительно терминалы высоченного уровня. В такой формате имеет смысл, но неизвестные товары или услуги пока не интересны. Трансформация в нечто «более серьезное» Под более серьезным обычно понимается создание сайта на базе блога и регистрация, как СМИ или сайт по платной аналитике и рекомендациям. Аналогичных предложений было очень много + предложения по работе в ведущих СМИ. Что я думаю на сей счет? Для меня критически важно иметь абсолютную и несокрушимую монополию на формирование контента и направление исследований. Любое СМИ или коммерческие проекты – это всегда ограничения. Это обязательства перед спонсорами, акционерами, клиентами, исполнение требований по регулирующим органам и прочее.  Назвать Джаннет Йеллен кодовым шифром «Милая Старушка», а Бена Бернанке «Бородач» , обвинив ФРС в самом масштабном мошенничестве и бандитизме в истории человечества, в рамках официальных СМИ я не смог бы, что понятно. Но более дерзкий и агрессивный тон позволяет сдирать покровы над созданным мощным информационным барьером в виде навязывания шаблонных представлений о мироустройстве. Да, шаблоны важны, т.к. они генетически заложены во все разумные живые существа, помогая быстро ориентироваться в пространстве и принимать решения. Шаблоны – это устоявшиеся схемы. Если бы на всякий новый процесс заниматься переосмыслением, то можно каждый раз изобретать колесо, так и не сдвинуться с точки отсчета, поэтому люди использует некий общепринятый набор стереотипов, штампов, чтобы лучше и быстрее ориентироваться. Но наступают моменты, когда развитие общества в рамках старой парадигмы себя исчерпывает и нужно нечто новое, другой подход. В эпоху турбулентности очень важно смотреть на обыденные процессы и факторы под иным углом, с другой стороны. В этом аспекте среда андеграунд (там, где мы сейчас находимся - блог) дает ту самую свободу в поиске истины, хотя сам этот процесс может быть бесконечным. Истина – это слишком абстрактно. Скорее не истина, а новый вызов для общества, новые правила игры. Старые представления о мире уже не работают должным образом, что например, более чем красноречиво свидетельствует провал антикризисных мер правительства и неэффективность денежно-кредитной политики ЦБ, где так и не удалось активизировать экономический рост. Требуется что то новое. Мир развивается, приоритеты смещаются, взаимосвязи факторов трансформируются, появляются новые критерия и оценки. То, что прекрасно работало раньше - перестает действовать сейчас. Поэтому сам процесс отслеживания этих сдвигов невероятно интересен и полезен. Важно не только отследить точку перелома, но и понять, что будет дальше. Для этого требуется ряд нестандартных решений и действий, поэтому пока особо не спешу сковывать себя массой искусственных преград и бюрократических барьеров. Основная причина, почему формат Livejournal пока устраивает, т.к. дает свободу действий и позволяет быть по настоящему независимым. Так важно в Новом Мире. В официальных СМИ я не получу такую свободу. Гуманистический подход. Были предложения, чтобы сделать некий аналог платной аналитики и рекомендаций. Но для меня важно, чтобы в очень тяжелое время, как для России, так и для мира, - большинство данных, концепций и идея были достоянием общественности. Важно, чтобы люди развивались, становились лучше, принимали более осмысленные решения. Должна быть свободная площадка для дискуссий без цензуры, должен быть доступ к данным. У многих людей просто нет времени, чтобы на высоком профессиональном уровне разбираться в хитросплетениях мировой экономики и финансовой системы, но это не значит, что люди должны быть лишены шансов понять, что происходит. Не все функционируют в финансовой индустрии, но даже среди тех, кто в фин.индустрии более, чем достаточно тех, кто не имеет возможности во всем разобраться. По причине, что нет времени, нет ресурсов, нет умения и желания работать с массивами данных и быстро анализировать информацию, расставлять приоритеты и развесовку факторов. Как один фактор связан с другим, и как это связь меняется со временем? Так просто и быстро во всем не разобраться. Стал бы я лучше, если накопленный опыт, знания и данные скрывал бы от общественности? Не думаю. В основе гуманизма лежит способность давать ход для раскрытия потенциалов, пространство для развития и реализации. К этому стоит стремиться. Даже, если для 10-20% читателей информация в блоге была полезна, актуальна и чем то помогла, то можно считать, что не зря потратил время. Блог не только для меня, как возможность структуризации мыслей/идей и некая хронология эволюции концепций(взглядов на мир), но и как помощь для многих людей лучше ориентироваться в быстро меняющемся мире. Понятно, что не все, что я пишу здесь является истиной в последней инстанции, т.к. мы все учимся и стараемся лучше понимать этот мир, все мы ошибаемся. Однако важно, чтобы вектор развития был направлен в созидательное русло, на поступательную эволюцию, в конечном итоге на расширение границ человеческих возможностей. Я понятия не имею, что может ожидать мир через 2-3 года, но вижу огромные накопленные риски и дисбалансы, реализация которых может нанести суровый урон по мировой стабильности. Поэтому в такой период не время всплывать брюхом к верху, сдаваясь, а время для борьбы, становясь лучше. Это не путь в одиночку. Лучше надо становиться всем нам. Кризис – это время для трансформаций и переосмысления, но ни в коем случае нельзя сдаваться. Коммерческие предложения  Была еще масса коммерческих предложений. Но тут вот какое дело. Мега банки – это ограничители свободы для реализации отдельной личности, там слишком все увязано в корпоративных стандартах, регламентах и обязательствах между кредиторами и акционерами. Много ресурсов, но очень мало свободы, точнее почти совсем нет ее. Даже 150-200 тыс долларов в год не думаю, что сильно помогли бы мне, т.к. дефицита ресурсов пока не испытываю, а мог бы потерять время в бюрократической возне и подковерных играх, упустив возможность для стратегического прорыва. Хотя возможно, если упрусь, то изменю мнение, но сейчас относительно самодостаточен. Мелкие банки наоборот – достаточно свободы, но мало возможностей. Как неплохой вариант – вхождение в капитал небольшой организации, чтобы двигать бизнес вместе, захватывая рынки. Рост с нуля и низкой базы. В настоящий момент я не нахожусь ни в одной коммерческой финансовой организации, а сконцентрирован на собственных проектах – инвест.проект в денежном плане и некоммерческий проект в области исследований и разработок, но и блог, разумеется, тоже как важная составляющая. Достаточно амбициозные начинания, т.к. развиваются по нестандартному пути, но без инноваций в этом мире делать нечего. Старые парадигмы следует переосмыслять на пути к новому. Естественно, не отказываюсь от потенциальной кооперации с действующими коммерческими структурами, но пока попытаюсь отжать собственными силами )) Про остальное Личность Судя по всему, из достаточно популярных блоггеров я едва не единственный, кто не раскрыл собственную личность. Кто такой Spydell? Инвест.банкир, агент спец.служб, друг Путина из-за чего почти ничего не пишу о России и о Путине или же школьник/студент, свободный художник и трейдер-любитель? Думаю это не имеет никакого значения. Ведя блог, я ни разу не думал ни о популярности, ни о возможности монетизации. Чистый энтузиазм, структуризация мыслей и гуманистическое начало для помощи людям. По этой причине нигде и никогда я не рекламировал и не продвигал собственный блог и никогда не следил за рейтинговыми темами для роста просмотров. Если что-то и пишу, то считаю, что данная тема может быть полезной или важной в какой то период времени. Я стремлюсь к чистой эффективности, росту качества материала и расширению границ познания. Тут меня больше привлекает конкурентоспособность и способность делать благо. Пока я не особо стремлюсь во многие инвест.тусовки, т.к. связи полезны при желании устроиться на работу или при бизнес проектах, а дефицита общения не испытываю. Так что в данный момент концентрирую время и ресурсы на собственных проектах. Как будет потом? Не знаю. Вполне возможно, что будет что-то публичное, а не только среда «андеграунд» )) Если амбициозная торговая система приобретет достаточную огневую мощь, то на ее платформе можно инвест.банк и в последствии венчурный фонд построить, чтобы уже в финансовом плане помогать раскрывать потенциалы многих проектов других людей. Рейтер Познакомившись с двумя замечательными девушками из Рейтер - Настя и Оля при уникальном стечении обстоятельств в последствии узнал о безграничных возможностях Datastream, что даст не только высокий уровень автоматизации сбора и анализа данных, но и открывает новые границы. Надеюсь, что все будет норм и Рейтер не запретит создавать информеры и прочее. Хотя, честно говоря, удивлен, что пока разрешили, но естественно, далеко не все. Система мощная. Уверен, что раскрывать потенциал там можно еще долго, так что много интересного можно представить. Читатели По старой доброй традиции огромная благодарность мощной группе профи мирового уровня – kivi_rtsb, xiomar, starkov_blues, bampi_johnson, konstex и другие. Эти люди наполняют дискуссию исключительно компетентными, интересными, содержательными комментариями. Есть еще очень много толковых людей в блоге, которых интересно читать. Я всегда говорил, что обратная связь чрезвычайно важна и то, что я продолжаю этим заниматься во многом из-за благодарных читателей, т.к. это значит, что деятельность востребована. Все это способствует развитию. Спасибо вам всем! С наступающим, дорогие читатели! Год надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за утекшее время, поэтому развитие и прогресс в плане карьерного, интеллектуального и ментального роста – первичные цели (+ физические кондиции), но и про тех, кто рядом не забывайте. Семья - самое ценное!

24 декабря 2013, 14:31

Федеральная резервная система США: эпоха Бернанке

Ноябрь 2005 года. В Конгрессе проходят слушания по утверждению кандидатуры Бена Бернанке на посты главы ФРС. В этот день в Вашингтоне моросил мелкий дождик, однако, не в пример погоде, перспективы экономики США казались безоблачными. Темпы экономического роста замахнулись на отметку 3%. Цены на жилье повышались - на тот момент им оставалось расти еще пять месяцев… Собравшиеся сенаторы благосклонно разглядывали сидящего перед ними скромного профессора, которого пресса называла то бородатым, то носящим бакенбарды. «Отменное назначение», - прокомментировал Ричард Шелби, лидер республиканцев в банковском комитете Сената. «Чрезвычайно впечатляющее», - согласился с ним его оппонент, демократ Крис Додд. За несколько лет пребывания в составе совета управляющих Федеральной резервной системы Бернанке уже успел отличиться, обозначив свой стиль. Так, он заверил, что Федрезерв ни за что не допустит повторения в стране Великой Депрессии, а также в ряде дерзких выступлений осмелился дать нагоняй Банку Японии за дефляцию. Сенаторы с радостью утвердили его на должность руководителя ФРС. Обращает на себя внимание один пророческий момент. «Я хотел бы надеяться, что Вам не придется преодолевать никаких кризисов, но я знаю, что трудности будут», - сказал Шелби. «Я приложу все усилия, чтобы быть готовым ко всему, с чем мне доведется столкнуться», - ответил Бернанке. Прошло всего полтора года – и Бернанке с головой окунулся в пучину финансового кризиса и рецессии, ставших проверкой на прочность как его обещаний не допустить новой депрессии, так и его убежденности в том, что Центробанк всегда может стимулировать экономику, даже в условиях застрявших у нулевой отметки процентных ставок. Пройдет еще немало лет, прежде чем история сможет вынести окончательный приговор смутному времени правления Бернанке, причем, учитывая начавшееся сворачивание программы покупки активов, пока рано ставить точку. И, тем не менее, в феврале Бернанке уступает кресло главы ФРС Джанет Йеллен, а значит, пришло время подвести первые итоги и вынести предварительные оценки эффективности его деятельности на посту руководителя ЦБ. Насколько он преуспел в достижении своих целей? Экономике США по-прежнему далеко до полной занятости, но анализ макростатистики, проведенный с учетом всей глубины финансового кризиса, заставляет отдать Бернанке должное за его усилия в деле стабилизации и восстановления экономики. «Думаю, монетарная политика сыграла в этом активную роль», - считает гарвардский профессор экономики Кармен Рейнхарт, автор трудов по финансовым кризисам прошлого. «Если сравнить масштабы начального снижения с динамикой предыдущих кризисов в США, то мы увидим, что на этот раз экономика нащупала дно на более высоких уровнях. Я выставляю Федрезерву высший балл». Место Бернанке в истории могут определить результаты такого сравнения. Да, кризис был, и он все еще терзает Америку и весь мир – но смог бы кто-нибудь справиться с ним лучше? Прежде всего, следует определиться, считать ли самого Бернанке виновным в кризисе. Если да, то существенная часть его заслуг автоматически списывается со счетов. Бернанке принимал активное участие в экономической политике в период 2002-06 г.г., когда на рынке недвижимости и в финансовом секторе вызревали пузыри. Кроме того, Федрезерв отвечал за регулирование ряда банков, впоследствии оказавшихся проблемными. Историки смогут в полной мере оценить степень этой вины лишь после того, как будут вскрыты все папки и досье. Бернанке определенно выражал некоторую обеспокоенность динамикой цен на жилье: так, осведомленные источники сообщают, что в 2005 г. он представлял президенту Джорджу Бушу–мл. экономические выкладки последствий обвала цен на недвижимость. Однако, как и подавляющее большинство экономистов, Бернанке проглядел риски, которыми ситуация на рынке жилья была чревата для финансовой системы, и за это он заслуживает осуждения. В 1990-е он не принимал участия в масштабных финансовых процессах отмены государственного регулирования – но он и не предупреждал о скрытых угрозах такой децентрализации. На данный момент похоже, что Бернанке, скорее всего, будет причислен к когорте политиков, которые не смогли предотвратить кризис, но и не были его активными инициаторами. Вторым вопросом является собственно кризис – и здесь звезда Бернанке сияет очень ярко. Одни лишь цифры уже говорят сами за себя. В течение первых полутора лет финансового кризиса показатели цен на активы, роста экономики, внешней торговли и банкротств банков были очень схожи с показателями Великой Депрессии. Мир оказался на краю пропасти. Однако с середины 2009 г. такая сравнительная динамика стала демонстрировать дивергенцию. В то время как в 1930-31 США накрыла вторая волна банкротств, сокращения кредитования и углубления рецессии, в 2009 г. экономика страны начала стабильно восстанавливаться. И это – отражение успеха, достигнутого Федрезервом – и Бернанке – в деле стабилизации банковской и финансовой системы. «Бен Бернанке заслуживает большого уважения за умелые действия во время кризиса», - полагает Марвин Гудфренд, ранее сотрудник ФРС, а ныне – профессор экономики из Университета Карнеги-Меллон в Питтсбурге. Для того чтобы распознать проблему рынков частного кредитования и затем устранить ее, рискнув балансом ЦБ и поставив на кон беспрецедентно большие суммы, «требуются мастерство и смелость, которые нельзя недооценивать», - утверждает Гудфренд. Одно событие в летописи последнего кризиса продолжает оставаться спорным, вызывая неоднозначные оценки: 15 сентября 2008 года Федрезерв и Казначейство США допустили банкротство Lehman Brothers. Этот момент стал переломным, придав кризису кредитования совершенно паническую окраску. Критики считают его главной и определяющей ошибкой в развитии финансового кризиса. Позиция Бернанке сводится к указанию на полную неплатежеспособность Lehman. Как он объяснял, ФРС выступала за спасение банка, но лишь Казначейство имело полномочия направить на это государственные средства. Кроме того, даже если бы ЦБ нарушил все правила и задействовал собственный баланс для поддержки Lehman на плаву, тогда Конгресс, скорее всего, не выделил бы средства на программу выкупа проблемных активов (TARP), и в этом случае жертвой стал бы другой банк – о банкротстве могли бы объявить Citigroup, Merrill Lynch или Wachovia. К концу 2009 года стало ясно, что Бен Бернанке сдал экзамен по специальности «депрессия». Однако после вступления в 2010 году в свой второй срок на посту главы ФРС он столкнулся с проблемой совсем иного свойства. На сей раз Бену Бернанке предстояло пройти испытание в качестве теоретика монетарной политики. «Я уверен, что Федрезерв пойдет на любые меры, необходимые для предотвращения сильной дефляции в США», - заявил он в 2002 году. «Если процентная ставка Центробанка была вынужденно снижена до нуля, это отнюдь не означает, что он исчерпал весь арсенал своих средств». В 2002 году подобные нестандартные идеи Бернанке – к примеру, покупка долгосрочных активов или сдерживание роста доходности облигаций – представляли собой всего лишь теоретические предположения самого «академического» из членов управляющего совета. Однако к лету 2010 над страной явственно нависла угроза дефляции. Ставка безработицы продолжала держаться на отметке 9,5%. Инфляция потребительских цен упорно снижалась. В последующие годы Федрезерв запустил несколько раундов количественного смягчения, реализуя программы покупки активов, получившие известность как QE2, QE3 и Операция Твист. В рамках следования курсу политики нулевых процентных ставок, ЦБ пообещал поддерживать ставки на низких уровнях сначала до середины 2013 г., затем – до конца 2014 г., затем – до середины 2015 г., и, наконец, - до момента, когда уровень безработицы достигнет отметки 6,5%. Политика ФРС со всех сторон подвергалась шквалу критики, который не утихает и по сей день. Ястребы пугают инфляцией. На данный момент, их пророчества безосновательны, однако для того, чтобы полностью устранить опасения на эту тему, Федрезерву еще предстоит отойти от политики смягчения и сократить свой $4-трлн. баланс. Критика со стороны голубей представляется более любопытной. К их стану примкнул и ряд коллег-экономистов Бернанке, занимающихся аспектами монетарной политики, такие как Пол Кругман, считающий, что действия главы ФРС идут вразрез с его собственными агрессивными заявлениями образца 2002 года, или Майкл Вудфорд из Колумбийского университета, уверенный, что ЦБ выбрал из своего арсенала не те инструменты. «Я не выставил бы им высокой оценки за поведение в пост-кризисный период», - признается Лоуренс Болл, профессор экономики в Университете Джона Хопкинса. «Они проделали огромную работу с точки зрения задействованных миллиардов долларов, однако эти меры были неадекватны, поскольку не отвечали назначению – возвращению экономики к уровню полной занятости». Отчасти это объясняется естественной осторожностью ЦБ в отношении новых, нетрадиционных средств политики. Но помимо этого, следует учитывать давление, под которым находился Бернанке – со стороны как членов FOMC, так и враждебно настроенного Конгресса – а также тот факт, что ему удалось методично и постепенно раскачивать Банк, переводя его в более агрессивный режим. «Вот - Комитет. 19 живых людей, сидящих за столом», - говорит Ричард Фишер, президент ФРБ Далласа, один из ветеранов FOMC и противник QE. «Я думаю, есть пределы тому, чего он мог бы добиться, если бы хотел сделать больше». Впрочем, возможно, самый справедливый способ оценки деятельности Бернанке – статистика. По крайней мере, в одном аспекте результаты потрясают: за 8 лет его пребывания на посту главы ЦБ средний показатель инфляции, несмотря на тяжелейший финансовый кризис, составил 1,8% против целевого уровня ФРС 2%. Если Бернанке считал своей миссией недопущение дефляции – он преуспел в этом. Кроме того, США смогли опередить по экономическим показателям большинство остальных развитых экономик, хотя именно Америка оказалась в эпицентре финансового кризиса. Текущий объем выпуска продукции на душу населения в США превосходит аналогичный результат 2007 года. В Британии, Франции и Италии этот показатель по-прежнему остается на значительно более низких уровнях. Динамика роста, которую демонстрируют США, приблизительно схожа с канадской, хотя во время кризиса эта страна пострадала гораздо меньше. Сложно сказать, в какой степени экономика обязана этими результатами именно монетарной политике. Еврозону сотрясла серия кризисов суверенного долга. Ужесточение фискальной политики в США произошло позднее чем в других странах, хотя неутихающие бюджетные баталии, разворачивающиеся в Конгрессе после 2010 года, постоянно расстраивали планы Бернанке, путая ему все карты. Вряд ли стоит считать простым совпадением, что США улучшили свои показатели после реализации более агрессивной, по сравнению с другими государствами, монетарной политики. Проведем последний тест: оглянемся на финансовые кризисы прошлого и зададимся вопросом, было ли на этот раз что-то по-другому. В августе 2010 г. Бернанке произнес речь, заложившую фундамент для запуска QE2 – программы покупки активов в размере $600 млрд. В тот же день Кармен Рейнхарт представила свою работу «После падения» (After the Fall), в которой постулировалось, что в течение десятилетия после финансового кризиса ставка безработицы в богатом государстве будет в среднем на 5% превосходить докризисные показатели. В США прошло шесть лет после кризиса, а ставка безработицы превышает докризисный уровень лишь на 3,3%, причем до завершения десятилетия этот результат должен улучшиться еще больше. С другой стороны, спустя шесть лет после кризиса, показатель выпуска продукции на душу населения в среднестатистической стране должен отставать лишь на 1,5%, в то время как в США он пока ниже на 2,1%. Впрочем, автор рассматривала в качестве моделей страны меньшего размера. Как оказалось, ни монетарная политика, ни Бен Бернанке не могут творить чудеса. И, тем не менее, когда настанет время сойти с поста главы ФРС и покинуть мраморный дворец на Конститьюшн-авеню – Бернанке сможет сделать это с высоко поднятой головой. Политика прозрачности: Революция продолжается Когда в 2006 году Бен Бернанке возглавил Федрезерв, он поставил перед собой одну цель: он хотел повысить прозрачность и, в частности, ввести конкретные целевые инфляционные уровни. Последние восемь лет ознаменовались множеством фальстартов и бесконечными дебатами на тему коммуникативной политики ЦБ, но Бернанке, при поддержке своего заместителя Джанет Йеллен, смог постепенно совершить революцию в этой области. В числе нововведений можно упомянуть публикацию всесторонних и исчерпывающих экономических прогнозов, практику пресс-конференций, указание на дальнейшие перспективы монетарной политики и – после долгих лет споров – введение официального целевого уровня инфляции (2%). Все эти новшества, по всей вероятности, сохранятся, указывая на постоянный характер структурной реформы принципов деятельности ФРС. Как ожидается, Йеллен продолжит и углубит эти реформы. Кроме того, Бернанке качественно изменил процесс обсуждения внутри ФРС. Если Алан Гринспен сначала говорил, как, по его мнению, следует действовать Центробанку, а затем выслушивал мнения, то Бернанке поступал наоборот. При нем представители Ферезерва выступали наперебой, делая разнообразные – и подчас сбивающие с толку – заявления. «Мне кажется, [Бернанке] вывел на чрезвычайно высокий уровень культуру дискуссии внутри FOMC», - считает Ричад Фишер, президент ФРБ Далласа. «Бен – достойный пример для подражания, идеальный образец того, как надо выслушивать мнение каждого присутствующего». В настоящее время отмечается некоторая напряженность вследствие расхождений между поощряемой Бернанке практикой диссидентства и устоявшейся в ФРС традицией принимать решения на основе консенсуса. Однако возвращение к стилю Гринспена маловероятно. «Призыв к прозрачности, прозрачности и еще раз прозрачности не утихает», - отмечает Фишер. «Я не представляю, как можно загнать этого вырвавшегося на свободу джинна обратно в бутылку». Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Financial Times

22 декабря 2013, 09:25

Американская экономика: 2013 год

Мы публикуем видеозапись и стенограмму лекции американского и российского экономиста, бизнес-аналитика Леонида Вальдмана о новом этапе развития американской экномики - и о том, как уже прошедшее выглядит с учетом развития.в последние годы.  Текст лекции Добрый вечер! Спасибо большое за приглашение, мне всегда очень приятно выступать в «Полит.ру». Я выступал здесь в 2006 году и в 2008 году. И сегодняшнюю лекцию я назову также, как и тогда - «Американская экономика", но только 2013 год. Это позволяет максимально широко описать то, что сейчас происходит в американской экономике в посткризисный период. Потом я попробую сформулировать уроки этого кризиса и посткризисного развития. Уроками я считаю то, что по крайней мере, для меня было чем-то необычным, неожиданным. Затем я постараюсь представить возможное будущее, как для американской экономики, так и для глобальной, в частности, для России. В посткризисный период Америка развивалась очень неровно, неравномерно, рост был довольно слабый и неустойчивый. Обычно после рецессии экономика, накопив отложенный спрос, растет достаточно быстро, по крайней мере, в начальный период. В этот раз это не так. Кризис, который разразился в 2008-2009 году, был настолько тяжел, что вся обычная динамика посткризисного роста оказалась невозможной. Давайте посмотрим на слайд №1.   В левом верхнем углу вы видите динамику национального валового продукта США в процентах к предыдущему кварталу, пересчитанную в годовом исчислении. Она умеренная и неровная. Справа вверху показана динамика роста промышленного производства, которое растет примерно так же: не очень уверенно, не очень сильно. Что в первую очередь характеризует состояние американской экономики в посткризисный период - это ситуация в области занятости (слайд №2).   На этом графике представлены все послевоенные американские рецессии, начиная с 1948 года. Каждая из них показана особым цветом кривой. По каждой рецессии вы можете видеть как, каким темпом и до какого уровня росла безработица. Пики безработицы для каждой рецессии сцентрированы относительно единой оси, выделенной пунктиром, что позволяет сравнивать картины падения занятости во всех послевоенных рецессиях. Слева от этой оси показано количество месяцев, которые необходимы были экономике, чтобы от предыдущего пика занятости добраться до самой нижней точки потерь рабочих мест. А справа от этой оси - сколько экономике потребовалось месяцев, чтобы восстановить предкризисный уровень безработицы. На графике видно, что обычная американская рецессия проходит путь от пика занятости до нижней точки примерно за три квартала. И восстанавливается примерно так же или быстрее. Красным цветом внизу показана нынешняя рецессия. Как видите, она самая необычная из тех, что встречались в послевоенный период, - и самая глубокая, и самая продолжительная. Наверху точка ноль не обозначает, что безработицы нет вовсе. Нет, эта точка показывает наименьший уровень безработицы перед каждой рецессией. И за время рецессии безработица выросла еще на 6% с лишним. В эту рецессию безработица достигала 10%, что для Америки необыкновенно много. Прошедшие после достижения этой точки 44 месяца оказались недостаточными, чтобы восстановить предкризисный уровень безработицы. Это тяжелая, очень долговременная безработица. Может быть, она даже не циклическая, а структурная, т.е. не такая безработица, которая зависит от цикла и после кризиса восстанавливается. Структурная безработица означает, что потерянные рабочие места экономика не может вернуть из-за изменения структуры экономики. Так ли это мы пока не знаем. Пока рабочие места восстанавливаются медленно. На следующем графике показаны расходы на заработную плату в отношении к валовому национальному доходу (слайд №3).   Люди, вообще говоря, ходят в магазин не с рабочими местами. Они туда приносят деньги, заработанные на этих рабочих местах. Если создаваемые рабочие места по уровню оплаты хуже тех, которые люди потеряли до кризиса, то этот график нам немножко об этом расскажет. Новые рабочие места сейчас создаются в не очень выгодных с точки зрения заработка отраслях. Например, розничная торговля, рестораны, отели и т.д. И на графике видно, что рост рабочих мест в посткризисный период не транслируется в соотносительный рост зарплат. Но на графике видно, и что в длинной исторической перспективе для Америки характерно все меньше и меньше соотносительно платить за труд. И доля зарплаты в объеме экономики падает. Она была когда-то больше 50%, а сейчас приближается к 40%. Следующий график показывает нам ситуацию в области жилой недвижимости (слайд №4).   Как вы помните, этот кризис разразился в первую очередь именно в этой отрасли и затронул весь банковский сектор. Поэтому интересно посмотреть, что происходит с недвижимостью. Традиционно в Америке, когда заканчивается кризис и начинается новая фаза роста, ситуация в области недвижимости дает сильный толчок к развитию экономики, поскольку люди во время кризиса не очень много покупают недвижимость, и после кризиса, когда восстанавливается экономика, спрос на недвижимость растет. Представленный график показывает динамику цен на жилую недвижимость в очень длинной исторической перспективе. Здесь видно, что период роста был очень длинный и яркий, но резко закончился с этим кризисом. После чего произошло достаточно сильное падение. Сейчас этот график демонстрирует колебания конъюнктуры. С одной стороны, это означает, что уже наверняка достигнуто дно в этом падении, если не случится снова какая-либо макроэкономическая катастрофа. Наступившая стагнация весьма полезна. Стагнация означает, что кризис уже не развивается, что падение закончилось. Дальше инвесторы как бы "пробуют воду": это дно или это не дно, можно ли возвращаться в этот сектор и инвестировать сюда, или лучше подождать еще. Вы видите, что здесь обозначился такой легкий рост. Может быть, это начало нового цикла. Пока мы не знаем. Если говорить о недвижимости, то для экономики вообще ценны сделки в области жилой недвижимости, но прежде всего по продажам новых домов. Почему? Если мы перепродаем друг другу квартиры, от этого немногое меняется. А вот если люди покупают новые дома, то это означает, что нужно создать новые рабочие места для строительства этих домов, создать новые рабочие места в отраслях промышленности строительных материалов, перевозок. Потом в эти дома люди будут покупать всякие домашние приборы (плиты, холодильники, кондиционеры и т.д.), их тоже надо произвести. Продажа новых домов дает импульс развитию экономики. Вы видите, что кризис, произошедший в продаже новых домов, в Америке был очень сильный (слайд №5).   С годовых объемов 1.200.000 или 1.400.000 домов продажи упали на уровень 300.000 домов в год. И сейчас немножко поднялись до уровня свыше 400.000 домов в годовом исчислении. Конечно же, это рост, если считать от нижней точки, но относительно того, что представлял собой этот сектор в предкризисный период, это, конечно, еще очень слабый рост. Дальше мне хотелось бы вам показать несколько графиков, которые характеризуют ситуацию с долгом, накопленным домашними хозяйствами. Это еще одна болевая точка американской экономики. То, что вы видите сейчас на графике (слайд №6), - это ипотечная задолженность.   Она также очень быстро росла и, как видите, особенно в 2000-е годы просто, как на ракете, улетала вверх. Федеральный резерв очень интенсивно снижал в те годы процентные ставки до уровня 1%, а потом они очень медленно поднимались. Все это давало рост стоимости недвижимости и необходимость для людей, которые хотели ее купить, залезать во все большие и большие долги. Уровень долга достиг максимума в первом квартале 2008 года и с тех пор постепенно снижается. Как видите, снижается не так быстро, как поднимался. И сейчас уровень долга соответствует примерно 2006 году. Кроме того, здесь еще нужно принять во внимание, что домашние хозяйства могут по-разному сокращать свою задолженность по ипотечному кредиту. Если семья не может платить по ипотечной задолженности, банк забирает дом за долги и перепродает. Это означает, что семья, лишившись дома, больше по ипотеке задолженности не имеет. Поскольку безработица продолжает оставаться очень высокой, доходы населения восстанавливаются очень слабо, долги все еще огромные, то не так уж велики источники для погашения долга. Вот почему темп сокращения задолженности населения невысок. Помимо долгов ипотечных есть и потребительские долги. На следующем графике именно они и показаны (слайд №7).   Он гораздо меньше, чем ипотечный долг. Вы видите, что во время кризиса этот долг стал сокращаться, потому что банки ограничивали кредиты населению. Если население не может платить по взятым кредитам, то что уж давать новые? После окончания спада в экономике этот кредит не только восстановился на предкризисный уровень, но и ушел значительно выше. Если бы не это, американская экономика вовсе бы и не росла. Потому что в американской экономике более 70% валового национального продукта определяется потребительским спросом, остальное - это спрос корпораций и правительства. Если быть честными, то долги населения нужно мерить не только в абсолютном выражении, но и относительно роста экономики. Как раз на следующем графике эта мера и показана (слайд №8)   Поскольку после кризиса экономика худо-бедно, но подрастала, соответственно, в пропорции к росту экономики, в пропорции к валовому национальному продукту относительный уровень долгов упал до уровня порядка 83%. Это сокращение задолженности в какой-то степени обеспечено сильным снижением процентных ставок, которым занималась Федеральная резервная система. На следующем графике (слайд №9) показаны в длинной исторической перспективе процентные ставки на самый популярный ипотечный кредит - 30летний кредит с фиксированной ставкой под залог недвижимости.   Как видите, когда-то, во времена Рейгана, он достигал 18%, но с тех пор постепенно снижался. Никогда в этот период он не был таким низким, как в последние годы. На следующем графике (слайд №10) показано совокупное богатство американцев.   Что такое совокупное богатство? В Америке, сюда включается совокупное богатство домашних хозяйств и неприбыльных организаций вместе взятых. Так устроена статистика, поскольку считается, что, вероятно, благотворительная организация - это довольно часто скрытая форма ухода от налогов. В совокупное богатство включается все, чем домашние хозяйства и неприбыльные организации владеют за минусом того, что они кому-либо должны. Вы видите, что в длинной исторической перспективе это богатство росло довольно сильно и достигло уровня 69 триллионов долларов. Для того, чтобы лучше видеть, что произошло во время и после кризиса, давайте этот же график посмотрим в более спрессованной временной перспективе (слайд №11)   Потери во время кризиса составили 13 триллионов долларов. Вдумайтесь: за пару лет потерять фактически пятую часть того, что накопили все поколения американцев, - это, в общем-то, катастрофа. Кризис был действительно страшный, разрушительный. Но по счастью, есть у нас настоящие герои, которые всех или кое-кого от горя спасут. И первый из героев - председатель Федерального резерва Бен Бернанке, который напечатал столько денег, что ими не только утер слезы, когда богатые тоже плакали, но и обеспечил дальнейший рост этого богатства. С его помощью американцы за несколько лет не только восстановили потери, но и разбогатели пуще прежнего. Немножко странным кажется этот рост богатства на фоне невыразительного роста американской экономики. Вроде и рост ВНП недостаточно хорош, да и недвижимость, хоть и подросла в цене, но далека от уровней, которые были до кризиса. Откуда же тогда этот рост богатства? Статистика показывает, что главный фактор - это рост фондового рынка, рост котировок широкого спектра корпоративных акций. Известно, что Федеральный резерв может очень хорошо влиять на уровень фондового рынка. И более того, он склонен к тому, чтобы надувать новый пузырь. Это не от вредностей и злонамеренностей его чиновников под руководством Бернанке. Это популярный среди центральных банкиров способ стимулировать экономику. Логика здесь такова. Если рынок акций будет подниматься, то будет улучшаться инвестиционный климат. Будет расти уверенность, что худшее позади и можно вкладывать деньги в развитие, нанимать новых работников, обновлять оборудование. Поэтому, эмитирую денежную массу, Федеральный Резерв нисколько не против того, чтобы эти его действия приводили к росту фондового рынка, который чувствует заботу Федерального резерва первым, а реальная экономика - второй. В августовских оценках инвестиционного банка Мэррил Линч было показано, что если принять стоимость корпоративных акций в мире за 100%, то американский фондовый рынок будет добрую половину стоить. На следующем графике (слайд №12) видно, как менялась в длинной исторической перспективе стоимость фондового рынка корпоративных акций.   Хорошо видны три зубца. Первый, на рубеже 2000 года, - это тот пузырь, который называется "пузырь доткомов". Когда он был проткнут, то рынок сильно упал. Но при Буше он восстановился и достиг еще более высокой точки, которая опять-таки была сорвана последним кризисом 2008 года. Сейчас новыми усилиями Федерального резерва и этот уровень тоже превзойден. Может быть, это новый пузырь, мы этого пока не знаем. Федеральный резерв не занимается предотвращением пузырей. Он ждет, когда они сами лопнут, а потом разбирается с последствиями. В Америке распределение собственности на корпоративные акции весьма неравномерно и сконцентрировано в основном у относительно небольшой части американцев. Поэтому имущественное неравенство Америки нарастает очень быстро. Это не новое явление, а длинный тренд. И он до сих пор продолжается. Посмотрите следующий слайд (№13)   Здесь представлен график универсального показателя измерения имущественного неравенства, расчитанного для Америки, коэффициент Джини. В длинной исторической перспективе вы видите, как он возрастает от отметки 0,38 и приближается к 0,5. Уровень 0,5 вы в мире можете встретить в таких классических экономиках развитого имущественного неравенства, как Латинская Америка. Я придаю этому значение не потому, что я сторонник каких-то социалистических идей "справедливого распределения общественного продукта". Отнюдь. Я придерживаюсь того мнения, что социум - это такая равновесная саморегулируемая система, которая умеет находить тот или иной способ коррекции в распределении материальных благ. Когда я вижу, что коэффициент Джини приближается к таким уровням, я начинаю интересоваться вопросом, как это перераспределение может выглядеть в Америке (слайд №14).   Может быть, и так, что 1% американцев по богатству сопоставим с остальными 99%. И эти 99% с таким положением вещей несогласны и готовы его изменить любым доступным способом. Теперь мне хотелось бы вам рассказать о том, что происходит с расширением кредита. После рецессии Федеральный резерв обычно предпринимает усилия для того, чтобы расширить кредит и тем самым запустить новую ростовую часть экономического цикла. Но в этот раз происходит нечто нетипичное (слайд №15).   Да, конечно, отчетливо виден провал на уровне 2010 года, когда кредитование было, в общем, очень маленьким. А сейчас этот уровень восстановился на предкризисных отметках. Но дело в том, что в начале фазы подъема он должен быть существенно выше. В этом году особенно показательно, как меняется кредит. Скажем, в первом квартале он в годовом исчислении вырос на 3,5%, во втором - на 2,5%, в третьем - на 0,6%. Кредит затухает. Причем даже это кредитование происходит как бы "из под палки". На следующем графике (слайд №16) показано, какой процент кредитования является форсируемым.   Иными словами, о том, что банки не совсем добровольно предоставляют кредит. Есть у них корпоративные клиенты, с которыми заключаются долгосрочные договора об открытии кредитных линий. Когда клиентам нужны кредиты, они обращаются в банк, - и банк обязан им выдать кредит, поскольку кредитная линия открыта. Вы видите, что сейчас около 95% всех кредитов - это кредиты именно такого типа, что означает, что за пределами тех случаев, когда банки не могут отказать в кредите, они почти не кредитуют. И это несмотря на то, что Федеральный резерв предпринял "геркулесовые усилия" по расширению денежной массы и созданию условий для расширения кредитования в посткризисный период. Говорить о состоянии американской экономики и не говорить о состоянии федерального бюджета невозможно. На следующем графике (слайд №17) показаны поступления и расходы федерального бюджета США в период 2005-2013 г.г.   Синие столбики показывают поступления в бюджет, а желтые столбики показывают расходы федерального бюджета. Как видите, в предкризисный период эти поступления были меньше, чем расходы бюджета. Бюджет был дефицитным, но не так сильно, как во время кризиса. Естественно, что во время кризиса доходы бюджета падают, т.к. снижение доходов населения и бизнесов приводит к снижению массы налогов. А расходы растут, поскольку правительство участвует в стимулировании экономики. И дефицит стал расти стремительно. После того, как этот кризис завершился, ситуация нехотя, но все-таки улучшается, расстояние между этими столбиками сокращается. Все эти годы, кризис - не кризис, социальные выплаты правительства нарастают (слайд №18).   Синим цветом здесь показаны пенсии, а желтые столбики - это расходы на медицину. Самые нижние зеленые столбики - это расходы на пособия по безработице. Понятно, что они носят наиболее циклический характер. Выплаты пенсий и расходы на медицину растут вне зависимости от того, кризис или не кризис. Почему? Потому что население Америки стареет, демографический кризис уже не является категорией будущего, и будет оказывать достаточно сильное негативное воздействие на ситуацию с федеральным бюджетом. Посмотрите на ситуцию в системе социального страхования (слайд №19). Здесь показана динамика взносов в систему и платежей из нее.   Синим цветом показаны взносы в систему, а желтым - выплаты государства из нее. И в 2005 году взносы были меньше выплат из системы. Эта система уже давно дефицитна. Во время кризиса эти разрывы стали нарастать очень сильно. Ничего удивительного в том, что Америка стала набирать долги очень резво. Сейчас взносы в эту систему стагнируют, что, в общем, объяснимо при нынешней ситуации с занятостью. А выплаты продолжают возрастать, хотя уже не так быстро, как в первые годы после кризиса. На следующем слайде (№20) как раз и показан государственный долг в пропорциях к объему экономики.   Он и в абсолютных отношениях очень большой, и вырос почти что вдвое за время после кризиса. В относительном выражении, вы видите, он достиг для Америки нехарактерно высокого уровня. Сейчас он больше, чем объем экономики. И чем больше государственный долг, тем сложнее перспектива расходов на его обслуживание (слайд №21). Здесь показаны платежи по процентам за кредит.   Хотя долги выросли очень сильно, платежи более-менее находятся на малоизменяющихся уровнях. И решающее значение здесь имеют операции Федерального резерва по снижению процентной ставки. Сейчас расходы на обслуживание долга составляют порядка 415 млрд. долларов в год. И это при очень низких ставках процентов за кредит. Если представить, что вдруг закончится эта замечательная жизнь и процентные ставки начнут нормализироваться, начнут подрастать, то при нынешнем уровне долга подъем процентной ставки хотя бы на 1% означает дополнительно 170 млрд. выплат по процентам за долг. Для того чтобы почувствовать эту сумму, достаточно назвать одну цифру. Оборонный бюджет США сейчас составляет 527 млрд. долларов, поэтому достаточно поднять процентные ставки на 3%, чтобы практически перекрыть расходы на оборону США. Понятно, что при такой ситуации есть все основания тормозить подъем процентных ставок сколь возможно долго. Наверное, самое яркое явление кризисного и посткризисного периода - это расширение денежной массы (слайд №22).   Это нечто небывалое. На представленном графике можно видеть, как она постепенно подрастала и к началу кризиса составляла порядка 800 млрд. долларов. Этого было достаточно, чтобы обеспечить рост экономики и регулирования процентных ставок, достаточный доступ к кредитным ресурсам и т.д. С тех пор за несколько лет денежная масса выросла в разы. Сейчас она превышает 3,6 триллиона долларов. Как вы помните, в Америке сейчас действует Третья программа количественного смягчения (QE-3). Первая была во время кризиса в острую фазу. Она была по-своему полезна, потому что позволила ликвидировать острую панику на рынке, прекратить цепь банкротств. Финансовая система во время кризиса очень нуждается в поддержке Центрального банка. Поэтому особых возражений против операций по расширению денежной массы Федерального резерва в кризисный период ни у кого не было. Поскольку экономика дальше не особо развивалась, то последовало QE-2, сейчас - QE-3. QE-3 - открытая программа, т.е. программа, в которой заранее не оговорены ни общие объемы расширения денежной массы, ни продолжительность операций. Она еще не закончена, поэтому об ее эффективности пока рано говорить. Программа QE-2, «количественное смягчение-2», которая состояла из пакета стимулирования в 600 млрд. долларов, закончилась, и ее эффективность посчитали сами же сотрудники Федеральной резервной системы. Эффективность оказалась на удивление маленькой. Истратив 600 млрд. долларов, Федеральная резервная система сумела обеспечить рост экономики на 0,13% и поднять инфляцию на 0,03% - совершенно маленький, ничтожный результат. В таких случаях утешают утверждениями типа "а если бы мы эту программу не реализовали, то было бы еще хуже". Кто знает? Эмитируя денежную массу, Федеральный Резерв скупает в первую очередь у банков правительственные и ипотечные облигации. Что же банки делают с полученными таким образом деньгами? На следующем графике (слайд №23) сопоставлены две кривые.   Красным показана расширяющаяся денежная масса, а синим показаны избыточные резервы банков. Вы знаете, что есть обязательные резервы, которые коммерческие банки должны держать на балансе Центрального банка на случаи потерь для защиты их вкладчиков. До кризиса у банков практически не было никаких дополнительных депозитов в Федеральной Резервной Системе сверх обязательных резервов. Для банков деньги - это их производственный инструмент, с помощью которого они зарабатывают свою прибыль. Естественно, они, заботясь об эффективности использования своих денежных ресурсов, старались максимально кредитоватьэкономику. Но с началом кризиса поведение банков изменилось и у них появились и стали быстро расти избыточные резервы. На графике видно, как синхронно меняются эти две кривые. Подрастает денежная масса и синхронно подрастают избыточные резервы, потому что эти деньги в экономику не идут. Чем объяснить это изменение поведения банков? Во-первых, банки понесли достаточно серьезные потери во время кризиса и большого аппетита на риски нет. Во-вторых, встает вопрос: а кого им кредитовать? Корпоративный сектор купается в деньгах, особо в кредитах не нуждается. Понятно, что когда деньги дают почти что даром, он увеличивает свои запросы на кредиты. Но им не так много надо. Население кредитовать? Оно еще не рассчиталось по прежним долгам. Наращивать ему кредит не так-то просто и безопасно. Да, небольшой рост потребительского кредита банки профинансировали, но этим и ограничились, а по ипотеке долги продолжают сокращаться. Поэтому банкам особо некого кредитовать. Кроме того, есть еще один фактор, я вам его сейчас вам покажу. На следующем графике (слайд №24) показана процентная ставка, которую Федеральный резерв платит на эти избыточные резервы.   Когда кризис начался, Бернанке очень боялся, что вот, сейчас он запустит печатный станок, "напрудит" денег, и как он потом эти деньги будет из экономики изымать? У него из-за этого было очень сильное беспокойство. Он говорил, что из-за этого плохо спит. Его можно понять. И тогда же, в 2008 году, он через Конгресс провел законопроект, наделивший Федеральный резерв правом выплачивать процент на депозиты банка. Думалось, что регулируя этот процент, он будет удерживать банки от избыточного кредитования экономики, которое опасно, потому что может привести к бешеной инфляции. Тогда он установил эту процентную ставку и выплачивает 0,25% на избыточные резервы. Много это или мало? В нынешних условиях это даже много, потому что эффективная ставка федеральных фондов сейчас 0,08%. Банки ничего не делая и имея деньги, которые Федеральный резерв закачал в систему и держал у них на счете, получают в 3 раза больше без всяких рисков. Получается своего рода шизофрения у Федерального резерва. С одной стороны, он расширяет денежную массу для того, чтобы расширить кредит, с другой стороны - сам же сдерживает расширение кредита, устанавливая процентную ставку много выше, чем на минимально рискованные рыночные активы. Не удивлюсь, если приходом нового председателя Федерального резерва эта кредитная процентная ставка понизится, или упадет до 0, или до уровня того, что платят на рынке. В этой связи следует обратиться к истории этого года, когда весной Бернанке выступил и сказал, что, вообще говоря, Федеральный резерв подумывает о том, чтобы несколько сократить программу расширения денежной массы. Этого было достаточно, чтобы рынок отреагировал исключительно нервно. По всему миру рынки "посыпались", потому что началось бегство капитала. Если Федеральный резерв прекращает эту райскую жизнь, расширение денежной массы, то идет приспособление рынка к будущему, когда эта раздача "подарков", по крайней мере, ограничивается. А на самом деле надо ждать, что после ограничения она заканчивается совсем. Рынок очень сильно поднял доходность облигаций, в том числе, как вы видите, 30-летних ипотечных облигаций (слайд №25).   Обратите внимание на резкое возрастание доходности этих ипотечных облигаций в правом нижнем углу графика. Реакция рынка была, как если бы Бернанке не просто заявил о намерении медленнее наращивать денежную массу, а и выполнил уже это намерение. Одного слова председателя Федерального резерва оказалось достаточно, чтобы условия кредитования резко ухудшились. И не просто ухудшились. Подъем процентных ставок удорожил финансирование сделок по приобретению недвижимости. Начавшаяся было положительная динамика на рынке недвижимости стала стагнирующей. После этого Федеральный резерв предпринял целую PR-кампанию, чтобы объяснить рынкам, что не все так страшно, и вы нас неправильно поняли. Мы не то имели в виду. Кконечно же, наши действия будут зависить от перемен в экономике. И, может быть, мы вообще ничего не будем делать. Как вы видите, рынок понизил эту возросшую доходность облигаций, но не вернул ее туда, где она была. Рынок ждет, что если не сейчас, то через месяц, через три месяца Федеральный резерв вернется к этой угрозе и будет сокращать свои активные операции с денежной массой. Буквально пару недель назад прошло несколько сообщений от крупных банков в этой связи. Такой крупный американский банк как Bank of Americaобъявил, что до конца года сокращает 4 000 сотрудников в отделении ипотечного кредитования. Как вы понимаете, когда рынок недвижимости растет, никто не сокращает этих работников. Наоборот, нужно новых набирать. 2,3 тысячи человек собирается сокращать другой очень крупный американский банк "Уэлш Фарго". Самый крупный - J.P. Morgan - объявил, что в следующем году его ипотечное подразделение сократится на 15 000 человек. Как видите, банки ничего хорошего не ожидают. В завершение обзора ситуации в денежно-кредитной сфере, хочу показать вам еще один слайд (№26)   Здесь показан уровень наличных средств на счетах крупных банков. Как видите, в 2013 году ситуация изменилась. Несколько лет подряд банки держали наличными примерно один и тот же уровень средств, а сейчас начали их резко наращивать. Можно сказать, удвоили их. Ничего удивительного. Если Федеральный резерв собирается умерять свою денежную агрессию, облигации, как правительственные, так и ипотечные, становятся не очень надежным местом вложения капитала. И наличные в этой ситуации лучше. Для тех, кто хотел бы вложить свои средства в подобные облигации, стоило бы посмотреть на этот график. После кризиса мнению банков о рискованности вложений стоит доверять. Обзор состояния американской экономики я на этом завершу и дальше хотел бы вам сказать об уроках, которые можно из этого кризиса извлечь. Первый урок - опасно подходить к такому кризису с высокими государственными долгами. Потому что во время кризиса они начинают расти очень быстро, просто кратно. В Америке они удвоились. В Европе, вы видели, тоже очень страшная динамика. Вопросы финансирования и рефинансирования государственного долга очень нелегко решать в таких условиях. Не все же обладают американской привилегией быть эмитентами мировой резервной валюты. Второй урок, который мы можем вынести из этого кризиса, - это очень тесная связь между правительством и банками. Она определяется не только тем, что банки во время финансового кризиса нуждаются в поддержке государства, что вытекает из конструкции денежной системы с частичным резервированием. Кроме того, их отношения характеризуются ситуацией кроссхолдинга: банки держат у себя на балансе облигации правительства, а правительство одалживает деньги банкам. Получается взаимная зависимость. И, не дай Бог, если с банками что-то случится. Тогда что-то случится и с государственным долгом. В Америке это еще было не так ярко, как в Европе. Третий урок состоит в том, что во время кризиса очень сильно возрастает роль центрального банка. В Америке достаточно быстро исчерпались возможности федерального правительства по стимулированию экономики. С такими долгами не особенно постимулируешь. Если все же надо оказывать стимулирующее воздействие на слабую экономику, приходится обращаться за ресурсами к центральному банку. Тем более, что это не настолько демократическое учреждение. Это Конгресс состоит из противоборствующих друг с другом партий, которые оппонируя друг другу, соответственно, сдерживают друг друга в расходовании государственных средств. А в Федеральной резервной системе никаких партий нет. Это технократический кабинет, который достаточно свободен в принятии решений. Есть, конечно, своя политическая ответственность, свои политические ограничения, но, тем не менее, он более свободен, чем Конгресс или правительство, в стимулировании экономики. И потому его и без того немалая роль и значение во время кризиса сильно возрастают. Еще один урок состоит в том, что монетаристская техника, действие которой мы увидели во время кризиса, не одинакова по своему проявлению. Во время острой фазы монетаристские операции Федерального резерва действительно оказались эффективны, что и следует признать. Действительно, удалось блокировать этот кризис, и хотя Lehman Brothersскончался, но больше никому пропасть не дали из крупных китов. Поэтомукупирование кризиса средствами монетаристской политики Федерального резерва оказалось успешным. Но вот все, что было потом, вызывает другую оценку. Монетаристская техника не работает, как метод стимулирования экономики. Также монетаризм не имеет рецепта улучшения структуры экономики. Еще один удивительный урок, вытекающий из кризиса и посткризисного периода - это необозримость пределов расширения денежной массы. Денежная масса за короткий период выросла с 0,8 триллиона долларов до 3,6 трлн.долларов. И ничего страшного пока не случилось. При этом ни одно пророчество галопирующей инфляции, как следствия подобной беспримерной эмиссии, не подтвердилось. Причину отсутствующей инфляции мы уже разбирали. Для того, чтобы получить высокую инфляцию, мало запустить печатный станок. Необходимо, чтобы коммерческие банки, к которым попадают вновь созданные деньги, отправили их в экономику, кредитуя нефинансовый сектор. А поскольку кредит расширяется после кризиса невыразительно, то созданная денежная масса оседает на принадлежащих банкам депозитных счетах эмитировавшей ее Федеральной Резервной Системы и инфляции нет. Но тогда в чем же полезность этой эмиссии? Среди прочего в том, что Федеральный Резерв может скупать в огромных количествах облигации правительства, делая рефинансирование государственного долга малозависящим от национальной и глобальной экономической динамики. До кризиса надо было считать, сколько Америка отправляет рабочих мест в Китай, как это влияет на формирование потока долларов, которые у Китая скапливаются, сколько долларов он сможет отправить обратно в Америку и купить американские облигации. Отправленные в Китай и полученные обратно доллары позволяют рефинансировать американский государственный долг. А теперь покупки правительственых облигаций Федеральным Резервом делают не столь уж важным вопрос, что там покупает Китай и все остальные. Еще один урок этого кризиса - усиливающееся расхождение интересов государства и корпоративного сектора. Корпоративный сектор сейчас пребывает в блестящем финансовом состоянии, чего нельзя сказать о государственных финансах. Государственный долг и в Америке, и в Европе, и в Японии, и во всем развитом мире огромный. Раньше всегда считалось, что правительственные облигации - это облигации, свободные от риска. По этой причине все процентные ставки всегда традиционно складываются от правительственных облигаций. Ну скажем, доходность облигаций испанского правительства должна быть ниже, чем доходность облигаций, выпускаемых испанскими компаниями. Почему? Потому что правительство может реально отвечать по своим обязательствам не только собственным имуществом или потоками налогов, но и не своим имуществом, имуществом и доходами резидентов своей налоговой территории. Например, оно может изменить законодательство и увеличить налоговые сборы, или ввести новые налоги. В эпоху глобализации, когда преимущественным типом крупных корпораций стали транснациональные корпорации, их денежные средства более не концентрируются в штаб-квартире. Они могут находиться где угодно. Сейчас за пределами Америки корпорации держат гораздо больше денег, чем в пределах Америки. Еще в 2008 году я написал статью в журнале "Эксперт", где затронул вопрос об экономических доктринах американских политических партий. Традиционный подход республиканцев состоял в необходимости поддержки национальных корпораций, рассчитывая на то, что государственные меры стимулирования приведут к повышению инвестиционной активности корпораций, к созданию ими новых рабочих мест. Мне казалось и кажется сейчас, что все это совершенно устарело. В эпоху глобализации, думая что вы стимулируете американскую экономику, на самом деле вы стимулируете рост заказов в Китае, где происходит создание новых рабочих мест для их выполнения. Когда доля внешней торговли расширяется с 10% до 30% и дальше, экономика становится принципиально открытой, и старые механизмы стимулирования не работают. Поэтому связь и сочетание интересов между американскими корпорациями и американским правительством начинают расходиться. * * * * * * * Какой образ будущего вырисовывается, исходя из всего вышесказанного? Одна из особенностей ситуации, в которую попала сейчас Америка и которая будет постоянно давать о себе знать в дальнейшем, - это утрата рычагов воздействия на экономику. Бюджет, как я говорил, при достигнутом уровне государственных долгов уже мало кого может стимулировать. Он сам нуждается в том, чтобы находились ресурсы для рефинансирования долга, а помогать другим уже трудно. Федеральная резервная система может накачивать денежную массу, но, как мы видели, она не приводит к какому-то особенному росту экономики. Да, она прекращает панику, но не приводит к росту. С утратой возможности для государственного стимулирования любой следующий кризис будет особенно чувствительным для экономики, потому что за десятки лет все привыкали к тому, что если что-то не так, правительство и монетарные власти позаботятся, они простимулируют, они дадут какую-то анестезию. Но в том-то и дело, что следующий кризис может происходить без какой-либо анестезии или с анестезией, которая никакую боль не утишает, а значит риски дестабилизации в будущем в этом смысле возрастают. Другая вещь, касающаяся будущего, опять же связана с монетарнойполитикой Федерального резерва. Стоило только заикнуться о возможном ограничении роста денежной массы и немедленно последовала реакция рынков во всем мире и ухудшила экономическую ситуацию в Америке. И ведь это только устно заявленное намерение! А что будет, когда это намерение осуществится? Федеральный резерв пока из месяца в месяц откладывает начало конца этого монетарного расширения. Когда он сократит эти закупки облигаций, как рынок это будет переживать? А когда он прекратит эти закупки, расширение денежной массы совсем прекратится, как это отразится на рынках и экономике в целом? А когда-то Федеральный Резерв начнет сокращать свой накопленный портфель правительственных и ипотечных операций и, получая оплату за их продажу, начнет ликвидировать создаваемую сейчас денежную массу? Как экономика будет реагировать на сжатие денежной массы? Все видели как болезненно проходили программы строгой экономии в Европе. Эффект должен быть похожим Трудно себе представить, как загнать этого монетарного джинна в бутылку. Но может быть и не надо так драматически возвращать все на круги своя, сокращая денежную массу до предкризисного уровня? Ведь нынешнее положение вещей не демонстрирует пока какой-либо внятной угрозы финансовой стабильности. Такую логику рассуждений можно часто слышать в наши дни. И действительно, резкая реакция рынков в этом году на угрозу постепенной стабилизации денежной массы показала какой опасной может быть нормализация денежного обращения. И все же, чтобы согласиться с таким подходом, следует ответить на один вопрос: как без резкого сокращения денежной массы вернуть действенность обычным процедурам монетарного регулирования через установление ставок процента по федеральным фондам? Наверное, стоит напомнить, что изменение процентных ставок Федеральным Резервом происходит не административно, а путем рыночных операций, когда менеджеры Федерального Резервного Банка Нью-Йорка по поручению Совета Управляющих Федеральной Резервной Системы покупают или продают правительственные облигации, способствуя тем самым движению процентных ставок вниз или вверх. Но для того, чтобы эти операции были эффективны как раз и нужна нормализация денежной массы. Если денег в системе будет слишком много, то процентные ставки вряд ли сдвинутся с места. С подобной ситуацией Федеральный Резерв уже столкнулся 10 лет назад, когда на его объявления о повышении процентной ставки рынок как будто не обращал внимания. Тогдашний Председатель Федерального Резерва Алан Гринспен говорил, что по его мнению рынки ведут себя загадочно. А тогдашний еще рядовой член Федерального Резерва Бен Бернанке объяснял, что ничего загадочного в поведении рынков нет, т.к. просто наблюдается избыток сбережений, вызванный активной политикой аккумуляции долларовых резервов со стороны развивающихся стран. И именно по этой причине Федеральный Резерв запаздывает с повышением процентных ставок, т.к. избыток сбережений, избыток денежной массы блокируют меры монетарных властей. Возвращаясь из этого недавнего исторического экскурса в наше время, следует подчеркнуть, что без нормализации денежной массы ситуация может повториться, но уже в куда более опасных масштабах. Вот и получается, что загнать обратно в бутылку монетарного джинна трудно, на это, может быть, уйдут годы. Но и оставлять столь раздутой денежную массу тоже опасно. Характеризуя сложившееся положение можно сказать, что мы живем в сугубо экспериментальной экономике. Никогда в такой не жили, поэтому ее никто не понимает. Все теории, которыми пользовались для понимания различных состояний экономики, к этой экономике не очень-то относятся. Строго говоря, непонятно, кто же теперь профессионал в области экономики? Те, кто таковыми являются по образованию и роду занятий, не имеют опыта работы с такой экономикой. Похоже, мы все возвращаемся в первый класс. Говоря о будущем, следует вернуться к ситуации с государственным долгом США. Если трезво смотреть на дело, этот долг выплатить нельзя. Поскольку объем долга сейчас примерно соответствует масштабу американской экономики, то сокращение долга хотя бы на 10% будет означать гораздо более сильный спад, чем во время последнего кризиса. И этот спад вызовет глобальную рецессию. Кроме того, выплачивать полностью или даже большей частью этот долг необязательно. Ведь и по сию пору вся мировая валютная система построена вокруг доллара США. Это означает, что если Россия, страны Юго-Восточной Азии, или Китай хотят иметь какие-то долларовые резервы, долларовые сбережения, у кого-то должен быть их дефицит. И даже точно известно, у кого - у Америки. Но все-таки одно дело, когда какое-то, пусть даже растущее количество долларов находится у нерезидентов, и другое дело, когда система выходит совсем из каких-либо представлений о равновесии. Само представление о том, каков должен быть уровень американского государственного долга, тоже плывет, оно тоже находится в развитии. Еще недвано была популярна точка зрения, что государственный долг не должен превышать 90% объема валового национального продукта, ибо такое превышение чревато долговременной стагнацией экономики. В процессе дальнейшей эволюции воззрений на сей предмет можно представить, что достаточно консервативным окажется подход, состоящий в том, что государственный долг не только не следует сокращать, но что он должен расти и дальше, но не быстрее, чем темп роста экономики в целом. А более агрессивным будет считаться подход, призывающий не обращать внимание на какие-либо ограничения и наращивать денежную массу быстрее, чем темп роста экономики для того, чтобы ускорить этот рост, преодолевая стагнацию. Подобные разговоры уже вовсю ведутся. Уолл-стрит с большим вниманием склоняет ухо к устам тех, кто выступает с наиболее агрессивными предложениями на эту тему, как например, такие довольно титулованные экономисты, как Майкл Вудфорд, или Адэр Тернер. Если вписывать происходящее в более широкий исторический контекст, то я рискну предположить, что мы имеем дело с растянутым во времени завершением истории мировой валютной системы, построенной на долларе, который не обеспечен ничем, кроме мощи американской экономики. Послевоенное Бреттон-Вудское соглашение установило мировой порядок, где доллар обеспечивался золотом, а все остальные валюты привязывались к доллару. Им необязательно было иметь золото. Достаточно лишь поддерживать стабильный обменный курс с долларом. В начале 70-х годов эта система радикально изменилась. Во время президенства Никсона было объявлено примерно следующее: "Правительство США более не разменивает доллары на золото. Вам не нравится доллар? Прекрасно. Ваше право его не покупать. Но если вы верите в силу американской экономики, в ее мощь, в ее передовые позиции в мире, вкладывайте свои сбережения в доллар ". Люди в возрасте, наверное, помнят, что когда-то и купюра достоинством в 10 рублей имела надпись, что рубль обеспечивается всем достоянием Советского Союза, в том числе золотом, драгоценными металлами и так далее. Это была надпись в стиле доллара времен Бреттон-Вудса. Теперь этого нигде больше не существует. Впрочем, и в Советском Союзе реально вы же не могли пойти в банк и получить золото по своему червонцу! Но вернемся к доллару. После того, как в начале 70-х годов началась эмиссия доллара, необеспеченного золотом, очень многие параметры денежной массы, кредитов, долгов стали коренным образом изменяться. И меня не покидает ощущение, что этот период, начавшийся 40 лет назад, мы изживаем. Не то что это немедленно, сейчас закончится. Нет, но мы приближаемся к концу этого периода экономической истории. И если это так, то это означает не только кризис сложившейся мировой валютной системы, основанной на необеспеченном золотом долларе. Это еще и конец экономической теории, которая обслуживала эту фазу экономической истории, это конец монетаризма. Я ни в какой мере не хулитель монетаризма, как экономической теории. Наоборот, считаю что он оказался исключительно состоятельной, эффективной экономической теорией, которая особенно в эпицентре валютной системы, в Америке, позволила получить массу всяких экономических благ. И она, кстати, оказалась очень практичной, потому что позволила сформулировать вполне утилитарные техники управления денежной массой, управления процентной ставкой и, что самое главное, управления экономическим циклом. Монетаристская техника позволяла очень сильно раздвигать границы ростовой фазы экономического цикла, сокращать и смягчать фазу кризиса. Разумеется, любая успешная теория стремится постулировать свою вечность и непреложность для любых состояний экономики. Но мне кажется, что это не так. Монетаризм, как система экономических взглядов и вытекающих из них практических рекомендаций, эффективен лишь при определенных условиях. Мне кажется, что неудачи Федерального резерва в посткризисный период по использованию монетаристской техники для воздействия на экономический цикл как раз и характеризуют, может быть, начало конца монетаризма, как практической теории, обслуживающей экономическую политику. Может быть, я неправ, это мое предположение. Если завершается эта 40-летняя история, то под моинение попадает само понятие резервной валюты. Конечно, может будет другая резервная валюта. Многие поглядывают на юань, и китайские власти делают очень многое для того, чтобы сделать его международной валютой. За последние годы они приложили для этого много усилий. Но недостаточно сделать юань распространенной валютой. Для того, чтобы юань выполнял роль резервной валюты, нужно иметь глубокие финансовые рынки, в которых можно оперировать с этой валютой, нужно иметь очень разные рыночные инструменты, нужно иметь развитое коммерческое право и совершенно независимый суд, чтобы инвесторы чувствовали себя безопасно, делая сбережения в юанях или оперируя через юань по всему миру, и так далее. Но может быть, никакой особой резервной валюты в будущем и не будет, и то, с чем мы имеем дело сейчас, относительно недавняя история. Если вы посмотрите на период до 1997-го года, когда разразился азиатский кризис, такого накопления долларов в мире не было. Это не было даже характерным признаком экономического поведения. Когда разразился азиатский кризис, слабость валют стран Юго-Восточной Азии стала предметом спекулятивной атаки, очень тяжелого кризиса в этом регионе. И страны Юго-Восточной Азии, а также многие другие страны стали накапливать доллары в посткризисный период для того, чтобы укрепить национальные валюты, защитить их от таких набегов, чтобы поднять статус национальной валюты и сделать устойчивыми свои внутренние финансовые системы. До этого момента такого роста долларовых сбережений нерезидентов не было. А следовательно, может и не является такой уж необходимостью накапливание долларов? Посмотрите на Банк Англии, Европейский Центральный Банк. Почему они не накапливают доллары? Потому, что эмитируемые ими валюты пользуются заслуженным или даже неоправданно высоким доверием инвесторов. Но глобальная ситуация заметно изменилась за истекшее десятилетие и вполне нетрудно себе представить существенные перестановки в рейтинге репутации различных национальных валют. И если глобальное ребалансирование экономики приведет к устойчивому автономному от США и Западной Европы росту экономик ряда развивающихся стран, то поднимется и рейтинг их валют. А значит, исчезнет и побудительная причина к приобретению и сохранению долларовых сбережений. Когда и если это произойдет, и положение доллара, и его обменные курсы, и оценка американских акций и облигаций, включая правительственные, может претерпеть существенные и болезненные изменения. Для развивающихся стран, включая Россию, кризисный период воспринимался, как нежелательное, но неизбежное в рамках капитализма явление. Мол, ну вот, да, кризис, бывает, пройдет и возобновится рост пуще прежнего, как это всегда было. Это представление было совершенно неверным. Неверным потому, что аномалией являлся не кризис, аномалией являлся докризисный рост в нулевые годы. Такой рост может продолжаться только недолго, лишь несколько лет. После кризиса вернуться к прежнему положению вещей невозможно. Осознать это у многих правительств в развивающихся странах занимает много времени. Но еще труднее сделать из этого осознания соответсвующие выводы. В период нулевых годов, на фоне быстрого роста многие развивающиеся страны, и Россия в том числе, надавали очень много социальных обязательств. Часть этих обязательств была выполнена и легла определенным бременем на государственные бюджеты. Часть обязательств еще только сформулирована и стала программой предвыборных обязательств властей. И если прежний докризисный рост не возобновляется, то отвечать по накопленным и будущим обязательствам особенно-то нечем. Перспектива выглядит куда бледнее, чем ожидалось. Это создает "окно возможностей" для любых оппонентов действующих властей. Они могут ударяться в какой угодно популизм, пытаясь заработать политические очки. Соответственно, и действующее правительство точно так же соревнуется с ними в популизме, просто чтобы не потерять власть. Поэтому посткризисный период - это и осознание того, что впереди не все так красиво, как ожидалось, и постепенное признание реальности. Вы видели, как прокатилась в последние годы целая волна недовольства именно в тех странах, которые особенно хорошо росли в предкризисный период, исключая Китай (где, в общем, не особенно попротестуешь). Но в целом ряде стран, как например, в Бразилии, Индии, Турции, России неудовлетворенность населения, ожидавшего "продолжения предкризисного банкета", недовольство нарастало и выливалось в какие-то протестные формы. У меня нет оптимистического сценария для развития в ближайшие годы, и, прежде всего, потому что за этот длинный период, может быть, не все 40 лет, но последние 20 точно, - монетаристская техника была освоена так, что роль кризиса, которая, вообще говоря, в экономическом цикле очень важна и позволяет экономике очищаться от "шлаков", очищаться от неэффективных бизнесов, неэффективных рабочих мест и приобретать хорошую спортивную форму, жилистость, эти кризисы купировали раз за разом. В результате проблемы не решались, они переносились на будущее, они усугублялись по ходу. Вы видите, что американский долг, который перед кризисом нарастал очень быстро, за что Буша ругали, несопоставимо маленький по сравнению с тем, каким он стал сейчас. Так что проблема только усугубилась, и это довольно типичная ситуация. В этом непростом мире и для России, в общем-то, риски будут нарастать. Понятно, что пока Китай создает новую экономику, особенно востребованы всякие природные ресурсы, и у России, как поставщика миру энергетических ресурсов и таких инвестиционных товаров, как черные металлы, блестящая конъюнктура. В период, когда такого инвестиционного роста в мире не предполагается, а, наоборот, впереди у Китая достаточно трудная и опасная перестройка модели роста, переход с экспорта на внутреннее потребление, мировая конъюнктура для России может быть рискованной. Это может отражаться на котировках цен на энергетические ресурсы. Возможные финансовые потрясения, которые я попробовал описать, могут сказаться на накопленных валютных резервах России не только в результате какой-то девальвации доллара, если таковая случится, но и потери курсовой стоимости тех бумаг, в которые валютные резервы вложены. Если Россия покупает, скажем, американские правительственные облигации, а эти облигации падают в цене, то естественно, что Россия несет портфельные потери. Ухудшение торгового баланса для России особенно чувствительно, поскольку в России торговый баланс сильно влияет на государственный бюджет, что повышает риски устойчивости российского бюджета даже при накопленных валютных резервах. С другой стороны, ослабление западных экономик представляет для России редкий шанс использовать свое положение и в экономическом, и в политическом пространстве. Поскольку Россия не интегрировалась в европейскую экономику и обладает самостоятельной валютой, она не переживает так сильно те проблемы, которые переживает сейчас, скажем, Европа. И население России не так обременено долгами, как в западных странах. В этом смысле Россия может выиграть, как привлекательная экономика на перспективу. Другое дело, что институциональное устройство России таково, что она может и не воспользоваться тем шансом, который ей выпадет, но все же такой шанс ей будет предоставлен. Когда в Европе бушевали мировые войны, Америка находилась на периферии, и блестяще воспользовалась этой исторической возможностью для того, чтобы выдвинуться на авансцену экономического развития и стать не просто первоклассной экономикой, но и супердержавой. Этот шанс у России есть; сможет она им воспользоваться или нет, я не знаю. Спасибо вам большое за внимание и долготерпение. Обсуждение лекции Борис Долгин: Спасибо большое. Первый вопрос. Вы во многих случаях, комментируя графики и делая прогнозы, опирались на как будто бы интуитивно понятные закономерности. В какой степени вы при этом опираетесь на какую-то экономическую теорию? Вообще, дает что-то современная экономика, наука последних лет, в понимание того, что происходит? Леонид Вальдман: Знаете, я в жизни много всяких теорий изучал, какие-то мне нравились больше или меньше, но я всегда удерживался от влюбленности в какую-либо из них, потому что, как когда-то говорил Гете, "Теория - это очки, через которые вы смотрите на мир". Я боюсь, как бы я не надел какие-то очки, которые бы мне давали искаженное представление об этом мире. Мне непонятно, какой теорией я пользуюсь. Борис Долгин: Ведь не бывает никакого взгляда вне призмы; вы все равно смотрите через какое-то, может быть, недосформулированное, но некоторое свое представление, как это устроено, - вот что это за представление? Леонид Вальдман: Тогда, значит, я всеяден, ем из всех кормушек, из кормушек всех экономических теорий и стараюсь разглядывать то, что у нас перед глазами. Не знаю, насколько это хорошо получается. Я скажу, как я себя проверяю. Я много в жизни делал ошибок, но в какой-то момент у меня сложилась картинка экономического процесса, которая позволяла мне делать какие-то прогнозы. Если мой прогноз оказался верен, то значит верной была и моя картинка экономического процесса. Если прогноз не сбывается или сбывается отчасти, я обязан произвести ревизию своей картинки. И в общем, пока мне не приходится делать какой-то кардинальный пересмотр своей картинки. Но было много такого, что потребовало ее дальнейшего развития, совершенствования и коррекции. Отчасти, я рассказывал об этом сегодня, разбирая уроки прошедшего кризиса. Борис Долгин: Вы собираетесь ее как-то попробовать сформулировать, как некоторое теоретическое основание, которое проверяется тем, что оно работает прагматически, совершенствуется и так далее, но, наверное, это можно попробовать сформулировать? Леонид Вальдман: Можно, но я, наверное, не стану этим заниматься. Борис Долгин: Хорошо. Вопрос второй. У вас была картинка, кадры "Оккупай Уолл-стрит". Вы говорили о том, что существует и такой, альтернативный, взгляд, подход. А в чем суть этого альтернативного подхода? Леонид Вальдман: Альтернативного подхода нет. Просто, когда у вас нарастает практически непрерывно кризис, социальные риски тоже нарастают. Я очень хорошо вижу, живя в Америке, как совсем богатые люди не видят никакого смысла в деньгах, которые они зарабатывают, т.к. эти деньги не обслуживают уже никакие их потребности. Они в возрастающей степени отправляют эти деньги на благотворительность. А с другой стороны, растет спектр тех, кто проигрывают в таком процессе распределения материальных благ. Здесь и нарастающая бедность, переход среднего класса во что-то ниже среднего, ухудшение состояния американских городов, ухудшение состояния американской федеральной инфраструктуры. Америка все больше и больше становится отсталой страной, хотя продолжает оставаться самой крупной и в перспективе динамичной экономикой в мире. Борис Долгин: А как это можно сделать иначе? Леонид Вальдман: Не знаю. Я только знаю, что социум - это такая равновесная система, которая найдет способ себя отрегулировать, отрегулировать распределение материальных благ. Если это распределение уходит в экстремум, то социум найдет способ поправить. Скорее всего, это означает выдвижение в Америке каких-то популистских партий. Скажем, Республиканская партия, которая достаточно сильно лидировала при Буше, породила внутри себя, то что называется TeaParty, тоже вроде бы консервативное по направленности общественное крыло, но явно направленное не только против либералов, но и крупного капитала, особенно финансового. Или другой пример. Обама, как вы видите, ищет способ введения системы социальной системы здравоохранения. Почему? Потому что до Обамы страна с 300-миллионным населением имела 47 миллионов человек без какой-либо медицинской страховки. И это не мигранты, это граждане без нормального доступа к системе здравоохранения. Понятно, что это аномалия. И понятно, что она порождает движение за социализацию медицины, которое дает политическому лидеру, его продвигающему, победу на выборах, и повторную победу на выборах. Вот, пожалуйста, как социум себя корректирует. А что он будет делать с распределением денежного дохода? Что-нибудь еще, но будет искать выход. Борис Долгин: Спасибо. Оставшиеся 3 вопроса я буду уже чередовать. Константин Иванович: Спасибо за очень хорошую лекцию. Особенно мне понравился конец, где нужно экономистам, как вы рекомендуете, пойти в 1-й класс. Тут я наткнулся на интересную информацию. Были в свое время опубликованы IQ президентов США - наши сведения, о наших руководителях, конечно, засекречены, - если наложить на кризисы IQ экономистов и руководителей финансовых структур, то пробовал ли кто-нибудь обнаружить связь между этими вещами? Леонид Вальдман: Мне кажется, это, в общем-то, не так важно. Не то, что можно кого угодно посадить на верхнюю позицию. Но если, скажем, мое предположение о том, что заканчивается 40-летний цикл, верно, то вы можете посадить президентом любого, пусть самого гениального человека и он не сможет исправить это положение. Да, будет что-то отличаться, выигрывает выборы Обама или Ромни. Может быть, это на чем-то скажется, но не радикально, и не только в Америке, а и по всему миру. Если мы имеем дело с проблемами, которые носят такой эпохальный характер, учет IQ здесь не поможет. Константин Иванович: Тогда такой вопрос. Глупеют экономистыили становятся умнее? Леонид Вальдман: Они умнеют.Я знаю огромное количество американских экономистов, которых мне читать очень интересно. Я считаю их намного умнее себя и мне интересно у них учиться. Там есть у кого учиться и в академической науке, и в бизнесе. В Федеральном резерве есть блестящие специалисты, очень эрудированные. Дело в другом. Мы переживаем кризис парадигмы, как мне кажется, и в этом смысле все накопленные экономическое знания находятся под пересмотром. Поменять сейчас что-либо трудно. Вот скажем, я выступаю сейчас с текущей критикой монетаризма, как экономической теории, но мне нечего предложить взамен. Эта парадигма, может, изживет себя, и вместо себя что-то выдвинет, но пока не видно ничего, что может прийти ей на смену. Борис Долгин: А если говорить не об основах анализа, не о теории, а все-таки о том, что, на ваш взгляд, может быть фактором роста? Вы показали, насколько мало содействует накачка экономики деньгами, а есть у вас гипотеза? Леонид Вальдман: Это, в общем-то, даже совсем нетрудно предположить. Что в этом посткризисном периоде не произошло так это расширение кредитования. Отчасти оттого, что финансовое регулирование сдавило банки. Отчасти оттого, что банки понесли очень сильные финансовые потери и "зализывают раны". Отчасти это произошло оттого, что Федеральный резерв одной рукой их стимулировал, другой дестимулировал. Дело в том, что в отсутствии инфляции ничего удивительного нет, потому что эта система как бы двухкамерная: Федеральный резерв должен создать дополнительную денежную массу, а банки должны эту денежную массу пустить в экономику. Если первое происходит, а второе не происходит, нет ни роста, ни инфляции, и это именно то, что мы имеем сейчас. Банки, как я говорил, сейчас, в 3-м квартале, вырастили кредитную массу на 0.6%, и это просто не рост, а Федеральный резерв каждый месяц по 85 миллиардов, т.е. по триллиону в год в систему запускает. Борис Долгин: Иными словами, продолжение накачки, но ослабление регулирования? Леонид Вальдман: Если банки воспользуются этим. Борис Долгин: А как стимулировать банки, что бы они воспользовались этим? Как не дестимулировать, вы обозначили, чуть меньше зажимать, а как стимулировать? Леонид Вальдман: Стимулировать, опять же, легко. Например, понизить до нуля ставку процента по депозитам банков на избыточные резервы, составляющую сейчас 0,25 %. Это первое. Второе, понизить для них обязательные резервы. Это вы знаете, как кредитный мультипликатор работает. И кредит может расшириться. Не обязан, но может. Третье - это то, что делает сейчас Федеральный резерв, "выдавливая" банки из всех безрисковых активов. Если Федеральный резерв покупает все больше и больше правительственных облигаций у банков, у них остаются на руках наличные деньги. Либо они сидят на наличных, либо они пускают их в работу. Если они не могут больше покупать правительственных облигаций, значит, должны кого-то кредитовать. Любое расширение кредита будет идти в экономику. Произойдет ли это? Теоретически возможно. Наталья: Я хотела уточнить: из вашей лекции, как я поняла, количественное смягчение, которое поступает в экономику, в какой-то степени мертвым грузом остается в банках. А почему тогда заявление о возможном свертывании этой программы вызвало такой обвал на развивающихся рынках, если, в принципе, эти деньги лежат мертвым грузом? И, во-вторых, почему если американские корпорации чувствуют себя не так уж и плохо, в плане свободной ликвидности, почему они не создают новые рабочие места, почему они не инвестируют в экономику, если у них есть деньги? Леонид Вальдман: По первому вопросу. Есть такое понятие, по-английски называется carry trade, в сущности, это явление, которое появилось не сейчас, а, наверное, после того, как в Японии упали в область около нуля процентные ставки. Когда в одной стране низкие процентные ставки, вы там одалживаете деньги и переносите их в другую страну, где процентные ставки более высокие, Скажем, вы одолжили на год деньги в йенах, где вы платите 2% годовых, вы переносите эти деньги на год в Индонезию, где по ним платят 10% годовых. Через год вы продаете индонезийские облигации и получаете 10% на одолженные вами деньги, возвращаете свой кредит в Японию, платите 2% годовых и 8% оставляете себе. Вот это называется carry trade. Иначе говоря, это спекулятивная игра типа "арбитраж процентных ставок", игра на разнице процентных ставок в разных странах. Но дело в том, что теперь Америка, опустив процентные ставки почти до нуля, стала выполнять роль, которую раньше выполняла Япония. Вы можете одалживать доллары, переносить их по всему миру, где процентные ставки выше, вкладывать там и потом возвращать обратно. Если начинается что-то, что может привести к повышению процентных ставок, ваша позиция становится опасной. Ваше обязательство составляет уже не 2%, как стоимость одолженных вами денег. Вы вернете 2% плюс разницу: разницу изменения курса валют стран, в которых вы одалживали и вкладывали деньги, разницу между текущими и будущими процентными ставками. И так далее. Ваши риски возрастают, и, соответственно, ваша норма прибыли находится под риском. Вот тогда начинается рыночная адаптация к изменению положения вещей. Вот почему по всему миру прошла волна адаптации к заявленному Бернанке изменению политики Федерального резерва. И это сказалось на всех рынках, включая Россию. По второму вопросу. В посткризисный период корпорации не находят предмета для расширения бизнеса, потому что нет особенно расширяющегося спроса. Американский потребитель так хорошо покупать, как прежде, уже не может. Накопленные потребительские долги сдерживают рост кредитования. Во время кризиса происходит недоиспользование производственных мощностей и заботой корпорацией становится их загрузка, а не создание новых. С другой стороны, когда Китай столкнулся с этим американским кризисом, то с точки зрения динамики рабочих мест испытал куда более сильное потрясение, чем американцы: Китай в течение одного квартала потерял 20 миллионов рабочих мест, и китайское правительство должно было выступать с программой совершенно экстренной помощи по созданию новых рабочих мест. В масштабах экономики она была даже гораздо больше американской программы стимулирования. В частности, они стали строить еще больше новых предприятий. Действующие сидят без заказов, а они строят новые в тех же отраслях. Почему? Потому что пока вы строите, вы нанимаете рабочих для строительства. А еще вам цемент поставляют, железобетон, электроэнергию и так далее, что также способствует созданию рабочих мест в сопряженных отраслях. Вам ведь сегодня нужны рабочие места? У вас 20 миллионов человек на улице. Вот и создали огромное количество дополнительных избыточных мощностей. Где-то месяц назад я читал заявление китайского правительства, что они сейчас разработали программу демонтажа избыточных мощностей. Я подумал, какая классная вещь! Можно удваивать валовой национальный продукт, ничего не создавая: один будет выкапывать ямку, другой - закапывать, обоим засчитаем производительный труд, заплатим деньги. Ямки вроде как и нет, а валовой национальный продукт просто вдвое растет! Таким образом, возвращаясь к вашему вопросу, можно сказать, что корпорациям не для кого выращивать производственную мощность, инвестировать некуда. Если они находят реальный спрос на что угодно, они сразу пускают свободные ресурсы в дело и реализуют инвестиционные проекты. Борис Долгин: В продолжение предпоследнего вопроса, о роли растущей рефлексивности в экономике, роль заявлений, прогнозов по поводу ожиданий, по поводу, докуда оно будет расти, что с этим происходит? Ситуация, когда уже на заявление Бернанке среагировали таким образом, она ведь не уникальна. Ситуация, когда реагируют на прогнозы тех или иных госдеятелей или представителей корпораций, когда ожидания сами становятся фактором некоторых самосбывающихся пророчеств, эта рефлексивность, она явно в современной экономике гораздо больше, чем она была 20 лет назад, существенно больше, чем она была 100 лет назад. Что дальше? Леонид Вальдман: Если вы посмотрите, какие сейчас закладываются прогнозы на следующий год, на ближайшие годы, они достаточно тревожны, исторически в Америке привыкли к тому, что 6-й - 7-й год после рецессии - пора уже и новую рецессию ожидать. Для меня самая опасная точка на глобусе - это Китай, потому что его актуальная задача - провести реформу для того, чтобы перестроиться на внутренний рост. Для них понятно, что экспортная модель экономики, на которой они росли все предыдущие годы, практически не имеет перспективы. Уход от экспортной модели не уникален потому, что до Китая по этому пути прошла Южная Корея, до того Япония, а еще раньше Германия. Все когда-то были на этом пути и очень хорошо развили собственные экономики. Но когда-то надо переходить на внутренний спрос и сделать рост экономики более здоровым. Но для Китая переход с экспортной модели - это крайне рискованная вещь, потому что все страны, которые я до того называл, были не социалистическими или коммунистическими, это были рыночные экономики, той или иной степени зрелости, но в чем-то похожие друг на друга. Китай - это все еще отчасти командная экономика с коммунистической политической системой. Для них экономическая трансформация еще имеет и необходимую политическую составляющую, а это большие риски, потому что дестабилизация политической системы Китая очень рискованна. Поэтому я думаю, что Китай, при всем осознании необходимости реформ, будет испытывать большие трудности, неустойчивость в этом переходе, и это будет рождать риски для всего мира. Если у Китая получится и через несколько лет он совершит этот переход, откроется совершенно другая динамика развития мировой экономики. Китай будет наследником Америки, как мирового лидера. Китай будет локомотивом роста, предъявляющим спрос и Африке, и Латинской Америке, и России, и другим странам, и, соответственно, будет тащить за собой мировую экономику. Пока это не произошло, Америка и Европа могут валять дурака, откладывать болезненные реформы, санировать свои экономики в щадящем режиме и проводить достаточно авантюрную политику. Александр: Скажите, пожалуйста, почему на фоне кризисных событий в Европенет социалистических, экономических учений, то есть не известных экономистам?И второе, если вы знакомы с работой Михаила Хазина об интеграции, что бы вы могли об этом сказать? Леонид Вальдман: У меня ощущение, что марксизм - на марше. По западной литературе вижу, что эта тематика расширяется, и число монографий и статей, посвященных этой тематике, все больше. Это круг мыслей, к которому люди возвращаются. Сам я думаю, что с этим не связана какая-то большая перспектива, но вижу, что да, это захватывает многие головы. Маркс учил, что для того, чтобы дожить до социализма, нужно перерасти рынок. Переросли ли его? Я не уверен. На мой взгляд, то, о чем я не сказал в своей лекции, но про что я часто думаю, это то, что в определенном смысле то, что мы переживаем, - это последствия очень активного участия государства в экономической жизни, активизм и федерального правительства, и Конгресса, особенно Федеральной резервной системы в Америке. Я вижу, как это разрушает рыночные механизмы саморегулирования, поэтому мне кажется, что если этот кризис дойдет до конца, то вот этот активизм когда-то закончится. Может быть, то, что как раз возможности стимулировать экономику исчерпываются, может, это и будет тот фактор, который вернет через тяжелые потрясения возможность экономике саморегулироваться рыночным путем. Но тогда социализм еще дальше отодвинется в будущее. Борис Долгин: То есть от госкапитализма - к свободному рынку? Леонид Вальдман: А от свободного рынка - к социализму, если верить Марксу. Капитализм - это последняя стадия, за ней социализм. Борис Долгин: Если сейчас мы имеем такое гипертрофированное государственное участие, которое мешает свободному рынку… Леонид Вальдман: Это полугосударственный капитализм, а нужно, чтобы был нормальный рынок. Когда он исчерпает свои ресурсы, вот тогда будет простор для роста социалистических идей. Ну по крайней мере, так марксисты думают. По образованию и складу мышления я и вправду экономист. И как экономисту мне трудно быть большим любителем социалистических идей вот по какой причине. Капитализм, я продолжаю в это веровать почти религиозно, - это наиболее эффективный способ использования ресурсов. Социализм в этом уступает, но превосходит в распределении общественных благ. Он к этому имеет и склонности, вкус, и развитые механизмы, иногда доходящие до абсурда, но в этом его сила. И мне кажется, что место капитализму и социализму было, есть и будет всегда. Вопрос о пропорциях. Переехав в Америку и пожив там, я почувствовал, что совершаю какой-то сдвиг влево, но далеко влево не могу уйти, просто в силу своего экономического склада мышления. В социализме трудно найти эффективность, в капитализме трудно найти социальную меру. Надо их балансировать. Борис Долгин: Второй вопрос был связан с Хазиным, причем Михаилом, а не Андреем, который у нас выступал здесь. Леонид Вальдман: Я не очень хорошо знаком с работами Хазина. Конечно, имя на слуху. Что-то я читал, но не систематически, не успеваю. Вопрос из зала: Возвращаясь к той фотографии, где молодой человек держит плакат «нас 99%». Прокомментируйте ее, там же еще плакатик, что-то такое про жирных. Леонид Вальдман: Понятно, что когда людям плохо, они протестуют, и когда общественные блага распределяются сильно неровно, то желание как-то это поправить в данной ситуации должно нарастать. Вопрос из зала: А сама цифра 99%? Леонид Вальдман: Есть процент населения, который я сейчас не помню уже, каким процентом богатств американских владеет, но очень большим, близко к 60% всего, чем владеет Америка. Вопрос из зала: 1% ? Леонид Вальдман: Нет, не 1%, а первые 10%. Это очень много. И не то, чтобы я призывал делиться. Но мне просто кажется, это нарастающая опасность, для Америки очень несвойственная, потому что никогда в нее так еще сильно глубоко социалистические идеи не проникали. Это все-таки страна, где есть культура предпринимательства, есть развитое уважение к тем, кто берет на себя риски предпринимательства и много работает. Тем не менее, когда так неровно делится общественный пирог, риски возрастают. Борис Долгин: Вы говорили о конце цикла, связанного с валютной системой. Если в нынешней ситуации валюты ничем не обеспечены фактически, существуют резервные валюты, иногда еще что-то, куда это может сдвигаться? Логическим перечислением с указанием вероятности. Леонид Вальдман: Давайте посмотрим на это так. 40 лет назад Никсон сказал, что на золото больше не размениваем, за американским долларом стоит мощная американская экономика. Если вы доверяете, то можете держать свои сбережения в долларах. Не доверяете? Пожалуйста, держите в чем-то еще. И пока это было так, доллар очень высоко котировался. Но доллар, как и любая другая ценность, чем он реже, тем ценнее. Если вы прибавляете по триллиону долларов в год к тому, что еще недавно исчерпывалось цифрой 800 миллиардов, то редкость доллара куда-то девается. С редкостью должна деваться и ценность, поэтому чисто логически ценность доллара должна убывать, и, соответственно, склонность к сбережению доллара должна во времени падать. Понятно, что пока вы не видите никакой альтернативы, пока не вырисовывается никакая другая модель существования мировой валютной системы. По инерции продолжает тележка катиться. И если вы посмотрите на накопление валютных резервов, доллар продолжает увеличиваться на руках населения мира, хотя уже не так быстро, как это было до кризиса. На что это может поменяться? Либо это меняется на другую резервную валюту (я говорил о юанях, но при этом оговаривал, что юаню нужно пройти огромный путь, прежде он сможет заменить доллар не только как валюту лидирующей экономики, но и как валюту, за которой стоит глубоко эшелонированный финансовый рынок, коммерческое право, спокойствие инвесторов и прочее). Может быть, это не одна такая валюта, а некоторое количество валют. Борис Долгин: Ну да, сейчас фактически корзины валют часто имеют. Леонид Вальдман: Может быть, что-то еще, что было еще до азиатского кризиса. Это тогда накопление доллара приобрело особый характер. А до того и у Америки не было такого дефицита, и платежный баланс был совсем другой. Помните еще времена, когда Америка всем говорила: "Будете плохо себя вести, не дадим инвестиции". Теперь все дают инвестиции, Америка не является раздатчиком инвестиций. То есть, эта картинка относительно недавняя. Поэтому, как минимум, мы можем вернуться в ситуацию, которая была до азиатского кризиса, когда выраженные резервные валюты просто не существуют. Почему нужно накапливать доллары на балансе центрального банка? Если это возрастающая ценность, то понятно, а если это убывающая ценность, то зачем? Борис Долгин: А что накапливается? Леонид Вальдман: Доллар. А что, на балансе у Федеральной резервной системы есть другие валюты? Ничего кроме доллара нет. И даже золота почти нет. Соединенное Королевство накапливает доллары? Нет, не накапливает. Можно жить без этого? Япония действительно накапливает, много. В Японии это был способ регулирования внешней торговли, а для Соединенного Королевства Великобритании - нет. Поэтому, оказывается, можно жить собственной валютой, не имея за спиной этой валюты долларов, как резервной валюты. Это возможно. Борис Долгин: Если предполагать, что собственная валюта столь же крепка или несильно менее крепка, чем доллар. Леонид Вальдман: Да, но вот крепость валюты - это нечто, измеряемое только силой экономики. Посмотрите, скажем, на швейцарский франк. Разве Швейцария большая экономика? Нет, конечно, но доверие швейцарскому франку очень большое, потому что это надежное средство сбережения, и потому что это глубокий финансовый рынок. Кстати говоря, воспользуюсь этой возможностью и еще дам пару цифр. Я говорил о монетарной агрессии Соединенных Штатов. Но посмотрите, как соотносится объем денежной массы с объемом американской экономики. Денежная масса стала 3.6 триллиона, а валовой национальный продукт 16.7 триллиона, то есть примерно четверть. А для Японии это соотношение составляет 50%, т.е. вдвое больше, чем соотносительный объем денежной массы Америки. А если вы посмотрите на швейцарский франк, то с удивлением обнаружите, что объем денежной массы Швейцарии относится к объему валового национального продукта Швейцарии как 85 к 100. Гораздо больше! Почему? Для швейцарцев это несчастный случай, это вынужденная необходимость скупать все евро, какие в Швейцарию привезут, для того, чтобы не дать подняться курсу швейцарского франка к евро, потому что это убивает конкурентоспособность всей швейцарской промышленности. Вот уж действительно, все относительно. Вопрос из зала: Ежегодно повышает? Леонид Вальдман: Нет, не ежегодно, я беру просто объем денежной массы Швейцарии и объем валового национального продукта Швейцарии. Вопрос из зала: Она же постоянно покупает евро? Стерилизация денежной массы тоже есть? Леонид Вальдман: Я рассказал только те цифры, которые знаю. Борис Долгин: Спасибо большое, это было опять очень интересно.

19 декабря 2013, 08:29

Держать любой ценой

Вот и подошла к концу эпоха правления Бена Бернанке. Конец бесславный и достаточно драматический. Никто не может однозначно судить плачет ли Бен по ночам, просыпаясь в холодном поту, от осознания ужаса, к которому Федеральный Резерв методично подталкивает финансовую систему последние 4 года? Держу пари, что плачет - может быть даже рыдает )) Бен не дурак, а один из умнейших людей планеты, поэтому все он прекрасно понимает. То, что он косит под идиота на официальных пресс конференциях, говоря о двойном мандате, как оправдание триллионому вдалбливанию - это некая формальность, бюрократическая процедура. В самом деле, не может же он сказать, что крышует мафиозный синдикат и помогает отмывать сотни миллиардов долларов? ) Хотя Бен в своей последней пресс конференции старался держаться подрячком, но нота отчаяния прослеживалась от того, что зашли слишком далеко и нажать на экстренное торможение уже не представляется возможным. Причем, смею предположить, что равновесие Бена больше всего добивает то, что именно он приложил руку к накоплению деструктивных решений, которые привели к избыточным и практически неразрешимым дисбалансам в системе. Есть некая категория людей, которая на генетическом уровне настоящие бандиты и отморозки, но Бернанке не похож ни на одного, ни на другого. Он больше ученый. То, что рамки системы и обстоятельства заставили его играть функцию бандита и некого представителя мафиозного клана – в этом и есть драматизм, когда человек стал тем, кем быть не хотел. НЕ думаю, что когда в 2006 Бернанке взошел на пост председателя ФРС он ожидал, что так все трагически завершится. Глава ФРС – должность историческая. Действия находят отражения везде, от банальных статей в СМИ, то обучающих книжек и энциклопедий. Через много лет, когда подрастет новое поколение студентов, о чем они будут читать, узнавая Бена из книжек и методичек? Примерно так? Человек, который смог отодвинуть финансовую систему от края пропасти в 2009, чтобы через пару лет создать базис и условия для зарождения нового пузыря, подводя систему к противоположному краю пропасти, но там где помощи нет и быть не может? Не завидный финал. Успех в выправлении кризиса 2008 меркнет на фоне того бардака, который происходил в последствии. Хотя руины придется разгребать Милой Старушке, но не считаю, что Бену от этого легче. Рукоплескать от действий ФРС остается разве, что совету директоров прайм дилеров, которые выписали жирные бонусы себе в этом году от прямой помощи ФРС. Все остальные задаются вопросом – Бен, что ты наделал?  За тот недолгий период деградации удалось полностью уничтожить нечто, что называлось свободный рынок. То, что сейчас- это не рынок инвесторов, это рынок центробанков. Практически все, что происходит прямо или косвенно связано с решениями и денежными потоками ЦБ и связанных структур. Ни состояние экономики, ни корпоративный сектор, ни прошлые модели, к которым привыкли инвесторы? Все это отныне не играет абсолютно никакой роли. Наиболее существенное изменение в финансовых рынках по сравнению с докризисным поведением – это режим ручного ценового таргетирования и скоординированная эмиссия. То, что раньше могло показаться совершенно невероятным и даже фантастическим, сейчас становится привычным. Что такое скоординированная эмиссия и многосторонние своп линии? Это когда поток ликвидности от центробанков становится перманентным. Когда летом 2011 ФРС закончил QE2, то Банк Англии начал свой, позже подключился ЕЦБ c LTRO в декабре 2011, а когда те закончили, то практически сразу в работу включились ФРС и Банк Японии. Поток необеспеченной ликвидности постоянный, что не есть нормально в рамках прошлых концепций, т.к. раньше деньги гененировались реальным сектором экономики. К чему приведет такой бардак еще предстоит оценить. Скоординированная эмиссия и многосторонние своп линии между ЦБ позволяют держать валютный рынок в узкий границах. Это и есть основная причина снижения волатильности валютного рынка с июня 2010 года. Кросс курсы 5 валютных зон двигаются в узком диапазоне в заранее обговоренных границах. Если бы сговора между ЦБ не было, то отклонение курсов могло быть избыточным и при такой эмиссии ФРС на фоне сокращения баланса ЕЦБ, eur/usd мог уйти на 1.5-1.6 со всеми вытекающими последствиями. Что такое режим ручного ценового таргетирования? Это сговор между ЦБ и первичными дилерами, прочими операторами ликвидности для обеспечения заданных уровней рынка активов. Любому профессиональному трейдеру на рынке драг.металлов известно, что этот рынок с 2012 больше не является свободным в плане ценообразования и границы рынка жестко модерируются группой крупных операторов. Известно кто, известно в какое время происходят манипуляции и известны методы. То, кто быстрее к этому адаптировался мог достигнуть успеха. В рамках определенной директивы от ФРС, операторы держат активы в заранее оговоренных границах, причем для этого выстраивается соответствующая информационная инфраструктура для создания необходимого фона. Игра масштабная, привлечены очень серьезные ресурсы, можно сказать на межгосударственному уровне, чтобы сделать все возможное для депревации рынка драг.металлов и создания благоприятствующих условий для резервных валют с целью поддержания доверия на траектории бесконтрольной эмиссии. Удивительно? Ну как сказать... Никто же не удивляется тому, что денежный рынок таргетируется ключевой ставкой центробанка? Здесь, конечно, немного иначе, но суть примерно такая же. Просто перешли в режим ручного управления и прямых манипуляций. Учитывая, какую долю структуры связанные с ЦБ стали занимать на рынке и в торговых операциях, то удивляться тут нечему. Тот, кто имеет больше всех денег и формирует правила игры на рынке. Я ставлю на то, что сил и ресурсов для перманентного вмешательства у них не хватит и возвратное движение по драг.металлам может быть чудовищным. Рынок акций и облигаций тоже под жестким контролем. Про фондовый рынок много писал и ничего там не изменилось – все тот же формат манипулирования. Почему регулирующие и надзорные органы, типа SEC молчат? Ну, это как заниматься самобичеванием. Не может же структура, которая ниже по иерархии высечь главаря мафии, который крышует весь этот беспредел? Закрывают глаза на манипуляции по той же причине, по какой закрывали глаза на манипулирование ставкой LIBOR в 2008 и махинациями с ипотечными деривативами с 2006-2008. Внезапно узнали о манипулировании с 2010 года и все эти показные скандалы и разбирательства? О, да, конечно! Не стоит считать их за дураков. Все они видели и понимали тогда. Просто не было команды на слив. Сейчас манипулирование вышло на более высокий уровень и для отвлечения внимания стали эти показные порки бангстеров с многомиллиардными штрафами и прочее, но не более. Ставки возросли раз в 5 примерно, поэтому многомиллиардные штрафы в пределах точности счета стали на фоне распределения куешнеых денег. Снижение QE на 10 млрд? Сказать спасибо, что не увеличили или что? Обратите внимание, что в декабре вырос рынок США и Японии (там, где QE), все остальные упали, за исключением нашего. Но у нас низкая база просто.  Причина в том, что пытаются протестировать стратегию выхода, но две копейки налили и Европа завернулась на 3-5% сразу при идеально стерильной и благоприятной конъюнктуре. Все 2 копейки налили! Так что не представлю, как будут выходить - это просто невозможно. Точка невозврата пройдена, к сожалению.

19 сентября 2013, 22:52

ФедРезерв не захотел остановить печатный станок

ФедРезерв не захотел остановить печатный станок  Вопреки ожиданиям, ФРС США решила оставить программу выкупа активов без изменений. Председатель американского Центробанка заметил в экономике опасные тенденц... From: Моше Кац Views: 0 0 ratingsTime: 02:00 More in News & Politics

18 сентября 2013, 23:52

ФРС ... сентябрь )

Мои ожидания ФРС вполне оправдала, а вот рынки, похоже, сделали удивленное лицо ). Ниже коммюнике ФРС в сравнении с предыдущим, так сильно они его давно не переписывали, но если вкратце то: занятость улучшается, но пока недостаточно, рост умеренный, но бюджетная консолидация сдерживает рост... долгосрочные инфляционные ожидания стабильны ... если в предыдущем заявлении ФРС только намекала, что рост ставок ее напрягат (и рыночные "тролли" сделали вид, что этого не заметили), то теперь ФРС уже жирным текстом указала, что ей не нравится рост ставок и он может негативно сказаться на восстановлении. ФРС хочет получить больше доказательств устойчивого роста прежде чем начнет сокращать QE3, а пока будет продолжать в прежних объемах. [Пресс-релиз ФРС] В то же время ФРС четко дает понять, что может начать сворачивание программы на любом последующем заседании, по мере оценки ситуации на рынке труда и инфляции. Прогнозы по росту экономики на текущий и следующий год немного понизили, но это скорее просто признание факта. Сам Бернанке указал на неудовлетворительную ситуацию на рынке труда, хотя и указал на её улучшение, надеется на улучшение экономической ситуации, но отмечает риск бюджетных сокращений и предстоящих бюджетных дебатов... дав понять, что ФРС предпочитает "терпеливый подход", мало того, Бен признал, что показатель безработицы не обязательно является хорошим барометром рынка труда (эврика!) и вообще волшебной цифры чтобы измерить здоровье рынка труда оказывается нет (как же тогда положительный эффект от QE то считали?). ФРС, по словам Бернанке, ожидает что трудности в экономике будут превалировать до 2016 года...включительно ) За июль чистые внешние обязательства американских банков поставили новый рекорд - 0.93 трлн...безналичных долларов вне США все больше )  P.S.: Отказ Саммерса от места главы ФРС, жа и текущие решения говорят в пользу того, что политика будет более мягкой, запаздывающей... и в пользу инфляционного ближе к 15 году. 

17 сентября 2013, 08:13

Крысы бегут с корабля

Акулы Wall St в массовом порядке отказываются от должности финансового бога, самой могущественной и престижной профессии – поста руководителя Федерального Резерва. Гайтнер сошел с самого начала, а Саммерс дезертировал на финишной прямой. Бен Бернанке отказался от третьего срока еще год назад. Почему? Бойня финансовых элит, политическая-кулуарная возня или личная прихоть кандидатов? Гайтнер и Саммерс имеют различные методы управления и взгляды на финансово-экономическую политику, и они достаточно амбициозны, чтобы отказываться от самой желанной должности координатора глобальных финансовых потоков. Не думаю, что у них есть дела поважнее, чем пост главы ФРС, да и не столь стары они. Как один из вариантов, причина может заключаться в том, что работает инстинкт самосохранения. Никто не хочет быть последним председателем ФРС, которому придется из руин вытягивать нечто, что ранее называлось глобальная финансовая система. А рычагов противодействия больше не осталось - все кранты. Другими словами, капитаны, увидев брешь в корабле, пытаются тихо дезертировать, не поднимая шуму. Гайтнер и Саммерс профессионалы в своем деле и достаточно компетентны, чтобы понимать, что та архитектура финансовой иерархии, которая существует сейчас нежизнеспособна в среднесрочной перспективе. Когда денежно-кредитная политика ФРС направлена на крышевание и обеспечение преступных схем по отмыванию денег в особо крупном размере, когда приходится идти в ущерб реальной экономики, чтобы формировать устойчивое положение финансовых элит – все это не есть правильно и обречено на разрушение.  Что сделало ФРС за последние 4 года для экономики? Ничего положительного и очень много отрицательного. Во время QE2 с попустительства ФРС было организовано масштабное ралли на рынке комодитиз и продовольствия, что через инфляцию издержек отняло от экономики до 1% ВВП. Во время QE3 ФЕД достаточно мощно тормозил восстановление рынка недвижимости. С одной стороны через рост цен на дома, тем самым понижая покупательскую способность у домохозяйств. С другой стороны - рост ставок по ипотечному кредитованию на 1-1.2 п.п. (30 летние кредиты подорожали до 4.6% против 3.3-3.5% год назад). Причиной этому стал рост ставок на трежерис – бенчмарк для ценообразования на долговых и кредитных рынках. Не кажется вам странным, что в момент прекращения роста гос.долга и активного выкупа ФРС, цены по трежерис рухнули, хотя по балансу спроса и предложения должны были вырасти, формируя доходности до 0.9-1.3% по 10 летним, а получили 3%. Почему? Ставки по трежерис выросли за счет действий прайм дилеров с целью обеспечения бесперебойной работы QE3. Проблема заключалась в том, что когда Казначейство США прекратило чистую эмиссию долга, то у прайм дилеров в пределах двух месяцев закончились трежерис для продажи, а выкупать их с рынка в объеме до 50 млрд в месяц было очень сложно. Не было столько продавцов. Поэтому только через сокрушительный обвал цен (рост ставок) и глобальную информационную войну против долгового рынка удалось вышибить инвесторов из трежерис на лоях по маржин коллам. Иначе выходить не хотели. Рост ставок по трежерис – результат обеспечения работы QE3 при прекращении эмиссии долга минфином. Негативным эффектом этого стало то, что ставки по всем долговым инструментам выросли – типичное синхронизированное поведение активов в новой реальности. Что сделало ФРС за последние 4 года для Wall St? Ну, почти все. Самое важно, что стоит отметить. Это глобальная преступная - мошенническая схема по отмыванию денег. Суть в следующем.  ФРС выкупает активы на вторичном рынке, давая дилерам заработать на курсовой разнице между ценой покупки и продажи. Дилеры кладут деньги на счета в ФРС, получая проценты по избыточным резервам. Ну а главное другое. Дилеры конструируют финансовые пирамиды, выкупая финансовые активы под залог резервов в ФРС. Т.е. эти аферисты получая необеспеченные деньги, выкупают реальные обеспеченные активы, создавая самый чудовищный пузырь в истории человечества, где даже вакханалия с MBS кажется незатейливой возней в детском саде по сравнению с тем монетарным безумием, что они создали теперь.  Чтобы это смотрелось наиболее выпукло, то приведу забавный факт. За всю историю фондового рынка в США не было еще ни разу, чтобы индекс вырос более, чем на 20% за год при отрицательной динамике годовой выручки компаний, входящих в этот индекс и при условии высокой базы предыдущего года.  Были случаи, когда росли и на 30%, но после соответствующего провала в прошлые года. были случаи, когда росли по 20% в год на высокой базе, как в конце 90-х, но тогда фин.показатели компаний показывали экспоненциальный рост. Но, чтобы при падении выручки и стагнации прибыли такой рост? Ни разу! В совокупности торговля оружием, наркотиками, контрафактными медикаментами, рабами и человеческими органами не идет ни в какое сравнение по объему с новейшими достижениями денежно-кредитного произвола ФРС. Это операция не для экономики, а для банкиров, что прекрасно понимают все чиновники ФРС и все люди, кто хоть немного приближен к этому бардаку. Унылый, потерянный вид Бернанке на пресс конференциях, отказ от участия в выборах на пост главы ФРС от главных воротил Wall St –звенья одной цепи. Никто не хочет пачкать руки в этом дерьме, портя себе репутацию и всю оставшуюся жизнь. Я не думаю, что Бернанке имеет психологию и склад характера матерого преступника. Он по натуре академический червь, ученый, который большую часть своей жизни отдал науке и преподаванию. Когнитивный диссонанс, возникший в его мозгу, когда приходится обеспечивать поддержку финансовому спруту, нарушая целостность системы – все это низвергает его в уныние. История умалчивает, плачет ли Бернанке по ночам от морального истощения или закостенел уже? Под гнетом обстоятельств он превратился в тролля мирового уровня, когда приходится врать, покрывая преступные схемы под предлогом «борьбы с низкими темпами восстановления экономики и высокой безработицы». Он не настолько глуп, что не видеть рисков, которые создает текущий произвол ФРС, но не Бен Бернанке принимает решение о QE, а CEO ведущих инвест.банков. Трагедия Бернанке в том, что он осознает, что ему придется остаться в истории человеком, под руководством которого создали самую чудовищную авантюру, самую глобальную мошенническую схему из когда либо виданных человечеством, где ФРС выступал как архитектор и покровитель всего созданного бардака в фин.системе. Еще никогда ФРС своими руками не создавал самый масштабный в истории пузырь. А вот под чьи руководством система пойдет ко дну? Вероятно, эту роль отдадут милой старушке с тем расчетом, что это наименее ценный боец из тех, кто может возглавить ФРС. Возможно с циничным расчетом, что старушка в годах, а Саммерс и Гайтнер значительно моложе и они жить еще хотят! )) А отвечать придется Йеллен за тот беспредел, который создан при текущем руководстве. Саммерс, Бернанке и Гайтнер хитрые деятели и просекли, что следующий срок главы ФРС станет, судя по всему последним в нынешней архитектуре финансовой системы … и, так сказать, умыли руки. Крысы бегут с корабля! Отвечать придется. Учитывая, что весь рост финансовых рынков обеспечен залогами под куешные резервы, то в случае форс мажора попытка скорректироват балансы вызовет фатальное, сокрушительное воздействие на фин.рынки с эффектом «глобальной паники», когда бидовать рынок будет некому, а позиции резать придется. Фактически, действия ФРС - это действия диверсантов, подрывающих долгосрочную стабильность фин.системы в угоду краткосрочным прибылям Wall St, причем в прямой ущерб реальной экономике. Система в нынешнем виде не устоит. Можно было бы предположить, что кризис 2008 их чему то научит, например быть более осторожными к рискам, менее озверевшими и падкими к краткосрочной прибыли, но нет. Пошли во все тяжкие, лишь усиливая все дисбалансы и пороки, которые пятью годами ранее чуть не уничтожили современный ландшафт. 

29 июля 2013, 18:59

Возможные кандидаты на пост главы ФРС

Возможные кандидаты на пост главы ФРС В Америке раскручивается интрига вокруг будущего председателя ФРС. Через шесть месяцев нынешний глава Федрезерва Бен Бернанке должен покинуть свой пост. Одна... From: Моше Кац Views: 18 0 ratingsTime: 02:17 More in News & Politics

24 июля 2013, 17:24

Торговая эффективность бангстеров

Как многие уже знают, одной из центральных задач QE – это поддержка Wall St, все остальное вторично. Банки зарабатывают деньги на QE множеством путей.1. Реализации бумаг на открытом рынке в ФРС, где есть возможность заработать на курсовой разнице между покупкой и продажей облигаций (MBS + трежерис)2. Ставка, которую платит ФРС по избыточным резервам в 0.25%3. И самое главное – сама ликвидность.Деньги от QE направляются непосредственно на финансовые рынки. Эти деньги имеют высшую степень ликвидности. Дополнительный кэш позволяет увеличить плечо банка. Если раньше ликвидных резервов было, например, на 100 млрд, а рискованных активов на 600 млрд, то плечо 6. А теперь стало ликвидных резервов на 1 трлн, соответственно при тех же рисках банки могут нарастить рискованных активов в 10 раз. Эффект мультипликатора, отсюда и рост фондового рынка, а не от ожиданий роста прибыли компаний. Нахождение денег в резервах ФРС не означает, что банки не могут их пускать в оборот. Эти деньги выступают, как залог, обеспечение в экспансии ликвидности на внешние рынки.Т.е. ФРС самым непосредственным образом участвует в формировании пузырей. Деятельность ФРС несет диверсионную, подрывную направленность и нацелена на формирование прибылей топ бангстеров, а не для стабилизации долгосрочных рисков финансовой системы. QE и попустительство в формирование пузырей – это самая безответственная и даже больше можно сказать – это преступная политика.Торговые подразделения инвестбанков в прошлом году были в состоянии, близкое к коме. Сказывалось снижение активности контрагентов. В условиях замкнутой системы без денежного расширения и без притока денег из вне происходит замкнутая циркуляция денег. Мы знаем, что система перестала расширяться с 2007 года, точнее начался глобальный процесс делевереджа и также мы знаем, что клиенты выводили деньги из фин.рынков с 2010 года, причем в 2011 наиболее активно.В этих условиях и в данном системе прибыль одних эквивалентна убыткам других. Отмечу, что речь идет только о реализованных (покрытых) позициях. Чтобы Голдман получил прибыль по торговому счету в 10 млрд, остальные участники торгов в совокупности должны понести потери в 10 млрд. Это было возможно в первые 3 года после кризиса, когда инерционность и накопленная денежная масса позволяли спруту эффективно существовать. Это стало невозможно, когда система высушена. Что это такое? Это отток клиентов, снижение активности существующих клиентов, сжатие системы (ликвидация, закрытие многих фондов), в конечном итоге это делевередж.Денег стало отбирать не у кого. Я специально для вас приведу консолидированные результаты реализованных позиций на открытом рынке для инвест.банков.Здесь не учитывается инвестбанковская деятельность (операции слияния, поглощения, андерайтинг при IPO, SPO, консалтинговые банковские услуги и прочие) и не учитываются ипотечные операции.Прошу обратить внимание, что в стерильных условиях без обвалов рынка, без сверхволатильности, без кризиса ликвидности и при благоприятной внешней конъюнктуре доходность трейдинговых подразделений упала по кризисных уровней.И тут началось примерно следующееПервичный дилер (ПД): «Бен, у нас тут проблема образовалась. Не то, чтобы особо критично, но как бельмо в глазу мешает сосредоточиться на работе»Бен Бернанке (Бен): «Что случилось?»ПД: «Мы с коллегами посовещались и решили, что на баланс ФРС необходимо скинуть немного мусора, который скопился в наших трейдерских закромах и дать немного денег для поддержания активности на рынке»Бен: «О каких суммах идет речь?»ПД: «Примерно 500-600 млрд – это должно нам помочь»Бен: «Почему бы и нет? Когда начнем?»ПД: «Можно сразу на следующий день после заседания ФРС. По крайней мере, у нас есть опыт проведения программы по выкупу ипотечных бумаг, так что чем быстрее – тем лучше. Учитывая, что выкупать все равно придется, то нет никакого резона медлить»Бен: «Хорошо, а чем я должен оправдать такое решение? По крайней мере, финансовая система находится в лучшем положении, чем раньше. Спрэды нормализированы, денежный рынок в полной мере стабилен, и балансы вы серьезно выправили. Так что я буду говорить? »Продолжение истории В итоге под предлогом снижения безработицы и стимулирования экономического роста они запустили QE, хотя абсолютно всем понятно, что QE выполняет две роли – поддержание Wall St и монетизация гос.долга. Когда гос.долг перестал расти, то осталась единственная цель – Wall St, ни больше, ни меньше.В совокупности чистые доходы по торговым операциям для 6 бангстеров выросли и обеспечили почти 90% роста всех доходов при том, что доля торговых операций в доходах лишь 17%.Если бы не было QE, то доходы были на уровне 20 млрд за полугодие, а сейчас 37 млрд. Бен Бернанке обеспечил прайм дилерам почти 20 млрд доходов за первое полугодие.Воистину слава Бену Бернанке.

11 июля 2013, 00:17

Bernanke, A Century of U.S. Central Banking: Goals, Frameworks, Accountability

Speech at the "The First 100 Years of the Federal Reserve: The Policy Record, Lessons Learned, and Prospects for the Future," a conference sponsored by the National Bureau of Economic Research, Cambridge, Massachusetts

15 мая 2013, 12:12

ФРБ Нью-Йорка: рынки очень дешевы

Практически невозможно представить, что сейчас американские рынки, которые на ежедневной основе устанавливают новые максимумы, по-прежнему считаются очень дешевыми. Однако такое может быть, ФРБ Нью-Йорка опубликовал исследование, в котором оценка рынков в данной ситуации как раз говорит о непременной покупке. В материале также говорится, что мы будем видеть новые исторические максимумы по индексу S&P 500 еще в течение пяти лет."Я вполне согласен с таким утверждением", - говорит Симон Бейкер, основатель хедж-фонда Baker Ave Asset Management. "Несмотря на то что мы устанавливаем новые максимумы, мы лишь вернулись к вершинам, где были примерно 10 лет назад", - добавил он.Статистический анализ показывает, что премия за риск еще никогда не была ниже, чем сейчас. Премия за риск - это дополнительная доходность от вложений в акции по сравнению с надежными инструментами. Эксперты считают, что ФРС выгоден рост фондового рынка, так как люди будут чувствовать рост своих активов и, следовательно, тратить больше денег. В целом это не секрет, эта идея всегда была главной для Бена Бернанке. И хотя в докладе об этом не сказано ни слова, суть кажется очевидной.Если посмотреть на возможные инструменты, то акции все чаще выглядят предпочтительно, по крайней мере американские. Фондовый рынок США в этом году показывает колоссальную силу, и сложно сказать, будет ли в ближайшее время хоть какая-то значимая коррекция.

28 февраля 2013, 11:37

Текст: М.Хазин, “Очередное выступление Бернанке“

Про Бернанке Где-то неделю тому назад в США были опубликованы протоколы заседания ФРС от 2011 года, в рамках которых стало понятно, что далеко не все руководители этой организации приветствуют активную эмиссию, которой сегодня занимается американский центробанк. Что, естественно, вызвало некоторую панику у экспертов, поскольку, в общем, никакого другого способа поддержать экономику не видно. Фактически, спор шел о том, не может ли так получиться, что отказ от обвала сегодня вызовет еще более крупный обвал завтра. Разумеется, в таких мрачных формулировках впрямую никто ничего не говорил, но не следует держать опытных экспертов и политиков за наивных дурачков: они уже давно все поняли. Другое дело, что от экспертов мало что зависит, а для политиков эта дихотомия решается однозначно: сегодня обвала быть не должно! А завтра будет завтра, может, метеорит упадет и все можно будет свалить на него. И вот в этой, достаточно нервной ситуации (поскольку политик тоже человек и не может не думать о завтрашнем дне), глава ФРС Бернанке выступает в Конгрессе, точнее, перед его банковским комитетом. Ясное дело, выступление пышет оптимизмом, типа, «все путем», «мы держим руку на пульсе». Однако была и конкретика. В частности, Бернанке признал, что кроме понятных плюсов (отсутствие немедленного обвала), «сверхмягкая» (то есть неограниченная эмиссия) политика ФРС таит и некоторые риски. В частности, он отметил, что продолжительный рост расходов ФРС может вызвать сомнения в способности регулятора сгладить выход из программы стимулирования в нужный момент. Кроме того, он добавил, что могут усилиться опасения по поводу инфляции. Тут с ним нельзя не согласиться - однако обсуждать такие вопросы без цифр и серьезной дискуссии достаточно бессмысленно. Тем более, что «рука на пульсе». Отметил Бернанке и недовольствие финансистов, которым сегодня просто некуда вкладывать капиталы: «Портфельные менеджеры могут испытывать недовольство из-за низких доходов и начать вкладываться в "риск", чтобы увеличить прибыль». Тут можно поплакать от жалости, однако особого смысла в этом нет - все равно, никаких намеков на изменение ситуации Бернанке не дал. Во всяком случае, его слова о том, что Комитет по открытым рынкам (главный исполнительный орган ФРС) обладает необходимыми инструментами для ужесточения кредитно-денежной политики, а инфляция в настоящее время находится в рамках прогнозов, всерьез явно рассматривать нельзя. Ну и дальше Бернанке начал говорить о проблеме в целом: «Задачей конгресса и администрации президента является урегулирование вопросов, связанных с госбюджетом, что позволит обеспечить экономический рост и стабильность без угрозы продолжающемуся восстановлению». Понятно почему - Конгресс и Обама до сих пор не договорились о параметрах улаживания спора о «фискальном обрыве», а спор этот, по большому счету, сводится к одному: кто станет виновным в некотором спаде экономики по итогам этой договоренности. Для Бернанке это не вопрос - поскольку спад будет в любом случае, ему важно, чтобы спор, наконец, разрешился, поскольку он плохо влияет на оптимизм участников экономических процессов. В общем, Бернанке намекнул, что пора договариваться - а уж какая будет реакция политиков - посмотрим. Рынок, в целом, отреагировал на эту речь с мягким негативом. Можно отметить, что речи Бернанке все менее и менее напоминают речи его предшественника Гринспена. Последний говорил максимально невнятно, однажды даже сказал журналистам, что если тем показалось, что они все поняли, то это как раз означает, что они недостаточно вникли в его слова. Бернанке становится все более и более понятен и четок: он очень качественно описывает проблемы и задачи (это я еще далеко не все перечислил, что он сказал) и - ничего не говорит о том, как их будет решать. Почему не говорит - понятно, никаких более или менее внятных решений у него нет и быть не может. Во всяком случае, в соответствии с нашей теорией. Более того, он этого даже особо не скрывает, объясняя, что решить сегодняшние проблемы в рамках одной только кредитно-денежной политики просто невозможно (об этом же, кстати, полгода назад говорил его коллега по ЕЦБ Марио Драги). А вот зачем объясняет проблемы, это же то же интересно? Мне кажется, что дело в том, что все участники процесса уже понимают, что речь идет о вещах крайне серьезных, в том числе, что, возможно, за сделанное придется и отвечать. А в этом случае у всех чиновников и политиков одна и та же типовая реакция: ничего не знаем, мы не виноваты, это все объективные проблемы. И по этой причине описание, документирование и легализация этих самых объективных причин становится чуть ли не самым важным делом в жизни. Во времена Гринспена и речи не было об ответственности, никто этого себе и представить не мог, это все был страшный сон. Но с тех пор начался кризис, он идет уже много лет, заканчиваться не собирается, он уже принципиально изменил конфигурацию политических контуров во многих странах мира (в США в том числе), и из небытия вылез целый комплекс вопросов, которые сильно меняют модель поведения политиков и чиновников. И Бернанке тут не исключение. Мне кажется, что той модели, которую он выбрал: подробное и четкое описание проблем и уход от того, как именно их решать, ограниченное только фразами, типа «мы держим руку на пульсе», жить где-то еще около года. Может быть чуть меньше, но вряд ли сильно больше. А потом вопросы встанут настолько остро, что потребуется некоторая конкретика и по тому, что именно ФРС собирается делать. Что придумает в этой ситуации Бернанке я пока не знаю. Впрочем, может быть он сбежит в отставку.

12 февраля 2013, 22:47

В ФРС разгорается спор вокруг сворачивания QE

В ФРС разгорается спор вокруг сворачивания QE В Федрезерве в очередной раз возникли разногласия. В протоколе последнего заседания говорится о том, что несколько членов правления задумались о постепенном отказе от мягкой политики. При этом вице-председатель ФРС Дженет Йеллен, которую называют наиболее вероятной преемницей Бена Бернанке, заявляет о необходимости дальнейшего стимулирования. From: Моше Кац Views: 25 0 ratingsTime: 01:47 More in News & Politics