• Теги
    • избранные теги
    • Люди968
      • Показать ещё
      Страны / Регионы916
      • Показать ещё
      Компании992
      • Показать ещё
      Показатели233
      • Показать ещё
      Разное953
      • Показать ещё
      Международные организации124
      • Показать ещё
      Издания124
      • Показать ещё
      Формат39
      Сферы5
06 сентября, 19:18

Yet Another Theory Of The Fed (Or Why A "Major Policy Shift" Looms)

Authored by Daniel Nevins via FFWiley.com, The world hardly needs another theory of the Fed, especially so soon after its Jackson Hole symposium. But we have a theory, too, and who knows, ours could be as close to the bulls-eye as any of the others. Plus, our theory is easy to explain - it rests on the simple premise that decision makers worry mostly about their reputations. We’ll propose that reputational risks are the primary drivers of central bank policies, and then we’ll use that belief to predict a major policy shift. Why are reputations so important? Cynics might say they determine how much central bankers get paid once they leave the FOMC. Ben Bernanke, for example, wouldn’t collect $250,000 speaking fees and plush consulting contracts if he hadn’t bolstered his reputation during the Global Financial Crisis. And that’s not all—the crisis also lifted Bernanke’s power and importance beyond what it would have otherwise been. By landing in the Fed chair at an opportune time, he profited immensely. But our theory doesn’t depend on that particular type of cynicism. We doubt that personal greed drives the Fed’s policy decisions. Whether they intend to cash their golden tickets or not (we’ll take the over on “intend to”), we view FOMC members as highly regarded folks who’d like to remain that way. They’ve reached a foothold at their profession’s highest mountain’s uppermost peak, from where the only direction is down. And remember—they didn’t arrive safely at their foothold by accident. If the president taps you for FOMC duty and sends you before Congress for approval, you’re already adept at protecting your reputation. You’ll probably do “whatever it takes” to steer clear of any reputational damage that could arise in the future. When we talk about reputations, though, we’re not saying that a central banker’s legacy depends on whether her policies succeed or fail. Reputations are far more nuanced than that. Policies that fail can still preserve or even enhance the policymaker’s reputation, and vice-versa. What matters most is how the policymaker succeeds or fails. Take Bernanke, again. During his first FOMC stint from 2002 to 2005, the committee responded to a deflation “scare” with successive rate cuts dropping the fed funds rate to a 45-year low of 1%. In just a few years time, people would see that boost to the credit markets as a mistake. And Bernanke was closely associated with it—he had long argued for fighting deflation with extreme measures. He then downplayed the risks of his preferred policies, as in his insistence that falling house prices were a “pretty unlikely possibility” and subprime mortgage troubles were unlikely to result in significant “spillovers.” So Bernanke was a central figure in the lead-up to the crisis, but you already knew that. Our point is that it had little effect on his reputation. Among mainstream economists and in the mainstream media, he’s currently basking in the admiration of his “courage to act.” By comparison, his critics, mostly in the financial sector and outside the mainstream, point to his shortsightedness. Which perspective wins? As of today, the “hero tale” dominates. Just as presidents need only act presidential to gain plaudits during wartime, central bankers need only act aggressively to gain plaudits during financial crises. In either case, it doesn’t matter what came before. Why the Fed’s Priorities are Changing With those ideas in mind (that we’re dealing with perceptions more than realities), let’s look at the reputational risks faced by today’s FOMC. We’ll argue that the current decade’s primary risk - the risk of a 1937-style relapse into recession - is fading in importance. Until recently, an echo recession similar to the one that snuffed out the mid-1930s recovery would have been a reputation killer. It would have led people to question whether the 2008–9 recession would morph into another Great Depression, after all. Even worse for the professional economists at the Fed, it would have lowered their status among the people who matter most to them—their peers. Consider that many economists (including Bernanke) blame the Great Depression on the Fed. Those economists would have surely piled on their policymaking contemporaries if the recent growth pattern had looked anything like the 1930s double dip. In any year from 2010 to 2016, a recession would have triggered a rethink of whether today’s monetary pooh-bahs are truly superior to those of the past. As Dylan said, though, the times they are a changin’. The current expansion is now the third longest on record, as shown in the chart below. And if it continues through July 2019, it would become the longest on record. By that time, the Fed’s reputational armor would be as thick as ever. It would be thick enough to deflect any attempts at equating current policies with the alleged 1930s blunders. Instead of the hit pieces that would have appeared after a recession in, say, 2015, pundits would pen bubbly narratives praising the superstars behind the longest-ever expansion. But that’s not the whole story. We suggest asking the following: If the FOMC no longer fears an echo recession, what reputational risks remain? Our answer is that the Fed’s reputation would tumble with any instance of severe financial turmoil. Imagine financial disorder slamming the economy once again, as in the 2008–9 crisis but taking a different form in the next iteration. In fact, many commentators warn that the Fed’s steady support for stocks and other risky assets could lead us into another mess. That may be a nonmainstream opinion and easily deflected, but only for as long as it remains just that—an opinion. If it proves prescient, it would flow into the mainstream. Regardless of the current expansion’s length, the FOMC’s reputation would be tarnished. (If you don’t believe us, just ask Alan Greenspan.) Of course, we’re not saying anything that’s not already obvious, both outside and inside the Fed. That’s kind of the idea behind our theory—that the FOMC pays attention to its reputational calculus. Committee members may not discuss reputational worries for all to hear (few of us do), but those worries surely influence their policies. During the last few years, they worried mostly about an echo recession. By 2019, we expect them to worry mostly about the financial sector. And today, our theory suggests we’re in transition. We’re transitioning to policies that allow greater recession risks in order to reduce risks to financial stability. (Although a new Fed head might put the transition on pause for awhile if Janet Yellen isn’t reappointed next February.) In other words, we agree with those Fed watchers saying the FOMC already shows greater sensitivity to financial risks. We expect further changes in policy priorities until, by 2019, avoiding a recession ceases to be a critical priority. And we expect those changes because we think FOMC members - perhaps even more than most people - care very much about their reputations.

31 августа, 05:20

Nomi Prins: A Decade Of G7 Central Bank Collusion... And Counting

Authored by Nomi Prins, Since late 2007, the Federal Reserve has embarked on grand-scale collusion with other G-7 central banks to manufacture a massive amount of money. The scope and degree of this collusion are historically unprecedented and by admission of the perpetrators, unconventional in approach, and - depending on the speech - ineffective. Central bank efforts to provide liquidity to the private banking system have been delivered amidst a plethora of grandiose phrases like “unlimited” and “by all means necessary.” Central bankers have played a game with no defined goalposts, no clock rundown, no max scores, and no true end in sight. At the Fed’s instigation, central bankers built policy on the fly. Their science experiment morphed into something even Dr. Frankenstein couldn’t have imagined. Confidence in the Fed and the U.S. dollar (as well as in other major central banks globally) has dropped considerably, even as this exercise remains in motion, and even though central bankers have tactiltly admitted that their money creation scheme was largely a bust, though not in any one official statement. Cracks in the Facade On July 31, 2017, Stanley Fischer, vice chairman of the Fed, delivered a speech in Rio de Janeiro, Brazil. There, he addressed the phenomenon of low interest rates worldwide. Fischer admitted that “the effects of quantitative easing in the United States and abroad” are suppressing rates. He also said there was “a heightened demand for safe assets affecting yields on advanced-economy government securities.” (Actually, there's been heighted demand for junky assets, as well, which has manifested in a bi-polarity of saver vs. speculator preference.) What Fischer meant was that investors are realizing that low rates since 2008 haven’t fueled real growth, just asset bubbles. Remember, Fischer is the Fed’s No. 2 man. He was also a professor to former Fed Chair Ben Bernanke and current European Central Bank President Mario Draghi. Both have considered him to be a major influence in their economic outlook. The “Big Three” central banks — the Fed, the European Central Bank and the Bank of Japan — have collectively held rates at a zero percent on average since the global financial crisis began. For nearly a decade, central banks have been batting about tens of trillions of dollars to do so. They have fueled bubbles. They have amassed assets on their books worth nearly $14 trillion. That’s money not serving any productive, real-economy purpose – because it happens to be in lock-down. In his speech, Fischer channeled Bernanke, Yellen and other major central bank leaders who, having been so enthusiastic about the possibilities, later intimated that low rates and massive asset buying and/or holding programs alone aren’t enough to stimulate economic growth. Which begs the question, why they've continued for so long. As this policy was propagated by the Fed, Fischer essentially admitted that the Fed caused low interest rates globally while failing to achieve the growth it promised. With a decade of failed policy experiments behind us, why should we have faith that the Fed — or any other central bank — has any clue about what to do next? The answer is simple. We shouldn’t. As Fischer went on to tell the Financial Times on August 15, 2017: “It took almost 80 years after 1930 to have another financial crisis that could have been of that magnitude. And now after 10 years everybody wants to go back to a status quo before the great financial crisis. And I find that really, extremely dangerous and extremely shortsighted. One can understand the political dynamics of this but one cannot understand why grown, intelligent people reach the conclusion that [you should] get rid of all the things you have put in place in the last 10 years.” In other words, why should we hope that a 10-year global “solution” to instill long-term financial stability and economic growth, even as it’s been repeatedly touted as such, should do what central bankers said it will? The answer again is, we shouldn't. The Winners and Losers Since the global financial crisis, the biggest G7 winners have been the Big Six US banks that profited from access to cheap money. They benefitted from central bank purchases of their securities that exaggerated the value of the remaining securities on their books. They used “printed” or electronically crafted money to stockpile cash and fund buybacks of their own shares and pay themselves dividends on those shares. By producing and distributing artificial money, central bankers distorted reality in global markets. Multi-national banks were co-conspirators in that maneuver. After the Big Six banks passed their latest round of stress tests, they began buying even more of their own shares back. The move elevated their stock prices further. The largest U.S. bank, JP Morgan Chase, announced its most ambitious program to buy back its own shares since the 2008 crisis, $19.4 billion worth. Citigroup followed suit with a $15.6 billion buy-bank plan. The Fed’s all-clear was just another version of quantitative easing (QE) for banks. Instead of buying bonds via QE programs, the Fed greenlighted banks to further speculate in their own stocks, creating more artificiality in the level of the stock market. In all, US banks have disclosed plans to buy back $92.8 billion of their own stock to say thank you to the Fed for the “A.” That was piling on to their existing trend; according to S&P Dow Jones Indices, “Stock repurchases by financial companies in the S&P 500 rose 10.2% in the first quarter [of 2017] and accounted for 22.2% of all buybacks.” More ominous than that was another clear sign that a decade of money-conjuring collusion helped the same banks that caused the last crisis. Proof came in the form of a letter to the U.S. Senate banking committee from Thomas Hoenig, the vice-chairman of the U.S. Federal Deposit Insurance Corp. (FDIC), the government agency in charge of guaranteeing people’s deposits. He wrote that in 2017, U.S. banks used 99% of their net earnings toward purchases of their own stock and paying dividends to shareholders (including themselves). They thus legally manipulated markets in plain sight by pushing their own share prices up with cheap money availed to them by the central bank that is supposed to regulate them. As of this year, global debt levels stood at 325% GDP, or about $217 trillion. The $14 trillion of assets the G-3 central banks held on their books is equivalent to a staggering 17% of all global GDP. The European Central Bank (ECB), Bank of Japan (BOJ) and Bank of England are still buying collectively $200 billion worth of assets per month. In the wake of that buying, noncash instruments - crypto currencies and hard assets like gold, unrelated to the main G-7 monetary system - have become increasingly attractive on the fear that in another major downturn or crisis, central banks and private banks will retract cash and liquidity from their customers. In that likely event, banks will protect themselves and turn to governments and central banks again. In the absence of some sort of outside central bank benchmark, like a modern gold standard or use of currency basket benchmarks like the IMF’s Special Drawing Rights (SDR), currency wars will continue to be fought. With rates hovering between zero and negative in some countries, there would be little to no room to maneuver in the face of another crisis. Thus - another thing has become increasingly clear: Central bankers have demonstrated gross negligence regarding the consequences of their monetarily omnipotent actions. If rates were to rise higher in the US (and I don't think we're in for more than another 25 basis points, this year which is under last year's Fed forecast) so would the cost of servicing that debt. That would hurt companies domestically and abroad, induce more defaults and a rush by the banks involved in derivatives associated with that debt to concoct more toxic assets. The vicious cycle of central bank bailouts would reverberate again.  Savers and pensioners are getting close to no interest on their nest eggs. Depositors are paying banks to house their money through fees that offset negligible interest. Small businesses have to jump through hoops to get loans for expansion purposes. Wages are stagnant. Ultimately, big banks had played the system — and us — again, this time with central banks helping to fund them. The threat of an even larger collapse looms as stock markets and global debt have been propelled higher. As we approach the ninth anniversary of the collapse of one of my former employers, Lehman Brothers, and the 10th anniversary of the beginning of central bank collusion into the financial crisis, there has been – no change – in global G7 central bank monetary policy. Jackson Hole offered a different spin on the same old verbiage, indicating that a bit of nipping here, means a lot of tucking somewhere else. Janet Yellen took what could be her last hoorah to craft her legacy as potential Fed Chair nominee and current Trump National Economic Council Director, Gary Cohn, awaits his possible turn. And if it’s not him, it’ll remain her, or someone else that will perpetuate more of the same policies. While speaking to the monetary policy glitterati at central bank base-camp, Yellen declared any dialing back of regulatory reform measures for banks should be “modest.” She said, “The evidence shows that reforms since the crisis have made the financial system substantially safer.” There was no mention of the unprecedented decade of easy money bolstering the financial system - that makes it appear - solvent. For all the cheap cash offered up, much at the expense of taxpayers who will bear the burden of the associated debt this enabled, and the bank fraud it plastered over, it will be ordinary citizens who will pay the price – yet again.  In the era of money fabrication and monetary policy collusion, a decade of ongoing “emergency” procedure spells an eventual recipe for disaster. Big US banks are bigger than before the crisis. They float atop a life-raft, among other things, of $4.5 trillion Fed asset book, as part of a total $14 trillion G7 central bank asset book. Yellen’s speech was code for preserving the status quo and central bank elasticity high. As for Cohn’s sentiment on the matter? Well, he feels the same. So does Trump. So did Obama. Take the composite of all that and what are you left with? Ongoing G7 central bank monetary policy collusion, zero percent interest rates globally, unlimited QE potential, and major asset bubbles.

30 августа, 18:43

Wall Street Journal Lashes Out At "Our Political Central Bankers"

While the concept of 'independence' among the unelected central bank cognoscenti is as cute as the tooth fairy or santa claus, it is nevertheless defended by those on high as sacrosanct to our very democracy. That is until The Wall Street Journal's editorial board finally had enough of Fed officials joining the 'resistance' against financial reform... Via WSJ, Janet Yellen didn’t run for President, but you wouldn’t know it from her policy démarche Friday at the Federal Reserve’s annual Jackson Hole retreat. The Fed Chair unleashed a defense of post-crisis financial regulation that shows how political the world’s central bankers have become. “Already, for some, memories of this experience may be fading—memories of just how costly the financial crisis was and of why certain steps were taken in response,” Ms. Yellen said.   She added that regulatory changes “should be modest” and retain the superstructure built under Dodd-Frank. Ms. Yellen’s comments followed a blunter recent warning from Fed Vice Chair Stanley Fischer, who told the Financial Times that “one can understand the political dynamics of this thing, but one cannot understand why grown, intelligent people” would “reach the conclusion that” you should “get rid of all the things you have put in place in the last 10 years.” Thank you, Senator Warren, er, Fischer. *** This is extraordinary. Fed officials are launching a political campaign to retain their vast discretionary control over the American financial system. The brazenness of the effort shows how far afield central bankers have roamed from their traditional remit of monetary policy, which Ms. Yellen barely mentioned. You’d think she’d focus on that duty given that the Fed faces a watershed as soon as next month as it decides whether to begin rolling back the $4.5 trillion balance sheet it has amassed since the 2008 financial panic. The size and scope of that balance sheet is itself a political intrusion because the Fed’s bond purchases are a form of credit allocation. The purchase of mortgage securities favors housing, while the Fed’s focus on long-duration bonds has been a deliberate attempt to push investors into riskier assets. These decisions haven’t done much for the real economy, which has grown at a historically slow pace since the recession ended in June 2009. But the Fed has succeeded in lifting some asset prices, and no one knows what will happen to those prices once the Fed begins unwinding its portfolio. Perhaps it will all unfold without a hitch, but some very smart people aren’t as sanguine. As for the stability of the financial system, Ms. Yellen and Mr. Fischer are at pains to assure us that, due to their efforts, all is well. “Banks are safer,” she says, thanks to capital and liquidity mandates and the wisdom of financial regulators. Oh, and “credit is available on good terms.” But Ms. Yellen wasn’t nearly as optimistic about lending in the later Obama years. She often fretted that tight credit conditions were limiting growth, and the facts bear out that concern. Bank lending in the current expansion has trailed that of seven previous recoveries, and lending for small business has been especially slow. None of this is cause for Fed triumphalism. Banks are safer, but they should be after eight years of modest expansion. The real test of financial stability comes in times of economic stress, when interest rates rise or investors get nervous and rush to safer assets. The system has already had one liquidity panic, in October 2014, when the yield on U.S. Treasurys moved some 40-basis points in a day. You have to ignore history to believe that regulators are suddenly so wise that they know the current regulatory regime will prevent the next crisis. The Fed misjudged the economy in the mid-2000s and kept feeding easy credit that produced the housing bubble. Fed officials Ben Bernanke and Tim Geithner then underestimated the financial risks in early 2008 when the stresses were already apparent. That’s one reason to support a financial regime with high levels of capital to defend against potential losses but with less regulatory micro-managing. This is the trade-off that House Financial Services Chairman Jeb Hensarling has proposed, which contrasts with the lower capital and lower regulatory barriers that the Trump Administration seems to prefer. This is the debate we should be having, but the Fed wants Americans to believe that Dodd-Frank is gospel and the only alternative is to return to pre-crisis policies. The irony is that Ms. Yellen is thus associating the Fed with the post-crisis status quo that has been splendid for Goldman Sachs and giant banks that have gained market share and can afford higher regulatory costs. Ms. Yellen did concede that “there may be benefits to simplifying aspects of the Volcker rule” that limits propriety trading, which is the least she can do since the rule as written is more than 950 pages of text and explanation. But until she runs for public office, she and the Fed ought to stick to executing regulatory policy rather than trying to dictate it. Ms. Yellen’s term as Fed chair expires early next year, and her Jackson Hole foray is a signal to President Trump about what he can expect if he reappoints her. The Fed needs a leader who won’t bend to political pressure. But it also needs a leader who understands the limits of the Fed’s political role.

28 августа, 21:43

Trump’s Big Decision: Why Not Danielle DiMartino Booth For A Fed Post?

  Trump’s Big Decision: Why Not Danielle DiMartino Booth For A Fed Post? Written by Peter Diekmeyer, Sprott Money News   Lead photo by Rose Baca of the Dallas Morning News.   US President Donald Trump’s decision about who will replace Janet Yellen when her Federal Reserve chairmanship expires in February will be the biggest of his Presidency. The importance of the US central bank, which few Americans know about and to which a series of Presidents and Congresses have gradually ceded leadership of the economy, cannot be overstated. During the past three decades, the faceless bureaucrats who lead the Fed have become the nation’s biggest predatory lenders. Its near-zero real interest rate policies have coerced American governments, businesses and consumers to take on catastrophic levels of debt. Worse, it is increasingly clear is that these “unconventional monetary policies” haven’t worked. Instead of the sustained economic growth that the Fed promised, America has inherited a colossal stock market and real estate bubble, bankrupt pensions and vast cohorts of debt slaves, many of them Millennials, struggling to pay off student debts. An unprecedented opportunity Trump, who during the US Presidential election campaign provided clear signs that he understood the nature of the monetary policy challenges that America faces, now has a chance to change course. During the coming year, Trump will get to fill no fewer than six of the seven seats on the Fed board. This is the first time since Woodrow Wilson appointed the original Federal Reserve Board of Governors in 1913 that a US President has had that much flexibility. The trouble is that the Federal Reserve's disastrous support of near unlimited government spending, borrowing and, most recently, money printing (which we jokingly call the Krugman Con) was cheered on by most of the ivy league economists, who would normally be ideal candidates for the vacant posts. One obvious way to signal a shift in course, would be to appoint a new Fed chair from outside the system. Ideally candidates would be untainted by previous Fed decisions and unconstrained by the need to conform to an old econometric PhD thesis which they wrote decades ago and have since staked their careers upon. A US economy in detox Richard Fisher, the former president of the Dallas Fed, an early Fed critic who provided clear warnings about the risks prior the 2008 financial crisis comes to mind. That said, Fisher’s plain-spokenness about the disastrous and risky course Yellen’s predecessor Ben Bernanke took may have made him politically unpalatable. "We injected cocaine and heroin into the system," to enable a “wealth effect” in the economy, Fisher told a journalist last year, “Now we are maintaining it with Ritalin." Furthermore, Trump’s enthusiasm for reform has cooled since taking office. In recent months, he has gradually reverted to lauding Yellen’s policies. “I like low interest rates,” he recently said. The upshot is that Trump will almost certainly pick a loose money proponent as Fed chairman, and hope that the system will continue to stay afloat during his watch. Could a “Fed Up” DiMartino Booth be lured back? Trump could also inject creativity into the Fed in a more nuanced way, as it shepherds the US economy through much-needed detoxification following its past excesses, through his choices to fill those vacant governor posts. One obvious name that comes to mind is Danielle DiMartino Booth, a former Dallas Fed insider and Fisher staffer, who helped to keep its mercurial president on message, during the latter years of his mandate. DiMartino Booth, a former financial executive-turned journalist (whom Fisher lured to the Dallas Fed, after he read some of her warnings prior the 2008 financial crisis) describes her experiences beautifully in “Fed Up,” a book released earlier this year. DiMartino Booth’s anecdotes regarding groupthink among Fed officials are particularly revealing. For example, she notes that US central bank employs a stunning 1,000 economists and researchers, many of them Ivy League PhDs (Note: none of whom who were ever able to accurately predict a recession one year in advance). A more disciplined monetary policy? DiMartino Booth does not believe in the gold standard, so she is not perfect. But she does advocate a more disciplined monetary policy, which includes an end to the Fed’s dual mandate of balancing inflation and unemployment. The Fed should restrict its role to price stability, DiMartino Booth writes. DiMartino Booth also advocates that the Fed gets out of the business of manipulating markets, through its low interest rate and asset purchase policies. While DiMartino Booth probably could not do much on her own, she’d provide a strong voice at the Fed, to oppose inevitable institutional momentum there to expand its role by buying corporate bonds and stocks (which the European Central Bank and the Bank of Japan respectively are engaged in). She would also be strong advocate of slashing the Fed’s bloated research department and the number of PhDs in its top leadership. DiMartino Booth also brings to the table attractive personal characteristics which make her a good fit. For one, as a mother of four, she has “skin in the game,” and will get a chance to watch the long-term effects of the policies she backed play out in the real world, long after she left office. She is also relatively young, and would almost certainly add energy and vigour to an increasingly senile Fed board, whose members are all, except one, well into their sixties and even seventies. Whether a DiMartino Booth appointment would change much is unclear. But at least - if the system does implode again - we’d stand a good chance of getting a good book about what happened.   Questions or comments about this article? Leave your thoughts HERE.     Trump’s Big Decision: Why Not Danielle DiMartino Booth For A Fed Post? Written by Peter Diekmeyer, Sprott Money News   Editor's note to ZH readers: we have heard your feedback about too much clickbait and advertising to our site on ZH. While we are a gold and silver site, we do appreciate that responsible journalism is important and we consider ourselves a reputable news source. Therefore, we have only included links at the top and bottom of the article. Thank you for your feedback on this and we appreciate your readership and shares.

27 августа, 21:30

Bernanke Flip-Flops: Will Be Keynote Speaker At Blockchain Conference

Echoing his predecessor Greenspan's shift to the 'dark side' (fully supportive of a gold standard after leaving office), former Fed Chair Bernanke now appears to be full-heartedly supportive of cryptocurrencies having warned in 2015 of "serious problems" with bitcoin due to its "instability" and "anonymity." As CoinTelegraph reports, in an interesting turn of events, former chairman of the Federal Reserve Ben Bernanke, will be the keynote speaker at a Blockchain and banking conference in October hosted by Ripple. Bernanke is an interesting call for the keynote speaker as he has criticized cryptocurrencies in the past... (via Qz.com) [Bitcoin]'s interesting from a technological point of view. We’re in a world where the payments system is evolving quickly and new approaches to managing payments are proliferating, and some of the ideas around bitcoin will no doubt be useful in doing that.   But I think bitcoin itself has some serious problems. The first is that it hasn’t shown to be a stable source of value. Its price has been highly volatile and it hasn’t yet established itself as a widely accepted transactions medium.   But the real serious problem that it has is it’s anonymity, which is a feature, and is also a bug, in that it has become in some cases a vehicle for illicit transactions, drug selling or terrorist financing or whatever. And you know, governments are not happy to let that activity happen, so I suspect that there will be oversight of transactions done in bitcoin or similar currencies and that will reduce the appeal. But flip-flopping former Fed Chairs is nothing new once they leave office... The gold standard was operating at its peak in the late 19th and early 20th centuries, a period of extraordinary global prosperity, characterised by firming productivity growth and very little inflation.   But today, there is a widespread view that the 19th century gold standard didn’t work. I think that’s like wearing the wrong size shoes and saying the shoes are uncomfortable! It wasn’t the gold standard that failed; it was politics. World War I disabled the fixed exchange rate parities and no country wanted to be exposed to the humiliation of having a lesser exchange rate against the US dollar than it enjoyed in 1913.   Britain, for example, chose to return to the gold standard in 1925 at the same exchange rate it had in 1913 relative to the US dollar (US$4.86 per pound sterling). That was a monumental error by Winston Churchill, then Chancellor of the Exchequer. It induced a severe deflation for Britain in the late 1920s, and the Bank of England had to default in 1931. It wasn’t the gold standard that wasn’t functioning; it was these pre-war parities that didn’t work. All wanted to return to pre-war exchange rate parities, which, given the different degree of war and economic destruction from country to country, rendered this desire, in general, wholly unrealistic.   Today, going back on to the gold standard would be perceived as an act of desperation. But if the gold standard were in place today we would not have reached the situation in which we now find ourselves. We cannot afford to spend on infrastructure in the way that we should. The US sorely needs it, and it would pay for itself eventually in the form of a better economic environment (infrastructure). But few of such benefits would be reflected in private cash flow to repay debt. Much such infrastructure would have to be funded with government debt. We are already in danger of seeing the ratio of federal debt to GDP edging toward triple digits. We would never have reached this position of extreme indebtedness were we on the gold standard, because the gold standard is a way of ensuring that fiscal policy never gets out of line. * * * Bernanke represents another major player in the world of traditional money and investing who is now a champion of digital currencies.

23 августа, 19:30

How Rand Paul Can Free Americans From The Fed

Authored by Tho Bishop via The Mises Institute, Ever since entering the Senate, Rand Paul has continued his father’s work in advocating for an audit of the Federal Reserve. This week, writing for the Daily Caller, Senator Paul renewed his efforts, illustrating how the recent era of unconventional monetary policy has made an audit all the more important: In 2009, then-Fed Chairman Ben Bernanke was able to refuse to tell Congress who received over two trillion in Fed loans, and it took congressional action and a Bloomberg lawsuit to force the Fed to reveal the details of what it did in more than 21,000 transactions involving trillions of dollars during the 2008 financial crisis.  A one-time audit of the Fed’s emergency lending mandated by Congress revealed even more about the extent to which the Fed put taxpayers on the hook. When pushed to defend the lack of transparency for the Federal Reserve, officials like Janet Yellen and Treasury Secretary Steve Mnuchin point to the myth of the Fed independence - a position that requires outright ignorance of the history of America’s central bank and the executive branch. Of course it’s quite usual for the Senate to base the merits of legislation entirely off of fallacious arguments, so they have continued to be the legislative body holding up a Fed audit with little indication they are prepared to move. Given that reality, it is time for Senator Rand Paul to change his approach and introduce another piece of legislation from his father’s archives: the Free Competition in Currency Act. While not as catchy as “End the Fed”, this piece of legislation – inspired by the work of F.A. Hayek – was perhaps Ron Paul’s most radical pieces of legislation. The idea was quite simple: eliminate legal tender laws mandating the use of US Dollars and remove the taxes Federal and State governments place on alternative currencies - such as gold and silver. While the original legislation did apply to “tokens,” an updated version should explicitly include the growing market of cryptocurrencies as a good with monetary value that should not be taxed. What this would do is create a more even playing field between the dollar and alternative currencies, allowing an easy way for Americans to safeguard their wealth if they ever have reason to doubt the wisdom of the Federal Reserve’s policies. Just as Senator Paul advocated for the ability of Americans to be able to opt-out of the failing Obamacare system, this bill would grant Americans a lifeboat should the weaknesses inherent with the Fed’s fiat money regime expose themselves. Unlike most examples of monetary policy reforms, which tend to be the products of ivory tower echo chambers, competition in currency would reflect active political trends. In recent years, states like Texas, Utah, and – in 2017 – Arizona have passed laws allowing the use of silver and gold for use in transactions. Meanwhile, other countries have looked to embrace the potential of cryptocurrencies for their monetary regimes. This makes this not only an idea that is good on paper, but one whose time has come. As alluded to before, simply because a policy makes sense does not mean the Senate will act on it. That doesn’t mean the conversation and debate isn’t worth having. While it may still be on the horizon, there has been a steady drumbeat in Washington for the Federal Reserve to face some sort of reform. For two Congressional sessions in a row, the House has passed legislation explicitly calling for the Fed to embrace a “rules-based monetary system.” While this approach may sound better than today’s PhD standard, it doesn’t solve the problems inherent with central banking and fiat money. Monetary rules such as “NGD Targeting” – which has the support of a rare coalition including the Cato Institute, Mercatus Center, Christina Romer, and Paul Krugman — should never be seen as a “reasonable compromise” for those skeptical about the Fed. Instead it’s simply another way of disguising central planning in a way to make it more palpable to the public, and therefore more difficult to stop. By putting this bill out there, Rand Paul can help frame the debate and bring a real solution to the table. Something that wouldn't force the Fed to change a single thing, only making them compete on the market like the producer of other good or service.  After all, as is the case with healthcare, or shoes, the best sort of “monetary policy” is competition on the market. Not one dictated by government.   

10 августа, 19:56

"Subprime Is Contained" (& Other Evidence That "They Really Don't Know What They're Doing")

Authored by Jeffrey Snider via Alhambra Investment Partners, Ben Bernanke, then Chairman of the Federal Reserve, told Congress in March 2007 that subprime was contained. He will rightfully be remembered in infamy for that, but that wasn’t the most egregious example of being wrong. Even putting it in those terms risks understating the problem and why it stubbornly lingers. Being really wrong is claiming that IOER will establish a floor for money market rates, and then finding out it actually doesn’t. No, what policymakers did especially in the early crisis period was altogether worse; they demonstrated conclusively that though they shared this world with the rest of us, they inhabited and continue to inhabit a totally different planet. Given the anniversary date and our human affinity for round numbers (ten years or a lost decade), there is a desire to revisit some of the worst of the list which happened just before August 9, 2007. My favorite has always been Bill Dudley, as I recounted last at the ninth anniversary of nothing being done: As far as the issue of material nonpublic information that shows worse problems than are in the newspapers, I’m not sure exactly how to characterize that because I guess I wouldn’t know how to characterize how bad the newspapers think these problems are. [Laughter] We’ve done quite a bit of work trying to identify some of the funding questions surrounding Bear Stearns, Countrywide, and some of the commercial paper programs. There is some strain, but so far it looks as though nothing is really imminent in those areas.” [emphasis added] He spoke those words, recorded for posterity, on August 7, 2007, at the regular FOMC policy meeting. As noted earlier today, both Countrywide and the whole commercial paper market would be decimated really within hours from his “inspiring” confidence. What really stands out is for Dudley to have been the one who said them, because as head of the Open Market Desk he had to be technically proficient in a way that the others could avoid (and why so often in its history policy discussions especially about these great things would often flow through whomever was the Open Market Desk chief at that moment in time). He proved still to be an empty suit like the rest, but he was always that much less of one. So if the best the Fed had to offer was so thoroughly unaware, is it any wonder what happened then and continues to happen now? One day after Dudley’s private embarrassment, one Bank of England governor and future chief perhaps joined his level in the Hall of Fame of Famous Last Words. Meryn King remarked on August 8, 2007: So far what we have seen is not a threat to the financial system. It’s not an international financial crisis. He said these words at the behest of the ECB in front of the assembled press ostensibly to impart calm. Also noted earlier today, it was the European Central Bank that made the first crisis move the very next day in a record liquidity injection. If officials didn’t realize what was happening monetarily, and they didn’t, there was obviously no way for them to predict what would happen economically. One follows the other, so if you think the monetary system is infected only with raw, mistaken emotion to be easily cleaned up by genius and effective policy intervention, then you will likewise believe the consequences to the real economy quite small and completely manageable. In its bland policy statement that accompanied the August 7, 2007, policy meeting, the FOMC voted affirmatively (and quite purposefully) for this language: Financial markets have been volatile in recent weeks, credit conditions have become tighter for some households and businesses, and the housing correction is ongoing. Nevertheless, the economy seems likely to continue to expand at a moderate pace over coming quarters, supported by solid growth in employment and incomes and a robust global economy. [emphasis added] I could go on and on with these examples, but you get the point; the main of which is to paraphrase one religious sentiment. No Money, No Economy; Know Money, Know Economy.   These last ten years have proved beyond any doubt in gross empirical fashion policymakers and economists (redundant) don’t get either money or economy.

10 августа, 04:25

The Secret History Of The Banking Crisis

Authored by Adam Tooze via ProspectMagazine.co.uk, Accounts of the financial crisis leave out the story of the secretive deals between banks that kept the show on the road. How long can the system be propped up for? It is a decade since the first tremors of what would become the Great Financial Crisis began to convulse global markets. Across the world from China and South Korea, to Ukraine, Greece, Brexit Britain and Trump’s America it has shaken our economy, our society and latterly our politics. Indeed, it has thrown into question who “we” are. It has triggered both a remarkable wave of nationalism and a deep questioning of social and economic inequalities. Politicians promise their voters that they will “take back control.” But the basic framework of globalisation remains intact, so far at least. And to keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before. In Britain the beginning of the crisis was straight out of economic history’s cabinet of horrors. Early in the morning of Monday 14th September 2007, queues of panicked savers gathered outside branches of the mortgage lender Northern Rock on high streets across Britain. It was—or at least so it seemed—a classic bank run. Within the year the crisis had circled the world. Wall Street was shaking, as was the City of London. The banks of South Korea, Russia, Germany, France, Belgium, the Netherlands, Ireland and Iceland were all in trouble. We had seen nothing like it since 1929. Soon enough Ben Bernanke, then chairman of the US Federal Reserve and an expert on the Great Depression, said that this time it was worse. But the fact that the tumult assumed such spectacular, globe-straddling dimensions had initially taken Bernanke by surprise. In May 2007 he reassured the public that he didn’t think American subprime mortgages could bring down the house. Clearly he underestimated the crisis. But was he actually wrong? For it certainly wasn’t subprime that brought down Northern Rock. The British bank didn’t have any exposure in the United States. So what was going on? The familiar associations evoked by the Northern Rock crisis were deceptive. It wasn’t panicking pensioners all scrambling to withdraw their savings at once that killed the bank. It wasn’t even the Rock’s giant portfolio of mortgages. The narrative of Michael Lewis’s The Big Short, of securitisation, pooling and tranching, the lugubrious details of trashy mortgage dealing, the alphabet soup of securitised loans and associated derivatives (MBS, CDO, CDS, CDO-squared) tell only one part of the story. What really did for banks like Northern Rock and for all the others that would follow—Bear Stearns, Merrill Lynch, Lehman, Hypo Real State, Dexia and many more—and what made this downturn different— so sharp, so sudden and so systemic, not just a recession but the Great Recession—was the implosion of a new system not just of bank lending, but of bank funding. It is only when we examine both sides of the balance sheet—the liabilities as well as the assets—that we can appreciate how the crisis was propagated, and then how it was ultimately contained at a global level. It is a story that the crisis-fighters have chosen not to celebrate or publicise. Ten years on, the story is worth revisiting, not only to get the history right, but because the global fix that began to be put in place in the autumn of 2007 is in many ways the most significant legacy of the crisis. It is still with us today and remains largely out of sight. The hidden rewiring of the global monetary system provides reassurance to those in the know, but it has no public or political standing, no resources with which to fight back if attacked. And this matters because it is increasingly out of kilter with the nationalist turn of politics. In the wake of the crash and its austere aftermath, voters in many countries have pointed the finger at globalisation. The monetary authorities, however, have quietly entwined themselves more closely than ever before—and they have done so in order to provide life support to that bank funding model which caused such trouble a decade ago. Ten years on, the question of whether this fix is sustainable, or indeed wise, is a question of more than historical interest. “To keep the show on the road, networks of financial and monetary co-operation have been pulled tighter than ever before” In 2007 economists were expecting a crisis. Not, however, the crisis they got. The standard crisis scenario through to autumn that year involved a sudden loss of confidence in American government debt and the dollar. In the Bush era, the Republicans had cut taxes and spent heavily on the War on Terror, borrowing from China. So what would happen, it was asked anxiously, if the Chinese pulled the plug? The great fear was that the dollar would plunge, interest rates would soar and both the US economy and the Chinese export sector would crash land. It was what Larry Summers termed a balance of financial terror. America’s currency seemed so doomed that in autumn 2007, the US-based supermodel Gisele Bündchen asked to be paid in euros for a Pantene campaign, and Jay-Z dissed the dollar on MTV. But somewhat surprisingly, like the nuclear stand-off in the Cold War, the financial balance of terror has become the basis for a precarious stability. Crucially, both Beijing and Washington understand the risks involved, or at least they seemed to until the advent of President Donald Trump. Certainly during the most worrying moments in 2008 Hank Paulson, Bush’s last Treasury Secretary, made sure that Beijing understood that its interests would be protected. Beijing reciprocated by increasing its commitment to dollar assets. In 2007, it was not the American state that lost credibility: it was the American housing market. What unfolded was a fiasco of the American dream: 8.7m homes were lost to foreclosure. But the real estate bust wasn’t limited to the US. Ireland, Spain, the UK and the Netherlands all had huge credit booms and suffered shattering busts. As homeowners defaulted some lenders went under. This is what happened early on to predatory lenders such as New Century and Countrywide. Bankruptcy also came to the Anglo Irish Bank and Spain’s notorious regional mortgage lenders, the cajas. In the fullness of time, it was—perhaps, though not necessarily—the fate that might well have befallen Northern Rock too. But before it could suffer death by a thousand foreclosures, Northern Rock was felled by a more fast-acting kind of crisis, a crisis of “maturity mismatch.” Banks borrow money short-term at low interest and lend long at marginally higher rates. It may sound precarious, but it is how they earn their living. In the conventional model, however, the short-term funding comes from deposits, from ordinary savers. Ordinarily, in a well-run bank, their withdrawals and deposits tend to cancel each other out. Fits of uncertainty and mass withdrawals are always possible, and perhaps even inevitable once in a while. So to prevent them turning into bank runs, governments offer guarantees up to a reasonable amount. Most of the Northern Rock depositors had little to fear. Their deposits were, like all other ordinary savers, guaranteed by then Chancellor Alistair Darling. The investors who weren’t covered by government backing were those who had provided Northern Rock with funding through a new and different channel—the wholesale money market. They had tens of billions at stake, and every reason to panic. It was the sudden withdrawal of this funding that actually killed Northern Rock. As well as taking in money from savers, banks can also borrow from other banks and other institutional investors. The money markets offer funds overnight, or for a matter of weeks or months. It is a fiercely competitive market with financial professionals on both sides of every trade. Margins are slim, but if the volumes are large there are profits to be made. For generations this was the preserve of investment bankers—the ultimate insiders of the financial community. They didn’t bother with savers’ deposits. They borrowed in the money markets. From the 1990s commercial banks and mortgage lenders began to operate on a similar model. It was this new form of “market-based” banking combined with the famous securitisation of mortgages that enabled the huge expansion of European and US banking that began to crash in 2007. Run for the hills: Northern Rock depositors rush to start taking out their money.  By the summer of 2007 only 23 per cent of Northern Rock’s funding came from regular deposits. More than three quarters of its operation was sustained by borrowing in capital and money markets. For these funds there were no guarantees. For a run to develop in the money market, the mortgages did not need to default. All that needed to happen was for the probability of some of them defaulting to increase. That was enough for interbank lending and money market funding to come abruptly to a halt. The European money markets seized up on 9th August. Within a matter of days Northern Rock was in trouble, struggling to repay short-term loans with no new source of funding in prospect. And it was through the same funding channel that the crisis went global. The attraction of money market funding was that it freed you from the cumbersome bricks-and-mortar branch network traditionally used to attract deposits. Using the markets, banks could source funding all over the world. South Korean banks borrowed dollars on the cheap to lend in Won. American banks operating out of London borrowed Yen in depressed Japan, flipped them into dollars and then lent them to booming Brazil. The biggest business of all was the “round tripping” of dollars between America and Europe. Funds were raised in America, which for reasons of history and the nation’s sheer scale, is the richest money market in the world. Those dollars were exported to institutions and banks in Europe, who then reinvested them in the US, very often in American mortgages. The largest inflow of funds to the US came not from the reinvestment of China’s trade surplus, but through this recycling of dollars by way of Europe’s banks. Barclays didn’t need a branch in Kansas any more than Lehman did. Both simply borrowed money in the New York money markets. From the 1990s onwards, Europe’s banks, both great and small, British, Dutch, Belgian, French, Swiss and German, made themselves into a gigantic trans-Atlantic annex of the American banking system. All was well so long as the economy was buoyant, house and other asset prices continued to go up, money markets remained confident and the dollar moved predictably in the direction that everyone expected, that is gently downwards. If you were borrowing dollars to fund a lending business the three things that you did not want to have happen were: for your own loans to go bad; money markets to lose confidence; or for dollars to suddenly become scarce, or, what amounts to the same thing, unexpectedly expensive. While the headlines were about sub-prime, the true catastrophe of the late summer of 2007 was that all three of these assumptions were collapsing, all at once, all around the world. “The Fed effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system” The real estate market turned down. Large losses were in the pipeline, over years to come. But as soon as Bear Stearns and Banque Nationale de Paris (BNP) shut their first real estate funds, the money markets shut down too. Given the global nature of bank funding this produced an acute shortage of dollar funding across the European and Asian banking system. It was the opposite of what the best and brightest in macroeconomics had expected: strong currencies are, after all, meant to be built on thrift and industry, not shopping splurges and speculative debts. But rather than the world being glutted with dollars, quite suddenly banks both in Europe and Asia began to suffer periodic and panic-inducing dollar shortages. The paradigmatic case of this counterintuitive crisis would eventually be South Korea. How could South Korea, a champion exporter with huge exchange reserves be short of dollars? The answer is that in the years of the recovery from the 1997 East Asian crisis, while Korean companies Hyundai and Samsung had conquered the world, Korea’s banks had been borrowing dollars at relatively low interest rates to lend out back home in Won to the booming home economy. Not only was there an attractive interest rate margin, but thanks to South Korea’s bouyant exports, the Won was steadily appreciating. Loans taken out in dollars were easier to repay in Won. As such these loans cushioned the losses suffered by South Korean firms on their dollar export-earnings. By the late summer of 2008 the South Korean banks operating this system owed $130bn in short-term loans. Normally this was no problem, you rolled over the loan, taking out a new short-term dollar credit to pay off the last one. But when the inter-bank market ground to a halt the South Koreans were painfully exposed. Barring emergency help, all they could do was to throw Won at the exchange markets to buy the dollars they needed, which had the effect of spectacularly devaluing their own currency and making their dollar obligations even more unpayable. South Korea, a country with a huge trade surplus and a large official dollar reserve, faced a plunging currency and a collapsing banking system. In Europe the likes of RBS, Barclays, UBS and Deutsche had even larger dollar liabilities than their South Korean counterparts. The BIS, the central bankers’ bank, estimated that Europe’s mega-banks needed to roll over $1-1.2 trillion dollars in short-term funding. The margin that desperate European banks were willing to pay to borrow in sterling and euro and to swap into dollars surged. Huge losses threatened—and both the Bank of England and the European Central Bank (ECB) could not do much to help. Unlike their East Asian counterparts, they had totally inadequate reserves. The one advantage that the Europeans did have over the Koreans, was that the dollars they had borrowed had largely been invested in the US, the so-called “round-tripping” again. The huge portfolios of American assets they had accumulated were of uncertain value, but they amounted to trillions of dollars and somewhere between 20 and 25 per cent of the total volume of asset- and mortgage-backed securities. In extremis the Europeans could have auctioned them off. This would have closed the dollar-funding gap, but in the resulting fire sales the European banks would have been forced to take huge write downs. And most significantly, the efforts by the Fed and the US Treasury to stabilise the American mortgage market would have been fatally undercut. “In the 60s, swaps were about stabilising exchange rates. Now they’re all about stabilising oversized banks” This was the catastrophic causal chain that began to emerge in August 2007. How could the central banks address it? The answer they found was three-pronged. The most public face of crisis-fighting was the effort to boost the faltering value of the mortgage bonds on the banks’ books (typically securitised versions of other banks’ mortgage loans, which were becoming less reliable in the downturn), and to provide the banks with enough capital to absorb those losses that they would inevitably suffer. This was the saga of America’s Troubled Asset Relief Programme, which played out on Capitol Hill. In the case of Northern Rock this prong involved outright nationalisation. Others took government stakes of varying sizes. Warren Buffett made a lucrative investment in Goldman Sachs. Barclays has now been charged by the Serious Fraud Office with fraudulently organising its own bailout, by—allegedly—lending money to Qatar, which that state is then said to have reinvested in Barclays. Without the bailout, you ended up with Lehman: bewildered bankers standing on the pavements of the City and Wall Street carrying boxes of their belongings. The masters of the universe plunged to earth. It half-satisfied the public’s desire for revenge. But it did nothing for business confidence. With enough capital a bank could absorb losses and stay afloat. But to actually operate, to make loans and thus to sustain demand and avert a downward spiral of prices and more bankruptcies, the banks needed liquidity. So, secondly, the central banks stepped in, taking over the function, which the money market had only relatively recently assumed but was now suddenly stepping back from, of being the short-term lenders. The ECB started as early as August 2007. The Bank of England came in late, but on a large scale. The Fed became the greatest liquidity pump, with all of Europe’s banks benefiting from its largesse. The New York branches of Barclays, Deutsche, BNP, UBS and Credit Suisse were all provided with short-term dollar funding on the same basis as Citi, Bank of America, JP Morgan and the rest. But it was not enough. The Europeans needed even more dollars. So the Fed’s third, final and most radical innovation of the crisis was to devise a system to allow a select group of central banks to funnel dollars to their banks. To do so the Fed reanimated an almost-forgotten tool called the “swap lines,” agreements between central banks to trade their currencies in a given quantity for a given period of time. They had been used regularly in the 1960s, but had since gone out of use. Back then, the aim was stabilising exchange rates. This time, the aim was different: to stabilise a swollen banking system that was faltering, and yet abjectly too big to fail. At a moment when dollars were hard to come by, the new swap lines enabled the ECB to deposit euros with the Fed in exchange for the dollars that the eurozone banks were craving. The Bank of England benefited from the same privilege. Not that they were welcome at first. When the Fed first mooted the idea in the autumn of 2007, the ECB resisted. It did not want to be associated with a crisis that was still seen largely as American. If Gisele didn’t want to be paid her modelling fees in US dollars, why on earth should the ECB be interested? But as the European bank balance sheets unravelled, it would soon become obvious that Frankfurt needed all the dollars it could get. Initiated in December 2007, the swap lines would rapidly expand. By September all the major European central banks were included. In October 2008 the network was expanded to include Brazil, Australia, South Korea, Mexico, New Zealand and Singapore. For the inner European core, plus Japan, they were made unrestricted in volume. The sums of liquidity were huge. All told, the Fed would make swap line loans of a total of $10 trillion to the ECB, the Bank of England the National Bank of Switzerland and other major banking centres. The maximum balance outstanding was $583bn in December 2008, when they accounted for one quarter of the Fed’s balance sheet. It was a remarkable moment: the Fed had effectively established itself as a lender of last resort to the entire global financial system. But it had done so in a decentralised fashion, issuing dollars on demand both in New York and by means of a global network of central banks. Not everyone was included. Russia wasn’t, which was hardly surprising given that it had come to blows with the west over Georgia’s Nato membership application only weeks earlier. Nor did the Fed help China or India. And though it helped the ECB, it did not provide support to the “new Europe” in the east. The Fed probably imagined that the ECB itself would wish to help Poland, the Baltics and Hungary. But the ECB’s president Jean-Claude Trichet was not so generous. Instead, eastern Europe ended up having to rely on the International Monetary Fund (IMF). Swapsies? As a scholar of the Great Depression, the Fed’s Ben Bernanke knew the importance of swap lines. Photo: MARK WILSON/GETTY IMAGES The swap lines were central bank to central bank. But who did they really help? The reality, as all those involved understood, was that the Fed was providing preferential access to liquidity not to the “euro area” or “the Swiss economy” as a whole, but to Deutsche Bank and Credit Suisse. Of course, the justification was “systemic risk.” The mantra in Washington was: you have to help Wall Street to help Main Street. But the immediate beneficiaries were the banks, their staff, especially their highly-remunerated senior staff and their shareholders. Though what the Fed was doing was stabilising the global banking system, it never acknowledged as much in so many words, certainly not on the record, where it said as little as it decently could about the swap line operation. The Fed’s actions have global effects. But it remains an American institution, answerable to Congress. Its mandate is to maintain employment and price stability in the US economy. The justification for the swap lines, therefore, was not global stability, but the need to prevent blowback from Europe’s de facto Americanised banks—to avoid a ruinous, multi-trillion dollar fire sale of American assets. Once the worst of the crisis had passed, Bernanke would assist the European banks in liquidating their American assets by way of the Fed’s three rounds of asset purchases, known as Quantitative Easing (QE). The swaps were meticulously accounted for. Every cent was repaid. No losses were incurred—the Fed even earned a modest profit. They were not exactly covert. But given the extraordinary extension of its global influence that the swaps implied, they were never given publicity, nor even properly discussed. Bernanke’s name will be forever associated with QE, not swap lines. In his lengthy memoirs, The Courage to Act, the swaps merit no more than a few cursory pages, though Bernanke as a scholar of the 1930s knows very well just how crucial these instruments were. Is this an accident? Surely not. In the case of the swap lines, the courage to act was supplemented by an ample measure of discretion. The Fed did everything it could to avoid disclosing the full extent and range of beneficiaries of its liquidity support operations. They did not want to name and shame the most vulnerable banks, for fear of worsening the panic. But there are politics involved too. Given the rise of the Bernanke-hating Tea Party in 2009, the likely response in Congress to news headlining the scale of the Fed’s global activity was unpredictable to say the least. When asked why no one on Capitol Hill had chosen to make an issue of the swap lines, one central banker remarked to me that it felt as though “the Fed had an angel watching over it.” One other reason for the tight lips is that the story of the swap lines is not yet over. The network was rolled out in 2007 and 2008 as an emergency measure, but since then it has become the under-girding of a new system of global financial crisis management. In October 2013, as the Fed prepared finally to begin the process of normalisation by “tapering” its QE bond purchases, it made another decision which made plain that the new normal would not be like the old. It turned the global dollar swap line system into a standing facility: that is to say, it made its emergency treatment for the crisis into a permanent feature of the global monetary system. On demand, any of the core group of central banks can now activate a swap line with any other member of the group. Most recently the swap line system was readied for activation in the summer of 2016 in case of fallout from the Brexit referendum. As the original crisis unfolded in 2008, radical voices like Joseph Stiglitz in the west, and central bankers in the big emerging economies called for a new Bretton Woods Conference—the meeting in 1944, which had decided on the post-war currency system and the creation of the IMF and the World Bank. The Great Financial Crisis had demonstrated that the dollar’s exorbitant privilege was a recipe for macroeconomic imbalances. The centre of gravity in the world economy was inexorably shifting. It was time for a new grand bargain. “Central banks has staged Bretton Woods 2.0. But they had not invited the public or explained their reasons” What these visionary suggestions failed to register was that foundation of the world’s de facto currency system were not public institutions like the IMF, but the private, dollar-based global banking system. The introduction of the swap lines gave that system unprecedented state support. The Fed had ensured that the crisis in global banking did not become a crisis of the dollar. It had signalled that global banks could rely on access to dollar liquidity in virtually unlimited amounts, even in the most extreme circumstances. The central banks had, in other words, staged their Bretton Woods 2.0. But they had omitted to invite the cameras or the public, or indeed to explain what they were doing. The new central bank network created since 2008 is of a piece with the new networks for stress testing and regulating the world’s systemically important banks. The international economy they regulate is not one made up of a jigsaw puzzle of national economies, each with its gross national product and national trade flows. Instead they oversee, regulate and act on the interlocking, transnational matrix of bank balance sheets. This system was put in place without fanfare. It was essential to containing the crisis, and so far it has operated effectively. But to make this technical financial network into the foundation for a new global order is a gamble. It worked on the well-established trans-Atlantic axis. But will it work as effectively if it is asked to contain the fallout from an East Asian financial crisis? Can it continue to operate below the political radar, and is it acceptable for it to do so? With the Fed in the lead it places the resources, expertise and authority of the world’s central banks behind a market-based system of banking that has shown its capacity for over-expansion and catastrophic collapse. For all the talk of “macroprudential” regulation, Basel III and Basel IV, rather than disarming, down-sizing and constraining the global banking system, we have—through the swap lines—embarked on, if you like, a regulatory race to the top, where the authorities intervene heavily to allow the big banks in some countries to continue what they were doing before the unsustainable ceased to be sustained. And without even the political legitimacy conferred by G20 approval. Not everyone in the G20 is part of the swap line system. The Fed’s safety net for global banking was born at the fag-end of the “great moderation,” the era when economies behaved nicely and predictably, and when a “permissive consensus” enabled globalisation. Though a child of crisis, it bore the technocratic, “evidence-based” hall marks of that earlier era. It bears them still. Can it survive in an age when the United States is being convulsed by a new wave of economic nationalism? Is there still a guardian angel watching over the Fed on Capitol Hill? And with Trump in the White House, how loudly should we even ask the question?  

08 августа, 20:01

"It's The Economy, Stupid... Not Drugs & Demographics"

Authored by Jeffrey Snyder via Alhambra Investment Partners, The mainstream media is about to be presented with another (small) gift. In its quest to discredit populism, the condition of inflation has become paramount for largely the right reasons (accidents do happen). In the context of the macro economy of 2017, inflation isn’t really about consumer prices except as a broad gauge of hidden monetary conditions. Therefore, if inflation behaves as it is supposed to after so many years of “stimulus”, then the political opposition to the status quo really is about racism and xenophobia. If, however, inflation underwhelms for now the sixth year and counting, there just might be something to this economic anxiety element of grand and growing political discord. In many ways this isn’t a point of contention at all, merely a misreading of what policymakers are actually doing and why. The global economy really has suffered some horrible fate, but what? Inflation underwhelms because the economy does and has, but policymakers in 2017 are trying to figure out why in a way that leaves them blameless. Any long-term GDP chart for any place shows clearly that it is small wonder political and social devastation took so long to start manifesting. That speaks to the power of Economics and the tremendous benefit of the doubt it began with, and then squandered. People largely believed Ben Bernanke when he said he knew what he was doing with QE2 (without ever accounting why he felt there needed to be a second) or Mario Draghi when he made his promise. The public did so because they wanted to believe such a big awful thing was fixable. The media is still stuck on the idea of the economy being fixed, however, though policymakers have more than a year ago shifted to figuring out why it won’t ever be. Inflation for them is now the measure of who’s to blame, not what will happen. Again, if inflation continues to underperform the 2% target here and elsewhere, even textbook Economics makes it a monetary reason. If it gets back to and above 2%, drug addicts and Baby Boomers would have been a legitimate structural drag, meaning QE failed because it stood no chance of ever working. You can see the stakes for central bankers as they have this year practically resorted to outright pleading, as if saying the thing over and over will increase the chances of it happening. So it must have been some relief when earlier this year oil price base effects raised the CPI to above 2% for three months starting last December (and the HICP for only one month in Europe). It would stay above 2% for a total of five, but those last two were on the way back down again, clearly showing that it was oil not the opioid epidemic the public should turn to for answers. Given the nature of its annual comparison, WTI was this July on an upswing whereas in July 2016 falling again. Crude oil’s contribution to consumer price inflation last month is once more significantly positive, meaning that in all likelihood on Friday when the BLS reports the CPI for July it will be accelerated from four straight months of “unexpected” weakness. There will certainly be much crowing and rejoicing. But it won’t matter for more than just a single news cycle, not the least of which because of the bond market that policymakers and especially economists (therefore the media) just can’t (or refuse) seem to understand. “The market has paid a lot more attention to inflation than in recent years, simply because that has the potential to be what changes the Fed’s mind on further rate hikes,” [said Gennadiy Goldberg, an interest-rate strategist at TD Securities]. This week’s report “has a pretty substantial amount of power to push rates to annual lows or getting us off those lows and pushing rates higher.” Once again, no, no, and no. The bond market takes no cues from monetary policy except if it views that policy to be effective. Interest rates rise because of opportunity, not because the Fed attempts to command it with the federal funds rate as in 2016, 2004, or even 1994. There is no “hawkishness” or “dovishness” by itself, instead the interpretation of “hawkishness” if things are actually getting better or “dovishness” if they aren’t. This other convention where the Fed is at the center of everything just doesn’t wash. It presupposes infallibility which has been proven not to exist. Presumably the Fed’s “hawkishness” derives from its proficiency in economic interpretation. Therefore, bond rates would rise not based on monetary policy action per se, but rather agreeing with the Fed’s interpretation of what “hawkishness” means as far as economic opportunity. To claim that the bond market must follow monetary policy is to simultaneously claim that the FOMC is always right; and further that bonds must always defer in that judgment to these economists.   The bond market does not do this, though it does take into consideration central bank judgment as part of its stream of information. Before the summer of 2011, the bond market largely agreed with FOMC assessments. By and large, though, ever since 2011 the bond market which is always free to disagree with them about the economy or even the state of monetary function has exercised that freedom and in convincing fashion. From 2013 forward, nominal rates should have risen and curves steepened as economists and policymakers declared QE3 a resounding success, with particular emphasis on the unemployment rate. The bond market was correct, not economists.   What drives UST yields or eurodollar futures prices is therefore not “hawkishness” or “dovishness”, but rather perceptions about whether “hawkishness”, “dovishness”, Trump, or even Paul Krugman’s fake alien invasion scenario will amount to anything positive and the significance of it. It is the translation of current conditions into considerations about the future, captured in prices and yields – the actual discounting of information, of which monetary policy is only a (variable) part. And oil prices factor to a much higher degree than Janet Yellen for these reasons. It is oil that moves the CPI (or PCE Deflator) which is a very negative commentary on the economy tomorrow as well as today. Unless oil prices really break higher, then the bond market gives far more weight to what the FOMC members would all rather never consider – the problem really is money and economy rather than drugs and demographics.

07 августа, 15:48

Former Central Banker Comes Clean: The Bond Bubble is About to Burst

There’s a strange thing about Central Bankers… When they are working at a Central Bank, they never see financial problems, even if said problems are both MASSIVE and obvious. As Fed Chair in 1999, Alan Greenspan claimed it was impossible to know if stocks were in a bubble … when stocks were in their single largest bubble in 100 years. The next year, the market crashed. As Fed Chair in 2007, Ben Bernanke claimed the subprime mortgage meltdown was “contained” and the effects would not “spillover” into the economy. The next year the market crashed as the economy imploded. And this year, Fed Chair Janet Yellen announced that there wouldn’t be another financial crisis in our “lifetime.” We’ll see what comes next year. Actually, we KNOW what’s coming, because for whatever reason, as soon as a Central Banker leaves the Fed, he or she suddenly changes their tune and starts telling the truth. On that note, former Fed Chair Alan Greenspan issued a crystal clear warning on Friday. Former Federal Reserve Chairman Alan Greenspan issued a bold warning Friday that the bond market is on the cusp of a collapse that also will threaten stock prices. In a CNBC interview, the longtime central bank chief said the prolonged period of low interest rates is about to end and, with it, a bull market in fixed income that has lasted more than three decades. "The current level of interest rates is abnormally low and there's only one direction in which they can go, and when they start they will be rather rapid," Greenspan said on "Squawk Box." Source: CNBC Greenspan’s had a decent record of honesty in the last few years, noting that excessive debt is the root of the financial system’s and that the reintroducing the Gold Standard would solve many of our current problems. Again, the former Fed Chair seems to have “got religion” when it comes to finance. And he’s now issuing a major warning that the bond market is in serious trouble. He’s not wrong either. Globally the Bond Bubble has reached truly astonishing levels. The world has added $68 TRILLION in new bonds to the debt markets since 2007. As a result of this, today the world’s Debt to GDP ratio is s staggering 327%. All of this new was issued based on assumptions that interest rates would remain at or near ZERO. So what happens to all this debt when yields start rising, bond payments increase, and borrowers start defaulting? For more insights that can help you see serious returns from your investments, join our FREE daily e-letter, Gains Pains & Capital. Every weekday you'll receive our research reports before the market's open. In the last 6 months we've called the massive sell-off in the $USD, the out-performance by Emerging Markets, and more. And best of all, it's 100% totally FREE. To join us, swing by: http://gainspainscapital.com/ Best Regards Graham Summers Chief Market Strategist Phoenix Capital Research    

29 июня, 16:42

Some Really Stupid Things Uttered By Some Really Smart People

Submitted by Doug Kass via Seabreeze Partners, "Remain calm, all is well." --Kevin Bacon, "Animal House" History is littered with very smart people saying very stupid things. Here are some examples of quotes that their authors would like to take back: * Irving Fisher (economics professor at Yale University in 1929): " Stocks have reached what looks like a permanently high plateau."* Albert Einstein: "There is not the slightest indication that nuclear energy will ever be obtainable. It would mean that the atom would have to be shattered at will."* The president of Michigan Savings Bank urging Henry Ford not to invest in The Ford Motor Company:  "The horse is here to stay but the automobile is a novelty, a fad."* Ken Olsen (president of Digital Equipment and MIT graduate): "There is no reason for any individual to have a computer in their home." * Tom Watson, IBM chairman (1943): "I think there is a world market for maybe five computers."* Bill Gates (2004): "Two years from now spam will be solved."* You Tube Founder Steve Chen: "(I am worried that) there's just not that many videos people want to watch."* Robert Metcalfe (inventor of ethernet): "I predict the Internet will soon go spectacularly supernova and in 1996 catastrophically collapse."* Darryl F. Zanuck (founder of 20th Century Fox studio): "People will soon get tired of staring at a plywood box every night."* Clifford Stoll (astronomer and author of Silicon Snake Oil (1995): "Nicholas Negroponte, director of the MIT Media Lab, predicts that we'll soon use books and newspapers straight over the Internet. Uh, sure!"* And another head scratcher From Bill Gates: "No one will need more than 637KB of memory for a personal computer. 640KB ought to be enough for anybody."  * Linus Torvalds (founder of Linux): "Really, I'm not out to destroy Microsoft. That will just be a completely unintentional side effect." * Steve Ballmer, former Microsoft CEO (2007): "There's no chance that the iPhone is going to get any significant market share. No chance."* Steve Jobs (2008) in discussing Amazon Kindle: "The whole conception is flawed at the top because people don't read any more."* New York Times (1936): "A rocket will never be able to leave the earth's atmosphere."* Henry Morton, president of Stevens Institute of Technology on Thomas Edison's light bulb (1880): "Everyone acquainted with the subject will recognize it as a conspicuous failure." *  Variety passing judgment on rock 'n roll (1955): " It will be gone by June."* Book publishing executive writing to J.K. Rowling (1996): " Children just aren't interested in witches and wizards anymore."* Astronomer Simon Newcomb (1888): "We are probably nearing the limit of all we can know about astronomy."* Newsweek predicting where popular holidays will be in the late 1960s: "And for the tourist that really wants to get away from it all, safaris in Vietnam."* Senator James Inhofe (R-Ok) in 2004: "God's still up there. The arrogance of people to think that we human beings would be able to change what HE is doing in the climate is to me outrageous." And over a decade ago we had some unique pearls of wisdom from... Dumb "All this time I've been going through such pain and personal ANGUISH ... SUCH HELL, for NOTHING!"   "Life is a fragile thing, Har. One minute you're chewin' on a burger, the next minute you're dead meat."   --Lloyd, "Dumb and Dumber" Dumb: Ben Bernanke, the former Federal Reserve chairman, who famously made the following statements shortly before The Great Recession during the 2005-07 period:  "We've never had a decline in house prices on a nationwide basis. So, what I think what is more likely is that house prices will slow, maybe stabilize, might slow consumption spending a bit. I don't think it's gonna drive the economy too far from its full employment path, though." (July, 2005)   "With respect to their safety, derivatives, for the most part, are traded among very sophisticated financial institutions and individuals who have considerable incentive to understand them and to use them properly." (November, 2005)   "Housing markets are cooling a bit. Our expectation is that the decline in activity or the slowing in activity will be moderate, that house prices will probably continue to rise." (February, 2006)   "At this juncture, however, the impact on the broader economy and financial markets of the problems in the subprime market seems likely to be contained. In particular, mortgages to prime borrowers and fixed-rate mortgages to all classes of borrowers continue to perform well, with low rates of delinquency." (March, 2007) And to cap all these extraordinarily stupid quotes over the years, on Tuesday at a presentation in England we got: "Would I say there will never, ever be another financial crisis? ... You know, probably that would be going too far, but I do think we're much safer and I hope that it will not be in our lifetimes and I don't believe it will be."  --Janet Yellen I don't know whether I should laugh or cry.

29 июня, 14:19

Долг Китая превысил 300% ВВП. Кризис уже рядом?

Москва, 29 июня - "Вести.Экономика". Глобальный долг достиг рекордных уровней в I квартале этого года, главным образом за счет развивающихся рынков, и это усилило беспокойство о том, что в ближайшем будущем может быть еще один кризис.

29 июня, 12:15

What The Fed Giveth...

Authored by 720Global's Michael Lebowitz via RealInvestmentAdvice.com, The Fed Giveth In December 2008, at the peak of the financial crisis, the Federal Reserve (Fed) lowered the Federal Funds interest rate to zero. In taking this unprecedented step, many investment professionals assumed the Fed was out of bullets to stem the crisis. Federal Reserve Chairman Ben Bernanke proved them wrong by introducing Quantitative Easing (QE). While the media lauded Bernanke for his creative ingenuity, the fact of the matter was that QE was already being employed in Japan on and off since 2001. Additionally, other versions of QE were used in the United States, most notably during the 1920’s. They did not call that era the roaring 20’s for nothing. QE is often referred to as money printing because the Fed conjures U.S. dollar currency from thin air which it then uses to purchase financial securities. In this day and age, the Fed does not physically “print” new money but effectively does so electronically with a series of 1’s and 0’s. Despite the seemingly magical way money is created for the “benefit of all,” critics of QE are not so enamored with this policy tool. Maybe they understand the long history of financial hardship that has befallen nations that relied heavily on it. After nearly a decade since the Fed first administered it, the idea of reversing QE (balance sheet reduction or monetary policy normalization) has been raised by Fed officials and Wall Street pundits. The Fed’s campaign to downplay QE and the risks of a bloated balance sheet has been effective as investors seem to have little interest in the matter. The post-crisis economy and financial markets are deeply conditioned to monetary largesse and excessive liquidity. Changes to these conditions, if they do indeed occur, will elicit “adjustments” likely in the form of severe volatility. Frequently, pivotal market events are not forecasted or appreciated until after the fact. The possibility that the Fed would embark upon a reversal of QE is one such event that will be disruptive to the artificial tranquility so enjoyed in the recent past. Despite widespread complacency, the increasing possibility of action is an important matter. Barbie Dolls and Backhoes At the onset of QE, many bright economists were confident that money printing would lead to inflation. Since that time, these economists have been chastised by the media for their “bad inflation call.” In fact, Ben Bernanke recently took an opportunity to pile on. At a roundtable discussion in April 2016 with current Fed Chairwoman Janet Yellen, Alan Greenspan and Paul Volcker, Bernanke stated “And many, if not all of the things people were afraid of, or some people were, I think informed people were not so afraid of, uh, were, obviously does not come to pass, I mean that’s simply a fact.” Despite the ribbing from the media and Bernanke’s certitude, the truth of the matter is that those expressing inflationary concerns in 2008 were 100% correct. The only problem is that they failed to predict where inflation would appear. They did not appreciate at the time that those products closest to the monetary firehose would inflate. Had the Fed literally dropped $3 trillion out of helicopters, there would have likely been a sharp increase in demand for many goods and general inflation would have risen. Conversely, if they focused $3 trillion on infrastructure projects, inflation would have shown up in construction worker wages, building supplies, and large machinery. Consider what might happen if the Federal Reserve gave every seven-year-old girl $20,000. QE focused on little girls would have resulted in soaring Barbie Doll prices. Instead, the Fed’s spigot was aimed at the large primary dealers and the financial markets. They opted to purchase previously issued U.S. Treasury securities and mortgage-backed securities (MBS) from Primary Dealers. In taking this tack, they did not give the money to little girls, construction workers or to you and me, but instead gave it to the nation’s largest banks and brokers and the financial markets in which they operate. This surge of liquidity provided primary banks and Wall Street brokers the means to create new loans and leverage new and existing investments. In the Fed’s mind, this was critical as many markets in late 2008 and early 2009 were seizing up and in dire need of liquidity. Liquidity from QE started flowing through the markets and at first to the benefit of the most liquid securities. Over time, however, as fear receded, most asset classes started inflating, even those deeply distressed products that were the scapegoats for the crisis. Data Courtesy: Federal Reserve and Bloomberg The graph above shows the tight correlation between increases in the Fed’s balance sheet and stock market gains. The sustainability of the initial rally from the March 2009 lows was very much in question in both 2010 and 2011 when QE I and II ended respectively. Fortunately for investors in both instances, rumors of a new round of QE quickly became fact. Except for the recent “Trump Bump,” a rally based on optimism over Donald Trump’s economic initiatives, the market flat-lined for the better part of the post QE3 period. Since QE was first introduced, the S&P 500 has gained 1,546 points. All but 355 points were achieved during periods of QE. Of those remaining 355 points, over 80% occurred after Trump’s victory. Inflation from QE has shown up in spades, just not in ways commonly associated with the price level of goods and services.  It is occurring in investable financial assets as a direct result of QE.  The Fed Taketh 1/12/2017 “When we (Fed Funds) are at or above 100 basis points – and we are moving toward that – I think it is time to start serious consideration of first stopping reinvestment and then over a period of time unwinding the balance sheet.” Patrick Harker- Federal Reserve President Philadelphia 4/05/2017 “Provided that the economy continued to perform about as expected, most participants anticipated that gradual increases in the federal funds rate would continue and judged that a change to the Committee’s reinvestment policy would likely be appropriate later this year.” Federal Reserve FOMC meeting minutes Based on the quotes above, serious discussions of balance sheet normalization within the Fed have begun. The Fed has raised the Federal Funds interest rate three times since December 2015 and is currently trying to convince the market they will be more aggressive going forward. As the Fed tracks further down the interest rate normalization path, debate over normalizing their balance sheet should increase exponentially. Given that money printing spurred investment leverage and generated financial asset inflation, what are the implications of a reduction in that source of liquidity? What is the risk to asset prices that have been artificially supported for several years by a severely bloated Fed balance sheet? Summary Frequently, the leaders of the Federal Reserve use economic jargon and big words to make their points. When one takes the time to dissect their messages surrounding QE, one is left with numerous contradictions, faulty logic, and often confusion. While the media and most investors take the bait offered by the Fed, the Fed’s logic needs to be questioned. Does it make sense and is it even coherent? If QE is such a good thing, as professed by Janet Yellen, Ben Bernanke and most other Federal Reserve Presidents why would they want to remove it? In fact, why not do more of it? 720Global will have more to say on that topic in future articles, but keep in mind that there is a reason they are hesitant to do more QE and it is deeply troubling. Markets do not wait for events to occur. They are voting machines and constant price changes are reflective of probability changes of certain events coming to pass. We suspect that over the course of the year, the cry for policy normalization will grow louder, especially if the growth and reflation impulses show life. As it does, investors are more likely to voice concern and take appropriate action. At prior times in history, such a repricing has occurred swiftly and with vicious force, while at other times it has manifested subtly over time. Without regard for how it might happen next, it is important to keep in mind that with asset prices perched in historically high territory well above their fundamentals, investors should remain aware that QE was far and away the biggest influence driving asset price appreciation (inflation) for the last eight years. The Fed giveth and the Fed will eventually be forced to taketh away.

29 июня, 10:44

Infamous Epitaphs of Famous Economists

Every now and again, a famous economist will say something that not only stands apart from everything else they've said and done, it turns out to be the defining quote of their entire life, regardless of what other achievements they may have had or contributions they may have made in their field. We thought it might be fun to revisit some of the more famous, or really, infamous, things that several famous economists have said that might very well be placed on their tombstones as their final epitaph. Here's a very famous one about the U.S. stock market.... Stock prices have reached "what looks like a permanently high plateau," Irving Fisher, Yale economist, told members of the Purchasing Agents Association at its monthly dinner meeting.... - Irving Fisher, 16 October 1929, less than two weeks before the U.S. stock market began to crash, marking the unofficial beginning of the Great Depression. It's been said that if you laid every economist in the world on the ground end-to-end, you would never reach a conclusion. As proof, here's an opposing viewpoint on the U.S. stock market. It really does now look like President Donald J. Trump, and markets are plunging. When might we expect them to recover? Frankly, I find it hard to care much, even though this is my specialty. The disaster for America and the world has so many aspects that the economic ramifications are way down my list of things to fear. Still, I guess people want an answer: If the question is when markets will recover, a first-pass answer is never. - Paul Krugman, 9 November 2016, after which, the U.S. stock market quickly rose to reach a series of all-time-record highs over the next several months. Some statements have to do with the health of the U.S. economy. The Federal Reserve is not currently forecasting a recession. - Ben Bernanke, 10 January 2008. Some time later, the National Bureau of Economic Research would mark December 2007 as the peak of the U.S. economy's period of expansion before it entered into the "Great Recession", where January 2008 was its first month of economic contraction. But rest assured, all is well for the U.S. economy now. "Would I say there will never, ever be another financial crisis?" Yellen said at a question-and-answer event in London. "You know probably that would be going too far but I do think we're much safer and I hope that it will not be in our lifetimes and I don't believe it will be," she said.- Janet Yellen, 27 June 2017 It's almost like the Fed Chair is asking for that to be her economic epitaph! Image Credit: Tombstone Builder

29 июня, 08:39

Долг Китая превысил 300% ВВП. Кризис уже рядом?

Глобальный долг достиг рекордных уровней в I квартале этого года, главным образом за счет развивающихся рынков, и это усилило беспокойство о том, что в ближайшем будущем может быть еще один кризис.

29 июня, 08:39

Долг Китая превысил 300% ВВП. Кризис уже рядом?

Глобальный долг достиг рекордных уровней в первом квартале этого года, главным образом за счет развивающихся рынков, и это усилило беспокойство о том, что в ближайшем будущем может быть еще один кризис.

29 июня, 06:35

The Federal Reserve Is A Saboteur - And The "Experts" Are Oblivious

Authored by Brandon Smith via Alt-Market.com, I have written on the subject of the Federal Reserve's deliberate sabotage of the U.S. economy many times in the past. In fact, I even once referred to the Fed as an "economic suicide bomber." I still believe the label fits perfectly, and the Fed's recent actions I think directly confirm my accusations. Back in 2015, when I predicted that the central bankers would shift gears dramatically into a program of consistent interest rate hikes and that they would begin cutting off stimulus to the U.S. financial sector and more specifically stock markets, almost no one wanted to hear it. The crowd-think at that time was that the Fed would inevitably move to negative interest rates, and that raising rates was simply "impossible." Many analysts, even in the liberty movement, quickly adopted this theory without question. Why? Because of a core assumption that is simply false; the assumption that the Federal Reserve's goal is to maintain the U.S. economy at all costs or at least maintain the illusion that the economy is stable. They assume that the U.S. economy is indispensable to the globalists and that the U.S. dollar is an unassailable tool in their arsenal. Therefore, the Fed would never deliberately undermine the American fiscal structure because without it "they lose their golden goose." This is, of course, foolish nonsense. Since its initial inception from 1913-1916, the Federal Reserve has been responsible for the loss of 98% of the dollar's buying power. Idiot analysts in the mainstream argue that this statistic is not as bad as it seems because "people have been collecting interest" on their cash while the dollar's value has been dropping, and this somehow negates or outweighs any losses in purchasing power. These guys are so dumb they don't even realize the underlying black hole in their own argument. IF someone put their savings into an account or into treasury bonds and earned interest from the moment the Fed began quickly undermining dollar value way back in 1959, then yes, they MIGHT have offset the loss by collecting interest. However, this argument, insanely, forgets to take into account the many millions of people who were born long after the Fed began its devaluation program. What about the "savers" born in 1980, or 1990? They didn't have the opportunity to collect interest to offset the losses already created by the Fed. They were born into an economy where saving is inherently more difficult because a person must work much harder to save the same amount of capital that their parents saved, not to mention purchase the same items their parents enjoyed, such as a home or a car. Over the decades, the Fed has made it nearly impossible for households with one wage earner to support a family. Today, men and women who should be in the prime of their careers and starting families are for the first time in 130 years more likely to be living at home with their parents than any other living arrangement. People are more likely to be living with their parents now than back during time periods in which young people actually wanted to stay close to their parents to take care of them. That is to say, most young people are stuck at home because they can't afford to do anything else, not because they necessarily want to be there. This is almost entirely a symptom of central bank devaluation of the currency and its purchasing potential. The degradation of the American wage earner since the Fed fiat machine began killing the greenback is clear as day. The Fed is also responsible for almost every single major economic downturn since it was established. As I have noted in the past, Ben Bernanke openly admitted that the Fed was the root cause of the prolonged economic carnage during the Great Depression on Nov. 8, 2002, in a speech given at "A Conference to Honor Milton Friedman ... On the Occasion of His 90th Birthday:" "In short, according to Friedman and Schwartz, because of institutional changes and misguided doctrines, the banking panics of the Great Contraction were much more severe and widespread than would have normally occurred during a downturn.   Let me end my talk by abusing slightly my status as an official representative of the Federal Reserve. I would like to say to Milton and Anna: Regarding the Great Depression. You're right, we did it. We're very sorry. But thanks to you, we won't do it again." Bernanke is referring in part to the Fed's program of raising interest rates into an economic downturn, exacerbating the situation in the early 1930's and making the system highly unstable. He lies and says the Fed "won't do it again;" they are doing it RIGHT NOW. The Fed was the core instigator behind the credit and derivatives bubble that led to the crash in 2008, a crash that has caused depression-like conditions in America that we are still to this day dealing with. Through artificially low interest rates and in partnership with sectors of government, poor lending standards were highly incentivised and a massive debt trap was created. Former Fed chairman Alan Greenspan publicly admitted in an interview that the central bank KNEW an irrational bubble had formed, but claims they assumed the negative factors would "wash out." Yet again, a Fed chairman admits that they either knew about or caused a major financial crisis. So we are left two possible conclusions — they were too stupid to speak up and intervene, or, they wanted these disasters to occur. Today, we are faced with two more brewing bubble catastrophes engineered by the Fed: The stock market bubble and the dollar/treasury bond bubble. The stock market bubble is rather obvious and openly admitted at this point. As the former head of the Federal Reserve Dallas branch, Richard Fisher, admitted in an interview with CNBC, the U.S. central bank in particular has made its business the manipulation of the stock market to the upside since 2009: "What the Fed did — and I was part of that group — is we front-loaded a tremendous market rally, starting in 2009.   It's sort of what I call the "reverse Whimpy factor" — give me two hamburgers today for one tomorrow." Fisher went on to hint at his very reserved view of the impending danger: "I was warning my colleagues, Don't go wobbly if we have a 10 to 20 percent correction at some point... Everybody you talk to... has been warning that these markets are heavily priced." [In reference to interest rate hikes] The Fed "front-loaded" the incredible bull market rally through various methods, but one of the key tools was the use of near-zero interest rate overnight loans from the central bank, which corporations around the world have been exploiting since the 2008 crash to fund stock buybacks and pump up the value of stock markets. As noted by Edward Swanson, author of a study from Texas A&M on stock buybacks used to offset poor fundamentals: "We can't say for sure what would have happened without the repurchase, but it really looks like the stock would have kept going down because of the decline in fundamentals... these repurchases seem to hold up the stock price." In the initial TARP audit, an audit that was limited and never again duplicated, it was revealed that corporations had absorbed trillions in overnight loans from the Fed. It was at this time that stock buybacks became the go-to method to artificially prop up equities values. The problem is, just like they did at the start of the Great Depression, the central bank is once again raising interest rates into a declining economy. This means that all those no-cost loans used by corporations to buy back their own stocks are now going to have a price tag attached. An interest rate of 1% might not seem like much to someone who borrows $1000, but what about for someone who borrows $1 Trillion? Yes, borrowing at ANY interest rate becomes impossible when you need that much capital to prop up your stock. The loans have to be free, otherwise, there will be no loans. Thus, we have to ask ourselves another question; is the Fed really ignorant enough to NOT know that raising rates will kill stock markets? They openly admit that they knew what they were doing when they inflated stock markets, so it seems to me that they would know how to deflate stock markets. Therefore, if they deliberately engineered the market rally with low interest rates, it follows that they are deliberately engineering a crash in markets using higher interest rates. Mainstream economists and investment "experts" appear rather bewildered by the Federal Reserve's exuberance on rate hikes.  Many assumed that Janet Yellen would hint at a pullback from the hike schedule due to the considerable level of negative data on our fiscal structure released over the past six months.  Yellen has done the opposite.  In fact, Fed officials are now stating that equities and other assets appear to be "overvalued" and that markets have become complacent.  This is a major reversal from the central bank's attitude just two years ago.  The fundamental data has always been negative ever since the credit crisis began.  So what has really changed? Well, Donald Trump, the sacrificial scapegoat, is now in the White House, and, central bank stimulus has a shelf life.  They can't prop up equities for much longer even if they wanted to.  The fundamentals will always catch up with the fiat illusion.  No nation in history has ever been able to print its way to prosperity or even recovery.  The time is now for the Fed to pull the plug and lay blame in the lap of their mortal enemy - conservatives and sovereignty champions.  They will ignore all financial reality and continue to hike.  This is a guarantee. In the Liberty Movement the major misconception is that the Fed is attempting to "catch up" to the next crash by raising interest rates so that they will be ready to stimulate again.  There is no catching up to this situation.  The Fed has no interest in saving stock markets or the economy.  Again, the fed has raised rates before into fiscal decline (during the Great Depression), and the result was a prolonged crisis.  They know exactly what they are doing. What does the Fed gain from this sabotage? Total centralization. For example, before the Great Depression there used to be thousands of smaller private and localized banks in America. After the Great Depression most of those banks were either destroyed or absorbed by elite banking conglomerates. Banking in the U.S. immediately became a fully centralized monopoly by the majors. In a decade, they were able to remove all local competition and redundancy, making communities utterly beholden to their credit system. The 2008 crash allowed the banking elites to introduce vast stimulus measures requiring unaccountable fiat money creation. Rather than saving America from crisis, they have expanded the crisis to the point that it will soon threaten the world reserve status of our currency. The Fed in particular has set the U.S. up not just for a financial depression, but for a full spectrum calamity which will include a considerable devaluation (yet again) of our currency's value and resulting in extreme price inflation in necessities. The next phase of this collapse will include the end of the dollar as we know it, making way for a new global currency system that uses the IMF's SDR basket as a foundation. This plan is openly admitted in the elitist run magazine 'The Economist' in an article entitled "Get Ready For A Global Currency By 2018." It is important to understand what the Fed actually is - the Fed is a weapon. It is a weapon used by globalists to destroy the American system at a given point in time in order to clear the way for a new single world economy controlled by a single managerial entity (most likely the IMF or BIS). This is the Fed's purpose. The central bank is not here to save the U.S. from harm, it is here to make sure the U.S. falls in a particular manner — a controlled demolition of our fiscal structure.

29 июня, 05:45

"Central Bankers Aren't As Clever (And We're Not As Dumb) As They Believe"

Authored by Jeffrey Snider via Alhambra Investment Partners, To complete a trifecta, maybe someone could interview Alan Greenspan about rational exuberance. The last of the latest Fed Chairmen, Janet Yellen, purports this week that the next financial crisis will not be in “our lifetimes.” The issue, however, isn’t even crisis so much as credibility. Given that she and the rest of them had no idea about the last one until it was almost over, we might be forgiven for rejecting her thesis outright – and it having nothing at all to do with the current or expected future state of finance. She is nearly the last person that should be speaking on that topic. The very last opinion that should be solicited would be from her immediate predecessor, Ben Bernanke. He was busy just yesterday doing what he does, meaning polishing up as best he can his legacy. Speaking on invitation to an ECB conference in Sintra, Portugal, the same where Mario Draghi caused his “reflation” stir, the former Federal Reserve head gave a speech he modestly titled When Growth Is Not Enough. It is typical Bernanke, who has taken to these kinds of tricks in order to justify the apex of his career. For him it was a top; for the rest of the world not at all. The last thing anyone associates with Bernanke is growth. His speech would have more appropriately been called When Not Enough Growth. During his tenure he was clearly bipartisan, or at least largely free of partisanship. In 2017, he is not. His general purpose in appearing was to acknowledge, like many economists are being forced to, the great dissatisfaction around the world with the results of largely his exertions. Before last year, economists could plausibly claim things were OK if not great, but after Brexit and especially Trump it is no longer possible to live that deep in denial. It is to the current President that Bernanke clearly feels his reputation most threatened, describing yesterday the stunning political revolt as, “last November Americans elected president a candidate with a dystopian view of the economy.” In doing so, he betrays his own true motivations. Ben Bernanke’s legacy, even more so than Barack Obama’s, is Donald Trump. In particular, Americans generally have little confidence in the ability of government, especially the federal government, to fairly represent their interests, let alone solve their problems. In a recent poll, only 20 percent of Americans said they trusted the government in Washington to do what is right “just about always” or “most of the time”. The failure to prevent the global financial crisis did not help this situation of course, but these attitudes are long-standing, going back at least to the 1970s. [emphasis added] The highlighted portion wasn’t some trivial footnote, a small matter among larger ones. It was everything, especially for the Federal Reserve who before the crisis declared that what Janet Yellen says right now. For an institution claiming to be the height of economic competence and authority, the Panic of 2008 was all that mattered. But if that was the only fault with the so-called establishment elite, it would still be enough to register as it finally has with the public. The tragic comedy did not end there, however, and Bernanke knows it well. He asserts again in this latest speech something he referred to in a little-noticed blog post (for Brookings) from last October. Economists Charles Jones and Peter Klenow had at that time published a paper the former Fed Chair immediately seized upon. They proposed that things like GDP or nation income figures weren’t comprehensive measures of social advance. Jones and Klenow created an “economic welfare” statistic that incorporated intangibles like vacation time, life expectancy, and inequality. Bernanke is a very smart guy, but he isn’t as clever as he may think of himself. If you claim to be running an economy and it doesn’t produce in all the traditional ways of output and income, then suddenly saying those aren’t the appropriate standards is as transparent as it gets. It’s not quite convincing given his own public history to in 2017 try to say “it wasn’t all bad.” Methinks the money printer doth protest too much. And that is really the point. Quantitative easing was designed and sold to the public as the right amount of the right program to get the economy back going again after what was a catastrophic error. To long after its conclusion suggest that maybe GDP or national income estimates aren’t good enough standards for measuring and then appropriately crafting a response is to totally undercut that thesis; it was the correlation with GDP that led to the Q part of QE. Moving the goalpost only proves that QE wasn’t what you thought it was. If you have to refashion standards to suggest why you maybe could have possibly not performed so badly, then maybe you really did and maybe most people by now know it. And to further think along just those lines, perhaps the election of Trump isn’t so extreme as it might first seem to the delicate orthodox sensibilities of the perpetually slow and ignorant. Maybe it doesn’t leave us in economic dystopia, but that is at least the direction we might have been traveling all this time you called it a recovery. What’s even more illuminating is the lack of mention of the Great “Moderation.” It has been almost excised from official history. The period where central bankers created forever new plateaus of prosperity, winning monetary policymakers especially undying admiration and too frequently cultish status has been completely transformed into outright mistrust; so deep it has infected, as Bernanke’s speech concedes, all levels of government and establishment. Yellen is left nearly the undisputed anti-maestro. Only now do people like Bernanke admit there might be reasons. Bernanke once said (2004) that the Great “Moderation” was indeed the work of monetary policy, so its years later omission is all the more telling. At least then economic pronouncements matched outward economic conditions. No one was compelled to challenge the unemployment rate, or recognize the mainstream clinging to it was out of clear and growing desperation rather than scientific analysis. They really didn’t know what they were doing, and now they worry too many people might have figured that out. It is another small (emphasis on small) step in the right direction. Economists like Bernanke are feeling very uncomfortable, as they should. They have much to answer for and for the first time in ten years are feeling enough pressure to start doing so. That the first round leads them to different but still nonsense is to be expected. As I wrote above, they aren’t as clever as they might think, and you not as dumb as they believe – or used to.

Выбор редакции
28 июня, 07:00

Japan Needs New Thinking, And New Anti-Austerity Politicians

Ben Bernanke has urged Japan to implement more expansionary fiscal policy, but the LDP politicians have been pushing austerity policy. To revive its economy, Japan needs more reflationary politicians.

28 июня, 00:13

Yellen: "I Don't Believe We Will See Another Crisis In Our Lifetime"

If there was any confusion why the Fed intends to keep hiking rates, even in the face of negative economic data and disappearing inflation, it was put to rest over the past 2 days when not one, not two , not three, but four Fed speakers, including the three most important ones, made it clear that the Fed's only intention at this point is to burst the asset bubble. First there was SF Fed president John Williams who said that "there seems to be a priced-to-perfection attitude out there” and that the stock market rally "still seems to be running very much on fumes." Speaking to Australian TV, Williams added that "we are seeing some reach for yield, and some, maybe, excess risk-taking in the financial system with very low rates. As we move interest rates back to more-normal, I think that that will, people will pull back on that, Then it was Fed vice chairman Stan Fischer's turn, who while somewhat more diplomatic, delivered the same message: "the increase in prices of risky assets in most asset markets over the past six months points to a notable uptick in risk appetites.... Measures of earnings strength, such as the return on assets, continue to approach pre-crisis levels at most banks, although with interest rates being so low, the return on assets might be expected to have declined relative to their pre-crisis levels--and that fact is also a cause for concern." Fischer then also said that the corporate sector is "notably leveraged", that it would be foolish to think that all risks have been eliminated, and called for "close monitoring" of rising risk appetites. All this followed the statement by Bill Dudley, who many perceive as the Fed's shadow chairman, who yesterday warned that rates will keep rising as long as financial conditions remain loose: "when financial conditions tighten sharply, this may mean that monetary policy may need to be tightened by less or even loosened.  On the other hand, when financial conditions ease—as has been the case recently—this can provide additional impetus for the decision to continue to remove monetary policy accommodation." And finally, it was Yellen herself, who speaking in London acknowledged that some asset prices had become “somewhat rich" although like Fischer, she hedged that prices are fine... if only assumes record low rates in perpetuity: “Asset valuations are somewhat rich if you use some traditional metrics like price earnings ratios, but I wouldn’t try to comment on appropriate valuations, and those ratios ought to depend on long-term interest rates,” she said. It was not all doom and gloom. Responding to a question on financial system stability, Yellen said post-crisis regulations (and $2.5 trillion in excess reserves which just happen to be fungible and give the banks the impression that they are safe) had made financial institutions much “safer and sounder.” "Will I say there will never, ever be another financial crisis? No, probably that would be going too far. But I do think we’re much safer and I hope that it will not be in our lifetimes and I don’t believe it will." Some were quick to compare this statement to Neville Chamberlain infamous - and very, very wrong - 1938 prediction of "peace in our time." Others drew comparisons to a similar bold prediction by Ben Bernanke, who in 2014 predicted during one of his $250,000/hour speeches that "rates would not normalize during my lifetime." Yet others, who noted Janet Yellen's 70 years of age, asked her to "define our lifetime." But perhaps the most actionable question, if indeed valuations at 2420 on the S&P are somewhat rich, would the Fed be so kind as to disclose what level in the index does the central bank consider no longer rich. As for Yellen tempting fate, today's LOD market close may just be the beginning of how much more Janet Yellen has to live.

23 марта 2016, 14:15

HSBC и Citi думают о деньгах с вертолетов

HSBC, Citigroup и Commerzbank задумались о "деньгах с вертолетов". Идею прямого экстренного стимулирования потребительского спроса еще в 1969 г. предложил нобелевский лауреат Милтон Фридман.

06 февраля 2016, 11:56

ФРС на Украине: идеальное порабощение

Глава Федрезерва Бен Бернанке сделал все, чтобы вызвать в "незалежной" хаос

27 октября 2015, 07:07

Экономика. Курс дня, 26 октября 2015 года

Трудная пятилетка: власти Китая разрабатывают план действий по развитию экономики. Главная интрига: каким будет норматив по росту ВВП. Советы бывшего: Бен Бернанке считает, что проблемы для Федрезерва кроются не в экономике США - их создают внешние факторы. Последний рейс: "Трансаэро" собирается инициировать собственное банкротство. Тем временем Росавиация лишила компанию разрешения на полеты. Будьте в курсе самых актуальных новостей! Подписка на офиц. канал Россия 24: http://bit.ly/subscribeRussia24TV Последние новости - http://bit.ly/LatestNews15 Вести в 11:00 - https://bit.ly/Vesti11-00-2015 Вести. Дежурная часть - https://bit.ly/DezhChast2015 Большие вести в 20:00 - http://bit.ly/Vesti20-00-2015 Вести в 23:00 - https://bit.ly/Vesti23-00-2015 Вести-Москва с Зеленским - https://bit.ly/VestiMoskva2015 Вести в субботу с Брилёвым - http://bit.ly/VestiSubbota2015 Вести недели с Киселёвым - http://bit.ly/VestiNedeli2015 Специальный корреспондент - http://bit.ly/SpecKor Воскресный вечер с Соловьёвым - http://bit.ly/VoskresnyVecher Поединок - https://bit.ly/Poedinok2015 Интервью - http://bit.ly/InterviewPL Реплика - http://bit.ly/Replika2015 Агитпроп - https://bit.ly/AgitProp Война с Поддубным - http://bit.ly/TheWar2015 Военная программа Сладкова - http://bit.ly/MilitarySladkov Россия и мир в цифрах - http://bit.ly/Grafiki Документальные фильмы - http://bit.ly/DocumentalFilms Вести.net - http://bit.ly/Vesti-net Викторина с Киселевым - https://bit.ly/Znanie-Sila

19 октября 2015, 13:48

Экономика. Почему мы имеем низкие процентные ставки. Глобальный избыток сбережений. Часть 3.

Экономика. Почему мы имеем низкие процентные ставки. Глобальный избыток сбережений. Часть 3. Автор: Бен Бернанке  перевод: мой) Бен Бернанке является почетным членом в резиденции Программы экономических исследований в Институте Брукингса. С февраля 2006 по январь 2014 года, он был председателем Совета управляющих Федеральной резервной системы. Доктор Бернанке также служил в качестве председателя Комитета по открытым рынкам, главного органа денежно-кредитной формирования политики Системы.Мой предыдущий пост обсуждал теорию “длительного застоя” Ларри Саммерса и понимание того, что денежно-кредитная политика хронически неспособна толкнуть процентные ставки достаточно низко, что бы достичь полной занятости. Единственный верный способ приблизится к полной занятости, в этом представлении возможно только посредством финансового действия.. Недостаток гипотезы длительного застоя – в том, что она фокусируется только на факторах, влияющих на формирование внутреннего капитала и внутренних расходах домохозяйств. Но американские домохозяйства и фирмы могут также инвестировать за рубежом, где многие из указанных факторов инициированных длительной стогнацией (такие как замедление прироста населения), могут быть менее релевантными. В настоящее время много экономик крупных промышленно развитых стран находятся в циклически слабых позициях и возможности иностранных инвестиций для американских домашних хозяйств и фирм ограничены. Но если целый мир не находится во власти длительного застоя, в некоторый момент возможности привлекательных инвестиций за границей вновь появятся. Если это так, то любая тенденция к длительному застою в одних только США должна быть смягчена и нивелирована иностранными инвестициями и торговлей. Прибыльные иностранные инвестиции генерируют доход от капитала (и, следовательно, расходы) дома; оттоки ассоциированного капитала должны ослабить доллар, стимулируя экспорт. В принципе иностранные инвестиции и сильная экспортная составляющая могут компенсировать слабый спрос внутри страны. Конечно, есть барьеры для международного движения капитала или товаров, которые могут препятствовать иностранным инвестициям. Но если это так, тогда мы должны способствовать устранению таких барьеров, как потенциальному противоядию от длительного застоя в США. Несколько лет назад я обсуждал макроэкономические последствия глобальных потоков сбережений и инвестиций под рубрикой «Глобальный избыток сбережений»  ( http://www.federalreserve.gov/boarddo…/speeches/…/200503102/ ). Мой вывод состоял в том, что глобальный избыток сбережений над инвестициями, исходящих в значительной мере из Китая и других азиатских стран с формирующейся рыночной экономикой и производителями нефти, как Саудовская Аравия, был основной причиной низких мировых процентных ставок. Я утверждал, что поток мировых сбережений в США помогли объяснить «загадку» ( используя термин Алана Гринспена ) постоянно низких долгосрочных процентных ставок в середине 2000-х годов, в то время как ФРС поднимала краткосрочные ставки… Сильный приток капитала подтолкнул вверх стоимость доллара и помог создать очень большой дефицит торгового баланса США равный почти 6-ти процентам ВВП в 2006 году. Отвлечение 6-ти процентов внутреннего спроса на импорт дает альтернативное объяснение длительному застою, а так же провалу перегрева американской экономики в начале 2000-х, несмотря на наличие растущего в тот момент пузыря в рынке недвижимости. (см  http://econweb.ucsd.edu/~jhamilto/USMPF_2015.pdf). Существует некоторое сходство между глобальным избытком сбережений и идеей долгосрочной стагнации: оба явления продуцируют избыток желаемой экономии над желаемыми капитальными вложениями при «нормальных» процентных ставках, подразумевая значительное понижательное давление на рыночные ставки. Оба явления способствуют замедлению роста экономики США. Длительный застой делает это за счет снижения внутренних инвестиций и потребления, а глобальное сберегательное насыщение посредством более слабого экспорта и увеличение торгового дефицита. Тем не менее, существуют важные различия. Как я уже упоминал, гипотеза избытка сбережений имеет в основе глобальную тенденци, а понятие “длительный застой”, как правило, применяется для отдельных стран или регионов. Второе отличие состоит в том, что stagnationists склонны приписывать слабость в разделе капитальных вложений к фундаментальным факторам, таким как: медленный рост населения, низкой потребностью в капитале многих новых отраслей промышленности, и снижением относительной стоимости капитала. В отличие от этого, с несколькими исключениями, гипотеза избытка сбережений приписывает избыток требуемой экономии к требуемым инвестициям к решениям государственной политики, таким как совместные усилия азиатского EMEs, чтобы сократить заимствование и увеличить международные резервы после азиатского финансового кризиса конца 1990-х.Это отличие важно, я думаю, потому что каждое из них будет подразумевать совершенно разные стратегии “ответа” на проблему и выбор таких “ответов” будет зависеть от того какую из гипотез вы принимаете в качестве рабочей. Как предложил Саммерс, если длительный застой является причиной медленного роста и низких процентных ставок, экспансионистская фискальная политика может быть полезной в этом случае и в долгосрочной перспективе, правительство может также принять меры для улучшения отдачи на инвестированный капитал, такие как более благоприятный налоговый режим а так же поддержку исследований и разработок. Если причиной является глобальный избыток сбережений, то правильный ответ состоит в том, чтобы попытаться переломить различные политики, которые генерируют избыток сбережений, например, нужно работать над тем, чтобы освободить международные потоки капитала и снизить вмешательство в валютные рынки с целью получения торгового преимущества.Чтобы помочь оценить, существует ли еще Глобальный избыток сбережений, таблица в конце этого поста иллюстрирует данные моих выступлений 2005 и 2007 года. Показаны национальный профицит счета текущих операций и дефицит в течение четырех лет, два года до и два после кризиса, и 2013-й (полные данные для 2014 еще не доступны). Данные, в основном из Международного валютного фонда, в миллиардах долларов США. Выражая сальдо счета текущих операций в долларах позволяет легко сравнивать между странами, но имейте в виду, что эти цифры не с поправкой на инфляцию или рост в различных странах и регионах.Излишек текущего счета страны является примерно нетто-величиной финансового капитала, который она посылает за границу; это также равно национальному профициту страны за вычетом количества инвестиций внутри страны. Страна с профицитом текущего счета экономит больше, чем она инвестирует внутри страны и использует избыточные сбережения, чтобы получить иностранные активы. Страна с дефицитом текущего счета является чистым заемщиком на глобальных рынках капитала.Таблица подтверждает несколько основных моментов, касающихся эволюции сальдо счета текущих операций: Во-первых, дефицит текущего счета США примерно упал в двое (в долларовом выражении) в период между 2006 и 2013, до $ 400 млрд, или на 2,5% от валового внутреннего продукта. Конечно, повышение американской нефтедобычи, которая сокращала потребность в импортируемой энергии, имело непосредственное отношение к этому. Среди крупных промышленных стран, улучшение позиции США было частично компенсировано, значительным снижением сальдо текущего счета Японии и резким скачком дефицита текущего счета Канады. Во-вторых, совокупный излишек текущего счета стран развивающегося рынка — чьи большие чистые сбережения были важной частью моей первоначальной сберегательной истории насыщения- значительно упал с 2006 г. Спад объясняется снижением сальдо Китая (частично компенсированным увеличением других частях Азии) и переход от избытка к существенному дефициту в Латинской Америке (в частности, в Бразилии). В-третьих, профицит счета текущих операций в регионе Ближний Восток / Северная Африка была больший в 2006 году и оставался большим в 2013 году, что отражает продолжающийся поток прибыли от продажи нефти. Однако, учитывая резкое недавнее падение цен на нефть, вполне вероятно, что эти излишки иссякнут уже в 2014 году.Наконец, коллективный профицит счета текущих операций стран еврозоны вырос более чем на $ 300 млрд с 2006 года и около четверти этого роста идет от увеличения избытка Германии, но доминирующим фактором является дисбаланс от глубоко дефицита до профицита в части так называемой периферии (Греция, Ирландия, Италия, Португалия, Испания). Часть этого может быть следствием улучшения конкурентоспособности, но большая часть, вероятно, отражает глубокие рецессии, которые испытали те экономики, которые сократили внутренние инвестиционные возможности.Какой мы должны сделать вывод? Интерпретация данных ниже может быть только импрессионистским. Важным источником глобального перенасыщения который я определил до финансового кризиса был избыток сбережений стран с формирующейся рыночной экономикой (особенно Азии) и стран производителей нефти. Хорошей новостью является то, что, по причинам которые проистекают от усилий Китая по сокращению своей зависимости от экспорта и снижение мировых цен на нефть, профицит счета текущих операций этой группы стран, хотя по-прежнему большой, но все же имеет тенденцию к понижению. Возмещение этого снижения, однако, было значительным со стороны увеличения коллективного остатка на текущем счете еврозоны. В частности Германия, с населением и ВВП меньше четверти относительно США, стала крупнейшим нетто-экспортером в мире товаров и финансового капитала. В мире, который имеет короткий совокупный спрос, сохранение крупного немецкого сальдо текущего счета является тревожным. Тем не менее, большая часть чистого изменения в балансе еврозоны в последние годы, кажется происходит из-за циклических факторов, в частности, глубокого продолжающегося спада в периферии еврозоны.Подводя итог под всем этим мы можем сказать-гипотеза глобального избытка сбережений остается полезной в перспективе понимания последних событий, в частности, низких уровней глобальных процентных ставок. В целом, как я вижу, интерпретация проблемы избытка сбережений в свете текущих событий, обеспечивает немного больше оснований для оптимизма, чем stagnationist точку зрения. Если (1) Китай продолжит двигаться от экспортной зависимости в сторону большей опоры на внутренний спрос, (2) накопление валютных резервов среди развивающихся рынков, особенно в Азии, продолжит замедляться, и (3) цены на нефть останутся низкими, тогда мы можем ожидать, что избыточные сбережения у развивающихся рынков и производителей на нефть снизятся ниже докризисных уровней. Это снижение было недавно частично компенсировано профицитом счета текущих операций в еврозоне. Тем не менее, только часть роста европейского профицита проистекало в основном со стороны Германии, и может выглядеть структурным и долговечным. Большая же часть остального профицита еврозоны, вероятней всего отражает депрессивные циклические условия. Когда европейская периферия возвратится к росту, который предположительно, произойдет в какой-то момент, коллективные излишки должны будут уменьшится. Если глобальные дисбалансы в торговле и финансовых потоках сделать умеренными, с течением времени, это должно повлиять на тенденцию к росту глобальных реальных процентных ставок и росту США, чтобы посмотреть, как более устойчивой перспективы экспорта улучшается. Чтобы удостовериться, что это происходит, США и международное сообщество должны продолжать выступать против национальной политики, которая продвигает большие, постоянные излишки текущего счета и работать к международной системе, которая дает лучший баланс в торговле и движениях капитала.   

12 октября 2015, 23:05

ФРС может опустить ставки ниже 0% при новом кризисе

В руководстве Федеральной резервной системы рассматривают возможность использования отрицательных процентных ставок, в случае если американская экономика вновь столкнется с серьезным кризисом.

29 апреля 2015, 22:18

Бернанке станет консультировать PIMCO

Бывший глава Федеральной резервной системы США занял пост старшего советника крупнейшего облигационного фонда Pacific Investment Management Co. - PIMCO Total Return.

16 апреля 2015, 17:05

Бернанке будет работать с торговыми роботами

Бывший глава Федеральной резервной системы США (ФРС) Бен Бернанке согласился стать старшим советником хедж-фонда Citadel Investment Group. Об этом сегодня сообщили крупнейшие СМИ.

31 декабря 2013, 05:17

Spydell

Вот и заканчивается очередной год. Неплохая возможность подвести итоги и оценить дальнейший вектор движения и прогресса. За прошедшее время ко мне было бесчисленное количество различных предложений о сотрудничестве, которые были, как весьма забавные, так и вполне серьезные. К сожалению, не было возможности обстоятельно всем ответить, поэтому можно сделать это сейчас. Из наиболее популярных предложений и вопросов: Отношение к монетизации блога В самой рекламе и монетизации другими средствами, разумеется, нет ничего плохого, однако для меня это не было и пока не является актуальным в достаточной степени. То, что я делал в блоге никогда не было с целью отжать немного денег, а основано на чистом энтузиазме для расширения границ познания и восприятия с некой гуманистической миссией (позже проясню). Блог не создавался, как коммерческий проект, а скорее в виде клуба по интересам, где можно было в не ангажированной и непредвзятой форме обсуждать насущные темы. Да и формат уже как то не особо способствует обилию рекламы. Было бы странно, если среди статей о судьбе человечества затесалась бы реклама стиральных машин или шмоток )) Как минимум, это может отвлекать. Когда нибудь в виде эксперимента попробовать стоит, как пару лет назад пробовал с Google Adsense, чтобы изнутри понять принцип работы и организации контекстной рекламы. С точки зрения повышения компетенции относительно новых технологий было любопытно, правда взаимодействие с Google длилось недолго, и они спонтанно забанили под предлогом «подозрительной активности» в блоге )) Но суммы там, конечно, смешные и было интересно только в контексте повышения грамотности по рекламным технологиям Google – типа как работает их бизнес? Другие варианты – типа баннеров, ссылок или заказных постов? Пока не считаю, что это правильно. То, что в блоге – это своего рода свое, под чем я подписываюсь, и где люди могут мне доверять. Но не под всякой рекламой я могу подписаться, тем более денежный выхлоп скорее всего будет в пределах точности счета, учитывая масштаб операций на рынке активов, поэтому игра не стоит свеч. Например, статья по Рейтер, очевидно, не является рекламой, а целиком и полностью моя рекомендация их продуктов, которые я поддерживаю руками и ногами и действительно терминалы высоченного уровня. В такой формате имеет смысл, но неизвестные товары или услуги пока не интересны. Трансформация в нечто «более серьезное» Под более серьезным обычно понимается создание сайта на базе блога и регистрация, как СМИ или сайт по платной аналитике и рекомендациям. Аналогичных предложений было очень много + предложения по работе в ведущих СМИ. Что я думаю на сей счет? Для меня критически важно иметь абсолютную и несокрушимую монополию на формирование контента и направление исследований. Любое СМИ или коммерческие проекты – это всегда ограничения. Это обязательства перед спонсорами, акционерами, клиентами, исполнение требований по регулирующим органам и прочее.  Назвать Джаннет Йеллен кодовым шифром «Милая Старушка», а Бена Бернанке «Бородач» , обвинив ФРС в самом масштабном мошенничестве и бандитизме в истории человечества, в рамках официальных СМИ я не смог бы, что понятно. Но более дерзкий и агрессивный тон позволяет сдирать покровы над созданным мощным информационным барьером в виде навязывания шаблонных представлений о мироустройстве. Да, шаблоны важны, т.к. они генетически заложены во все разумные живые существа, помогая быстро ориентироваться в пространстве и принимать решения. Шаблоны – это устоявшиеся схемы. Если бы на всякий новый процесс заниматься переосмыслением, то можно каждый раз изобретать колесо, так и не сдвинуться с точки отсчета, поэтому люди использует некий общепринятый набор стереотипов, штампов, чтобы лучше и быстрее ориентироваться. Но наступают моменты, когда развитие общества в рамках старой парадигмы себя исчерпывает и нужно нечто новое, другой подход. В эпоху турбулентности очень важно смотреть на обыденные процессы и факторы под иным углом, с другой стороны. В этом аспекте среда андеграунд (там, где мы сейчас находимся - блог) дает ту самую свободу в поиске истины, хотя сам этот процесс может быть бесконечным. Истина – это слишком абстрактно. Скорее не истина, а новый вызов для общества, новые правила игры. Старые представления о мире уже не работают должным образом, что например, более чем красноречиво свидетельствует провал антикризисных мер правительства и неэффективность денежно-кредитной политики ЦБ, где так и не удалось активизировать экономический рост. Требуется что то новое. Мир развивается, приоритеты смещаются, взаимосвязи факторов трансформируются, появляются новые критерия и оценки. То, что прекрасно работало раньше - перестает действовать сейчас. Поэтому сам процесс отслеживания этих сдвигов невероятно интересен и полезен. Важно не только отследить точку перелома, но и понять, что будет дальше. Для этого требуется ряд нестандартных решений и действий, поэтому пока особо не спешу сковывать себя массой искусственных преград и бюрократических барьеров. Основная причина, почему формат Livejournal пока устраивает, т.к. дает свободу действий и позволяет быть по настоящему независимым. Так важно в Новом Мире. В официальных СМИ я не получу такую свободу. Гуманистический подход. Были предложения, чтобы сделать некий аналог платной аналитики и рекомендаций. Но для меня важно, чтобы в очень тяжелое время, как для России, так и для мира, - большинство данных, концепций и идея были достоянием общественности. Важно, чтобы люди развивались, становились лучше, принимали более осмысленные решения. Должна быть свободная площадка для дискуссий без цензуры, должен быть доступ к данным. У многих людей просто нет времени, чтобы на высоком профессиональном уровне разбираться в хитросплетениях мировой экономики и финансовой системы, но это не значит, что люди должны быть лишены шансов понять, что происходит. Не все функционируют в финансовой индустрии, но даже среди тех, кто в фин.индустрии более, чем достаточно тех, кто не имеет возможности во всем разобраться. По причине, что нет времени, нет ресурсов, нет умения и желания работать с массивами данных и быстро анализировать информацию, расставлять приоритеты и развесовку факторов. Как один фактор связан с другим, и как это связь меняется со временем? Так просто и быстро во всем не разобраться. Стал бы я лучше, если накопленный опыт, знания и данные скрывал бы от общественности? Не думаю. В основе гуманизма лежит способность давать ход для раскрытия потенциалов, пространство для развития и реализации. К этому стоит стремиться. Даже, если для 10-20% читателей информация в блоге была полезна, актуальна и чем то помогла, то можно считать, что не зря потратил время. Блог не только для меня, как возможность структуризации мыслей/идей и некая хронология эволюции концепций(взглядов на мир), но и как помощь для многих людей лучше ориентироваться в быстро меняющемся мире. Понятно, что не все, что я пишу здесь является истиной в последней инстанции, т.к. мы все учимся и стараемся лучше понимать этот мир, все мы ошибаемся. Однако важно, чтобы вектор развития был направлен в созидательное русло, на поступательную эволюцию, в конечном итоге на расширение границ человеческих возможностей. Я понятия не имею, что может ожидать мир через 2-3 года, но вижу огромные накопленные риски и дисбалансы, реализация которых может нанести суровый урон по мировой стабильности. Поэтому в такой период не время всплывать брюхом к верху, сдаваясь, а время для борьбы, становясь лучше. Это не путь в одиночку. Лучше надо становиться всем нам. Кризис – это время для трансформаций и переосмысления, но ни в коем случае нельзя сдаваться. Коммерческие предложения  Была еще масса коммерческих предложений. Но тут вот какое дело. Мега банки – это ограничители свободы для реализации отдельной личности, там слишком все увязано в корпоративных стандартах, регламентах и обязательствах между кредиторами и акционерами. Много ресурсов, но очень мало свободы, точнее почти совсем нет ее. Даже 150-200 тыс долларов в год не думаю, что сильно помогли бы мне, т.к. дефицита ресурсов пока не испытываю, а мог бы потерять время в бюрократической возне и подковерных играх, упустив возможность для стратегического прорыва. Хотя возможно, если упрусь, то изменю мнение, но сейчас относительно самодостаточен. Мелкие банки наоборот – достаточно свободы, но мало возможностей. Как неплохой вариант – вхождение в капитал небольшой организации, чтобы двигать бизнес вместе, захватывая рынки. Рост с нуля и низкой базы. В настоящий момент я не нахожусь ни в одной коммерческой финансовой организации, а сконцентрирован на собственных проектах – инвест.проект в денежном плане и некоммерческий проект в области исследований и разработок, но и блог, разумеется, тоже как важная составляющая. Достаточно амбициозные начинания, т.к. развиваются по нестандартному пути, но без инноваций в этом мире делать нечего. Старые парадигмы следует переосмыслять на пути к новому. Естественно, не отказываюсь от потенциальной кооперации с действующими коммерческими структурами, но пока попытаюсь отжать собственными силами )) Про остальное Личность Судя по всему, из достаточно популярных блоггеров я едва не единственный, кто не раскрыл собственную личность. Кто такой Spydell? Инвест.банкир, агент спец.служб, друг Путина из-за чего почти ничего не пишу о России и о Путине или же школьник/студент, свободный художник и трейдер-любитель? Думаю это не имеет никакого значения. Ведя блог, я ни разу не думал ни о популярности, ни о возможности монетизации. Чистый энтузиазм, структуризация мыслей и гуманистическое начало для помощи людям. По этой причине нигде и никогда я не рекламировал и не продвигал собственный блог и никогда не следил за рейтинговыми темами для роста просмотров. Если что-то и пишу, то считаю, что данная тема может быть полезной или важной в какой то период времени. Я стремлюсь к чистой эффективности, росту качества материала и расширению границ познания. Тут меня больше привлекает конкурентоспособность и способность делать благо. Пока я не особо стремлюсь во многие инвест.тусовки, т.к. связи полезны при желании устроиться на работу или при бизнес проектах, а дефицита общения не испытываю. Так что в данный момент концентрирую время и ресурсы на собственных проектах. Как будет потом? Не знаю. Вполне возможно, что будет что-то публичное, а не только среда «андеграунд» )) Если амбициозная торговая система приобретет достаточную огневую мощь, то на ее платформе можно инвест.банк и в последствии венчурный фонд построить, чтобы уже в финансовом плане помогать раскрывать потенциалы многих проектов других людей. Рейтер Познакомившись с двумя замечательными девушками из Рейтер - Настя и Оля при уникальном стечении обстоятельств в последствии узнал о безграничных возможностях Datastream, что даст не только высокий уровень автоматизации сбора и анализа данных, но и открывает новые границы. Надеюсь, что все будет норм и Рейтер не запретит создавать информеры и прочее. Хотя, честно говоря, удивлен, что пока разрешили, но естественно, далеко не все. Система мощная. Уверен, что раскрывать потенциал там можно еще долго, так что много интересного можно представить. Читатели По старой доброй традиции огромная благодарность мощной группе профи мирового уровня – kivi_rtsb, xiomar, starkov_blues, bampi_johnson, konstex и другие. Эти люди наполняют дискуссию исключительно компетентными, интересными, содержательными комментариями. Есть еще очень много толковых людей в блоге, которых интересно читать. Я всегда говорил, что обратная связь чрезвычайно важна и то, что я продолжаю этим заниматься во многом из-за благодарных читателей, т.к. это значит, что деятельность востребована. Все это способствует развитию. Спасибо вам всем! С наступающим, дорогие читатели! Год надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за утекшее время, поэтому развитие и прогресс в плане карьерного, интеллектуального и ментального роста – первичные цели (+ физические кондиции), но и про тех, кто рядом не забывайте. Семья - самое ценное!

24 декабря 2013, 14:31

Федеральная резервная система США: эпоха Бернанке

Ноябрь 2005 года. В Конгрессе проходят слушания по утверждению кандидатуры Бена Бернанке на посты главы ФРС. В этот день в Вашингтоне моросил мелкий дождик, однако, не в пример погоде, перспективы экономики США казались безоблачными. Темпы экономического роста замахнулись на отметку 3%. Цены на жилье повышались - на тот момент им оставалось расти еще пять месяцев… Собравшиеся сенаторы благосклонно разглядывали сидящего перед ними скромного профессора, которого пресса называла то бородатым, то носящим бакенбарды. «Отменное назначение», - прокомментировал Ричард Шелби, лидер республиканцев в банковском комитете Сената. «Чрезвычайно впечатляющее», - согласился с ним его оппонент, демократ Крис Додд. За несколько лет пребывания в составе совета управляющих Федеральной резервной системы Бернанке уже успел отличиться, обозначив свой стиль. Так, он заверил, что Федрезерв ни за что не допустит повторения в стране Великой Депрессии, а также в ряде дерзких выступлений осмелился дать нагоняй Банку Японии за дефляцию. Сенаторы с радостью утвердили его на должность руководителя ФРС. Обращает на себя внимание один пророческий момент. «Я хотел бы надеяться, что Вам не придется преодолевать никаких кризисов, но я знаю, что трудности будут», - сказал Шелби. «Я приложу все усилия, чтобы быть готовым ко всему, с чем мне доведется столкнуться», - ответил Бернанке. Прошло всего полтора года – и Бернанке с головой окунулся в пучину финансового кризиса и рецессии, ставших проверкой на прочность как его обещаний не допустить новой депрессии, так и его убежденности в том, что Центробанк всегда может стимулировать экономику, даже в условиях застрявших у нулевой отметки процентных ставок. Пройдет еще немало лет, прежде чем история сможет вынести окончательный приговор смутному времени правления Бернанке, причем, учитывая начавшееся сворачивание программы покупки активов, пока рано ставить точку. И, тем не менее, в феврале Бернанке уступает кресло главы ФРС Джанет Йеллен, а значит, пришло время подвести первые итоги и вынести предварительные оценки эффективности его деятельности на посту руководителя ЦБ. Насколько он преуспел в достижении своих целей? Экономике США по-прежнему далеко до полной занятости, но анализ макростатистики, проведенный с учетом всей глубины финансового кризиса, заставляет отдать Бернанке должное за его усилия в деле стабилизации и восстановления экономики. «Думаю, монетарная политика сыграла в этом активную роль», - считает гарвардский профессор экономики Кармен Рейнхарт, автор трудов по финансовым кризисам прошлого. «Если сравнить масштабы начального снижения с динамикой предыдущих кризисов в США, то мы увидим, что на этот раз экономика нащупала дно на более высоких уровнях. Я выставляю Федрезерву высший балл». Место Бернанке в истории могут определить результаты такого сравнения. Да, кризис был, и он все еще терзает Америку и весь мир – но смог бы кто-нибудь справиться с ним лучше? Прежде всего, следует определиться, считать ли самого Бернанке виновным в кризисе. Если да, то существенная часть его заслуг автоматически списывается со счетов. Бернанке принимал активное участие в экономической политике в период 2002-06 г.г., когда на рынке недвижимости и в финансовом секторе вызревали пузыри. Кроме того, Федрезерв отвечал за регулирование ряда банков, впоследствии оказавшихся проблемными. Историки смогут в полной мере оценить степень этой вины лишь после того, как будут вскрыты все папки и досье. Бернанке определенно выражал некоторую обеспокоенность динамикой цен на жилье: так, осведомленные источники сообщают, что в 2005 г. он представлял президенту Джорджу Бушу–мл. экономические выкладки последствий обвала цен на недвижимость. Однако, как и подавляющее большинство экономистов, Бернанке проглядел риски, которыми ситуация на рынке жилья была чревата для финансовой системы, и за это он заслуживает осуждения. В 1990-е он не принимал участия в масштабных финансовых процессах отмены государственного регулирования – но он и не предупреждал о скрытых угрозах такой децентрализации. На данный момент похоже, что Бернанке, скорее всего, будет причислен к когорте политиков, которые не смогли предотвратить кризис, но и не были его активными инициаторами. Вторым вопросом является собственно кризис – и здесь звезда Бернанке сияет очень ярко. Одни лишь цифры уже говорят сами за себя. В течение первых полутора лет финансового кризиса показатели цен на активы, роста экономики, внешней торговли и банкротств банков были очень схожи с показателями Великой Депрессии. Мир оказался на краю пропасти. Однако с середины 2009 г. такая сравнительная динамика стала демонстрировать дивергенцию. В то время как в 1930-31 США накрыла вторая волна банкротств, сокращения кредитования и углубления рецессии, в 2009 г. экономика страны начала стабильно восстанавливаться. И это – отражение успеха, достигнутого Федрезервом – и Бернанке – в деле стабилизации банковской и финансовой системы. «Бен Бернанке заслуживает большого уважения за умелые действия во время кризиса», - полагает Марвин Гудфренд, ранее сотрудник ФРС, а ныне – профессор экономики из Университета Карнеги-Меллон в Питтсбурге. Для того чтобы распознать проблему рынков частного кредитования и затем устранить ее, рискнув балансом ЦБ и поставив на кон беспрецедентно большие суммы, «требуются мастерство и смелость, которые нельзя недооценивать», - утверждает Гудфренд. Одно событие в летописи последнего кризиса продолжает оставаться спорным, вызывая неоднозначные оценки: 15 сентября 2008 года Федрезерв и Казначейство США допустили банкротство Lehman Brothers. Этот момент стал переломным, придав кризису кредитования совершенно паническую окраску. Критики считают его главной и определяющей ошибкой в развитии финансового кризиса. Позиция Бернанке сводится к указанию на полную неплатежеспособность Lehman. Как он объяснял, ФРС выступала за спасение банка, но лишь Казначейство имело полномочия направить на это государственные средства. Кроме того, даже если бы ЦБ нарушил все правила и задействовал собственный баланс для поддержки Lehman на плаву, тогда Конгресс, скорее всего, не выделил бы средства на программу выкупа проблемных активов (TARP), и в этом случае жертвой стал бы другой банк – о банкротстве могли бы объявить Citigroup, Merrill Lynch или Wachovia. К концу 2009 года стало ясно, что Бен Бернанке сдал экзамен по специальности «депрессия». Однако после вступления в 2010 году в свой второй срок на посту главы ФРС он столкнулся с проблемой совсем иного свойства. На сей раз Бену Бернанке предстояло пройти испытание в качестве теоретика монетарной политики. «Я уверен, что Федрезерв пойдет на любые меры, необходимые для предотвращения сильной дефляции в США», - заявил он в 2002 году. «Если процентная ставка Центробанка была вынужденно снижена до нуля, это отнюдь не означает, что он исчерпал весь арсенал своих средств». В 2002 году подобные нестандартные идеи Бернанке – к примеру, покупка долгосрочных активов или сдерживание роста доходности облигаций – представляли собой всего лишь теоретические предположения самого «академического» из членов управляющего совета. Однако к лету 2010 над страной явственно нависла угроза дефляции. Ставка безработицы продолжала держаться на отметке 9,5%. Инфляция потребительских цен упорно снижалась. В последующие годы Федрезерв запустил несколько раундов количественного смягчения, реализуя программы покупки активов, получившие известность как QE2, QE3 и Операция Твист. В рамках следования курсу политики нулевых процентных ставок, ЦБ пообещал поддерживать ставки на низких уровнях сначала до середины 2013 г., затем – до конца 2014 г., затем – до середины 2015 г., и, наконец, - до момента, когда уровень безработицы достигнет отметки 6,5%. Политика ФРС со всех сторон подвергалась шквалу критики, который не утихает и по сей день. Ястребы пугают инфляцией. На данный момент, их пророчества безосновательны, однако для того, чтобы полностью устранить опасения на эту тему, Федрезерву еще предстоит отойти от политики смягчения и сократить свой $4-трлн. баланс. Критика со стороны голубей представляется более любопытной. К их стану примкнул и ряд коллег-экономистов Бернанке, занимающихся аспектами монетарной политики, такие как Пол Кругман, считающий, что действия главы ФРС идут вразрез с его собственными агрессивными заявлениями образца 2002 года, или Майкл Вудфорд из Колумбийского университета, уверенный, что ЦБ выбрал из своего арсенала не те инструменты. «Я не выставил бы им высокой оценки за поведение в пост-кризисный период», - признается Лоуренс Болл, профессор экономики в Университете Джона Хопкинса. «Они проделали огромную работу с точки зрения задействованных миллиардов долларов, однако эти меры были неадекватны, поскольку не отвечали назначению – возвращению экономики к уровню полной занятости». Отчасти это объясняется естественной осторожностью ЦБ в отношении новых, нетрадиционных средств политики. Но помимо этого, следует учитывать давление, под которым находился Бернанке – со стороны как членов FOMC, так и враждебно настроенного Конгресса – а также тот факт, что ему удалось методично и постепенно раскачивать Банк, переводя его в более агрессивный режим. «Вот - Комитет. 19 живых людей, сидящих за столом», - говорит Ричард Фишер, президент ФРБ Далласа, один из ветеранов FOMC и противник QE. «Я думаю, есть пределы тому, чего он мог бы добиться, если бы хотел сделать больше». Впрочем, возможно, самый справедливый способ оценки деятельности Бернанке – статистика. По крайней мере, в одном аспекте результаты потрясают: за 8 лет его пребывания на посту главы ЦБ средний показатель инфляции, несмотря на тяжелейший финансовый кризис, составил 1,8% против целевого уровня ФРС 2%. Если Бернанке считал своей миссией недопущение дефляции – он преуспел в этом. Кроме того, США смогли опередить по экономическим показателям большинство остальных развитых экономик, хотя именно Америка оказалась в эпицентре финансового кризиса. Текущий объем выпуска продукции на душу населения в США превосходит аналогичный результат 2007 года. В Британии, Франции и Италии этот показатель по-прежнему остается на значительно более низких уровнях. Динамика роста, которую демонстрируют США, приблизительно схожа с канадской, хотя во время кризиса эта страна пострадала гораздо меньше. Сложно сказать, в какой степени экономика обязана этими результатами именно монетарной политике. Еврозону сотрясла серия кризисов суверенного долга. Ужесточение фискальной политики в США произошло позднее чем в других странах, хотя неутихающие бюджетные баталии, разворачивающиеся в Конгрессе после 2010 года, постоянно расстраивали планы Бернанке, путая ему все карты. Вряд ли стоит считать простым совпадением, что США улучшили свои показатели после реализации более агрессивной, по сравнению с другими государствами, монетарной политики. Проведем последний тест: оглянемся на финансовые кризисы прошлого и зададимся вопросом, было ли на этот раз что-то по-другому. В августе 2010 г. Бернанке произнес речь, заложившую фундамент для запуска QE2 – программы покупки активов в размере $600 млрд. В тот же день Кармен Рейнхарт представила свою работу «После падения» (After the Fall), в которой постулировалось, что в течение десятилетия после финансового кризиса ставка безработицы в богатом государстве будет в среднем на 5% превосходить докризисные показатели. В США прошло шесть лет после кризиса, а ставка безработицы превышает докризисный уровень лишь на 3,3%, причем до завершения десятилетия этот результат должен улучшиться еще больше. С другой стороны, спустя шесть лет после кризиса, показатель выпуска продукции на душу населения в среднестатистической стране должен отставать лишь на 1,5%, в то время как в США он пока ниже на 2,1%. Впрочем, автор рассматривала в качестве моделей страны меньшего размера. Как оказалось, ни монетарная политика, ни Бен Бернанке не могут творить чудеса. И, тем не менее, когда настанет время сойти с поста главы ФРС и покинуть мраморный дворец на Конститьюшн-авеню – Бернанке сможет сделать это с высоко поднятой головой. Политика прозрачности: Революция продолжается Когда в 2006 году Бен Бернанке возглавил Федрезерв, он поставил перед собой одну цель: он хотел повысить прозрачность и, в частности, ввести конкретные целевые инфляционные уровни. Последние восемь лет ознаменовались множеством фальстартов и бесконечными дебатами на тему коммуникативной политики ЦБ, но Бернанке, при поддержке своего заместителя Джанет Йеллен, смог постепенно совершить революцию в этой области. В числе нововведений можно упомянуть публикацию всесторонних и исчерпывающих экономических прогнозов, практику пресс-конференций, указание на дальнейшие перспективы монетарной политики и – после долгих лет споров – введение официального целевого уровня инфляции (2%). Все эти новшества, по всей вероятности, сохранятся, указывая на постоянный характер структурной реформы принципов деятельности ФРС. Как ожидается, Йеллен продолжит и углубит эти реформы. Кроме того, Бернанке качественно изменил процесс обсуждения внутри ФРС. Если Алан Гринспен сначала говорил, как, по его мнению, следует действовать Центробанку, а затем выслушивал мнения, то Бернанке поступал наоборот. При нем представители Ферезерва выступали наперебой, делая разнообразные – и подчас сбивающие с толку – заявления. «Мне кажется, [Бернанке] вывел на чрезвычайно высокий уровень культуру дискуссии внутри FOMC», - считает Ричад Фишер, президент ФРБ Далласа. «Бен – достойный пример для подражания, идеальный образец того, как надо выслушивать мнение каждого присутствующего». В настоящее время отмечается некоторая напряженность вследствие расхождений между поощряемой Бернанке практикой диссидентства и устоявшейся в ФРС традицией принимать решения на основе консенсуса. Однако возвращение к стилю Гринспена маловероятно. «Призыв к прозрачности, прозрачности и еще раз прозрачности не утихает», - отмечает Фишер. «Я не представляю, как можно загнать этого вырвавшегося на свободу джинна обратно в бутылку». Подготовлено Forexpf.ru по материалам The Financial Times

22 декабря 2013, 09:25

Американская экономика: 2013 год

Мы публикуем видеозапись и стенограмму лекции американского и российского экономиста, бизнес-аналитика Леонида Вальдмана о новом этапе развития американской экномики - и о том, как уже прошедшее выглядит с учетом развития.в последние годы.  Текст лекции Добрый вечер! Спасибо большое за приглашение, мне всегда очень приятно выступать в «Полит.ру». Я выступал здесь в 2006 году и в 2008 году. И сегодняшнюю лекцию я назову также, как и тогда - «Американская экономика", но только 2013 год. Это позволяет максимально широко описать то, что сейчас происходит в американской экономике в посткризисный период. Потом я попробую сформулировать уроки этого кризиса и посткризисного развития. Уроками я считаю то, что по крайней мере, для меня было чем-то необычным, неожиданным. Затем я постараюсь представить возможное будущее, как для американской экономики, так и для глобальной, в частности, для России. В посткризисный период Америка развивалась очень неровно, неравномерно, рост был довольно слабый и неустойчивый. Обычно после рецессии экономика, накопив отложенный спрос, растет достаточно быстро, по крайней мере, в начальный период. В этот раз это не так. Кризис, который разразился в 2008-2009 году, был настолько тяжел, что вся обычная динамика посткризисного роста оказалась невозможной. Давайте посмотрим на слайд №1.   В левом верхнем углу вы видите динамику национального валового продукта США в процентах к предыдущему кварталу, пересчитанную в годовом исчислении. Она умеренная и неровная. Справа вверху показана динамика роста промышленного производства, которое растет примерно так же: не очень уверенно, не очень сильно. Что в первую очередь характеризует состояние американской экономики в посткризисный период - это ситуация в области занятости (слайд №2).   На этом графике представлены все послевоенные американские рецессии, начиная с 1948 года. Каждая из них показана особым цветом кривой. По каждой рецессии вы можете видеть как, каким темпом и до какого уровня росла безработица. Пики безработицы для каждой рецессии сцентрированы относительно единой оси, выделенной пунктиром, что позволяет сравнивать картины падения занятости во всех послевоенных рецессиях. Слева от этой оси показано количество месяцев, которые необходимы были экономике, чтобы от предыдущего пика занятости добраться до самой нижней точки потерь рабочих мест. А справа от этой оси - сколько экономике потребовалось месяцев, чтобы восстановить предкризисный уровень безработицы. На графике видно, что обычная американская рецессия проходит путь от пика занятости до нижней точки примерно за три квартала. И восстанавливается примерно так же или быстрее. Красным цветом внизу показана нынешняя рецессия. Как видите, она самая необычная из тех, что встречались в послевоенный период, - и самая глубокая, и самая продолжительная. Наверху точка ноль не обозначает, что безработицы нет вовсе. Нет, эта точка показывает наименьший уровень безработицы перед каждой рецессией. И за время рецессии безработица выросла еще на 6% с лишним. В эту рецессию безработица достигала 10%, что для Америки необыкновенно много. Прошедшие после достижения этой точки 44 месяца оказались недостаточными, чтобы восстановить предкризисный уровень безработицы. Это тяжелая, очень долговременная безработица. Может быть, она даже не циклическая, а структурная, т.е. не такая безработица, которая зависит от цикла и после кризиса восстанавливается. Структурная безработица означает, что потерянные рабочие места экономика не может вернуть из-за изменения структуры экономики. Так ли это мы пока не знаем. Пока рабочие места восстанавливаются медленно. На следующем графике показаны расходы на заработную плату в отношении к валовому национальному доходу (слайд №3).   Люди, вообще говоря, ходят в магазин не с рабочими местами. Они туда приносят деньги, заработанные на этих рабочих местах. Если создаваемые рабочие места по уровню оплаты хуже тех, которые люди потеряли до кризиса, то этот график нам немножко об этом расскажет. Новые рабочие места сейчас создаются в не очень выгодных с точки зрения заработка отраслях. Например, розничная торговля, рестораны, отели и т.д. И на графике видно, что рост рабочих мест в посткризисный период не транслируется в соотносительный рост зарплат. Но на графике видно, и что в длинной исторической перспективе для Америки характерно все меньше и меньше соотносительно платить за труд. И доля зарплаты в объеме экономики падает. Она была когда-то больше 50%, а сейчас приближается к 40%. Следующий график показывает нам ситуацию в области жилой недвижимости (слайд №4).   Как вы помните, этот кризис разразился в первую очередь именно в этой отрасли и затронул весь банковский сектор. Поэтому интересно посмотреть, что происходит с недвижимостью. Традиционно в Америке, когда заканчивается кризис и начинается новая фаза роста, ситуация в области недвижимости дает сильный толчок к развитию экономики, поскольку люди во время кризиса не очень много покупают недвижимость, и после кризиса, когда восстанавливается экономика, спрос на недвижимость растет. Представленный график показывает динамику цен на жилую недвижимость в очень длинной исторической перспективе. Здесь видно, что период роста был очень длинный и яркий, но резко закончился с этим кризисом. После чего произошло достаточно сильное падение. Сейчас этот график демонстрирует колебания конъюнктуры. С одной стороны, это означает, что уже наверняка достигнуто дно в этом падении, если не случится снова какая-либо макроэкономическая катастрофа. Наступившая стагнация весьма полезна. Стагнация означает, что кризис уже не развивается, что падение закончилось. Дальше инвесторы как бы "пробуют воду": это дно или это не дно, можно ли возвращаться в этот сектор и инвестировать сюда, или лучше подождать еще. Вы видите, что здесь обозначился такой легкий рост. Может быть, это начало нового цикла. Пока мы не знаем. Если говорить о недвижимости, то для экономики вообще ценны сделки в области жилой недвижимости, но прежде всего по продажам новых домов. Почему? Если мы перепродаем друг другу квартиры, от этого немногое меняется. А вот если люди покупают новые дома, то это означает, что нужно создать новые рабочие места для строительства этих домов, создать новые рабочие места в отраслях промышленности строительных материалов, перевозок. Потом в эти дома люди будут покупать всякие домашние приборы (плиты, холодильники, кондиционеры и т.д.), их тоже надо произвести. Продажа новых домов дает импульс развитию экономики. Вы видите, что кризис, произошедший в продаже новых домов, в Америке был очень сильный (слайд №5).   С годовых объемов 1.200.000 или 1.400.000 домов продажи упали на уровень 300.000 домов в год. И сейчас немножко поднялись до уровня свыше 400.000 домов в годовом исчислении. Конечно же, это рост, если считать от нижней точки, но относительно того, что представлял собой этот сектор в предкризисный период, это, конечно, еще очень слабый рост. Дальше мне хотелось бы вам показать несколько графиков, которые характеризуют ситуацию с долгом, накопленным домашними хозяйствами. Это еще одна болевая точка американской экономики. То, что вы видите сейчас на графике (слайд №6), - это ипотечная задолженность.   Она также очень быстро росла и, как видите, особенно в 2000-е годы просто, как на ракете, улетала вверх. Федеральный резерв очень интенсивно снижал в те годы процентные ставки до уровня 1%, а потом они очень медленно поднимались. Все это давало рост стоимости недвижимости и необходимость для людей, которые хотели ее купить, залезать во все большие и большие долги. Уровень долга достиг максимума в первом квартале 2008 года и с тех пор постепенно снижается. Как видите, снижается не так быстро, как поднимался. И сейчас уровень долга соответствует примерно 2006 году. Кроме того, здесь еще нужно принять во внимание, что домашние хозяйства могут по-разному сокращать свою задолженность по ипотечному кредиту. Если семья не может платить по ипотечной задолженности, банк забирает дом за долги и перепродает. Это означает, что семья, лишившись дома, больше по ипотеке задолженности не имеет. Поскольку безработица продолжает оставаться очень высокой, доходы населения восстанавливаются очень слабо, долги все еще огромные, то не так уж велики источники для погашения долга. Вот почему темп сокращения задолженности населения невысок. Помимо долгов ипотечных есть и потребительские долги. На следующем графике именно они и показаны (слайд №7).   Он гораздо меньше, чем ипотечный долг. Вы видите, что во время кризиса этот долг стал сокращаться, потому что банки ограничивали кредиты населению. Если население не может платить по взятым кредитам, то что уж давать новые? После окончания спада в экономике этот кредит не только восстановился на предкризисный уровень, но и ушел значительно выше. Если бы не это, американская экономика вовсе бы и не росла. Потому что в американской экономике более 70% валового национального продукта определяется потребительским спросом, остальное - это спрос корпораций и правительства. Если быть честными, то долги населения нужно мерить не только в абсолютном выражении, но и относительно роста экономики. Как раз на следующем графике эта мера и показана (слайд №8)   Поскольку после кризиса экономика худо-бедно, но подрастала, соответственно, в пропорции к росту экономики, в пропорции к валовому национальному продукту относительный уровень долгов упал до уровня порядка 83%. Это сокращение задолженности в какой-то степени обеспечено сильным снижением процентных ставок, которым занималась Федеральная резервная система. На следующем графике (слайд №9) показаны в длинной исторической перспективе процентные ставки на самый популярный ипотечный кредит - 30летний кредит с фиксированной ставкой под залог недвижимости.   Как видите, когда-то, во времена Рейгана, он достигал 18%, но с тех пор постепенно снижался. Никогда в этот период он не был таким низким, как в последние годы. На следующем графике (слайд №10) показано совокупное богатство американцев.   Что такое совокупное богатство? В Америке, сюда включается совокупное богатство домашних хозяйств и неприбыльных организаций вместе взятых. Так устроена статистика, поскольку считается, что, вероятно, благотворительная организация - это довольно часто скрытая форма ухода от налогов. В совокупное богатство включается все, чем домашние хозяйства и неприбыльные организации владеют за минусом того, что они кому-либо должны. Вы видите, что в длинной исторической перспективе это богатство росло довольно сильно и достигло уровня 69 триллионов долларов. Для того, чтобы лучше видеть, что произошло во время и после кризиса, давайте этот же график посмотрим в более спрессованной временной перспективе (слайд №11)   Потери во время кризиса составили 13 триллионов долларов. Вдумайтесь: за пару лет потерять фактически пятую часть того, что накопили все поколения американцев, - это, в общем-то, катастрофа. Кризис был действительно страшный, разрушительный. Но по счастью, есть у нас настоящие герои, которые всех или кое-кого от горя спасут. И первый из героев - председатель Федерального резерва Бен Бернанке, который напечатал столько денег, что ими не только утер слезы, когда богатые тоже плакали, но и обеспечил дальнейший рост этого богатства. С его помощью американцы за несколько лет не только восстановили потери, но и разбогатели пуще прежнего. Немножко странным кажется этот рост богатства на фоне невыразительного роста американской экономики. Вроде и рост ВНП недостаточно хорош, да и недвижимость, хоть и подросла в цене, но далека от уровней, которые были до кризиса. Откуда же тогда этот рост богатства? Статистика показывает, что главный фактор - это рост фондового рынка, рост котировок широкого спектра корпоративных акций. Известно, что Федеральный резерв может очень хорошо влиять на уровень фондового рынка. И более того, он склонен к тому, чтобы надувать новый пузырь. Это не от вредностей и злонамеренностей его чиновников под руководством Бернанке. Это популярный среди центральных банкиров способ стимулировать экономику. Логика здесь такова. Если рынок акций будет подниматься, то будет улучшаться инвестиционный климат. Будет расти уверенность, что худшее позади и можно вкладывать деньги в развитие, нанимать новых работников, обновлять оборудование. Поэтому, эмитирую денежную массу, Федеральный Резерв нисколько не против того, чтобы эти его действия приводили к росту фондового рынка, который чувствует заботу Федерального резерва первым, а реальная экономика - второй. В августовских оценках инвестиционного банка Мэррил Линч было показано, что если принять стоимость корпоративных акций в мире за 100%, то американский фондовый рынок будет добрую половину стоить. На следующем графике (слайд №12) видно, как менялась в длинной исторической перспективе стоимость фондового рынка корпоративных акций.   Хорошо видны три зубца. Первый, на рубеже 2000 года, - это тот пузырь, который называется "пузырь доткомов". Когда он был проткнут, то рынок сильно упал. Но при Буше он восстановился и достиг еще более высокой точки, которая опять-таки была сорвана последним кризисом 2008 года. Сейчас новыми усилиями Федерального резерва и этот уровень тоже превзойден. Может быть, это новый пузырь, мы этого пока не знаем. Федеральный резерв не занимается предотвращением пузырей. Он ждет, когда они сами лопнут, а потом разбирается с последствиями. В Америке распределение собственности на корпоративные акции весьма неравномерно и сконцентрировано в основном у относительно небольшой части американцев. Поэтому имущественное неравенство Америки нарастает очень быстро. Это не новое явление, а длинный тренд. И он до сих пор продолжается. Посмотрите следующий слайд (№13)   Здесь представлен график универсального показателя измерения имущественного неравенства, расчитанного для Америки, коэффициент Джини. В длинной исторической перспективе вы видите, как он возрастает от отметки 0,38 и приближается к 0,5. Уровень 0,5 вы в мире можете встретить в таких классических экономиках развитого имущественного неравенства, как Латинская Америка. Я придаю этому значение не потому, что я сторонник каких-то социалистических идей "справедливого распределения общественного продукта". Отнюдь. Я придерживаюсь того мнения, что социум - это такая равновесная саморегулируемая система, которая умеет находить тот или иной способ коррекции в распределении материальных благ. Когда я вижу, что коэффициент Джини приближается к таким уровням, я начинаю интересоваться вопросом, как это перераспределение может выглядеть в Америке (слайд №14).   Может быть, и так, что 1% американцев по богатству сопоставим с остальными 99%. И эти 99% с таким положением вещей несогласны и готовы его изменить любым доступным способом. Теперь мне хотелось бы вам рассказать о том, что происходит с расширением кредита. После рецессии Федеральный резерв обычно предпринимает усилия для того, чтобы расширить кредит и тем самым запустить новую ростовую часть экономического цикла. Но в этот раз происходит нечто нетипичное (слайд №15).   Да, конечно, отчетливо виден провал на уровне 2010 года, когда кредитование было, в общем, очень маленьким. А сейчас этот уровень восстановился на предкризисных отметках. Но дело в том, что в начале фазы подъема он должен быть существенно выше. В этом году особенно показательно, как меняется кредит. Скажем, в первом квартале он в годовом исчислении вырос на 3,5%, во втором - на 2,5%, в третьем - на 0,6%. Кредит затухает. Причем даже это кредитование происходит как бы "из под палки". На следующем графике (слайд №16) показано, какой процент кредитования является форсируемым.   Иными словами, о том, что банки не совсем добровольно предоставляют кредит. Есть у них корпоративные клиенты, с которыми заключаются долгосрочные договора об открытии кредитных линий. Когда клиентам нужны кредиты, они обращаются в банк, - и банк обязан им выдать кредит, поскольку кредитная линия открыта. Вы видите, что сейчас около 95% всех кредитов - это кредиты именно такого типа, что означает, что за пределами тех случаев, когда банки не могут отказать в кредите, они почти не кредитуют. И это несмотря на то, что Федеральный резерв предпринял "геркулесовые усилия" по расширению денежной массы и созданию условий для расширения кредитования в посткризисный период. Говорить о состоянии американской экономики и не говорить о состоянии федерального бюджета невозможно. На следующем графике (слайд №17) показаны поступления и расходы федерального бюджета США в период 2005-2013 г.г.   Синие столбики показывают поступления в бюджет, а желтые столбики показывают расходы федерального бюджета. Как видите, в предкризисный период эти поступления были меньше, чем расходы бюджета. Бюджет был дефицитным, но не так сильно, как во время кризиса. Естественно, что во время кризиса доходы бюджета падают, т.к. снижение доходов населения и бизнесов приводит к снижению массы налогов. А расходы растут, поскольку правительство участвует в стимулировании экономики. И дефицит стал расти стремительно. После того, как этот кризис завершился, ситуация нехотя, но все-таки улучшается, расстояние между этими столбиками сокращается. Все эти годы, кризис - не кризис, социальные выплаты правительства нарастают (слайд №18).   Синим цветом здесь показаны пенсии, а желтые столбики - это расходы на медицину. Самые нижние зеленые столбики - это расходы на пособия по безработице. Понятно, что они носят наиболее циклический характер. Выплаты пенсий и расходы на медицину растут вне зависимости от того, кризис или не кризис. Почему? Потому что население Америки стареет, демографический кризис уже не является категорией будущего, и будет оказывать достаточно сильное негативное воздействие на ситуацию с федеральным бюджетом. Посмотрите на ситуцию в системе социального страхования (слайд №19). Здесь показана динамика взносов в систему и платежей из нее.   Синим цветом показаны взносы в систему, а желтым - выплаты государства из нее. И в 2005 году взносы были меньше выплат из системы. Эта система уже давно дефицитна. Во время кризиса эти разрывы стали нарастать очень сильно. Ничего удивительного в том, что Америка стала набирать долги очень резво. Сейчас взносы в эту систему стагнируют, что, в общем, объяснимо при нынешней ситуации с занятостью. А выплаты продолжают возрастать, хотя уже не так быстро, как в первые годы после кризиса. На следующем слайде (№20) как раз и показан государственный долг в пропорциях к объему экономики.   Он и в абсолютных отношениях очень большой, и вырос почти что вдвое за время после кризиса. В относительном выражении, вы видите, он достиг для Америки нехарактерно высокого уровня. Сейчас он больше, чем объем экономики. И чем больше государственный долг, тем сложнее перспектива расходов на его обслуживание (слайд №21). Здесь показаны платежи по процентам за кредит.   Хотя долги выросли очень сильно, платежи более-менее находятся на малоизменяющихся уровнях. И решающее значение здесь имеют операции Федерального резерва по снижению процентной ставки. Сейчас расходы на обслуживание долга составляют порядка 415 млрд. долларов в год. И это при очень низких ставках процентов за кредит. Если представить, что вдруг закончится эта замечательная жизнь и процентные ставки начнут нормализироваться, начнут подрастать, то при нынешнем уровне долга подъем процентной ставки хотя бы на 1% означает дополнительно 170 млрд. выплат по процентам за долг. Для того чтобы почувствовать эту сумму, достаточно назвать одну цифру. Оборонный бюджет США сейчас составляет 527 млрд. долларов, поэтому достаточно поднять процентные ставки на 3%, чтобы практически перекрыть расходы на оборону США. Понятно, что при такой ситуации есть все основания тормозить подъем процентных ставок сколь возможно долго. Наверное, самое яркое явление кризисного и посткризисного периода - это расширение денежной массы (слайд №22).   Это нечто небывалое. На представленном графике можно видеть, как она постепенно подрастала и к началу кризиса составляла порядка 800 млрд. долларов. Этого было достаточно, чтобы обеспечить рост экономики и регулирования процентных ставок, достаточный доступ к кредитным ресурсам и т.д. С тех пор за несколько лет денежная масса выросла в разы. Сейчас она превышает 3,6 триллиона долларов. Как вы помните, в Америке сейчас действует Третья программа количественного смягчения (QE-3). Первая была во время кризиса в острую фазу. Она была по-своему полезна, потому что позволила ликвидировать острую панику на рынке, прекратить цепь банкротств. Финансовая система во время кризиса очень нуждается в поддержке Центрального банка. Поэтому особых возражений против операций по расширению денежной массы Федерального резерва в кризисный период ни у кого не было. Поскольку экономика дальше не особо развивалась, то последовало QE-2, сейчас - QE-3. QE-3 - открытая программа, т.е. программа, в которой заранее не оговорены ни общие объемы расширения денежной массы, ни продолжительность операций. Она еще не закончена, поэтому об ее эффективности пока рано говорить. Программа QE-2, «количественное смягчение-2», которая состояла из пакета стимулирования в 600 млрд. долларов, закончилась, и ее эффективность посчитали сами же сотрудники Федеральной резервной системы. Эффективность оказалась на удивление маленькой. Истратив 600 млрд. долларов, Федеральная резервная система сумела обеспечить рост экономики на 0,13% и поднять инфляцию на 0,03% - совершенно маленький, ничтожный результат. В таких случаях утешают утверждениями типа "а если бы мы эту программу не реализовали, то было бы еще хуже". Кто знает? Эмитируя денежную массу, Федеральный Резерв скупает в первую очередь у банков правительственные и ипотечные облигации. Что же банки делают с полученными таким образом деньгами? На следующем графике (слайд №23) сопоставлены две кривые.   Красным показана расширяющаяся денежная масса, а синим показаны избыточные резервы банков. Вы знаете, что есть обязательные резервы, которые коммерческие банки должны держать на балансе Центрального банка на случаи потерь для защиты их вкладчиков. До кризиса у банков практически не было никаких дополнительных депозитов в Федеральной Резервной Системе сверх обязательных резервов. Для банков деньги - это их производственный инструмент, с помощью которого они зарабатывают свою прибыль. Естественно, они, заботясь об эффективности использования своих денежных ресурсов, старались максимально кредитоватьэкономику. Но с началом кризиса поведение банков изменилось и у них появились и стали быстро расти избыточные резервы. На графике видно, как синхронно меняются эти две кривые. Подрастает денежная масса и синхронно подрастают избыточные резервы, потому что эти деньги в экономику не идут. Чем объяснить это изменение поведения банков? Во-первых, банки понесли достаточно серьезные потери во время кризиса и большого аппетита на риски нет. Во-вторых, встает вопрос: а кого им кредитовать? Корпоративный сектор купается в деньгах, особо в кредитах не нуждается. Понятно, что когда деньги дают почти что даром, он увеличивает свои запросы на кредиты. Но им не так много надо. Население кредитовать? Оно еще не рассчиталось по прежним долгам. Наращивать ему кредит не так-то просто и безопасно. Да, небольшой рост потребительского кредита банки профинансировали, но этим и ограничились, а по ипотеке долги продолжают сокращаться. Поэтому банкам особо некого кредитовать. Кроме того, есть еще один фактор, я вам его сейчас вам покажу. На следующем графике (слайд №24) показана процентная ставка, которую Федеральный резерв платит на эти избыточные резервы.   Когда кризис начался, Бернанке очень боялся, что вот, сейчас он запустит печатный станок, "напрудит" денег, и как он потом эти деньги будет из экономики изымать? У него из-за этого было очень сильное беспокойство. Он говорил, что из-за этого плохо спит. Его можно понять. И тогда же, в 2008 году, он через Конгресс провел законопроект, наделивший Федеральный резерв правом выплачивать процент на депозиты банка. Думалось, что регулируя этот процент, он будет удерживать банки от избыточного кредитования экономики, которое опасно, потому что может привести к бешеной инфляции. Тогда он установил эту процентную ставку и выплачивает 0,25% на избыточные резервы. Много это или мало? В нынешних условиях это даже много, потому что эффективная ставка федеральных фондов сейчас 0,08%. Банки ничего не делая и имея деньги, которые Федеральный резерв закачал в систему и держал у них на счете, получают в 3 раза больше без всяких рисков. Получается своего рода шизофрения у Федерального резерва. С одной стороны, он расширяет денежную массу для того, чтобы расширить кредит, с другой стороны - сам же сдерживает расширение кредита, устанавливая процентную ставку много выше, чем на минимально рискованные рыночные активы. Не удивлюсь, если приходом нового председателя Федерального резерва эта кредитная процентная ставка понизится, или упадет до 0, или до уровня того, что платят на рынке. В этой связи следует обратиться к истории этого года, когда весной Бернанке выступил и сказал, что, вообще говоря, Федеральный резерв подумывает о том, чтобы несколько сократить программу расширения денежной массы. Этого было достаточно, чтобы рынок отреагировал исключительно нервно. По всему миру рынки "посыпались", потому что началось бегство капитала. Если Федеральный резерв прекращает эту райскую жизнь, расширение денежной массы, то идет приспособление рынка к будущему, когда эта раздача "подарков", по крайней мере, ограничивается. А на самом деле надо ждать, что после ограничения она заканчивается совсем. Рынок очень сильно поднял доходность облигаций, в том числе, как вы видите, 30-летних ипотечных облигаций (слайд №25).   Обратите внимание на резкое возрастание доходности этих ипотечных облигаций в правом нижнем углу графика. Реакция рынка была, как если бы Бернанке не просто заявил о намерении медленнее наращивать денежную массу, а и выполнил уже это намерение. Одного слова председателя Федерального резерва оказалось достаточно, чтобы условия кредитования резко ухудшились. И не просто ухудшились. Подъем процентных ставок удорожил финансирование сделок по приобретению недвижимости. Начавшаяся было положительная динамика на рынке недвижимости стала стагнирующей. После этого Федеральный резерв предпринял целую PR-кампанию, чтобы объяснить рынкам, что не все так страшно, и вы нас неправильно поняли. Мы не то имели в виду. Кконечно же, наши действия будут зависить от перемен в экономике. И, может быть, мы вообще ничего не будем делать. Как вы видите, рынок понизил эту возросшую доходность облигаций, но не вернул ее туда, где она была. Рынок ждет, что если не сейчас, то через месяц, через три месяца Федеральный резерв вернется к этой угрозе и будет сокращать свои активные операции с денежной массой. Буквально пару недель назад прошло несколько сообщений от крупных банков в этой связи. Такой крупный американский банк как Bank of Americaобъявил, что до конца года сокращает 4 000 сотрудников в отделении ипотечного кредитования. Как вы понимаете, когда рынок недвижимости растет, никто не сокращает этих работников. Наоборот, нужно новых набирать. 2,3 тысячи человек собирается сокращать другой очень крупный американский банк "Уэлш Фарго". Самый крупный - J.P. Morgan - объявил, что в следующем году его ипотечное подразделение сократится на 15 000 человек. Как видите, банки ничего хорошего не ожидают. В завершение обзора ситуации в денежно-кредитной сфере, хочу показать вам еще один слайд (№26)   Здесь показан уровень наличных средств на счетах крупных банков. Как видите, в 2013 году ситуация изменилась. Несколько лет подряд банки держали наличными примерно один и тот же уровень средств, а сейчас начали их резко наращивать. Можно сказать, удвоили их. Ничего удивительного. Если Федеральный резерв собирается умерять свою денежную агрессию, облигации, как правительственные, так и ипотечные, становятся не очень надежным местом вложения капитала. И наличные в этой ситуации лучше. Для тех, кто хотел бы вложить свои средства в подобные облигации, стоило бы посмотреть на этот график. После кризиса мнению банков о рискованности вложений стоит доверять. Обзор состояния американской экономики я на этом завершу и дальше хотел бы вам сказать об уроках, которые можно из этого кризиса извлечь. Первый урок - опасно подходить к такому кризису с высокими государственными долгами. Потому что во время кризиса они начинают расти очень быстро, просто кратно. В Америке они удвоились. В Европе, вы видели, тоже очень страшная динамика. Вопросы финансирования и рефинансирования государственного долга очень нелегко решать в таких условиях. Не все же обладают американской привилегией быть эмитентами мировой резервной валюты. Второй урок, который мы можем вынести из этого кризиса, - это очень тесная связь между правительством и банками. Она определяется не только тем, что банки во время финансового кризиса нуждаются в поддержке государства, что вытекает из конструкции денежной системы с частичным резервированием. Кроме того, их отношения характеризуются ситуацией кроссхолдинга: банки держат у себя на балансе облигации правительства, а правительство одалживает деньги банкам. Получается взаимная зависимость. И, не дай Бог, если с банками что-то случится. Тогда что-то случится и с государственным долгом. В Америке это еще было не так ярко, как в Европе. Третий урок состоит в том, что во время кризиса очень сильно возрастает роль центрального банка. В Америке достаточно быстро исчерпались возможности федерального правительства по стимулированию экономики. С такими долгами не особенно постимулируешь. Если все же надо оказывать стимулирующее воздействие на слабую экономику, приходится обращаться за ресурсами к центральному банку. Тем более, что это не настолько демократическое учреждение. Это Конгресс состоит из противоборствующих друг с другом партий, которые оппонируя друг другу, соответственно, сдерживают друг друга в расходовании государственных средств. А в Федеральной резервной системе никаких партий нет. Это технократический кабинет, который достаточно свободен в принятии решений. Есть, конечно, своя политическая ответственность, свои политические ограничения, но, тем не менее, он более свободен, чем Конгресс или правительство, в стимулировании экономики. И потому его и без того немалая роль и значение во время кризиса сильно возрастают. Еще один урок состоит в том, что монетаристская техника, действие которой мы увидели во время кризиса, не одинакова по своему проявлению. Во время острой фазы монетаристские операции Федерального резерва действительно оказались эффективны, что и следует признать. Действительно, удалось блокировать этот кризис, и хотя Lehman Brothersскончался, но больше никому пропасть не дали из крупных китов. Поэтомукупирование кризиса средствами монетаристской политики Федерального резерва оказалось успешным. Но вот все, что было потом, вызывает другую оценку. Монетаристская техника не работает, как метод стимулирования экономики. Также монетаризм не имеет рецепта улучшения структуры экономики. Еще один удивительный урок, вытекающий из кризиса и посткризисного периода - это необозримость пределов расширения денежной массы. Денежная масса за короткий период выросла с 0,8 триллиона долларов до 3,6 трлн.долларов. И ничего страшного пока не случилось. При этом ни одно пророчество галопирующей инфляции, как следствия подобной беспримерной эмиссии, не подтвердилось. Причину отсутствующей инфляции мы уже разбирали. Для того, чтобы получить высокую инфляцию, мало запустить печатный станок. Необходимо, чтобы коммерческие банки, к которым попадают вновь созданные деньги, отправили их в экономику, кредитуя нефинансовый сектор. А поскольку кредит расширяется после кризиса невыразительно, то созданная денежная масса оседает на принадлежащих банкам депозитных счетах эмитировавшей ее Федеральной Резервной Системы и инфляции нет. Но тогда в чем же полезность этой эмиссии? Среди прочего в том, что Федеральный Резерв может скупать в огромных количествах облигации правительства, делая рефинансирование государственного долга малозависящим от национальной и глобальной экономической динамики. До кризиса надо было считать, сколько Америка отправляет рабочих мест в Китай, как это влияет на формирование потока долларов, которые у Китая скапливаются, сколько долларов он сможет отправить обратно в Америку и купить американские облигации. Отправленные в Китай и полученные обратно доллары позволяют рефинансировать американский государственный долг. А теперь покупки правительственых облигаций Федеральным Резервом делают не столь уж важным вопрос, что там покупает Китай и все остальные. Еще один урок этого кризиса - усиливающееся расхождение интересов государства и корпоративного сектора. Корпоративный сектор сейчас пребывает в блестящем финансовом состоянии, чего нельзя сказать о государственных финансах. Государственный долг и в Америке, и в Европе, и в Японии, и во всем развитом мире огромный. Раньше всегда считалось, что правительственные облигации - это облигации, свободные от риска. По этой причине все процентные ставки всегда традиционно складываются от правительственных облигаций. Ну скажем, доходность облигаций испанского правительства должна быть ниже, чем доходность облигаций, выпускаемых испанскими компаниями. Почему? Потому что правительство может реально отвечать по своим обязательствам не только собственным имуществом или потоками налогов, но и не своим имуществом, имуществом и доходами резидентов своей налоговой территории. Например, оно может изменить законодательство и увеличить налоговые сборы, или ввести новые налоги. В эпоху глобализации, когда преимущественным типом крупных корпораций стали транснациональные корпорации, их денежные средства более не концентрируются в штаб-квартире. Они могут находиться где угодно. Сейчас за пределами Америки корпорации держат гораздо больше денег, чем в пределах Америки. Еще в 2008 году я написал статью в журнале "Эксперт", где затронул вопрос об экономических доктринах американских политических партий. Традиционный подход республиканцев состоял в необходимости поддержки национальных корпораций, рассчитывая на то, что государственные меры стимулирования приведут к повышению инвестиционной активности корпораций, к созданию ими новых рабочих мест. Мне казалось и кажется сейчас, что все это совершенно устарело. В эпоху глобализации, думая что вы стимулируете американскую экономику, на самом деле вы стимулируете рост заказов в Китае, где происходит создание новых рабочих мест для их выполнения. Когда доля внешней торговли расширяется с 10% до 30% и дальше, экономика становится принципиально открытой, и старые механизмы стимулирования не работают. Поэтому связь и сочетание интересов между американскими корпорациями и американским правительством начинают расходиться. * * * * * * * Какой образ будущего вырисовывается, исходя из всего вышесказанного? Одна из особенностей ситуации, в которую попала сейчас Америка и которая будет постоянно давать о себе знать в дальнейшем, - это утрата рычагов воздействия на экономику. Бюджет, как я говорил, при достигнутом уровне государственных долгов уже мало кого может стимулировать. Он сам нуждается в том, чтобы находились ресурсы для рефинансирования долга, а помогать другим уже трудно. Федеральная резервная система может накачивать денежную массу, но, как мы видели, она не приводит к какому-то особенному росту экономики. Да, она прекращает панику, но не приводит к росту. С утратой возможности для государственного стимулирования любой следующий кризис будет особенно чувствительным для экономики, потому что за десятки лет все привыкали к тому, что если что-то не так, правительство и монетарные власти позаботятся, они простимулируют, они дадут какую-то анестезию. Но в том-то и дело, что следующий кризис может происходить без какой-либо анестезии или с анестезией, которая никакую боль не утишает, а значит риски дестабилизации в будущем в этом смысле возрастают. Другая вещь, касающаяся будущего, опять же связана с монетарнойполитикой Федерального резерва. Стоило только заикнуться о возможном ограничении роста денежной массы и немедленно последовала реакция рынков во всем мире и ухудшила экономическую ситуацию в Америке. И ведь это только устно заявленное намерение! А что будет, когда это намерение осуществится? Федеральный резерв пока из месяца в месяц откладывает начало конца этого монетарного расширения. Когда он сократит эти закупки облигаций, как рынок это будет переживать? А когда он прекратит эти закупки, расширение денежной массы совсем прекратится, как это отразится на рынках и экономике в целом? А когда-то Федеральный Резерв начнет сокращать свой накопленный портфель правительственных и ипотечных операций и, получая оплату за их продажу, начнет ликвидировать создаваемую сейчас денежную массу? Как экономика будет реагировать на сжатие денежной массы? Все видели как болезненно проходили программы строгой экономии в Европе. Эффект должен быть похожим Трудно себе представить, как загнать этого монетарного джинна в бутылку. Но может быть и не надо так драматически возвращать все на круги своя, сокращая денежную массу до предкризисного уровня? Ведь нынешнее положение вещей не демонстрирует пока какой-либо внятной угрозы финансовой стабильности. Такую логику рассуждений можно часто слышать в наши дни. И действительно, резкая реакция рынков в этом году на угрозу постепенной стабилизации денежной массы показала какой опасной может быть нормализация денежного обращения. И все же, чтобы согласиться с таким подходом, следует ответить на один вопрос: как без резкого сокращения денежной массы вернуть действенность обычным процедурам монетарного регулирования через установление ставок процента по федеральным фондам? Наверное, стоит напомнить, что изменение процентных ставок Федеральным Резервом происходит не административно, а путем рыночных операций, когда менеджеры Федерального Резервного Банка Нью-Йорка по поручению Совета Управляющих Федеральной Резервной Системы покупают или продают правительственные облигации, способствуя тем самым движению процентных ставок вниз или вверх. Но для того, чтобы эти операции были эффективны как раз и нужна нормализация денежной массы. Если денег в системе будет слишком много, то процентные ставки вряд ли сдвинутся с места. С подобной ситуацией Федеральный Резерв уже столкнулся 10 лет назад, когда на его объявления о повышении процентной ставки рынок как будто не обращал внимания. Тогдашний Председатель Федерального Резерва Алан Гринспен говорил, что по его мнению рынки ведут себя загадочно. А тогдашний еще рядовой член Федерального Резерва Бен Бернанке объяснял, что ничего загадочного в поведении рынков нет, т.к. просто наблюдается избыток сбережений, вызванный активной политикой аккумуляции долларовых резервов со стороны развивающихся стран. И именно по этой причине Федеральный Резерв запаздывает с повышением процентных ставок, т.к. избыток сбережений, избыток денежной массы блокируют меры монетарных властей. Возвращаясь из этого недавнего исторического экскурса в наше время, следует подчеркнуть, что без нормализации денежной массы ситуация может повториться, но уже в куда более опасных масштабах. Вот и получается, что загнать обратно в бутылку монетарного джинна трудно, на это, может быть, уйдут годы. Но и оставлять столь раздутой денежную массу тоже опасно. Характеризуя сложившееся положение можно сказать, что мы живем в сугубо экспериментальной экономике. Никогда в такой не жили, поэтому ее никто не понимает. Все теории, которыми пользовались для понимания различных состояний экономики, к этой экономике не очень-то относятся. Строго говоря, непонятно, кто же теперь профессионал в области экономики? Те, кто таковыми являются по образованию и роду занятий, не имеют опыта работы с такой экономикой. Похоже, мы все возвращаемся в первый класс. Говоря о будущем, следует вернуться к ситуации с государственным долгом США. Если трезво смотреть на дело, этот долг выплатить нельзя. Поскольку объем долга сейчас примерно соответствует масштабу американской экономики, то сокращение долга хотя бы на 10% будет означать гораздо более сильный спад, чем во время последнего кризиса. И этот спад вызовет глобальную рецессию. Кроме того, выплачивать полностью или даже большей частью этот долг необязательно. Ведь и по сию пору вся мировая валютная система построена вокруг доллара США. Это означает, что если Россия, страны Юго-Восточной Азии, или Китай хотят иметь какие-то долларовые резервы, долларовые сбережения, у кого-то должен быть их дефицит. И даже точно известно, у кого - у Америки. Но все-таки одно дело, когда какое-то, пусть даже растущее количество долларов находится у нерезидентов, и другое дело, когда система выходит совсем из каких-либо представлений о равновесии. Само представление о том, каков должен быть уровень американского государственного долга, тоже плывет, оно тоже находится в развитии. Еще недвано была популярна точка зрения, что государственный долг не должен превышать 90% объема валового национального продукта, ибо такое превышение чревато долговременной стагнацией экономики. В процессе дальнейшей эволюции воззрений на сей предмет можно представить, что достаточно консервативным окажется подход, состоящий в том, что государственный долг не только не следует сокращать, но что он должен расти и дальше, но не быстрее, чем темп роста экономики в целом. А более агрессивным будет считаться подход, призывающий не обращать внимание на какие-либо ограничения и наращивать денежную массу быстрее, чем темп роста экономики для того, чтобы ускорить этот рост, преодолевая стагнацию. Подобные разговоры уже вовсю ведутся. Уолл-стрит с большим вниманием склоняет ухо к устам тех, кто выступает с наиболее агрессивными предложениями на эту тему, как например, такие довольно титулованные экономисты, как Майкл Вудфорд, или Адэр Тернер. Если вписывать происходящее в более широкий исторический контекст, то я рискну предположить, что мы имеем дело с растянутым во времени завершением истории мировой валютной системы, построенной на долларе, который не обеспечен ничем, кроме мощи американской экономики. Послевоенное Бреттон-Вудское соглашение установило мировой порядок, где доллар обеспечивался золотом, а все остальные валюты привязывались к доллару. Им необязательно было иметь золото. Достаточно лишь поддерживать стабильный обменный курс с долларом. В начале 70-х годов эта система радикально изменилась. Во время президенства Никсона было объявлено примерно следующее: "Правительство США более не разменивает доллары на золото. Вам не нравится доллар? Прекрасно. Ваше право его не покупать. Но если вы верите в силу американской экономики, в ее мощь, в ее передовые позиции в мире, вкладывайте свои сбережения в доллар ". Люди в возрасте, наверное, помнят, что когда-то и купюра достоинством в 10 рублей имела надпись, что рубль обеспечивается всем достоянием Советского Союза, в том числе золотом, драгоценными металлами и так далее. Это была надпись в стиле доллара времен Бреттон-Вудса. Теперь этого нигде больше не существует. Впрочем, и в Советском Союзе реально вы же не могли пойти в банк и получить золото по своему червонцу! Но вернемся к доллару. После того, как в начале 70-х годов началась эмиссия доллара, необеспеченного золотом, очень многие параметры денежной массы, кредитов, долгов стали коренным образом изменяться. И меня не покидает ощущение, что этот период, начавшийся 40 лет назад, мы изживаем. Не то что это немедленно, сейчас закончится. Нет, но мы приближаемся к концу этого периода экономической истории. И если это так, то это означает не только кризис сложившейся мировой валютной системы, основанной на необеспеченном золотом долларе. Это еще и конец экономической теории, которая обслуживала эту фазу экономической истории, это конец монетаризма. Я ни в какой мере не хулитель монетаризма, как экономической теории. Наоборот, считаю что он оказался исключительно состоятельной, эффективной экономической теорией, которая особенно в эпицентре валютной системы, в Америке, позволила получить массу всяких экономических благ. И она, кстати, оказалась очень практичной, потому что позволила сформулировать вполне утилитарные техники управления денежной массой, управления процентной ставкой и, что самое главное, управления экономическим циклом. Монетаристская техника позволяла очень сильно раздвигать границы ростовой фазы экономического цикла, сокращать и смягчать фазу кризиса. Разумеется, любая успешная теория стремится постулировать свою вечность и непреложность для любых состояний экономики. Но мне кажется, что это не так. Монетаризм, как система экономических взглядов и вытекающих из них практических рекомендаций, эффективен лишь при определенных условиях. Мне кажется, что неудачи Федерального резерва в посткризисный период по использованию монетаристской техники для воздействия на экономический цикл как раз и характеризуют, может быть, начало конца монетаризма, как практической теории, обслуживающей экономическую политику. Может быть, я неправ, это мое предположение. Если завершается эта 40-летняя история, то под моинение попадает само понятие резервной валюты. Конечно, может будет другая резервная валюта. Многие поглядывают на юань, и китайские власти делают очень многое для того, чтобы сделать его международной валютой. За последние годы они приложили для этого много усилий. Но недостаточно сделать юань распространенной валютой. Для того, чтобы юань выполнял роль резервной валюты, нужно иметь глубокие финансовые рынки, в которых можно оперировать с этой валютой, нужно иметь очень разные рыночные инструменты, нужно иметь развитое коммерческое право и совершенно независимый суд, чтобы инвесторы чувствовали себя безопасно, делая сбережения в юанях или оперируя через юань по всему миру, и так далее. Но может быть, никакой особой резервной валюты в будущем и не будет, и то, с чем мы имеем дело сейчас, относительно недавняя история. Если вы посмотрите на период до 1997-го года, когда разразился азиатский кризис, такого накопления долларов в мире не было. Это не было даже характерным признаком экономического поведения. Когда разразился азиатский кризис, слабость валют стран Юго-Восточной Азии стала предметом спекулятивной атаки, очень тяжелого кризиса в этом регионе. И страны Юго-Восточной Азии, а также многие другие страны стали накапливать доллары в посткризисный период для того, чтобы укрепить национальные валюты, защитить их от таких набегов, чтобы поднять статус национальной валюты и сделать устойчивыми свои внутренние финансовые системы. До этого момента такого роста долларовых сбережений нерезидентов не было. А следовательно, может и не является такой уж необходимостью накапливание долларов? Посмотрите на Банк Англии, Европейский Центральный Банк. Почему они не накапливают доллары? Потому, что эмитируемые ими валюты пользуются заслуженным или даже неоправданно высоким доверием инвесторов. Но глобальная ситуация заметно изменилась за истекшее десятилетие и вполне нетрудно себе представить существенные перестановки в рейтинге репутации различных национальных валют. И если глобальное ребалансирование экономики приведет к устойчивому автономному от США и Западной Европы росту экономик ряда развивающихся стран, то поднимется и рейтинг их валют. А значит, исчезнет и побудительная причина к приобретению и сохранению долларовых сбережений. Когда и если это произойдет, и положение доллара, и его обменные курсы, и оценка американских акций и облигаций, включая правительственные, может претерпеть существенные и болезненные изменения. Для развивающихся стран, включая Россию, кризисный период воспринимался, как нежелательное, но неизбежное в рамках капитализма явление. Мол, ну вот, да, кризис, бывает, пройдет и возобновится рост пуще прежнего, как это всегда было. Это представление было совершенно неверным. Неверным потому, что аномалией являлся не кризис, аномалией являлся докризисный рост в нулевые годы. Такой рост может продолжаться только недолго, лишь несколько лет. После кризиса вернуться к прежнему положению вещей невозможно. Осознать это у многих правительств в развивающихся странах занимает много времени. Но еще труднее сделать из этого осознания соответсвующие выводы. В период нулевых годов, на фоне быстрого роста многие развивающиеся страны, и Россия в том числе, надавали очень много социальных обязательств. Часть этих обязательств была выполнена и легла определенным бременем на государственные бюджеты. Часть обязательств еще только сформулирована и стала программой предвыборных обязательств властей. И если прежний докризисный рост не возобновляется, то отвечать по накопленным и будущим обязательствам особенно-то нечем. Перспектива выглядит куда бледнее, чем ожидалось. Это создает "окно возможностей" для любых оппонентов действующих властей. Они могут ударяться в какой угодно популизм, пытаясь заработать политические очки. Соответственно, и действующее правительство точно так же соревнуется с ними в популизме, просто чтобы не потерять власть. Поэтому посткризисный период - это и осознание того, что впереди не все так красиво, как ожидалось, и постепенное признание реальности. Вы видели, как прокатилась в последние годы целая волна недовольства именно в тех странах, которые особенно хорошо росли в предкризисный период, исключая Китай (где, в общем, не особенно попротестуешь). Но в целом ряде стран, как например, в Бразилии, Индии, Турции, России неудовлетворенность населения, ожидавшего "продолжения предкризисного банкета", недовольство нарастало и выливалось в какие-то протестные формы. У меня нет оптимистического сценария для развития в ближайшие годы, и, прежде всего, потому что за этот длинный период, может быть, не все 40 лет, но последние 20 точно, - монетаристская техника была освоена так, что роль кризиса, которая, вообще говоря, в экономическом цикле очень важна и позволяет экономике очищаться от "шлаков", очищаться от неэффективных бизнесов, неэффективных рабочих мест и приобретать хорошую спортивную форму, жилистость, эти кризисы купировали раз за разом. В результате проблемы не решались, они переносились на будущее, они усугублялись по ходу. Вы видите, что американский долг, который перед кризисом нарастал очень быстро, за что Буша ругали, несопоставимо маленький по сравнению с тем, каким он стал сейчас. Так что проблема только усугубилась, и это довольно типичная ситуация. В этом непростом мире и для России, в общем-то, риски будут нарастать. Понятно, что пока Китай создает новую экономику, особенно востребованы всякие природные ресурсы, и у России, как поставщика миру энергетических ресурсов и таких инвестиционных товаров, как черные металлы, блестящая конъюнктура. В период, когда такого инвестиционного роста в мире не предполагается, а, наоборот, впереди у Китая достаточно трудная и опасная перестройка модели роста, переход с экспорта на внутреннее потребление, мировая конъюнктура для России может быть рискованной. Это может отражаться на котировках цен на энергетические ресурсы. Возможные финансовые потрясения, которые я попробовал описать, могут сказаться на накопленных валютных резервах России не только в результате какой-то девальвации доллара, если таковая случится, но и потери курсовой стоимости тех бумаг, в которые валютные резервы вложены. Если Россия покупает, скажем, американские правительственные облигации, а эти облигации падают в цене, то естественно, что Россия несет портфельные потери. Ухудшение торгового баланса для России особенно чувствительно, поскольку в России торговый баланс сильно влияет на государственный бюджет, что повышает риски устойчивости российского бюджета даже при накопленных валютных резервах. С другой стороны, ослабление западных экономик представляет для России редкий шанс использовать свое положение и в экономическом, и в политическом пространстве. Поскольку Россия не интегрировалась в европейскую экономику и обладает самостоятельной валютой, она не переживает так сильно те проблемы, которые переживает сейчас, скажем, Европа. И население России не так обременено долгами, как в западных странах. В этом смысле Россия может выиграть, как привлекательная экономика на перспективу. Другое дело, что институциональное устройство России таково, что она может и не воспользоваться тем шансом, который ей выпадет, но все же такой шанс ей будет предоставлен. Когда в Европе бушевали мировые войны, Америка находилась на периферии, и блестяще воспользовалась этой исторической возможностью для того, чтобы выдвинуться на авансцену экономического развития и стать не просто первоклассной экономикой, но и супердержавой. Этот шанс у России есть; сможет она им воспользоваться или нет, я не знаю. Спасибо вам большое за внимание и долготерпение. Обсуждение лекции Борис Долгин: Спасибо большое. Первый вопрос. Вы во многих случаях, комментируя графики и делая прогнозы, опирались на как будто бы интуитивно понятные закономерности. В какой степени вы при этом опираетесь на какую-то экономическую теорию? Вообще, дает что-то современная экономика, наука последних лет, в понимание того, что происходит? Леонид Вальдман: Знаете, я в жизни много всяких теорий изучал, какие-то мне нравились больше или меньше, но я всегда удерживался от влюбленности в какую-либо из них, потому что, как когда-то говорил Гете, "Теория - это очки, через которые вы смотрите на мир". Я боюсь, как бы я не надел какие-то очки, которые бы мне давали искаженное представление об этом мире. Мне непонятно, какой теорией я пользуюсь. Борис Долгин: Ведь не бывает никакого взгляда вне призмы; вы все равно смотрите через какое-то, может быть, недосформулированное, но некоторое свое представление, как это устроено, - вот что это за представление? Леонид Вальдман: Тогда, значит, я всеяден, ем из всех кормушек, из кормушек всех экономических теорий и стараюсь разглядывать то, что у нас перед глазами. Не знаю, насколько это хорошо получается. Я скажу, как я себя проверяю. Я много в жизни делал ошибок, но в какой-то момент у меня сложилась картинка экономического процесса, которая позволяла мне делать какие-то прогнозы. Если мой прогноз оказался верен, то значит верной была и моя картинка экономического процесса. Если прогноз не сбывается или сбывается отчасти, я обязан произвести ревизию своей картинки. И в общем, пока мне не приходится делать какой-то кардинальный пересмотр своей картинки. Но было много такого, что потребовало ее дальнейшего развития, совершенствования и коррекции. Отчасти, я рассказывал об этом сегодня, разбирая уроки прошедшего кризиса. Борис Долгин: Вы собираетесь ее как-то попробовать сформулировать, как некоторое теоретическое основание, которое проверяется тем, что оно работает прагматически, совершенствуется и так далее, но, наверное, это можно попробовать сформулировать? Леонид Вальдман: Можно, но я, наверное, не стану этим заниматься. Борис Долгин: Хорошо. Вопрос второй. У вас была картинка, кадры "Оккупай Уолл-стрит". Вы говорили о том, что существует и такой, альтернативный, взгляд, подход. А в чем суть этого альтернативного подхода? Леонид Вальдман: Альтернативного подхода нет. Просто, когда у вас нарастает практически непрерывно кризис, социальные риски тоже нарастают. Я очень хорошо вижу, живя в Америке, как совсем богатые люди не видят никакого смысла в деньгах, которые они зарабатывают, т.к. эти деньги не обслуживают уже никакие их потребности. Они в возрастающей степени отправляют эти деньги на благотворительность. А с другой стороны, растет спектр тех, кто проигрывают в таком процессе распределения материальных благ. Здесь и нарастающая бедность, переход среднего класса во что-то ниже среднего, ухудшение состояния американских городов, ухудшение состояния американской федеральной инфраструктуры. Америка все больше и больше становится отсталой страной, хотя продолжает оставаться самой крупной и в перспективе динамичной экономикой в мире. Борис Долгин: А как это можно сделать иначе? Леонид Вальдман: Не знаю. Я только знаю, что социум - это такая равновесная система, которая найдет способ себя отрегулировать, отрегулировать распределение материальных благ. Если это распределение уходит в экстремум, то социум найдет способ поправить. Скорее всего, это означает выдвижение в Америке каких-то популистских партий. Скажем, Республиканская партия, которая достаточно сильно лидировала при Буше, породила внутри себя, то что называется TeaParty, тоже вроде бы консервативное по направленности общественное крыло, но явно направленное не только против либералов, но и крупного капитала, особенно финансового. Или другой пример. Обама, как вы видите, ищет способ введения системы социальной системы здравоохранения. Почему? Потому что до Обамы страна с 300-миллионным населением имела 47 миллионов человек без какой-либо медицинской страховки. И это не мигранты, это граждане без нормального доступа к системе здравоохранения. Понятно, что это аномалия. И понятно, что она порождает движение за социализацию медицины, которое дает политическому лидеру, его продвигающему, победу на выборах, и повторную победу на выборах. Вот, пожалуйста, как социум себя корректирует. А что он будет делать с распределением денежного дохода? Что-нибудь еще, но будет искать выход. Борис Долгин: Спасибо. Оставшиеся 3 вопроса я буду уже чередовать. Константин Иванович: Спасибо за очень хорошую лекцию. Особенно мне понравился конец, где нужно экономистам, как вы рекомендуете, пойти в 1-й класс. Тут я наткнулся на интересную информацию. Были в свое время опубликованы IQ президентов США - наши сведения, о наших руководителях, конечно, засекречены, - если наложить на кризисы IQ экономистов и руководителей финансовых структур, то пробовал ли кто-нибудь обнаружить связь между этими вещами? Леонид Вальдман: Мне кажется, это, в общем-то, не так важно. Не то, что можно кого угодно посадить на верхнюю позицию. Но если, скажем, мое предположение о том, что заканчивается 40-летний цикл, верно, то вы можете посадить президентом любого, пусть самого гениального человека и он не сможет исправить это положение. Да, будет что-то отличаться, выигрывает выборы Обама или Ромни. Может быть, это на чем-то скажется, но не радикально, и не только в Америке, а и по всему миру. Если мы имеем дело с проблемами, которые носят такой эпохальный характер, учет IQ здесь не поможет. Константин Иванович: Тогда такой вопрос. Глупеют экономистыили становятся умнее? Леонид Вальдман: Они умнеют.Я знаю огромное количество американских экономистов, которых мне читать очень интересно. Я считаю их намного умнее себя и мне интересно у них учиться. Там есть у кого учиться и в академической науке, и в бизнесе. В Федеральном резерве есть блестящие специалисты, очень эрудированные. Дело в другом. Мы переживаем кризис парадигмы, как мне кажется, и в этом смысле все накопленные экономическое знания находятся под пересмотром. Поменять сейчас что-либо трудно. Вот скажем, я выступаю сейчас с текущей критикой монетаризма, как экономической теории, но мне нечего предложить взамен. Эта парадигма, может, изживет себя, и вместо себя что-то выдвинет, но пока не видно ничего, что может прийти ей на смену. Борис Долгин: А если говорить не об основах анализа, не о теории, а все-таки о том, что, на ваш взгляд, может быть фактором роста? Вы показали, насколько мало содействует накачка экономики деньгами, а есть у вас гипотеза? Леонид Вальдман: Это, в общем-то, даже совсем нетрудно предположить. Что в этом посткризисном периоде не произошло так это расширение кредитования. Отчасти оттого, что финансовое регулирование сдавило банки. Отчасти оттого, что банки понесли очень сильные финансовые потери и "зализывают раны". Отчасти это произошло оттого, что Федеральный резерв одной рукой их стимулировал, другой дестимулировал. Дело в том, что в отсутствии инфляции ничего удивительного нет, потому что эта система как бы двухкамерная: Федеральный резерв должен создать дополнительную денежную массу, а банки должны эту денежную массу пустить в экономику. Если первое происходит, а второе не происходит, нет ни роста, ни инфляции, и это именно то, что мы имеем сейчас. Банки, как я говорил, сейчас, в 3-м квартале, вырастили кредитную массу на 0.6%, и это просто не рост, а Федеральный резерв каждый месяц по 85 миллиардов, т.е. по триллиону в год в систему запускает. Борис Долгин: Иными словами, продолжение накачки, но ослабление регулирования? Леонид Вальдман: Если банки воспользуются этим. Борис Долгин: А как стимулировать банки, что бы они воспользовались этим? Как не дестимулировать, вы обозначили, чуть меньше зажимать, а как стимулировать? Леонид Вальдман: Стимулировать, опять же, легко. Например, понизить до нуля ставку процента по депозитам банков на избыточные резервы, составляющую сейчас 0,25 %. Это первое. Второе, понизить для них обязательные резервы. Это вы знаете, как кредитный мультипликатор работает. И кредит может расшириться. Не обязан, но может. Третье - это то, что делает сейчас Федеральный резерв, "выдавливая" банки из всех безрисковых активов. Если Федеральный резерв покупает все больше и больше правительственных облигаций у банков, у них остаются на руках наличные деньги. Либо они сидят на наличных, либо они пускают их в работу. Если они не могут больше покупать правительственных облигаций, значит, должны кого-то кредитовать. Любое расширение кредита будет идти в экономику. Произойдет ли это? Теоретически возможно. Наталья: Я хотела уточнить: из вашей лекции, как я поняла, количественное смягчение, которое поступает в экономику, в какой-то степени мертвым грузом остается в банках. А почему тогда заявление о возможном свертывании этой программы вызвало такой обвал на развивающихся рынках, если, в принципе, эти деньги лежат мертвым грузом? И, во-вторых, почему если американские корпорации чувствуют себя не так уж и плохо, в плане свободной ликвидности, почему они не создают новые рабочие места, почему они не инвестируют в экономику, если у них есть деньги? Леонид Вальдман: По первому вопросу. Есть такое понятие, по-английски называется carry trade, в сущности, это явление, которое появилось не сейчас, а, наверное, после того, как в Японии упали в область около нуля процентные ставки. Когда в одной стране низкие процентные ставки, вы там одалживаете деньги и переносите их в другую страну, где процентные ставки более высокие, Скажем, вы одолжили на год деньги в йенах, где вы платите 2% годовых, вы переносите эти деньги на год в Индонезию, где по ним платят 10% годовых. Через год вы продаете индонезийские облигации и получаете 10% на одолженные вами деньги, возвращаете свой кредит в Японию, платите 2% годовых и 8% оставляете себе. Вот это называется carry trade. Иначе говоря, это спекулятивная игра типа "арбитраж процентных ставок", игра на разнице процентных ставок в разных странах. Но дело в том, что теперь Америка, опустив процентные ставки почти до нуля, стала выполнять роль, которую раньше выполняла Япония. Вы можете одалживать доллары, переносить их по всему миру, где процентные ставки выше, вкладывать там и потом возвращать обратно. Если начинается что-то, что может привести к повышению процентных ставок, ваша позиция становится опасной. Ваше обязательство составляет уже не 2%, как стоимость одолженных вами денег. Вы вернете 2% плюс разницу: разницу изменения курса валют стран, в которых вы одалживали и вкладывали деньги, разницу между текущими и будущими процентными ставками. И так далее. Ваши риски возрастают, и, соответственно, ваша норма прибыли находится под риском. Вот тогда начинается рыночная адаптация к изменению положения вещей. Вот почему по всему миру прошла волна адаптации к заявленному Бернанке изменению политики Федерального резерва. И это сказалось на всех рынках, включая Россию. По второму вопросу. В посткризисный период корпорации не находят предмета для расширения бизнеса, потому что нет особенно расширяющегося спроса. Американский потребитель так хорошо покупать, как прежде, уже не может. Накопленные потребительские долги сдерживают рост кредитования. Во время кризиса происходит недоиспользование производственных мощностей и заботой корпорацией становится их загрузка, а не создание новых. С другой стороны, когда Китай столкнулся с этим американским кризисом, то с точки зрения динамики рабочих мест испытал куда более сильное потрясение, чем американцы: Китай в течение одного квартала потерял 20 миллионов рабочих мест, и китайское правительство должно было выступать с программой совершенно экстренной помощи по созданию новых рабочих мест. В масштабах экономики она была даже гораздо больше американской программы стимулирования. В частности, они стали строить еще больше новых предприятий. Действующие сидят без заказов, а они строят новые в тех же отраслях. Почему? Потому что пока вы строите, вы нанимаете рабочих для строительства. А еще вам цемент поставляют, железобетон, электроэнергию и так далее, что также способствует созданию рабочих мест в сопряженных отраслях. Вам ведь сегодня нужны рабочие места? У вас 20 миллионов человек на улице. Вот и создали огромное количество дополнительных избыточных мощностей. Где-то месяц назад я читал заявление китайского правительства, что они сейчас разработали программу демонтажа избыточных мощностей. Я подумал, какая классная вещь! Можно удваивать валовой национальный продукт, ничего не создавая: один будет выкапывать ямку, другой - закапывать, обоим засчитаем производительный труд, заплатим деньги. Ямки вроде как и нет, а валовой национальный продукт просто вдвое растет! Таким образом, возвращаясь к вашему вопросу, можно сказать, что корпорациям не для кого выращивать производственную мощность, инвестировать некуда. Если они находят реальный спрос на что угодно, они сразу пускают свободные ресурсы в дело и реализуют инвестиционные проекты. Борис Долгин: В продолжение предпоследнего вопроса, о роли растущей рефлексивности в экономике, роль заявлений, прогнозов по поводу ожиданий, по поводу, докуда оно будет расти, что с этим происходит? Ситуация, когда уже на заявление Бернанке среагировали таким образом, она ведь не уникальна. Ситуация, когда реагируют на прогнозы тех или иных госдеятелей или представителей корпораций, когда ожидания сами становятся фактором некоторых самосбывающихся пророчеств, эта рефлексивность, она явно в современной экономике гораздо больше, чем она была 20 лет назад, существенно больше, чем она была 100 лет назад. Что дальше? Леонид Вальдман: Если вы посмотрите, какие сейчас закладываются прогнозы на следующий год, на ближайшие годы, они достаточно тревожны, исторически в Америке привыкли к тому, что 6-й - 7-й год после рецессии - пора уже и новую рецессию ожидать. Для меня самая опасная точка на глобусе - это Китай, потому что его актуальная задача - провести реформу для того, чтобы перестроиться на внутренний рост. Для них понятно, что экспортная модель экономики, на которой они росли все предыдущие годы, практически не имеет перспективы. Уход от экспортной модели не уникален потому, что до Китая по этому пути прошла Южная Корея, до того Япония, а еще раньше Германия. Все когда-то были на этом пути и очень хорошо развили собственные экономики. Но когда-то надо переходить на внутренний спрос и сделать рост экономики более здоровым. Но для Китая переход с экспортной модели - это крайне рискованная вещь, потому что все страны, которые я до того называл, были не социалистическими или коммунистическими, это были рыночные экономики, той или иной степени зрелости, но в чем-то похожие друг на друга. Китай - это все еще отчасти командная экономика с коммунистической политической системой. Для них экономическая трансформация еще имеет и необходимую политическую составляющую, а это большие риски, потому что дестабилизация политической системы Китая очень рискованна. Поэтому я думаю, что Китай, при всем осознании необходимости реформ, будет испытывать большие трудности, неустойчивость в этом переходе, и это будет рождать риски для всего мира. Если у Китая получится и через несколько лет он совершит этот переход, откроется совершенно другая динамика развития мировой экономики. Китай будет наследником Америки, как мирового лидера. Китай будет локомотивом роста, предъявляющим спрос и Африке, и Латинской Америке, и России, и другим странам, и, соответственно, будет тащить за собой мировую экономику. Пока это не произошло, Америка и Европа могут валять дурака, откладывать болезненные реформы, санировать свои экономики в щадящем режиме и проводить достаточно авантюрную политику. Александр: Скажите, пожалуйста, почему на фоне кризисных событий в Европенет социалистических, экономических учений, то есть не известных экономистам?И второе, если вы знакомы с работой Михаила Хазина об интеграции, что бы вы могли об этом сказать? Леонид Вальдман: У меня ощущение, что марксизм - на марше. По западной литературе вижу, что эта тематика расширяется, и число монографий и статей, посвященных этой тематике, все больше. Это круг мыслей, к которому люди возвращаются. Сам я думаю, что с этим не связана какая-то большая перспектива, но вижу, что да, это захватывает многие головы. Маркс учил, что для того, чтобы дожить до социализма, нужно перерасти рынок. Переросли ли его? Я не уверен. На мой взгляд, то, о чем я не сказал в своей лекции, но про что я часто думаю, это то, что в определенном смысле то, что мы переживаем, - это последствия очень активного участия государства в экономической жизни, активизм и федерального правительства, и Конгресса, особенно Федеральной резервной системы в Америке. Я вижу, как это разрушает рыночные механизмы саморегулирования, поэтому мне кажется, что если этот кризис дойдет до конца, то вот этот активизм когда-то закончится. Может быть, то, что как раз возможности стимулировать экономику исчерпываются, может, это и будет тот фактор, который вернет через тяжелые потрясения возможность экономике саморегулироваться рыночным путем. Но тогда социализм еще дальше отодвинется в будущее. Борис Долгин: То есть от госкапитализма - к свободному рынку? Леонид Вальдман: А от свободного рынка - к социализму, если верить Марксу. Капитализм - это последняя стадия, за ней социализм. Борис Долгин: Если сейчас мы имеем такое гипертрофированное государственное участие, которое мешает свободному рынку… Леонид Вальдман: Это полугосударственный капитализм, а нужно, чтобы был нормальный рынок. Когда он исчерпает свои ресурсы, вот тогда будет простор для роста социалистических идей. Ну по крайней мере, так марксисты думают. По образованию и складу мышления я и вправду экономист. И как экономисту мне трудно быть большим любителем социалистических идей вот по какой причине. Капитализм, я продолжаю в это веровать почти религиозно, - это наиболее эффективный способ использования ресурсов. Социализм в этом уступает, но превосходит в распределении общественных благ. Он к этому имеет и склонности, вкус, и развитые механизмы, иногда доходящие до абсурда, но в этом его сила. И мне кажется, что место капитализму и социализму было, есть и будет всегда. Вопрос о пропорциях. Переехав в Америку и пожив там, я почувствовал, что совершаю какой-то сдвиг влево, но далеко влево не могу уйти, просто в силу своего экономического склада мышления. В социализме трудно найти эффективность, в капитализме трудно найти социальную меру. Надо их балансировать. Борис Долгин: Второй вопрос был связан с Хазиным, причем Михаилом, а не Андреем, который у нас выступал здесь. Леонид Вальдман: Я не очень хорошо знаком с работами Хазина. Конечно, имя на слуху. Что-то я читал, но не систематически, не успеваю. Вопрос из зала: Возвращаясь к той фотографии, где молодой человек держит плакат «нас 99%». Прокомментируйте ее, там же еще плакатик, что-то такое про жирных. Леонид Вальдман: Понятно, что когда людям плохо, они протестуют, и когда общественные блага распределяются сильно неровно, то желание как-то это поправить в данной ситуации должно нарастать. Вопрос из зала: А сама цифра 99%? Леонид Вальдман: Есть процент населения, который я сейчас не помню уже, каким процентом богатств американских владеет, но очень большим, близко к 60% всего, чем владеет Америка. Вопрос из зала: 1% ? Леонид Вальдман: Нет, не 1%, а первые 10%. Это очень много. И не то, чтобы я призывал делиться. Но мне просто кажется, это нарастающая опасность, для Америки очень несвойственная, потому что никогда в нее так еще сильно глубоко социалистические идеи не проникали. Это все-таки страна, где есть культура предпринимательства, есть развитое уважение к тем, кто берет на себя риски предпринимательства и много работает. Тем не менее, когда так неровно делится общественный пирог, риски возрастают. Борис Долгин: Вы говорили о конце цикла, связанного с валютной системой. Если в нынешней ситуации валюты ничем не обеспечены фактически, существуют резервные валюты, иногда еще что-то, куда это может сдвигаться? Логическим перечислением с указанием вероятности. Леонид Вальдман: Давайте посмотрим на это так. 40 лет назад Никсон сказал, что на золото больше не размениваем, за американским долларом стоит мощная американская экономика. Если вы доверяете, то можете держать свои сбережения в долларах. Не доверяете? Пожалуйста, держите в чем-то еще. И пока это было так, доллар очень высоко котировался. Но доллар, как и любая другая ценность, чем он реже, тем ценнее. Если вы прибавляете по триллиону долларов в год к тому, что еще недавно исчерпывалось цифрой 800 миллиардов, то редкость доллара куда-то девается. С редкостью должна деваться и ценность, поэтому чисто логически ценность доллара должна убывать, и, соответственно, склонность к сбережению доллара должна во времени падать. Понятно, что пока вы не видите никакой альтернативы, пока не вырисовывается никакая другая модель существования мировой валютной системы. По инерции продолжает тележка катиться. И если вы посмотрите на накопление валютных резервов, доллар продолжает увеличиваться на руках населения мира, хотя уже не так быстро, как это было до кризиса. На что это может поменяться? Либо это меняется на другую резервную валюту (я говорил о юанях, но при этом оговаривал, что юаню нужно пройти огромный путь, прежде он сможет заменить доллар не только как валюту лидирующей экономики, но и как валюту, за которой стоит глубоко эшелонированный финансовый рынок, коммерческое право, спокойствие инвесторов и прочее). Может быть, это не одна такая валюта, а некоторое количество валют. Борис Долгин: Ну да, сейчас фактически корзины валют часто имеют. Леонид Вальдман: Может быть, что-то еще, что было еще до азиатского кризиса. Это тогда накопление доллара приобрело особый характер. А до того и у Америки не было такого дефицита, и платежный баланс был совсем другой. Помните еще времена, когда Америка всем говорила: "Будете плохо себя вести, не дадим инвестиции". Теперь все дают инвестиции, Америка не является раздатчиком инвестиций. То есть, эта картинка относительно недавняя. Поэтому, как минимум, мы можем вернуться в ситуацию, которая была до азиатского кризиса, когда выраженные резервные валюты просто не существуют. Почему нужно накапливать доллары на балансе центрального банка? Если это возрастающая ценность, то понятно, а если это убывающая ценность, то зачем? Борис Долгин: А что накапливается? Леонид Вальдман: Доллар. А что, на балансе у Федеральной резервной системы есть другие валюты? Ничего кроме доллара нет. И даже золота почти нет. Соединенное Королевство накапливает доллары? Нет, не накапливает. Можно жить без этого? Япония действительно накапливает, много. В Японии это был способ регулирования внешней торговли, а для Соединенного Королевства Великобритании - нет. Поэтому, оказывается, можно жить собственной валютой, не имея за спиной этой валюты долларов, как резервной валюты. Это возможно. Борис Долгин: Если предполагать, что собственная валюта столь же крепка или несильно менее крепка, чем доллар. Леонид Вальдман: Да, но вот крепость валюты - это нечто, измеряемое только силой экономики. Посмотрите, скажем, на швейцарский франк. Разве Швейцария большая экономика? Нет, конечно, но доверие швейцарскому франку очень большое, потому что это надежное средство сбережения, и потому что это глубокий финансовый рынок. Кстати говоря, воспользуюсь этой возможностью и еще дам пару цифр. Я говорил о монетарной агрессии Соединенных Штатов. Но посмотрите, как соотносится объем денежной массы с объемом американской экономики. Денежная масса стала 3.6 триллиона, а валовой национальный продукт 16.7 триллиона, то есть примерно четверть. А для Японии это соотношение составляет 50%, т.е. вдвое больше, чем соотносительный объем денежной массы Америки. А если вы посмотрите на швейцарский франк, то с удивлением обнаружите, что объем денежной массы Швейцарии относится к объему валового национального продукта Швейцарии как 85 к 100. Гораздо больше! Почему? Для швейцарцев это несчастный случай, это вынужденная необходимость скупать все евро, какие в Швейцарию привезут, для того, чтобы не дать подняться курсу швейцарского франка к евро, потому что это убивает конкурентоспособность всей швейцарской промышленности. Вот уж действительно, все относительно. Вопрос из зала: Ежегодно повышает? Леонид Вальдман: Нет, не ежегодно, я беру просто объем денежной массы Швейцарии и объем валового национального продукта Швейцарии. Вопрос из зала: Она же постоянно покупает евро? Стерилизация денежной массы тоже есть? Леонид Вальдман: Я рассказал только те цифры, которые знаю. Борис Долгин: Спасибо большое, это было опять очень интересно.

19 декабря 2013, 08:29

Держать любой ценой

Вот и подошла к концу эпоха правления Бена Бернанке. Конец бесславный и достаточно драматический. Никто не может однозначно судить плачет ли Бен по ночам, просыпаясь в холодном поту, от осознания ужаса, к которому Федеральный Резерв методично подталкивает финансовую систему последние 4 года? Держу пари, что плачет - может быть даже рыдает )) Бен не дурак, а один из умнейших людей планеты, поэтому все он прекрасно понимает. То, что он косит под идиота на официальных пресс конференциях, говоря о двойном мандате, как оправдание триллионому вдалбливанию - это некая формальность, бюрократическая процедура. В самом деле, не может же он сказать, что крышует мафиозный синдикат и помогает отмывать сотни миллиардов долларов? ) Хотя Бен в своей последней пресс конференции старался держаться подрячком, но нота отчаяния прослеживалась от того, что зашли слишком далеко и нажать на экстренное торможение уже не представляется возможным. Причем, смею предположить, что равновесие Бена больше всего добивает то, что именно он приложил руку к накоплению деструктивных решений, которые привели к избыточным и практически неразрешимым дисбалансам в системе. Есть некая категория людей, которая на генетическом уровне настоящие бандиты и отморозки, но Бернанке не похож ни на одного, ни на другого. Он больше ученый. То, что рамки системы и обстоятельства заставили его играть функцию бандита и некого представителя мафиозного клана – в этом и есть драматизм, когда человек стал тем, кем быть не хотел. НЕ думаю, что когда в 2006 Бернанке взошел на пост председателя ФРС он ожидал, что так все трагически завершится. Глава ФРС – должность историческая. Действия находят отражения везде, от банальных статей в СМИ, то обучающих книжек и энциклопедий. Через много лет, когда подрастет новое поколение студентов, о чем они будут читать, узнавая Бена из книжек и методичек? Примерно так? Человек, который смог отодвинуть финансовую систему от края пропасти в 2009, чтобы через пару лет создать базис и условия для зарождения нового пузыря, подводя систему к противоположному краю пропасти, но там где помощи нет и быть не может? Не завидный финал. Успех в выправлении кризиса 2008 меркнет на фоне того бардака, который происходил в последствии. Хотя руины придется разгребать Милой Старушке, но не считаю, что Бену от этого легче. Рукоплескать от действий ФРС остается разве, что совету директоров прайм дилеров, которые выписали жирные бонусы себе в этом году от прямой помощи ФРС. Все остальные задаются вопросом – Бен, что ты наделал?  За тот недолгий период деградации удалось полностью уничтожить нечто, что называлось свободный рынок. То, что сейчас- это не рынок инвесторов, это рынок центробанков. Практически все, что происходит прямо или косвенно связано с решениями и денежными потоками ЦБ и связанных структур. Ни состояние экономики, ни корпоративный сектор, ни прошлые модели, к которым привыкли инвесторы? Все это отныне не играет абсолютно никакой роли. Наиболее существенное изменение в финансовых рынках по сравнению с докризисным поведением – это режим ручного ценового таргетирования и скоординированная эмиссия. То, что раньше могло показаться совершенно невероятным и даже фантастическим, сейчас становится привычным. Что такое скоординированная эмиссия и многосторонние своп линии? Это когда поток ликвидности от центробанков становится перманентным. Когда летом 2011 ФРС закончил QE2, то Банк Англии начал свой, позже подключился ЕЦБ c LTRO в декабре 2011, а когда те закончили, то практически сразу в работу включились ФРС и Банк Японии. Поток необеспеченной ликвидности постоянный, что не есть нормально в рамках прошлых концепций, т.к. раньше деньги гененировались реальным сектором экономики. К чему приведет такой бардак еще предстоит оценить. Скоординированная эмиссия и многосторонние своп линии между ЦБ позволяют держать валютный рынок в узкий границах. Это и есть основная причина снижения волатильности валютного рынка с июня 2010 года. Кросс курсы 5 валютных зон двигаются в узком диапазоне в заранее обговоренных границах. Если бы сговора между ЦБ не было, то отклонение курсов могло быть избыточным и при такой эмиссии ФРС на фоне сокращения баланса ЕЦБ, eur/usd мог уйти на 1.5-1.6 со всеми вытекающими последствиями. Что такое режим ручного ценового таргетирования? Это сговор между ЦБ и первичными дилерами, прочими операторами ликвидности для обеспечения заданных уровней рынка активов. Любому профессиональному трейдеру на рынке драг.металлов известно, что этот рынок с 2012 больше не является свободным в плане ценообразования и границы рынка жестко модерируются группой крупных операторов. Известно кто, известно в какое время происходят манипуляции и известны методы. То, кто быстрее к этому адаптировался мог достигнуть успеха. В рамках определенной директивы от ФРС, операторы держат активы в заранее оговоренных границах, причем для этого выстраивается соответствующая информационная инфраструктура для создания необходимого фона. Игра масштабная, привлечены очень серьезные ресурсы, можно сказать на межгосударственному уровне, чтобы сделать все возможное для депревации рынка драг.металлов и создания благоприятствующих условий для резервных валют с целью поддержания доверия на траектории бесконтрольной эмиссии. Удивительно? Ну как сказать... Никто же не удивляется тому, что денежный рынок таргетируется ключевой ставкой центробанка? Здесь, конечно, немного иначе, но суть примерно такая же. Просто перешли в режим ручного управления и прямых манипуляций. Учитывая, какую долю структуры связанные с ЦБ стали занимать на рынке и в торговых операциях, то удивляться тут нечему. Тот, кто имеет больше всех денег и формирует правила игры на рынке. Я ставлю на то, что сил и ресурсов для перманентного вмешательства у них не хватит и возвратное движение по драг.металлам может быть чудовищным. Рынок акций и облигаций тоже под жестким контролем. Про фондовый рынок много писал и ничего там не изменилось – все тот же формат манипулирования. Почему регулирующие и надзорные органы, типа SEC молчат? Ну, это как заниматься самобичеванием. Не может же структура, которая ниже по иерархии высечь главаря мафии, который крышует весь этот беспредел? Закрывают глаза на манипуляции по той же причине, по какой закрывали глаза на манипулирование ставкой LIBOR в 2008 и махинациями с ипотечными деривативами с 2006-2008. Внезапно узнали о манипулировании с 2010 года и все эти показные скандалы и разбирательства? О, да, конечно! Не стоит считать их за дураков. Все они видели и понимали тогда. Просто не было команды на слив. Сейчас манипулирование вышло на более высокий уровень и для отвлечения внимания стали эти показные порки бангстеров с многомиллиардными штрафами и прочее, но не более. Ставки возросли раз в 5 примерно, поэтому многомиллиардные штрафы в пределах точности счета стали на фоне распределения куешнеых денег. Снижение QE на 10 млрд? Сказать спасибо, что не увеличили или что? Обратите внимание, что в декабре вырос рынок США и Японии (там, где QE), все остальные упали, за исключением нашего. Но у нас низкая база просто.  Причина в том, что пытаются протестировать стратегию выхода, но две копейки налили и Европа завернулась на 3-5% сразу при идеально стерильной и благоприятной конъюнктуре. Все 2 копейки налили! Так что не представлю, как будут выходить - это просто невозможно. Точка невозврата пройдена, к сожалению.

19 сентября 2013, 22:52

ФедРезерв не захотел остановить печатный станок

ФедРезерв не захотел остановить печатный станок  Вопреки ожиданиям, ФРС США решила оставить программу выкупа активов без изменений. Председатель американского Центробанка заметил в экономике опасные тенденц... From: Моше Кац Views: 0 0 ratingsTime: 02:00 More in News & Politics

18 сентября 2013, 23:52

ФРС ... сентябрь )

Мои ожидания ФРС вполне оправдала, а вот рынки, похоже, сделали удивленное лицо ). Ниже коммюнике ФРС в сравнении с предыдущим, так сильно они его давно не переписывали, но если вкратце то: занятость улучшается, но пока недостаточно, рост умеренный, но бюджетная консолидация сдерживает рост... долгосрочные инфляционные ожидания стабильны ... если в предыдущем заявлении ФРС только намекала, что рост ставок ее напрягат (и рыночные "тролли" сделали вид, что этого не заметили), то теперь ФРС уже жирным текстом указала, что ей не нравится рост ставок и он может негативно сказаться на восстановлении. ФРС хочет получить больше доказательств устойчивого роста прежде чем начнет сокращать QE3, а пока будет продолжать в прежних объемах. [Пресс-релиз ФРС] В то же время ФРС четко дает понять, что может начать сворачивание программы на любом последующем заседании, по мере оценки ситуации на рынке труда и инфляции. Прогнозы по росту экономики на текущий и следующий год немного понизили, но это скорее просто признание факта. Сам Бернанке указал на неудовлетворительную ситуацию на рынке труда, хотя и указал на её улучшение, надеется на улучшение экономической ситуации, но отмечает риск бюджетных сокращений и предстоящих бюджетных дебатов... дав понять, что ФРС предпочитает "терпеливый подход", мало того, Бен признал, что показатель безработицы не обязательно является хорошим барометром рынка труда (эврика!) и вообще волшебной цифры чтобы измерить здоровье рынка труда оказывается нет (как же тогда положительный эффект от QE то считали?). ФРС, по словам Бернанке, ожидает что трудности в экономике будут превалировать до 2016 года...включительно ) За июль чистые внешние обязательства американских банков поставили новый рекорд - 0.93 трлн...безналичных долларов вне США все больше )  P.S.: Отказ Саммерса от места главы ФРС, жа и текущие решения говорят в пользу того, что политика будет более мягкой, запаздывающей... и в пользу инфляционного ближе к 15 году. 

17 сентября 2013, 08:13

Крысы бегут с корабля

Акулы Wall St в массовом порядке отказываются от должности финансового бога, самой могущественной и престижной профессии – поста руководителя Федерального Резерва. Гайтнер сошел с самого начала, а Саммерс дезертировал на финишной прямой. Бен Бернанке отказался от третьего срока еще год назад. Почему? Бойня финансовых элит, политическая-кулуарная возня или личная прихоть кандидатов? Гайтнер и Саммерс имеют различные методы управления и взгляды на финансово-экономическую политику, и они достаточно амбициозны, чтобы отказываться от самой желанной должности координатора глобальных финансовых потоков. Не думаю, что у них есть дела поважнее, чем пост главы ФРС, да и не столь стары они. Как один из вариантов, причина может заключаться в том, что работает инстинкт самосохранения. Никто не хочет быть последним председателем ФРС, которому придется из руин вытягивать нечто, что ранее называлось глобальная финансовая система. А рычагов противодействия больше не осталось - все кранты. Другими словами, капитаны, увидев брешь в корабле, пытаются тихо дезертировать, не поднимая шуму. Гайтнер и Саммерс профессионалы в своем деле и достаточно компетентны, чтобы понимать, что та архитектура финансовой иерархии, которая существует сейчас нежизнеспособна в среднесрочной перспективе. Когда денежно-кредитная политика ФРС направлена на крышевание и обеспечение преступных схем по отмыванию денег в особо крупном размере, когда приходится идти в ущерб реальной экономики, чтобы формировать устойчивое положение финансовых элит – все это не есть правильно и обречено на разрушение.  Что сделало ФРС за последние 4 года для экономики? Ничего положительного и очень много отрицательного. Во время QE2 с попустительства ФРС было организовано масштабное ралли на рынке комодитиз и продовольствия, что через инфляцию издержек отняло от экономики до 1% ВВП. Во время QE3 ФЕД достаточно мощно тормозил восстановление рынка недвижимости. С одной стороны через рост цен на дома, тем самым понижая покупательскую способность у домохозяйств. С другой стороны - рост ставок по ипотечному кредитованию на 1-1.2 п.п. (30 летние кредиты подорожали до 4.6% против 3.3-3.5% год назад). Причиной этому стал рост ставок на трежерис – бенчмарк для ценообразования на долговых и кредитных рынках. Не кажется вам странным, что в момент прекращения роста гос.долга и активного выкупа ФРС, цены по трежерис рухнули, хотя по балансу спроса и предложения должны были вырасти, формируя доходности до 0.9-1.3% по 10 летним, а получили 3%. Почему? Ставки по трежерис выросли за счет действий прайм дилеров с целью обеспечения бесперебойной работы QE3. Проблема заключалась в том, что когда Казначейство США прекратило чистую эмиссию долга, то у прайм дилеров в пределах двух месяцев закончились трежерис для продажи, а выкупать их с рынка в объеме до 50 млрд в месяц было очень сложно. Не было столько продавцов. Поэтому только через сокрушительный обвал цен (рост ставок) и глобальную информационную войну против долгового рынка удалось вышибить инвесторов из трежерис на лоях по маржин коллам. Иначе выходить не хотели. Рост ставок по трежерис – результат обеспечения работы QE3 при прекращении эмиссии долга минфином. Негативным эффектом этого стало то, что ставки по всем долговым инструментам выросли – типичное синхронизированное поведение активов в новой реальности. Что сделало ФРС за последние 4 года для Wall St? Ну, почти все. Самое важно, что стоит отметить. Это глобальная преступная - мошенническая схема по отмыванию денег. Суть в следующем.  ФРС выкупает активы на вторичном рынке, давая дилерам заработать на курсовой разнице между ценой покупки и продажи. Дилеры кладут деньги на счета в ФРС, получая проценты по избыточным резервам. Ну а главное другое. Дилеры конструируют финансовые пирамиды, выкупая финансовые активы под залог резервов в ФРС. Т.е. эти аферисты получая необеспеченные деньги, выкупают реальные обеспеченные активы, создавая самый чудовищный пузырь в истории человечества, где даже вакханалия с MBS кажется незатейливой возней в детском саде по сравнению с тем монетарным безумием, что они создали теперь.  Чтобы это смотрелось наиболее выпукло, то приведу забавный факт. За всю историю фондового рынка в США не было еще ни разу, чтобы индекс вырос более, чем на 20% за год при отрицательной динамике годовой выручки компаний, входящих в этот индекс и при условии высокой базы предыдущего года.  Были случаи, когда росли и на 30%, но после соответствующего провала в прошлые года. были случаи, когда росли по 20% в год на высокой базе, как в конце 90-х, но тогда фин.показатели компаний показывали экспоненциальный рост. Но, чтобы при падении выручки и стагнации прибыли такой рост? Ни разу! В совокупности торговля оружием, наркотиками, контрафактными медикаментами, рабами и человеческими органами не идет ни в какое сравнение по объему с новейшими достижениями денежно-кредитного произвола ФРС. Это операция не для экономики, а для банкиров, что прекрасно понимают все чиновники ФРС и все люди, кто хоть немного приближен к этому бардаку. Унылый, потерянный вид Бернанке на пресс конференциях, отказ от участия в выборах на пост главы ФРС от главных воротил Wall St –звенья одной цепи. Никто не хочет пачкать руки в этом дерьме, портя себе репутацию и всю оставшуюся жизнь. Я не думаю, что Бернанке имеет психологию и склад характера матерого преступника. Он по натуре академический червь, ученый, который большую часть своей жизни отдал науке и преподаванию. Когнитивный диссонанс, возникший в его мозгу, когда приходится обеспечивать поддержку финансовому спруту, нарушая целостность системы – все это низвергает его в уныние. История умалчивает, плачет ли Бернанке по ночам от морального истощения или закостенел уже? Под гнетом обстоятельств он превратился в тролля мирового уровня, когда приходится врать, покрывая преступные схемы под предлогом «борьбы с низкими темпами восстановления экономики и высокой безработицы». Он не настолько глуп, что не видеть рисков, которые создает текущий произвол ФРС, но не Бен Бернанке принимает решение о QE, а CEO ведущих инвест.банков. Трагедия Бернанке в том, что он осознает, что ему придется остаться в истории человеком, под руководством которого создали самую чудовищную авантюру, самую глобальную мошенническую схему из когда либо виданных человечеством, где ФРС выступал как архитектор и покровитель всего созданного бардака в фин.системе. Еще никогда ФРС своими руками не создавал самый масштабный в истории пузырь. А вот под чьи руководством система пойдет ко дну? Вероятно, эту роль отдадут милой старушке с тем расчетом, что это наименее ценный боец из тех, кто может возглавить ФРС. Возможно с циничным расчетом, что старушка в годах, а Саммерс и Гайтнер значительно моложе и они жить еще хотят! )) А отвечать придется Йеллен за тот беспредел, который создан при текущем руководстве. Саммерс, Бернанке и Гайтнер хитрые деятели и просекли, что следующий срок главы ФРС станет, судя по всему последним в нынешней архитектуре финансовой системы … и, так сказать, умыли руки. Крысы бегут с корабля! Отвечать придется. Учитывая, что весь рост финансовых рынков обеспечен залогами под куешные резервы, то в случае форс мажора попытка скорректироват балансы вызовет фатальное, сокрушительное воздействие на фин.рынки с эффектом «глобальной паники», когда бидовать рынок будет некому, а позиции резать придется. Фактически, действия ФРС - это действия диверсантов, подрывающих долгосрочную стабильность фин.системы в угоду краткосрочным прибылям Wall St, причем в прямой ущерб реальной экономике. Система в нынешнем виде не устоит. Можно было бы предположить, что кризис 2008 их чему то научит, например быть более осторожными к рискам, менее озверевшими и падкими к краткосрочной прибыли, но нет. Пошли во все тяжкие, лишь усиливая все дисбалансы и пороки, которые пятью годами ранее чуть не уничтожили современный ландшафт. 

29 июля 2013, 18:59

Возможные кандидаты на пост главы ФРС

Возможные кандидаты на пост главы ФРС В Америке раскручивается интрига вокруг будущего председателя ФРС. Через шесть месяцев нынешний глава Федрезерва Бен Бернанке должен покинуть свой пост. Одна... From: Моше Кац Views: 18 0 ratingsTime: 02:17 More in News & Politics

24 июля 2013, 17:24

Торговая эффективность бангстеров

Как многие уже знают, одной из центральных задач QE – это поддержка Wall St, все остальное вторично. Банки зарабатывают деньги на QE множеством путей.1. Реализации бумаг на открытом рынке в ФРС, где есть возможность заработать на курсовой разнице между покупкой и продажей облигаций (MBS + трежерис)2. Ставка, которую платит ФРС по избыточным резервам в 0.25%3. И самое главное – сама ликвидность.Деньги от QE направляются непосредственно на финансовые рынки. Эти деньги имеют высшую степень ликвидности. Дополнительный кэш позволяет увеличить плечо банка. Если раньше ликвидных резервов было, например, на 100 млрд, а рискованных активов на 600 млрд, то плечо 6. А теперь стало ликвидных резервов на 1 трлн, соответственно при тех же рисках банки могут нарастить рискованных активов в 10 раз. Эффект мультипликатора, отсюда и рост фондового рынка, а не от ожиданий роста прибыли компаний. Нахождение денег в резервах ФРС не означает, что банки не могут их пускать в оборот. Эти деньги выступают, как залог, обеспечение в экспансии ликвидности на внешние рынки.Т.е. ФРС самым непосредственным образом участвует в формировании пузырей. Деятельность ФРС несет диверсионную, подрывную направленность и нацелена на формирование прибылей топ бангстеров, а не для стабилизации долгосрочных рисков финансовой системы. QE и попустительство в формирование пузырей – это самая безответственная и даже больше можно сказать – это преступная политика.Торговые подразделения инвестбанков в прошлом году были в состоянии, близкое к коме. Сказывалось снижение активности контрагентов. В условиях замкнутой системы без денежного расширения и без притока денег из вне происходит замкнутая циркуляция денег. Мы знаем, что система перестала расширяться с 2007 года, точнее начался глобальный процесс делевереджа и также мы знаем, что клиенты выводили деньги из фин.рынков с 2010 года, причем в 2011 наиболее активно.В этих условиях и в данном системе прибыль одних эквивалентна убыткам других. Отмечу, что речь идет только о реализованных (покрытых) позициях. Чтобы Голдман получил прибыль по торговому счету в 10 млрд, остальные участники торгов в совокупности должны понести потери в 10 млрд. Это было возможно в первые 3 года после кризиса, когда инерционность и накопленная денежная масса позволяли спруту эффективно существовать. Это стало невозможно, когда система высушена. Что это такое? Это отток клиентов, снижение активности существующих клиентов, сжатие системы (ликвидация, закрытие многих фондов), в конечном итоге это делевередж.Денег стало отбирать не у кого. Я специально для вас приведу консолидированные результаты реализованных позиций на открытом рынке для инвест.банков.Здесь не учитывается инвестбанковская деятельность (операции слияния, поглощения, андерайтинг при IPO, SPO, консалтинговые банковские услуги и прочие) и не учитываются ипотечные операции.Прошу обратить внимание, что в стерильных условиях без обвалов рынка, без сверхволатильности, без кризиса ликвидности и при благоприятной внешней конъюнктуре доходность трейдинговых подразделений упала по кризисных уровней.И тут началось примерно следующееПервичный дилер (ПД): «Бен, у нас тут проблема образовалась. Не то, чтобы особо критично, но как бельмо в глазу мешает сосредоточиться на работе»Бен Бернанке (Бен): «Что случилось?»ПД: «Мы с коллегами посовещались и решили, что на баланс ФРС необходимо скинуть немного мусора, который скопился в наших трейдерских закромах и дать немного денег для поддержания активности на рынке»Бен: «О каких суммах идет речь?»ПД: «Примерно 500-600 млрд – это должно нам помочь»Бен: «Почему бы и нет? Когда начнем?»ПД: «Можно сразу на следующий день после заседания ФРС. По крайней мере, у нас есть опыт проведения программы по выкупу ипотечных бумаг, так что чем быстрее – тем лучше. Учитывая, что выкупать все равно придется, то нет никакого резона медлить»Бен: «Хорошо, а чем я должен оправдать такое решение? По крайней мере, финансовая система находится в лучшем положении, чем раньше. Спрэды нормализированы, денежный рынок в полной мере стабилен, и балансы вы серьезно выправили. Так что я буду говорить? »Продолжение истории В итоге под предлогом снижения безработицы и стимулирования экономического роста они запустили QE, хотя абсолютно всем понятно, что QE выполняет две роли – поддержание Wall St и монетизация гос.долга. Когда гос.долг перестал расти, то осталась единственная цель – Wall St, ни больше, ни меньше.В совокупности чистые доходы по торговым операциям для 6 бангстеров выросли и обеспечили почти 90% роста всех доходов при том, что доля торговых операций в доходах лишь 17%.Если бы не было QE, то доходы были на уровне 20 млрд за полугодие, а сейчас 37 млрд. Бен Бернанке обеспечил прайм дилерам почти 20 млрд доходов за первое полугодие.Воистину слава Бену Бернанке.

11 июля 2013, 00:17

Bernanke, A Century of U.S. Central Banking: Goals, Frameworks, Accountability

Speech at the "The First 100 Years of the Federal Reserve: The Policy Record, Lessons Learned, and Prospects for the Future," a conference sponsored by the National Bureau of Economic Research, Cambridge, Massachusetts

15 мая 2013, 12:12

ФРБ Нью-Йорка: рынки очень дешевы

Практически невозможно представить, что сейчас американские рынки, которые на ежедневной основе устанавливают новые максимумы, по-прежнему считаются очень дешевыми. Однако такое может быть, ФРБ Нью-Йорка опубликовал исследование, в котором оценка рынков в данной ситуации как раз говорит о непременной покупке. В материале также говорится, что мы будем видеть новые исторические максимумы по индексу S&P 500 еще в течение пяти лет."Я вполне согласен с таким утверждением", - говорит Симон Бейкер, основатель хедж-фонда Baker Ave Asset Management. "Несмотря на то что мы устанавливаем новые максимумы, мы лишь вернулись к вершинам, где были примерно 10 лет назад", - добавил он.Статистический анализ показывает, что премия за риск еще никогда не была ниже, чем сейчас. Премия за риск - это дополнительная доходность от вложений в акции по сравнению с надежными инструментами. Эксперты считают, что ФРС выгоден рост фондового рынка, так как люди будут чувствовать рост своих активов и, следовательно, тратить больше денег. В целом это не секрет, эта идея всегда была главной для Бена Бернанке. И хотя в докладе об этом не сказано ни слова, суть кажется очевидной.Если посмотреть на возможные инструменты, то акции все чаще выглядят предпочтительно, по крайней мере американские. Фондовый рынок США в этом году показывает колоссальную силу, и сложно сказать, будет ли в ближайшее время хоть какая-то значимая коррекция.

28 февраля 2013, 11:37

Текст: М.Хазин, “Очередное выступление Бернанке“

Про Бернанке Где-то неделю тому назад в США были опубликованы протоколы заседания ФРС от 2011 года, в рамках которых стало понятно, что далеко не все руководители этой организации приветствуют активную эмиссию, которой сегодня занимается американский центробанк. Что, естественно, вызвало некоторую панику у экспертов, поскольку, в общем, никакого другого способа поддержать экономику не видно. Фактически, спор шел о том, не может ли так получиться, что отказ от обвала сегодня вызовет еще более крупный обвал завтра. Разумеется, в таких мрачных формулировках впрямую никто ничего не говорил, но не следует держать опытных экспертов и политиков за наивных дурачков: они уже давно все поняли. Другое дело, что от экспертов мало что зависит, а для политиков эта дихотомия решается однозначно: сегодня обвала быть не должно! А завтра будет завтра, может, метеорит упадет и все можно будет свалить на него. И вот в этой, достаточно нервной ситуации (поскольку политик тоже человек и не может не думать о завтрашнем дне), глава ФРС Бернанке выступает в Конгрессе, точнее, перед его банковским комитетом. Ясное дело, выступление пышет оптимизмом, типа, «все путем», «мы держим руку на пульсе». Однако была и конкретика. В частности, Бернанке признал, что кроме понятных плюсов (отсутствие немедленного обвала), «сверхмягкая» (то есть неограниченная эмиссия) политика ФРС таит и некоторые риски. В частности, он отметил, что продолжительный рост расходов ФРС может вызвать сомнения в способности регулятора сгладить выход из программы стимулирования в нужный момент. Кроме того, он добавил, что могут усилиться опасения по поводу инфляции. Тут с ним нельзя не согласиться - однако обсуждать такие вопросы без цифр и серьезной дискуссии достаточно бессмысленно. Тем более, что «рука на пульсе». Отметил Бернанке и недовольствие финансистов, которым сегодня просто некуда вкладывать капиталы: «Портфельные менеджеры могут испытывать недовольство из-за низких доходов и начать вкладываться в "риск", чтобы увеличить прибыль». Тут можно поплакать от жалости, однако особого смысла в этом нет - все равно, никаких намеков на изменение ситуации Бернанке не дал. Во всяком случае, его слова о том, что Комитет по открытым рынкам (главный исполнительный орган ФРС) обладает необходимыми инструментами для ужесточения кредитно-денежной политики, а инфляция в настоящее время находится в рамках прогнозов, всерьез явно рассматривать нельзя. Ну и дальше Бернанке начал говорить о проблеме в целом: «Задачей конгресса и администрации президента является урегулирование вопросов, связанных с госбюджетом, что позволит обеспечить экономический рост и стабильность без угрозы продолжающемуся восстановлению». Понятно почему - Конгресс и Обама до сих пор не договорились о параметрах улаживания спора о «фискальном обрыве», а спор этот, по большому счету, сводится к одному: кто станет виновным в некотором спаде экономики по итогам этой договоренности. Для Бернанке это не вопрос - поскольку спад будет в любом случае, ему важно, чтобы спор, наконец, разрешился, поскольку он плохо влияет на оптимизм участников экономических процессов. В общем, Бернанке намекнул, что пора договариваться - а уж какая будет реакция политиков - посмотрим. Рынок, в целом, отреагировал на эту речь с мягким негативом. Можно отметить, что речи Бернанке все менее и менее напоминают речи его предшественника Гринспена. Последний говорил максимально невнятно, однажды даже сказал журналистам, что если тем показалось, что они все поняли, то это как раз означает, что они недостаточно вникли в его слова. Бернанке становится все более и более понятен и четок: он очень качественно описывает проблемы и задачи (это я еще далеко не все перечислил, что он сказал) и - ничего не говорит о том, как их будет решать. Почему не говорит - понятно, никаких более или менее внятных решений у него нет и быть не может. Во всяком случае, в соответствии с нашей теорией. Более того, он этого даже особо не скрывает, объясняя, что решить сегодняшние проблемы в рамках одной только кредитно-денежной политики просто невозможно (об этом же, кстати, полгода назад говорил его коллега по ЕЦБ Марио Драги). А вот зачем объясняет проблемы, это же то же интересно? Мне кажется, что дело в том, что все участники процесса уже понимают, что речь идет о вещах крайне серьезных, в том числе, что, возможно, за сделанное придется и отвечать. А в этом случае у всех чиновников и политиков одна и та же типовая реакция: ничего не знаем, мы не виноваты, это все объективные проблемы. И по этой причине описание, документирование и легализация этих самых объективных причин становится чуть ли не самым важным делом в жизни. Во времена Гринспена и речи не было об ответственности, никто этого себе и представить не мог, это все был страшный сон. Но с тех пор начался кризис, он идет уже много лет, заканчиваться не собирается, он уже принципиально изменил конфигурацию политических контуров во многих странах мира (в США в том числе), и из небытия вылез целый комплекс вопросов, которые сильно меняют модель поведения политиков и чиновников. И Бернанке тут не исключение. Мне кажется, что той модели, которую он выбрал: подробное и четкое описание проблем и уход от того, как именно их решать, ограниченное только фразами, типа «мы держим руку на пульсе», жить где-то еще около года. Может быть чуть меньше, но вряд ли сильно больше. А потом вопросы встанут настолько остро, что потребуется некоторая конкретика и по тому, что именно ФРС собирается делать. Что придумает в этой ситуации Бернанке я пока не знаю. Впрочем, может быть он сбежит в отставку.

12 февраля 2013, 22:47

В ФРС разгорается спор вокруг сворачивания QE

В ФРС разгорается спор вокруг сворачивания QE В Федрезерве в очередной раз возникли разногласия. В протоколе последнего заседания говорится о том, что несколько членов правления задумались о постепенном отказе от мягкой политики. При этом вице-председатель ФРС Дженет Йеллен, которую называют наиболее вероятной преемницей Бена Бернанке, заявляет о необходимости дальнейшего стимулирования. From: Моше Кац Views: 25 0 ratingsTime: 01:47 More in News & Politics