31 октября, 20:54

Ease of Doing Business in Benin

Benin is ranked 151 among 190 economies in the ease of doing business, according to the latest World Bank annual ratings. The rank of Benin improved to 151 in 2017 from 155 in 2016. Ease of Doing Business in Benin averaged 166.20 from 2008 until 2017, reaching an all time high of 175 in 2011 and a record low of 151 in 2017. The Ease of doing business index ranks countries against each other based on how the regulatory environment is conducive to business operationstronger protections of property rights. Economies with a high rank (1 to 20) have simpler and more friendly regulations for businesses. This page includes a chart with historical data for Ease of Doing Business in Benin.

Выбор редакции
28 октября, 09:49

Без заголовка

Президент Бенина реорганизовал кабинет министров

28 октября, 01:16

Benin | Credit Rating

Standard & Poor's credit rating for Benin stands at N/A with n/a outlook. Fitch's credit rating for Benin was last reported at N/A with n/a outlook. In general, a credit rating is used by sovereign wealth funds, pension funds and other investors to gauge the credit worthiness of Benin thus having a big impact on the country's borrowing costs. This page includes the government debt credit rating for Benin as reported by major credit rating agencies.

Выбор редакции
27 октября, 23:45

Критик рассказал о вкладе Роберто Бениньи в кинематограф

Президент Гильдии киноведов и кинокритиков России Кирилл Разлогов рассказал о вкладе итальянского актёра и режиссёра Роберто Бениньи в кинематограф. Читать далее

Выбор редакции
27 октября, 18:39

Россия может принять первый в истории молодежный ЧМ по художественной гимнастике

Об этом стало известно по итогам исполкома Международной федерации гимнастики, прошедшего с 24 по 25 октября в Бенине

Выбор редакции
27 октября, 13:13

Benin Average Temperature

Average Temperature in Benin decreased to 25 celsius in December from 28 celsius in November of 2015. Average Temperature in Benin averaged 27.03 celsius from 1901 until 2015, reaching an all time high of 32 celsius in April of 1906 and a record low of 24 celsius in January of 1901. This page includes a chart with historical data for Benin Average Temperature.

Выбор редакции
25 октября, 20:29

Benin IP Addresses

IP Addresses in Benin decreased to 5580 IP in the first quarter of 2017 from 5652 IP in the fourth quarter of 2016. IP Addresses in Benin averaged 4134.15 IP from 2007 until 2017, reaching an all time high of 6405 IP in the fourth quarter of 2015 and a record low of 1243 IP in the third quarter of 2007. This page includes a chart with historical data for BeninIP Addresses.

Выбор редакции
25 октября, 20:17

Benin Internet Speed

Internet Speed in Benin decreased to 1516.62 KBps in the first quarter of 2017 from 1641.59 KBps in the fourth quarter of 2016. Internet Speed in Benin averaged 610.69 KBps from 2007 until 2017, reaching an all time high of 1641.59 KBps in the fourth quarter of 2016 and a record low of 164.95 KBps in the third quarter of 2009. This page includes a chart with historical data for BeninInternet Speed.

25 октября, 17:00

Trade Policy Review: Members of the West African Economic And Monetary Union (WAEMU)

The review of the trade policies and practices of the members of the West African Economic And Monetary Union (WAEMU) takes place on 25 and 27 October 2017. The basis for the review is a report by the WTO Secretariat and a report by the Governments of Benin, Burkina Faso, the Côte d’Ivoire, Guinea Bissau, Mali, Niger, Senegal and Togo.

02 октября, 23:30

ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (56)

Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Рио играет вдолгуюИтак, барон Котежипи праздновал с шампанским. Он справился. Казалось бы, Империя потеряла все свои фигуры (включая  Кабальеро, уехавшего из столицы, и Гилла, по приказу Бенно Ферейры арестованного и депортированного в Бразилию), но в то же время имперская дипломатия убила сразу несколько жирных зайцев. Во-первых, вычеркнула из игры опасно амбициозного, постоянно на подозрении Риваролу, а во-вторых, предоставила либералам из «аргентинской» партии сомнительную честь единолично иметь дело со страной, лежавшей в руинах, с пустой казной и озлобленным полуголодным населением. В-третьих же…О, вот в этом самом «в-третьих» и заключалась главная изюминка. В самом начале 1872 года, не дав свежеиспеченному президенту толком проспаться после Рождества, посол Бразилии положил ему на стол не проект, но чистовик мирного договора между Империей и Парагваем, причем, Асунсьону весьма выгодный. Нет, своего Империя, конечно, не упускала. Документ предусматривал аннексию ранее «спорных» территорий и большую контрибуцию (тут возражать не приходилось), зато Дом Педру принимал на себя функции гаранта сохранения за Парагваем всех земель, оккупированных Аргентиной, кроме тех, которые полагались ей по «трехстороннему» пакту 1865 года. Также Рио отказывался от права вмешиваться во внутренние дела Парагвая без просьбы его правительства, и больше того, обязывался убедить Уругвай снять денежные претензии. Плюс, поскольку кредит, взятый при Ривароле, растворился, брал обязательство в скорейшие сроки договориться с Лондоном о втором займе.Невероятно щедрое предложение  оставило президента Ховельяноса и вообще либералов в тупик. Все они, как один, были ориентированы на Байрес, руководствовались рекомендациями сеньора Сармьенто, и оставайся у руля «пробразильский» Риварола с lopistas в составе правительства, Конгресс утопил бы тему в дебатах. Но теперь вся власть была у них, и приходилось думать, - и в итоге, получалось, что выхода нет. Уходить даже с клочка оккупированных земель аргентинцы отказывались категорически, они претендовали на весь Чако, что уменьшило бы и так урезанный на треть Парагвай еще вдвое, - на что не могли согласиться даже самые фанатичные поклонники Байреса, да и выхлопотать в Сити кредит для банкрота Империя реально могла, Аргентина же только обещала. А деньги были необходимо экстренно, желательно, прямо сейчас.В общем, никуда не делись. 9 января 1872 года, после трех суток воплей, возмущенных протестов аргентинского представителя, гневных телеграмм из Байреса, подписание  состоялось и ратификации последовали сразу же, после чего бразильцы очень быстро выполнили все, что обещали. Сперва предложили Уругваю «проявить истинное благородство», отказавшись от всех положенных репараций, - что Монтевидео, сидевший у Рио на поводке, какое-то время побрыкавшись, ибо деньги были очень нужны, и сделал, таким образом, по итогам войны потеряв тысячи солдат и ничего не получив.Затем сообщили в Байрес, что «категорически не приемлют беззаконных аннексий парагвайской территории», и предложили перенести решение вопроса на 10 лет, когда ожесточение спадет и найдется достойный арбитраж, - против чего Сармьенто и его окружение, как ни бесились, возражать не могли: Бразилия, в отличие от них, уже была законным союзником Парагвая, и ее требования были юридически безупречны, а рисковать войной с Империей, за которой стоял Лондон, аргентинские либералы все-таки опасались, поскольку опять начались внутренние проблемы. Поэтому предложение приняли, - но отношение к пуделям из Асунсьона стало куда прохладнее.И наконец, в мае великий банк «Братья Бэринг» по личной просьбе Педру II, своего старого и почтенного клиента, выписал погорельцам второй кредит, в ожидании которого страна уже задыхалась. Правда, на тех же людоедских условиях, за принятие которых либералы грызли Риваролу и Гилла, - из двух миллионов после вычета всех комиссионных в бюджет пришли только 124000 фунтов, - но теперь либералам, ставшим властью, пенять было не на кого.  В любом случае,  сколько-то фунтов до Парагвая дошло, и оставалось только попробовать потратить эти средства с толком, - а вот это оказалось категорически невозможным.И тут я теряюсь, ибо описать дальнейшее сложно. Причем, не мне одному. Сами парагвайские историки, как уже было сказано, очень не любящие этот короткий период своей истории, именуют его «эпохой коррупции» и пытаются проскочить. Разве что уже помянутый Фабиан Чаморро, единственный, кто рискнул исследовать сей весьма специфический феномен, роет глубже, но и он, перечисляя факты, старается обобщать мягко: дескать, «эта эпоха характерна постоянным изменением убеждений ради выгоды. Политический и финансовый оппортунизм, а не идеи, стал смыслом этой эпохи», - но, поскольку этим сказано одновременно и всё, и ничего, постараюсь объяснить, как сам понимаю.Давайте вспомним, что государством в это время Парагвай был только номинально. По факту же рухнуло все, - в том числе, и система управления, - а на место «управляемой демократии» Лопесов, где каждый чиновник был винтиком в пирамиде, явилась неведома зверушка. В ситуации, когда экономику тянули на себе исключительно женщины, а 18-20 тысяч выживших мужчин, провоевав пять страшных лет, возвращаться в поля не намеревались, предпочитая искать место в силовых структурах, политика не могла не принять форму борьбы кланов, вне зависимости от того, кем они себя определяли, либералами, консерваторами или еще как-то. Ни малейших навыков управления ни у кого не было, о политике «цивилизованной» никто не имел ни малейшего понятия.Больше того, ни у кого не было и навыка обращения с большими деньгами. До войны быть богатым означало вести размеренную, по меркам Бразилии или Аргентины очень мелкобуржуазную жизнь с милыми патриархальными радостями, доставляемыми из небольшого имения, а  нуждами государства занимался президент, беря их из тумбочки. Во всяком случае, так полагали нынешние хозяева страны, и если вы думаете, что я преувеличиваю, - не надо. Именно так. Даже 2-3 тысячи «чистой публики», - хоть эмигранты, хоть «моральная оппозиция» Лопесам, - образованные и потому считавшие себя гениями, реальной жизни не знали вовсе, в связи с чем, искренне полагали, что в умных книжках прописаны безошибочные рецепты. К тому же, в полном вакууме власти, где каждый, имевший хоть какую-то группу поддержки, мнил себя потенциальным Вашингтоном и Кромвелем, особую остроту принимала война амбиций, усугубленная древними семейными дружбами и склоками провинциального Асунсьона.Короче говоря, трескучего бреда было много, умных цитат еще больше, планов громадье высилось выше андских вершин, а сверх того – зеро. Социальные лифты, настежь распахнутые войной, выкосившей лучших, выбросили на политическую арену людей, если и не совсем пустых, то, во всяком случае, без малейшего опыта, - обладавших же хоть какой-то концепцией можно было счесть по пальцам одной руки. Собственно, не считая нескольких эмигрантов типа Хрисостомо Центуриона, музицирующего в Париже, да Грегорио Бенитеса, прижившегося, если помните, аж в аппарате Бисмарка, дальше завтрашнего дня и синицы в руках смотрели только двое: сеньор Кандидо Баррейро, пребывавший не у дел, и сеньор Хуан Баутиста Гилл, высланный в Рио, но будущее они видели принципиально по-разному, хотя пока что находились по одну сторону баррикад. Впрочем, не будем забегать вперед.Денег нет, но вы держитесь!Второй кредит, естественно, постигла судьба первого. С единственной разницей: на сей раз деньги растворились не сразу. Под личным контролем барона Котежипи, уже готовившегося к отбытию в Рио, на повышение, самые необходимые проплаты пошли, куда надо. Прежде всего, конечно, на силовые структуры. Для надзора за порядком из ветеранов сформировали, так сказать, ландесвер. То ли армию, то ли полицию, – очень небольшую (менее 700 штыков), - и раскидали ее по городкам, подальше от столицы (фронтовикам бывшие эмигранты не доверяли, считая их «лопистами»), да и жалованье положили небольшое, хотя в тогдашних условиях любой стабильный доход почитался за счастье. Зато на Национальную Гвардию во главе с молодым и резким радикал-либералом Бениньо Феррейра (надеюсь, помните такого?), - «партийный отряд» либералов, в основном, из жителей Асунсьона, денег не пожалели.Натурально, открыли школу (для «чистой публики», насчет всеобщего бесплатного, как раньше, никто и не заикался), а также больницу (тоже платную и одну на всю страну). А остальное ушло на формирование государственного аппарата.То есть, конечно, кредит расписали по статьям бюджета, - дороги, мосты, стройки, восстановление эстансий, - но прежде всего формировали структуры власти, а тут уж министры и депутаты краев не видели. Формально это даже не было казнокрадством: как мы уже знаем, влияние любого послевоенного политика определялось весом его клиентелы, формируемой из родни, друзей и уличных люмпенов, готовых на все ради кормильцев.Так что, кто-то брал на «политический клуб», кто-то «на газету», кто-то на «сиротский приют» или «столовую для инвалидов войны», но как-то так получалось, что все это уходило «своим людям», честно оформленным на самые странные должности (типа «общественный советник министра по борьбе с ковровой молью», - это не шутка!). Не в обиде оставались и padrones, жизнь которых наливалась все большим комфортом и достатком, потому что не может же сеньор министр или сеньор депутат быть голодранцем, это, в конце концов, унизит Парагвай в глазах соседей и Европы. Ну а дырки в бюджете пытались заткнуть за счет налогов с пытавшихся встать на ноги фермеров.В итоге, на статьи бюджета, шедшие далее по списку, средств не хватало хронически, и очень скоро популярность правительства, после свержения Риваролы принятого населением, считавшим дона Сирило ворюгой, с симпатией, резко пошла в пике, к концу года рухнув ниже некуда. Пришлось искать козла отпущения. На эту роль власти, логике вопреки, попытались было определить сеньора Гилла,  после истории с первым кредитом тоже считавшегося ворюгой, но ко второму кредиту не причастного, однако обломились это уже было таким абсурдом, что тема угасла как бы сама по себе, -  а 22 марта, дон Бернардино Кабальеро, более года сиднем сидевший в своем имении, объявил о начале «революции чести», как значилось в манифесте, с целью «сбросить иго жуликов и воров», и ниже - подписи генералов Кабальеро, Эскобара, Серрано, двух десятков офицеров рангом пониже, а также просто «д-ра Кандидо Баррейро». То есть, всех лидеров lopistas, в 1871-м, после разгона Конгресса, покинувших службу в знак протеста.Естественно, в Асунсьоне всполошились. Откуда-то мгновенно возникли деньги на погашение задолженностей военным, офицеров вызывали в столицу, объясняли, оправлывались, улыбчиво охмуряли, повышали в чинах, выдавали премии в звонкой монете, - лишь бы не присоединились к «марионеткам Бразилии». Кое-что удалось: подтвердили присягу «демократии» прославленный полковник Игнасио Гена и молодой майор Хосе Долорес Молас, считавшийся любимцем армии. И главное, на подавление оперативно бросили две трети Нацгвардии, почти тысячу штыков и сабель при нескольких крупповских орудиях под командованием Бенно Феррейра, ненавидевшего lopistas, как «закоренелых реакционеров». Более чем достаточно, чтобы погасить в зародыше.Однако в зародыше не вышло: за день до прибытия карателей полторы сотни «революционеров» ушли в холмы Ибикуи, и над севером Парагвая вновь, как три года назад, загрохотали барабаны, призывая всех, кому надоело голодать, пока мародеры и лжецы жируют, постоять за честь Родины и судьбы своих детей. И люди шли, хотя не так много (война опустошила край), тем паче, что новобранцам  платили небольшое жалованье: как позже вспоминал дон Бернардино, «с пустым кошельком войну не ведут, но сеньор Баррейро очень помог, и сеньор Гилл прислал  немного денег».Гоняться по холмам за людьми, отвоевавшими в этих холмах три года и знавшими их наизусть, было делом заведомо бессмысленным, и каратели в этом скоро убедились. Однако же и прячась в испепеленных местах,  где ни за какие деньги провизии не добыть, да и армию не пополнить, «революцию» не сделать, в связи с чем, в начале лета инсургенты двинулись на столицу. Всем им, опытным воякам, было ясно, что шансов мало: людей всего сотни четыре, оружия не хватает, а которое есть, скверное. Но и распускать армию без боя смысла тоже не было, это стало бы поражением хуже всякого разгрома, - и 18 июня повстанцы атаковали Асунсьон, надеясь, что население их поддержит.Надежды, однако, не оправдались. Правительство организовало раздачу пайков, запугало плебс «новым вторжением бразильцев», провело аресты, - а в итоге, решительный  Феррейра, располагая силами втрое больше, да еще и при орудиях, отбросил атакующих от Асунсьона. Убитых, правда, было немного: видя, к чему идет дело, дон Бернардино велел отступать, но пленных оказалось изрядко, и примерно десяток офицеров-lopistas, чьи имена были на слуху, а репутация безупречна,  прямо на поле боя закололи штыками перед строем,  для острастки,   несмотря на то, что лояльные военные, - полковник Гена, майор Молас и другие пытались ходатайствовать за боевых побратимов.Однако успех был с горчинкой: все лидеры инсургентов ушли за кордон, что, конечно, правительство раздосадовало, но тут уж ничего не поделаешь, - не соваться же с погоней в Бразилию. Зато теперь, полагая, что все проблемы позади, либералы потеряли всякие края. Уже 30 июня 1873 года, сразу после подавления путча, Конгресс единогласно принял закон, разрешающий президенту Ховельяносу «распоряжаться 25% второго национального кредита без отчета», но при этом и депутатам распоряжаться 25% без отчета же. Остальные 50%, уходящие на оплату всего, без чего государству не выжить, полагалось держать под строгим контролем, но это было чистой фикцией. «Лучшие люди страны» по-прежнему строили великие планы, говорили красивые слова, но воровали так, что прежние художества казались детским лепетом.«Если раньше политики просто брали взаймы у иностранцев, затем рассчитываясь с ними из казны, - констатирует Факундо Чаморро, - то теперь все уловки и приличия были забыты. Не только президент и его министры, но даже их родственники запросто являлись в казначейство и уносили в саквояжах сотни песо. Больше того, в это злосчастное время никто даже не старался притворяться: они, решив, что стали властью навсегда, ощутили тягу к роскоши, которой их лишила война, и соревновались друг с другом в этой роскоши, отчитываясь только перед аргентинским министром-резидентом».Теперь посол Аргентины, что называется, открывал дверь ногой в любые кабинеты, зато с послом Бразилии власти вели себя с подчеркнуто холодной вежливостью, - однако барон Котежипи, судя по мемуарам, не тужил. Даже наоборот. «Сдавая дела наконец-то прибывшему сеньору Гондиму, - пишет он, - я разъяснил, что все идет как нельзя лучше, и самое главное сейчас вести себя предельно спокойно, держась в стороне от событий, потому что все образуется само собой. Насколько я понял из ответа, в инструкциях его значилось то же самое, и мы прекрасно поняли друг друга».В общем, смена бразильского караула состоялась успешно, а вот ситуация в стране складывалась так, что все предыдущие проблемы теперь казались цветочками. Как-то выживали только чиновники, офицеры, нацгвардейцы и их родня, уже солдаты служили за питание, форму и ночлег, школа и больница закрылись, в Конгрессе воровали мебель, в министерстах люстры. Репутации у правительства уже не было никакой, его ненавидели даже либералы, не попавшие к кормушке, о временах Лопеса вспоминали, как о «светлых днях», а хоть как-то разрядить обстановку у властей не было ни умения, ни денег. То есть, деньги-то были, но уже свои, а свои на пустяки не тратят. Во всяком случае, без крайней надобности, которой нет. Так полагало правительство, и это было ошибкой. В некоторых ситуациях жадничать вредно для здоровья...Продолжение следует.

29 сентября, 18:16

ТАНГО В БАГРОВЫХ ТОНАХ (55)

Отстрелялся. С народом отобщался. Доволен. Через два часа домой, даст Бог, до полуночи буду. Когда вернусь, если не очень устану в пути, коротко отпишусь по самым любопытным ссылкам из присланных, а насчет поездки расскажу чуть позже, когда впечатления устаканятся. Пока же, пользуясь минуткой отдыха, размещаю, наконец, очередную главу о Ла-Плате, и вообще, судя по всему, вернувшись, возьмусь за это плотно, потому что сиюминутности уже ясны, а стало быть, не интересны...Продолжение. Ссылки на предыдущее здесь.Основы плановой политикиЭта глава писалась урывками. Долго, - более двух месяцев, - и тяжко. По многим причинам. Как потому, что психологически сложно переходить от эпической саги последних дней Парагвайской войны к событиям, на первый взгляд, мелким и суетным, так и по той простой причине, что источников и литературы по истории первого десятилетия послевоенного Парагвая исчезающе мало. На русском нет вообще, на английском раз-два, и обчелся, на испанском тоже, - парагвайские историки эту тему не очень любят, - а с португальским я, мягко говоря, не в дружбе. Тем не менее, дорогу осилит идущий.Начнем, пожалуй, с того, что «политическая и дипломатическая культура Имперской Бразилии была на порядок выше, чем в бывших испанских колониях. Дипломаты и политики Рио де Жанейро были воспитаны в не прерывавшихся традициях европейской школы, и на их фоне даже интеллектуалы Байреса, не говоря уж о Лиме или Мехико, был провинциальными дилетантами». Так полагает Родрик Джереми Барман из Стэнфорда, ведущий исследователь истории Бразильской Империи, и я не считаю возможным с ним спорить, - а самым ярким политиком Империи того времени по праву считался Жозе Мария да Силва Параньос, виконт Рио-Бранко, - друг юности Императора, основатель Консервативной партии, многократный министр (а с 1871 по 1875 и самый успешный премьер-министр Империи). И вот этот-то человек, которому Дом Педру безоглядно и по заслугам доверял, в августе 1870 года положил на стол монарху «Меморандум о положении Парагвая и наших задачах».Документ не очень пространный, - два с лишним десятка страниц, - а изложено там примерно то, о чем я уже рассказал в заключительной части предыдущей (54-й) главы, так что, повторяться не стану. Просто перечитайте внимательно, освежите в памяти, что есть что и who is who, иначе ничего не поймете. А если коротко, то: детальный анализ послевоенного политического пейзажа с многократным нажимом на тот факт, что объективно выиграла Аргентина, и это, с учетом того факта, что абсолютное большинство нынешних элит настроено проаргентински, а выжившие остатки широких масс Бразилию по понятным причинам ненавидят, создает проблемы. Во всяком случае, пока в Байресе сидят политики типа Сармьенто, заточенные на восстановление контроля Буэнос-Айреса над всей территорией бывшего вице-королевства, то есть, еще лет на пять. Пояснения опустим, указав только, что все они, как показало время, были точны.И далее, после двадцати двух страниц аргументов, – вывод: Парагвай необходим как буфер. Он должен быть независимым, целостным, максимально стабильным, а главное, видеть в Империи не врага, но (не друга, что вряд ли возможно) гаранта своей независимости, для чего необходимо формировать в Асунсьоне устойчивое, а не ситуативное, как во время войны, имперское лобби и всячески способствовать его приходу к власти. Делая ставку не на бывших эмигрантов, которые оглядываются на Байрес, но на тех, кто прошел войну и лишь в конце ее «сделал разумные выводы, предпочтя Империю». А далее подробная раскладка по кадрам. С характеристиками и рекомендациями.Президент Сирило Риварола. Формально с ним все в порядке, клянется в верности, следует рекомендациям, но все же доверять нельзя. К рулю, конечно, пришел с нашей помощью, однако очень себе на уме. Властолюбив, ведет секретные переговоры с Байресом, где у него есть немало знакомых. Короче говоря, своего рода «меньшее зло», - но все-таки зло. Как и министр финансов Хуан Баутиста Гилл, его правая рука. Этот, правда, до поры, до времени надежнее, но только потому, что связей в Байресе не имеет, а с эмигрантами на ножах.К тому же, крайне честолюбив, очень любит деньги, берет не только у нас, но понимает, что иметь дело с нами надежнее, чем с Аргентиной, у которой богатый кадровый выбор. Таким образом, заслуживает поддержки, - но по-настоящему положиться можно только на сеньора Кандидо Баррейро. Этот – наш. Тесно связан с Лондоном, умен, имеет группу поддержки (асунсьонский «Народный клуб» под его полным контролем) и газету, - однако полностью лишен опоры в массах, поскольку не воевал, а среди воевавших считается предателем, из-за которого Лопес не получил броненосцы. Что, кстати, вполне соответствует действительности, но, с точки зрения Империи, говорит в его пользу.Вот и все. И больше ничего. То есть, какие-то персоналии еще имеются, но они не влиятельны, стало быть, не интересны. Таким образом, подводит итог виконт, наш джокер – пленные генералы Лопеса, прошедшие с ним до конца. Практически все они у нас, и они на родине очень популярны. Их слово очень много значит для ветеранов, а ветераны там почти все мужчины и многие женщины. Да и среди «чистой публики», не связанной с аргентинцами или их марионетками, их уважают. И если убедить их прислушаться к нашим доводам, ситуацию можно изменить коренным образом. Единственная проблема в том, что они нас не любят, но еще больше они не любят «легионеров», справедливо считая их «предателями». Так что, идея не выглядит фантастично, и я, Ваше Величество, прошу разрешения начать работу с генералом Бернардино Кабальеро, их неформальным (да и формальным, поскольку именно его покойный Лопес официально объявил своим преемником) лидером.Не время для драконовРазрешение, разумеется, последовало. Дом Педру доверял своему давнему другу и лучшему из министров, не знавшему, что такое неудача, - да и сам был достаточно умен, чтобы, обдумав, признать его правоту. Так что, уже в начале октября состоялась первая встреча виконта с «почетным гостем Империи» (так официально именовались пленные высших чинов). Разумеется, в сугубо неофициальной обстановке, на загородной даче сеньора Параньоса, и не по приказу, но по «дружескому приглашению», - а вот сам разговор записан не был, и нам приходится доверять интуиции профессора Лидии Бесуче, автора лучшей на сегодня биографии бразильского вельможи, восстанавливающей его, как говорится, на кончике пера. Впрочем, всё дальнейшее свидетельствует о её правоте.Итак: просторная терраса, за парапетом изумительный вид, на столе – кофе, коробка с сигарами, возможно, бутылка вина. Хозяйка, сеньора Тереса, уже покинула мужчин, избегая скушных разговоров о политике, а радушный хозяин, покончив со светскими сплетнями, берет быка за рога. Понимаю, что Вы удивлены, дон Бернардино, понимаю, что Вы нас не любите, и прекрасно понимаю, что у Вас есть на то основания. Но, с другой стороны, назовем вещи своими именами: сеньор Лопес начал эту войну, плохо рассчитав силы, и проигрыш Парагвая был неизбежен, а война есть война, и на войне неизбежны досадные эксцессы. Тем не менее, что было, то было, мы живы, и надо думать не о мертвых, которых все равно не вернешь, а о живых.Далее, как можно понять, краткое, в самых общих чертах, изложение того, что было сообщено Императору, с упором на то, что Бразилия аннексировала только «спорные» земли, а войска Аргентины, вопреки всем договоренностям, оккупировали безусловно парагвайские территории, - и: Вы хотите, чтобы Парагвай сохранился на политической карте мира и со временем встал на ноги? Если да, мы с Вами союзники, потому что Империя тоже в этом заинтересована, а противостоять попыткам асунсьонских радикалов полностью лечь под Байрес можете только Вы, генерал Кабальеро, и ваши соратники.И отстраивать Парагвай, кроме вас тоже некому. Разумеется, новый Парагвай, не по старым лекалам, - неважно уже, хороши они были или плохи, - а как удобно цивилизованному миру, - но, поверьте, в нынешней ситуации возвращение к прошлому уже невозможно. Не по чьей-то злой воле, но потому-то, потому-то и потому-то, а впрочем, Вы сами поймете. Нет-нет, я не требую немедленного ответа. Уверен, что нам с вами по пути, но, разумеется, подумайте, обсудите с друзьями, а потом опять встретимся. Только сразу хочу предупредить: если мы договоримся, - а я уверен, что мы договоримся, - вам, героям и рыцарям, нужно будет многому научиться. Не учитывать фактор «дружеских советов» не получится, и действовать силой, пока Парагвай под оккупацией, тоже, - хотя бы потому, что «под силу» никто не даст кредитов, без которых Вашей прекрасной стране не выжить.Но самое главное: вам придется привыкать к политике, какова она есть, и принимать людей такими, каковы они есть, без военных крайностей. Мириться с двуличием, больше того, научиться двуличию, принять коррупцию, как реальность, потому что коррупция, увы, главная скрепа реальной политики, - это тяжко, понимаю. Но без этого, увы, никак. Жизнь сложнее идей д-ра Франсиа. И разумеется, следует перестать делить мир на «людей чести» и «предателей», оценивая те или иные персоналии исключительно с точки зрения пользы или вреда, которые они могут принести общему делу. Тем более, что у людей могут быть свои соображения. Вот, собственно, и все, что я хотел Вам сегодня сообщить, а теперь, с Вашего позволения, позвольте показать несколько картин, присланных мне из Парижа, - поверьте, они удивительны…Спустя несколько дней (13 или 14 октября) там же, на даче виконта состоялась еще одна встреча, а 22 октября встретились уже в расширенном составе: дон Бернардино, сеньор Параньос и срочно вызванный из Парагвая госсекретарь Кандидо Баррейро, - кстати, троюродный брат генерала (что, впрочем, неважно, в Асунсьоне все были так или иначе в родстве), - и об этом нам известно больше. «У меня были опасения, - писал виконт Императору по итогам. – Несмотря на договоренности, лицо генерала, когда он увидел нашего друга, стало гневным, однако сеньор Баррейро спас ситуацию. “C Вашего позволения, кузен, я сяду в угол, - с улыбкой сказал он, - и Вы, если пожелаете, легко сможете меня задушить, но прежде прошу выслушать…”. После этих слов тучи рассеялись, и беседа пошла в желательном тоне. Надеюсь, они найдут общий язык».И таки да: общий язык нашелся. Говорили долго, потом встречались еще два раза, уже без участия сеньора Параньоса, - а 16 декабря генерал Бернардино Кабальеро покинул Рио де Жанейро в компании десятка генералов, доверявших ему, как единственному лидеру: Патрисио Эскобара, Франсиско Гена, Эрман Серрано и других героев войны, чьи имена нам уже знакомы. Категорически отказался от сотрудничества, предпочтя остаться в плену, только Исидоро Рескин, генерал довоенного разлива, считавший «выдвиженцев» скороспелками, но это уже было несущественно.Вскоре, за пару дней до Рождества, освобожденные пленники прибыли в Асунсьон, где дон Бернардино по требованию барона Котепижи, посла Бразилии, вошел в кабинет, приняв портфель военного министра. Правда, пока что без армии, потому что Нацгвардия, возглавляемая «радикалом» Бениньо Феррейра, ему не подчинялась, - но на его призыв возвращаться на службу откликнулось множество командиров последнего этапа войны типа молодого, известного мужеством и обостренным чувством чести майора Хуана Долорес Молас, которого поминаю особо, ибо и роль он сыграет особую.Конец это только началоВпрочем, ничего броского на этом этапе не случилось. Ну, вернулись люди, и вернулись. Угрозы властям от них никакой не предвиделось, и власти делали политику, - а политика звенела и бурлила. Ибо, как выяснилось, более половины британского кредита, взятого Сирило Риваролой под людоедские проценты при посредничестве бразильцев, делась непонятно куда, а параллельно грянул и «серебряный скандал», корнями уходящий еще в эпоху Триумвирата, когда из церквей изымали серебро, чтобы продать в Аргентине, на вырученные деньги купив продовольствие для переполнивших Асунсьон голодающих беженцев, ибо выяснилось, что продуктов куплено гораздо меньше, чем предполагалось, а о качестве и говорить не приходится.За неимением продававшего серебро экс-триумвира Бедойи, уже сбежавшего в Байрес, откуда его, естественно, не выдавали, на ковер вызвали сеньора Гилла, к серебру имевшего отношение опосредованное, зато, как министр финансов, ответственного за британский кредит, к тому же, взятый под гарантии не «добрых друзей из Аргентины», а «бразильских жуликов». Правда, отчет дон Хуан Батиста дал безупречный, по бумагам все сходилось тютелька в тютельку, но пропавшие фунты стерлингов от этого не появились. Зато появились новые вопросы. Например, на какие, собственно, шиши президент Риварола содержит небольшую частную армию, а сеньор Гилл, человек небогатый (богатых в Парагвае после войны не осталось) открыл частный благотворительный фонд Guarara с ночлежками, больше похожими на казармы, где обосновались почти две тысячи ветеранов, официально - инвалидов, но при руках, ногах, глазах и мачете.По мнению парагвайского историка Фабиана Чаморро, «оглушительные, затягивавшиеся на сутки дебаты о патриотизме имели очень обыденную подкладку. Депутаты, рассуждая о справедливости, конституции, борьбе с тиранией и даже “позорной коррупции”, в сущности, требовали разделить с ними призы “победы демократии”, в которую они тоже внесли свой вклад. Пойди Риварола навстречу их лидеру, Хосе Сегундо Декауду, и вернись в казну хотя бы часть пропавших средств, кризис был бы урегулирован. Но Риварола не собирался этого делать, и еще меньше собирался это делать Гилл».В такой обстановке, - не помогали даже жалобы в Байрес (в ответ шли исключительно рекомендации типа “Брали кредит через Бразилию, вот и разбирайтесь сами”), - конфронтация не могла не углубляться, и углублялась: в итоге, дело перешло в суд, и суд признал объяснения министра финансов неудовлетворительными, после чего Конгресс отправил его в отставку. Такое право при наличии двух третей голосов «за» у депутатов было, - но президент наложил свое «вето», на что тоже имел право, и в итоге встал вопрос об импичменте. Однако Риварола сработал на упреждение. 15 октября 1871 года он подписал указ о роспуске парламента и назначил дату новых выборов – 8 декабря. Сей ход, правда, автоматически понижал его статус до «исполняющего обязанности», зато полностью обнулял полномочия депутатов.Естественно, такой финт пришелся крайне не по душе: через пару дней, собравшись в местечке Такуарари, отставные парламентарии (цвет «умеренного» проаргентинского крыла) объявили о «революции против тирании нового Лопеса», однако бунт был подавлен в зародыше Нацгвардией и «активистами» - частной армией президента, а также калеками из Фонда Guarara, после чего начались расправы, и не только на месте событий: в Асунсьоне тоже творилось неописуемое.Особых убийств, правда, не случилось, - десятка два жертв, - но всех, кому не нравился президент,  даже непричастных к событиями, избивали, а то и калечили,  - но что интересно, военный министр Кабальеро (кстати, член правления вышеупомянутого фонда) категорически отказавшись участвовать в «братоубийстве» и призвал своих сторонников не вмешиваться, вопреки просьбам дона Сирило передумать, подал в отставку, оставшись в стороне от событий. Как и большинство его окружения, ушедшего в отставку вместе с доном Бернардино. А вместе с ними покинул пост госсекретаря и дон Кандидо Баррейро.В принципе, расчет Риваролы был точен. Переговорив с послами Аргентины и Бразилии, он нашел у них полное понимание, а провести выборы в нужном ключе после зачисток, да еще и имея деньги (свои плюс сеньора Гилла) проблем не составляло, - кандидатов подобрали из числа проаргентинских «радикалов», проявивших во время событий полную лояльность, - и дон Сирило накануне выборов, подчеркивая полную незаинтересованность, убыл в родовое имение, ничуть не сомневаясь, что министр финансов, лично работавший с кадрами, сделает все, как нужно, и новый состав парламента подтвердит его полномочия.Однако получилось совсем иначе. На первом же заседании кто-то вопреки утвержденному сценарию заявил, что человек, уличенный в коррупции, не может быть лидером нации, кто-то помянул о «кровопролитиях в Такуарари», а еще кто-то - «мятеж против законного президента Факундо Мачаина». В итоге, кандидатуру Риваролы даже не поставили на голосование, временным же президентом единогласно назначили вице-президента Сальвадора Ховельяноса, кандидатуру которого поддержал генерал Бениньо Феррейра, молодой и дерзкий командующий Нацгвардией, сообщив Конгрессу, что никого другого «армия» не потерпит.Впрочем, никто и не возражал. Ни военные, ни гражданские, ни lopistas, ни liberales. Да и сам Риварола, запросив, на всякий случай, послов Империи и Аргентины, но не получив ответа даже на уровне вежливой отписки,  все понял правильно, сдал ленту и в тот же день покинул столицу, наглухо засев в удаленном от столицы семейном имении, на всякий случай, превращенном в маленькую крепость, охраняемую двумя сотнями прекрасно оплачиваемых pistolleros.Таким образом, к рулю в Асунсьоне прорвались самые «радикальные либералы» (новый глава государства, считаясь «умеренным», на деле мало от них отличался), полностью ориентированные на Байрес, - а все видные lopistas (в первую очередь, военные), наотрез отказались от министерских портфелей. По «убедительной просьбе» Бразилии, в новый кабинет вошел только д-р Гилл (как министр финансов, подписывавший документы о британском кредите). Да еще, изрядно поломавшись, МИД принял сеньор Баррейро, альтернативы которому у «легионеров» не было, поскольку никто в Парагвае не имел таких связей в Лондоне, как он, но их влияние при таком Конгрессе было, мягко говоря, очень ограничено.Короче говоря, в политическом смысле 1871 год завершился полной победой Аргентины, «прислужники тирана» и «наймиты рабовладельцев» улетели на обочину процессов, а бюджет наконец-то оказался под контролем депутатов. Однако отзывать все проигравшего посла Бразилии никто и не думал.  Напротив, как указывает в своем дневнике Жуан Баррозу, барон Котежипи, «получив информацию о составе правительства, я, прежде чем сесть за отчет виконту и Его Величеству, велел откупорить заветную бутылку шампанского, присланную для такого случая из Парижа. Увертюру к нашему бенефису оркестр сыграл превосходно».Продолжение следует.

Выбор редакции
Выбор редакции
Выбор редакции
18 сентября, 18:03

Тест: Только географический гений сможет сказать, где находятся эти малоизвестные страны!

Считаете себя географическим гением или же просто хотите испытать себя? Тогда добро пожаловать в наш познавательный тест! Пройдя его, вы узнаете (если еще не знали), где находятся Мавритания, Габон, Бенин и другие малоизвестные страны.

Выбор редакции
12 августа, 23:25

Western museums try to forge deal with west Africa to return the Benin bronzes

British Museum and other European institutions seek way to create a permanent exhibition of looted artefacts in NigeriaA bronze sculpture of a cockerel that adorned a Cambridge University dining room is among a huge haul of looted antiquities that may now be returned to west Africa.The British Museum will take part in a European summit to discuss the return of art seized from the Benin kingdom, now part of southern Nigeria, by a British punitive expedition in 1897 as “reparations” after it defied the British empire by imposing customs duties. Continue reading...

26 июля, 18:00

26.07.2017 18:00 : Женщины в России должны получить право проходить срочную службу в армии

Так сегодня сказала уполномоченый по правам человека в России Татьяна Москалькова. Полное равенство в вооруженных силах существует на сегодняшний день лишь в одной стране – Израиле, пишет «МК». Здесь женщины могут даже получать генеральские звания, служить на флоте и в авиации. Их наравне с мужчинами посылают в зоны вооруженных конфликтов. Обязательный призыв для девушек есть в Северной Корее, Китае, Перу, Малайзии, Эритреи, Тайване и Бенине. В России по контракту служат около 50 тысяч женщин. Из них у трех тысяч есть офицерские звания. Кстати, в министерстве обороны сказали, что каких-либо ущемлений прав женщин при поступлении на военную службу нет. Это подтверждает и глава Комитета солдатских матерей России Валентина Мельникова. Диакон Андрей Кураев выступает против обязательного призыва в армию для женщин – хотя бы у них должно быть право не отдавать долг Родине, — заметил священник. Мнения опрошенных «Эхом Москвы» на улицах Москвы людей разделились, но многие считают, что девушкам действительно нужно дать право служить. Невозможность пройти службу – не что иное, как дискриминация, считает психолог Анна. У запрета на службу в армии для женщин есть свои причины, уверена студентка Полина. Есть и те, кто относится к этому вопросу более консервативно. Женщины в армии служить не должны, считает молодая москвичка Ксения, работающая в сфере недвижимости. Ограничивать женщин в их желании служить не стоит, но это и вправду нарушает гендерные роли, уверен сотрудник МВД Игорь. Добавим, почти все опрошенные подчеркнули, что право служить стоит дать только тем девушкам, которые сами этого хотят. Обязательную воинскую повинность респонденты не поддерживают. В последние годы израильскую армию, где девушки служат наравне с юношами, сопровождали сразу несколько скандалов, связанных с сексуальными домогательствами и обвинениями в изнасиловании.

26 июля, 16:43

Армейские формы: как служится девушкам в разных странах мира

Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова недавно заявила, что российские законы ущемляют право девушек проходить срочную службу в армии. По ее словам, многие из женщин хотели бы служить, в том числе в авиации в качестве пилотов. Известно, что полное равенство в армии пока существует только в одной стране — Израиле — где женщин призывают наравне с мужчинами и посылают участвовать в реальных военных действиях. При этом женщины здесь могут служить не только в сухопутных войсках, но и на флоте и в авиации, а также получать генеральские звания. Обязательный призыв для девушек существует также в Северной Корее, Эритрее, Тайване, Китае, Перу, Малайзии и Бенин. До падения режима Каддафи женщины также служили в армии Ливии. Добровольную службу они могут выбрать во многих странах мира, однако им может быть закрыта часть должностей, а также служба на передовой. В России по контракту сейчас служат около 50 тыс. женщин, из них 3 тыс имеют офицерские звания.

Выбор редакции
19 июля, 08:00

VIDEO: UNICEF Goodwill Ambassadors sing to ban child marriage

Singer Angélique Kidjo and eight of Benin's other music artists are urging parents to not marry off their young daughters in a new music video created by the United Nations Children's Fund (UNICEF).

16 июля, 05:54

Российские металлурги отмечают профессиональный праздник

Сегодня в России - День металлурга. На территории нашей страны люди начали обрабатывать металлы около 3 тысяч лет назад. Сейчас эта промышленность - одна из ведущих в российской экономике. Кто в прямом и переносном смысле золотит нашу страну?

09 января 2013, 00:46

Африканский союз призвал НАТО к наземной операции в Мали

Воинский контингент НАТО как можно скорее должен быть направлен в Мали для проведения там санкционированной ООН военной операции с целью помощи властям страны в борьбе с исламистами, занявшими север страны, заявил глава Африканского союза президент Бенина Бони Яйи, сообщает Reuters. «Это... проблема не только Африки. Это мировая, международная проблема... НАТО следует принять участие в операции», - заявил во вторник Яйи, передает РИА «Новости». В то же время премьер-министр Канады, одного из членов альянса, Стивен Харпер заявил во вторник, что правительство его страны не намерено направлять канадских военнослужащих в Мали. Совет безопасности ООН санкционировал в декабре 2012 года ввод 3,3 тыс. военнослужащих африканских стран (AFISMA) в Мали. Согласно резолюции СБ ООН, задачами AFISMA, которые пока направлены в Мали на год, станет помощь в перестройке системы обороны и сил безопасности, восстановлении нормальной жизни в северных районах страны, находящихся под контролем террористов, экстремистов и вооруженных групп, выполнении властями задачи защиты населения и оказании гуманитарной помощи нуждающимся. Закладки: