• Теги
    • избранные теги
    • Люди36
      • Показать ещё
      Страны / Регионы69
      • Показать ещё
      Разное40
      • Показать ещё
      Показатели2
      Издания5
      Международные организации17
      • Показать ещё
      Компании13
      • Показать ещё
      Сферы1
      Формат2
Бернард Льюис
Бернард Льюис
Бернард Льюис (англ. Bernard Lewis; род. 31 мая 1916, Сток Ньюнгтон) — британский и американский историк, востоковед. Бернард Льюис специализируется на истории ислама, взаимоотношениях между исламом и Западом, а также известен как автором работам по истории Османской империи. Во время Второй миров ...
Бернард Льюис (англ. Bernard Lewis; род. 31 мая 1916, Сток Ньюнгтон) — британский и американский историк, востоковед. Бернард Льюис специализируется на истории ислама, взаимоотношениях между исламом и Западом, а также известен как автором работам по истории Османской империи. Во время Второй мировой войны Льюис служил в британской армии в Королевском бронетанковом корпусе и в Министерстве иностранных дел Великобритании. После войны он вернулся в Школу исследования Востока и Африки при Лондонском университете и был назначен на новую кафедру истории Ближнего и Среднего Востока. Льюис считается экспертом по Ближнему Востоку. Он неоднократно консультировал известных политиков, в том числе администрацию Джорджа Буша. Мартин Крамер, автор книги Encyclopedia of Historians & Historical Writing, считает, что за 60-летнюю карьеру Бернард Льюис стал «самым влиятельным послевоенным историком ислама и Ближнего Востока». Льюис известен своей спорной точкой зрения на геноцид армян.
Развернуть описание Свернуть описание
29 ноября, 15:00

The Coming War on ‘Radical Islam’

How Trump’s government could change America’s approach to terrorism

29 ноября, 15:00

The Coming War on ‘Radical Islam’

How Trump’s government could change America’s approach to terrorism

20 ноября, 15:18

Team Trump’s Message: The Clash of Civilizations Is Back

From Bannon’s defense of the “Judeo-Christian West” to Flynn’s attacks on Muslims, some nat sec experts fear the incoming Trump administration believes America is at war with Islam—and that it won’t end well.

26 октября, 13:01

Ислам, модерн, национализм. Интервью с Клиффордом Гирцем

Перевод интервью Сергея Глебова для журнала Ab Imperio. (Islam, Modernity, Nationalism: Interview with Clifford Geertz // Ab Imperio 3 (2004), c. 91-111.) Печатается с любезного разрешения автора и редакции журнала.Редакция «Ab Imperio»: В этом номере, посвящённом памяти и нациестроительству, мы публикуем интервью с Клиффордом Гирцем. Интервью посвящено проблеме национальной идентичности, религиозной мобилизации и культурному брожению в мире ислама. Такой диалог будет особенно плодотворен рядом с продуктивной дискуссией о проблемах ислама и модерна в контексте бывшей Российской Империи и СССР. Он позволяет увидеть исламские общества и их взаимодействия с национализмом во всем мире в более широкой перспективе, и притом с совершенно иной точки зрения.Мы решили побеседовать с Клиффордом Гирцем, исходя из предположения, что проблема национализма и памяти в исламских обществах очевидным образом обостряется. В этих обществах национальные идентичности сформировались в религиозной и супранациональной культурной среде и во взаимодействии с ней, в то время как успешная попытка Запада «контролировать рамки дискуссии» зачастую затемняла и проблематизировала возникновение исламской историографии – одной из главных предпосылок для национализма модерна.Более того, интеллектуальная биография Гирца ясно показывает, что многие предположения относительно мощи и универсальности национализма, разделяемые многими крупными теоретиками национализма, такими как Эрнест Геллнер и Бенедикт Андерсон, в последнее время были поставлены под сомнение, поскольку во многих странах Третьего мира национальные идентичности не сложились или оказались слабее ожидаемого. Клиффорд Гирц, в прошлом – один из ведущих теоретиков универсальности национализма как пути отхода от традиционализма при становлении постколониальных государств Третьего мира, ныне ставит под вопрос мощь и успешность националистических проектов. Интеллектуальная биография Гирца отражает поиск методологических инструментов, которые могли бы выйти за рамки нациецентричного нарратива социальных и гуманитарных наук, и тем самым представляет особый интерес с точки зрения интеллектуальной программы журнала «Ab Imperio». Идеи Гирца о локальном уровне исследований и первичности локальных ситуаций представляют собой многообещающую альтернативу нациецентричному подходу или большим теориям «столкновения цивилизаций», давая возможность проблематизировать понятия единства или гомогенности ислама как цивилизации.Нижеследующее интервью с профессором Гирцем было взято Сергеем Глебовым в Институте углублённых исследований (Institute of Advanced Studies) в Принстоне 10 июня 2004 г.Клиффорд Гирц — один из ведущих американских теоретиков,основатель интерпретативной антропологии,его работы рассматривали возникновение национализма в культурной среде,определявшейся в наднациональных терминах как “исламская”.Сергей Глебов: Как бы Вы оценили тот факт, что многие теоретики национализма, такие как Эрнест Геллнер, Бенедикт Андерсон, Эли Кедури и даже сам Ханс Кон, начинали как востоковеды, специалисты по колониальному миру и исламским обществом? Можно ли говорить, что ислам сегодня, как и пятьсот лет назад, остаётся абсолютным Другим для западных гуманитариев и социологов, а не только для общественного мнения, и, таким образом, позволяет учёным дистанцироваться от их собственного контекста и создавать метанарративы нации и национализма?Клиффорд Гирц: Мне кажется, что если изучать Третий мир – изучать не как Кон, а как Эли Кедури и Эрнест Геллнер – то исламской темы не избежать. Исламский мир в значительной части совпадает с Третьим миром, и это в основном простое историческое совпадение, что Геллнер, Андерсон и другие теоретики изучали именно исламские общества. Ни Андерсон, ни Геллнер не занимались специально исламоведением (хотя Геллнер всё-таки кое-что написал по исламским обществам). А Кедури – особый случай благодаря его происхождению и его ностальгии по Османской империи. Не думаю, что из этого списка имён стоит выводить какие-то обобщения. Разве только тот факт, что ислам есть повсюду, что его встречаешь во всём незападном мире, что встречи с ним трудно избежать, в отличие, скажем, от Японии. Не думаю, что отсюда следует делать вывод об исламе как о вечном Другом. Мне кажется более важной в трудах этих учёных параллель между исламом и христианством. Христианство совсем непохоже на ислам, но оно тоже мировая религия, и так же повсюду адаптируется к местным условиям. С этим сталкивается почти каждый, кто изучал ислам, будь то Андерсон и я сам в Индонезии или Геллнер в Марокко. Это не парадокс, скорее можно говорить о некоем напряжении между высокой универсальностью религии и её же национальной локальностью. Ислам в Марокко – это марокканский ислам, ислам в Индонезии – это индонезийский ислам. Я повторял это много раз, но множество людей до сих пор постулируют некое единство ислама. Даже Пакистан и Центральная Азия – это совсем не одно и то же. Отчасти это относится и к христианству, но в другом смысле. Не хочу вдаваться в детали, но что касается ислама, то в нём есть эта «непарадоксальная» сложность – быть одновременно радикально универсалистским (пять столпов веры везде одни и те же) и в то же время крайне локализованным, будь то в Северной Нигерии или где-то ещё. Отчасти это из-за отсутствия священства с его объединяющим влиянием, такого как в католицизме. И специалист, изучающий любую исламскую страну, сталкивается с этой проблемой. Недавно я написал статью, опубликованную в сборнике в чью-то честь, о Ближнем и Дальнем Востоке. Она о том, как ислам адаптировался к этим регионам. Итак, в данном смысле это и есть причина того, что многие исследователи Третьего мира сталкиваются с проблемой ислама или, точнее говоря, с явлением ислама. Другая причина – то, что ислам распространился позже, чем другие великие религии. Он возник в VII веке на задворках Ближнего Востока, и уже через несколько десятилетий дошёл до Марокко, да и позже распространялся очень быстро. Христианство возникло раньше, но распространялось медленнее, труднее и иным образом. Итак, я считаю, что важнее принимать во внимание все эти факторы, нежели понятие абсолютного Другого. Моё собственное правило мышления – отвергать понятие ислама как единого целого. Да, очевидно, у него единая догматическая база, Коран, шариат, пять столпов веры. Но с ним связано и некое почти внутреннее стремление – понять, каким образом столь радикально универсалистская, в чём-то даже упрощённая религия была способна адаптироваться к такому разнообразию контекстов и стала такой разнородной. Итак, когда Бен Андерсон изучал Индонезию, а Эрнест Геллнер – Марокко, а Эли Кедури – Османскую империю, все они сталкивались с весьма различными феноменами, объединёнными формально корректным термином «ислам».С. Г.: Можно ли сегодня говорить (и можно ли было говорить в прошлом) об исламе как о едином и относительно гомогенном «тексте» (если оставить в стороне суннитско-шиитскую конфронтацию)? Какова степень региональных вариаций, каков предел допустимой дифференциации в исламе? Существовал ли когда-либо (и возможен ли вообще) проект «исламской глобализации», который, как утверждают, противостоит западному проекту глобализации? Существует ли ислам, который проникает через национальные границы и препятствует формированию национальной идентичности внутри иранского и арабского (но не тюркско-татарского) мира?К. Г.: Отвечая на первый вопрос: меня потому и увлёк феномен ислама, что он крайне дифференцирован. Это имеет прямое отношение к американскому контексту. Здесь существует некое глобальное понятие «Ислама» с большой буквы – единой огромной цивилизации, единого Другого. И я, конечно, стал спорить с этим. Я не пытаюсь отрицать единства ислама, я просто не вижу этого единства эмпирически. Когда я писал «Наблюдаемый ислам» – работу главным образом об этом, об эмпирическом наблюдении ислама, я ставил целью рассказать американцам (как раз в тот момент, когда это было необходимо), что не существует холистического понятия ислама. Сейчас это до многих дошло, но доходит всё ещё трудно. Я хотел показать, что есть разные варианты этой мировой религии, так же как есть итальянский католицизм, латиноамериканский, американский, немецкий… Далее, препятствует ли ислам национализму? Я этого не вижу. Есть регионы типа Магриба, где культурные различия между Марокко, Тунисом, Алжиром очень невелики, и единственное, что их разделяет – это границы, проведённые колонизаторами. Есть почти противоположный случай Индонезии – её границы тоже провели колонизаторы, но страна внутри них очень гетерогенна, культурная дифференциация крайне велика. Что препятствует национализму, так это степень культурной дифференциации. Не ислам, а то, гомогенна ли территория внутри государственных границ или поверх них. Индонезия, Индия, Нигерия отличаются большим внутренним разнообразием. Отношение между исламом и национализмом зависит от того, где проведены границы. В Северной Африке, нарезанной на государства от Ливии до Марокко, культурное разнообразие невелико. Оно есть, но малозаметно. Алжирский национализм был порождён скорее гражданской войной, чем алжирской культурой, а в Марокко настоящей гражданской войны не было, и националистический импульс был гораздо слабее. Вот главное различие, и я не думаю, что какие-либо внутренние признаки ислама влияют на торможение национализма. Недавно такое влияние слегка проявилось из-за роста панисламизма, но, на мой взгляд, оно ещё слабое. Я полагаю, что при выборе между религией и страной большинство людей до сих пор выберет страну, и мусульмане вполне способны сражаться друг с другом. Не думаю, что ислам как-то препятствует национализму. Да, вопрос о причинах провала национализма в Третьем мире, где он вначале был большой силой – это интересный вопрос, но сомневаюсь, что ответом будет ислам.С. Г.: Я спрашивал также о потенциальном исторически современном проекте «исламской глобализации». Что Вы можете об этом сказать?К. Г.: Если это проект, то чей? Конечно, существует и импульс к глобализации, и импульс к глобальному распространению ислама, как видно , повторюсь, из скорости его экспансии. Думаю, что это связано с природой этой религии. Я однажды заметил, что ислам – это религия для экспорта. Её можно принять по частям. Выучить молитвы, затем делать ещё что-нибудь (и неважно, делаете ли вы что-либо сверх того), и постепенно ваш ислам будет становиться всё полнее. Многие страны постепенно исламизировались в течение столетий. Сначала люди учат молитвы и столпы веры, и иногда на этом останавливаются. В Индонезии не читают по-арабски, не понимают Корана или понимают неправильно, и не всегда обращают внимание на детали. Итак, ислам был сделан на экспорт. Не нужен опыт обращения, как обычно в случае христианства. Не нужна и бюрократия, потому что нет священства. Ислам – религия, которая и раньше, и теперь распространялась очень легко; она такой сделана. Часто говорят о его арабском базисе, и, конечно, ислам глубоко укоренён в арабском языке. Но он очень легко распространяется поверх культурных границ, и даже поверх лингвистических границ , и так было всегда. Существовал ли когда-либо исламский проект? Да, время от времени появлялись панисламские движения, хотя в ретроспективе видно, что панарабские движения были сильнее. Но исламский проект глобализации? Не думаю, что он существовал, если говорить об определённой структуре. Нет церковной организации, нет центра, и если это проект, то чей? Но ислам, несомненно, легко распространяется и распространялся. И это связано, на мой взгляд, с тем, что он разложим на качественные элементы и захватывает новые территории постепенно. Процесс экспансии не включает в себя миграции бюрократий, больших капиталов и т. д., в противоположность христианству, которое должно нести с собой школы, проповедников, церковную бюрократию. Это относится в первую очередь к католицизму, но не только. В исламе ничего этого не нужно. Чтобы стать мусульманином, достаточно исповедовать веру. Если вы называете себя мусульманином, никто не вправе это оспорить. Стать мусульманином очень просто, и, на мой взгляд, это главная причина быстрого распространения ислама, которое началось с самого его рождения и продолжается до сих пор, например, в Чёрной Африке. Для него не нужна такая социальная инфраструктура, как для христианства. Такова моя точка зрения. Я не считаю, что существует «проект», хотя иногда ислам распространялся очень быстро – например, в VII веке. Даже в наше время невозможно, на мой взгляд, говорить о «проекте». Я не хочу касаться темы терроризма, но здесь замечу, что его структура весьма рыхлая. Мало кто знает, что представляет собой «Аль Каеда», поскольку это не иерархия, не церковь, она гораздо более диффузна. Именно эта характеристика исламских движений придаёт им «глобальность».С. Г.: В современных дискуссиях о «факторе ислама» участники обращаются к некоторым фундаментальным качествам ислама, предположительно возникшими ещё в VII веке. Означает ли это, что исламские общества ещё не преодолели синкретическую природу древних религий и не обладают «идеологией», «политикой» и «литературой»? Если принять тезис о разнообразии модернов, то в чём специфика исламского модерна?К. Г.: Вы, видимо, говорите об отношении между исламом и политикой. Ислам всегда был вовлечён в мирскую жизнь, не меньше чем христианство. С другой стороны, вовлечение ислама в политику – в политику модерна – началось недавно, не раньше ХХ века. И даже в ХХ веке оно развивалось медленно, и существует определённое предубеждение против него. Ислам как религия в ходе своей истории, как правило, уклонялся от политизации. Традиционные исламские учёные держали дистанцию по отношению к государству, и политика была радикальнее отделена от религии, чем на Западе того времени. Что касается литературы, не вижу, чтобы ислам был меньше связан с ней, чем, например, христианство…С. Г.: То есть можно утверждать, что в исламских обществах литература имела тот же статус важного инструмента социальной критики, как, например, в европейской литературе XIX века?К. Г.: Нет, вряд ли она когда-либо имела столь независимый статус… Но я вернусь к исламской политике. Вовлечение ислама в какие-либо формы политической деятельности, в партийные организации, вообще в политическую жизнь – феномен совсем недавний. Даже после деколонизации это началось не сразу. В начале эпохи независимости исламский национализм проиграл и в Марокко, и в Индонезии, и повсюду. Политизация ислама началась только в 1920-30-х годах. Утверждение о традиционной синкретичности ислама относительно политики, на мой взгляд, неверно. Конечно, здесь трудно обобщать, ведь мы говорим о более чем тысячелетнем периоде и тысячах разных регионов, но я считаю, что с этим утверждением нужно спорить.Что касается литературы, мне кажется, что Вы имели в виду развитие романа – специфический феномен эпохи модерна, и, конечно, в исламе его не было. Этот антитрадиционный жанр в исламском мире почти не существовал. Существовала поэзия, в том числе сатирическая, и все виды риторических приёмов. Полагаю, что понимание религии в узком смысле – европейское новшество, и оно порождено тем секуляризационным тезисом, что религия ныне свелась к сфере частной жизни (разумеется, на Западе). В 1950-х, когда я начал изучать религии, я думал, что это правда. Широко распространено убеждение, что религия повсюду на Западе исчезает и ужимается до сферы частной жизни. Но оказалось, что даже о Западе говорить так преждевременно. Так что контраст не так велик, как может показаться. Полагаю, что в некотором смысле ислам можно считать сильно влияющим на культуру по крайней мере Ближнего Востока, чего нет во Франции или Англии. Но секуляризация европейских стран – недавний феномен, и вряд ли можно с уверенностью утверждать, что она пришла навсегда. В США, например, религия всё ещё серьёзный фактор политики, и то же можно сказать о многих католических странах.Но как ислам адаптируется к модерну? Эрнест Геллнер выдвинул теорию, что ислам и был первой религией модерна, потому что он очищен от всего лишнего. Я никогда не был сторонником этой теории, но определённая правота за ней есть, потому что ислам способен встраивать себя в самые разнообразные социальные организации и структуры. И если существует локальная модерность – а модерн действительно по-разному понимают в разных местах – то ислам к ней хорошо подготовлен. Итак, если использовать дифференцированное понятие модерна, а не унифицированное – то есть, по сути, западное понятие прогресса – то ислам окажется достаточно эффективно адаптированным к нему. Посмотрим. Всё зависит от того, какие тенденции возобладают в исламе. А это, конечно, не детерминировано.С. Г.: Как можно оценить роль ислама в контексте кризиса национального государства, поиска различных форм постнациональной политии и адаптации ислама к нуждам национализма? Насколько креативна или «реакционна» активизация ислама? Можно ли говорить о коренном исламском национализме, или это иностранная (западная) политическая и социальная практика, перенятая исламскими обществами? Каковы шансы национализма в исламском мире?К. Г.: Одна из самых удивительных для меня вещей – это то, что националистический проект как таковой не одержал оглушительной победы. Возьмём Индонезию. Там был весьма значительный националистический импульс, особенно сильный при Сукарно. Потом он явно притормозил. Не то чтобы исчез национализм или националистические чувства, но они перешли в оборону, стали реакцией на угрозы. Но национализм как творческая и позитивная сила, как мне кажется, уже не так важен и значителен, как раньше считали теоретики Третьего мира. Он больше не движет события. С другой стороны, ислам ещё остаётся движущей силой. Отчасти причина этого – крах панарабизма, панарабского национализма, из-за чего ислам выдвинулся на первый план. Но в общем я считаю, что прежние исследователи, включая Эрнеста Геллнера, Бена Андерсона и меня самого, переоценивали национализм, приписывали ему более важное место, чем он занимал или занял позже. Мы проглядели другие возможные варианты интеграции, скорее интеграции государств, чем наций. Некогда я подверг критике само понятие «нации». В одной из публичных лекций я постарался показать, что в таких странах как Нигерия, Индонезия и другие сложно найти национальную единицу, которая идентифицировала бы себя с государством – оно слишком разнородно и дифференцировано. Возможно, что идея нации, национализма, национальности не столь центральна для развития политий Третьего мира, как мы обычно предполагаем. Она, очевидно, важна, и при некоторых режимах становится жизненно важной. Но в прежние времена все мы слегка переоценивали мощь национализма. Я скорее согласен с тем, что это западная идея. Так считал Эрнест Геллнер, и ту же мысль проводит Бен Андерсон в своей теории масляного пятна (как я её называю) – что национализм возник в Южной Америке и оттуда расползся по миру. Это кажется мне некоторым упрощением. У национализма было много корней, и нельзя сказать, что это было чисто западное явление. Но мы хотим интерпретировать подъём национализма, его социальные корни, его природу. Думаю, что его место в развитии Третьего мира не настолько центральное, как мы некогда считали. Что же занимает центральное место? Трудно сказать. Необязательно ислам или вообще религия. Весьма неясно, какая форма политии, какая политическая система, какой тип государства разовьётся в Нигерии, Индии, Индонезии и других подобных странах. Этничность, язык, религия, национальные чувства, территория – всё сыграло свою роль в эволюции этих стран. Но неизвестно, существует ли центральная точка фокусировки всех факторов. В последнее время меня интересует не столько национализм как таковой, сколько тип политической системы, развивающийся в странах без чёткой национальной идентификации. Не в таких странах, как Франция или Дания, где есть чёткая идентичность. Конечно, эти идентичности всегда развиваются со временем, но во многих странах Третьего мира этого не происходит, или по крайней мере я этого не вижу. С самого начала в странах Третьего мира существовало мнение, что они естественным образом развиваются в сторону национальной интеграции, национальности, индонезийскости, марокканскости или алжирскости. На самом деле такого развития не было, или оно было слабее, чем нам казалось. Во времена Сукарно и Неру казалось, что секулярный национализм станет в этих странах центральным культурным и политическим стержнем. Этого не случилось, и я не думаю, что это случится. Ислам, конечно, сыграл свою роль. В Индонезии при Сукарно пытались укрепить национальную идентичность страны, но попытка провалилась. Были также попытки использовать идею исламского единства, они до сих пор тоже проваливались. Страна слишком дифференцирована в религиозном и этническом отношении. Марокко гораздо более гомогенно в культурном отношении, но там тоже ничего не вышло. Итак, национализм мало где достиг успеха. Я бы не сказал, что национализм идёт на убыль, напротив, мне кажется, что он никогда не был сильнее, чем сегодня. Конечно, во время антиколониальных революций он был важен, потому что колонии самоопределялись в противостоянии метрополиям. Затем импульс национализма несколько ослаб, и не совсем ясно, что удерживает едиными Индонезию или Марокко. Но явно не только обобщённый национализм по Эрнесту Геллнеру. Такого рода модернизированная гомогенность не развивается.С. Г.: Есть ли такие эпохи или географические регионы, которые могут, на Ваш взгляд, прояснить динамику взаимодействия между исламскими и неисламскими обществами? Может ли история кросс-культурных взаимодействий и сосуществования разных конфессий внутри одной политии предоставить модели для интерпретации ислама и его роли в сегодняшнем мире?К. Г.: Я над этим особо не думал, я не специалист по Европе. Думаю, это нечто из той же серии, что бредовое представление о двух великих культурных блоках, противостоящих друг другу и неизменных. Есть одна интересная и недостаточно разработанная проблема – арабское христианство в Сирии и других странах, и его судьба. Оно было ранее серьёзной силой и остаётся таковой, хотя и в меньшей степени. И оно всегда было тесно связано с исламским миром. Оно не чужеродно этому миру – среди арабов всегда были христиане. Есть знаменитая книга «Странная смерть либеральной Англии», и кто-то должен написать нечто подобное об арабском христианстве: почему оно пришло в упадок? В конце XIX века арабские христиане возглавляли националистическое движение, потому что были в основном панарабистами, и они существуют ещё в наше время – знак того, что нужно различать ислам и арабский национализм. Христиане играли большую роль в эпоху национализма, и всё ещё не написана история того, почему у них не получилось, что произошло, и что происходит. Арабское христианство задаёт контекст, в котором Ближний Восток уже не выглядит как большое исламское пространство. Эту тему нужно исследовать – внутренние трения между арабизмом и исламизмом на Ближнем Востоке, роль арабских христиан в этом конфликте и их попытки посредничества. Я не изучал основательно эту тему, но на поверхностный взгляд представляется, что упадок ближневосточного христианского «проекта» очень важен для понимания динамики ислама и Ближнего Востока. Я не специалист по Европе, так что мне сложно вспомнить другие примеры. Конечно, приходит в голову Испания и вообще средиземноморская граничная зона, которую люди всегда пересекали. Марокканцы очень близки к иберийцам, они почти такие же. Средиземноморье – это особый мир, и оно всегда было полем взаимодействий.С. Г.: Основная тема нашего журнала – имперский опыт России и бывшего Советского Союза. Нашим читателям интересны такие вопросы как государственное вмешательство, направленное на сдерживание или администрирование ислама. Какие казусы подобного рода Вы изучали? Насколько настойчиво и/или эффективно было воздействие на ислам в различных государствах?К. Г.: В «моих» регионах государственная политика всегда была направлена на деполитизацию ислама. Ему не позволяли играть общественную роль, но он и сам не пытался включиться в общественную дискуссию. Иногда назначали каких-то чиновников, но они по большей части не пытались организовать ислам или систематически администрировать его. Колониальные режимы изучали ислам и были особенно внимательны к милленаристским и антиколониальным движениям. Итак, на мой взгляд, колониальное государство не слишком повлияло на форму, которую принял ислам в Индонезии. Конечно, индонезийская бюрократия при колониальном режиме старалась быть не столько исламской, сколько яванской. Нельзя сказать, чтобы колониальное государство пыталось модернизировать ислам.В независимой Индонезии, естественно, усилился национализм и сепаратизм, стали раздаваться призывы к отделению исламского государства. Но это движение раздавили. В начале периода независимости, в 1950-60-х гг., когда я приехал в Индонезию, ислам находился под плотным контролем. Сукарно запретил главную исламскую политическую партию. При Сухарто политический ислам тоже плотно контролировался. Не знаю, ответил ли я на вопрос, но считаю, что попыток администрировать ислам практически не было.С. Г.: В изученных Вами регионах пытались бюрократически регулировать исламские практики?К. Г.: Не особенно. Попытки были, но очень слабые. В Индонезии есть Министерство религий, возможно, государственное вмешательство усиливается, особенно в правовой системе, но, на мой взгляд, государство не особенно глубоко вторгалось в жизнь мусульман. Как я сказал, в Индонезии есть Министерство религий, есть исламские партии, но они в основном сотрудничают с государством. Да, есть крупные организации, но по большей части государство не вмешивается в религиозную жизнь. Даже в Марокко, где вмешательство сильнее, государство не особо заметно в исламской жизни.С. Г.: Индонезийский режим стремился представить себя модернизирующей силой, а рациональная регуляция религии – одна из целей модернизирующего режима. Вам не кажется, что это любопытное противоречие?К. Г.: Это верно, но в Индонезии не бросались на ислам в лобовую атаку. Сукарно – лучший пример. Он старался растворить ислам. У него была большая синкретическая идеология, где совмещался секулярный национализм, коммунизм и религия. Всё было интегрировано в один расплывчатый идеологический комплекс. Религия виделась частью великого синтеза, который должен был превзойти её. Конечно, ничего не сбылось, но благодаря такому подходу религия не стала центром всего проекта. Сам Сукарно никогда не вмешивался во внутриисламские дела. К концу правления, возможно, исламские учёные стали принимать больше участия в проекте, но по большей части они сами не знали, что делать (то есть как регулировать религию), а кроме того, у них было гораздо более расплывчатое и обобщённое представление об отношениях между секулярными проектами и религией. Итак, даже если иноденезийцы в душе были рационализаторами, они не работали напрямую с религиозными организациями. Все исламские институты, школы, медресе оставались и остаются практически полностью независимыми. Да, режим хотел их модернизировать, но мало что сделал, потому что мусульмане всегда сопротивлялись. Даже в Марокко, где государство гораздо сильнее вмешивается в эти дела, бюрократы в основном оставляют ислам в покое, и король поддерживает эту политику. В этих странах идея реформирования исламских организаций и исламской жизни никогда не была центральной, возможно, за исключением попытки Сукарно растворить их в некоем расплывчатом яванизме.С. Г.: Вероятно, тут можно привести очередной пример разнообразия ислама: в Российской империи «хорошо организованное полицейское государство» стремилось регулировать даже архитектуру мечетей…К. Г.: В Индонезии такого никогда не было, в том числе при голландцах. Я бы даже сказал, что власти боялись так себя вести. Я, конечно, не знаю, как обстояли дела в России, но в Индонезии власти никогда не контролировали страну до такой степени – ни голландцы, ни даже Сукарно. Он никогда не пытался напрямую вмешиваться в исламскую жизнь и не знал, как это вообще делать. У него не было технических средств для этого. Да, была армия – и Сукарно, и Сухарто использовали армию как инструмент – но с исламскими общинами мало что сделаешь посредством армии. Голландцы вообще почти не интересовались организацией жизни мусульман.С. Г.: Возможно, голландцы скорее стремились обращать людей в католицизм или другие формы христианства?К. Г.: Да, верно. Мечети, кстати, никогда не были объектом регуляции. В Марокко есть один замечательный феномен – сейчас там много сквоттеров, люди строят для себя так называемые «нелегальные поселения», и первым делом строят там мечеть. И власти не могут снести поселение, потому что нельзя снести мечеть бульдозером, общественное негодование будет слишком сильным. Так и легализуются нелегальные поселения. Государство, конечно, не контролирует эту структуру. И даже система церковного землевладения, выражаясь западным языком, имеет чисто локальную природу. В правительстве есть верховный уполномоченный по этому вопросу, но он не контролирует то, что происходит на местах.С. Г.: Тогда похоже на то, что линия разделения в исламском мире проходит между сильными и слабыми государствами.К. Г.: До некоторой степени. Зависит от того, какого типа государство и что оно пытается делать. Несомненно, индонезийское государство было очень активно, но оно скорее старалось обойти ислам стороной, чем модернизировать его или всерьёз регулировать.С. Г.: Для многих наблюдателей активизация «исламского фактора» в мировой политике оказалась неожиданным «прорывом прошлого» и воскресила в памяти конфликты средневековья и раннего модерна (риторика крестовых походов в СМИ и у мировых лидеров, дискуссии журналистов и социологов о фундаментальных различиях между «западным» и «исламским» мирами и т. д.). «Память» о конфликтах IX-XII веков становится фактором современной политики и общественного мнения, движимая конфликтом форма памяти становится моделью для осмысления и упорядочивания реальности. В то же время понятие «христианства» как оппонента ислама заменяют на «западный мир» и подавляют память о других моделях взаимодействия с исламской цивилизацией. Возможна ли сегодня другая «память», которая могла бы послужить базисом для диалога с исламом? С другой стороны, можно ли построить более нюансированную модель современного исламского движения на базе его собственной селективной генеалогии (не сводимую к пугалу «фундаментализма» и основанную на таких элементах современного научного дискурса как «идеология», «идентичность» и т. д.)?К. Г.: Это очень сложный вопрос. Я бы начал с того, что наша память об исламском мире основана на западных текстах. Это трудноразрешимый парадокс. Из-за низкой грамотности, недостатка публикаций и переводов, история ислама в основном написаны западными авторами и мусульманами на Западе. Даже в наши дни Бернард Льюис влиятельнее любого мусульманского историка. Даже у мусульман, ненавидящих США, он формирует их представления о собственном прошлом. Да, существует внутриисламская традиция, но она доступна немногим интеллектуалам, но по большей части концепция памяти и прошлого имеет западное происхождение. Никто особо не старается написать объективную историю ислама, никто этим не озабочен. Можно сосчитать по пальцам одной руки, сколько по-настоящему важных исторических трудов написали мусульмане ранее, чем за последние 25 лет. У мусульман не было своего Гиббона, своего Ранке. У них был Ибн Халдун, один из величайших историков в мире, но это единственное исключение. И много ли у него читателей в исламском мире? Наверное, Эрнест Геллнер более известен, чем Ибн Халдун. Итак, память, о которой вы говорите – это продукт модерна, западный продукт XIX-XX веков. И что касается модели ислама и памяти о нем, то изменить их могут мусульмане – афганцы, инднезийцы, марокканцы, пакистанцы. Пусть они начнут писать реальную историю, пусть попытаются понять, что происходило на самом деле и привлекут пока ещё неизвестные нам источники (а они, несомненно, это могут). Если они это сделают и поставят под вопрос некоторые западные доктрины, полагаю, история ислама станет иной, и память о прошлом станет доступнее для мусульман. Конечно, сохраняется языковой барьер между местными языками и языками науки. Но в последние 25 лет или около того действительно появились признаки подобного поворота в науке. Появились историки, чьи работы я мог бы считать частью моего поля исследований. Если это произойдёт, вероятно, понимание исламского прошлого изменится радикально – и с нашей, и с их стороны. Сейчас оно в основном определяется Западом, хотя и появились мусульманские авторы масштаба Ибн Халдуна (пусть и пишущие в ином стиле). Но пока исламское прошлое определяется западной исторической традицией, всё останется как есть. Конечно, всё меняется, но здесь пока ничего не изменилось.С. Г.: Но как Вы считаете, возможен ли диалог – научный диалог – с исламским миром, основанный на нашем понимании исламского прошлого?К. Г.: Да, конечно. Я всегда без проблем общался с мусульманами. Проблема в том, что мы мало что знаем, помимо общеизвестных фактов. Но они открыты для диалога, они открыты даже для критики, и у них всё больше саморефлексии. Но нужно пройти долгий путь, прежде чем компетентности сравняются и дискуссия станет возможна. Не вижу особой разницы – говорить с мусульманином или с представителем любой другой культуры, отличной от нашей. Диалог возможен. Я жил в Марокко и постоянно участвовал в беседах об исламе. Я был очень откровенен, я говорил то же, что говорю сейчас, и никто не приходил в ярость. Нет, некоторые приходили, но не большинство. Не думаю, что мусульмане настолько «Другие», что с ними и говорить невозможно. Проблема в том, что нужно найти тему для разговора, не слишком отягощённую разницей исторических традиций. Но я уверен, что общение возможно, и я общался, стараясь быть открытым и двигаться вперёд. Я говорил, мне отвечали, и надо сказать, что меня принимали хорошо. Это не значит, что они со всем соглашались, но они воспринимали мои тезисы. Мои работы издавались в Индонезии, их обсуждали и в Индонезии, и в Марокко, и никто не говорил: «Он проклятый кафир, не общайтесь с ним». Нет, кое-кто говорил, но это люди такого типа, которые ни с кем не стали бы общаться. Большинство скажет: что-то верно, что-то неверно, вот как я об этом думаю. Диалог с мусульманами, на мой взгляд, не сложнее, чем с моими соотечественниками.(...) Окончание здесь: http://islamoved.ru/2016/islam-modern-natsionalizm-intervyu-s-kliffordom-girtsem/«Исламовед.ру»

11 октября, 13:00

The Conversation

Readers respond to our September 2016 cover story and more

10 октября, 10:29

Саудовскую Аравию ждет раздел на три части

Саудовскую Аравию может постичь раздел на три части. А виной тому – политика Эр-Рияда в в отношении арабов и мусульман во всем мире.

18 апреля, 03:50

Flipping the Script on ISIS

Jacob Olidort Society, Middle East Ideas are ISIS's fuel; they can also be its downfall. While the attacks in Brussels are a tragic reminder of the ambitions of ISIS, we have yet to understand the inner workings of its ideology. Just days prior to the tragedy, Belgian authorities raided the home of Algerian Mohamed Belkaid, who was linked to the Paris attacks. Among the items they found were a Kalashnikov, an ISIS flag and a book on Salafism. The event, and the combination of these items, put into stark relief the ongoing debate in Europe and the United States about the precise nature of how these three items—or, more precisely, the physical, symbolic and intellectual weapons in Belkaid’s arsenal—led him and others to conduct violent activities. While the first two items were tools of war, the third is much harder to classify. Here we arrive at the basic problem of analyzing ideas and their influence, especially ideas that may be highly sectarian, intolerant, even extreme by liberal standards, but not themselves violent. However, Salafism—a Sunni theological and legal worldview that draws on concepts and texts articulated in the early years of Islam—has been in circulation for centuries. Many of its adepts live fully integrated and nonviolent lives around the world, meaning that it alone does not necessarily inspire violence. Moreover, as Bernard Lewis aptly wrote in The Jews of Islam, “For Christians and Muslims alike, tolerance is a new virtue, intolerance a new crime. For the greater part of the history of both communities, tolerance was not valued nor was intolerance condemned.” As far as religious dogma goes, he writes: “How could one accord the same treatment to those who follow the true faith and those who willfully reject it? This would be a theological as well as logical absurdity.” This analytical conundrum lies at the heart of the public debate on the roots of ISIS’s ideology, and the policy discussions on how to fight violent extremism and undermine ISIS’s appeal. In contrast to earlier confrontations with hostile ideologies, here we encounter a theological tradition that is hostile by very virtue of being theological. And yet it lies at the very core of ISIS’s claim to historical and textual authenticity, and is therefore a leading driver of its appeal. Read full article

28 марта, 17:30

TUNKU VARADARAJAN: Reverse Swing: After the horror in Brussels. 1. This isn’t the latest “ch…

TUNKU VARADARAJAN: Reverse Swing: After the horror in Brussels. 1. This isn’t the latest “chapter” of terrorist violence against a Western city by the Islamist death-cults that began a transnational jihad on September 11, 2001. It is the latest paragraph. Attacks are getting ever more frequent. It is ghoulish, I know, but I predict another […]

14 марта, 22:03

"Джебхат ан-Нусра" – инструмент американских планов раздела Сирии и Ирака

Призрак «мирных протестующих» вновь вытаскивают из пыльного сундука пропаганды 13 марта боевики террористической группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ) напали на позиции оппозиционной официальным властям «Сирийской свободной армии» (ССА) и захватили оружие, в том числе противотанковые ракеты. Об этом сообщают западные источники со ссылкой на так называемую «Сирийскую обсерваторию по правам человека». Экстремисты из «Джебхат ан-Нусра» якобы взяли штурмом укрепления некоего 13-го подразделения (division) ССА в населённом пункте Маарет аль-Нуман близ северо-западного города Идлиб. Сообщается, что в результате атаки боевики захватили «несколько десятков пленных, а также большое количество вооружения». Отмечается, что у ССА, которая вооружается и оснащается западными странами, на вооружении находятся американские противотанковые управляемые ракеты. И, разумеется, они были захвачены террористами «Джебхат ан-Нусра». Комментируя произошедшее агентству AFP из соседней Турции, командир этого самого «13-го соединения», некто Ахмад аль-Сауд, правда,отрицал захват ракет TOW, однако сути дела это не меняет. Заметим, что подобного рода сюжеты периодически появлялись на страницах западных СМИ в предшествующие годы, предваряя собой очередные волны террористической экспансии. В сентябре 2015 г. сразу по возвращении в Сирию обученные и вооружённые на турецкой территории «умеренные» боевики «Тридцатой дивизии» незамедлительно сдали всё полученное оружие и технику боевикам «Джабхат ан-Нусры». Учитывая мифический характер как самой ССА, так и её «полков», «дивизий» и «бригад», можно предположить, что речь идёт об очередном усилении террористических банд «Джебхат ан-Нусра», неумело камуфлируемом вбросами о неких нападениях «неумеренных» террористов на их более «умеренных» соратников. Не говоря уж о принципиальной невозможности отличить одних от других, что, однако, не мешает террористам прикидываться, когда надо, «светскими оппозиционерами» в стремлении отдохнуть и накопить силы под прикрытием объявленного перемирия, устойчивый характер которого отнюдь не гарантирован. Вовсе не случайно, что попытки реанимировать «сирийскую свободную армию» имеют не только военное, но и политическое измерение. На прошлой неделе западные СМИ запестрели сообщениями о неких «про-демократических» демонстрантах, высыпавших, по причине отсутствия в небе российских самолётов, на улицы Идлиба помитинговать за уход Башара Асада и отпраздновать пятилетие «сирийской революции», но якобы разогнанных отрядами «Джебхат ан-Нусры». Сложно избавиться от впечатления, что речь идёт о поиске предлога для начала очередной медиа-компании, в ходе которой «мирные сирийские протестующие» будут представлены в качестве жертв в равной мере как Асада с русскими, так и «неумеренных» боевиков. Разумеется, роли «хороших» и «плохих» парней в очередном сомнительном спектакле расписаны заранее. Заодно появляется хороший повод переодеть боевиков радикальных организаций в «мирных демонстрантов» под зелёно-бело-черным флагом со звёздочками, с последующим десантированием их представителей в Женеву для участия в начинающихся там непрямых консультациях… В течение последней недели боевые действия Сирийской арабской армии против террористов из запрещённых в России группировок «Исламское государство» и «Джебхат ан-Нусра» разворачивались в провинциях Хомс, Алеппо, Дераа, Дейр эз-Зор, Идлиб, Дамаск, Хама. Успех правительственным силам сопутствовал около города Абу ад-Духур, где боевики понесли значительные потери и оставили ряд позиций; кроме того, здесь был уничтожен большой склад оружия и боеприпасов группировки «Джебхат ан-Нусра». Сообщается, что в провинции Идлиб сирийская армия находится на расстоянии 15 километров от удерживаемого террористами города Джиср аш-Шугур. В этой же провинции неоднократно обстреливался населенный пункт Фуа, а при обстреле населенного пункта Кинсибба (северная Латакия) террористы использовали реактивные системы залпового огня. По оценке члена комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Дмитрия Саблина, после начала операции российских военно-космических сил в Сирии на территории этой страны оказались более 1000 ПТУР TOW, ПЗРК «Стингер» и, по-видимому, отнюдь не только они. 12 марта в районе населенного пункта Кафер-Нбуда (провинция Хама) из ПЗРК был сбит самолет-истребитель ВВС Сирии Миг-21, сообщает Минобороны России. Боевики делают всё, чтобы максимально осложнить положение в Алеппо: именно вероятность полного освобождения этого ключевого центра северной Сирии стала важной причиной разговоров о необходимости перемирия. По сведениям информационного агентства anna-news, боевики террористических «Исламского государства», «Джебхат ан-Нусры», а также «сирийской свободной армии», тесно связанной с сирийским филиалом «аль-Каиды», активно используют режим одностороннего перемирия для целей перегруппировки живой силы и тяжелых вооружений, ускоренного возведения фортификационных сооружений, подвоза из Турции боеприпасов, оружия, ГСМ и продовольствия. Не прекращаются обстрелы жилых кварталов населенных пунктов провинции Алеппо из различных типов вооружений, в результате которых гибнут десятки людей. Результатом разборок между боевиками, по всей видимости, станет усиление «Джебхат ан-Нусры» за счёт части бывших боевиков «свободной сирийской армии». Видные командиры «Джебхат ан-Нусры» и «ИГ», в частности, Тархан Батирашвили, более известный как Умар аш-Шишани, проходили подготовку под руководством американских инструкторов. Согласно показаниям пленных террористов, боевую подготовку они проходили в учебных лагерях на территории Турции и Катара. У России есть информация о попытках турецких войск укрепиться в нескольких сотнях метров от границы на сирийской территории, что трудно расценивать иначе, нежели как ползучую экспансию, заявил российский министр иностранных дел Сергей Лавров. Кроме того, турецкая артиллерия продолжает обстреливать позиции отрядов курдской самообороны кантона Африн. По мере того, как сирийские войска, хотя и медленно, но всё-таки прижимают террористов к турецкой границе, то тут, то там вновьначали появляться некие «повстанцы» ССА, якобы перекрывающие каналы поставок оружия из Турции. Однако реалии, как мы писали ранее, свидетельствуют о продолжающемся снабжении террористов всем необходимым из Турции. При этом под Алеппо, так же, как и в Идлибе, символика ССА активно используется в пропагандистских целях. Боевые действия в провинции Алеппо, по-видимому, носят достаточно упорный характер. Так, 6 марта боевики «Джебхат ан-Нусры» на некоторое время захватили одну из высот к югу от провинциального центра в районе Аль-Аис, однако сирийская армия выбила их оттуда, восстановив контроль над автодорогой Алеппо-Дамаск. На следующий день правительственные силы под давлением поддержанных турецкой артиллерией боевиков «Джейш аль-фатх» покинули высоту Ан-Навара. Бойцы сирийской армии и отряды народного ополчения отразили попытки террористов группировки «Джебхат ан-Нусра» проникнуть в северо-западные районы провинции Хама. Боевики пытались захватить ряд населённых пунктов, но получили отпор. Несомненно, усилиями российской стороны и сирийских властей процесс замирения отдельных селений и общин набирает силу. Согласно данным российского Минобороны, уже около 50 вооруженных формирований подтвердили приверженность выполнению и принятию условий прекращения боевых действий. По итогам встречи на российской базе Хмеймим была сформирована новая группа сирийской оппозиции, которая может приехать в Женеву, сообщил российский дипломат Алексей Бородавкин. Важно, что данная группа представляет собой оппозиционеров, живущих и работающих в Сирии. Речь идёт об инженерах, врачах, юристах, журналистах и общественных деятелях из сирийских организаций «Национальное действие», Фронт «Демократическое действие в Сирии», «Светская демократия», Международного комитета красного полумесяца, партий «Национальная молодежь» и «Сирийское отечество» и других. По словам Бородавкина, участники группы консолидировано заявили о своей поддержке режима прекращения огня и условий его соблюдения. В свою очередь, западные дипломаты, включая господина Керри, заговорили о соблюдении перемирия в целом, однако это вряд ли должно кого-либо вводить в заблуждение, скорее – наоборот. Как показал весь ход сирийской войны, относительно небольшого количества экстремистов, располагающих финансовой и материально-технической поддержкой извне, оказывается вполне достаточно для того, чтобы опрокинуть весьма благополучную, по меркам региона, страну, в пучину кровавого противостояния. И эти планы никуда не делись, они имеют чёткую экономическую (вспомним проект по строительству газопровода из Катара в Европу через Саудовскую Аравию, Иорданию, Сирию и Турцию) и геополитическую логику, и соответствующее практическое оформление. «Креативная» идея территориального передела многих государств Ближнего Востока возникла задолго до появления нашумевших карт Ральфа Петерса, восходя к патриарху американского востоковедения (и одному из мастеров «Большой Игры») Бернарду Льюису, многолетнему члену и консультанту американского Совета по внешней политике (Council of foreign relations, CFR). «Балканизация» очередного региона предполагает появление авторитетного арбитра, к которому обращаются со своими бесконечными и нерешаемыми тяжбами образованные по этноконфессиональному признаку, предельно ослабленные и враждующие между собой мини-квази-государства. И радикальные террористические группировки объективно являются союзниками тех на Западе, кто выступает за геополитический передел региона, иначе не текли бы им деньги и оружие, и не имели бы публичной поддержки со стороны некоторых неслучайных отставников. Известным адвокатом «Джебхат ан-Нусры» является, например, бывший командующий американскими войсками в Ираке, бывший директор ЦРУДэвид Петреус. Бывший посол США в Сирии Роберт Форд в июле 2015 г., когда победа террористов казалась практически неизбежной, призвал к диалогу с группировкой «Ахрар аль-Шам», которой он явно уделял особое внимание. Бывший представитель США при ООН Джон Болтон выступал с идеей образования на месте нынешнего «ИГ» нового суннитского государства, предназначенного сдерживать своих ближних и дальних соседей в интересах Америки. Соответствующие идеи высказывались впубликации Барака Мендельсона на сайте вышеупомянутого CFR, звучали они и в публичных выступлениях Генри Киссенджера, желающего видеть Сирию раздробленной на ряд более или менее автономных районов по балканскому образцу. Нашумевшую статью бывшего командующего войсками блока НАТО Джеймса Ставридиса «Время серьезно задуматься над разделом Сирии» также вряд ли стоит рассматривать как отсебятину ни на что не влияющего пенсионера. Кроме того, эту нереализуемую (уже хотя бы потому, что война и этнические чистки значительно изменили этноконфессиональную мозаику региона) идею пытаются вбросить и в российское информационное пространство. Оптимисты робко пытаются разглядеть «признаки склонения Вашингтона к более тесным форматам сотрудничества с Москвой по Сирии на дипломатическом и гуманитарном треках», признавая при этом, к примеру, что «обмена разведданными между ВКС РФ и ВВС США в компоненте ведения воздушных операций в Сирии как не было, так и нет. И вряд ли появится в ближайшее время». При этом принципиальные расхождения касаются отнюдь не только сугубо технических вопросов по координации усилий в военной сфере. Информация о якобы имеющих место переговорах между Россией и Западом о федерализации Сирии не соответствует действительности, сообщил спецпредставитель президента РФ по Ближнему Востоку и Северу Африки Михаил Богданов. «Мы такие идеи не озвучиваем. Вопрос государственного устройства должны решать сами сирийцы, они должны составить конституцию для своей собственной страны и там определить, какая будет система власти. Мы исходим из того, что лучше всего сохранить единство территории и народа», – заявилзаместитель главы внешнеполитического ведомства России. «Любая форма, как бы она ни называлась – федерализация, децентрализация, унитарное государство – должна быть предметом согласия всех сирийцев», – подчеркнул министр иностранных дел России Сергей Лавров. Ранее спецпредставитель ООН по Сирии Стефан де Мистура также не исключил федерализацию Сирии, что встретило категорическое неприятие официального Дамаска. В свою очередь, делегация так называемого оппозиционного «Высокого комитета по переговорам» вновь затянула старую песню о необходимости ухода Башара Асада. Всё это делает саму идею конструктивных переговоров крайне зыбкой, а разговоры о некоем «переходном периоде» явно преждевременными. Во всяком случае, если западные и региональные игроки понимают переговорный процесс исключительно как средство легализации временно перелицованных террористов, он рискует в очередной раз закончиться, не начавшись. PS. Когда статья была подготовлена к публикации, стало известно о приказе Президента России начать вывод основной части группировки российских ВКС из Сирии.  При этом, как особо отметил Владимир Путин, «Наши пункты базирования – морской в Тартусе и авиационный на аэродроме Хмеймим – будут функционировать в прежнем режиме. Они должны быть надежно защищены с суши, с моря и с воздуха». Автор: Андрей Арешев, Источник: Кавказский геополитический клуб 14.03.2016 Tweet март 2016

14 марта, 03:48

How to ISIS-Proof a Muslim-Majority State

Geoffrey Macdonald Society, Asia Overall, Indonesia has been uniquely resilient against jihadi terror. In January, a small group of ISIS-affiliated terrorists killed four people in a suicide bombing and gun attack in Jakarta, Indonesia. After the assault, Jakarta’s police chief explained why ISIS fighters hate Indonesia: “they perceive Indonesia as not Dawla Islamiya, not an Islamic country.” Indonesia’s striking success as a broadly secular, Muslim-majority democracy not only riles Islamic extremists but contradicts the persistent conventional wisdom that democracy and Islam are incompatible. How has Indonesia’s democracy flourished, and what can we learn from it? Prominent historian Bernard Lewis has famously argued the Muslim world’s democratic deficiency is inherent to Islam, which lacks Christianity’s call to "render. . . unto Caesar the things which are Caesar's and unto God the things which are God's." In short, Christians have a scriptural foundation for secular governance that Muslims lack. Yet Indonesia challenges this simplistic and deterministic claim. In 2014, the world’s most populous Muslim country, with nearly 90 percent of its 250 million citizens practicing Islam, held its fourth free and fair presidential election in the post-authoritarian era. While international leaders have extolled Indonesia’s success, few have examined exactly why Islamist politics have failed there. This is an important omission, as Indonesia’s election laws and constitutional structure present important lessons for how to design democracy in a diverse, conflict-prone Muslim-majority society. Read full article

13 марта, 08:15

Раздел Сирии и Ирака

В статье предлагается разделить Сирию на территории, населенные алавитами (включая в них почему-то Дамаск), и суннитские районы. Проект предлагается осуществить либо в форме полного раздела государства, либо в форме создания рыхлой конфедерации по типу Боснии и Герцеговины. Автор статьи Джеймс Ставридис, четырехзвездочный адмирал и бывший командующий войсками НАТО, - не последняя фигура в американском военно-политическом истеблишменте.

13 марта, 00:00

Раздел Сирии и Ирака

Статья «Время серьезно задуматься над разделом Сирии», появившаяся на днях в журнале Foreign Policy, действительно наводит на серьёзные размышления. Автор статьи сетует на то, что после войны, которая привела к гибели 470 тысяч человек (впрочем, точную статистику жертв никто не вел), разрушению целых городов и потоку в 6 миллионов беженцев, совместное проживание различных религиозных общин на территории Сирии более невозможно.  В...

22 января, 03:38

Israel and Turkey's Awkward Tango

Benjamin Weinthal Politics, Middle East The two estranged powers take one step forward, and two steps back. Relations between Jerusalem and Ankara resemble a sort of clumsy tango, alternating forward steps with backward stumbling. First, the progress: President Recep Tayyip Erdoğan said in early January, “Israel is in need of a country like Turkey in the region. We have to admit that we also need Israel.” This is precisely the type of rhetoric that reflects the core principle of Mustafa Kemal Atatürk’s goal: “Peace at home and peace in the world.” Media reports suggest that Turkey and Israel are inching toward an agreement to restore full diplomatic relations, which have been on the rocks since Israel intercepted the Mavi Marmara vessel in 2010. The seizure of the Turkish ship, which sought to break Israel’s legal blockade of the Hamas-ruled Gaza Strip, resulted in the death of ten Turks. The Israeli commando raid aboard the ship triggered a collapse of Israeli-Turkish relations. On Wednesday, the daily Sözcü reported that the Turkish government is slated to appoint Can Dizdar, the Foreign Ministry’s Director General for the Middle East, as the new ambassador to Israel. Dizdar’s appointment hinges on the conclusion of the Mavi Marmara package agreement. In an effort to comprehend the backward tango steps, a reading from Bernard Lewis—widely considered the greatest living historian of the Middle East—can perhaps prove helpful. Lewis wrote in his book Notes on a Century: Reflections of a Middle East Historian that someone asked a Turkish general about his country joining NATO. The Turkish general responded, “The real problem with having the Americans as your allies is you never know when they will turn around and stab themselves in the back.” Read full article

10 января, 11:00

Миграция как средство глобализации

Сегодня наиболее глубокие исследователи «европейской интеграции» указывают, что она ведёт к такой серьезной перекройке европейского пространства, которую можно назвать настоящей геополитической революцией. Истинной целью её является демонтаж национально-государственных образований и устранение политических границ Наиболее глубокие исследователи «европейской интеграции» указывают, что она ведёт к такой серьезной перекройке европейского пространства, которую можно назвать настоящей геополитической революцией. Истинной […]

15 декабря 2015, 04:51

Граждане дальнобойщики: как борьба за групповые интересы работает на благо общества

Те, кто не понимает свои интересы, вряд ли справятся и с общенациональными задачами

08 ноября 2015, 06:47

«Вооруженный голубь» республиканцев

  Резюме: 29 октября Конгресс выбрал 54-го спикера Палаты представителей: им стал председатель бюджетного комитета республиканец Пол Райан. После оглашения результатов голосования он не стал делать традиционных заявлений благодарности, призвав «республиканцев и демократов молиться друг о друге».

18 сентября 2015, 11:40

Ольга Четверикова. Демографическая революция в Европе: миграция как орудие глобализации

Сегодня наиболее глубокие исследователи «европейской интеграции» указывают, что она ведёт к такой серьезной перекройке европейского пространства, которую можно назвать настоящей геополитической революцией. Истинной целью её является демонтаж национально-государственных образований и устранение политических границ.Наиболее глубокие исследователи «европейской интеграции» указывают, что она ведёт к такой серьезной перекройке европейского пространства, которую можно назвать настоящей геополитической революцией. Истинной целью её является демонтаж национально-государственных образований и устранение политических границ для обеспечения свободного перемещения транснационального капитала и закрепления контроля с его стороны за ключевыми зонами континента. Однако эта геополитическая революция сопровождается не менее глубокой революцией в сфере демографии, которую учёные называют «демографической катастрофой».В последнее время относительное падение демографического веса Европы в мире стало превращаться уже в абсолютное. Регион прекратил воспроизведение своего населения вследствие крайне низкого уровня рождаемости. Его средний показатель составляет в настоящее время 1,5, тогда как для сохранения текущей численности населения требуется уровень как минимум 2,1. Как указывают демографы, это не просто нулевой прирост населения (НПН), это уже нулевое население (НН). А. Рар, директор отдела России и СНГ Германского совета внешней политики, высказался по этому поводу совершенно определённо:«Мы на перепутье, и трудно сказать, куда это приведёт… Да, можно сказать, что «белая раса» вымирает…В открытую вести такие обсуждения пока сложно, потому что есть электорат».По данным Комиссии по демографии Совета Европы, если в 1960 г. люди европейского происхождения составляли 25% мирового населения, в 2000 г. – 17%, то через 40 лет они будут составлять не более 10%. В 2000 г. население Европы насчитывало 728 млн., к 2050 г., при сохранении текущего уровня рождаемости и без учёта иммиграции, оно будет насчитывать 600 млн. Европа потеряет к этому времени столько жителей, сколько населяет Германию, Польшу, Данию, Норвегию, Швецию и Финляндию вместе взятые. В последний раз столь значительное сокращение европейского населения наблюдалось только во время эпидемии чумы в 1347-1352 гг. Особенно серьёзная ситуация в Германии, где к 2050 г. население может сократиться с 82 до 59 млн. человек.Соответственно, меняется и возрастная структура населения. С 2003 по 2011 г. произошло значительное ускорение старения населения. Через 40 лет число детей до 15 лет сократится на 40%, а треть населения будут составлять люди старше 60 лет (в наиболее развитых странах каждому десятому будет за 80). Соотношение молодых людей и людей среднего возраста к пожилым будет 2:1.Происходящие перемены уже сейчас бросают серьёзный вызов способности ЕС сохранить сложившуюся социальную цельность. Поскольку число детей сокращается быстрее, чем число трудоспособного населения, рабочих рук будет катастрофически не хватать, что поставит под вопрос само сохранение системы социального обеспечения. Пока в Европе ещё работают те многочисленные поколения, которые были рождены на демографическом буме после второй мировой войны, и это делает возможным поддержание высоких социальных стандартов. Но когда они уйдут на пенсию, ситуация коренным образом изменится, так как сокращение работоспособного населения станет катастрофическим. Поэтому судорожные действия европейских политиков, направленные на повышение пенсионного возраста и пересмотр схем поддержки инвалидов и пенсионеров, связаны с попыткой задержать на максимально возможный срок падение высокого уровня стандартов и потребления, за которым неизбежно последует его быстрый обвал.Демографические показатели по оценкам ЦРУ, 2011. http://rusmir.in.ua/rus/2476-vymiranie-evropy.htmlВ этих условиях важнейшим фактором предупреждения такого обвала становится постоянный приток иммигрантов. Как указывал пресс-секретарь Международной организации по миграции Жан-Филипп Шози, «без легальных иммигрантов европейцам придётся удлинить свой рабочий день, уходить на пенсию в более солидном возрасте и, возможно, лишиться части государственной пенсии и оплаченных медицинских услуг, а всё потому, что меньшее число работников будет платить налоги и поддерживать социальную систему». В одном из секретных докладов французского правительства ещё в начале 2000-х гг., например, указывалось, что у Европейского союза нет альтернативы призванию 75 млн. мигрантов. При этом французские эксперты признавали, какие это породит проблемы в создаваемом расовом обществе-гибриде.Миграционная ситуация в Европе приняла крайне острый характер в силу того, что на неё наложился религиозный фактор. В итоге миграция и ислам слились здесь в единую проблему, которая назревала подспудно.Наиболее мощный поток мигрантов хлынул в Европу в конце 80-х – начале 90-х гг. , будучи обусловлен общемировыми геополитическими переменами, дестабилизацией мирового рынка труда и переходом бизнеса к нео-либеральной стратегии. Миграционные потоки приобрели стихийный характер, а самих мигрантов стали рассматривать как беженцев. В настоящее время на европейском континенте ежегодно официально ищут убежище около 400 тыс. человек, а через различные нелегальные каналы сюда выезжает более 500 тыс. мигрантов. Общая численность нелегальных мигрантов в Европе, по разным оценкам, составляет от 5 до 7 млн. человек. Это приблизительные оценки, так как официальной европейской статистики о численности нелегалов не существует. Наибольшее число незаконных иммигрантов сосредоточено во Франции, Германии, Италии, Испании, в каждой из которых их насчитывается до 1-1,5 млн., а ежегодно число возрастает на 100 тысяч. Основной поток их шёл и продолжает идти из Северной Африки через Марокко и Гибралтар в Испанию, а оттуда – в другие страны вплоть до Нидерландов. Другой поток направляется из Турции и Курдистана через Грецию и Албанию в Италию. Так что Италия и Испания являются главным «перевалочным пунктом». Рекордным для Европейского союза в этом плане стал 2011 год, год «арабских революций», когда только за первые девять месяцев было зафиксировано почти 113 тысяч незаконных пересечений границ ЕС.В итоге общая численность мигрантов-мусульман в Европе уже к 2000 г. резко возросла, и хотя точно определить её невозможно (в официальных опросах во многих европейских странах религиозная принадлежность не учитывается), по данным различных организаций, их от 15 до 25 млн. человек. Наибольшее число их во Франции (до 8 млн. человек, 9% населения), в Германии (от 3 до 3,5 млн., 4%), в Великобритании (3,3 млн., 4%), в Нидерландах (1 млн., 5%).Но как бы ни расходились данные, речь идёт об интенсивном процессе превращения мигрантов-мусульман в важнейший элемент европейского общества, начавшего работать на его дезинтеграцию.Поскольку плодовитость мусульман в два-три раза превышает плодовитость европейцев, численность их через 20-30 лет удвоится, что крайне обострит этнодемографические проблемы. Очень характерна в этом отношении ситуация в Великобритании. Численность мусульман – выходцев из Пакистана, Индии и Бангладеш, оценивается здесь в 2 млн. человек, причём численность родившихся уже в самой Англии составляет не менее 50% этого числа. По данным демографов, средняя семья из Индостана имеет 5 членов против 2,4 у британцев, и в настоящее время азиатское население здесь насчитывает больше людей моложе 16 лет, чем белое население, так что в скором времени оно должно удвоить свою численность.Для любого демографа является аксиомой, что если миграция продолжается в больших масштабах в стране, где коренное население не воспроизводится, это ведёт к глубокой модификации этнической структуры и может поставить под сомнение национальную идентичность страны. Уже сейчас в Европе происходит глубокая этнокультурная перестройка, ведущая к крайнему обострению социальных противоречий и межнациональных проблем, поляризующих общественное мнение. Как указывал ещё в начале 2000 г. уже цитируемый нами А.Рар, Европа «всё больше и больше будет похожа на melting pot, на котёл. Этим процессом управлять невозможно… Полагаю, что европейцам будет достаточно сложно удержать то, что есть. Мы видим, как социальные системы Европы начинают трескаться по швам. Не исключено, что нас ждёт крупная катастрофа, когда в двух-трёх европейских странах рухнут социальные системы, что может привести потом к разрушению каких-то экономических систем… Справится ли Европа как целое с этими проблемами лучше, чем отдельные страны в одиночку, сказать трудно».Однако, несмотря на крайне негативные последствия миграционной политики в странах Запада, их правящие круги никогда не пойдут на какое-либо серьёзное изменение ситуации. Они будут делать красивые и смелые заявления (о «провале политики мультикультурализма»), совершать показательные антииммигрантские акции (изгнание цыган из Франции), вводить определённые ограничения на миграцию, обусловливая легализацию изучением местного языка и культуры, и т.д. Но ключевое направление будет сохранено, так как ставка на мигрантов – это стратегическая линия транснационального класса, отвечающая его коренным интересам. В связи с этим можно выделить следующие «выгоды» этого явления.I. Социально-экономическая Всеобщая либерализация, распространяемая на сферу производства, торговли и финансов привела в крайне подвижное состояние и мировой рынок дешёвой рабочей силы. Общеизвестно, что современную эпоху, начиная с последней четверти ХХ в., называют «эрой миграции». Кардинальные изменения в масштабах и структуре мировых миграционных потоков вследствие глобализации и крайнего обострения неравенства экономических возможностей, привели к формированию принципиально новой миграционной ситуации, при которой можно говорить уже о своеобразной «нации мигрантов» или «новых кочевниках».Характерными чертами этого процесса стали усиление роли диаспор в развитии и отправляющих, и принимающих стран, формирование «миграционных сетей», определяющее значение экономической миграции, внутри которой неуклонно растёт нелегальная, вынужденная миграция, увеличение значимости миграции в демографическом развитии и, наконец, двойственный характер миграционной политики на всех уровнях. В результате мигранты начинают занимать целые экономические ниши и отрасли национальной экономики принимающих стран.Вместе с тем, всё большую роль играет внутренний рынок труда транснациональных компаний, который характеризуется частым перемещением работников между странами. Так, менеджмент компаний превратился уже в чисто транснациональный класс. Т.о. по всему миру рабочая сила движется к местам её наиболее выгодного использования, а капитал – к районам сосредоточения дешевого труда. В итоге миграция в реальности превращается в орудие построения «цивилизации кочевников». По данным Международной организации труда, из 175 млн. мигрантов мира 56 млн. живут в Европе, из них 27,5 млн. осуществляют здесь экономическую деятельность. В некоторых странах Европы, например, в Люксембурге и Швейцарии доля иностранцев в общем количестве рабочей силы достигает 25%. В основном они занимают рабочие места, не пользующиеся спросом местных работников. Это грязная, тяжёлая работа, не требующая квалификации (во Франции 25% их заняты в строительстве, 1/3 – в автомобилестроении на конвейерной сборке, в Бельгии 50% работаю в угольных шахтах), работа низкой и средней квалификации в сфере услуг, работа по уходу и обслуживанию в частной сфере, наконец, сезонные работы в хозяйстве и сфере туризма. При этом они явно дискриминированы по сравнению с местными рабочими (низкая зарплата, более продолжительная рабочая неделя и пр.). И хотя в последние годы во многих странах уже появляется слой достаточно состоятельных образованных мусульман, который называют средним классом, для большинства условия социального развития остаются крайне трудными, что выражается в первую очередь в высоком уровне безработицы и неполной занятости (особенно среди молодёжи), в отсутствии социальной инфраструктуры и т.д. Естественно, общественное положение определяет и политический выбор, и социальную позицию, поэтому так популярны среди молодёжи фундаменталистские течения, придающие проблеме бедности не столько социальный, сколько религиозный характер.Многочисленный и практически неконтролируемый сегмент мирового рынка труда образуют нелегальные мигранты, которые, по данным Международной организации труда, составляют около трети всех международных мигрантов. Они заняты преимущественно в мелком или теневом секторе экономики, масштаб которого растёт во всех странах. Так, по официальным оценкам Еврокомиссии, он достигает в отдельных европейских странах от 8 до 30 % ВВП, а в целом по Европе – 20%. Если не учитывать Восточную Европу, то к странам с наибольшим теневым сектором относятся Греция (30-35%), Италия (27,8%), Испания (23,4%) и Бельгия (23,4%). Среднее положение занимают Ирландия, Канада, Франция и Германия (от 14,9% до 16,3%). Особенно быстро теневой сектор стал расти после кризиса 2008 г.Наиболее значимый сегмент этой нелегальной экономики Европы представляет наркоторговля, главной перевалочной базой которой является «независимое» Косово, где правят марионетки албанской мафии. Уже в начале 90-х гг. албанские преступные структуры, действовавшие под покровительством немецких и американских спецслужб, контролировали около 70% рынка героина в Германии и Швейцарии. Сегодня их позиции крепки как никогда. Наркотики идут из Юго-Восточной Азии (Афганистана и Пакистана), перерабатываются в Турции, а затем через так называемый Балканский маршрут (бывшая Югославия. Косово) и Чехию направляются в другие страны Европы. Через порты канала Ла-Манш, контролируемые албанцами, наркотики поступают в Великобританию. Таким образом, наркоторговля охватывает крайне разветвлённую сеть, в которую вовлечены косовские албанцы, болгарская и турецкая мафии, чешские курьеры, английские дилеры и мафия Италии, включая Соsa Nostra. Но все они являются лишь низшим звеном наркомафии, представляющей собой влиятельную общеевропейскую межгосударственную структуру, имеющую крепкую опору в спецслужбах и выполняющую роль «невидимого менеджера» в правительствах европейских стран, активно воздействующего на их геополитику. И нелегальная миграция представляет в этом отношении для неё незаменимый ресурс, из которой в теневую армию перевозчиков рекрутируются всё новые члены, поставленные фактически в безвыходное положение.II. Цивилизационная «выгода»Дело в том, что хотя ислам и представляют как религию, глубоко противоположную современным западным ценностям, в своих ключевых установках он хорошо согласуется с нормами общества потребления, что делает его удобным союзником транснациональных элит в их борьбе против христианства. По сравнению с последним ислам имеет низкий порог того, что считается грехом, и в нём отсутствует дисциплина покаяния. Это «религия комфорта», которая позволяет, с одной стороны, жить по своим похотям, а с другой — оставаться в мире с Богом. Поэтому, когда мусульманин оказывается в западном мире, в котором потребительские ценности доминируют над всем остальным, он приспосабливается к этой реальности без особых психологических травм. Начиная с конца 90-х гг. подспудно среди широких кругов европеизированных мусульман вырабатываются новые компромиссы с западными моделями. Происходит активное обуржуазивание ислама, в результате которго складывается новая религиозная конфигурация, названная французским исследователем П.Хэнни «рыночным исламом». Наиболее яркими проявлениями его стали следующие.Во-первых, формируется индивидуалистическая религиозность, которая крупным коллективистским проектам предпочитает достижение личных целей. Стремление к возрождению халифата, к применению шариата, к политическим завоеваниям и социальным реформам перестают быть приоритетными ценностями, их заменяет забота об индивидуальном уважении религиозной нормы, которое не противоречит идее материального благополучия. В итоге вместо поиска цивилизационной альтернативы рыночный ислам поощряет установку на достижение личного благополучия, самореализации и экономического успеха. В результате этого формируется «позитивно мыслящий» мусульманин с гедонистическим поведением, открытый новым веяниям модной синкретической духовности (с включением элементов Нью Эйдж и др.).Во-вторых, если раньше процесс исламизации характеризовался тесным взаимодействием религиозного и политического начал, то сегодня религиозное начало всё больше смещается в экономическую сферу. Этот процесс меняет менталитет мусульман, порождая новые категории мышления, позволяющие включать в исламскую этику элементы этики протестантской. Таким образом, закладываются основы своеобразной исламской «теологии процветания», которая обосновывает возможность завоевать западный мир не с помощью оружия или показной набожности, а с помощью эффективности и конкуренции.В-третьих, в результате этого происходит утверждение на религиозной почве предпринимательского духа, в котором доминирующей ценностью становится успех. Для молодого поколения мусульман, «обработанных» современными теориями менеджмента, ислам из воинствующей религии превращается в идеологию денег. Изучаемые этим поколением концепции управления эффективностью производства формируют у него новые идеалы буржуазного индивидуализма и богатства, которые призваны заменить прежние политические идеалы, оказавшиеся неэффективными для победы над западным миром.Наконец, в-четвёртых, происходит уже не радикальная, а неолиберальная политизация ислама, которая крайне выгодна транснациональным элитам. Дело в том, что рыночный ислам подготавливает не установление исламского государства или шариата, а ту самую приватизацию государства, которая полностью демонтирует «государство благосостояния». Целью нового ислама является не восстановление халифата, а создание мощной сети гражданских общин, модель отношений которых с государством очень напоминает проект американских фундаменталистов, предусматривающий передачу полномочий государственных служб частным религиозным институтам.Таким образом, в тени изобретённой англо-американцами концепции «столкновения цивилизаций», позволяющей в геополитических терминах описывать ислам как «ось зла», скрывается совсем другой процесс – поощрение и использование транснациональными элитами рыночного ислама для полного демонтажа социального государства в европейских странах. Если классические исламисты связывали свою судьбу с построением государства-нации (порождения ХIХ в.), то нынешние «новые мусульмане» утверждают ценности «религии денег», работая на дезинтеграцию европейского общества.III. Геополитическая «выгода».Для транснациональных элит крайне важно, чтобы в Европе существовали постоянные очаги напряжённости, которые можно разжигать в любой момент, когда какое-либо из правительств захочет выйти за чётко очерченные им рамки действий и попытаться осуществлять такой политический курс, который согласуется с национальными интересами. Запуская в Европу огромные массы мусульман, корпоратократия получила в свои руки удобное оружие для контроля за политической и социальной ситуацией, которое действует тем эффективнее, что в европейские умы начиная с 90-х гг. последовательно вбивают мысль о неизбежном «столкновении цивилизаций».Идея «столкновения цивилизаций», автором которой считается С.Хантингтон, в действительности была «изобретена» английским востоковедом Бернардом Льюсом (Bernard Lewis). В годы второй мировой войны он служил в военной разведке Великобритании, в 60-е гг. стал экспертом Королевского института международных отношений, а в начале 70-х гг. переехал в США и, став профессором Принстонского университета, сотрудничал с З.Бжезинским, бывшим тогда советником по национальной безопасности в администрации Дж.Картера.Впервые он употребил данное выражение ещё в 1957 г. после Суэцкого кризиса, пытаясь представить ближневосточную проблему как конфликт не между государствами, а между цивилизациями. Затем эта идея была развита в его статье 1990 г. «Корни мусульманской злобы», в которой ислам был описан как реакционная, не поддающаяся модернизации религия, питающая ненависть к Западу, ценности которого выражены иудеохристианством. Таким образом, объединив христианство и иудаизм в единое целое, Льюис дал научное обоснование союзу Запада и Израиля против ислама, хотя за всем этим стояли геостратегические интересы США. Вместе с тем, применив понятие «иудеохристианство», Льюис точно охарактеризовал современный западный мир (и не случайно позже в одной из своих статей, он уточнил, что врагом ислама является не западная цивилизация, но западная демократия). Под «иудеохристианством» надо понимать не традиционное западное христианство, но тот особый путь развития, по которому пошёл Запад, восприняв ценности иудейской денежной цивилизации.С конца 90-х гг. выражение «иудеохристианская традиция» стало всё шире применяться сначала в научных, а затем и политических кругах Европы в качестве лозунга для культурной мобилизации европейцев и для обеспечения их поддержки Израиля. Учитывая мощь еврейского капитала и влияние произраильского лобби на европейскую политику, можно утверждать, что с помощью мигрантов-мусульман здесь фактически воспроизводится модель противостояния сионизм-исламизм, существующая на Ближнем Востоке. Не случайно и национально-патриотическая тематика, присутствующая в Европе, развивается преимущественно в поле противостояния с исламом и исламизмом, как главной «угрозой европейской идентичности». В этих условиях националистический лагерь солидаризируется с европейским сионизмом, что приводит к складываниюнового национализма протестантско-сионистского образца, ярким символом которого стал Брейвик. Понятно, что это способствует значительному обострению противостояния и создаёт благоприятные условия для развязывания столкновения радикального ислама с националистами в любой момент, когда это понадобится истинным хозяевам Европы. Нельзя забывать, что обе стравливаемые силы являются в реальности продуктом западных спецслужб, и жертвой этого столкновения станут все – и евреи, и иммигранты с Востока, и европейцы.via

17 августа 2015, 15:03

Война за османское наследство: США призывают разделить Ирак

Уходящий в отставку начальник штаба Сухопутных войск США, командовавший американскими войсками в Ираке в 2008—2010 годах генерал Реймонд Одиерно на прощальной пресс-конференции заявил, что «раздел Ирака может стать единственным решением для будущего этой страны», поскольку «ожидать примирения между суннитами и шиитами вряд ли возможно».    По его словам, «разделение Ирака зависит от ситуации в регионе, решимости политиков и дипломатов, но сама возможность такого развития событий в Ираке остается весьма вероятной». Это первый тезис генерала Одиерно. Отметим второй. Начатая международной коалицией в сентябре 2014 года «воздушная война» против запрещенного в России «Исламского государства Ирака и Леванта» (ИГИЛ, далее «Исламское государство») ослабила эту группировку, но «вовсе незначительно, поскольку та рассредоточилась по соседним территориям, стала вести более активные действия в Сирии, а теперь и вступила в конфликт с Турцией, о чем свидетельствуют многочисленные террористические акты на востоке последней».   Тем не менее кампания международной коалиции, как считает генерал, «вступила в фазу замораживания». Наконец, третий его тезис: если в течение ближайших месяцев не удастся добиться прогресса, то может потребоваться отправка в Ирак наземных войск США. В настоящее время там уже находятся около 3 тыс. американских военнослужащих, однако они проходят в отчетах Пентагона как военные советники.   Мы обратили внимание на этот тезис специально, потому что турецкий политолог Керем Хас, так прокомментировал ситуацию, в которой оказалась Турция, не имеющая легитимного правительства и вовлеченная войну против ИГ и курдов, испытывает угрозу для своей национальной безопасности. «По-настоящему все будет ясно в течение ближайших трех-четырех месяцев после перевыборов», — подчеркнул Хас.   Является ли случайным совпадение обозначенных американским генералом и турецким политологом сроков в принятии определенных решений? Багдадское правительство болезненно отреагировало на заявление Одиерно. Премьер-министр Хайдер аль-Абади назвал слова генерала «безответственным заявлением, отражающим незнание иракской действительности».   В свою очередь, некоторые российские эксперты считают, что «США растеряны и не знают, что делать с Ираком». Однако точно так же на уровне фантазии и геополитической экзотики многими воспринимались заявления американских специалистов в начале 1990-х о том, что «эра привычного Ближнего Востока подходит к концу». Достаточно вспомнить работы известного исламоведа Бернарда Льюиса, предупреждавшего о необходимости быть готовыми к «процессу дезинтеграции существующих государств в этом регионе мира, поскольку они представляют собой недавно образованные и искусственные конструкции, уязвимые для процесса дробления». К этому сюжету относится и карта, которая появилась в 2006 году в американском Armed Forces Journal под авторством подполковника Ральфа Петерса (в статье «Кровавые границы: как может лучше выглядеть Ближний Восток»).   «Что касается тех, кто отказывается «думать о немыслимом», заявляя, что границы нельзя изменять, то им стоит напомнить, — писал тогда Петерс, — что на протяжении веков границы никогда не переставали изменяться и… меняются даже сейчас (как бы посланники и специальные представители ни отводили глаза, предпочитая изучать блеск своих крыльев). О, и еще один маленький грязный секрет 5000-летней истории: этническая чистка работает». Кстати, по проекту Петерса передел границ Ближнего Востока предусматривает раздел Ирака на три государства и отторжение значительной части территории трех региональных держав — Турции, Ирана и Саудовской Аравии — в пользу ряда «новых независимых стран». При этом подчеркивалось, что могут устоять Египет и Иран как страны с глубокими историческими корнями и давно сложившимися границами на Ближнем Востоке, а потрясения будут происходить в пределах бывших границ Османской империи с переходом на саму Турцию.   Неверие российских экспертов в то, что подобный сценарий является реальным, было порождено «всесилием» страноведческого, локального рассмотрения исторического процесса, недооценкой взаимосвязанной политической жизни государств на Ближнем Востоке, что проявляется и при анализе хода международной жизни этого региона.   Между тем, Ирак уже разделен де-факто, страна существует лишь на карте, и генерал Одиерно всего лишь обозначил существующую ситуацию, «вбросив пробный шар». Ливии нет, она развалена на три анклава — Триполитанию, Киренаику и Аззан. Сирия дестабилизирована. «Разморожена» проблема сепаратизма и в Турецком Курдистане. Йемен на пороге очередного распада на Север и Юг. Турция теряет свое геополитическое значение в регионе. А США не случайно «проглотили» приход к власти в Египте военных и взяли курс на сближение с Ираном, который может заменить собой Саудовскую Аравию в качестве главного стратегического партнера в Персидском заливе с его богатейшими энергоресурсами, так как и Эр-Рияду прочат распад на пять анклавов.   Конечно, американцы на Ближнем Востоке допустили немало ошибок в своей политике, но предполагать провал на глобальном уровне вряд ли есть основания, поскольку все четче просматриваются элементы планирования действий. Загадочными остаются лишь причины, побудившие Запад начать развал Ближнего Востока по линиям, прочерченным в период существования империи османов. Речь о палестинской и курдской проблемах, кипрском конфликте, ситуациях в Ливане и Сирии, боснийской войне и других конфликтах на Балканах и даже факторе ИГИЛ, идеология которого также возникла в первые десятилетия прошлого века.   Что дальше и какой будет логика в новой региональной системе сдержек и противовесов? Ответить на этот вопрос непросто, легче обозначить политическую диагностику ситуации: на Ближнем Востоке распадается созданный после Первой мировой войны институциональный «дизайн». Однако на наш взгляд, феномен ИГ, претендующий на статус новой общественно-политической модели, имеет промежуточный и инструментальный характер. Эта радикальная сила выполняет сейчас роль геополитического тарана, расшатывающего систему отношений в регионе с выводом их на неизвестный уровень. А главные события сейчас происходят в Турции, где намечаются внеочередные парламентские выборы, в ходе которых Партия справедливости и развития намерена раздавить поднявших головы курдов, в частности прокурдскую Народно-демократическую партию.   Президент Турции Реджеп Тайип Эрдогана обозначил это задачей номер один. В ответ головная организация Союза сообществ Курдистана (KCK), объединяющая ряд курдских групп, куда входит и Рабочая партия Курдистана (РПК), не намерена складывать оружие или покидать территорию Турции. Некоторые считают, что страна фактически оказалась отброшенной в начало 1990-х годов, когда противостояние между курдами и турками было в стадии партизанской войны. На сей раз Анкаре приходится воевать сразу на два фронта — против курдов и «Исламского государства», которое пробивается к турецкой границе. Существование практически независимого курдского государства в Ираке, автономной области в Сирии, контроль ИГ над частью территорий в Ираке и Сирии создают чрезвычайно опасную для Турции гремучую смесь. Возможно, именно это обстоятельство стимулировало заявление генерала Одиерно, к которому стоит прислушаться.   Источник:  Военный обозреватель,  Автор:  Станислав Тарасов 17.08.2015 VK.init({apiId: 4591053, onlyWidgets: true}); VK.Widgets.Like("vk_like", {type: "mini", height: 20 }); Tweet август 2015

15 июля 2015, 23:17

The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran (Part 6): Khamenei and Netanyahu invent New History against Peace and Democracy

Anti-Semitism as a Worldwide Phenomenon Many concepts, stories, and myths that are explicitly or implicitly anti-Semitic have been imported into Iran from Europe during late 19th century and early 20th century. Of course, the modern imported anti-Semitism has existed side-by-side with some anti-Semitic traditions in Iran, which made life more difficult for the Iranian Jewish community. But, the claim that anti-Semitic teachings are exclusively Iranian and that Iran is an anti-Semitic nation is not only in contradiction with what has been happening in Iran, as described above, but also represents an unfair historical assessment of Iran as a nation. Unfortunately, anti-Semitism is a phenomenon that is increasingly seen in many Western and Asian countries. Despite worldwide efforts, anti-Semitism has survived, and is being revived in some countries. Under such conditions, Iran, given its cultural and political structure, has been far less accepting of the anti-Semitism cliché. This is, of course, parallel to the discourse of some Iranian officials that make a lot of noise by their anti-Semitic clams, but they are generally on the margin. Israel and anti-Semitism An important point neglected by those who lead the anti-Iran project by demonizing it is the role that the extreme policies of Netanyahu and his cohorts has played in strengthening anti-Jewish sentiments and tendencies. As Israeli newspaper Haaretz recently put it, the current Knesset is the most racist parliament in Israel's history. Michael Morell, former Deputy CIA Director warned Israel not to work with Jabhat al-Nusra, al-Qaeda branch in Syria, which Haaretz had reported on. Twice over the past six years, in 2009 and 2015, the Human Rights Council of the United Nations, has accused Israel of committing war crimes in Gaza. Israel does not appear to be interested in having real peace with the Palestinians. It neither accepts the two-state solution, nor is it wiling to form a single state in which Israelis and Palestinians can enjoy equal rights. In fact, as part of his re-election campaign last March, Netanyahu declared that no independent Palestinian state will form, so long as he remains the Prime Minister of Israel. And, in June Israel's Defense Minister, Moshe Yaa'lon, said that there would be no peace with the Palestinians during his life time. According to a conditional proposition, if Islamic terrorist commit crimes, they stain Islam's good name and help spread Islamophobia.According to the same conditional proposition, if Israel occupies other people's lands, commits crimes, and establish an apartheid regime in the West Bank, it would make a bad name for Judaism and help spread anti-Semitism.Both cases are true because ordinary masses are not philosophers and deep thinkers, and thus are not capable of distinguishing a religion from what its adherents do. Israel's Negative Role in the Developments of the Iranian Society Despite some official and semi-official statements that have contained anti-Semitism, the overall trends in the Iranian society and even in the fundamental developments after the 1979 Revolution indicate the gradual breaking and isolation of many failedanti-Semitic symbols and traditions. One can even see such positive developments in the dialogues between religions and the more modern interpretation of religious teachings. Moreover, the increasingly educated Iranian society, the internet and other means of mass communications, and Iran's young population have increasingly been challenging the older confrontational discourse, and have created very positive trends. But, Netanyahu's repeating threats against Iran, making new accusations against it at every opportunity and, most important of all, the continuation of structural discrimination of Israel against the Palestinians, have hurt the positive trends that are aimed at cleansing the minds of anti-Semitism thinking. Mixing Iran with all types of anti-Semitism and even the entire structure of the Islamic Republic that has helped grow many contradictory tendencies, can potentially and in practice strengthen anti-Semitism, or at the very least slow down the positive trends. Undoubtedly, post-1979 Revolution Iran has been synonymous with supporting the Palestinians, both morally and materially. But, it would be a grave mistake if we view such sentiments as purely governmental. Solidarity of the masses with the Palestinians generates anti-Israel sentiments that are often tied with anti-Semitic statements. Some of such sentiments are the fruits of the constant foreign threats against Iran, particularly at a time when Iran is in a strategic competition for recognition as a regional power. The unwise domestic and foreign policies of the Islamic Republic and the reaction of the American extreme right to them have not only not helped the trends for eliminating anti-Semitism, but also hurt them. Despite Netanyahu's desires and goals, finalizing the nuclear agreement with Iran will open a window to further progress toward resolving the problems that the Middle East is facing. Iran and Israel must end their enmity toward each other. A Middle East devoid of weapon of mass destruction, a just solution for the confrontation between Israel and Palestinians and establishment of an independent Palestinian state, a collective security agreement that guarantees the security of every nation, and ending ethnic and sectarian wars are the prime factors that will contribute to lessening and eventually ending religious and ethnic hatred. War does not solve any problem, but creates new and complex ones. Khamenei and Netanyahu's Fabrication of History Israel and its powerful lobby in the United States invent an anti-Semitic Iran in order to focus all attentions on it. The invention is meant to distract attention from the fundamental true problems of the Middle East, such as occupation of the Palestinians' land by Israel, discrimination, the apartheid system that Israel has set up in the West Bank, and permanent was and instability in the region. Democratization of the Middle East and improving the state of human rights can be achieved only through collective security for all, elimination of discrimination, ending occupation of other people's lands, and removing all weapons of mass destruction from the region. Which state in the Middle East opposes elimination of the weapons of mass destruction? Only Israel. Similar to Netanyahu who has been trying to scare the world of the Iran "menace" to distract attention from Israel-Palestinians confrontation, Khamenei is also trying to distract attention from his problems at home by talking about Zionism control and power. In a speech on 16 July 2011, he said, "Today, the problems that many European countries, such as Britain, France, and Germany are grappling with are due to the dominance of a malicious network of Zionists in these countries. They [European governments} are terrified by the Zionist capitalists and owners of corporations, whose number is very large. The same thing is true in the United States. Flattering the Zionists is very common among the powerful in the United States, and is more or less the same in Europe. When nations [of the world] - both American and European - recognize that their problems are due to the dominance of this satanic network [of Zionists], they surely will be more determined and more motivated [to confront the network]." Thus, despite their enmity toward each other, Khamenei and Netanyahu actually strengthen each other, and want the other to survive politically, so that by inventing a new history, they can marginalize the fundamental problems they are facing. Netanyahu wants the people to forget about Israel's occupation of the Palestinian lands and the apartheid system that he has set up there, and Khamenei is trying to distract attention from his dictatorial rule and gross violation of human rights by his regime. Khamenei is the leader of an "Islamic government," while Netanyahu wants the Palestinians to accept Israel as a "Jewish state." Through his rhetoric about eventual destruction of Israel, rejecting the Holocaust, and proclaiming "an endless confrontation with the United States," Ayatollah Khamenei has transformed himself to a servant of Israel, because Israel takes advantage of the rhetoric, but it will be Iran and Iranians who must pay a heavy price for the rhetoric. Political Justice for World Peace Inventing new a history, such as those espoused by Bernard Lewis and Samuel Huntington, are dangerous and catastrophic. Such efforts are favored by those who are pursuing war between religions. But, to have peace, another history must be "invented." We must understand that pluralism can be eliminated only through Holocaust-type oppression.Religious, moral and philosophical teachings should not give rise to new wars. In his books, Political Liberalism and A Theory of Justice, American moral and political philosopher John Rawls proposes overlapping consensus for a lasting peaceful co-existence. The political image of justice is made by comprehensive religious, moral and philosophical teachings. There are raw materials in each of such teachings that must be selected carefully in order to create worldwide political justice. It is in this way that overlapping consensus emerges. Destruction of the Middle East and the United States National Interests Netanyahu and Israel's radical right are interested only in attacking Iran. This is the same Netanyahu, who supported U.S. invasion of Iraq in 2002, declaring that, "If you take out Saddam, Saddam's regime, I guarantee you that it will have enormous positive reverberations on the region," Mr. Netanyahu said then. "And I think that people sitting right next door in Iran, young people, and many others will say the time of such regimes, of such despots is gone." And Israel's ambitions for transforming the Middle East did not end with Iraq invasion. Right before invasion of Iraq, Haaretz reported that "Senior IDF officers and those close to [then] Prime Minister Ariel Sharon, such as National Security Advisor Ephraim Halevy, paint a rosy picture of the wonderful future Israel can expect after [the Iraq] war. They envision a domino effect, with the fall of Saddam Hussein followed by that of Israel's other enemies: [Yasser] Arafat, Hassan Nasrallah, Bashar Assad, the mullahs in Iran and maybe even Muammar Gadhafi." (p. 257), After Saddam Hussein was toppled, Israel turned its attention to Syria. In a conference held at the Washington Institute for Near East Policy on 3 May 2003, Halevy said, "[Bashar] Assad was prone to bad influence. He cannot be left to his old tricks." The Washington Post reported in April 2003, only a month after invasion of Iraq, that Sharon and his Defense Minister Shaul Mofaz "were fueling the campaign against Syria by feeding the United States intelligence reports about the actions of Syrian President Assad." On 16 April 2003, Zev Chafets, former head of the Israeli government press office, wrote an article for the New York Daily News titled "Terror-Friendly Syria Needs a [Regime] Change too." Netanyahu is still pursuing military attacks by the United States on Iran by inventing a non-existent "anti-Semitic" Iran. The United States should re-evaluate its interventions in Afghanistan, Iraq, Syria, and Libya, to see whether the destruction of these nations serves its national interests. Undoubtedly, destroying the Middle East benefits the radical right in Israel, but is not in any other nation's interests. Likewise, inventing an "anti-Semitic" Iran only serves the radical right in Israel, but hurts the national interests of the United States. But, Netanyahu does not bother with facts, and believes that he can use the United States to advance his agenda. The nuclear deal between the six world powers and Iran melted into the air the nuclear bomb Netanyahu has been inventing for Iran. Hence Haaretz writes : "Poor Netanyahu, the world has taken away his most beloved toy - the Iranian bomb". The world and particularly the Middle East need such leaders as Nelson Mandela, Dr. Martin Luther King, Jr., and Mahatma Gandhi. We should repeat an undeniable fact: insecurity and war destroy prospects for democracy and respect for human rights, and will not allow them to bloom. The readers can read the first five parts in the following: The United States, Israel, and the "Anti-Semitic" Iran (Part 1) The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran. (Part 2): Khamenei, anti-Semitism, and the Holocaust The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran.(Part 3): Anti-Semitism versus Anti-Islamism The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran (Part 4): The Role of World's Jewish Intellectuals in Building the Iranian Society The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran (Part 5): The Academic and Cultural Footprint of Jews in Iran This series of articles was translated by Ali N. Babaei. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

10 июля 2015, 19:15

The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran (Part 4): The Role of World's Jewish Intellectuals in Building the Iranian Society

The Constitution of the Islamic Republic and the Iranian Jews Article 3 of theConstitution of the Islamic Republic states"negation of all forms of oppression, both the infliction of and the submission to it, and of dominance, both its imposition and its acceptance" is a task of the government. According to Article 9, "No authority has the right to abrogate legitimate freedoms, not even by enacting laws and regulations for that purpose, under the pretext of preserving the independence and territorial integrity of the country." Article 19 declares that all the ethnic groups and languages have equal rights, while according to Article 20 "all citizens of the country, both men and women, equally enjoy the protection of the law and enjoy all human, political, economic, social, and cultural rights, in conformity with Islamic criteria." Article 13 of the Constitution stipulates that "Zoroastrian, Jewish, and Christian Iranians are the only recognized religious minorities, who, within the limits of the law, are free to perform their religious rites and ceremonies, and to act according to their own canon in matters of personal affairs and religious education." Article 64 of the articles states that "the Zoroastrians and Jews will each elect one representative; Assyrian and Chaldean Christians will jointly elect one representative; and Armenian Christians in the north and those in the south of the country will each elect one representative." Iran's parliament currently has 290 deputies, and Iran's population is close to 80 million. Thus, from this perspective, the Iranian Jews are doing much better than those in any other country in the region. According to the statistics published by the Hebrew University of Jerusalem (p. 72), there are currently 173,000 Jews living in Turkey, 10,100 in Iran, and 8800 in the Republic of Azerbaijan. But, even though both Turkey and Azerbaijan have friendly relations with Israel, they do not have a single Jew in their parliament, and no seat has been set aside for them. At the same time, Jewish businesses are free to close for the Sabbath. Many Iranian youth wear necklace with Star of David. Recently, the government unveiled a monument commemorating the Iranian Jews killed during the Iran-Iraq war, defending their homeland, and referring to them as martyrs. The government also provided the Jewish leaders with some significant funds to be spent for educational purposes. Books and Jewish Intellectuals In the Islamic Republic books can be published only if the government issues a permit for them. There is severe censorship that has provoked protests by authors and publishers. If systematic anti-Semitism existed in Iran, the government would not allow the works of major Jewish intellectuals to be translated and published in Iran. But, such works, even those by Jewish intellectuals that had a role in founding of state of Israel, have been and are being published in Iran on a large scale. Some of such works published in Iran (after translation) include the followings: Hannah Arendt: She was active in persuading Jews to move from Europe to Palestine. But, many of her books have been published in Iran, including The Origins of Totalitarianism,The Human Condition,On Revolution , On Violence, Between Past and Future , and The Life of the Mind . One may claim that the Islamic Republic's officials do not know about Arendt's background and her work for founding of Israel, but this is not true. Several books have been published in Iran devoted to her life, including On Arendt, Acting and Thinking: The Political Thought of Hannah Arendt , and Hannah Arendt /Martin Heidegger. Arthur Koestler: It is well-known (pp. 234-297) that Koestler had deep relations with the Jewish terrorist group Irgun. He published a novel, Thieves in the Night: Chronicle of an Experiment , and sent its copies (p. 268) to the members of the British Parliament and members of the United Nations special commission for partitioning Palestine, in order to help founding of Israel. When it was announced in 1948 that the UN General Assembly had approved establishment of Israel, he took the day off and celebrated it by drinking whisky. Despite such a background, many of his books have been published in Iran including The Gladiators , Darkness at Noon, Arrival and Departure, The Sleepwalkers , Spanish Testament , and The Thirteenth Tribe. Isaiah Berlin: In his book, Jewish Slavery and Emancipation, Berlin has defended Zionism and founding of Israel. In his book, Isaiah Berlin, John Gray explains and discusses Berlin's thinking. Gray's book has been published in Iran four times. Gray quotes Stewart Hampshire, saying (pp. 131-2), "Zionism itself was originally a side-effect of the agitation of ultra-nationalist parties and groups in Europe, particularly as this agitation was associated with pogroms in Russia and with anti-Semitic movements elsewhere, as in Vienna around the turn of the century and in France during the l'affaire Dreyfus... The plan for a national home for Jews in Palestine was a natural and rational response to persisting anti-Semitism." Gray then adds, "It should be mentioned that Zionism, and its success in establishing the state of Israel, were the natural and rational reaction to the immoral slaughter of Jews by the Nazis." Isaiah Berlin: a life, the book by Michael Ignatieff (philosopher and former leader of Liberal Party of Canada) has also been published in Iran. Most importantly, Berlin's own books have also been published in Iran including Russian Thinkers, Liberty: Incorporating Four Essays on Liberty , The Roots of Romanticism , The Magus of the North, Freedom and Its Betrayal: Six Enemies of Human Liberty , Karl Marx , The Crooked Timber of Humanity , and The Power of Ideas.They have sold very well. Bernard Lewis: He is a neoconservative and disliked by many liberals. He even suggested partitioning of Iran. Despite this, many of his books have been published in Iran, including The Middle East: A Brief History of the Last 2,000 Years, Cultures in Conflict: Christians, Muslims, and Jews in the Age of Discovery , The Assassins: A Radical Sect in Islam , The political language of Islam, and What Went Wrong?: The Clash Between Islam and Modernity in the Middle East . Ernst Cassirer: The Philosophy of Symbolic Forms, Language and Myth , The Philosophy of the Enlightenment , The Myth of the State, The Individual and the Cosmos in Renaissance Philosophy, and An Essay on Man. Walter Benjamin : Reflecttions , One-Way Street and Other Writings , The Work of Art in the Age of Mechanical Reproduction . Erich Fromm: Escape from Freedom, Man for Himself: An Inquiry Into the Psychology of Ethics , Psychoanalysis and Religion, The forgotten language, The Sane Society , The Art of Loving, Sigmund Freud's Mission , Psychoanalysis and Zen Buddhism, Marx's Concept of Man , May Man Prevail? , Beyond the Chains of Illusion, The Heart of Man , You Shall Be As Gods, The Revolution of Hope, Crisis of Psychoanalysis , The Anatomy of Human Destructiveness , To Have or To Be? And For the Love of Life. Franz L. Neumann: Behemoth: The Structure and Practice of National Socialism, 1933-1944 , Eric Hobsbawm: The Age of Revolution: 1789-1848, The Age of Capital: 1848-1875, The Age of Empire: 1875-1914, The Age of Extremes: A History of the World, 1914-1991, Nations and Nationalism since 1780, Bandits , Industry and Empire: The Birth of the Industrial Revolution, and How to Change the World. Alain De Botton: The Art of Travel, How Proust Can Change Your Life, The Consolations of Philosophy , A Week at the Airport , The Pleasures and Sorrows of Work , The Architecture of Happiness , and Religion for Atheists. De Botton's grandmother was a friend of David Ben Gurion and an Israeli Spy. The Iranian magazine, Shahrvand-e Emrooz (today's citizen), interviewed her in December of 2007. She was surprised to learn that her grandson's work had been translated and published in Iran. Michael Walzer: Spheres Of Justice: A Defense Of Pluralism And Equality , On Toleration , Interpretation and Social Criticism , Thick and Thin: Moral Argument at Home and Abroad, "Excusing Terror", "The Moral Standing of states: A Response to Four Critics", "Islamism and the Left", and "Islamism and the Left: An Exchange". Several of his other works are being translated into Farsi. Theodor W. Adorno: Dialectic of Enlightenment and Negative Dialectics. Manes Sperber: Wie eine Träne im Ozean and Zur Analyse der Tyrannis. Marcel Proust: In Search of Lost Time , Swann's Way , In the Shadow of Young Girls in Flower ,The Guermantes Way , Sodom and Gomorrah , and The Prisoner and The Fugitive. Joseph E. Stiglitz: The Price of Inequality: How Today's Divided Society Endangers Our Future, Frontiers of Development Economics: The Future in Perspective . Norbert Elias: Loneliness of the Dying. Zygmunt Bauman: Liquid Love: On the Frailty of Human Bonds and Postmodernity and Its Discontents. Bauman, a victim of the Nazis, considers modern enlightenment and the resulting rationality as factors that have contributed to brutality, darkness, torture and the Holocaust. Paul Auster : Winter Journal , The Book of Illusions, Moon Palace, In the Country of Last Things, The New York Trilogy: City of Glass; Ghosts; The Locked Room, The Invention of Solitude , Leviathan, Man in the Dark , and Timbuktu . Saul Bellow: Seize the Day , Herzog , Dangling Man , Henderson the Rain King , Humboldt's Gift , Him with His Foot in His Mouth, and Ravelstein. Bellow's Jewish identity is glaringly clear in his novels, and yet they have been published in Iran. Franz Kafka: The Metamorphosis , The Castle ,The Trial, Amerika , Metamorphosis, and Selected Short Stories of Franz Kafka. Martha Nussbaum: Aristotle's De Motu Animalium , "The Speech of Alcibiades: A Reading of Plato's Symposium" , and Key Philosophers in Conversation. Viktor E. Frankl: Man's Search for Meaning , The Doctor and the Soul, and Man's Search For Ultimate Meaning. Even the memoirs of Meir Ezri, Israel's last ambassador to Iran, has been translated into Farsi and published in Iran. This represents a case beyond a book by a Jew; rather it represents that of an Israeli diplomat and stateman. The works of hundreds of other Jewish intellectuals, such as Noam Chomsky, Richard Falk and others have also been translated and published in Iran. The social world is a creation of human's mind and language. Great Jewish intellectuals have played an important role in the creation of Iranians' social world. The discourse that they have created has helped create the world and has had important influence on at least Iranians intellectuals and the educated. If the Iranian society was anti-Semitic, or if the Islamic Republic, a state in which books require permit to be published, was anti-Semitic as a whole, such books would not be published in Iran. The real Iran is vastly different from what Benjamin Netanyahu pretends it to be. The United States, Israel, and the "Anti-Semitic" Iran (Part 1) The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran. Part 2: Khamenei, anti-Semitism, and the Holocaust The U.S., Israel and "Anti-Semitic" Iran.(Part 3): Anti-Semitism versus Anti-Islamism -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

26 марта 2014, 09:00

ВАЖНО!!! УКРАИНСКИЙ РАЗЛОМ: Принуждение Европы к поддержке Майдана и транзит углеводородов

Оригинал взят у komi_permyak в УКРАИНСКИЙ РАЗЛОМ: Принуждение Европы к поддержке Майдана и транзит углеводородовУкраинский разлом: Принуждение Европы к поддержке Майдана и транзит углеводородов // ИА REGNUM. 18.03.2014. Об авторах: Андрей СИЛИЧ (Минск), Пётр ПЕТРОВ (Москва), эксперты по постсоветскому пространству и странам Восточной Европы. Специально для ИА REGNUM  ФОТО: Край где живут облака. Село Новый Крапивник, река Стрый, недалеко от пгт. Сходница Львовской области. Автор фото: Никита Сердечный. "Объектив-ный мир" // ЖЖ nikitozvl. 15.10.2013. События на Украине, без преувеличения, захлестнули с головой всех. Несколько месяцев назад невозможно было себе серьезно представить, что в центре Европы, на главной площади Киева будут стоять баррикады, летать бутылки с "коктейлями Молотова", булыжники мостовой, гранаты... А выльется всё это в вооруженные столкновения со стрельбой на поражение, десятками погибших и сотнями раненных. Фантастика? Да, три месяца назад это выглядело фантастикой. А сегодня - реальность. Новая реальность, убедительно подтвержденная итогами референдума в Автономной Республике Крым. Красочных картинок и горячих репортажей с места событий сегодня имеется с избытком. Гораздо реже можно встретить серьезное объяснение - что же именно происходит, и как так получилось. Картинок много, а вот с пониманием происходящего - определённый дефицит. Попытаемся его исправить, и разобраться. Финансовое и политическое банкротство Украины Итак, протесты начались вроде бы с того, что президент Виктор Янукович отказался подписывать соглашение об ассоциации с ЕС. Якобы, совершил он это под нажимом Владимира Путина, который сделал первому предложение, от которого тот не смог отказаться - скидка на газ и 15 млрд долларов кредита. Это так возмутило украинскую общественность, что та вышла на Майдан Незалежности протестовать, и требовать, чтобы договор об ассоциации был подписан. Достоверность этого "якобы" разбирать не будем. Возьмем на веру. Протест за евроинтеграцию, против крена в сторону России. Ничего удивительного для Украины. Рассмотрим ситуацию ближе. Для начала учтем такой неприятный факт, как экономическое банкротство Украины.   Никто не скрывал, что деньги в бюджете стремительно заканчиваются, а приток извне иссяк (только в 2012-2013 гг. на поддержание валютного курса и выплату даже не долгов, но процентов по долгам, правительство Украины истратило около 40% золото-валютных резервов). Во многом в силу действующих договоров с Газпромом, по которым Украина весьма недешево покупала и покупает российский газ, и за которые сидела экс-премьер Юлия Тимошенко. Но не только, разумеется. В этой ситуации действующей власти необходимо было искать какой-то выход. Янукович находит такой выход, продав Москве европейскую ассоциацию за скидку на газ (жизненно важный вопрос украинской экономики) и очень солидный кредит - 15 млрд долларов. Конечно, такой выход - не решение проблем украинской экономики. Пусть и кратковременное, но всё же это - спасение. Конечно, сторонники сближения с ЕС, а не с Россией этим выходом недовольны. Вопрос - а что они предлагают взамен? Европейские чиновники в один голос констатировали: ассоциация с ЕС - das ist sehr gut, но денег Евросоюз не даст ни одного евроцента. С деньгами в Европе нынче туго. Это Кремль может себе позволить швыряться миллиардами на геополитические проекты. Газ Европа также не экспортирует. Она покупает его у той же России. То есть, денег Европа не даст, скидку на газ тоже не выбьет, но за то будет с полной моральной поддержкой наблюдать за банкротством и экономическим коллапсом своего нового ассоциированного партнера. Партнера, про вхождение которого в ЕС никто в самом ЕС ни разу не заикался. В ЕС своих банкротов - в избытке. Это сейчас, после киевского государственного переворота под давлением США европейцы обещают 11 млрд, да ещё некоторые суммы поменьше обещают подкинуть МВФ и Всемирный банк. Но вот в обмен на что? Естественно, что на резкое сокращение социальных статей бюджета Украины и на скукоживание её реального суверенитета, т.к. по условиям европейского кредита управление экономическим сектором правительства Майдана перейдет к структурам ЕС. Да и придут ли реально эти деньги на Украину? Возникает вопрос - те, кто стояли и стоят на "Евромайдане", об этом подумали, проанализировали? Судя по всему, пока не подумали. Мы вполне понимаем, что многие из участников и сторонников Майдана искренне вышли на вполне объяснимый протест против засилья олигархата, коррупционеров, воров, зарвавшихся чиновников и силовиков. Многих привела на Майдан вся безысходность современной жизни и предельная социальная несправедливость. Но их беда и их вина в том, что они позволили использовать себя преступникам и провокаторам, работающим в интересах как раз тех, кто привёл страну на грань экономического краха, кто обворовывал и продолжает обворовывать всех и вся, кто насаждал в обществе крайнюю степень социальной несправедливости и кто ведёт страну к экономическому прозябанию, легализации олигархической диктатуры, разгулу бандитизма, политическому террору, распаду страны. "Англосаксы": переформатирование Европы через сепаратизм Мы помним, как несколько странно развивались события на самом Майдане и вокруг него. После того, как по истечению времени, после долгого стояния и странной пассивности властей, Майдан по сути стал выдыхаться, были предприняты непонятные полумеры для разгона протестующих. Именно пассивность и непонятные полумеры конкретно демонстрировали трудно объяснимую нерешительность и растерянность властей. Эти непонятные и не вполне адекватные полумеры не могли привести ни к чему другому, как только к нарастанию протестных настроений. Создаётся впечатление, что некие кукловоды вели процесс именно в эту сторону. Что происходит дальше? Дальше в процесс вводятся загодя подготовленные праворадикальные и откровенно нацистские структуры ("Свобода", "Правый сектор", ОУН, "УНА-УНСО", "Патриот Украины", "Тризуб им. Степана Бандеры"). По мере оседлания протеста имеющимися под рукой худо-бедно политическими лидерами ("маемо то, шо маемо"), требования от подписания евроинтеграции смещаются к требованиям отставки президента Януковича и возврата Конституции образца 2004 г. Попутно происходит накачка Майдана огнестрельным оружием и боеприпасами. И людьми, прошедшими подготовку, и умеющими всё это использовать. Результат - когда власть все же созрела до серьёзных силовых действий, и силовики получили приказ о ликвидации Майдана, они нарвались на вооруженное сопротивление подготовленных боевиков, прикрывающихся безоружными "мирными демонстрантами". Появляются неизвестные снайперы. Картина выглядит очень знакомой. Югославия? Египет? Ливия? Сирия? Уже Украина... По итогам на текущий момент - Майдан победил в Киеве, но его победу отказываются признавать юго-восточные регионы, часть юга Украины, а Крым убедительными итогами референдума ушёл в автономное плавание. Учитывая произошедшую радикализацию Майдана, резкое возрастание роли неонацистских и фашистских организаций, а так же их взаимную "любовь" с жителями юго-восточных, южных областей и Крыма, на повестку дня становится вопрос о расколе страны, а то и о гражданской войне. А ведь еще четыре месяца назад Украина была совершенно спокойным и достаточно стабильным государством. На первый взгляд, объясняется всё просто. Поддержка Майдана Западом не составляет ни для кого секрета. И США, и ЕС выражают свою полную моральную поддержку "Евромайдана", и неплохо и согласовано подпитывают его материально вместе с целым рядом украинских олигархов (кушать что-то протестующим надо, на работу они ведь не ходят - деньги не зарабатывают). Это, как бы, естественно. Европейцы - за то, чтобы украинский сынку поворотился к России задом, а к Евросоюзу передом. Официальные представители ряда европейских государств и США дружески наставляют гражданина Германии Виталия Кличко, как лучше захватывать власть на Украине. А США всегда, везде и всюду поддерживают мирных демонстрантов в их "законном праве" избивать и сжигать заживо полицию, представителей парламентских партий, захватывать силой органы власти. Ну, кроме как в самих США, разумеется. Но в приличном обществе о последнем моменте говорить не принято. Вроде бы все просто. Ан нет! Правда, к сожалению, простой никогда не бывает. Хотите знать правду - копайте глубже. До тех пор пока вам не перестанет все казаться простым и ясным. Потом капайте еще глубже, пока не поймете, что запутались окончательно. Вот только после этого - начнете что-то действительно понимать. Для тех, кто что-то понимает, не является секретом наличие очень серьезных противоречий между США и ЕС. Говоря конкретнее, не столько со всем ЕС, сколько с его определённой частью и её франко-германским ядром. Так называемой "Старой Европой". Конечно, США и ЕС на мировом поле в чём-то весьма близкие союзники. Но после краха СССР, ЕС утратил для США функцию форпоста против главного врага. Зато стал крупнейшим из числа основных конкурентов. А в капитализме оно, знаете ли, так, что дружба дружбой, но конкуренция конкуренцией, причём во всех сферах. И если у капиталиста есть возможность ослабить конкурента, подложив ему змею, то он без единой заминки тут же дружески это сделает. Ничего личного, ребята, just business!  ФОТО: канцлер Германии Ангела Меркель и будущие руководители правительства Майдана гражданин ФРГ Виталий Кличко и верующий сайентолог Арсений Яценюк, 7 февраля 2014 года, Берлин. (с) Reuters, Johannes Eisele. Но и это ещё не всё. "Англосаксы" (назовём их пока так) и некоторые структуры глобального уровня опасаются, что в определённый момент "Старая Европа" решит по-серьёзному выходить из под их унизительного контроля и станет проявлять большую самостоятельность в мировых делах, причём в пику англосаксам. В этой связи, не секрет и тот факт, что США давно и очень серьезно работают на ослабление ЕС. Обрушение экономик южной Европы (страны-"свиньи" PIIGS: Португалия, Италия, Греция, Испания, Кипр) в последние годы четко совпало по времени с массовым вывозом из них капитала через подконтрольные англосаксам корпорации и банки. В целом огромная работа по подрыву позиций евро, ведущаяся англосаксами, тоже ни для кого не тайна. Здесь мы имеем нечто куда более серьёзное, чем дружескую финансовую войну. Должны оговориться, что мы не являемся любителями теорий заговоров и конспирологических концепций о тотальной управляемости всех процессов семитско-массонским всесильным мировым правительством. На такой товар есть любители простых и ясных объяснений. Но если о каких-то вещах нагорожено много ерунды, то ведь это не означает, что этих вещей не существует в природе. Очень часто они существуют, но не в таком карикатурном виде, как их обычно, дабы скрыть истину, рисуют. Мы живем в эпоху так называемой глобализации, при которой достигнута такая стадия концентрации капиталов, ресурсов и силовой мощи в руках отдельных глобальных групп, что о полной свободе и независимости в нашем мире давно никто всерьез не заикается. Все последние годы мы воочию видим, как растаптывается суверенитет государств и народов. А стремительно идущий в мире процесс секьюритизации (усиления роли и могущества спецслужб, глубокое вхождение их в политику и экономику, установление тотального контроля над частной жизнью граждан) привел к выходу на мировую арену нового глобального актора - сросшихся с глобальными финансовыми структурами и криминалом крупных спецслужбистских картелей. Будем взрослыми людьми - неужели возможно "мировое правительство" без "мировых спецслужб"? Разумеется, "мировое правительство" - определение в чём-то утрированное. Речь идёт о тесно сросшихся между собой финансово-олигархических группах и криминально-спецслужбистских картелях, которые сегодня во многом определяют политику США и их ближайших союзников, и которые имеют больше реальной власти в мире, чем все остальные государства земного шара, вместе взятые. И именно эти силы представляют собой уже не столько американскую, сколько глобальную элиту, рассматривающую те же США - как такое же государство, как и все остальные. Но при этом США, как государство, рассматривается ими ещё и как хорошо подготовленный инструмент по реализации неких планов глобального характера. Это - реальность, в которой мы все сегодня живём. В последние годы политика этих сил, а значит и политика США, направлена на раздробление и расчленение государств через сепаратизм. Именно поэтому сепаратизм приобрёл характер общемировой тенденции. И опять же, секретом это абсолютно не является. Разумеется, цель подобной политики - подрыв существующих государственных систем и установление контроля над процессами через сепаратистские движения. Впрочем, во многих местах контроль предполагается весьма специфический. Например, через организацию управляемого хаоса в странах и регионах. Но это уже другая тема, требующая отдельного детального рассмотрения. Для нас же здесь важно зафиксировать устойчивую тенденцию политики США на подрыв суверенных систем через расчленение государств. Это уже отработано в Югославии, Африке, это в планах на Ближнем Востоке. Карта. “Справедливые границы” на Ближнем Востоке, по плану Майкла Дэви (The New States in Middle East, by Michael F. Davie)  Карта. “Справедливые границы” на Ближнем Востоке, по плану историка и востоковеда Бернарда Льюиса (см. The Bernard Lewis plan for the Middle East)   Арабы обозначают его невероятным термином “Крестный отец сионизма”. Именно Бернард Льюис ввёл в оборот, по крайней мере, в Америке, понятия “исламский фундаментализм” и “столкновение цивилизаций”.  Карта. “Справедливые границы” на Ближнем Востоке, по плану продолжателя "картографических" идей Бернарда Льюиса полковника Ральфа Петерса (Ralph Peters. Blood borders. How a better Middle East would look. // Armed Forces Journal. 2006. №6, June)Карта.  Точно такие же планы нарисованы по Африке, или например, по Центральной и Южной Америке. Имеются они и в отношении Китая, Индии, Пакистана, Турции и большинства других значимых стран. И самые важные такие карты "справедливых границ" нарисованы для государств Европейского союза, являющихся для США главными экономическими конкурентами на глобальном уровне. И все, у кого есть глаза следить за изменениями на политической карте мира - прекрасно видят, что мир меняется. Поддержка сепаратизма сейчас используется против современной Европы. Если кто-то хочет думать, что идеи возникновения в Европе десятка новых государств родились сами собой, мы не будем тревожить его детских иллюзий. Для тех же, кто иллюзии не любит, констатируем - Косово, Фландрия, Валлония, Шотландия, Каталония... Но спокойно спать уже не стоит Франции, Италии, да и другим... Все эти идеи взяты не с потолка. План полного переформатирования границ (подчёркиваем, что именно полного) в Европе созрел у англосаксов давно. Главная его особенность - перекроить все европейские государства посредством их разделения и создания множества новых национальных образований. Думаем, что цель здесь очевидна - реализация этого плана уничтожит Европу в её нынешнем виде, а значит и европейскую правящую элиту. Ничего экстраординарного в этом нет. Надеемся, что имеющий уши - да услышит. Украина и транзит углеводородов из евразийских стран в европейские Таким образом, развал государств (именно развал, а не распад) вовсе не является чем-то из ряда вон выходящим в современной политике. Совсем напротив - это стремительно вводят в норму. Чтобы понять - зачем, посмотрим внимательно на сегодняшнюю карту Европы, и на Украину на этой карте под углом зрения англосаксов.  Что мы в этом случае здесь видим? Самостийную Украину в центре. Слева от нее: основного конкурента США - ЕС. Справа: не менее больную мозоль американской внешней политики - Россию. Украина - аккурат между ними, удобно балансирует на их противоречиях, и на боязни каждой из сторон, что Украина достанется другой. А если мы переключимся с политической карты на энергетическую, то увидим еще более интересную картину. Карта. Газопроводы в Европе, (с) "Немецкая волна" (Deutsche Welle).  Карта. Мировой транзит газа, (с) проф. Жизнин Станислав Захарович // “Независимая газета”. 12.07.2006.   ФОТО: профессор МГИМО-Университета МИД России ЖИЗНИН Станислав Захарович Карта. Мировой транзит нефти, (с) проф. Жизнин Станислав Захарович // “Независимая газета”. 12.07.2006.  Левая больная мозоль США в очень большом объеме закупает газ и нефть у правой больной мозоли США, на глобальном уровне транзит углеводородов из стран бывшего СССР в страны Европейского союза превосходит транзит углеводородов в Китай и в любые другие страны мира. И обе "любимые мозоли" США в большой степени существуют за счет этого углеводородного потока. В европейской мозоли, благодаря этому относительно стабильно функционирует экономика, в российской - относительно стабильно пополняется государственный бюджет, выплачиваются зарплаты бюджетникам и что-то откладывается в так называемый Резервный фонд. И основная часть этого газово-нефтяного потока идет через буферную-транзитную Украину. Интересная картина, не правда ли? Думаем, самые интуитивные люди уже догадались, о чем мы сейчас скажем. А что если взять и устроить на территории этого буферно-транзитного государства что-нибудь такое, что приведет к разрыву транспортных связей и перекроет трубы, по которым российские газ и нефть текут в Европу? Что мы тогда получаем? Рассмотрим ситуацию только с газом. Европа остается без российского газа - компенсировать такой спад в поставках существующая система не позволяет. Никакие другие её звенья не могут взять на себя ту нагрузку, которая лежит на украинской газотранспортной системе. С соответствующими негативными последствиями для шатающейся европейской экономики и подвергающегося давлению евро. Россия резко теряет в газовом экспорте, с соответствующими плохими последствиями для российского бюджетного сектора. Красота! Да и, думаем, не надо специально пояснять, что раскол и гражданская война на Украине полностью дестабилизируют всю Европу. В географическом смысле - от Лиссабона до Урала. И не надо думать, что "так не бывает". Мы вас умоляем. Только для решения единственной задачи - перекрыть поток суданской нефти в Китай, была организована гражданская война в Судане с отделением независимого Южного Судана. В котором, по странному стечению обстоятельств, сосредоточены основные залежи суданской нефти. А чтобы нефть гарантировано не шла - организовали войну между Южным Суданом и Суданом. Опыт, как видите, имеется. Это - лишь один пример. Вы же не думаете серьезно, что для американцев существует какая-то разница между Суданом и Украиной при решении глобальных задач? "Англосаксы": принуждение элит Европы к поддержке Майдана Но может закономерно возникнуть вопрос - а что же Европа? ЕС что, действует себе в убыток? И если все действительно так, то зачем тогда европейские политики все это поддерживают? Вопрос логичный. Чтобы получить верный ответ на него - надо хорошо себе представлять, что такое современный Европейский Союз и европейская элита. Современная Западная Европа, как известно, оформилась после Второй Мировой войны. Современная западно-европейская элита, имея глубокие исторические корни, тем не менее - тоже. Люди, знакомые с историей, хорошо понимают, что в условиях второй половины ХХ века и "холодной войны", она могла оформляться только под покровительственным крылом и существенным контролем англосаксов и их спецслужб. Без преувеличения можно говорить, что англосаксы в значительной степени её взрастили, выкормили и, главное - воспитали. Ни о какой полной независимости европейской элиты от англосаксов, к сожалению, речь давно не идет. Ни до 1991 года, ни после. Когда на твоей территории находятся крупные разведывательные центры и военные базы США, иллюзией независимости себя лучше не тешить. Выражаясь по простому, вся европейская элита англосаксами крепко "схвачена" уже очень давно. Каждый европейский лидер "ведётся" соответствующими службами чуть ли не со школы. Разумеется, при такой системе, на каждую политическую фигуру имеется в достаточном количестве информация и само собой... компромат. Это - не картина из какой-то тоталитарной страны. Это - современная "цивилизованная" Европа. Сами же европейские политики плачутся об этом в частных беседах, объясняя свою трусливость и безвольность перед старшим заокеанским партнером объективными факторами. И тут действительно, не поспоришь. Трудно проявлять смелость и принципиальность, когда про каждого хорошо известно все. Кто чем балуется: кто наркотой, кто маленькими девочками, кто мальчиками, кто зверушками... Кто комбинирует все это в разных вариантах. Тех политиков, кто вообще ничем не балуется, среди сегодняшней европейской элиты, увы, немного. C'est la vie. Впрочем, "баловство" с лихвой дополняется продажностью, беспринципностью и коррумпированностью. Там же, где не работает ни шантаж, ни подкуп - работает банальное запугивание. Самые высокие фигуры европейской политики, вплоть до премьер-министров независимых парламентских стран, в приватных разговорах признаются, что во многих вопросах очень хотят пойти против линии англосаксов, да вот только бояться... Угадайте чего? Правильно, своей физической ликвидации. Вот так то. Ни много, ни мало. Про мировые спецслужбы мы здесь выше уже говорили. Поэтому, в том, что лидеры ЕС проводят политику в ущерб интересам Европы, в принципе ничего удивительного нет. Как нет ничего удивительного в продажности, трусости и коррумпированности политиков вообще и европейских в частности. Вспомните последние новости, связанные с решением еврокомиссии фактически заблокировать договорённости о строительстве газопровода "Южный поток", который на самом деле весьма нужен Европе. Что же мы, таким образом, имеем? А имеем парадоксальную ситуацию, при которой участники "Евромайдана" на самом деле добиваются смерти Европейского Союза и по сути распада Украины. А противники Майдана, в конечном счете - работают в интересах ЕС и на сохранение территориальной целостности Украины. Так что, процессами на Украине руководят именно англосаксы, а вовсе не европейцы. Лидеры ЕС лишь подпевают этому процессу под англосаксонскую дудку. Если кто-то в этом еще сомневался, то, думаем, известный в интернете персонаж, госпожа Victoria #fuck the EU# Nuland должна эти сомнения развеять.  ФОТО: Assistant Secretary Victoria Nuland with Ukrainian Opposition leaders // Twitter GeoffPyatt. 06.02.2014. Fuck the EU! Exactly! Victoria Nuland & Geoffrey Pyatt  http://www.youtube.com/watch?v=VOZkH8XiPJY Запись разговора, в котором помощник госсекретаря США Виктория Нуланд хорошо поставленным американским английским объясняет послу США на Украине Джеффри Пайетту, в какой именно орган должен идти Евросоюз со своим мнением по украинской проблеме, обошла весь интернет. Это сильно разочаровывает сторонников европейской интеграции, но правда, увы, именно такова. Продажные, трусливые, коррумпированные европейские политики, под диктат заокеанских хозяев, в ущерб Европе сегодня ведут дело к расколу Украины и гражданской войне. Причем, чем дольше эта война продлится, и чем более кровавой она будет - тем лучше. А Вы все еще думаете, что это всё для того, чтобы Украина вступила в ЕС? Что ж, пока думаете, - они уже идут к Вам. Ну и в заключении мы хотим остановиться на вопросе о будущей судьбе Украины и некоторых её современных "героев". Если всё будет идти так, как идёт и при этом простые граждане Украины, являющиеся сторонниками так называемой евроинтеграции, не одумаются, то Украина, в конечном счёте, распадётся (не будем забывать желание англосаксов - нарушение целостности газовой трубы). При этом от неё отделится не только Крым. Украина вполне может разделиться даже не на две, а как минимум на три части. Одна часть - это восток и юго- восток страны. Вторая часть - это примыкающие к Крыму южные области. Третья часть - это центральные области страны. Что касается Западной Украины, то её судьба вероятнее всего будет незавидной. Она во вполне обозримой перспективе может быть поделена между Польшей, Словакией, Венгрией и Румынией. И уж как себя будут чувствовать после этого истые западенцы, можно только без сочувствия догадываться. Конечно, весь этот процесс будет проходить достаточно сложно, со многими потерями и трудностями для большинства населения страны. Придётся пройти и через разгул бандитизма, и через сложности быта, и через потери близких людей. Что касается большинства так называемых лидеров Майдана и прозападных олигархов, то большинство из них в определённый момент просто эмигрирует, прихватив то, что успеют. Благо дело, счета и недвижимость за границей у них имеются. Но часть из них по ряду причин никуда уехать не сможет и будет справедливо судима своими прозревшими земляками. То же самое произойдёт и с самыми активными боевиками, а так же с сотрудниками силовых структур, негласно работавшими на организацию Майдана и участвовавшими в подавлении сопротивления настоящих патриотов Украины, которые выступают против нацистско-фашистской хунты. Одним словом, каждый "герой" Майдана получит по заслугам.  Видео анимация карт от "Centennia Historical Atlas". Источник: Россия от Московии до Российской Федерации (1356-2013). Centennia Historical Atlas: Map of Europe: 1000 AD to present day // ЖЖ коми-пермяк. 20.03.2014. Map of Europe: 1000 AD to present day // YouTube Frank Reed. 17.05.2012.  http://www.youtube.com/watch?v=uQf-PZWFMzY From the "Centennia Historical Atlas"... 2 min. 37 sec. Created and developed by Centennia Software, Conanicut Island USA. Frank E. Reed, software developer and cartographer. All rights reserved. Please note that the copyright to all maps and animations in the "Centennia Historical Atlas" are held by Centennia Software. Any other videos containing our maps are direct copyright violations. 10 centuries in 5 minutes - source // YouTube Frank Reed. 17.11.2010.  http://www.youtube.com/watch?v=ZRGKhnn-SWw Centennia Historical Atlas: a dynamic, animated atlas of the history of Europe and the Middle East from 1000AD to the present.  ФОТО: министр иностранных дел Российской Федерации Лавров Сергей Викторович и государственный секретарь США John Forbes Kerry, на переговорах в Лондоне по ситуации на Украине, 14 марта 2014 года, (с) AP, Brendan Smialowski См. также: [***] Александр СОБЯНИН: "Украина является главной целью Большой игры, затем Игра перейдет в Среднюю и Центральную Азию" // Общественный рейтинг (Бишкек). № 7 (643). 06.04.2014. [***] Харьков и Москва не допустят на Украине "таджикского" сценария войны. Интервью с аналитиком Александром Собяниным // Polit-Asia. 25.02.2014. [***] Москва уже никогда не пустит ситуацию на Украине на самотёк. Интервью с экспертом Центра стратегической конъюнктуры Владимиром Зыковым // ИА Polit-Asia.kz. 17.02.2014. [***] Александр Собянин: Попытка рейдерского захвата УКРАИНЫ Берлином пока поддержана США и ВеликобританиейА // Общественный рейтинг (Бишкек). № 634. 12.12.2013.