Выбор редакции
Выбор редакции
18 января, 16:16

Whistleblowers: Congress Has Entrenched the Surveillance State

Two former whistleblowers -- Thomas Drake of the NSA and Colleen Rowley of the FBI -- say the new bi-partisan FISA spying law opens the way to widespread privacy violations and government abuses Visit http://therealnews.com for more stories and help support our work by donating at http://therealnews.com/donate.

17 января, 18:54

Every Time the Women of ‘Avengers: Infinity War’ Were the Coolest on Social Media

The women of the Marvel Cinematic Universe are amazing on and off-screen. Here are some of their greatest moments.

Выбор редакции
Выбор редакции
15 января, 19:02

Economists need to better understand macrofinancial links – BIS paper

Stijn Claessens and Ayhan Kose call for “new generation of models” among other research to solve ongoing puzzles

Выбор редакции
14 января, 20:37

‘Thor: Ragnarok’ Revealed the Secret Behind This 1 Major Plothole

'Thor: Ragnarok' was hilarious, but also answered one big question that was on Marvel fans' minds.

26 декабря 2017, 14:19

Туомас Малинен. Великий крах 2018 года?

"Кризисы всегда случаются позже, чем вы могли бы подумать, но затем они происходят гораздо быстрее, чем им следовало бы."

Выбор редакции
26 декабря 2017, 11:16

«Диасофт» и банк ВТБ стали победителями Banking Technology Awards 2017

Диасофт и розничный бизнес банка ВТБ стали победителями международной премии Banking Technology Awards 2017 в категории Best Use of RegTech. Партнеры получили награду за реализацию масштабного проекта построения системы подготовки обязательной отчетности на базе решения FLEXTERA BI. Церемония награждения победителей состоялась 13 декабря в Лондоне.

23 декабря 2017, 19:57

Dave Collum's 2017 Year In Review: "The Bubble In Everything Grew"

Authored by Dave Collum via PeakProsperity.com, A downloadable pdf of the full article is available here, for those who prefer to do their power-reading offline. Introduction “He is funnier than you are.” ~David Einhorn, Greenlight Capital, on Dave Barry’s Year in Review Every December, I write a survey trying to capture the year’s prevailing themes. I appear to have stiff competition - the likes of Dave Barry on one extreme and on the other, Pornhub’s marvelous annual climax that probes deeply personal preferences in the world’s favorite pastime. (I know when I’m licked.) My efforts began as a few paragraphs discussing the markets on Doug Noland’s bear chat board and monotonically expanded to a tome covering the orb we call Earth. It posts at Peak Prosperity, reposts at ZeroHedge, and then fans out from there. Bearishness and right-leaning libertarianism shine through as I spelunk the Internet for human folly to couch in snarky prose while trying to avoid the “expensive laugh” (too much setup). I rely on quotes to let others do the intellectual heavy lifting. “Consider adding more of your own thinking and judgment to the mix . . . most folks are familiar with general facts but are unable to process them into a coherent and actionable framework.” ~Tony Deden, founder of Edelweiss Holdings, on his second read through my 2016 Year in Review “Just the facts, ma’am.” ~Joe Friday By October, I have usually accrued 500 single-spaced pages of notes, quotes, and anecdotes. Fresh ideas occasionally emerge, but most of my distillation is an intellectual recycling program relying heavily on fair use laws.4 I often suffer from pareidolia—random images or sounds perceived as significant. Regarding the extent that self-serving men and women of wealth do sneaky crap, I am an out-of-the-closet conspiracy theorist. If you think conspiracies do not exist, then you are a card-carrying idiot. Currently, locating the increasingly fuzzy fact–fiction interfaces is nearly impossible thanks to the post-election bewitching of 50 percent of the populace. “The best ideas come as jokes. Make your thinking as funny as possible.” ~David Ogilvy, marketing expert You might be asking, “What’s with the title, Dave? My 401K is doing great, and I own a few Bitcoin!” Yes, indeed: your 401K fiddled its way to new highs day after day, but this too shall pass—it always does—and not without some turbulence. This year was indeed a tough one to survey. As many peer through beer goggles at intoxicatingly rising markets, I kept seeing dead people (Figure 1). “We seem to be living in the riskiest moment of our lives, and yet the stock market seems to be napping: I admit to not understanding it.” ~Richard Thaler, winner of the 2017 Nobel Prize in Economics Figure 1. An original by CNBC's Jeff Macke, chartist and artist extraordinaire. A poem for Dave's Year In Review The bubble in everything grew This nut from Cornell Say's we're heading for hell As I look at the data…#MeToo [email protected] Some will notice that in decidedly political sections, the term “progressives” is used pejoratively. Their behavior has become nearly incomprehensible to me. My almost complete neglect of the right wing loonies may reflect some bias, but politically, they have taken a knee. They have become irrelevant. Free speech is a recurring theme, introducing interesting paradoxes for employee–employer relationships. Some say I have no filter. They obviously have no clue what I want to say. In case my hints are too subtle, I offer the following: Sources I sit in front of a computer 16 hours a day, at least three of which are dedicated to non-chemistry pursuits. I’m a huge fan of Adam Taggart and Chris Martenson (Peak Prosperity), Tony Greer (TG Macro), Doug Noland (Credit Bubble Bulletin), Grant Williams (Real Vision and TTMYGH), Raoul Pal (Real Vision), Bill Fleckenstein (Fleckenstein Capital), James Grant (Grant’s Interest Rate Observer), and Campus Reform—but there are so many more. ZeroHedge is by far my preferred consolidator of news. Twitter is a window to the world if managed correctly. Good luck with that. And don’t forget it’s public! Everything needs an open mind, discerning eye, and a coarse-frit filter. “You are given a ticket to the freak show. When you’re born in America, you are given a front row seat, and some of us get to sit there with notebooks.” ~George Carlin, comedian Contents Footnotes appear as superscripts with hyperlinks in the “Links” section. The whole beast can be downloaded as a single PDF xxhere or viewed in parts—the sections are reasonably self-contained—via the linked contents as follows: Part 1 Introduction Sources Contents My Personal Year in Review Investing Economy Broken Markets Market Valuations Market Sentiment Volatility Stock Buybacks Indexing and Exchange-Traded Funds Miscellaneous Market Absurdities Long-Term Real Returns and Risk Premia Gold Bitcoin Housing and Real Estate Pensions Inflation versus Deflation Bonds Banks Corporate Scandals The Fed Europe Venezuela North Korea China Middle East Links in Part 1  Part 2 Natural Disasters Price Gouging The Biosphere and Price Gouging Sports Civil Liberties Antifa Harvey Weinstein and Hollywood Political Correctness–Adult Division Political Correctness–Youth Division Campus Politics Unionization: Collum versus the American Federation of Teachers Political Scandals Clintons Russiagate Media Trump Las Vegas Conclusion Books Acknowledgements Links in Part 2 My Personal Year in Review Who cares what an academic organic chemist thinks? I’m still groping for that narrative. In the meantime, let me offer a few personal milestones that serve as a résumé while feeding my inner narcissist. I remain linked into the podcast circuit, having had chats with Max Keiser and Stacy Herbert (Russia Today aka RT),5 Chris Martenson,6 Jim Kunstler (The KunstlerCast),7 Lior Gantz (Wealth Research Group),8 Anthony Crudele (Futures Radio Show),9 Susan Lustick (News-Talk 870 WHCU),10 Jason Burack (Wall St. for Main St.),11 Dale Pinkert (FXStreet),12 Lance Roberts (Lance Roberts Show),13 and Jason Hartman (Hartman Media Company).14 I also spoke at Lance Roberts’s Economic and Investment Summit discussing campus politics15 and the Stansberry Conference (Figure 2) arguing the merits of price gouging.16 I got into a big spat with the American Federation of Teachers and some local social justice warriors that made it to the national press (see “Unions”) and dropped 30 pounds unaided by disease. “And, before anyone should doubt what a chemistry professor would know about unions and what effect they would have, it should be noted that Collum has amassed a following for his annual 100-page papers on the state of business and politics. Turns out, he knows a thing or two about economics and politics as well.” ~Joe Cunningham, RedState Figure 2. The lovely Grant Williams, brainy Danielle DiMartino Booth, and one of the Paddock brothers in Las Vegas. On the professional side, I had a great year: I finished my stint as department chair; started a sabbatical leave; broke my single-year total publication record; and broke my single-year record for papers in the elite Journal of the American Chemical Society. I attempted to extend a contiguous string of 20 federal grants without a rejection by submitting two NIH grants and subsequently got totally blown out of the water. (OK. I’m still walking that one off. I think the panel finally noticed that I am deranged.) I was accepted into an organization called the Heterodoxy Academy, whose membership includes hundreds of tenured professors standing up for free speech on college campuses.17 “My job is to write the exact same thing between 50 and 100 times a year in such a way that neither my editors nor my readers will ever think I am repeating myself.” ~Jason Zweig, Wall Street Journal columnist Investing “I dig your indefatigable bearishness, my friend.” ~Paul Kedrosky, one of the earliest bloggers I’m sensing a tinge of Paul's sarcasm. My net worth from January 1, 2000, has compounded at a ballpark annualized rate of 7 percent. That’s not so bad, but the path has been rather screwy. From mid ’99 through early ’03, I carried cash, gold, silver, and a small short position. I kept buying gold through about 2005 (up to $700 an ounce), resumed in 2015, and bought several multiples of my annual salary’s worth in 2016. I’m done now. Gold is up 8 percent, and silver is down –2 percent in 2017 thanks to a minor end-of-year sell off. The spanking from ’11 to ’15 seems to have subsided. Precious metals, etc.: 29% Energy: 0% Cash equivalent (short term): 62% Standard equities: 9% “Most people invest and then sit around worrying what the next blowup will be. I do the opposite. I wait for the blowup, then invest.” ~Richard Rainwater I was totally blindsided by the downturn in gold starting in ’11 and energy in ’13. (Energy peaked in ’08 but was on the mend until ’13.) I bought energy steadily starting in ’01 with broadly based energy funds and a special emphasis on natural gas. The timing of entry was impeccable and all was going swimmingly—I was a genius!—until the Saudi oil minister attempted to talk oil down from $110 to $80 per barrel18 in '13. He thought he could blow the frackers out of the game fast, but it was a hold-my-beer moment for our credit system. The frackers kept fracking, the oil price overshot the Sheik's target by $50 per barrel, and I got whacked for 30–45% losses over four years starting in '14.19 It is impossible to know when you’re being a highly disciplined buy-and-hold investor—a Microsoft and Apple gazillionaire refusing to sell—or just an idiot. I sensed that the rotten debt had been purged and we were through the worst of the energy downturn. I worried that a recession could do a number on me, but it took years to get to my position through incremental buying. I’m holding on, goddammit! We seem to be running out of downside. Unbeknownst to me until October, however, my employer had liquidated my energy funds—every last one of them—and put me in a life-cycle fund in April. Sell ’em after they plummet? Thanks guys. A rational investor, if committed to hold them, would undo the general equity fund restrictions—I did—and buy the energy funds right back—I didn’t. Friends in high places all said to wait. About a week later, the Middle East erupted in what looked like a sand-to-glass phase transition (see “Middle East”), and energy started to move in sympathy. Peachy. Fidelity actually saved me a little money, but I am still white-knuckling the cash, growing a long wishlist, waiting for a generalized sell-off/recession to offer some serious sub-historical-mean bargains (see “Broken Markets”). The correction in ’09 at the very bottom brought us to the historical mean, but not through it. For this reason, I have largely skipped this equity cycle. The current expansion is long in the tooth and founded on poor fundamentals. I hope that the wait won’t be too long. Until then . . . “Remember, when Mr. Market shows up at your door, you don’t have to answer.” ~Meb Faber, co-founder and CIO of Cambria Investment Management Economy “A decade after the biggest crisis since the Depression, a broad synchronized recovery is under way.” ~The Economist, March 2016 Whoa! Fantastic! Goldilocks survived another bear. There is just one hitch: that was a total load of crap in 2016, and it’s a colossal load now. Let’s take a peek at a few gray rhinos—“large and visible problems in the economy that are ignored until they start moving fast.” GDP growth rates from 1930–39 and 2007–16 were as follows:20 GDP growth in the 1930’s 1930: –8.5%     1935: 8.9%1931: –6.4%     1936: 12.9%1932: –12.9%   1937: 5.1%1933: –1.3%     1938: –3.3%1934: 10.8%     1939: 8.0% GDP growth in the new millennium 2007: 1.8%       2012: 2.2%2008: –0.3%     2013: 1.7%2009: –2.8%     2014: 2.4%2010: 2.5%       2015: 2.6%2011: 1.6%       2016: 1.6% Whether you use the arithmetic or geometric mean, both gave us 1.3 percent annualized growth. Let’s spell this out: during the recent era in which markets soared, the economy tracked the Great Depression. It is instructive to look at the economy with a little more granularity than the writers at The Economist-Lite. According to John Mauldin, total domestic corporate profits have grown at an annualized rate of just 0.1 percent over the last five years.21,22 Goldman’s Abby Joseph Cohen says R&D spending is down to 2.5 percent of GDP from 4.5 percent and is a drag on the economy.23 Economic bellwether General Electric saw revenue drop 12 percent and earnings fall 50 percent year-over-year,24 and these numbers are aided by the company’s legendary creative accounting schemes.25 Meanwhile, corporate America witnessed a 71 percent rise in business debt since 2008. According to economist Lacy Hunt, “It’s the investment, the real investment, which grows the economy,” prompting the legendary market maven @RudyHavenstein to state dryly, “I like Hunt.” Where are they spending all that borrowed money? Hold that thought. Long-term demographic problems—“quantitative aging” (Figure 3)—exacerbated by dropping sperm counts26 suggests the economy will continue to shoot blanks. Figure 3. Demographics looking sketchy. Putative job gains affiliated with this low growth are fragile if not dubious as hell and are being boosted by the “Dusenberry effect”—consumers’ reluctance to stop spending even after their income drops—which will cause the next recession to be a real Dusey. (Sorry.) Eventually, common sense prevails as companies run out of credit and savings-deficient consumers reassume the fetal position. According to extensive work by Ned Davis Research, cash levels among households are near their lowest levels of all time; consumer resiliency is always temporary. “When it is all said and done, there are approximately 94 million full-time workers in private industry paying taxes to support 102 million non-workers and 21 million government workers. In what world does this represent a strong job market?” ~Jim Quinn, The Burning Platform blog The Bureau of Labor Statistics has turned to Common Core math. How can we have 100 million working-age adults—40 percent of the working-age population—not working, 4 percent unemployment, and employers claiming the labor market is tight? Are 90 percent of those without jobs professional couch potatoes? Let’s first look at employment in some detail and then address that whole “tight” part. Googles of pixels have been dedicated to the obligatory labor force participation rate (Figure 4), a critical component of any economic debunking. Of those employed, 26 million people are in low-wage, part-time jobs (Figure 5), 8 million hold multiple jobs, and 10 million are “self-employed.”27 Another 21 million work for the government, which means they are a tax on the free market. In 2016, 40 percent of new jobs were fabricated through the specious “birth and death model.”28 2017 will presumably post similar numbers. Occasional reports of large job growth are deceptive. July, for example, witnessed 393,000 benefit-free, part-time, low-skill jobs offset by a drop of 54,000 full-time workers. Payroll numbers keep coming in lower than expected, which economists invariably blame on some big, yet unseen effect they are paid to notice. Nine out of 10 millennials living on their parents’ couches a year ago are still clutching TV remotes.29 There are now 45–50 million Americans on food stamps, up from 14 million in December 2007,30 when the last recession was already underway. Figure 4. Labor force participation. I am going to let Jeff Snyder take a crack at explaining the tight labor market:31 “The economy is tight, not favourably tight as in no slack in the labour market, but more so tight in that there is little margin for addition. . . . The reality in the markets is this: executives are reluctant to pay wages at a market-clearing rate.” ~Jeff Snyder, Alhambra Investments Figure 5. Low-paying service jobs versus manufacturing jobs. Poor economic numbers are pervasive. Auto sales are canaries in the coal mine and getting crushed despite aggressive incentives.32 Ford is already suffering and predicting a multi-year slowdown.33 A car industry crunch analogous to that in ’09 may appear in ’18 as expiring leases leave consumers underwater owing to dropping used car prices, and decreasing profits in the auto industry may “then turn from secular to structural problems.”34 Morgan Stanley predicts a 50 percent drop in used car prices over the next 4–5 years,35 which will gut the new car business. The auto downturn has already begun. Wells Fargo is reporting large drops in auto loans after a long stretch during which subprime car loans flourished yet again.36 That should put a fork in the new car market. Yield-starved investors are chasing cash- and income-starved car buyers. Subprime auto-asset-backed securities will take yet another beating. Chrysler is teaming up with Santander Consumer USA to push out “unverified income” subprime auto loans using “automated decision making.” Santander seems to have nine lives, and they’ll need all of them. The hyperdeveloped loan market for used cars, however, is already faltering (Figure 6); delinquency rates are rising. Goldman expects “challenging consumer affordability” and has downgraded General Motors to “sell.”37 Those cars y’all bought on cheap credit yesterday will not be bought tomorrow. Claims that the hurricanes cleared out auto inventory38 are grotesquely underestimating the magnitude of the overhang and will be paid for by reduced consumption in other sectors. Any consumption pulled forward with debt has a deferred cost. Figure 6. Some key auto industry stats (a) loans and leases, (b) loan delinquencies. We’ll take a crack at the housing market in its own section and simply note here that the cost of renting or buying normalized to income has never been higher. Approximately half of tenants spend more than 30 percent of their income on rent, doubling from a decade ago.39 A survey of 20 cities showed that housing costs are growing at a 6 percent annualized pace. Our paychecks are not. Housing is a bubblette and likely to offer fire-sale bargains again. What many fail to grasp is that the reduced cost of borrowing owing to low rates is offset by higher prices. When interest rates were 15 percent, houses were cheap. Austrian business cycle theory says easy money policies generate overdevelopment and other malinvestment. The day of reckoning appears to be here. (I say that every year…channeling Gail Dudek.) Familiar brands like Toys “R” Us (my keyboard has no backwards R), JCPenny, Abercrombie & Fitch, Sears, Bon-Ton, and Nordstrom are gasping their last gasps before drowning in debt with no customers to save them. Total retail revenues and sales (including online) are up only 28 percent from the 2007 high.40 The management of Ascena Retail referred to an “unprecedented secular change.”41 More than 100,000 retail jobs have vaporized since October 2016.42 Credit Suisse estimates that more than 8,000 retail outlets closed this year.43 Consumer goods companies have held up better because consumers generally put off starving or freezing to death until all options are exhausted. Restaurants are extending the longest stretch of year-over-year declines for 16 consecutive months (last I looked).44 Business Insider blames millennials because they are “more attracted than their elders to cooking at home” (particularly when it’s their parents’ home.) Manhattan retail bankruptcies are called “horrifying.”45 Chapter 11s and company reorganizations in foreign courts increased sevenfold.46 Mall owners are using jingle mail—a term from the ’08–’09 crisis referring to leaving keys to creditors. Commercial retail will be coming into its own refinancing wave in 2018. Bears are sniffing around commercial-mortgage-backed securities as malls around the country begin to die.47 The next downturn will finish many of them off. Exchange-traded funds (ETFs) are positioning to short the brick-and-mortar retail. (Quick: somebody grab the ticker symbol “MAUL.”) Some suggest the Rout in Retail is merely a secular shift to online. Sounds logical except online sales represent only 8.5 percent of total retail sales.48 This argument might be masking a huge downturn in retail corresponding to the bursting of yet another Fed-sponsored bubble. As Amazon encroaches on every nook and cranny of retail sales, what began as a murmur has turned into a chorus: “This isn’t fair; somebody must do something!” Walmart knows this plotline. Market dominance does not connote “monopoly,” but Amazon has an image problem. Amazon gets a $1.46 subsidy (discount) per box from the USPS, well below its cost.49 Seems cheesy. Congress is showing concern out of self-interest. A monopoly is when a company uses its power to blow its competitors out of the water garishly. Who decides what is garish and when enough is enough? A judge under political pressure. A detailed summary of the breadth of Amazon’s market share and its anti-competitive pricing suggests that we are getting close.50 There’s nothing like a protracted anti-trust suit to mute the growth of a large conglomerate. Just ask the Microsoft high command. If our problems are not Amazon, what are they? Austrian business cycle theory says that our debt-driven, consumer-based economy endorsed by sell-side economists and analysts worldwide is unsustainable. Wealth is made, mined, grown, or coded, only then do you get to consume it. Wealth is extinguished by consumption, depreciation, and destruction. Central bankers seem to believe you can will wealth into existence by generating animal spirits. The next recession will start unnoticeably. Economists seem to miss every single one, often declaring telltale indicators irrelevant. Then you will hear phrases like “technical recession,” “growth recession,” or “earnings recession,” all eventually giving way to somebody opening the Lost Arc. If the next recession flushes the waste products (malinvestment) left behind by the central-bank-truncated ’08-’09 recession, it will reveal the central bankers to be charlatans. Even a typical recession witnesses near 40 percent losses in equity portfolios, which will leave already immunocompromised consumers vegetative. Banks will constrict lending to preserve capital, further slowing the economy. Weak businesses living off easy credit will become pink mist. An accelerating vicious cycle downward will take with it formerly viable businesses that could have survived a less arrogant monetary policy. This collateral damage was avoidable at least in its magnitude, but it can’t be avoided now. Are we on the cusp of the next recession? Citigroup “clients” say not even close (Figure 7). I think we are staring into the abyss. Figure 7. June 2017 Citigroup client survey of recession odds. Will this expansion continue because it has been pathetic or die because it is old? I cast my vote for the latter. The Fed and its central bank brethren, whether to retrieve residual credibility—they have precious little—or out of the deep-seated, albeit misguided belief that they are in charge of the economy, have decided it is time to “normalize rates” and undo quantitative easing. (We are now forced to accept the equally silly term “quantitative tightening.”) You can blame the ensuing problems on the tightening if you wish, but the huge mistakes were made long before this tightening cycle commenced. Every postwar recession until now was been preceded by a tightening cycle (although not all tightening cycles lead to recessions). Why not simply refuse to tighten? It won’t work, but the Fed governors are probably entertaining this possibility. “The central banks did their job. Unfortunately, almost nobody else has done theirs.” ~Martin Wolf, Financial Times “As has come to be commonplace, almost everything Mr. Wolf suggests is incorrect.” ~Tim F. Price, Cerberus Capital and author of Investing Through the Looking Glass (see “Books”) I’ll close this discussion with a brief mention of “creative destruction,” the process by which the new (and improved) ushers out the decrepit and out-of-date. It is a central tenet of capitalism—survival of the fittest—but has a disruptive dark side. McDonald’s (and every other service industry) is turning to kiosks to replace more costly human labor. Driverless cars will be awesome but also force car-based workers—potentially millions of them—to find new work. The financialization of the economy by central bankers has tipped the capital–labor balance profoundly toward capital. We will produce goods better and more efficiently, but the Darwinian adjustments will rock the system. Accelerated product cycles facilitated by excess capital can also be highly inefficient. The Erie Canal was completed in 1825 and faced its own black swan—railroads—that same year. Blockbuster was offed by Netflix as fast as it appeared. Can creative destruction happen too fast? Have product cycles become too short? Bulldoze your house every five years to build a better one and tell me how that works. Loose credit accelerates creative destruction, but not without a price. “A high initial saving rate has been associated with subsequently stronger economic growth, while a low saving rate produces a lower growth pattern.” ~Lacy Hunt, economist, noting soaring consumer debt Broken Markets “I think we have fake markets. . . . Everything is so tight, it is hard to pick a winner from a group that is fake.” ~Bill Gross, Janus "One word characterizes why the bull market can go on for years…'Goldilocks'" ~Sam Ro, Yahoo Finance “I’m not worried about the economy so much; what I’m concerned about is valuation.” ~David Swensen, Yale University’s longtime CIO "I think the bull market could continue forever." ~Jim Paulsen, Wells Fargo Regression to the mean is a force of nature. It is also a mathematical truism that markets reside below the mean for half of their price-weighted existence. The failure to go through the mean in ’09 is an anomaly caused by global central bankers that remains as an IOU on investors’ balance sheets and foreshadows trouble to come. Our system is constantly being overtly displaced from equilibrium by central bankers who view displacement as their mandate. Physical scientists know that any system displaced from equilibrium tends to return to equilibrium. The French physicist Carnot, often called the father of modern thermodynamics, showed that the round trip necessarily comes at a cost no matter how efficient the process: it’s a law of physics. Any chemist will tell you that a system massively displaced often returns with a considerable cost: you blow up your laboratory. Geologists? Volcanoes and earthquakes. Ski bums? Avalanches. How far are asset markets from equilibrium? The pros have some opinions: “Asset valuations historically aren’t way out of line, but elevated I would say, relative to historical averages.” ~Lael Brainard, Federal Reserve governor “Measured against interest rates, stocks actually are on the cheap side compared to historic valuations.” ~Warren Buffett, Berkshire Hathaway, channeling the Fed model “Compared to the Dutch Tulip Mania of 1637, stocks still look undervalued.” ~Rudy Havenstein (@RudyHavenstein), Funniest Tweeter of the Millennium Case closed. Let’s get a six-pack and watch football. The problem is that Brainard is a Fed governor, Havenstein is nuts, and Buffett is known for spewing some serious bullshit. Buffett’s favorite indicator—market cap to GDP—is double the historical mean (vide infra)—what market analyst John Hussman calls “historically offensive valuations.” Buffett also wrote an article in 1999 stating without qualification that returns are not about the economy at all.51 Secular bull markets are powered by falling interest rates and secular bear markets by rising rates. With interest rates at multi-century lows, it seems likely the old codger knows that his implicit reliance on the Fed’s valuation model is lunacy. As an aside, Berkshire has the largest cash hoard in its history—$100 billion—and it’s not being used to buy stocks that are “on the cheap side.” Others, only partially impeded by cognitive dissonance and the task of selling assets at any cost, seem to have neurons firing spasmotically (sense something): “We think the market still has the potential to move higher as investors capitulate into equities.” ~Merrill Lynch “Folks, I have been in this business for over 46 years, and observing markets with my father for 54 years, and I have never experienced anything like what is currently happening. . . . There are years left to run in this one.” ~Jeff Saut, Raymond James “It seems like uncertainty is the new norm, so you just learn to live with it.” ~Ethan Harris, global economist at Bank of America Merrill Lynch The fear of missing out (FOMO) is driving the markets way out over their skis. Markets could get much crazier, of course, but as any serious blackjack card counter will tell you, when the deck is stacked against you, size your bets accordingly. "If you pay well above the historical mean for assets, you will get returns well below the historical mean." ~Paraphrased John Hussman This Hussman quote is a recycle from last year but well worth repeating to make sure you understand it. He goes on to channel Ben Graham by noting that the devastating losses come from purchasing low-quality securities when times are good. The Hussman quote also pairs well with ideas about valuation I cobbled together from a well-known maxim about savings: “Overvaluation is appreciation pulled forward.” “Undervaluation is deferred appreciation.” ~David Collum This one passed the Google test for originality. I don’t know about you, but I want my appreciation in the future, or as James Grant (channeling Joe Robillard) likes to say, “I want everybody to agree with me . . . only later.” Valuations are meaningless as long as market participants are determined to buy stocks, but that mood will change at some point. Once markets are overvalued, however, you will give back those and any further gains during the next irrepressible regression to the mean, more so as you linger below the mean. I hasten to add that slight overvaluation is not a problem: the regression will be embedded within the noise. If, however, markets are way overvalued, an unknowable but inevitable combination of price drop and time—a retrenchment that could last decades—will usher invested boomers to the Gates of Hell. What do current valuations tell us about future returns assuming the laws of thermodynamics have not been repealed? Market Valuations “The median stock in the S&P has never been valued higher than it is today.” ~Jesse Felder, The Felder Report “There’s just no other way to say it: the market is insanely overvalued right now. It’s the longest recovery in history. It’s also the weakest. But you’d never know it from the stock market.” ~ David Stockman, former Reagan economic advisor and former Blackstone group partner “We are observing an episode that will make future investors wince. Just like the two closest analogs, the 1929 high and the tech bubble, I expect that future investors will shake their heads in wonder at the stark raving madness of it all, and ask what Wall Street could possibly have been thinking.” ~John Hussman, Hussman Funds “The gap between the S&P 500 and economic fundamentals can now be measured in light years.” ~Eric Pomboy, president of Meridian Macro Research "I believe fragilities today are much more systemic on a global basis than back in 2007. Where’s the Bubble? Virtually everywhere… The scope of today’s global Bubble goes so far beyond 2007." ~Doug Noland, McAlvaney Wealth Management It took a few years to blow up yet another equity bubble—referred to fondly by Jesse Felder and others as the “everything bubble”—but determined central bankers are not in short supply. A host of metrics point to a very mean regression cited below. As I rattle off a few stats, bear in mind the serious yet unknowable losses possible if regression rips through the mean. “Russell 2000 with a 75 p/e is just astronomical.” ~Jesse Felder Starting simple: McDonald’s saw zero revenue growth between 2008 and 2016 but had a 154 percent growth in debt. Its share price is up more than 200 percent. This is not an outlier. Additional examples assembled by Mike Lebowitz of 720Global are shown in Figure 8. I know it’s a table, but look at the contrasting revenue growth versus share price gains! Figure 8. Revenue growth versus price change. “And please don’t claim corporate profits are soaring, so the valuations are justified. . . . Corporate profits are unchanged since 2014—no growth at all.” ~Charles Hugh Smith, Of Two Minds blog The S&P 500 resides 70 percent above its ’07 high even though nominal GDP and total sales rose 10 percent during the same period. Price-to-revenue ratios are sharing the nosebleed seats with 1929 and 2000 (Figure 9).52 Buffett’s market cap–to-GDP indicator is no better, prompting Felder to guesstimate prospective 10-year returns—returns going to somebody else, apparently—at -2.6% annualized.53 In case you suck at math, you will be 10 years older, 33 percent poorer, and in need of a 50 percent gain to stumble your way back to even. Ever the optimist, John Hussman and his relatively complex valuation model, which shows high correlations when back-tested, predicts 60–70 percent losses over the next 10 years.54 To help the value-driven bottom-feeders, Hussman broke down the markets by valuation “deciles” and found that even the deep-value guys are looking at a >50 percent haircut—“haircut” sounds better than “castration” or “blood eagle”—at the end of the current market cycle.55 “Given the performance of certain stocks, we wonder if the market has adopted an alternative paradigm for calculating equity value. . . . What if equity value has nothing to do with current or future profits and instead is derived from a company’s ability to be disruptive, to provide social change, or to advance new beneficial technologies, even when doing so results in current and future economic loss? . . . After years of running into the wind, we are left with no sense stronger than, ‘it will turn when it turns.’ . . . Just because AMZN can disrupt somebody else’s profit stream, it doesn’t mean that AMZN earns that profit stream. For the moment, the market doesn’t agree. Perhaps, simply being disruptive is enough.” ~David Einhorn with tongue in cheek The legendary Howard Marks, using non-GAAP earnings (with a 25 percent fictional fudge factor)56 to calculate trailing P/E ratios, sees a 40 percent regression to the mean. The Case-Shiller weighted P/E ratio—far superior to the non-GAAP alternatives—is in the top 3 percent of historical readings,57 prompting Bob Shiller to dryly note that the markets are “at unusual highs.” (By the way, it was Shiller who slipped Greenspan the phrase “irrational exuberance.”) Dividend yields have flopped around over the centuries. A 56 percent equity decline is required to attain the 150-year historical average of 4.4 percent—assuming reduced cash flows owing to the price collapse don’t lead to dividend cuts.58 Tobin’s Q—essentially price-to-book value ratio and the favorite of Mark Spitznagle—is at all-time highs. The Economist sounds dismissive by suggesting that “a high Tobin’s Q signals that an industry is earning a lot from its assets,"59 which suggests that The Economist is underutilizing its intellectual assets. Figure 9. Valuation metrics from Grant Williams’s World of Pure Imagination.60 Consistency aside, how can these predictions possibly be correct? The reported P/Es are not that bad. The high-growth QQQ index, for instance, is sporting a P/E of only 22, and the Russell 2000—the small-cap engine of economic growth—is in the same neighborhood. Alas, Steve Bregman of Horizon Kinetics notes that the P/E of the QQQ is calculated by rounding all P/Es above 40 down to 40 and assigning a P/E of 40 to all negative P/Es—companies losing money, aka Money Pits.61 For some of the largest companies in the QQQ—think Amazon—with almost no GAAP earnings, these little fudge factors are not just rounding errors. In the scientific community, we call such adjustments “fraud.” Bregman pools the market caps and earnings to give a more honest analysis, which gently nudges the QQQ P/E to 87. In short, Wall Street is “making shit up.” Mark Hulbert, noting that more than 30 percent of the Russell 2000 companies are losing money, concurs with Bregman and suggests that the rascals at the parent company would get a P/E of 80 if they weren’t fibbing like teenagers.62 Market Sentiment Which FANG Stock Will Be The First To Break Out? ~Headline, Investor’s Business Daily (September) I couldn’t care less about market sentiment except to understand how we got to such lofty valuations and how investors have become drooling idiots babbling incoherently about their riches. Nothing scares these markets. Previous bubbles always had a great story, something that investors could legitimately hang their enthusiasm on. The 1929 and 2000 bubbles were floated by dreams of truly fabulous technological revolutions. The current bubble is based on a combination of religious faith in central bankers and, as always, investors’ deluded confidence in their own omnipotence as market timers. Oh gag me with a spoon, really? Unfortunately, some group of prospective toe-tagged investors with silver dollars on their eyes are going to own these investments to the bottom. For now, though, we have nothing to fear but fear itself. Veni vidi vici. “This is not an earnings-driven market; it is a momentum, liquidity, and multiple-driven market, pure and simple.” ~David “Rosie” Rosenberg, economist at Gluskin Sheff The FOMO model is not restricted to Joe and Jane Six-pack. Norway’s parliament ordered the $970 billion sovereign wealth fund to crank up its stock holdings from 60 percent to 70 percent.63 Queuing off an analysis I did last year, a collective (market-wide) allocation shift of such magnitude would cause a 55 percent gain in equities.64 The percentage of U.S. household wealth in equities is in its 94th percentile and above the 2007 numbers.65 A survey of wealthy folks shows they expect an annualized 8.5 percent return after inflation.66 Good luck with that if you wish to stay wealthy. At current bond yields, a 60:40 portfolio would need more than 12 percent each year on the equities. Venture capitalists think they can get 20 percent returns (despite data showing this to be nuts.)67 Maybe they can set up an ETF to track the 29-year-old high school dropout and avid video gamer who professed to love volatility and got himself a 295 percent gain in one year trading some crazy asset (probably Tesla or “vol”).68 He actually ordered a Tesla and proclaimed, “I will soon get my license!” Better get that Tesla ordered soon, young Jedi Knight, given the company’s annualized $2+ billion burn rate and stumbling production numbers. Meanwhile, the legendary Paul Tudor Jones' fund saw 50 percent redemptions.69 (Boomers: Insert Tudor Turtle joke here.) Prudence disappoints investors in the final stages of a market cycle. Unsurprisingly, the complacency index is at an all-time high.70 The oft-cited Fear and Greed Index (explained here71) is pegging the needle on extreme greed (Figure 10). A survey by the National Association of Active Investment Managers found investment managers to be more than 90 percent long the market.72 An American Association of Individual Investors survey showed that retail portfolios were at their lowest cash levels in almost two decades.71 High “delta,” which supposedly reflects investors’ willingness to use levered calls to catch this rally,72 suggests that investors perceive that risk has been eradicated in these central-bank-supervised markets. The few investors retaining a modicum of circumspection are “suffering extreme mental exhaustion” (PTSD) watching the consequences of the “deadweight of [the] US$400 trillion ‘cloud’ of financial instruments . . . supported by ongoing financialization” levitate anything with a price tag on it.73 Booyah Skidaddy. Let’s not forget, however, that traders make tops and investors make bottoms. In the next bloodletting, we may see bonds and stocks compete in synchronized diving. While traders run with the Pamplona bulls, investors sit in the shadows waiting for their day in the sun. Figure 10. Fear and Greed Index. Volatility Market pundits hurl around several definitions of volatility, and both have gotten huge press this year. A narrow dispersion of prices has arisen from the collusion of sentiment, $3 trillion of quantitative easing this year alone,74 trading algos, and programmed contributions to index investments that have created markets that seem very tame (not volatile). Headlines reported all sorts of records such as days without a 1 percent drop,75 consecutive S&P 500 closes within 0.5 percent of previous closing price,76 longest streak of green closes on the S&P, consecutive months without a loss,77 index advances accompanied by new 52-week lows,78 and days without a 3 percent draw down.79 Often the records were kept intact thanks to late-day panic-buying by the FOMO crowd. For the short sellers, it has been the Bataan Death March, particularly in February, when a leveraged fund was forced to liquidate billions of dollars of short positions.80 Even the treasury market shows an “implied volatility” at its lowest level in more than 30 years,81 which highlights historic investor complacency. Some say it is a new era; others see a calm before the storm. A second definition of volatility is explained in Investopedia:82 Volatility: A variable in option pricing formulas showing the extent to which the return of the underlying asset will fluctuate between now and the option’s expiration. Volatility, as expressed as a percentage coefficient within option-pricing formulas, arises from daily trading activities. How volatility is measured will affect the value of the coefficient used. Glad to have cleared that up. It’s no surprise the market players found a way to turn an arcane market indicator into a trading device: you can buy and sell vol through various indices such as the “VIX,” XIV, and “SVXY.” What’s more, the buying and selling of vol influences the markets (10× leveraged according to Peter Tchir). As the vol indices go down, the markets go up, and if I have this right, there is causality in both directions. Vol has been plumbing record lows. Indeed, those shorting vol (driving it down) are making fortunes—a one-decision trade—at least until buying vol becomes the new-and-improved one-decision trade. Billions have flooded into vol short funds each week.83 It is estimated to be a $2 trillion market. Barron’s called shorting the VIX “the nearest thing to free money.”84 References to exceptionally high “risk-adjusted returns” leave me wondering: How do you adjust for risk on the vol trade? Maybe we should consult the logistics manager at a Target store who made a cool $12 million in five years by shorting the VIX.85 He reminds me of those Icelandic fishermen-turned-bankers. They did quite well for a while, but they returned to fishing the hard way. In an incisive analysis of the risks of the vol trade,86 Eric Peters notes that “to sell implied volatility at current levels, investors must imagine tomorrow will be virtually identical to today.” Seems like a reach given that such an assumption has no precedent in the recorded history of anything. The fact that 97 percent of VIX shares are sold short also seems a wee bit lopsided (Figure 11).87 The VIX even had a flash crash88: how ironic is that? JPM’s Marko Kolanovic—reputed to be one of the best technical traders in the known universe—says that a regression of the VIX to the historical norm could cause “catastrophic losses” because of all the shorts.89 Given that volatility begets volatility, forcing an epic short squeeze on $2 trillion of vol shorts at some point, one wonders what comes after “catastrophic”? Figure 11. Volatility (VIX) short positions. Stock Buybacks “Companies might have to start rotating out of the debt that they incurred to buy back their stock and start issuing stock.” ~Chris Whalen, The Institutional Risk Analyst In 2016, I referred to Whalen’s vision of stock buybacks as “buying high–selling low.”90 Peter Lynch’s original enthusiasm for buybacks was that clever management sneakily buys back undervalued shares, not overvalued shares. This buyback ploy began to turn into a scam in 1982, when buybacks were excluded from rules prohibiting price manipulation.91 Buybacks are so large now that they correlate with and quite likely cause large market moves (Figure 12). Since 2009, U.S. companies have bought back 18 percent of the market cap, often using debt—lots of debt.92 The 30 Dow companies have 12.7 billion fewer shares today than in ’08: “the biggest debt-funded buyback spree in history.” An estimated 70 percent of the per-share earnings—24 percent versus only a 7 percent earnings gain since 2012—is traced to a share count reduction from buybacks.93 Pumping the share prices at the cost of rotting the balance sheet (which gullible investors ignore) achieves two imperatives: it prolongs executive employment and optimizes executive compensation. Contrast this with paying dividends to enrich shareholders to the detriment of option holders. The rank-and-file employees might be comforted if companies plugged the yawning pension gaps instead (vide infra), but such contributions would have to be expensed, lowering earnings and, stay with me here, reducing executive compensation. Figure 12. (a) S&P real returns versus margin debt. (b) S&P nominal returns versus share buybacks, and (c) buybacks versus corporate debt. In one hilarious case, Restoration Hardware, a loser by any standard except maybe Wall Street’s, used all available cash and even accumulated debt to buy back 50 percent of its outstanding shares to trigger a greater than 40 percent squeezing of the short sellers who, mysteriously, think the company is poorly run.94 In the “eating the seed corn” meme, the 18 biggest pharmaceutical companies’ buybacks and dividends exceed their R&D budgets.95 Market narrowing—the scenario in which a decreasing number of stocks are lifting the indices—is acute and ominous to those paying attention.96 The so-called FAANGs + M (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google, and Microsoft) have witnessed a 50 percent spike in their P/E ratios in less than 3 years.97 The FAANGs compose 42 percent of the Nasdaq and 13 percent of the S&P. An astonishing 0.2 percent of the companies in the Nasdaq have accounted for 45 percent of the gains.98 This is a wilding. The average stock, by contrast, is still more than 20 percent off its all-time high. What is going on? Indexing and Exchange-Traded Funds “When a measure becomes an outcome, it ceases to be a good measure.” ~Goodhart’s Law Charles Goodhart focused on measuring money supply,99 but his law loosely applies to any cute idea that becomes widely adopted (such as share buybacks). This is total blasphemy, but market indexing may be a colossal illustration of Goodhart’s Law. John Bogle was the first to articulate the merits of indexing in his undergraduate thesis at Princeton.100 Columbia University professor Burt Malkiel provided a theoretical framework for the notion that you cannot beat the market, which was translated into the best-selling book A Random Walk Down Wall Street. Even Warren Buffett endorses the merits of indexing, although once again, his words belie his actions. Bogle’s seminal S&P tracking fund now contains 10% of the market cap of the S&P 500 after quadrupling its share since ’08. (Behaviorist Peter Atwater attributes the recent enthusiasm to investors who are PO’d at active managers.)101 “When the world decides that there is no need for fundamental research and investors can just blindly purchase index funds and ETFs without any regard to valuation, we say the time to be fearful is now.” ~FPA Capital Then there are the massively popular ETFs that allow you to index while picking your favorite basket of stocks (have your cake and eat it too). Is there anybody who disagrees with the merits of indexing? Didn’t think so. Do ya see the problem here? Goodhart might. Maybe I was oblivious, but acute concerns about indexing seem to have emerged only in the last year or so. Let’s ponder some of them, but only after a brief digression. “There is no such thing as price discovery in index investing.” ~Eric Peters, CIO of One River Asset Management In his must-read book The Wisdom of Crowds, James Surowiecki posits that a large sample size of non-experts, when asked to wager a guess about something—the number of jelly beans in a jar, for example—will generate a distribution centered on the correct answer. Compared with experts, a crowd of clueless people offers more wisdom. I submit that this collective wisdom extends to democracies and markets alike. A critical requirement, however, is that the voting must be uncorrelated. Each player must vote or guess independently. As correlation appears, the wisdom is lost, and the outcome is ruled by a single-minded mob. Thus, when everybody is buying baskets of stocks using the same, wholly thoughtless protocol (indexing), the correlation is quite high. Investors are no longer even taking their own best guesses. The influence of correlation is amplified by a flow of money (votes) putting natural bids under any stock in an index, even such treasures as Restoration Hardware. What percentage of your life’s savings should you invest without a clue? Cluelessness has been paying handsome rewards. A big problem is that index funds and ETFs allocate resources weighted according to market cap and are float-adjusted, reflecting the market cap only of available shares not held by insiders. You certainly want more money in Intel and Apple than in Blue Apron, but indexing imposes a non-linearity that drives the most overpriced stocks to become even more overpriced. That is precisely why the lofty valuations on the FAANGs just keep getting loftier. The virtuous cycle is the antithesis of value investing. The float adjustment drives money away from shares with high insider ownership. Curiously, an emerging strategy that is not yet broadly based (recall Goodhart’s Law) is to find investments that are not represented in popular indices or ETFs on the notion that they have not been bid up by indexers. “With $160-odd trillion global equity market capitalization, we have much more opportunities for ETFs to grow, not just on equities, but in fixed income. And I believe this is just the beginning.” ~Larry Fink, CEO of Blackrock, the largest provider of ETFs The indexed subset of the investing world could be at the heart of the next liquidity crisis. In managed accounts, redemptions can be met with a stash of cash at least for the first portion of a sell-off. This is why air pockets (big drops) often don’t appear early in the downdraft. By contrast, ETFs trade shares robotically—quite literally by formulas and algos (the robots)—with zero cash buffer. The first hint of trouble causes cash inflows to dry up and buying to stop. Redemptions by nervous investors cause instantaneous selling. Passive buying will give way to active selling. The unwind should also be the mirror image of the ramp: FAANGs will lead the way down owing to their high market caps. Once again, selling begets selling, and the virtuous cycle quickly turns vicious. Investors will get ETF’d right up the...well, you get the idea. “You’re better off knowing which ETFs hold this stock than what this company even does. . . . That’s scary to me. . . . The market needs to have a major crash.” ~Danny Moses, co-worker of Steve Eisman “Throw them out the window.” ~Jeff Gundlach, CIO of DoubleLine Capital, on index funds I would be remiss if I failed to note that there are also some really wretched ETFs. What are the odds, eh? I’m not sure I even believe this, but it has been claimed that a 3×-levered long gold mining ETF lost –86 percent while a 3×-levered short gold mining ETF lost –98 percent, both over the same time frame that the GDX returned zero percent. You wouldn’t want to pair-trade those bad boys. It is also rumored that the SEC has approved 4×-levered equity ETFs. Investors are going to be seeing the inside of a wood chipper at some point. A 3×-levered Brazilian ETF (BRZU) lost 50 percent in a single day. Apparently none of these investors ever saw The Deer Hunter. We might as well set up ETFs in which investors choose the leverage multiple. One quick click, and it's gone. “ETFs are the new Investment Trusts (similar vehicles in 1920’s) that led to the Great Crash and will lead to the next crash.” ~Mark Yusko, CEO and CIO of Morgan Creek Capital Management “Passive investing is in danger of devouring capitalism. . . . What may have been a clever idea in its infancy has grown into a blob which is destructive to the growth-creating and consensus-building prospects of free market capitalism.” ~Paul Singer, founder and president of Elliott Management Corporation Miscellaneous Market Absurdities “Last time this mood took over, it ended very badly. Look at your investments with 2009 eyes. Did you tail hedge then? Should you risk up now?” ~Jeff Gundlach Recent initial public offerings (IPOs) get routinely flogged. SNAP’s 33 percent drop has become onomatopoetic. What would you expect for a company whose customer demographic is 12- to 18-year-olds with no income? GoPro (GPRO) has lost 95 percent in two years. A few more show precipitous drops from post-IPO highs: FIT, TWLO, FUEL, TWTR, ZNGA, and LC. Blue Apron (APRN) dropped 45 percent from its highs in the 36 days after its IPO. The company also cut 1,200 of a total of 5,000 jobs, prompting one veteran to ponder: “Seriously, how is that not illegal?” This is a new era, dude. The froth creeps into the screwiest places. The hard asset purchase of the year was the da Vinci painting of Salvatore Mundi that sold for $450 million. It was the only known da Vinci in private hands. A Modigliani nude sold for $170 million. A Basquiat painting purchased in 1984 for $19,000 moved across the auction block at a snot-bubble-blowing $111 million (23% compounded annualized return). The fabulously creative modern artwork, The Unmade Bed (Figure 13), sold for a cool $4 million.102 (I have one of those in my bedroom that I got for a lot less.) According to CBS News, a Harambe-shaped Cheeto sold for almost $100K on eBay.103 An obscure Danish penny stock company (Victoria Properties) surged nearly 1,000 percent in a few days, prompting management to remind investors that “there has been no change in Victoria Properties’ economic conditions. . . . The company’s equity is therefore still equal to about zero kroner.”104 Ford is valued at around $7,000 per car produced. Tesla is valued at $800,000 per car produced—they are literally making one model by hand on a Potemkin assembly line.105 A company called Switch has a “chief awesomeness officer.106 Ding! Ding! Ding! Figure 13. A $4 million masterpiece of modern art. Long-Term Real Returns and Risk Premia “Maybe it’s time to quietly exit. Take the cash, hide it in the mattress, and wait for the next/coming storm to pass.” ~Bill Blain, Mint Partners “People have just gotten so immune to any pain and anguish in any of these markets that when it happens it is going be very psychologically painful.” ~Marilyn Cohen, Envision Capital Management If the next correction is only 20–30 percent, I was simply wrong. Mete out a 50 percent or larger thwacking, and I am declaring victory (in a twisted sort of way). When the pain finally arrives, the precious few positioned to take advantage of the closeout sales will include idiots sitting in cash through the current equity binge buying (me). In theory, the short sellers would be in great shape too, but they all reside in shallow graves behind the Eccles Building. Some wise folks, like Paul Singer, have had the capacity and foresight to be raising billions of dollars for the day when monkey-chucking darts can find a target.107 "We think that there has never been a larger (and more undeserved) spirit of financial market complacency in our experience.” ~Paul Singer after raising $5 billion to buy distressed assets in the future There will be few victory laps, however, because boomers will be living on Kibbles ’n Bits. How painful will it be? Figure 14 from James Stack shows the fractions of the last 100 years’ bull markets that were given back.108 On only one occasion were investors lucky enough to hang onto three-fourths of their bull market gains. One-third of the bulls were given back entirely. Two-thirds of the bulls gave half back. The results are oddly quantized. How much will the next bear take back? It depends on how much the reasoning above is out of whack. Do ya feel lucky? Figure 14. Fraction of the bull taken by the bear.108 “The vanquished cry, but the victor doesn’t laugh.” ~Roman proverb Ethereal gains bring up an interesting point, more so than I first thought. In a brief exchange with Barry Ritholtz, I asserted that the “risk premia” on equities—the higher returns because of underlying risk—will be arbitraged away in the long run because occasionally risk turns into reality, and you get your ass kicked. I’m not talking inefficient high-frequency noise but rather the long term—call it a century if you will. With his characteristically delicate touch, Barry noted that I was full of hooey. Refusing to take any of his guff, I dug in. Certainly a free market would price equities much the way junk bonds are priced relative to treasuries to account for mishaps. Look back at Figure 14 in case it didn’t sink in. There is also the problem with interpreting index gains owing to survivor bias. Economist David Rosenberg claims that if the eight companies who left the Dow in April 2004 had remained, the Dow would still be below 13,000.109 Of course, presumably investors swapped them out as well if they were indexing (although somebody ate those losses). “I will get back to you next week with the answer to your singular investment question. Should you have further easy questions such as: is there a God and what gender he/she may be, that will necessarily be part of a separate email chain.” ~Brian Murdoch, former CEO of TD Asset Management on bonds versus stocks Start with the inflation-adjusted principle gains on the Dow (Figure 15), which returns less than 2 percent annualized. Think that’s too low? Take a look at my all-time favorite chart—the Dow in the first half of the 20th century, when inflation corrections weren’t needed (Figure 16). Now throw in some dividends (4 percent on average) and some wild-ass guesses on fees and taxes (including those on the inflated part of the gains). I get a real return on the Dow in the 20th century—a pretty credible century to boot—of only 4–5 percent annualized. Let’s adjust recent returns using the Big Mac inflation metric.110 Big Macs have appreciated sixfold since 1972 (4–5 percent compounded) with little change in quality. Over the same period, the capital gains on the Dow rose twentyfold. Adjusted for Big Mac–measured inflation, the Dow averaged less than 3 percent compounded (ex-dividends). An eightfold rise in the price of extra-large pizzas since 1970 (cited in my now-extinct blog for Elizabeth Warren) paints an even bleaker picture of inflation-adjusted S&P returns. Figure 15. Inflation-adjusted DOW. Figure 16. Non-inflation-adjusted Dow: 1900–1940. Those 4–5 percent inflation-adjusted equity gains do not account for the fourfold increase in the U.S. population, which should be included because the wealth of the nation was shared by four times as many carbon-based life-forms. The returns are also not in the same zip code as the 7–8 percent assumed by many pensioners. Back to the debate, the 4–5 percent inflation-adjusted equity gains contrast with 30-year treasuries returning about 4–5 percent nominally. Hmm...Seems like equities still won, and that Ritholtz appears to have been right. I consulted both digital and human sources (Brian Murdoch, Benn Steil, and Mark Gilbert), and everybody agreed: that punk Ritholtz was right. Even more disturbing, is it possible that Jeremy Siegel is not being a total meathead by asserting that you should buy equities at all times (BTFD)? The explanations for why markets fail to arbitrage the risk premia are said to be rather “mysterious.” According to Brian Murdoch, “academics have been remarkably unsuccessful in modeling it. . . . Despite three decades of attempts, the puzzle remains essentially intact.” Benn Steil concurred. Academic studies (warning!) claim that bonds do not keep up with stocks even over profoundly long periods, and no amount of fudging (fees, taxes, disasters, or survivor bias) accounts for the failure to arbitrage the marginal advantage of stocks to zero. Schlomo Benartzi and Richard Thaler suggest that short-term losses obscuring long-term gains—“myopic loss aversion”—is the culprit.111 (Ironically, I read this paper a week before the Nobel committee told me to read this paper.) Elroy Dimson et al. dismiss all the possible errors that could be root causes and put the sustainable risk premium on stocks at 3–5 percent.112 Let’s flip the argument: Why would you ever own a bond? There are rational answers. To the extent that you do not buy and hold equities for 100 years (unless you are Jack Bogle), you also pay a premium for the liquidity—the ability to liquidate without a huge loss because you were forced to sell into a swoon. You also forfeit the ability to sell into a rally, however, and certainly wouldn't want to sell into a bond bear market either. Of course, the role of financial repression—sovereign states’ ability to force bond yields well below prices set by free markets—could explain it all. Governments like cheap money and have the wherewithal to demand it. Maybe the message is to never lend to governments. I remain in an enlightened state of confusion. Gold “Gold is no more of an investment than Beanie Babies.” ~Gary Smith, economist “If you don’t have 5–10% of your assets in gold as a hedge, we’d suggest you relook at this. . . . [I]f you do have an excellent analysis of why you shouldn’t have such an allocation to gold, we’d appreciate you [sic] sharing it with us. ~Ray Dalio, Bridgewater Associates Ray is rumored to have ramped Bridgewater’s gold position fivefold this fall. He cites geopolitical risk as a reason to own the barbecued relic. “If we actually see missiles in the air, gold could go higher.” ~CNBC trader on thermonuclear war Since the early 1970s, gold has had an annual return of 8 percent (nominal). Gold bears are quick to point out it doesn’t pay interest. Nor does my bank, and by the way, what part of 8 percent don’t they understand? By that standard, the 8 percent gain in 2017 was good but not statistically unusual. Coin sales are down,113 which suggests that either retail buyers are not in the game or the bug-out plans of hedge fund managers—I’m told they all have them—are complete. Sprott Asset Management made a hostile move on the Central Fund of Canada, a gold–silver holding company, in a move that might portend promising future returns.114 “Significant increases in inflation will ultimately increase the price of gold. . . . [I]nvestment in gold now is insurance. It’s not for short-term gain, but for long-term protection. . . . We would never have reached this position of extreme indebtedness were we on the gold standard. . . . It wasn’t the gold standard that failed; it was politics. . . . Today, going back on to the gold standard would be perceived as an act of desperation.” ~Alan Greenspan, 2017, still babbling On the global geopolitical front, Deutsche Bundesbank completed repatriation of 700 tons of gold earlier than originally planned.115 The urgency may be bullish, but a possible source of demand is now gone. Chinese gold companies have been actively searching for domestic deposits and international acquisitions as they push to quadruple their reserves to 14,000 tons by 2020.116 (The U.S. sovereign stash is less than 9,000 tons.) The gold acquisitions of China (Figure 17) show a curious abrupt and sustained increase in activity in 2011. When did gold begin its major correction? Right: 2011. Makes you wonder if geopolitics somehow preempted the supply–demand curve. Because gold can leave Shanghai but not China, it’s a one-way trip. The Shanghai Gold Exchange must get its bullion from other sources. Russia continues to push its reserves up too. Rumors swirl that China and Russia are colluding for something grand, possibly a new global reserve currency based on the petro-yuan and gold. This would change the global landscape way beyond generic goldbuggery. Figure 17. Abrupt changes in Chinese gold acquisitions through Hong Kong in 2011. “Bringing back the gold standard would be very hard to do, but boy would it be wonderful. We’d have a standard on which to base our money.” ~Donald Trump, 2016 The gold market continues to be dominated by gold futures rather than physical gold. The bugs think this will end. I can only hope. In this paper market, gaming is the norm. On a seemingly monthly basis, gold takes swan dives as somebody decides to sell several billion-dollar equivalents (20,000–30,000 futures contracts) when the market is least liquid (thinly traded). Stories of fat-fingered trades abound, but I suspect these are just traders molesting the market for fun and profit, unconcerned that a regulator would ever call them on it. The silver market looked even creepier for 17 days in a row (Figure 18). I never trust that kind of linearity. Figure 18. Silver acting odd over 5 minutes and 17 days. Price changes often appear proximate to geopolitical events, but everything is proximate to a geopolitical event somewhere. India’s success at destroying its cash economy—the only economy it had—via the fiat removal of high-denomination bills117 was akin to announcing that only electric cars are legal starting next week. Some suggested that the move was also an attempt to flush gold out of households and into the banking system.118 Gold inched toward currency status at a more local level as Idaho, Arizona, and Louisiana voted to remove state capital gains taxes on gold—baby steps toward an emergent gold standard.119 The Brits are going the other way by banning salary payments in gold.120 Finishing with some fun anecdotes, a massive gold coin worth millions was stolen from a German museum.121 Some guy restoring a World War II tank found $2.5 million in gold bullion tucked in a fake fuel tank.122 A piano repairman discovered 13 pounds of gold in an old piano.123 According to British law, the repairman gets half, and the folks who donated the piano get squat. Beyond that, the gold market has been quiet for almost five years (Figure 19). Some wonder whether Bitcoin is sucking oxygen away from gold. Which way is gold gonna break if Bitcoin or the dollar tanks? Inquiring minds want to know. Figure 19. Five years of gold price discovery. Bitcoin “Worse than tulip bulbs. It won't end. Someone is going to get killed. . . . [A]ny [JPM] trader trading Bitcoin will be fired for being stupid. . . . [T]he currency isn’t going to work. You can’t have a business where people can invent a currency out of thin air and think the people buying it are really smart. It’s worse than tulip bulbs." ~Jamie Dimon, CEO of JPM Unbeknownst to Dimon, his daughter was trading Bitcoin: “It went up and she thinks she is a genius.” More to the point, traders at JPM were already firing up crypto exchanges (while Goldman and the CFTC seemed to be positioning to enter the game). Dimon decided it was a prudent time to STFU (shut up) by declaring, “I'm not going to talk about Bitcoin anymore.” The joke was on us, however; nobody seemed to notice that Dimon slipped in an earnings warning the same day his Bitcoin quotes hit the media.124 Well played, Jamie. “Bitcoin owners should appeal to the IRS for tax-exempt status as a faith-based organization.” ~Andy Kessler, former hedge fund manager I wish I had a Bitcoin for every time somebody asked me about it. Cryptos and goldbugs share a common interest in escaping the gaze of the authorities. My ignorance of blockchain technology is profound, but I suspect that is true for many who talk the talk. I wonder if somehow blockchain might play a role in bypassing the SWIFT check-clearing system used by Western powers to shake down opposition (Russia).125 I also wonder, however, if the miracles of blockchain should not be confused with those of Bitcoin. Any mention of price or gains below should be followed with an implicit "last time I checked" or even “as of two minutes ago.” My failure to jump on Bitcoin leaves no remorse: (a) I never take a position that risks a you-knew-better moment, and (b) I would have been flushed out, and then I really would have kicked myself. Recall the legendary founding shares in Apple that were sold for $800 and are now estimated to be worth maybe $100 billion?126 There’s rumor of a guy who lost his Bitcoin “codes” that are now estimated at more than $100 million. That’s real pain. I offer my current view of cryptos from a position of total technical ignorance guided by an only slightly more refined understanding of history and markets. Please forgive me, crypto friends. I know you are tired of hearing the counter arguments and the cat calling. I am restrained by the words of a famous philosopher: “Only God is an expert. We’re just guys paid to give our opinion.” ~Charles Barkley, former NBA star What would have flushed me out of a Bitcoin long position? Let’s take it to the hoop: The price action. Exponential gains, even wildly bent on a semi-log plot, have few analogs in history, all of which led to legendary busts (Figure 20). The South Sea bubble, Tulipmania, Beanie Baby, and Mentos-in-a-Coke analogies are legion. They all had a story that convinced many. Figure 20. One-year price chart of Bitcoin (as of 2 minutes ago). The participants. I have a friend—a very smart former Wall Street guy—who swears by it and is up 100,000 percent. You do not need to size your position correctly with that kind of gain. But then there is the clutch of camp followers emblematic of all manias. We have grad students speculating in Bitcoin. A 12-year-old bought his first Bitcoin in May 2011 with a gift from his grandmother.126a At more than $17,000 per coin, his stash is more than $5 million. On MarketWatch, he declared he had a price target of $1 million. “I’m obviously very bullish, but I expect to make a couple million dollars off very little money. This is the opportunity of a lifetime. Finance is getting its Internet.” ~Bitcoin investor Competitors. A Bitcoin competitor issued by Stratis soared to more than 100,000 percent since its initial coin offering (ICO) this past summer. As of December 1, there were 1,326 cryptocurrencies with a total market cap of >$400 billion.127 Paris Hilton has a cryptocurrency.128 The market is saturated more than the dot-com market ever was. It is a certainty that more than 99 percent will die much like most of the 270 auto companies in the ’20s and dot-coms in the ’90s. A site called Deadcoins shows that some already have.129 The debate is whether 100 percent is the final number. Volatility. Massive corrections followed by ferocious rallies akin to a teenager on driving on black ice would have convinced me it was too crazy for my style. Corrections last seconds to hours, with wildly enthusiastic buyers poised to BTFD. Isaac Newton got into the South Sea bubble, was smart enough to get out, and then reentered in time to go bankrupt. I am decidedly dumber than Isaac. Figure 21. Bitcoin photo bomber (acquiring $15K of Bitcoin via crowdsourcing). For Bitcoin to become a currency in its current form, out of reach of sovereigns, seems to require a society-upheaving revolution, which is a rare event that usually gives way to new, equally ham-fisted regimes. The chances seem slim to none for several reasons. “No government will ever support a virtual currency that goes around borders and doesn’t have the same controls. It’s not going to happen.” ~Jamie Dimon (again) The competition. I am doubtless that central banks and sovereign states will never endorse Bitcoin in its current form. They have their own digital currencies and a monopoly on the power to create more, and they commandeer our assets through taxation. Existential risk will bring on the power of the State. When sovereigns decide to do battle, the cryptos will be brought to heel or forced underground. Instabilities. Digital currencies are showing digital instabilities that could just be growing pains or evidence of more systemic problems. How software buffs who know that software is duct tape and bailing wire could think that a software-dependent currency is invincible is beyond me. Ethereum dropped 20 percent in a heartbeat when a hacker theft was reported.130 It dropped 96 percent after the Status ICO clogged the network.131 One user put a stop-loss on Ethereum at $316 on GDAX, which executed at $0.10 during a flash crash.132 So-called “wallets” have been freezing up, although there is some debate as to whether the owners lost the Bitcoins.133 This stuff happens with all risk assets now but not with usable currencies. Volatility. Nobody will use a currency to pay for groceries if prices move 10 percent a day or even 5 percent as you move from the frozen food to the vegetable aisle. This, by the way, is the same explanation for why I don’t consider gold “money” or a “currency.” As long as there exists a Bitcoin–dollar conversion, a sovereign wishing to keep Bitcoin in the realm of a speculative plaything could use its unlimited liquidity to trigger price swings with a little day trading. Legality. If up against the wall, sovereigns will use arguments about fighting crime, stemming ransomware, or controlling monetary policy and declare a War on Cryptos akin to the potential War on Cash. China has already blown shots across the Bitcoin bow by shutting down exchanges as well as ICOs as they struggle with excessive sovereign debt and capital outflows.134 Britain has also done some sabre rattling.135 The IRS has declared gains taxable (akin to gold) and is paying companies to locate digital wallets.136 The fans of BTC declare invincibility—freedom! The average blokes may smoke pot and drive too fast, but they seem less likely to risk a spat with the State on this stuff. “Right now the trust is good—with Bitcoin people are buying and selling it, they think it’s a reasonable market—but there will come a day when government crackdowns come in and you begin to see the currency come down.” ~Mark Mobius, executive director at Franklin Templeton Investments Others have unshakeable faith even in the more obscure cryptocurrencies. I’m unsure what I’m hoping for on this bet (Figure 22): Figure 22. John McAfee, technology pioneer, chief of cybersecurity, visionary of MGT Capital Investments, going all in on cryptocurrencies. Housing and Real Estate “We bailed out the financial system so that financiers with access to cheap credit can buy up all of America’s real estate so that they can then rent it back to you later.” ~Mike Krieger, Liberty Blitzkrieg blog Greenspan claimed those who predicted the housing bubble were “statistical illusions” (as were those who saw Greenspan as a charlatan). There are, once again, housing bubbles littered across the globe at various stages of expansion and contraction owing to central banks providing in excess of $3 trillion dollars of QE this year. Credit is fungible, so the flood of capital can come from anywhere and migrate to anywhere it finds an inflating asset. Hong Kong’s spiking prices are rising by dozens of basis points per day. Attempts by authorities to cool the market only fanned the flames, resulting in “a sea of madness.”137 Australian authorities tried to cap the dreaded interest-only loans at 30% of the total pool, prompting one hedge fund to return money to investors and declare that “Mortgage fraud is endemic; it’s systemic; it’s just terrible what’s going on. When you’ve got 30-year-olds, who have never seen a property downturn before, borrowing up to 80% to buy three and four apartments, it’s a bubble.”138 Prices in London are now collapsing.139 Why would anything collapse with so much global credit? Simple: top-heavy structures tend to collapse from even small shocks. I will focus, however, on only two countries—the U.S. because it is my home turf and Canada because it is the most interesting of the markets. The U.S. appears to be in a bubblette, an overvalued market that does not approach the insanity of 2007 (detected by statistical illusions as early as 2002).140 Twenty percent down payments have become passé again. A survey of 20 cities reveals 5.9 percent annualized price rises.141 The median sale price of an existing home has set an all-time high and is up 40 percent since the start of 2014141 despite what seems to be muted demand (Figure 23). Thus, home ownership has dropped by 8 percent since ’09 because soaring prices have rendered them unaffordable. More than 40 percent of 25-34 year olds, a group historically en route to home ownership, have nothing set aside for a down payment.141 Those who scream about the need for affordable housing don’t notice that we have plenty of low-quality houses. We lack low-cost houses. And the Fed says inflation is good. Figure 23. Median new home sales price in the U.S. versus number sold and versus home ownership rate. In 1960, California had a median home price of $15,000—three times the salary of an elementary school teacher.142 The median home price in San Francisco is now $1.5 million,143 which is unlikely to be three times a teacher’s salary. A couple earning $138,000 will soon qualify for subsidized housing in San Francisco. California housing seems to be interminably overvalued, possibly owing to the draw of droughts, mudslides, crowds, and, fires. Despite modest 6 percent population growth since 2010, housing units have shown an only 2.9 percent increase. There could be a supply–demand problem, especially when the fires subside. Florida is rumored to have eager post-hurricane sellers—those with something left to sell, that is.144 Condo flippers drove prices skyward in Miami, but they are heading earthward with a glut of units scheduled to come online in 2018. It’s not just the sand states starting to see softness. In New York City, rising rates seem to be nudging commercial and residential real estate down and foreclosures up to levels not seen since the 2009 crisis (79 percent year-over-year in Q3).145 Sam Zell is, once again, a seller and claims "it is getting hard."146 Recall that Zell nailed the real estate top by selling $38 billion in real estate in ’07.147 “The condo market at the high-end [in Manhattan] . . . is a catastrophe and will get worse.” ~Barry Sternlicht, Starwood Property Trust Those who already own houses can once again “extract equity” from their homes using home equity lines of credit (HELOCs).148 They then wake up with more debt on the same house. Pundits claim consumers’ willingness to mortgage their future is “a healthy confidence in the economy.” Fannie Mae and Freddie Mac have also entered phase II of the catch-and-release program. Their regulators have authorized them to once again engage in unchecked, reckless lending, prompting some to begin estimating the cost of the next bailout.149 What happened to all that inventory from the colossal boom leading to the Great Recession? Some fell into the foundations, but a lot found its way into private equity firms. Mind you, single-family rentals are a low- or no-profit-margin business under normal circumstances. As long as rates stay low—Where have I heard that one before?—inherently thin profits can be amplified to a significant transitory revenue stream through leverage. A proposed merger of Invitation Homes (owned by Blackstone Group) and Starwood Waypoint Homes (owned by Starwood Capital) would spawn the largest owner of single-family homes in the United States with a portfolio worth over $20 billion.150 Of course, rates will rise again, and these sliced-and-diced tranches of mortgage-backed securities must be offloaded to greater fools. Private equity guys are already frantically boxing and shipping.151 To avoid costly and time-consuming appraisals, market players are using “broker price opinions,” which can be had by simply driving by the house and taking a guess (or just taking a guess). In ’09, the legendary “Linda Green” signed off on thousands using dozens of different signatures.152 U.S. securities regulators are investigating whether bonds backed by single-family rental homes and sold by Wall Street’s biggest residential landlords used overvalued property assessments.153 Let me help you guys out: yes. “The main risk on the domestic side is a sharp correction in the housing market that impairs bank balance sheets, triggers negative feedback loops in the economy, and increases contingent claims on the government.” ~IMF, on the Canadian housing market Heading north, we find that Canada’s real estate market never collapsed in ’09 (Figure 24), an outcome often ascribed to the virtues of the country’s banking system. An estimated 7 percent of Canadians work in housing construction,154 and Canadians are using HELOCs like crazy.155 After Vancouver tried to burst a huge bubble in 2016 with a 15 percent buyers’ tax,156 Chinese buyers chased Toronto houses instead. Annualized gains of 33 percent with average prices of $1.5 million are pushing even the one-percentile crowd to remote ’burbs.157 Toronto authorities have now imposed the Vancouver-like 15 percent foreign buyers tax,158 causing a single-month 26 percent drop in sales and ultimately chasing the hot money to Montreal,159 Guelph, and even Barrie.160 “Make no mistake, the Toronto real estate market is in a bubble of historic proportions.” ~David Rosenberg   Figure 24. Canadian versus U.S. median home prices and what they buy ($700,000 for that little gem). The most interesting plotline and a smoking gun in Canada’s bursting bubble was failing subprime lender Home Capital Group (HCG). Marc Cahodes, referred to as a “free-range short seller” and “the scourge of Wall Street,” spotted criminality and shorted HCG for a handsome profit.161 HCG was so bad it was vilified by its auditor, KPMG.162 Imagine that. HCG dropped 60 percent in one day when news hit of an emergency $2 billion credit line at 22.5 percent interest by the Healthcare of Ontario Pension Plan.163 (The CEO of the pension plan sits on Home Capital’s board and is also a shareholder.) Cahodes was printing money and ranting about jail sentences when, without warning, the legendary stockjobber Warren Buffett took a highly visible 20 percent stake in HCG at “mob rates” (38 percent discount).164 The short squeeze was vicious, and Cahodes was PO’d. As Paul Harvey would say, “now for the rest of the story.” HCG is, by all reckoning, the piece of crap Cahodes claims it is. Buffett couldn’t care less about HCG’s assets—Berkshire can swallow the losses for eternity. Warren may have bought this loser as a legal entry to the Canadian banking system, which is loaded with hundreds of billions of “self-securitized” mortgages. The plot thickened as a story leaked that Buffett met with Justin Trudeau (on a tarmac).165 When the Canadian real estate bust begins in earnest, Buffett will have the machinery of HCG and the political capital to feed on the carcasses of the big-five Canadian banks. Pensions “This massive financial bubble is a ticking time bomb, and when it finally goes off, it is going to wipe out virtually every pension fund in the United States.” ~Michael Snyder, DollarCollapse.com blog The impending pension crisis is global and monumental with no obvious way out. The World Economic Forum estimates the pension gap—unfunded pension liabilities—at $70 trillion and headed for $250 trillion by 2050.166 Conservative but still conventional assumptions about prospective investment returns and spending patterns in old age suggest that retiring into the American dream in your mid 60s requires you bank 20–25 multiples of your annual salary (or a defined benefit plan that is the functional equivalent) to avoid the risk of running out of money. A friend—a corporate executive no less—retired with 10 multiples; he could be broke within a decade (much sooner if markets regress to historical means). Of course, you can defiantly declare you will work ’till you drop, but then there are those unexpected aneurysms, bypass surgeries, layoffs, and ailing spouses needing care. I’ve seen claims that more than 50 percent of retirees do not fully control their retirement age. “Companies are doing everything they can to get rid of pension plans, and they will succeed.” ~Ben Stein, political commentator The problem began as worker compensation became reliant on future promises—IOUs planted in pension plans—often assuming the future was far, far away. However, a small cadre of demographers in the ’70s smelled the risk of the boomer retirements and began swapping defined-benefit plans for defined-contribution plans.167 (A hybrid of the two traces back to 18th century Scottish clergy.168) The process was enabled by the corporate-friendly Tax Reform Act of ’86.169 Employees were unknowingly handed all the risk and became their own human resource specialists. Retirement risk depends on the source of your retirement funds. Federal employees are backstopped by the printing press, although defaults cannot be ruled out if you read the fine print.170 States and municipalities could get bailed out, but there are no guarantees. Defined-benefit corporate plans can be topped off by digging into cash flows provided that the cash flows and even the corporation exist. The depletion of corporate earnings to top off the deficits, however, will erode equity performance, which will wash back on all pension funds. The multitude of defined-contribution plans such as 401(k)s and IRAs managed by individuals are totally on their own and suffer from a profound lack of savings. Corporate and municipal defined-benefit plans assumed added risks by falling behind in pension contributions motivated by efforts to balance the books and, in the corporate world, create the illusion of profits. The moment organizations began reducing the requisite payments by applying flawed assumptions about prospective returns, pensions shifted to Ponzi finance. My uncanny ability to oversimplify anything is illustrated by the imitation semi-log plot in Figure 25. The red line reflects the assumed average compounded balance sheet from both contributions and market gains. The blue squiggle reflects the vicissitudes of the market wobbling above and below the projection. If the projections are too optimistic—the commonly reported 7–8 percent market returns certainly are—the slope is too high, and the plan will fall short. If the projected returns are reasonable but management stops contributing during good times—embezzling the returns above the norm to boost profits—the plan will fall below projection again. Of course, once the plan falls behind, nobody wants to dump precious capital into making up the difference when you can simply goose projected returns with new and improved assumptions. In a rational world, pensions would be overfunded during booms and underfunded during busts. Assuming we can agree that we are deep into both equity and bond bull markets and possibly near their ends, pensions should be bloated with excess reserves (near a maximum on the blue curve), and bean counters should keep their dirty little paws off those assets and keep contributing because we won’t stay there. Figure 25. Childish construct of pension assets. That’s a good segue to drill down into the contemporaneous details. Public pensions are more than 30 percent underfunded ($2 trillion).171 A buzzkiller at the Hoover Institution says that the government disclosures are wrong and puts the deficit at $3.8 trillion.172 Bloomberg says that “if honest math was being used . . . the real number would actually be closer to 6 trillion dollars.”173 What is honest math? Using prevailing treasury yields for starters. Bill Gross—the former Bond King—says that if we get only 4.0 percent total nominal return rather than the presumed 7.5 percent, pensions are $5 trillion underfunded.174 Assuming 100 million taxpayers, that’s $50,000 we all have to pony up. California’s CalPERS fund dropped its assumption to a 6.2 percent return—still seriously optimistic in my opinion—leaving a $170 billion shortfall.175 The Illinois retirement system is towing a liability of $208 billion with $78 billion in assets ($130 billion unfunded).176 Connecticut is heading for a “Greece-style debt crisis” with $6,500 in debt per capita (every man, woman, and child?).177 The capital, Hartford, is heading for bankruptcy.178 South Carolina’s government pension plan is $24 billion in the hole. Kentucky’s attempt to fill a gigantic hole in its pension fund (31 percent funded) was felled by politics.179 A detailed survey of municipal pension obligations shows funding ranging from 23 percent (Chicago) to 98 percent (Suffolk).180 My eyeball average says about 70 percent overall. Notice that despite being at the peak of an investment cycle, none are overfunded (Figure 26.) Large and quite unpopular 30 percent hikes in employee contributions are suggested. The alternative of taking on more municipal debt to top off pension funds is a common stop-gap measure of little merit long term; somebody still has to pay. Figure 26. State pension deficits. The 100 largest U.S. corporate defined-benefit plans have dropped to 85 percent funded from almost 110 percent in 2007. During the recent market cycle that burned bright on just fumes, the companies gained only 6 percent above the 80 percent funding at the end of 2008. Of the top 200 corporate pensions in the S&P, 186 are underfunded to the tune of $382 billion (Figure 27). General Electric, for example, is $31 billion in the hole while using $45 billion for share buybacks. Figure 27. Underfunding of 20 S&P pension funds. When are serious problems supposed to start, and what will they look like? Jim Bianco says “slowly and then suddenly.” Some would argue “now.” The Dallas Police and Firemen Pension Fund is experiencing a run on the bank.181 They are suing a real estate fund who slimed them out of more than $300 million182 and are said to be looking at $1 billion in “clawbacks” from those who got out early trying to avoid the pain.183 The Teamsters Central States and the United Mineworkers of America plans are failing.184 The New York Teamsters have spent their last penny of pension reserves.185 The Pension Benefit Guaranty Corporation has paid out nearly $6 billion in benefits to participants of failed pension plans (albeit at less than 50 cents on the dollar), increasing its deficit to $76 billion. CalPERS intends to cut payouts owing to low returns and inadequate contributions (during a boom, I remind you). “The middle 40% [of 50- to 64-year olds] earn $97,000 and have saved $121,000, while the top 10% make $251,000 and have $450,000 socked away.” ~Wall Street Journal Looks like those self-directed IRAs aren’t working out so well either. Two-thirds of Americans don’t contribute anything to retirement. Only 4 percent of those earning below $50,000 a year maxes out their 401(k)s at the current limits.186 They are so screwed, but I get it: they are struggling to pay their bills. However, only 32 percent of the $100,000+ crowd maxes out the contribution. When the top 10 percent of the younger boomers have two multiples of their annual salary stashed away, you’ve got a problem.186 If they retired today, how long would their money last? That’s not a trick question: two years according to my math. Half the boomers have no money set aside for retirement. A survey shows that a significant majority of boomers are finding their adult children to be a financial hardship.187 Indeed, the young punks aren’t doing well in all financial categories; retirement planning is no exception. Almost half of Gen Xers agreed with this statement: “I prefer not to think about or concern myself with retirement investing until I get closer to my retirement date.” Moody’s actuarial math concluded that a modest draw down would cause pension fund liabilities to soar owing to a depletion of reserves.188 There is a bill going through Congress to allow public pensions to borrow from the treasury; they are bracing for something.189 This is a tacit bailout being structured. The Fed cowers at the thought of a recession with good reason: Can the system endure 50% equity and bond corrections—regressions to the historical mean valuation? What happens when monumental claims to wealth—$200 trillion in unfunded liabilities—far exceed our wealth? Laurence Kotlikoff warned us; we are about to find out.190 Beware of any thinly veiled claim that the redivision of an existing pie will create more pie. My sense is that we are on the cusp of a phase change. Stresses are too large to ignore and are beginning to cause failures and welched promises. Runs on pension funds akin to runs on banks would be deadly: people would quit working to get their pensions. At this late stage in the cycle, you simply cannot make it up with higher returns. Enormous appreciation has been pulled forward; somebody is going to get hosed. It’s only fourth grade math. Bankruptcy laws exist to bring order to the division of limited assets. We got into this mess one flawed assumption at a time. On a final note, there is a move afoot to massively reduce contributions to sheltered retirement accounts. This seems precisely wrong. (I have routinely sheltered 25–30 percent of my gross income as a point of reference.) Congress is also pondering new contributions be forced into Roth-like accounts rather than regular IRAs. I have put a bat to the Roth IRA both in print191 and in a half-hour talk.192 Here is the bumper sticker version: Roth IRAs pull revenue forward, leaving future generations to fend for themselves; Fourth grade math shows that Roth and regular IRAs, if compounded at the same rate and taxed at the same rate, provide the same cash for retirement. Roth IRAs are taxed at the highest tax bracket—the marginal rate—whereas regular IRAs are taxed integrated over all brackets—the effective tax rate. If you read a comparison of Roth versus regular IRAs without reference to the “effective” versus “marginal” rate, the author is either ignorant or trying to scam you. Phrases like “it depends on your personal circumstances” are double-talk. This synopsis of a Harvard study has two fundamental errors: Can you find them? “If a worker saves $5,000 a year in a 401(k) for 40 years and earns 5% return a year, the final balance will be more than $600,000. If the 401(k) is a Roth, the full balance is available for retirement spending. If the 401(k) is a traditional one, taxes are due on the balance. Let’s say the person’s tax rate is 20% in retirement. That makes for a difference of $120,000 in spending power, which a life annuity will translate into about $700 a month in extra spending.” ~John Beshears, lead author of a Harvard study Inflation versus Deflation “Deflation does not destroy these resources physically. It merely diminishes their monetary value, which is why their present owners go bankrupt. Thus, deflation by and large boils down to a redistribution of productive assets from old owners to new owners. The net impact on production is likely to be zero.” ~Guido Hülsmann. Mises Institute “My own view is that we should be cautious about tightening policy further until we are confident inflation is on track to achieve our target.” ~Lael Brainard “Inflation is a tax and those least able to afford it generally suffer the most.” ~Esther George, president and CEO of the Federal Reserve Bank of Kansas City “Barring major swings in value of the dollar, inflation is likely to move up to 2 percent over the next couple of years.” ~Janet Yellen, Federal Open Market Committee chair Barring major swings in the value of the dollar? What kind of circular reasoning is that? The Fed tells us inflation is too low relative to their arbitrary 2 percent target. I say they are lying—through their teeth—and I have company. John Williams of ShadowStats has been ringing the alarm for decades, currently putting inflation at 6 percent compared with official numbers of less than 2 percent (Figure 28).193 A study by the Devonshire Group concurs with Williams.194 The most notable support for the official consumer price index (CPI) inflation numbers comes from MIT’s Billion Prices Project (BPP).

22 декабря 2017, 13:00

Sharing Risks To Counter Germany's Plans Seeing Target2 Collaterilazation With Gold Reserves

Marcello Minenna, a division head at the Italian securities regulator, emailed his plan to "Cure the Eurozone". Despite being quite soft (there will not be permanent transfers between Member States), the recent proposals of the European Commission to deepen integration in the economic and monetary union could meet the opposition of Germany as soon as it will come out from the impasse on the creation of the new government. Germany could rather pretend a systematic application of burden sharing provisions in the event of a sovereign debt crisis. Berlin wants private investors to take part in any losses on Govies and calls for an automatic 3-year debt reprofiling and (should it be not enough) for a restructuring to be approved by easy-to-achieve majorities and implemented according to the technical procedures decided by the Euro-bureaucracy. Appropriate Creditor Participation Clauses should govern these mechanisms and also prevent Govies’ conversion in a new national currency in the case of exit from the euro. What Germany calls burden sharing is not sharing at all, but a method for legalizing a wider risks segregation within individual countries, just it has happened since the Merkel-Sarkozy meeting in Deauville of late 2010. No coincidence that recently primary German newspapers spoke again of the Weidmann’s proposal to impose a mandatory collateralization of any increase of Target 2 deficits of Club Med countries. Favorite collateral: GOLD RESERVES of national central banks. Once exhausted eligible collateral, a debtor country would not be more allowed to further increase its Target 2 liability and money held by its residents would be worth less than in other Eurozone countries. In front of the implicit devaluation of their cash holdings, people would accelerate the capital flight already ongoing (http://www.zerohedge.com/news/2017-09-24/ecbs-target2-lies-exposing-real-capital-flight-italy-spain) to be countered with capital controls which would bring to light the shadow currencies now embedded in sovereign spreads and to a SILENT DISSOLUTION OF THE EURO AREA. German representatives don’t hesitate to make extreme proposals to get hedged against risks of the periphery. In a speech given in late November at the BIS, Mr. Weidmann perfectly summarized the German feeling about periphery: the wrong with Southern Europe countries is their attitude for “overfishing”, namely for excessive spending. And the lingering bond purchases of the ECB are equally wrong as they prevent interest rate levels “to be aligned more strongly again with the risks in government budgets”. TRANSLATION: GERMANY CLAIMS THAT SOVEREIGN SPREADS ARE TOO LOW. LET’S DO SOMETHING TO LET THEM RAISE AGAIN. Sounds crazy, doesn’t it? It’s like wishing a remake of the roller coasters we lived in 2011-2012. Why, then, is periphery so shy, and why doesn’t it recall that the success of the European project requires risk sharing across members? We share the same currency, but absurdly this currency does not have the same price across Eurozone countries. We still have sovereign yield spreads (albeit mitigated by the ECB’s QE – which, however, will not last forever) causing huge distortions at the economic and financial level for both the public and private sectors. My ESM reform proposal moves from these considerations. Today the Eurozone bailout fund lends money to a distressed country who agrees to return it at maturity. This could be modified by switching to an insurance-based scheme where the ESM becomes the guarantor of the public debts of all countries: risky members – such as Italy, Spain or Portugal – pay (cash) marked-to-market premiums to the ESM capital and, in exchange, share their sovereign risk with safe members – such as Germany or France. Specific risk sharing clauses could be embedded in the Govies to be refinanced each year providing for the joint liability of all Eurozone members. Within a decade the public debt of the Euro bloc would be fully mutualized and all States would have the same yield curve and, thus, the same cost of money, just as it should be within a common currency area. Transition from public debts of individual countries to a unique Eurozone risk-shared debt Indeed, if markets believe that soon public debts would be risk shared, investors will search profits by going long cheap high-yield Govies and short expensive low-yield Govies, speeding up the convergence process. In turn, such a process would allow risky countries to pay lower and lower premiums on Govies, thus gradually zeroing yield spreads across Euro sovereigns. At most – should initially markets not believe in the strength of this new policy address – risk perception could worsen on outstanding (non-refinanced) Govies as they are not assisted by risk-sharing clauses and potentially subject to the risk of selective default. Even this issue (however temporary as over time all the debt would be risk-shared) should not have problematic impacts: for the governments (mainly indebted to fixed rate) the interest expense on outstanding Govies would not change, while for the investors these securities would become bonds to hold until maturity in order to avert capital losses. I expect that initially the costs of the ESM’s guarantee would increase over time as a larger portion of debt would enclose risk sharing clauses. But, then the effect of the convergence across yields would start prevail. For instance, in the case of Italy, starting from the 3rd year the savings in interest expenditure would outweigh costs, leading to a significant net benefit (more than €100 billion at a cumulative level). Clearly, a complete reversal of markets’ expectations is crucial for the success of the proposed reform. And, of course, politics matters … 17 years ago, the full commitment of governments participating in the Euro project pushed investors to bet on the Germanization of yields. Massive convergence trades took place where market participants sold expensive Bunds and bought cheap Italian BTPs getting positive windfalls from convergence. Again, convergence trades immediately came up in middle 2012 as soon as Draghi announced his “whatever it takes”. Today, there is a widespread consensus that Germany will have to pay (one way or the other). Well. This means that it could be worth also for Germany to reach an agreement. My proposal to share risks on public debts could prove to be less penalizing for core Eurozone countries than free debt mutualization proposals (so-called Eurobonds) discussed in late 2011. At least, under the reformed ESM set-up, Italy and other peripherals would have to pay to share their risks (Eurobonds do NOT provide for these payments) and the net benefit would come from yields convergence and large fiscal multipliers of public investments. LET’S NOT FOOL OURSELVES!    … Either risks are shared or the Eurozone will disintegrate as it will remain the last viable option for Southern countries (forced by German orthodoxy). What I propose instead is an agreement that provides for a temporary application of the subsidiarity principles written in the EU treaties… Germany will have to accept a normalization of its credit standing (PLEASE DON’T TELL ME THAT GERMAN NEGATIVE RATES ARE NORMAL!) to guarantee a future to itself and the other Eurozone countries….What it can reasonably pretend is that – like in a credit derivative – periphery pays the market price of the redistribution of risks produced by risk sharing and gives up the wild card of deflating its debt by leaving the euro area. The following table shows the expected impact of the proposed reform in terms of variation in the interest expenditure for selected Eurozone countries (net of the cash contributions of risky countries to the ESM capital). Data are in euro billions. Germany and France would face higher interest payments, while Italy and Spain would get significant benefits. It is consistent with the predictable redistributive impact of financial resources from the center to the periphery because of risk sharing. Namely the opposite direction of the funds flowed to Germany and its neighbors over the last years due to risk segregating measures. In front of the initial enlargement of their risk exposure, core countries would rely on a more resilient currency bloc and on the strong commitment of the periphery in favor of responsible fiscal conducts. In fact, moral hazard on fiscal matters would be discouraged by market penalties in the form of higher insurance premiums to be paid to the Stability Mechanism and of slowing down – if not even stopping – the convergence of sovereign yields. The proposed reform would also address some current weakness of the Stability Mechanism. Now the 89% of the ESM subscribed capital is represented by callable shares (€625bn), while paid in capital is well below the maximum firepower (just €80bn against €500bn of maximum amount disbursable to grant financial support to beneficiary members). Conversely, under the new set-up, the Mechanism could rely on the cash contributions paid by risky countries up to a total amount of €80-100bn. It would mean more than doubling the most solid financial backing available to the ESM. At the same time, the new contribution duties would be exclusively borne by risky countries (as they are the effective net protection buyers within the risk sharing agreement), while safe countries – as Germany and France – would be free of any additional charge. One might argue that Germany would be entitled to receive these contributions, but such argument would not take into account the need of a super partes arbiter, such as the ESM, to give credibility to the risk-sharing commitment. For similar reasons also the emergence voting procedure should be revised according to a more democratic perspective by removing the veto right currently retained by Germany, France and Italy and lowering the majority needed to agree on a support program. Of course, such revisions would leave northern countries more exposed to the default risk of peripherals, but it should be clarified that the ultimate aim of the reform is to share risks in order to significantly increase the distance to default of all members of the Euro bloc and make the ESM an authentic stability guarantor. Chart below from the latest OECD Economic Outlook highlights how nowadays the link between long-term yields on Govies and debt-to-GDP ratio is much stronger than prior the crisis when risk sharing was assumed by financial markets … …supporting the expectation that the shift to true risk-sharing would deliver a generalized reduction of the debt-to-GDP ratios, a consequent improvement of the debt sustainability for any State and yields convergence. Even most indebted countries such as Italy and Portugal would fall below 100% at the end of the 10th year, while the ratio for the aggregated Eurozone would approach the Maastricht threshold of 60%. Evolution of the Debt-to-GDP ratio for selected Eurozone countries The last pillar of the ESM reform should focus on boosting public investments within weakest Eurozone economies in order to comply with the principle of shared growth and development stated by EU treaties. To this aim my proposal foresees a synergistic link between the new Stability Mechanism and the Fiscal Compact. The two inter-governmental agreements are already related to each other as access to ESM assistance programs is conditioned upon the participation within the Fiscal Compact. While preserving this feature, the revised set-up could favor investment opportunities by excluding from the structural balance (i.e. the budgetary balance net of cyclical components and one-off items, which is relevant for the Fiscal Compact) a maximum amount of public expenditure devoted to finance profitable projects backed by the ESM. Indeed, the ESM could use its leverage capability to raise the funds needed to realize investments located in the Eurozone periphery. Currently the Mechanism operates with a unitary leverage to grant its assistance programs to deeply distressed members; but, under the new mandate, the liquidity raised by the ESM could be re-addressed to productive investments in order to provide more fragile countries with stronger antibodies to immunize from new shocks and reposition themselves on a durable path of growth. Economics are plenty of empirical evidence about the high fiscal multipliers of public investments, especially those located in less developed areas. Leverage also provides a useful reference to objectively quantify the maximum admissible investment expenditure to be excluded from the structural balance: it must correspond to the cash contributions to the ESM capital charged to risky countries as insurance premiums on their risk-shared debt. Indeed, such a cap would proportionate new liquidity raised with leverage instruments to the updated capital basis of the Mechanism, keeping unchanged its overall leverage ratio and riskiness. A similar provision would also make the new set-up more appealing for peripheral countries required to disburse extra payments to the bailout fund, while core countries’ concerns about the risk of wastes and mis-investments could be addressed by assigning the selection and monitoring of projects to a European committee, such as the European Fiscal Board which to date fulfills a purely advisory role. The proposed reform could prove decisive in reviving the European project and increasing the resilience and competitiveness of the Eurozone on the global chessboard where massive infrastructural investments are a must. We are 19 different countries but we are supposed (and required) to behave as a unique economic and financial area and risk sharing represents the first step to re-align our diversities. So far, by firstly playing a classical vendor financing strategy and by then deleveraging, Germany has increased its productivity and forced peripheral countries to devalue work to survive in the lack of the re-alignments allowed by exchange rate movements. It’s time for Germany and its closest neighbors to recover some of the risk they have exported and stop claiming that fiscal indiscipline of the periphery is the only cause of its diverging pattern w.r.t. the center.

22 декабря 2017, 12:30

БМР: эффект QE со временем ослабевает ( Вести Экономика )

Банк международных расчетов (БМР) выяснил, что эффект вливания центробанками денег в экономику путем покупки ценных бумаг со временем ослабевает, пишет Bloomberg. Такой вывод содержится в рабочем докладе БМР, подготовленном Хеннингом Хессе, Борисом Хофманом и Джеймсом Вебером. Эксперты сравнили эффект скупки активов в США и Великобритании в период с 2008 г. до середины 2011 г. с эффектом QE в более позднее время. В то время как более ранние действия существенно помогли экономике, ......

22 декабря 2017, 05:25

Gold EFPs: Absolute Proof That Paper Gold Is A Fraud

Authored by Stewart Dougherty via InvestmentResearchDynamics.com, IRD’s Note:  In the past year, there has been a noticeably substantial  increase in the use of the obscurely defined EFPs (Exchange for Physicals) and PNTs (Privately Negotiated Transactions) in the settlement of Comex gold and silver futures contracts.  In simple terms, the EFPs and PNTs enable the counterparties  a Comex futures contract or LBMA forward to settle the contract in an acceptable form other than the actual physical commodity as required by the contract specifications (e.g. one gold futures contract requires the delivery of a 100 oz. gold bar as qualified by the Comex).  As an example, the counterparty that is required to deliver gold under Comex contract terms can deliver a comparable dollar amount of GLD shares if the counterparty standing for delivery agrees to take delivery of the GLD shares.   The EFPs and PNTs plunge the Comex operations into even greater opacity – likely intentionally.  In all probability, the EFPs and PNTs are used to bridge the gap between the amount of gold (silver) that needs to be delivered and the amount of gold (silver) that is available to be delivered.  The settlement of the contract occurs outside of the Comex.  These contract settlement devices further enable the ability of the western Central Banks to execute the successful manipulation of the gold (silver) price. *  *  * In recent months, the issuance of gold Exchange for Physical (EFP) contracts has surged. EFPs convert a physically deliverable Comex gold contract into an LBMA or LME contract supposedly deliverable at a later date ex London and/or Hong Kong. As an incentive for Comex contract holders to accept EFPs, a cash bonus reportedly is paid. EFPs in silver are also being issued in vast quantities, but we will focus on gold for brevity. Most gold market observers believe that EFPs are a Comex gimmick designed to prevent, or at least forestall a formal Comex delivery failure. We believe the full story behind the EFPs is more complicated and disturbing, and that it involves collusion, conspiracy, and fraud. In order to fully understand the corruption within the gold market, we believe that one must first understand the full extent of American political corruption, as the two are directly linked. Inferential Analytics, the forecasting method we have developed and use, is based on linkages, which are crucial to insight. Please bear with us as we take a brief tour of the Washington, D.C. political swamp; it is crucial to understanding the gold swamp. The 2016 U.S. presidential election was never intended to be an election. Instead, it was a Deep State charade designed to pass the presidential baton from Obama to Clinton. Obama’s reign was an unprecedented financial bonanza for his Deep State handlers, and they were poised to go in for the looting kill upon the second White House coming of the epically money motivated Clintons. The mainstream media did everything in their power first to derail Trump’s nomination, and then to destroy his prospects in the general election. Anyone who understands American politics knows that there was no way whatsoever any of the non-Trump Republican nominees, such as Rubio, Cruz and Kasich, could ever have beaten the stop-at-nothing Clinton political machine in the general election. None of the Republican candidates was ever supposed to win; their specific purpose was to lose, while creating the false illusion of a real presidential campaign and election. The Republican establishment was greatly looking forward to the Clinton presidency, as the political streets would have been more thickly paved with gold than ever before in their careers. They could taste the graft, kickbacks, donations, pay for play bribes and other forms of illicit compensation headed their way. When the Republican establishment realized that the initial Trump phenomenon was not a fluke that would soon flame out, Ryan, McConnell and their respective chamber mates did everything in their power to destroy Trump’s campaign, including recruiting Mitt Romney to excoriate Trump personally and professionally. But the smears and attacks did not work, because Trump had tuned into the gathering despair of millions of flyover America voters, and his insight into their pain enabled him to speak to them in a language they hungered for and understood. His words galvanized their anger and their anguish into action. Against all odds and by nothing short of a miracle from God, Trump won. Now, more than a year later, we are beginning to learn the mountainous heights of corruption scaled by the Deep State elite to rig the 2016 election. Among many other sordid details revealed, we have learned that at the highest levels, the Justice Department and FBI have been corrupted, and turned into crude, partisan, Mafia-style enforcers of the Deep State looting agenda. With rarely seen arrogance and false righteousness, traitors within these organizations decided to subvert the will of the American people, and to swing the election to suit their personal tastes, and bank accounts. In November, 2016, the American people came within a few thousand votes of being plunged into the crony communist dictatorship the Deep State elitists have planned for us. If Trump had not won, the people would never have found out what is now being revealed to them on an hourly basis about the depths of the Deep State corruption, because all of it would have been shredded and erased, like something out of Orwell’s 1984. The truth about the election, and the numerous related political scandals, such as the real Russian collusion, the Clintons’ treasonous $145 million Uranium One sting against the citizens of the United States, would have been assassinated and buried deep in the D.C. swamp. The evidence is now incontrovertible that, on an inflation-adjusted basis, the United States has become the most corrupt empire in history. We see this corruption everywhere, not just in presidential politics. We see it in the cooked and crooked government books that totally ignore $21 trillion in accounting fraud, and likely, outright theft; in deliberate government misreporting of inflation, retail sales, employment, and GDP, perpetrated to tell false economic narratives and front-run markets that will react in predictable ways to them; throughout the banking and financial system, where scandals and massive fines are now so routine that no one even notices or pays attention to them anymore; in central bank interest rate rigging, which ripples into every other market, distorting all of them; and in cronyism that has bred the most pervasive wealth inequality in our history, and that is starting to resemble what was seen in ancient monarchies and feudal societies; to mention just a few examples of our corruptive disintegration. This endemic and systemic corruption is suffocating the American economy, not to mention the American dream, or what is left of it. It is precisely this advanced, systemic corruption that enables the gold price manipulation fraud to continue unabated. If the High Priests of corruption could overtake the United States Justice Department and FBI, which they did, they can also easily control the gold market, which they do. And they do so because the corruption of the gold market is the necessary prerequisite to and enabler of every other form of official American corruption, as we shall later explain. Which brings us back to the gold EFPs. The important question is: Are the EFPs solely designed to prevent Comex delivery failure? We don’t think so. We think the EFP story is bigger than that. As we have outlined in recent articles, it is critically important to the Deep State financial elite that the price of gold not “go Bitcoin.” If it does, it would create a buying stampede that would feed on itself, sucking funds out of individual bank deposit accounts. Banks make money by controlling depositors’ money, and precisely nothing from a box of Gold Eagles buried in someone’s back yard. More important to the banks is that individual deposits will be required for future bank bail-ins and capital controls, and cannot be allowed to leave the banks, soon to be monetary prisons, in which they currently reside. As has often been said by those who have experienced them in the past, “there is no fever like gold fever.” This fact is well known to the financial elite, and they are doing everything in their power to prevent gold fever from breaking out. The way to keep a gold buying stampede from happening is to sharply depress gold’s price, making gold look like a terrible place to put money. Human beings are momentum chasers by nature, which is broadly evident in the current Bitcoin and stock market phenomena. In 2011, gold was in the process of going vertical, just as Bitcoin subsequently has gone, and this represented an emergency for the ruling financial elite. Since then, they have pounded down the price from $1,900 to $1,250 today, during a dreary, relentless campaign now well into its seventh year. In the process, the ruling financial elite has made an unprecedented $1 trillion profit from the manipulation of the gold market, but the full story is more nuanced and complex than the elite’s looting and corruption. The control of the gold price is a technical and complex process. Some people wonder why, if the manipulators could crush the price from $1,900 to $1,250, they haven’t they kept pushing it down in order to profit even more? Why haven’t they taken it down to, say, $1,000 or $750? The answer is that the supply does not exist to handle the increased demand that lower prices would create, particularly from sovereign buyers such as Russia and China. These buyers have certain amounts to invest on a regular basis. In September, 2017, for example, Russia purchased 1.1 million troy ounces, or 34.2 metric tons of gold. The average price of gold that month was $1315.39. This means that Russia spent approximately $1.447 billion on gold that month. If gold had been pushed down to, say, $1,000 per ounce, Russia would have been able to purchase 1.447 million ounces of gold for the same amount of money, or 347,000 ounces (31.6%) more gold. China, a huge gold accumulator that is far less transparent about the scale and timing of its sovereign purchases, and whose citizens are buying gold on a massive scale, would also have been able to buy 31.6% more ounces with whatever amount it invested in gold in September, 2017. And so would every other gold buyer that month, including sovereign, industrial and retail purchasers worldwide. But with supply and demand already in a tenuous balance, where would the extra gold have come from? The gold price manipulators are therefore required to cap the price not just on the upside, but also on the downside. If the paper price were to go lower than the supply / demand equilibrium price, this would trigger delivery failures that would spread like wildfire as everyone raced to buy disappearing, increasingly non-available gold. Buying stampedes are created by the non-availability of merchandise desired by consumers, because it is human nature that when people are told they cannot have something, their desire for that thing goes exponential. When the gold price moves too low, the manipulators must go long (buy) paper gold in order to support and stabilize the price. The manipulators are therefore in the predicament of needing to vacillate between going long and going short, as circumstances demand, to keep the price in the allowable range. They must maintain dual long and short positions all, or at least most of the time. And all of the contracts they buy must ultimately settle, one way or another. The manipulation of the gold price is strategically engineered at the highest levels of the deep state financial elite, and is managed for the elite by the Bank for International Settlements (BIS). Instructions from the BIS are then communicated to the western central banks (WCBs), who in turn inform the bullion banks of the specific price ranges they must keep gold within. These price targets change according to financial and economic conditions, and Deep State market manipulation profit (theft) objectives. The Commitment of Traders (COT) gold report, which is issued by the CFTC based on data provided to them by the Comex, categorizes positions held by “commercials” (the bullion banks), “non-commercials” (generally assumed to be big dollar hedge funds), and “non-reportables” (smaller investors such as gold fabricators, jewelers and coin dealers, who must hedge their positions so as not to be financially hurt by price swings). People assume that these market participant categorizations are honest and accurate, but we do not. The gold market has been corrupt for decades, and this includes in its reporting. We believe there are many bullion banks (commercials) that also manage shadow “non-commercial” (e.g., hedge fund-like) accounts. Therefore, at any given time, the bullion banks can be both long and short the gold market, via both known commercial accounts, and also unknown, shadow, non-commercial accounts. If the COT report were honest, there would be a fourth category of market participants: Official Price Manipulators (OPMs), and all official price manipulation activities, long and short, would be reported. We will call such positions OPM Contracts. Of course, official price manipulation cannot be admitted or detailed, because it would expose the gold price for the rigged fraud that it is. Therefore, OPM Contracts currently hide within the shadows of the commercial and non-commercial investor categories. The role of the bullion banks is to control the price of gold per the instructions of the BIS and WCBs. The bullion banks make enormous profits as a side benefit of being officially authorized gold price controllers, as they have been granted a Bondian License to Steal. But their primary duty is to ensure that the price remains within the ranges set by deep state financial elite and central bank agents. With respect to price manipulation, per se, it is not the intent of the bullion banks to take delivery of gold when their long contracts expire, or to deliver gold when their shorts expire. For them, gold price manipulation is a cash settlement operation. There are numerous times when the price manipulators must act in a non-profit manner to keep the gold price in line. This occurs when the price comes close to breaching either the minimum or maximum price set by the BIS. It is at these times that the bullion banks must act in behalf of the BIS, not themselves. In other words, when the price is intra-range, the bullion banks can manipulate it for their own profit; but when the price threatens to break out of the range, then their job is to control it, no matter what the cost. In performing their BIS and WCB gold price control duties, the bullion banks receive a guarantee that any losses they might incur will be fully subsidized. Because their actions come with great exogenous risk. News of such things as war, a major terrorist attack, a bank failure and even election outcomes can result in immediate, substantial moves in the price of gold. For instance, on election night, 2016 and the following day, the price soared and then plunged, as the controllers worked overtime to keep it within the set boundaries, producing massive paper gains and losses during the process. The deal between the BIS and WCBs, and their price manipulation agents, the bullion banks, is that Job One is to keep the price of gold within the set range at any given time. Imagine a situation where the gold price is going too low, and the manipulators must step in to support it by going long. Imagine, too, that there are no market participants willing to go short at that necessary market intervention moment. Therefore, there is an order imbalance. To fix this problem, the bullion bank manipulators simultaneously go both long and short, to set the price where it needs to be. Keep in mind, these are price manipulation, not money trades. There is no intention on the part of the manipulators to settle them either via cash or physical delivery; these trades are solely made to maintain a particular and phony gold price. Therefore, as these contracts expire, the manipulators need to vaporize them, and make them disappear. This is what the EFPs do. EFPs are where the OPM Contracts go to die and be buried. The EFP longs offset the corresponding Comex short OPM Contracts (which are also phantom), keeping the Comex accounts in balance. We acknowledge that in times of delivery stress, the Comex might need to convince legitimate gold longs (in other words, non-Official Price Manipulators) to accept EFPs by offering them a cash bonus for doing so. But this would be in a minority of cases, given that the non-commercial hedge funds are typically momentum trade, cash settlement players, not investors in physical gold. They want cash profits to fund their salaries and bonuses, not gold. Therefore, it is uncommon for them to stand for delivery. The Comex is owned by the CME, a publicly traded corporation subject to regulation, audits and taxation. If the CME were to actually pay cash bonuses to legitimate longs persuaded to accept EFPs, they would need to report them as a business expense. While they would try to bury these expenses deep in the footnotes of their financial reports, in the event of a lawsuit and legal discovery, the payments would be revealed. This is a legal risk the CME cannot take, because bribing customers to accept EFPs would indicate a de facto delivery failure on their part. If an EFP were no different from a Comex contract, why would the CME need to bribe a customer to accept it? Non-admitted and elaborately disguised delivery failure would be tantamount to fraud, and the payment of bribes to cover up such a delivery failure, in other words, to cover up the fraud would be a prosecutable criminal act. Therefore, any EFP payments / bribes must be transferred to the LBMA, the over the counter gold market in London, which is opaque and loosely regulated, if regulated at all. Keep in mind, the vast majority of EFPs simply vanish, as they are the concocted method of making OPM Contracts disappear. As has been pointed out by several gold market experts, it is inconceivable that the LBMA has the ability to deliver the quantity of physical gold represented by the massive number of EFPs created in recent months. But we believe this misses the point. It was never the bullion banks’ intention to demand delivery of the OPM contracts, which are nothing but shadow, price control mechanisms. This is why, despite the fact that the enormous gold futures trading volume in New York and London would by now almost certainly have produced delivery failures, if they were all legitimate and real, there have not been any reported delivery failures. The only explanation for this is that a large number of these contracts are shadow OPM Contracts whose sole purpose is to control the price of gold, and which are then vaporized after they have served their price manipulation purpose. Please keep in mind that the control of the gold price by the deep state financial elite is not some parlor game that they play for their enjoyment; it is an absolutely critical requirement in keeping the fraudulent fiat currency counterfeiting scheme from collapsing. There are literally trillions of dollars at stake, and the entire counterfeiting scam could and almost certainly would implode if gold “went Bitcoin.” If that were to happen, gold would tell the world the sobering monetary, financial and economic wisdom it has gleaned from 5,000 years of study, experience and reflection. The simple fact is that the financial system cannot handle the truth that gold knows, and that it would tell, if it were allowed to. In our view, we are at the point where official corruption is so endemic and extreme that it has become a mistake to rely on official gold reporting of any kind, whether from the CFTC, the CME, the Comex, the LBMA, the World Gold Council, the mainstream media, the government or anyone in between, in conducting market or price analysis, or in forecasting coming gold market developments. When it comes to the one and only money, gold, we believe the most logical and profitable approach is to simply refer to history, and use common sense. The 5,000 year old antidote not only to financial fraud and corruption, but to the profoundly corrosive and dangerous effects of political fraud and corruption, has been gold. We believe this antidote is now more important than it has ever been in human history. The Washington, D.C. swamp is evolving from a living, breathing cesspool of out-of-control corruption, into a Silurian breeding ground for epic, highly-evolved evil. We hope the now ceaseless revelations of corruption can at least halt, if not reverse the further spread of this destructive scourge, but history says this never happens in declining empires. Therefore, we believe that those who honor their basic, common sense instincts to buy physical gold as protection against the consequences of official corruption and evil will be rewarded by Time for doing so. Kindly note: Harvey Organ is the leading expert when it comes to EFPs. He publishes detailed EFP data on a daily basis, and if you do not already follow his work, we believe you will find it illuminating. No one is closer to the daily specifics of the EFP fraud than Harvey. S.D.

Выбор редакции
21 декабря 2017, 20:11

BIS issues new ‘streamlined’ stress test principles

Banks have made significant advances in stress testing since financial crisis, Basel Committee says; issues new ‘guidelines’ that focus on stress test evolution

Выбор редакции
21 декабря 2017, 15:17

Вагнер стал игроком мюнхенской "Баварии"

Мюнхенская "Бавария" подписала контракт с игроком немецкого "Хоффенхайма" Сандро Вагнером. Таким образом, это стало первым приобретением подопечных Юппа Хайнкеса в зимнее трансферное окно. Сообщается, что сумма трансфера составляет порядка 12 миллионов евро.

21 декабря 2017, 15:02

БМР: эффект QE со временем ослабевает

Банк международных расчетов (БМР) выяснил, что эффект вливания центробанками денег в экономику путем покупки ценных бумаг со временем ослабевает, пишет Bloomberg.

21 декабря 2017, 15:02

БМР: эффект QE со временем ослабевает

Банк международных расчетов (БМР) выяснил, что эффект вливания центробанками денег в экономику путем покупки ценных бумаг со временем ослабевает, пишет Bloomberg.

Выбор редакции
20 декабря 2017, 14:18

Are Bonds Really On The Run? Why One Trader Is Skeptical

Yesterday we observed the biggest 2-day steepening in the 2s30s yield curve since the Trump election, following a confluence of events which we discussed in this post, and which resulted in a generous payday for at least one rates trader. So has the long-awaited moment of a long-end selloff arrived? Or, as SocGen's FX strategist, Kit Juckes, put it, are "Bonds on the run?" Maybe not so fast, especially since much of the recent increase in yields has been for breakevens. Here are his thoughts. Bonds on the Run?   The Tax Bill is still moving towards the Oval Office, and even critics concede that it boosts growth a bit (more from the corporate tax cut than from the income tax cuts). While the relationship between growth, economic slack and inflation remains as much a mystery as how Father Christmas gets down the chimney, an uptick in breakeven inflation and in 10-year Note yields isn’t shocking. The more breakevens rise, the less real yields rise, the less this affects the dollar, unless or until it triggers a wholesale rethink on where Fed Funds are headed. So far, the market remains convinced the destination is 2-point something. Bearish bond bets may make sense, but FX conclusions are messier. We like short yen trades for now, but as with any carrybased FX trades, it feels a bit like picking up pennies in front of a present-loaded sleigh... And this: Sometime over the holidays, perhaps while digesting an absurdly large meal and instead of watching the Christmas Special of some TV programme or over, I’m going to re-read Why so low for so long, a paper published this month by Claudio Borio and others at the BIS that rather debunks the idea that real interest rates are a function of shifts in desired saving and investment rates. It suggests, to me, that we can just get stuck in low, medium or high real rate regimes for a protracted period. At the moment, the market believes the world’s in a low rate world because the Fed believes it. Everything from Bitcoin to housing market excess and the EM economic recovery is linked to that.   What happens if the tax bill revives inflation and makes the FOMC question what kind of policy regime we’re supposed to be in? Maybe we revert to the pre-GFC order, or maybe we have a new version of the taper tantrum and a very temporary spike in rate expectations that simply reinforces the low-rate regime. So before you go all in on that 30Y short, maybe sleep on it for a day or two, also known as two lifetimes in today's algo-driven, ADHD dominated market...

19 декабря 2017, 18:40

О золоте, криптовалютах и банках

Почтеннейшая публика, проявляющая интерес к ценам мировых рынков, может посчитать поведение золота, в частности, и драгоценных металлов, в целом, в этом году довольно скучным. Особенно, если сравнивать его с тем, что происходит на рынке криптовалют. Если же не обращать внимание на искусственный ажиотаж с этими электронными жетонами, то выясняется, что цена золота в этом году может продемонстрировать свой самый большой рост, начиная с 2011 года, когда рост составил 10%, и даже превзойти этот уровень.Как оценивают более широкие специалисты по товарным рынкам, уже начался новый товарный суперцикл, при этом цены на биржевые товары, а золото и серебро также входят в эту группу, находятся на исторически низком уровне относительно других видов активов. Однако драгоценные металлы и прежде всего золото – это не вполне обычные товары. Прежде всего это твердые обеспеченные деньги, и они являются самыми опасными конкурентами бумажных необеспеченных валют, выпускаемых центральными банками. Именно поэтому они и их коллеги из тесно связанных с ними транснациональных банков делают все возможное, чтобы цена золота оставалась на искусственно заниженном уровне и не начала свой резкий и тем более экспоненциальный рост. Когда что-то похожее начало происходить в 2011 году, банки и власти бросили все силы, чтобы остановить этот процесс. О причинах речь пойдет чуть ниже, но вначале стоит остановиться на том, почему биткойн и прочие криптовалюты не рассматриваются банками в качестве такой угрозы, как никому ненужный «варварский пережиток».При всей своей кажущейся независимости от существующей финансовой системы криптовалюты фактически являются ее составной частью. Транзакции можно отследить, а на сами криптовалюты невозможно незаметно сделать какие-либо крупные покупки. К тому же это прямое нарушение действующего законодательства подавляющего большинства стран. Вывод крупных сумм с рынка криптовалют также надежно контролируется все теми же банками. Так что для них какой-то существенной угрозы нет. Владелец криптовалюты рано или поздно придет к ним. А вот с физическим золотом у банков сразу же возникают проблемы.В отличие от других товаров золото обладает одной чрезвычайно характерной чертой, отличающей ее от зерна, нефти или меди. Чем выше на него становится цена, тем больше оно привлекает желающих купить его, тогда как с обычными товарами все обстоит с точностью до наоборот. Чем выше цена на золото, тем больше людей начинает уделять ему внимание и тем больше средств направляется на его покупку, еще больше повышая его цену и снижая интерес к самим валютам. В практическом виде это выливается в своего рода набег вкладчиков на банк, снятие средств с его счетов и направление их на покупку драгоценного металла. Банки зарабатывают прибыль на том, что контролируют средства вкладчиков. Чем их больше, тем выше и прибыль, чем меньше, тем она ниже, а то и вместо прибыли получаются одни убытки. При этом банки ничего не зарабатывают, если вместо банковского вклада человек предпочел зарыть банку с золотыми монетами под любимым дубом или вишней. В современных условиях клиентские депозиты необходимы банкам и для того, чтобы осуществлять контроль за движением капиталов, а также за их счет остаться на плаву в случае банкротства. Банки из инструмента развития экономики, которыми они в значительной части были в прошлом, все больше превращаются в финансовые тюрьмы, контролирующие своих клиентов и то, на что и в каких количествах этим клиентам будет разрешено потратить имеющиеся у них на банковских счетах средства.Для того, чтобы не допустить массового изъятия средств со счетов и бегства вкладчиков из бумажной валюты в золото, банкам требуется представить драгоценный металл в качестве совершенно неинтересного для вложений актива. И криптовалюты предоставляют для этого прекрасную возможность.Может возникнуть вопрос: почему тогда банки не могут опустить мировую цену золота до 1000, 500, 300 или менее американских дензнаков или евро? Проблема заключается в том, что в отличие от криптовалюты покупателю по его требованию необходимо поставить физический металл, запасы которого ограничены, и который необходимо откуда-то реально взять. Если с какими-то небольшими клиентами банки могут договориться и вместо поставки рассчитаться с ними большим количеством бумажной валюты, заплатив какую-то премию, то с некоторыми более крупными и серьезными клиентами и особенно странами такой номер уже не проходит.Если, скажем, Россия или Китай купили на бирже миллион унций золота по 1300 ам.дензнаков за унцию, то они потратили 1,3 миллиарда. Если же цена 1200, то на те же 1,3 миллиарда фантиков можно купить уже на 80 тысяч унций больше, а если 1000, то уже потребуется поставить дополнительно 300 тысяч унций, а их физически необходимо найти и доставить контрагенту. Ведь в противном случае это означает банкротство контрагента-поставщика, будь то банк или биржа. Этого Запад допустить категорически не может, поскольку последствия этого могут оказаться еще более тяжелыми.Поэтому процесс манипуляций рынком золота – это долгий, сложный и изматывающий процесс, который решается на самых высоких эшелонах финансовой и государственной власти. За это отвечает Банк международных расчетов, специально созданный прежде всего в этих целях, этот банк центральных банков, который координирует весь процесс и через подчиненные ему центральные банки транслирует торгующим золотом банкам, что они конкретно должны делать. Пока все относительно нормально банки могут спекулировать желтым металлом и получать прибыль, если же цена приближается к критическим уровням, то ее будут удерживать по приказу сверху вне зависимости от возможных затрат. Фантики можно нарисовать в любых количествах, главное, чтобы бумага не кончилась.Однако главной проблемой всех этих манипуляций являются ограниченные запасы физического металла, и то, что в последние пару лет вновь началась фаза роста, говорит о том, что эти ресурсы постепенно истощаются, и у банковского картеля становится все меньше возможностей манипулировать этим рынком. А это означает, что на смену ажиотажу вокруг криптовалют может в недалеком времени прийти золотая лихорадка со всеми характерными для нее последствиями. Ведь в мире не было и нет другой такой заразительной лихорадки как золотая лихорадка, от которой нет никаких иных лекарств кроме физического золота.Мои книжки «Крах «денег» или как защитить сбережения в условиях кризиса», «Золото. Гражданин или государство, свобода или демократия», «Занимательная экономика»,«Деньги смутных времен. Древняя история», «Деньги смутных времен. Московия, Россия и ее соседи в XV – XVIII веках» можно прочитать или скачать по адресу http://www.proza.ru/avtor/mitra396

19 декабря 2017, 11:13

["Бода́лся телёнок с ду́бом"] Business Insider: инцидент в Сирии показал, что у F-22 нет шансов в открытом бою с истребителями России

Первый же серьезный инцидент с участием российских и американских военных самолетов в небе над Сирией показал всю непригодность американских военных самолетов пятого поколения для перехватов нарушителей воздушного пространства и ведения открытого боя. Встреча между потенциальными противниками, к счастью, закончившаяся без последствий, показала, что в бою российские противники американских F22 будут иметь существенное преимущество, пишет Business Insider.Как сообщали в Минобороны России, 13 декабря пара штурмовиков Су-25 на высоте 3300 метров сопровождала гуманитарную автоколонну в районе города Маядин (западный берег реки Евфрат). "Со стороны восточного берега реки к ним приблизился американский истребитель F-22. Отстреливая тепловые ловушки, F-22 создавал помехи паре российских Су-25", - отметили в военном ведомстве.В свою очередь представитель американского военного ведомства Эрик Пэхон заявил, что Су-25 близкими приближением вынудили пилота американских пилотов агрессивно маневрировать. По словам Пэхона, инцидент длился 40 минут.F22 обладают фантастической "ловкостью" и умением прятаться от противника и поэтому считаются сейчас главным и наиболее опасным оружием американской военной авиации. F35 по сравнению с F22 больше напоминает тяжеловеса в воздухе. Он многофункционален и способен сражаться с самолетами противника, бомбить цели на земле, собирать разведывательную информацию или проводить наблюдения.Что касается F22, то у него одна-единственная специализация - бой в воздухе с противником. Однако в условиях современных воздушных боев главный плюс F22 - умение оставаться невидимым для противника до самой последней минуты в значительной мере нивелируется.Во время перехвата самолет обычно подлетает к нарушителю воздушного пространства и требует от него развернуться и покинуть воздушное пространство или быть готовым к последствиям. Во время такого предупреждения самолеты для большей убедительности обычно покачивают крыльями, как бы показывая нарушителю свои ракеты и недвусмысленно давая понять готовность применить их в случае необходимости. Но вот это как возможности такой демонстрации силы и намерений F22 и лишен. Его дизайн и форма подчинены одной задаче - маскировке, поэтому ракеты и бомбы у него находятся не снаружи, как у всех остальных военных самолетов, а внутри.Пилот противника, вторгшись в американское воздушное пространство или в пространство, защищаемое американскими ВВС, не знает, вооружен ли F22 или он не имеет на борту оружия. Мало того, что у российского Су-35 больше ракет, чем у F22, противник их может увидеть. Так что, в случае боя преимущество будет на стороне российского самолета, считает BI.Главное оружие F-22 - скрытность. Противник не знает, где находится американский "невидимка". В идеале бой должен закончиться победой американского пилота еще до того, как он его заметил.Если бой начнется после "перехвата", похожего на тот, что произошел в небе над Сирией, главное преимущество F-22 исчезнет - его будут видеть.Более того, Су-35 сможет даже маневрировать лучше F-22. Поэтому по мнению специалистов, например, эксперта по боевой авиации из британского Королевского Объединенного института оборонных исследований Джастина Бронка, американские самолеты пятого поколения, такие, как F22 и F35 лучше не использовать для перехватов воздушных нарушителей. Этой не очень сложной задачей вполне могут заняться более дешевые перехватчики.(http://expert.ru/2017/12/...)

18 ноября 2016, 18:04

Дмитрий Перетолчин. Владимир Павленко. "ФРС против американских президентов"

Доктор политических наук Владимир Павленко об истории борьбы банкиров за контроль над Соединенными Штатами, как создание ФРС изменило американское общество и всю мировую финансовую систему. #ДеньТВ #Перетолчин #ФРС #доллар #экономика #Ротшильды #Рокфеллеры #банкиры #Трамп #элиты #Морганы #история #Павленко #Шифф #Барух

14 февраля 2016, 19:01

В.Ю. Катасонов: Мировая теневая экономика. Картели

Пять признаков империализма по В. ЛенинуРовно 100 лет назад в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», которую изучали в Советском Союзе во всех вузах, В.И. Ленин выявил пять основных экономических признаков империализма как «высшей» и «последней» стадии капитализма. Это:1) Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни.2) Слияние банкового капитала с промышленным и создание на базе этого «финансового капитала» финансовой олигархии.3) БОлее важное значение вывоза капитала по сравнению с вывозом  товаров.4) Образование международных монополистических союзов капиталистов, осуществляющих передел мира.5) Конец территориального раздела земли крупнейшими капиталистическими державами.Сегодня изменился каждый из пяти экономических признаков империализма. Но приглядимся повнимательнее к  четвертому, наиболее актуальному сегодня признаку — как выясняется, самому небезопасному для мира. Этому признаку посвящена пятая глава книги, которая называется «Раздел мира между союзами капиталистов».Глава начинается следующими словами: «Монополистические союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты, делят между собою, прежде всего, внутренний рынок, захватывая производство данной страны в своё, более или менее полное, обладание. Но внутренний рынок, при капитализме, неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. И по мере того, как рос вывоз капитала и расширялись всячески заграничные и колониальные связи и «сферы влияния» крупнейших монополистических союзов, дело «естественно» подходило к всемирному соглашению между ними, к образованию международных картелей».Итак, четвёртый экономический признак империализма связан с образованием международных картелей. Международные картели — монополии монополий, соглашения национальных монополий разных стран (тресты, концерны, синдикаты) об экономическом разделе мира.Созданию международных картелей предшествует образование картелей на национальном уровне. Об этом Ленин пишет в первой главе («Концентрация производства и монополии»). Первые национальные картели появляются после кризиса 1873 года. Экономический подъем конца XIX века и экономический кризис 1900–1903 гг. привели к массовому образованию национальных картелей,  они  "становятся одной из основ всей хозяйственной жизни». Тогда же образуются многие международные картели.Оригинал взят у ss69100Картели как сеть теневой экономикиВ рамках международных картельных соглашений монополисты разных стран делят рынки сбыта товаров, определяют географические границы сфер операций отдельных участников международного картеля. При этом почти всегда устанавливаются единые (монопольно высокие) цены на однотипные товары и услуги. Иногда определяются предельные объемы производства и сбыта тех или иных товаров. Кроме рынков сбыта, разделу могут подлежать источники сырья и сферы приложения капитала.Существуют также закупочные картели (установление монопольно низких цен на закупаемые товары и услуги). Очевидно, что международные картели ограничивают или даже делают невозможным торговую, инвестиционную и финансовую деятельность аутсайдеров, оказавшихся за бортом международных соглашений. Нередко картели «расчищают» себе «жизненное пространство», сначала проводя синхронизированный демпинг, а уже затем устанавливая монопольно высокие цены.Ярким примером международного картеля начала прошлого века является соглашение между американским трестом «Дженерал электрик» и германской корпорацией АЭГ. В 1907 году между этими гигантами электротехнической промышленности был заключен договор о дележе мира. Конкуренция на рынках электротехнической продукции была устранена.Ленин очень подробно описывает историю создания и механизм функционирования международного электротехнического картеля. Он также приводит примеры международных картельных соглашений о разделе мировых рынков рельсов, цинка, морского торгового судоходства. Он подробно описывает конкурентную борьбу между американским керосиновым трестом Рокфеллеров и объединением германских керосиновых компаний. В какой-то момент времени конкуренты были близки к образованию всемирного керосинового картеля, но в последний момент соглашение расстроилось.При раскрытии четвертого экономического признака империализма Ленин ссылался на исследование немецкого экономиста Роберта Лифмана (1874–1941)  «Картели и тресты». По данным Лифмана, в 1897 году в мире насчитывалось около 40 международных картелей с участием Германии, а к 1910 году уже около 100. Примечательно, что в начале ХХ века почти ни один международный картель не обходился без участия компаний Германии и США, проводивших агрессивный захват мировых рынков. Они «отжимали» рынки у своих конкурентов из Англии, Франции, Бельгии, Голландии.И хотя уже на заре века во многих странах  действовало антимонопольное законодательство, которое запрещало создание картелей. или предполагало согласие со стороны антимонопольных служб, картели  имели одно преимущество --  они в отличие от  других форм монополий (тресты, синдикаты, концерны), могли создаваться втайне от государства и общества по типу «джентльменских соглашений». И даже если соглашения имели письменную форму, то документы  надежно прятались  в сейфах подписантов.Иными словами, международные картели представляли, да и сегодня представляют собой версию теневой экономики. Нередко картели маскируются вывесками информационных центров, научных институтов, союзов предпринимателей, комитетов, комиссий и т.п. Компании, которые вступают в картельное соглашение, сохраняют свою финансовую, юридическую, коммерческую и производственную самостоятельность. Правда, иногда участники картеля создают совместную компанию акционерного типа для выполнения функций управления.Производственные и рыночные квоты участников картеля соответствуют их долям в капитале совместного акционерного общества. В качестве примера можно привести международный картель по азотным удобрениям ( созданный в 1928 году). В 1962 году участники картеля создали акционерную компанию «Нитрекс» (Nitrex A.G.) с капиталом 1 млн. швейцарских франков (зарегистрирована в Швейцарии, Цюрих). Акции были поделены между участниками картеля. «Нитрекс» в централизованном порядке собирал все заказы на поставку азотных удобрений и распределял их между участниками картеля.Имеются также документированные свидетельства,  что международные картели принимали активное участие в подготовке и развязывании Второй мировой войны. В период между двумя мировыми войнами процесс создания международных картелей резко активизировался. К началу Второй мировой войны 1939–1945 годов, по некоторым оценкам,их  число  возросло чуть ли не до 1200, и накануне войны они контролировали от трети до половины всего оборота мировой торговли.Преимущественно это были соглашения монополий различных европейских стран. Число международных картелей,с одновременным участием европейских и американских монополи, йбыло невелико. Капиталистические страны, находившиеся в состоянии затяжного экономического кризиса, стали проводить дифференцированную антимонопольную политику. Внутри своих стран власти все-таки пытались ограничивать монополии и стимулировать конкуренцию. А в случае, если создавались международные картели, которые могли усиливать позиции национальных компаний на внешних рынках, почти никаких препятствий власти не создавали. Даже, наоборот, поощряли создание картелей.Некоторые международные картели с участием американских и немецких компаний не прекращали своей деятельности на протяжении всех лет Второй мировой войны.Обвинения в адрес международных картелей  прозвучали  на Потсдамской конференции 1945 года и на Нюрнбергском процессе.После войны во всех странах  превалировали антикартельные настроения . В Организации объединенных наций (ООН) обсуждался вопрос о том, что этот новый институт должен полностью запретить международные картели или, по крайней мере, контролировать их создание и функционирование. В послевоенные десятилетия до 1970-х гг. на Западе более или менее эффективно реализовывалось антимонопольное законодательство. В том числе в части, касающейся международных картелей. К началу 1970-х гг. число таких картелей оценивалось в 70-80. Примечательно, что это были преимущественно трансатлантические картели, т.е. соглашения с одновременным участием европейских и американских монополий.Картели под прикрытием исследовательских институтовСо времени окончания Второй мировой войны и до середины 70-х гг. наиболее известными в мире были международные картели в области морского судоходства (их было несколько), по электрооборудованию, радиоаппаратуре, автомобилям, подвижному железнодорожному составу, а также по удобрениям: азотным, калийным и фосфатным. В сфере производства химических товаров действовали созданные еще в период между двумя мировыми войнами картели: содовый, по красителям и по хинину. В области производства цветных металлов - картели по алюминию и меди.В сфере производства черных металлов - по стали, отдельным видам проката, рельсам, трубам, белой жести. Естественно, международные картели не афишировали свою деятельность, пытаясь убедить общество и контролирующие органы государства, что они занимаются «исследовательской» деятельностью. Например, функции международного калийного картеля (до Второй мировой войны в него входили монополии Франции, Германии, Испании, Польши, Великобритании, США и других стран) после войны стали выполнять три «института».Это Международный калийный институт в Берне (Швейцария), представляющий в основном интересы западноевропейских компаний, а также две организации США — Американский калийный институт и Фонд для международных исследований в области калия. Международные картели в морском судоходстве назывались «пулами» и «конференциями».Для международных картелей использовались «крыши» союзов предпринимателей...Например, международный картель по стали в 1967-м создал  «крышу» в виде Международного института чугуна и стали (МИЧС). Создание МИЧС, как было официально заявлено, имеет целью укрепление контактов между сталепромышленниками различных капиталистических стран, обмен информацией, касающейся положения на рынке чёрных металлов. В 1970 г. МИЧС объединял более 100 металлургических компаний 24 капиталистических стран, производивших около 95% стали в капиталистическом мире.Точное количество международных союзов предпринимателей назвать трудно. Они могут иметь самые разные названия: торговые и промышленные палаты, биржевые комитеты, отраслевые институты, ассоциации, комиссии и т.п.Патентные картелиПосле войны появились патентные картели. В условиях развернувшейся научно-технической революции в международной торговле резко возросла доля товаров обрабатывающей промышленности, особенно ее наукоемких отраслей. Позиции корпораций, действующих в таких отраслях стали активно защищаться с помощью такого инструмента, как патенты (право на исключительное пользование техническим новшеством) и лицензии (разрешение на пользование техническим новшеством другим компаниям за лицензионное вознаграждение, участие в капитале или получение иных прав).Многие авторы поспешили заявить, что в условиях НТР традиционные международные картели «приказали долго жить», на их место пришли патентные картели, основанные на обмене патентами и лицензиями внутри узкого круга компаний разных стран. Причем, эти патентные картели не прятались, более того, они защищались патентными и иными службами, оберегающими интеллектуальную собственность крупного капитала.Существовала  «картельная блокада» Советского Союза и России и  сегодня это особенно актуально. Интересно, что до сих пор нашими экономистами, политологами и историками абсолютно не затронут этот важнейший аспект советской экономической истории. На протяжении 70 лет своего существования СССР находился в плотном кольце международных картельной блокады.Советские внешнеторговые организации вели переговоры и заключали контракты с компаниями, входившими в состав различных международных картелей. Торговля СССР с компаниями, не входившими в картели, была крайне затруднена. Именно поэтому мы могли торговать с Западом, лишь последовательно проводя политику государственной монополии внешней торговли.Без такой монополии международные картели могли бы грабить нас нещадно, устанавливая монопольно высокие цены на товары, импортируемые Советским Союзом, и монопольно низкие — на товары, поставляемые нами на Запад. До конца СССР не удавалось преодолевать фактор «картельной блокады», его действие лишь смягчалось. Именно поэтому основополагающими принципами советской экономической политики была опора на собственные силы, а также приоритетное развитие торгово-экономических отношений со странами социалистического содружества.После развала СССР и создания Российской Федерации «картельная блокада» против нашей страны не ослабла. Слава Богу, наша Федеральная антимонопольная служба (ФАС) это вовремя осознала. Ключевым направлением деятельности ФАС с 2014 г. стало расследование деятельности картелей с участием иностранных компаний. Правда, ФАС неоднократно заявляла, что борьба с международными картелями в России сильно затруднена. Главная причина — отсутствие международного акта, регулирующего совместные проверки ФАС с иностранными антимонопольными ведомствами, а также позволяющего обмениваться с ними конфиденциальной информацией.Но вернемся в 1970-е гг.,  когда на первый план вышли патентные картели. Конечно, традиционные картели, охватывающие рынки сырья и полуфабрикатов, продолжали существовать.Некоторые из них полностью ушли в «тень», другие изменили свой статус. Они приобрели вид межгосударственных соглашений о защите рынков тех или иных товаров.Такие международные товарные соглашения (МТС) получили большое распространение в первые два-три послевоенных десятилетия. Это соглашения по цинку, олову и некоторым другим металлам, зерну, джуту, кофе, бананам и другим биржевым товарам. Наиболее известно соглашение по нефти, получившее название ОПЕК.Считалось, что эти соглашения призваны защитить развивающиеся страны от неэквивалентного обмена стран бедного «юга» со странами богатого «севера», экспортирующего промышленную продукцию (так называемые «ножницы цен»).Однако надо иметь в виду, что за вывесками развивающихся стран зачастую скрывались транснациональные корпорации (ТНК), которые действовали в этих странах и были заинтересованы в таких картельных соглашениях межгосударственного типа.Яркий пример — ОПЕК. Это организация стран — экспортеров нефти. Основана в 1960 г. рядом стран (Алжир, Эквадор, Индонезия, Ирак, Иран, Кувейт, Ливия, Нигерия, Саудовская Аравия и др.) с целью координации действий по объему продаж и установлению цен на сырую нефть. Благодаря тому, что ОПЕК контролирует примерно половину мирового объема торговли нефтью (оценка на начало нынешнего столетия), она способна значительно влиять на уровень мировых цен.Однако при этом не стоит забывать, что за ширмой ОПЕК стоят транснациональные корпорации. Еще в 1960-е годы у всех был на слуху международный нефтяной картель, получивший название «семь сестер».История нефтяного картеля началась 87 лет назад. 17 сентября 1928 года в шотландском городке Ахнакарри было заключено неформальное соглашение между Royal Dutch Shell, Англо-персидской нефтяной компанией (будущая British Petroleum) и Standard Oil of New Jersey (будущая Exxon).Оно было призвано убрать жёсткую конкуренцию между этими гигантами нефтяного бизнеса.Для чего предусматривало сокращение добычи нефти в соответствии с тенденциями спроса на неё и сохранение существующей пропорции между добывающими компаниями.Уже к 1932 году в картель Ахнакарри вошли все семь крупнейших англо-американских компаний, создавших впоследствии «консорциум для Ирана».Примечательно, что антимонопольные службы США «благословили» создание нефтяного картеля, поскольку он укреплял позиции американских корпораций на мировом рынке нефти.Сегодня о международном нефтяном картеле почти ничего не слышно. Зато в СМИ много говорят об ОПЕК.С легкой руки некоторых журналистов, ее стали даже называть «антикартелем», имея в виду, что она был создана для противостояния «семи сестрам». Ничего подобного: нефтяной картель продолжает существовать. Просто входящие в него «сестры» не раз уже успели поменять свои «девичьи» фамилии. А главное — они скрываются за ширмой организации ОПЕК, которую научились использовать в качестве своеобразного «троянского коня».В качестве примера можно вспомнить энергетический кризис 1973 года, когда цены на «черное золото» в течение нескольких месяцев выросли в четыре раза. Тогда во всем обвинили страны ОПЕК. Однако главными «бенефициарами» той «революции цен» стали все те же «семь сестер» (и ряд других, примкнувших к ним нефтяных корпораций), а также западные банки, куда стали поступать десятки миллиардов нефтедолларов из стран ОПЕК.Да, конечно, в мире нефти в 70-80-е годы прошлого века произошли большие подвижки. Формально многие страны третьего мира объявили о национализации нефтяной промышленности. Но закупщиками нефти остаются все те же западные нефтяные корпорации. Члены международного нефтяного картеля занимают монопольные позиции в переработке нефти, транспортировке и реализации нефтепродуктов.Бреттон-Вудская валютно-финансовая система1970-е годы назвали закатом золотодолларового стандарта и началом «золотого века» международных картелей.С конца 1970-х гг. тема международных картелей постепенно исчезает из экономической литературы, СМИ, повестки заседаний международных организаций. В более поздние годы, если и имеют место публикации на тему международных картелей, то они содержат материалы и цифры, относящиеся к прошлым годам. Создается впечатление, что эпоха международных картелей закончилась.Но это иллюзия. Картели и раньше были в тени. Они и сейчас остаются в тени. Просто раньше антимонопольные службы периодически поднимали шум по поводу международных картелей, а сейчас их предпочитают не искать и не замечать. Объяснение подобного феномена следует искать в общем ослаблении (и даже демонтаже) антимонопольной функции современного капиталистического государства. А это ослабление, в свою очередь, обусловлено тем, что произошло достаточно радикальное изменение мировой валютно-финансовой системы. В 1970-е годы произошел переход от золотодолларового стандарта (Бреттон-Вудская валютно-финансовая система) к бумажно-долларовому стандарту (Ямайская валютно-финансовая система).Суть этого перехода состояла в том, что раньше мировой валютной был доллар США, который эмитировался Федеральной резервной системой США, но эмиссия была ограничена золотым запасом США.После Ямайской валютно-финансовой конференции (январь 1976 г.) привязка доллара к золоту была отменена. Образно выражаясь, с «печатного станка» ФРС был снят «золотой тормоз». Хозяева «печатного станка» ФРС обрели почти полную свободу. Впрочем, оставалось одно и очень серьёзное ограничение — спрос на продукцию «печатного станка» ФРС — доллары.Тема того, как «хозяева денег» создавали и продолжают создавать спрос на доллары очень широкая, выходит за рамки данной беседы. Но первое, что пришло в голову «хозяевам денег» — снять контроль над ценами на все и вся. Энергетический кризис — первое и очень яркое проявление этой новой политики (как мы отметили, цены на «черное золото» взлетели в 1973 году за несколько месяцев сразу в четыре раза).В свете новых финансово-валютных реалий международные картели как раз очень необходимы «хозяевам денег». С одной стороны, мировая финансовая олигархия всячески оказывает содействие в создании международных картелей. С другой стороны, она, контролируя большую часть СМИ, делает все возможное для того, чтобы тема международных картелей вообще не «всплывала». На нее установлено негласное табу.Банковские картелиВозвращаясь к работе Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма», хочу обратить внимание на то, что «классик» обошел стороной один очень важный аспект темы международных картелей. Да, он перечислил много отраслей и производств, которые были картелированы к началу Первой мировой войны на международном уровне (электротехническая промышленность, морское торговое судоходство, производство рельсов и др.).Можно картелировать и данковскую дейтельность, но тема банковских картелей табуирована. Еще раз подчеркнем, что картель — прежде всего соглашение о ценах. В банковской сфере производят не товары, а деньги, которые также имеют цену. Она выражается в виде процентов по активным (кредитным) и пассивным (депозитным) операциям. Банки (как на национальном, так и международном уровнях) могут договариваться о единых процентных ставках, а также делить рынки кредитных и депозитных операций.В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» второй раздел работы посвящен исключительно банкам («Банки и их новая роль»). Но в нем мы также не находим упоминания о банковских картелях. Вот о банковских трестах в Америке Ленин пишет: «Между немногими банками, которые в силу процесса концентрации остаются во главе всего капиталистически хозяйства, естественно всё больше намечается и усиливается стремление к монополистическому соглашению, к тресту банков. В Америке не девять, а два крупнейших банка, миллиардеров Рокфеллера и Моргана, господствуют над капиталом в 11 миллиардов марок». Но банковский трест возникает в результате слияния или поглощения одних банков другими».Впрочем, один гигантский банковский картель возник за два года до того, как Ленин приступил к написанию своей работы. Речь идет о Федеральной резервной системе США.  Ленин не обратил внимания на такое событие, как принятие Конгрессом США закона о Федеральном резерве в последние дни 1913 года. Что ж тут удивительного, что даже многие американцы не проявили интереса к какой-то мало понятной «Федеральной резервной системе». Между тем создание ФРС стало ключевым событием не только в американской, но и мировой истории.И это тема особого разговора. Сейчас нас интересует ФРС как банковский картель. А ФРС была именно картелем, объединив под своим началом львиную долю всех банков США. Причем это был легальный картель, статус которого определялся законом 1913 года. На то, что ФРС — банковский картель, обращают внимание, к сожалению, немногие.Формально Федеральный резерв был национальным банковским картелем, действовавшим в пределах США. Но надо иметь в виду, что среди главных акционеров ФРС как частной корпорации были банкиры не только из Нового Света, но также из Европы. Среди них, в первую очередь, Ротшильды. Об этом еще в начале 50-х годов прошлого века поведал читателям американский исследователь Юстас Муллинс в своей книге «Секреты Федерального резерва». Поэтому можно с полным основанием полагать, что ФРС с самого начала была международным банковским картелем.Интересно, что именно крупнейшие члены международного картеля «ФРС» стали главными бенефициарами Первой мировой войны, т.к. за годы войны выдали военных кредитов воюющим странам (прежде всего, Великобритании и Франции) на многие миллиарды долларов. Американский экономист Мюррей Ротбард писал:«Создание Федеральной резервной системы удачно совпало с началом Первой мировой войны в Европе.Существует общепринятое мнение, что только благодаря новой системе США смогли вступить в войну и не только финансировать свои собственные военные нужды, но и предоставлять значительные займы союзникам. За время войны Федеральный резерв приблизительно удвоил денежную массу в США и соответственно цены также выросли в 2 раза. Для тех, кто считает, что вступление США в Первую мировую войну было одним из самых ужасных событий XX в., повлекших за собой катастрофические последствия как для США, так и для Европы, возможность вступления США в войну едва ли является убедительным аргументом в пользу Федерального резерва».По принципу картеля устроены банковские системы большинства стран мира. При этом «головой» таких картелей являются центральные банки, определяющие «правила игры» для частных коммерческих банков и следящие за соблюдением ими этих правил. Но все-таки это преимущественно национальные банковские картели. А вот в период между двумя войнами началось выстраивание действительно мирового банковского картеля. Речь идет о Банке международных расчетов (БМР) в Базеле, который был создан в 1930 году.Первоначально он предназначался для организации репарационных платежей Германией в пользу стран-победительниц. Однако через некоторое время его главной функцией стала координация деятельности крупнейших западных банков. После Второй мировой войны БМР официально стал координировать деятельность центральных банков. Нередко БМР называют «центральным банком центральных банков», или «клубом центральных банков». Фактически это «головка» мирового банковского картеля.Известно, что этот международный банковский суперкартель сыграл важную роль в подготовке и развязывании Второй мировой войны, а в годы войны осуществлял координацию действий банкиров противоборствующих стран. На конференции в Бреттон-Вудсе был поднят вопрос о преступной деятельности БМР, было (правда, с большим трудом) принято решение о ликвидации этого банковского суперкартеля.Однако решение конференции так и не было выполнено. Международный картель ростовщиков с «головкой» в швейцарском городе Базель по-прежнему продолжает управлять мировым рынком денег. А через рынок денег — всей мировой экономикой. Безусловно, что два мировых картеля — Федеральный резерв и Банк международных расчетов между собой тесно взаимодействуют. Их можно сравнить с двумя головами одной мировой гидры.Ещё раз вернемся к работе «Империализм, как высшая стадия капитализма». В ней «классик» постоянно говорит о законе неравномерного экономического и политического развития при капитализме. Под этой «неравномерностью» Ленин имеет в виду постоянное изменение соотношения сил на мировой арене отдельных капиталистических государств, а также крупнейших компаний на внутреннем и мировом рынках. Эта «неравномерность», в частности, порождает неустойчивость международных картелей.Многие картельные соглашения заключаются на срок, но нередко разваливаются намного раньше наступления согласованного срока. Какие-то участники международных картелей усиливаются (например, в результате поддержки своих государств), другие, наоборот, ослабевают. Это неизбежно вызывает соблазн пересмотра первоначальных договоренностей усилившимися монополиями. В некоторых случаях им удается добиться пересмотра. В других — нет. Тогда происходит распад картелей. Бывают случаи, когда о создании международного картеля вообще не удается договоритьсяМеждународные картели — реальная угроза мировой войныПожалуй, наиболее важный политический вывод, который содержится в анализе Лениным четвертого экономического признака империализма, заключается в том, что международные картели представляют собой угрозу для мира, являются источниками войн. Вывод, на первый взгляд, парадоксальный. Ведь, вроде бы картельные соглашения предусматривают прекращение конкурентных войн между монополиями за рынки, источники сырья и сферы приложения капитала.И в начале ХХ века некоторые экономисты и политики делали вывод о наступлении на земле «вечного мира», который несут человечеству монополии и интернационализация хозяйственной жизни. Ленин в своей работе, кстати, подвергает резкой критике Карла Каутского за  его веру  в то, что картели несут человечеству мир. Он пишет: «Капиталисты делят мир не по своей особой злобности, а потому, что достигнутая ступень концентрации заставляет становиться на этот путь для получения прибыли; при этом делят они его «по капиталу», «по силе» — иного способа дележа не может быть в системе товарного производства и капитализма. Сила же меняется в зависимости от экономического и политического развития».Сегодня монополии для передела мира используютсобственные силовые возможности (например, опираются на частные военные компании). Но их явно не хватает. Поэтому основной их силовой ресурс — государство с вооруженными силами, готовыми участвовать в военных операциях в любой точке мира. Раздел мира «по силе» делает неизбежным превращение частномонополистического капитализма в государственно-монополистический капитализм (ГМК).Историю создания и развития международных картелей ХХ века позволяет нам сделать некоторые выводы, и не впадать в те иллюзии и утопии «вечного мира», которые были распространены среди «ученой публики» в начале прошлого века. Эпоха, когда транснациональные корпорации и транснациональные банки делили мир «по капиталу» близка к своему завершению.Мы вступаем в эпоху, когда экстенсивное освоение мира монополиями (получившее название «глобализация») более невозможно. Монополии начинают делить мир «по силе», используя государственный военный потенциал. Сегодняшние события на Ближнем и Среднем Востоке — яркое тому подтверждение.В.Ю. КатасоновИсточник.

30 июля 2014, 17:12

БМР: падение кредитов в евро, структура деривативов, долги РФ и Украины

  • 0

Обозрение Банка международных расчётов, июнь 2014 г. 1. Международные кредиты в евро. Резкое падение. 2. Международная структура обязательств России и Украины перед иностранными банками. 3. Внебиржевой рынок производных долгов. Структура деривативов. 4. Процентные деривативы. Структура по валютам, срокам погашения и секторам. 5. Структура кредит-дефолтных свопов CDS. 1. Международные кредиты в евро. Международные кредиты, номинированные в евро, снизились в 4 кв. 2013 на 355 млрд. евро (-3,6%). (График 1, левая панель). С другой стороны, в долларах США и в японских иенах кредитование выросло на $ 64 млрд (+ 0,5%) и на $ 61 млрд (+ 5,2%) соответственно. Резкое падение трансграничного кредитования в евро в течение четвертого квартала 2013 года является частью более широкой тенденции, наблюдаемой на протяжении последних нескольких лет.  Обратите внимание: обязательства, номинированные в евро на конец 2013 года составляют 4,5 трлн внутри и около 1,7 трлн вне еврозоны (центр. панель графика 1). Это упрёк некоторым умам, полагающим, что кредитование в евро незначительно и потому при формировании курса важен лишь торговый баланс. Евро - полноценная резервная валюта, в которой ведутся и торговые платежи и инвестиции. В отличие от юаня, который хотя и опередил евро по торговым платежам, но в кредитно-инвестиционной деятельности почти не заметен. Пока не заметен, разумеется. 2. Международная структура обязательств России и Украины перед иностранными банками.  При негативном развитии ситуации вокруг Украины наибольшие потери понесут банки Франции, Австрии, Италии - и по России, и по Украине, а банки США, Германии, Голландии и Англии - только по России. 3. Внебиржевой рынок производных долгов (деривативов).  Рынок производных долгов продолжил расширение во второй половине 2013 года. Номинальная сумма непогашенных внебиржевых производных контрактов, которые являются показателем активности внебиржевых производных финансовых инструментов, составил $ 710 трлн на конец декабря 2013 . Это сопоставимо с $ 693 трлн на конец июня 2013 года и $ 633 трлн в конце 2012 года (график 3, левая панель). С поправкой на изменения обменного курса, условная сумма на конец 2013 г. на 1% выше, чем на конец июня 2013 года и на 13% выше, чем в конце 2012 г.  Несмотря на увеличение условных сумм [понимаю, $ 710 трлн это как в страховом бизнесе - стоимость страховых выплат при наступлении страхового случая, но это ещё не значит, что таковой случай наступит в отношении всех застрахованных активов], рыночная стоимость размещенных срочных контрактов снизилась и на конец декабря 2013 г. валовая рыночная стоимость всех контрактов,т. е. стоимость замены всех незакрытых контрактов по рыночным ценам, действующим на отчетную дату составил $ 19 трлн. Это по сравнению с $ 20 трлн на конец июня 2013 года и $ 25 трлн на конец 2012 года (график 3, центр. панель). 4. Процентные деривативы. Структура по валютам, срокам погашения и секторам.  5. Структура кредит-дефолтных свопов  Подробнее: BIS Quarterly Review. June 2014. International banking and financial market developments.

06 июля 2014, 15:14

Стимулрование ЕЦБ: снова о TLRTO

ЕЦБ Уже есть первые итоги принятых мер, в принципе вполне предсказуемые - банки отказались от избыточной ликвидности, которая должна была им прийти от завершения программ абсорбирования ликвидности и просто сократили заимствования у ЕЦБ, если на конец мая кредит ЕЦБ банкам составлял 650-680 млрд евро, то к началу июля он сократился до 550-570 млрд евро. Видимо именно это ЕЦБ подразумевает под предоставлением ликвидности )))  Вторая часть стимулов преполагает предоставление от ЕЦБ ликвидности под залог портфлей кредитов нефинансовому секторе за исключением ипотеки. Проблема в том, что объем кредитования ограничен до 7% процентов от соответствующего кредитного портфеля банков. Соответствующий портфель в Еврозоне составляет 5.7 трлн евро, из которых только 2.2 трлн евро у PIIGS, т.е. банки PIIGS смогут получить всего 150-160 млрд евро, в то время как им нужно погасить LTRO на ~330-350 млрд евро. Немецким банкам лишняя ликвидность не нужна - они практически не привлекают средства у ЕЦБ. Это может означать, что планируемые 400 млрд евро могут быть не выбраны в сентябре-декабре, а вот погасить трехлетние LTRO на эти же 400 млрд придется погасить. Причем гасить их придется итальянским и испанским банкам, что может "перекосить" ликвидность опять в пользу более устовчивых стран еврозоны, т.к. частично лишит итальянцев и испанцев доступа к долгосрочной ликвидности.  Кредит предприятиям и населению активно сокращается (-3% в год), хотя к 2015 году ситуация может несколько выравняться, но надежды Драги на то, что ЕЦБ предоставит до триллиона евро в рамках TLTRO пока больше похожи на мечтания и скорее всего ЕЦБ придется искать как запустить свою QE, т.е. выкуп ABS, правда здесь есть проблемы - рынок секъюритизации в ЕС как единое целое отсутствует, да и в принципе он недоразвит. Объем рынка в валюте евро составляет смешные 1.05 трлн евро - там и покупать то нечего. Так что ЕЦБ нужно как-то снова искать креативные решения... ну а пока из того, что мы видим: баланс ЕЦБ и кредит банкам в результате решения сократился на ~120 млд евро, в январе-феврале не очень понятно как испанцы и итальянцы будут гасить LTRO. Тут два варианта: распродавать ценные бумаги, которые сейчас в залоге или рефинансироваться более короткими сроками (неделя, месяц, три месяца). В принципе распродавать логичнее, т.к. цены на итальянские и испанские госбонды затащили высоко вверх (доходность 2.5-2.8% годовых по десятилеткам). P.S.: Из забавного... Банк международных расчетов заметил пузыри, на что Йеллен ответила, что пузыри и финансовая стабильность - это не её вахта :) 

10 июня 2014, 19:13

Тайные архитекторы Бреттон-Вудской системы

Дмитрий Перетолчин и Валентин Катасонов о Бреттон-Вудской конференции.

10 июня 2014, 05:06

Информационно-психологическая война

Главная война, которая ведётся сегодня против России, – это война информационно-психологическая, направленная на изменение не только политических взглядов, но и всего мировоззрения народа. Специалисты говорят о «войне сознаний», в которой объектом поражения является определённый тип мировосприятия. Автор: Ольга Четверикова  Когда несколько лет назад ПАСЕ приняла резолюцию, в которой уравняла СССР и нацистскую Германию в ответственности за развязывание Второй мировой войны, стало ясно, что Запад готовит реабилитацию нацизма. Когда и если это окончательно произойдёт, критика нацизма будет объявлена преступной, а утверждение «Гитлер – главная жертва сталинизма» станет одним из положений новой идеологии. События на Украине – яркое свидетельство того, что первый этап затеянной Западом реабилитации нацизма завершается…Уникальность украинского феномена в том, что здесь новый нацизм предстал грандиозной химерой, соединившей фашистов, сионистов, либералов, оккультистов, экуменистов, папистов, протестантов. Масок и идейных вывесок много, а сущность одна. Вне зависимости от формальной принадлежности к той или иной конфессии, партии или секте, все они имеют одинаковое представление о будущем мировом порядке и о методах его построения. И религия у них одна: это религия тотальной власти, в системе которой каждому уготовано своё место и свой кусок собственности (кому – жирный, а кому – кость). С эпохи европейских революций Запад привык поклоняться сверхчеловеку - существу, которое ставит себя на место Бога. Сегодня лики этого сверхчеловека являют то президент США, то папа римский, то комиссар ООН по правам человека, а то вдруг он предстанет в коллективном образе НАТО, ОБСЕ, Совета Европы, Европейского союза, Всемирного еврейского конгресса, наконец, Хабада. И, явившись, пытается установить свои порядки на крови. Чтобы заставить людей принять право «избранных» на тотальную власть, необходимо осуществить перестройку не только сознания, но всего строя души человека. Тотальная власть – это абсолютный контроль за разумом, чувствами и, главное, волей людей. Способы подавления чужой воли разрабатывались в течение столетий в различных закрытых орденских структурах. В масштабах всего государства это впервые вышло наружу в нацистской Германии, которая стала детищем англо-американских и сионистских финансовых кругов, признавших провал своего троцкистского проекта в России. Сегодня, глядя на то, как нежно воркуют западные политики с яценюками и турчиновыми, отдающими приказы о кровавых карательных операциях, как олигархи-сионисты финансируют фашистских боевиков, ясно представляешь себе, как Европу упаковывали в нацистский «новый порядок» в не столь далёкие 30-е годы ХХ века. Как расшаркивался перед Гитлером Джон Чемберлен, как шли с нацистским приветствием спортсмены на Олимпийских играх в Берлине 1936 года, как лелеяли управляемый нацистами Банк международных расчетов банкиры-иудеи, обделывая здесь на протяжении всей войны свои финансовые дела. Установление нацистского режима в Германии преследовало несколько целей. Во-первых, уничтожение советской России, представлявшей такую модель общественного развития, которая основывалась на ценностях, абсолютно несовместимых с религией золотого тельца. Во-вторых, объединение Европы под началом ведущих немецких бизнесменов в единую хозяйственную систему, финансовым нервом которой служил бы Банк международных расчётов, представлявший собой структуру, обеспечивавшую согласование интересов центральных банков враждующих между собой государств. Планировалось, что после завершения объединения Европы Германией нацистскую верхушку заменит наднациональная элита, которая продолжит строительство нового порядка уже в общемировом масштабе. В-третьих, реализация сионистского проекта создания государства Израиль, для чего необходимо было принести в жертву часть еврейского народа. После войны, спекулируя на страданиях простых евреев, сионистская верхушка создала религию Холокоста, превратившуюся в мощный инструмент управления мировым общественным мнением в интересах крупного еврейского капитала. В-четвёртых, превращение Германии в площадку для гигантского эксперимента по установлению контроля над сознанием. Это была программа полной перестройки человека в соответствии с методами евгеники - как «позитивной» (формирование «нового человека»), так и «негативной» (превращение в человеческий суррогат). До войны евгенические эксперименты немцы проводили в тесном сотрудничестве с американскими и английскими учёными. После войны весь этот богатый материал был аккуратно собран и перемещён в Америку . Через «крысиные тропы» Ватикана в рамках операции «Скрепа» американская разведка вывезла ведущих немецких учёных, которые были подключены к американским исследовательским программам под контролем спецслужб. Так, например, было с Вернером фон Брауном, ставшим одним из ответственных руководителей NASA. То же произошло и с главой Института евгеники в Берлине О.Ф. фон Фершуером. В 1949 г. он был избран членом-корреспондентом вновь созданного Американского общества генетики человека, которое скрыло скомпрометированную евгенику под новой этикеткой «генетика». А первым президентом этого общества стал сотрудник Рокфеллеровского университета Г.Д.Меллер, который в 1932 г. работал в немецком Институте кайзера Вильгельма по программе исследования мозга. Одним из крупнейших приобретений американцев стал немецкий генерал Рейнхард Гелен, руководитель гитлеровской разведки на Восточном фронте и создатель «Организации Гелена», позже преобразованной в Федеральную разведывательную службу ФРГ (BND). Именно в результате «мозговых штурмов», проведённых Геленом совместно с президентом Трумэном, главой Стратегических служб (УСС) В.Донованом и Алленом Даллесом, была реорганизована разведывательная служба США с целью превращения её в высокоэффективную тайную подрывную организацию. Кульминацией этих усилий стало создание в США в 1947 г. Совета национальной безопасности и ЦРУ. Как писал исследователь Рон Паттон, «это была юридическая верхушка айсберга, прикрывавшая немереный поток внезаконных действий правительства, в том числе и подпольных программ по контролю над разумом». Создававшиеся после войны многочисленные евроатлантические организации, работавшие на европейскую интеграцию, тоже широко привлекали к участию бывших нацистов. К их числу принадлежали и первый секретарь Бильдербергского клуба принц Бернхард (начинавший свою карьеру как эсэсовец), и глава первой Европейской комиссии Вальтер Хальштейн. Долгие годы программа строительства нового мирового порядка осуществлялась под гуманистическими лозунгами, факт её глубинной связи с оккультными структурами скрывался. Сегодня всё изменилось. Гуманизм перерос в трансгуманизм, открыто провозглашено «право» человека на преодоление самой человеческой природы с переходом к самым радикальным формам эксперимента над человеком, погружающим его в инфернальный мир. Если раньше Запад выставлял себя борцом с «безбожным коммунизмом», «исламским фундаментализмом», то сегодня он, наконец, открыто произнёс имя своего настоящего врага. Как заявил недавно один из главных инициаторов ассоциации Украины с Евросоюзом шведский министр иностранных дел Карл Бильдт, в последние несколько лет Россия изменилась в худшую сторону. Если в первое десятилетие после развала СССР она демонстрировала в своей политике приверженность западным ценностям и пыталась привить их населению, то нынешнее российское руководство пошло на поводу у населения и встало в жёсткую оппозицию Западу. Путин, заявил Карл Бильдт, демонстрирует приверженность не общемировым, а православным ценностям, а православие опаснее исламского фундаментализма и представляет главную угрозу Западной цивилизации, в том числе потому, что пытается регламентировать семейные отношения и враждебно геям и трансгендерам. Итак, маска добропорядочности, которую долго носили архитекторы нового мирового порядка, сброшена, они перешли к откровенно фашистским, бесчеловечным методам управления. То, что мы видим сегодня на Украине – это не рецидив нацизма, это часть последовательно осуществляемого стратегического плана: именно так мыслят установление нового мирового порядка крупнейшие финансовые кланы. И выкармливающий головорезов Коломойский – плоть от их плоти. Этим объясняется мёртвое молчание западных политиков, правозащитных организаций, папы римского и прочих «миротворцев» о тех вопиющих военных преступлениях, которые совершаются на наших глазах на Украине. Они все сопричастны преступлениям, и они могут мыслить только в терминах войны. На последней встрече Бильдербергского клуба речь шла именно о подготовке к войне против России. Это прямо признал один из участников встречи голландский политик С. Дидерик. А вот что пишут нам с Украины люди, чей голос не прозвучит ни в каких СМИ: «Сегодня целый день бомбили и расстреливали Красный Лиман и Славянск, у меня там близкие родственники. Горы трупов, они сидели в погребах и скважинах, зверства страшные. Убивают детей, разбомбили больницу для душевнобольных в Семеновке, просто сравняли с лицом земли, расстреливали скорые, которые везли раненых, разбомбили районную больницу, ранили хирургов... У людей нет хлеба, несколько дней не возят, в магазинах разобрали последние припасы. Танки и бронетранспортеры стоят под окнами. Нацики ходили проверяли документы по домам, ставили кресты на домах, не знаю, что это значит. За малейшее сопротивление - расстрел. Трудно поверить? А это правда... Нет названия этому ужасу. Они хуже фашистов». Источник.

17 декабря 2013, 17:07

ФРС: сто лет господства. Четверикова О.Н., Катасонов В. Ю.

Тема программы: столетний юбилей ФРС США. Как приходили к власти мировые ростовщики. Четверикова Ольга Николаевна – к.ист.наук, доцент МГИМО, кафедра истории и политики стран Европы и Америки, зам. председателя Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова; Катасонов Валентин Юрьевич – профессор кафедры международных финансов МГИМО, Председатель […]

01 февраля 2013, 22:36

Шокирующие данные о мировом банковском бизнесе

Совет по финансовой стабильности (Financial Stability Board - FSB), созданный в апреле 2009 года в разгар мирового финансового кризиса на саммите Большой двадцатки в Лондоне, опубликовал в конце 2012 года доклад о проводимых по всему миру теневых операциях банков и других финансовых организаций.В докладе дана оценка масштабов теневых операций в 2011 году. Их общий объем составил 67 триллионов долларов, что не намного меньше величины мирового валового внутреннего продукта в том же году. Цифра потрясает, она кардинальным образом меняет наше представление о структуре и устройстве всей мировой экономики…Масштабы теневых операций банков растут с каждым годом. Самая ранняя оценка относится к 2002 году: 26 трлн. долл. Накануне мирового финансового кризиса (2007 г.) теневые операции составили уже 62 трлн. долл. По мнению многих экспертов, именно все больший уход банков в «тень» усиливает неустойчивость мировой финансовой системы, становится «питательной почвой» для повторения глобальных финансовых кризисов. Правда, авторы доклада пытаются придать своим оценкам и выводам некоторый оптимизм, утверждая, что доля теневых операций в общих оборотах финансовых организаций с 2007 года не увеличивается. Но и в 2011 году она составляла, по оценкам FSB, 25% совокупных оборотов всех банковских и финансовых организаций в мире. Примерно такой же является доля теневого сектора банков и финансовых компаний по показателю активов. А ведь даже четверть мирового финансово-банковского бизнеса в «тени» - запредельно высокая величина.В докладе отмечается, что лидерами по масштабам теневых операций являются финансовые организации США – 23 трлн. долл. На втором месте – организации европейских стран, входящих в зону евро (22 трлн. долл.). На третьем месте – финансовые организации Великобритании (9 трлн. долл.). Таким образом, на финансовые организации всех остальных стран мира (Япония, Канада, Австралия, более десятка европейских стран, Китай, Индия, Россия, Бразилия, все развивающиеся страны) приходится 13 трлн. долл., или менее 1/5.Что касается России, то здесь доля теневого бэнкинга оценивается экспертами на уровне среднемировых значений: 25-30% от оборотов и активов белого бэнкинга. Активы российской банковской системы, по данным Банка России, составляют 47 трлн. рублей (1,5 трлн. долл.), следовательно, в теневом бэнкинге находится активов на 12-14 трлн. рублей (380-440 млрд. долл.) (2)США и Великобритания – главные зоны теневого бэнкингаЦифры, содержащиеся в докладе FSB, очень примечательны на фоне постоянных заявлений государственных деятелей и политиков Запада о том, что основная часть мировой теневой экономики находится за пределами зоны обитания «золотого миллиарда». Из данного доклада следует, что, судя по всему, не менее 90 процентов всего теневого финансово-банковского бизнеса в мире приходится на организации, зарегистрированные в зоне «золотого миллиарда». Поэтому в черные списки ФАТФ (организация, действующая в рамках ОЭСР и занимающаяся вопросами борьбы с теневой экономикой и отмыванием грязных денег) в первую очередь надо вносить такие страны, как США и Великобритания.Наиболее высокий относительный уровень теневых финансово-банковских операций зафиксирован в некоторых финансовых центрах и странах с признаками офшорных зон. Теневые обороты финансово-банковских организаций по отношению к ВВП составили в Гонконге 520%, а в Нидерландах – 490%. Отметим, что в целом по миру все теневые операции финансово-банковских организаций составили в 2011 году 86% мирового ВВП (по данным доклада FSB; по нашим оценкам - 96%). На фоне среднемирового показателя явно выделяются две страны: Великобритания – 370% и США – 150%. Теневые операции обеспечивают банкам и финансовым организациям основную часть их прибылей. В США, например, в первой половине ХХ века доля финансового сектора в общем объеме прибылей компаний всех отраслей экономики находилась на уровне 10%, в 70-е гг. прошлого века – 20%, а в настоящее время – более 50%.В континентальной Европе уровень развития теневого бэнкинга более скромный (за исключением Нидерландов).Авторы доклада к теневым операциям относят те, которые выпадают из поля зрения регулирующих и контролирующих (надзорных) органов. Почему самые большие объемы теневых операций зафиксированы в Соединенных Штатах? Потому, считают авторы доклада, что там во времена президента Билла Клинтона была проведена либерализация финансового регулирования операций банков и других организаций. Прежде всего, был отменен Закон Гласса-Стигала, который запрещал кредитно-депозитным организациям (коммерческим банкам) проведение высоко рисковых инвестиционных операций за счет средств вкладчиков. Согласно этому закону, который был принят в 1930-е годы в условиях разразившегося тогда в Америке кризиса, высоко рисковые спекулятивные операции с ценными бумагами были выведены в так называемые инвестиционные банки (инвестиционные брокеры). Финансовые регуляторы не несли ответственность за спекулятивные операции таких банков, все риски ложились на инвесторов. Отмена закона Гласса-Стигала и некоторые другие послабления финансового регулирования при Б. Клинтоне привели к тому, что средства вкладчиков из банков стали уходить на фондовые рынки. При этом банковский надзор перестал «видеть» полный спектр операций банков, большая часть операций стала для такого надзора непрозрачными. Все это ускорило наступление финансового кризиса сначала в Америке, а затем за ее пределами.Теневой бэнкинг США на основе данных ФРСОценки доклада FSB, относящиеся к США, можно дополнить последними цифрами из статистики Федерального резерва США. По данным ФРС, на конец третьего квартала 2012 года совокупные активы частных депозитных институтов США (проще говоря, коммерческих банков) составили 14,76 трлн. долл., т.е. были почти равны годовому ВВП страны. При этом кредиты депозитных институтов (depository institution loans) составили 2,18 трлн. долл., а кредитные рыночные инструменты (credit market instruments) таких депозитных институтов – 11,29 трлн. долл. (3) Кредитные рыночные инструменты – это различные ценные долговые бумаги, обращающиеся как на фондовой бирже, так и за его пределами. Денежные власти США отслеживают лишь небольшую часть активных операций американских банков, относящихся к традиционному кредитованию. Комиссия по ценным бумагам США более или менее отслеживает операции с ценными бумагами на фондовой бирже, а то, что за ее пределами, – покрыто большим туманом, вернее – тенью.Можно отметить, что значительная часть операций американских банков с ценными бумагами вообще не отражается в их балансах. Тут возможны два варианта.Первый вариант: банки часть своих операций относят к категории забалансовых или внебалансовых (off-balance sheet operations), о них не знают ни регуляторы, ни клиенты, ни партнёры таких банков. Либерализация времен Б. Клинтона создала возможность для широкого использования таких бухгалтерских хитростей как банкам, так и компаниям других секторов экономики. Уже вскоре после того, как был дан зелёный свет использованию таких хитростей, произошел крах энергетического концерна «Энрон», который вел двойную и даже тройную бухгалтерию.Второй вариант: банки создают специальные «карманные» компании, которые предназначены исключительно для спекуляций с бумагами; соответствующие операции отражаются в балансах таких «карманных» компаний.По данным ФРС, на конец третьего квартала 2012 г. общий объем так называемых кредитных рыночных инструментов составил 38,83 трлн. долл. Таким образом, за пределами банков, которые условно можно отнести к белой экономике, имеются тысячи и тысячи компаний и фондов, которые в общей сложности ворочают бумагами в размере 27,54 трлн. долл. По отношению к оценке ВВП США в 2012 году это составляет примерно 175% (4). В первом приближении этой цифрой и можно оценить масштабы теневого бэнкинга в Америке, а оценку FSB в отношении теневого бэнкинга США (150% ВВП) следует рассматривать как крайне консервативную.Механика теневого бэнкингаТаким образом, участниками теневого бизнеса оказываются вполне легальные финансово-банковские организации, операции которых выпадают из поля зрения надзорных органов. Среди таких легальных субъектов особенно выделяются хедж-фонды, взаимные фонды и некоторые виды инвестиционных фондов, которые почти на 100% выпадают из поля зрения регуляторов. Сюда попадают также компании самых разных отраслей, активно торгующие на фондовом рынке (торгово-производственная деятельность для них играет роль маскировки и/или играет подчиненную роль). Формально различные виды фондов и компаний не относятся к банковской системе, но фактически являются продолжением этой системы, инструментами крупных международных банков.Теневая банковская система (теневой бэнкинг) - это по сути та же инвестиционно-банковская деятельность, проводимая в рамках существующего законодательства, но через посреднические компании (фонды, трасты, созданные под специальные цели компании). Эти посредники, как правило, не имеют права привлекать вклады населения и не имеют банковских лицензий. В остальном их деятельность мало чем отличается от деятельности инвестиционного подразделения банка. Использование таких "темных лошадок" существенно увеличивает гибкость предоставления финансовых услуг за счет того, что они практически неподвластны регуляторам.Теневой бэнкинг, анализируемый в докладе FSB, отличается от классических теневых операций банков. Последние включают в себя операции по «отмыванию» «грязных» денег, перевод безналичных денег в наличную форму для обслуживания разных видов теневой экономики, финансирования терроризма, коррупции, увод прибыли в офшоры и т.п. По данным ЦРУ, объем таких «классических» операций банков составляет 3-4 трлн. долл. в мировом масштабе. (К слову сказать, в России годовые обороты такого классического теневого бизнеса банков оцениваются величиной порядка 100 млрд. долл.). Особенностью классических теневых операций банков является то, что в случае раскрытия махинаций банкиры несут за них юридическую ответственность, нередко уголовную. Теневой бэнкинг, описываемый в докладе FSB, относится к разряду легальных операций.Совет по финансовой стабильности полагает, что распространенным видом легальных теневых операций является обратный выкуп активов в виде ценных бумаг (операции «репо»). Так, во время глобального кредитного кризиса один из крупнейших банков Уолл-стрит Lehman Brothers временно убрал с баланса 50 миллиардов долларов «проблемных» активов посредством сделок «репо». Подобным образом банк пытался убедить инвесторов в своей устойчивости и надежности.Есть операции, позволяющие убрать с баланса «проблемные» активы не на время, а навсегда. Среди последних особенно большой размах получили операции так называемой секьюритизации. Суть их в том, что банк свои кредитные требования (кредитные активы) переоформляет в ценные бумаги, реализация которых на финансовом рынке осуществляется через специальную посредническую компанию. Такая компания, естественно, создается самим банком и им же контролируется. Банк продает кредитные требования специальной компании оптом, смешивая кредиты разного качества. Специальная компания «расфасовывает» эту смесь непонятного качества (чаще всего качество – ниже всяких стандартов) на «пакетики» из ценных бумаг и перепродает смесь в розницу разного рода доверчивым инвесторам на финансовом рынке. Образно выражаясь, осуществляется продажа «кота в мешке». Именно так закладывались «фугасы» под американскую экономику в прошлом десятилетии: ипотечные кредиты банков преобразовывались в ипотечные бумаги, которые на фондовом рынке расхватывались как горячие пирожки. Кончилось все кризисом 2008-2009 гг. Таково вкратце описание секьюритизации, о которой в учебниках по экономике пишут как о «высшем достижении» современного «финансового инжиниринга». Подробно растолковываются алгоритмы операций, но при этом не раскрывается мошенническая их суть. В 99% случаев секьюритизация банковских активов оканчивается банальным надувательством публики, а то и масштабным кризисом. А банки формально оказываются тут ни при чем, выходят из воды сухими.Теневой бэнкинг, FSB и Банк международных расчётовПосле финансового кризиса 2008-2009 гг. многие страны ужесточили правила работы на фондовом рынке для различных видов финансовых организаций. Этого оказалось достаточно для того, чтобы не допустить роста удельного веса теневых операций в общих оборотах финансово-банковских организаций, но недостаточно для того, чтобы сдержать рост абсолютных объемов теневых операций. Как показывает практика, чем более строгими становятся требования по раскрытию информации и выполнению различных требований регуляторов, тем больше денег перетекает в сектор теневого бэнкинга. Поэтому денежным властям приходится лавировать между Сциллой и Харибдой: с одной стороны, не доводить процесс регулирования банковского сектора до абсурда, чтобы не допускать полного ухода средств в «тень», а с другой - контролировать системные риски, источник которых в основном кроется именно в теневой финансовой системе.Предполагается, что вопросы теневого бэнкинга будут обсуждаться лидерами G20 на саммите в Санкт-Петербурге в 2013 году. Совет по финансовой стабильности (FSB) намерен на этом саммите выступить с актуальными предложениями по борьбе с теневым бэнкингом.В заключение коротко о FSB. Официально декларированная цель этой организации - координация на международном уровне действий национальных финансовых властей и международных организаций по разработке и практической реализации мер укрепления финансовой стабильности. Меры предусматривают мониторинг, регулирование и надзор со стороны финансовых властей банков и иных организаций, действующих на финансовых рынках (фондовых, валютных, кредитных, денежных, страховых). В настоящее время FSB возглавляет Марк Карни (Mark Carney), управляющий Центрального банка Канады (Банка Канады).Секретариат FSB расположен в Базеле в здании Банка международных расчетов (БМР). Де-факто FSB оказывается подразделением БМР – организации, координирующей деятельность центральных банков разных стран. В рамках БМР действует комитет по банковскому надзору, разрабатывающий рекомендации для центральных банков и других финансовых регуляторов по предотвращению массовых банкротств банков и банковских кризисов. Эти рекомендации содержатся в объемистых документах, которые принято называть «Базель 1», «Базель 2», «Базель 3». Рекомендации Банка международных расчётов по банковскому надзору фактически консервировали и продолжают консервировать сложившуюся в мире воровскую ростовщическую систему, порождающую кризисы (пример - мировой финансовый кризис 2008-2009 гг.). Это неудивительно: ведь БМР – организация, созданная самыми могущественными мировыми ростовщиками, но это уже тема отдельного разговора. Можно лишь коротко сказать, что БМР наряду с Федеральным резервом является ключевой организацией мировой финансовой системы.Есть подозрение, что FSB также не сможет выполнить возложенной на эту организацию миссии. По крайней мере, функционирование FSB в течение трех с половиной лет с момента учреждения и в малейшей степени не притормозило рост теневого бэнкинга в мире.(1) FSB Publishes Initial Integrated Set of Recommendations to Strengthen Oversight and Regulation of Shadow Banking. FSB Press release. 18 November 2012.(2) Александра Лозовая, директор аналитического департамента «ИК Вектор секьюритиз» // Мнение.ру, 20 ноября 2012.(3) Flow of Funds Accounts of the United States. Third Quarter 2012. Federal Reserve Statistical Release. – Wash., December 7, 2012, pp.75.(4) Ibid., pp.76-77.Автор: Валентин Катасоновhttp://www.fondsk.ru/news/2013/02/01/shokirujuschie-dannye-o-mirovom-bankovskom-biznese-18936.html

01 февраля 2013, 22:36

Шокирующие данные о мировом банковском бизнесе

Совет по финансовой стабильности (Financial Stability Board - FSB), созданный в апреле 2009 года в разгар мирового финансового кризиса на саммите Большой двадцатки в Лондоне, опубликовал в конце 2012 года доклад о проводимых по всему миру теневых операциях банков и других финансовых организаций.В докладе дана оценка масштабов теневых операций в 2011 году. Их общий объем составил 67 триллионов долларов, что не намного меньше величины мирового валового внутреннего продукта в том же году. Цифра потрясает, она кардинальным образом меняет наше представление о структуре и устройстве всей мировой экономики…Масштабы теневых операций банков растут с каждым годом. Самая ранняя оценка относится к 2002 году: 26 трлн. долл. Накануне мирового финансового кризиса (2007 г.) теневые операции составили уже 62 трлн. долл. По мнению многих экспертов, именно все больший уход банков в «тень» усиливает неустойчивость мировой финансовой системы, становится «питательной почвой» для повторения глобальных финансовых кризисов. Правда, авторы доклада пытаются придать своим оценкам и выводам некоторый оптимизм, утверждая, что доля теневых операций в общих оборотах финансовых организаций с 2007 года не увеличивается. Но и в 2011 году она составляла, по оценкам FSB, 25% совокупных оборотов всех банковских и финансовых организаций в мире. Примерно такой же является доля теневого сектора банков и финансовых компаний по показателю активов. А ведь даже четверть мирового финансово-банковского бизнеса в «тени» - запредельно высокая величина.В докладе отмечается, что лидерами по масштабам теневых операций являются финансовые организации США – 23 трлн. долл. На втором месте – организации европейских стран, входящих в зону евро (22 трлн. долл.). На третьем месте – финансовые организации Великобритании (9 трлн. долл.). Таким образом, на финансовые организации всех остальных стран мира (Япония, Канада, Австралия, более десятка европейских стран, Китай, Индия, Россия, Бразилия, все развивающиеся страны) приходится 13 трлн. долл., или менее 1/5.Что касается России, то здесь доля теневого бэнкинга оценивается экспертами на уровне среднемировых значений: 25-30% от оборотов и активов белого бэнкинга. Активы российской банковской системы, по данным Банка России, составляют 47 трлн. рублей (1,5 трлн. долл.), следовательно, в теневом бэнкинге находится активов на 12-14 трлн. рублей (380-440 млрд. долл.) (2)США и Великобритания – главные зоны теневого бэнкингаЦифры, содержащиеся в докладе FSB, очень примечательны на фоне постоянных заявлений государственных деятелей и политиков Запада о том, что основная часть мировой теневой экономики находится за пределами зоны обитания «золотого миллиарда». Из данного доклада следует, что, судя по всему, не менее 90 процентов всего теневого финансово-банковского бизнеса в мире приходится на организации, зарегистрированные в зоне «золотого миллиарда». Поэтому в черные списки ФАТФ (организация, действующая в рамках ОЭСР и занимающаяся вопросами борьбы с теневой экономикой и отмыванием грязных денег) в первую очередь надо вносить такие страны, как США и Великобритания.Наиболее высокий относительный уровень теневых финансово-банковских операций зафиксирован в некоторых финансовых центрах и странах с признаками офшорных зон. Теневые обороты финансово-банковских организаций по отношению к ВВП составили в Гонконге 520%, а в Нидерландах – 490%. Отметим, что в целом по миру все теневые операции финансово-банковских организаций составили в 2011 году 86% мирового ВВП (по данным доклада FSB; по нашим оценкам - 96%). На фоне среднемирового показателя явно выделяются две страны: Великобритания – 370% и США – 150%. Теневые операции обеспечивают банкам и финансовым организациям основную часть их прибылей. В США, например, в первой половине ХХ века доля финансового сектора в общем объеме прибылей компаний всех отраслей экономики находилась на уровне 10%, в 70-е гг. прошлого века – 20%, а в настоящее время – более 50%.В континентальной Европе уровень развития теневого бэнкинга более скромный (за исключением Нидерландов).Авторы доклада к теневым операциям относят те, которые выпадают из поля зрения регулирующих и контролирующих (надзорных) органов. Почему самые большие объемы теневых операций зафиксированы в Соединенных Штатах? Потому, считают авторы доклада, что там во времена президента Билла Клинтона была проведена либерализация финансового регулирования операций банков и других организаций. Прежде всего, был отменен Закон Гласса-Стигала, который запрещал кредитно-депозитным организациям (коммерческим банкам) проведение высоко рисковых инвестиционных операций за счет средств вкладчиков. Согласно этому закону, который был принят в 1930-е годы в условиях разразившегося тогда в Америке кризиса, высоко рисковые спекулятивные операции с ценными бумагами были выведены в так называемые инвестиционные банки (инвестиционные брокеры). Финансовые регуляторы не несли ответственность за спекулятивные операции таких банков, все риски ложились на инвесторов. Отмена закона Гласса-Стигала и некоторые другие послабления финансового регулирования при Б. Клинтоне привели к тому, что средства вкладчиков из банков стали уходить на фондовые рынки. При этом банковский надзор перестал «видеть» полный спектр операций банков, большая часть операций стала для такого надзора непрозрачными. Все это ускорило наступление финансового кризиса сначала в Америке, а затем за ее пределами.Теневой бэнкинг США на основе данных ФРСОценки доклада FSB, относящиеся к США, можно дополнить последними цифрами из статистики Федерального резерва США. По данным ФРС, на конец третьего квартала 2012 года совокупные активы частных депозитных институтов США (проще говоря, коммерческих банков) составили 14,76 трлн. долл., т.е. были почти равны годовому ВВП страны. При этом кредиты депозитных институтов (depository institution loans) составили 2,18 трлн. долл., а кредитные рыночные инструменты (credit market instruments) таких депозитных институтов – 11,29 трлн. долл. (3) Кредитные рыночные инструменты – это различные ценные долговые бумаги, обращающиеся как на фондовой бирже, так и за его пределами. Денежные власти США отслеживают лишь небольшую часть активных операций американских банков, относящихся к традиционному кредитованию. Комиссия по ценным бумагам США более или менее отслеживает операции с ценными бумагами на фондовой бирже, а то, что за ее пределами, – покрыто большим туманом, вернее – тенью.Можно отметить, что значительная часть операций американских банков с ценными бумагами вообще не отражается в их балансах. Тут возможны два варианта.Первый вариант: банки часть своих операций относят к категории забалансовых или внебалансовых (off-balance sheet operations), о них не знают ни регуляторы, ни клиенты, ни партнёры таких банков. Либерализация времен Б. Клинтона создала возможность для широкого использования таких бухгалтерских хитростей как банкам, так и компаниям других секторов экономики. Уже вскоре после того, как был дан зелёный свет использованию таких хитростей, произошел крах энергетического концерна «Энрон», который вел двойную и даже тройную бухгалтерию.Второй вариант: банки создают специальные «карманные» компании, которые предназначены исключительно для спекуляций с бумагами; соответствующие операции отражаются в балансах таких «карманных» компаний.По данным ФРС, на конец третьего квартала 2012 г. общий объем так называемых кредитных рыночных инструментов составил 38,83 трлн. долл. Таким образом, за пределами банков, которые условно можно отнести к белой экономике, имеются тысячи и тысячи компаний и фондов, которые в общей сложности ворочают бумагами в размере 27,54 трлн. долл. По отношению к оценке ВВП США в 2012 году это составляет примерно 175% (4). В первом приближении этой цифрой и можно оценить масштабы теневого бэнкинга в Америке, а оценку FSB в отношении теневого бэнкинга США (150% ВВП) следует рассматривать как крайне консервативную.Механика теневого бэнкингаТаким образом, участниками теневого бизнеса оказываются вполне легальные финансово-банковские организации, операции которых выпадают из поля зрения надзорных органов. Среди таких легальных субъектов особенно выделяются хедж-фонды, взаимные фонды и некоторые виды инвестиционных фондов, которые почти на 100% выпадают из поля зрения регуляторов. Сюда попадают также компании самых разных отраслей, активно торгующие на фондовом рынке (торгово-производственная деятельность для них играет роль маскировки и/или играет подчиненную роль). Формально различные виды фондов и компаний не относятся к банковской системе, но фактически являются продолжением этой системы, инструментами крупных международных банков.Теневая банковская система (теневой бэнкинг) - это по сути та же инвестиционно-банковская деятельность, проводимая в рамках существующего законодательства, но через посреднические компании (фонды, трасты, созданные под специальные цели компании). Эти посредники, как правило, не имеют права привлекать вклады населения и не имеют банковских лицензий. В остальном их деятельность мало чем отличается от деятельности инвестиционного подразделения банка. Использование таких "темных лошадок" существенно увеличивает гибкость предоставления финансовых услуг за счет того, что они практически неподвластны регуляторам.Теневой бэнкинг, анализируемый в докладе FSB, отличается от классических теневых операций банков. Последние включают в себя операции по «отмыванию» «грязных» денег, перевод безналичных денег в наличную форму для обслуживания разных видов теневой экономики, финансирования терроризма, коррупции, увод прибыли в офшоры и т.п. По данным ЦРУ, объем таких «классических» операций банков составляет 3-4 трлн. долл. в мировом масштабе. (К слову сказать, в России годовые обороты такого классического теневого бизнеса банков оцениваются величиной порядка 100 млрд. долл.). Особенностью классических теневых операций банков является то, что в случае раскрытия махинаций банкиры несут за них юридическую ответственность, нередко уголовную. Теневой бэнкинг, описываемый в докладе FSB, относится к разряду легальных операций.Совет по финансовой стабильности полагает, что распространенным видом легальных теневых операций является обратный выкуп активов в виде ценных бумаг (операции «репо»). Так, во время глобального кредитного кризиса один из крупнейших банков Уолл-стрит Lehman Brothers временно убрал с баланса 50 миллиардов долларов «проблемных» активов посредством сделок «репо». Подобным образом банк пытался убедить инвесторов в своей устойчивости и надежности.Есть операции, позволяющие убрать с баланса «проблемные» активы не на время, а навсегда. Среди последних особенно большой размах получили операции так называемой секьюритизации. Суть их в том, что банк свои кредитные требования (кредитные активы) переоформляет в ценные бумаги, реализация которых на финансовом рынке осуществляется через специальную посредническую компанию. Такая компания, естественно, создается самим банком и им же контролируется. Банк продает кредитные требования специальной компании оптом, смешивая кредиты разного качества. Специальная компания «расфасовывает» эту смесь непонятного качества (чаще всего качество – ниже всяких стандартов) на «пакетики» из ценных бумаг и перепродает смесь в розницу разного рода доверчивым инвесторам на финансовом рынке. Образно выражаясь, осуществляется продажа «кота в мешке». Именно так закладывались «фугасы» под американскую экономику в прошлом десятилетии: ипотечные кредиты банков преобразовывались в ипотечные бумаги, которые на фондовом рынке расхватывались как горячие пирожки. Кончилось все кризисом 2008-2009 гг. Таково вкратце описание секьюритизации, о которой в учебниках по экономике пишут как о «высшем достижении» современного «финансового инжиниринга». Подробно растолковываются алгоритмы операций, но при этом не раскрывается мошенническая их суть. В 99% случаев секьюритизация банковских активов оканчивается банальным надувательством публики, а то и масштабным кризисом. А банки формально оказываются тут ни при чем, выходят из воды сухими.Теневой бэнкинг, FSB и Банк международных расчётовПосле финансового кризиса 2008-2009 гг. многие страны ужесточили правила работы на фондовом рынке для различных видов финансовых организаций. Этого оказалось достаточно для того, чтобы не допустить роста удельного веса теневых операций в общих оборотах финансово-банковских организаций, но недостаточно для того, чтобы сдержать рост абсолютных объемов теневых операций. Как показывает практика, чем более строгими становятся требования по раскрытию информации и выполнению различных требований регуляторов, тем больше денег перетекает в сектор теневого бэнкинга. Поэтому денежным властям приходится лавировать между Сциллой и Харибдой: с одной стороны, не доводить процесс регулирования банковского сектора до абсурда, чтобы не допускать полного ухода средств в «тень», а с другой - контролировать системные риски, источник которых в основном кроется именно в теневой финансовой системе.Предполагается, что вопросы теневого бэнкинга будут обсуждаться лидерами G20 на саммите в Санкт-Петербурге в 2013 году. Совет по финансовой стабильности (FSB) намерен на этом саммите выступить с актуальными предложениями по борьбе с теневым бэнкингом.В заключение коротко о FSB. Официально декларированная цель этой организации - координация на международном уровне действий национальных финансовых властей и международных организаций по разработке и практической реализации мер укрепления финансовой стабильности. Меры предусматривают мониторинг, регулирование и надзор со стороны финансовых властей банков и иных организаций, действующих на финансовых рынках (фондовых, валютных, кредитных, денежных, страховых). В настоящее время FSB возглавляет Марк Карни (Mark Carney), управляющий Центрального банка Канады (Банка Канады).Секретариат FSB расположен в Базеле в здании Банка международных расчетов (БМР). Де-факто FSB оказывается подразделением БМР – организации, координирующей деятельность центральных банков разных стран. В рамках БМР действует комитет по банковскому надзору, разрабатывающий рекомендации для центральных банков и других финансовых регуляторов по предотвращению массовых банкротств банков и банковских кризисов. Эти рекомендации содержатся в объемистых документах, которые принято называть «Базель 1», «Базель 2», «Базель 3». Рекомендации Банка международных расчётов по банковскому надзору фактически консервировали и продолжают консервировать сложившуюся в мире воровскую ростовщическую систему, порождающую кризисы (пример - мировой финансовый кризис 2008-2009 гг.). Это неудивительно: ведь БМР – организация, созданная самыми могущественными мировыми ростовщиками, но это уже тема отдельного разговора. Можно лишь коротко сказать, что БМР наряду с Федеральным резервом является ключевой организацией мировой финансовой системы.Есть подозрение, что FSB также не сможет выполнить возложенной на эту организацию миссии. По крайней мере, функционирование FSB в течение трех с половиной лет с момента учреждения и в малейшей степени не притормозило рост теневого бэнкинга в мире.(1) FSB Publishes Initial Integrated Set of Recommendations to Strengthen Oversight and Regulation of Shadow Banking. FSB Press release. 18 November 2012.(2) Александра Лозовая, директор аналитического департамента «ИК Вектор секьюритиз» // Мнение.ру, 20 ноября 2012.(3) Flow of Funds Accounts of the United States. Third Quarter 2012. Federal Reserve Statistical Release. – Wash., December 7, 2012, pp.75.(4) Ibid., pp.76-77.Автор: Валентин Катасоновhttp://www.fondsk.ru/news/2013/02/01/shokirujuschie-dannye-o-mirovom-bankovskom-biznese-18936.html