• Теги
    • избранные теги
    • Компании356
      • Показать ещё
      Страны / Регионы168
      • Показать ещё
      Разное182
      • Показать ещё
      Международные организации12
      • Показать ещё
      Показатели16
      • Показать ещё
      Формат9
      Люди31
      • Показать ещё
      Издания15
      • Показать ещё
      Сферы1
24 февраля, 12:16

India v Australia: first Test, day two – live!

Live updates from the series opener in PuneEmail Adam with your thoughts or tweet him 11.09am GMT What a day. Australia started the day at 9/256. Hoping for maybe some cheeky early runs and to keep India under pressure for as long as possible with the bat. Not in their most outlandish dreams could they have expected what happened next. India simply monstered by Steve O’Keefe in the middle session, the hosts rolled for 105. That’s their third lowest score on these shores. Ever. O’Keefe’s 6/35 came in a hurry, as did Australia’s 7/11 to end the innings. But it will be remembered for a very long time. Some brilliant captaincy from Smith throughout, successfully having bowlers strike when he brought them on. Starc’s removal of Pujara and Kohli inside three balls earlier in the day laid the base for the chaos that came after the long break. 11.01am GMT 46th over: Australia 143-4 (Smith 59, Marsh 21). Belatedly, it is Jadeja back in the act. Guess what? An unplayable to Marsh begins it. Bounces just over the stumps after defying the edge. The questions keep coming, but Marsh is determined to see stumps. Last ball of the day, he’s able to knock it on the head from deep in the crease. That’s our lot, the Australian batsmen very happy to depart with a lead of 298. As they should be. Continue reading...

14 февраля, 16:59

Agriculture Stocks Feb 15 Earnings Roster: ANDE, BG, CF

In this write-up, we put the spotlight on a few agriculture companies that are scheduled to report their quarterly results on Feb 15.

09 февраля, 15:02

Самые крупные выкупы за похищенных людей в мировой истории

Да, да, это в фильмах только все разговоры о выкупе заканчиваются гениальной спецоперацией, власти принципиально утверждают, что  «не пойдут на переговоры с похитителями», но в действительности выкупы за похищенных людей платятся достаточно часто.Богатые наследники, состоятельные бизнесмены, нефтяные танкеры – все они время от времени становятся мишенями похитителей. Большое количество таких историй имело место в ранних семидесятых, особенно – в Аргентине.Перед вами список утаенных случаев, когда факт выкупа не предавался публичной огласке. В него также не включены случаи, имевшие место до современной эпохи – например самые настоящие выкупы за королей, в силу недостаточности достоверной информации.Это так же подходит для нашей рубрики САМЫЕ САМЫЕ, вот смотрите ..18. Бобби Гринлис МладшийВыкуплен за 600 тысяч долларов в 1953 году.Эквивалент 5.1 миллиона долларов на сегодняшний день.Шестилетний сын одного из богатейших людей Канзас-Сити, Гринлис был похищен из своей школы человеком, подруга которого притворилась тётей Бобби. Мальчик был быстро убит и похоронен на заднем дворе её дома, но парочка всё же сумела ускользнуть с выкупом в шестьсот тысяч долларов десятками и двадцатками.Похитители Карл Остин Холл и Бонни Браун Хеди были пойманы некоторое время спустя, поскольку привлекли к себе внимание необузданными тратами. Они признались в содеянном преступлении и были казнены.Большая часть денег была потрачена или исчезла.17. Рональд ГроувВыкуплен за один миллион долларов в 1972 году.Эквивалент 5.48 миллиона долларов на сегодняшний день.Гроув, один из ведущих управляющих мясоупаковочной компании Vesty, был одним из многих людей, похищенных аргентинской повстанческой организацией ERP в 1970х годах. Он оказался первым человеком в истории страны, за которого была назначен семизначный выкуп.16. Винченцо РуссоАргентинаВыкуплен за один миллион долларов в 1972 году.Эквивалент 5.48 миллиона долларов на сегодняшний день.Аргентинская террористическая группа Montoneros похитила Руссо, исполнительного директора компании ITT, спустя несколько дней после похищения Рональда Гроува, и потребовала за него такой же выкуп.15. Вирджиния ПайперВыкуплена за один миллион долларов в 1972 году.Эквивалент 5.5 миллиона долларов на сегодняшний день.Вирджиния Пайпер, жена ушедшего на покой инвестиционного банкира Гарри С. Пайпера, была похищена людьми в масках из своего дома в округе Ороно, Миннесота. После того как Пайпер заплатил потребованный выкуп, она была найдена прикованной к дереву в Дулуте.Позднее двое мужчин были арестованы и обвинены в этом похищении, но приговор суда был отменён.14. Команда нефтяного танкера Maran CentaurusВыкуплены за семь миллионов долларов в 2010 году.Эквивалент 7.3 миллиона долларов на сегодняшний день.Нефтяной танкер Maran Centaurus, перевозивший сырую нефть на сумму около ста пятидесяти миллионов долларов, был захвачен сомалийскими пиратами в ноябре 2009 года. Его команда из двадцати восьми человек была освобождена два месяца спустя, когда на танкер был сброшен выкуп в размере семи миллионов долларов.13. Энтони Да КрузВыкуплен за полтора миллиона долларов в 1973 году.Эквивалент 7.7 миллиона долларов на сегодняшний день.Да Круз, сорокадвухлетний исполнительный директор компании Kodak в Буэнос-Айресе, был захвачен подпольными террористами во время волны похищений, захлестнувшей эту страну в семидесятые годы. С ним хорошо обращались, и он был отпущен на свободу после того, как компания заплатила потребованный выкуп.12. Фрэнсис БримикомбВыкуплен за 1.7 миллиона долларов в 1973 году.Эквивалент 8.7 миллиона долларов на сегодняшний день.Бримикомб, пятидесятисемилетний исполнительный директор компании British American Tobacco, прожил в Аргентине около тридцати лет до того, как был похищен местной террористической группой перед своим домом, когда он возвращался с игры в гольф. Как сообщалось, группа похитила его, чтобы «получить средства для своей подпольной деятельности».11. Команда Samho DreamВыкуплены за девять миллионов долларов в 2010 году.Эквивалент 9.4 миллиона долларов на сегодняшний день.Спустя год после побившего все рекорды выкупа за команду танкера Maran Centaurus сомалийские пираты захватили корейский супертанкер в Индийском океане. Пираты удерживали команду судна из двадцати четырёх человек в течение двухсот семнадцати дней, прежде чем получили свой выкуп в девять миллионов долларов.10. Сэмюел Бронфман ВторойСэм Бронфман (слева) со своим отцом и его новой женойВыкуплен за 2.3 миллиона долларов в 1975 году.Эквивалент 11.2 миллиона долларов на сегодняшний день.Двадцатиоднолетний наследник ликероводочной компании Seagram был похищен и удерживался более недели, прежде чем его отец заплатил выкуп в 2.3 миллиона долларов.А день спустя ФБР и полиция Нью-Йорка провели штурм квартиры в Бруклине с целью освобождения молодого человека. В результате его похитители – бывший водитель лимузина и бывший пожарный – были арестованы, а деньги возвращены их владельцу.9. Джон Р. ТомпсонВыкуплен за три миллиона долларов в 1974 году.Эквивалент 13.9 миллиона долларов на сегодняшний день.Томпсон, пятидесятилетний президент компании Firestone, был похищен аргентинской подпольной организацией ERP. Он был похищен 18 июня и освобождён спустя две с половиной недели.8. Джон Пол Гетти IIIВыкуплен за три миллиона долларов в 1973 году.Эквивалент 15.9 миллиона долларов на сегодняшний день.Будучи шестнадцатилетним внуком крупного нефтяного магната, Гетти жил роскошной жизнью в Италии, где и был похищен итальянскими гангстерами. Они потребовали за мальчика семнадцать миллионов долларов выкупа. Когда переговоры о цене зашли в тупик, похитители Гетти отрезали одно из его ушей и отправили его итальянской прессе.Когда похитители снизили цену до трёх миллионов долларов, семья Гетти согласилась заплатить выкуп. Патриарх семейства Джон Пол Гетти, по слухам, заплатил только 2.2 миллиона долларов, что являлось максимальной суммой, подлежавшей налоговым вычетам, а его сын заплатил оставшуюся сумму.7. Энрике МетцВыкуплен за пять миллионов долларов в 1975 году.Эквивалент 21.2 миллиона долларов на сегодняшний день.Аргентинская террористическая группа Montoneros получила гораздо более крупную сумму за братьев Борн (смотрите ниже), но и исполнительный директор компании Mercedes Benz принёс им немалое состояние.6. Пэтти ХерстВыкуплена за шесть миллионов долларов в 1974 году.Эквивалент 29.3 миллиона долларов на сегодняшний день.Второкурсница университета Беркли в Калифорнии, девятнадцатилетняя наследница медиа конгломерата Херста, и её бойфренд были похищены леворадикальными боевиками, известными как Symbionese Liberation Army (SLA).SLA потребовали, чтобы семья Херста раздала еды на сумму в семьдесят долларов на каждого нуждающегося калифорнийца, что составило бы приблизительно четыреста миллионов долларов. Отец Пэтти Херст раздал еды на сумму в шесть миллионов долларов, но похитители остались не удовлетворены, заявив что еда была низкого качества, и отказались освободить его дочь.Впоследствии Пэтти присоединится к SLA, став каноническим примером проявления Стокгольмского синдрома (защитная психологическая связь, возникающая между похитителем и его жертвой в процессе похищения; прим. Mixednews.ru) А затем и будет арестована.5. Чарльз ЛоквудВыкуплен за два миллиона долларов в 1973 году и за десять миллионов долларов в 1975 году.Эквивалент 52.9 миллиона долларов на сегодняшний день.Локвуд, исполнительный директор компании Roberts, был похищен аргентинской группировкой ERP ДВАЖДЫ на протяжении двадцати шести месяцев, что принесло его похитителям более пятидесяти миллионов долларов по современному курсу. Вы можете себе представить, что почувствовала его компания, когда его похитили во второй раз?4. Виктор СэмюельсенФотография, распространённая похитителями СэмюельсонаВыкуплен за 14.2 миллиона долларов в 1974 году.Эквивалент 69.4 миллиона долларов на сегодняшний день.Esso Argentina (дочерняя компания Exxon) заплатила 14.2 миллиона долларов, чтобы спасти управляющего нефтеперерабатывающего завода Виктора Сэмюельсона из рук марксистских повстанцев спустя 98 дней после его похищения. В случае отказа, повстанцы, называвшие себя People’s Revolutionary Army, угрожали казнить его за «преступления» мультинациональных корпораций.3. Уолтер КвокВыкуплен за семьдесят семь миллионов долларов в 1997 году.Эквивалент ста десяти миллионов долларов на сегодняшний день.Сын одного из богатейших бизнесменов Китая, Квок был похищен знаменитым гангстером, известным как «Большой Транжира». После того как выкуп был заплачен, Квок был найден живым в деревянном ящике в деревенском доме.Ходили слухи, что младшие братья Квок не хотели платить выкуп. А годы спустя семья раскололась в результате сражений за контроль над компанией Sun Hung Kai Properties.2. Виктор ЛиВыкуплен за сто тридцать четыре миллиона долларов в 1996 году.Эквивалент ста девяноста семи миллионов долларов на сегодняшний день.Виктор Ли, сын гонконгского магната Ли Ка Шина, был похищен – попробуйте угадать – «Большим Транжирой» Ченгом Чи Конгом. Он был освобождён после получения рекордно большого выкупа в сто тридцать четыре миллиона долларов.Похитивший его гангстер был арестован и казнён в 2000 году.1. Жорж и Хуан БорнВыкуплены за шестьдесят миллионов долларов в 1974 году.Эквивалент двухсот девяноста трёх миллионов долларов на сегодняшний день.Богатые аргентинские торговцы зерном, братья Жорж и Хуан Борн были похищены леворадикальной террористической группировкой Montoneros. Девять месяцев спустя они были освобождены после получения фантастического выкупа в шестьдесят миллионов долларов.Их компания Bunge y Born вскоре после этого была перемещена в Сан Паоло, Бразилия для избежания внутренних беспорядков.© Сева Бардинисточникиhttp://mixstuff.ru/archives/7675

03 февраля, 21:23

Как вложить в производство биотоплива

Прежде, чем узнать как вложить в производство биотоплива, начнем с самого понятия, что такое биотопливо. Биотопливо, как правило, включает в себя ряд видов топлива, которые создаются из возобновляемых источников энергии или биомассы. Многие виды биотоплива сделаны из другого сырья, такого как сахар, крахмал, и растительное масло. Рынок биотоплива относительно молод, но продолжает развиваться быстрыми темпами, и на фондовом рынке есть ряд возможностей как вложить в производство биотоплива. Почти половина объема производства биотоплива приходится на США, и поэтому мы будем использовать активы фондового рынка США для поиска возможностей заработать на биотопливе. Среди самых популярных рынков альтернативной энергетики, рынок биотоплива самый объемный — 95,2 млрд.$, ближайшими конкурентами являются солнечная энергетика (79,7 млрд.$) и ветряная энергетика (73,8 млрд.$). А сами темпы развития этого рынка, предсказывают высокий потенциал прибыли от инвестирования в этот рынок. На данный момент биотопливо составляет около 3% от мирового энергетического рынка, а по расчетам экспертов этот показатель составит 7% к 2021 года, и 10-30% к 2030 году. А если учесть, что по прогнозам Мирового энергетического агентства, нехватка нефти в 2025 году будет оцениваться в 14%, то перспективы для биотопливного сектора вырисовываются довольно радужные. Ну что же, с перспективами разобрались, теперь давайте ответим на вопрос — «Как вложить в производство биотоплива?«  . Сначала обратимся к акциям компаний, которые заняты в производстве биотоплива. Одним из самых интересных претендентов на включение в портфель биотопливных компаний является REX American Resources Corporation [REX:NYSE]. Основная деятельность компании — это производство и продажа этанола, и других видов биотоплива. Компания основана в 1980 году, на данный момент капитализация компании составляет более полмиллиарда долларов. Корпорация довольно стабильная, и постоянно приносит прибыль (на графике ниже это хорошо видно): Еще одна стоящая внимания компания — Renewable Energy Group, Inc. [REGI:NASD]. Компания занимается производством и продажей биотоплива, а также возобновляемых химических веществ в США. Основным биотопливом, который изготовляет эта корпорация является биодизель. Компания создана в 1996 году, капитализация компании на данный момент составляет около 350 миллион долларов. Еще один большой представитель отрасли — это Green Plains Inc.  [GPRE:NASD]. Корпорация занимается производством и продажей этанола как на территории США, так и на международном уровне. Также, компания имеет интересы в агробизнесе, что является положительным для развития инфраструктуры сектора биотоплива. Фирма основана в 2004 году, на данный момент капитализация компании составляет более 800 миллионов долларов. Для более рискованных инвесторов, можно рассмотреть возможность вложения в производство биотоплива через дешевые компании (так называемые, penny stocks), т.е. предприятия с небольшой капитализацией, например — Gevo, Inc., Aemetis, Inc., Evogene Ltd. или Amyris, Inc. Конечно, риска больше, но возможного потенциала заработка побольше. Но, конечно же, надо очень детально изучать деятельность таких компаний, чтобы не лишиться своих денег. Кроме компаний, основная деятельность которых является производство биотоплива, на рынке есть компании, которые занимаются этим бизнесом, как диверсификацией основной деятельности. Как пример, можно навести таких гигантов — Valero Energy Corporation (включена в индекс S&P500), Archer-Daniels-Midland Company (включена в индекс S&P500), Bunge Limited, Cosan Limited и ряд других предприятий. Эти компании, являются корпорациями с многомиллиардной стоимостью, с полностью сформированным и здоровым бизнесом, и регулярно платящими дивиденды. Текущий вариант инвестирования является довольно хорошим решением для вложения в производство биотоплива. И еще один вариант вложения отрасль производства биотоплива, это приобретение ETN на биотопливо, а именно ELEMENTS MLCX Biofuels Exch Ser TR ETN [FUE:NYSE]. Этот инструмент наследует MLCX Biofuels, который считается эталоном биотопливного сектора. Этот ETN является довольно интересным, так как он состоит не из акций компаний, работающих в секторе биотоплива, а из фьючерсных контрактов на товары, из которых изготавливают биотопливо, или какие являются компонентами, в производстве биотоплива. А именно — ячмень, рапс, кукуруза, соевые бобы, соевое масло и сахар. Почему цены эти фьючерсных контрактов важны для индекса биотоплива? Потому что более 30% зерна в США, более 50% рапса в Европе, почти 50% сахарного тростника в Бразилии идут на его производство. Думаю эти цифры четко показывают зависимость стоимости биотоплива от стоимости конкретных фьючерсных контрактов на сельскохозяйственные товары. Как видно, американский фондовый рынок дает довольно широкие возможности по вложениям в развивающийся рынок биотоплива. И учитывая потенциал рынка, такая инвестиция, может дать очень высокую прибыль. Еще по теме - Самые объемные ETF

26 января, 11:26

Australia beat Pakistan by 57 runs in fifth one-day international – live!

Live updates from the final match of the series at Adelaide OvalEmail Adam with your thoughts or get in touch with him @collinsadam 11.42am GMT Australia win the series 4-1. It was always destined to be so after the hosts tallied 369 with the bat; the number one side in the world know how to shut these games down. And while the Pakistan visitors did show resistance - namely through Babar with a fine 100 and Sharjeel a resourceful 79 - they were always well behind the required rate and never truly in the contest. 11.35am GMT That’s what Starc was searching for last over, a fourth wicket. He gets it in classic Mitch Starc fashion, the on-target yorker from around the wickets; middle stump flying. With Shoaib retired hurt, it is nine out/all out tonight. So that’s it. Back with some final thoughts in a tic. Continue reading...

12 января, 13:30

Осторожный оптимизм: готовы ли инвесторы вкладывать деньги в Украину

Что привлекает потенциальных партнеров, а что - отталкивает

04 января, 19:22

Top Ranked Growth Stocks to Buy for January 4th

Top Ranked Growth Stocks to Buy for January 4th

Выбор редакции
02 января, 19:01

25 perish in horror Thai road smash

Rescuers work on a traffic accident scene on Highway No. 344 in Ban Bung of Chonburi Province in eastern Thailand yesterday. At least 25 people died after a van collided with a pickup truck and caught fire on the highway. Local authorities said the public transit van lost control and crossed the grass median, colliding with the pickup truck going in the opposite direction yesterday afternoon, according to the Thai Road Accident Data for Road Safety Culture, which compiles electronic insurance reports. —

01 января, 12:46

Сергей Данкверт: как накормить Россию?

По мере роста населения планеты одной из главных проблем в ближайшие 20 лет будет нехватка продовольствия. Как обеспечить мир доступными и качественными продуктами питания? Руководитель Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору Сергей Данкверт уверен, что начинать надо со своей с...

30 декабря 2016, 21:49

Данкверт: как накормить Россию (лекция)

Как обеспечить мир доступными и качественными продуктами питания? Руководитель Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору Сергей Данкверт уверен, что начинать надо со своей страны.

30 декабря 2016, 21:49

Данкверт: как накормить Россию (лекция)

Как обеспечить мир доступными и качественными продуктами питания? Руководитель Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору Сергей Данкверт уверен, что начинать надо со своей страны.

25 декабря 2016, 08:59

Киевские рейдеры атаковали и опозорили американскую корпорацию

В то время как Порошенко регулярно обещает украинцам, что поток иностранных инвестиций захлестнёт страну через 3, 5, 10 лет, им же созданная реальность отталкивает последних, самых упрямых спонсоров. Киевский беспредел эволюционирует не по дням, а по часам и замахнулся уже на транснациональные корпорации, принадлежащие, по сути, столь любимым американским партнёрам.

23 декабря 2016, 02:53

What It Took to Kill Nazi Germany's Super Battleship Bismarck Is Truly Astounding

Kyle Mizokami Security, Europe How a legendary warship died. On May 23, 1941, the Battleship Bismarck was on a roll. The largest and most powerful ship in the German Navy, the mighty Bismarck had broken out into the Atlantic Ocean, sunk a Royal Navy battlecruiser, badly damaged a battleship and was poised to add its guns to a naval blockade that threatened to strangle Great Britain. Ninety-six hours later, heavily damaged, the battleship was on the bottom of the North Atlantic. Bismarck’s swift reversal of fortune was the result of a heroic effort by the Royal Navy to hunt down and destroy the battlewagon, and avenge the more than 1,400 Royal Navy personnel killed in the Denmark Strait. The German battleship Bismarck was the the pride of the Kriegsmarine, Nazi Germany’s naval service. Construction began in 1936, and the ship was commissioned in April 1940. It and its sister ship, Tirpitz, were 821 feet long and displaced fifty thousand tons, making them by far the largest warships ever built by Germany. Despite its size, twelve Wagner steam boilers made it capable of a fast thirty knots. Like any battlewagon, Bismarck’s firepower lay in its main gun batteries. Bismarck had eight fifteen-inch guns in four large turrets, each capable of hurling a 1,800-pound armor-piercing, capped projectile 21.75 miles. This gave it the ability to penetrate 16.5 inches of armor at eleven miles. The relatively small size of Germany’s World War II navy made it incapable of taking on the British and French navies head-on. Instead, the Kriegsmarine was given a much more limited role, of shepherding invasion fleets and cutting off the flow of commerce to Great Britain. On May 18, 1941, Bismarck and its escort, the heavy cruiser Prinz Eugen, embarked on Operation Rheinübung, a campaign to sink Allied shipping in the North Atlantic and knock Britain out of the war. On May 24, southwest of Iceland, Bismarck and Prinz Eugen tangled with the battleship HMS Prince of Wales and the aging battlecruiser HMS Hood. Trading armored protection for speed, Hood’s designers had left it dangerously exposed to enemy fire. Hits from the German task force ignited an ammunition fire that raged out of control on Hood. Within ten minutes a titanic explosion shook the Denmark Strait as the fire reached the aft magazine. Hood broke in half and sank, taking 1,418 men with it. Read full article

20 декабря 2016, 19:18

A Brief Discussion About T. Rowe Price Mid-Cap Value Fund (TRMCX)

T. Rowe Price Mid-Cap Value (TRMCX) a Zacks Rank #1 (Strong Buy) seeks long-term capital appreciation by investing primarily in mid-sized companies believed to be undervalued.

16 декабря 2016, 08:30

Качество хлеба упало до тридцатилетнего минимума. Лучший идёт на экспорт

— Россия в текущем сельскохозяйственном году сохранит лидерские позиции по экспорту зерна и увеличит его до 35 миллионов тонн, обойдя по продажам пшеницы таких крупных игроков, как США и Европа, — рапортовал ранее об успехах Минсельхоза РФ глава ведомства Александр Ткачев. По его словам, "за прошедшие 15 лет доля России на мировом рынке пшеницы выросла в 4 раза — с 4 до 16%". Действительно, урожай зерновых в сезоне 2016/2017 перевалил за рекордные 117 млн тонн. Подобное богатство должно принести более чем достойный доход, тем более что отечественный экспорт в перспективе должен только расти. Однако все эти успехи вряд ли положительно скажутся на отечественных любителях хлеба. И дело здесь отнюдь не в набившей оскомину фразе: "Нам с этого денег всё равно не перепадёт". Речь о качестве собираемого урожая. Точнее, о той его части, что будет пущена на удовлетворение потребностей внутреннего рынка. По структуре собранного урожая видно, что Россия производит много зерна низкого качества. А это не может не отражаться на хлебобулочной промышленности. Ведь для увеличения своей доли на мировых рынках страна должна поставлять туда продукцию высшего сорта. А не самые качественные остатки реализовывать внутри России... Урожай, но хороший ли хлеб? Как Лайфу рассказали в Российском союзе пекарей (РСП), за прошедший сельскохозяйственный год в России было собрано 70–72 млн тонн пшеницы и около 2,5 млн тонн ржи. Доля пшеницы пригодного для производства хлебобулочных изделий третьего класса уменьшается и составляет на данный момент 18 млн тонн. Из них 7 млн тонн оставлены на семена, а 3 млн — уже отправлены на экспорт. Таким образом, на нужды отечественного хлебопечения остаётся чуть более 7 млн тонн пшеницы высокого качества. А этого, по словам экспертов РСП, для обеспечения огромной страны недостаточно.  Сравнительные данные качества пшеницы урожая-2015 в сравнении с урожаем-2016 показывают, что в текущем году пшеницы второго класса в России не выращено. Про первый класс речи также не идёт. А ведь именно сырьё такого уровня с высокими показателями идёт на улучшение качества продукции. То есть на семена.   По оценкам президента Российского союза пекарей Валерия Чешинского, в 2016–2017 сельскохозяйственном году экспорт зерна составит около 40 млн тонн, в том числе пшеницы — около 30 млн т. Но рост экспорта не радует мукомолов.  — Ситуация может вызвать серьёзный дисбаланс в обеспечении зерновым сырьём пищевой и перерабатывающей промышленности, животноводства и птицеводства. По нашим оценкам, для внутреннего потребления России требуется 75–76 млн тонн зерна. Речь тут идёт не только о пшенице и ржи, но и об овсе, ячмене, пшене и других культурах. Увеличение экспорта зерна, недостаток его госзакупок, снижение его качества, и в том числе из-за дефицита элеваторной ёмкости, свидетельствуют, что в ближайшие 3–4 месяца хлебопекарные предприятия могут заявить о дефиците качественной муки, — сказал Чешинский Лайфу. — Кроме того, нужно увеличить производство ржи в регионах до 5 млн т в год. Её недостаточный объём в 2,5 млн т повторит сценарий 2016 года, когда к маю во многих регионах полностью отсутствовали запасы обдирной и сеяной ржаной муки и их страховые резервы. Поставки ржаной муки велись только из Беларуси. Это привело к росту цен на рожь, ржаную муку и хлебопекарную продукцию. Для бесперебойной работы предприятий выработка ржаной муки должна составлять 3 млн т в год.  Какой хлеб едят россияне В СССР существовал стандарт на хлебопекарную муку. Тогда для производства хлебобулочных изделий использовали муку не ниже третьего класса качества (с содержанием клейковины не ниже 23%). С 1930-х годов работали отраслевые стандарты: зерно для производства хлебопекарной муки, макаронных и кондитерских изделий. А позже был выработан Госстандарт СССР на хлебопекарную муку (ГОСТ 9353-85), который был введён в июне 1986 года.  Стандарт просуществовал четыре года, затем, на излёте советской эпохи, его сменил ГОСТ 9353 -90, где у пшеницы появилось пять классов и разрешение использовать для производства хлеба сырьё четвёртого класса (18% клейковины). В результате добиваться высокого качества пшеницы производителю стало бессмысленно: её и так покупают. То есть во времена СССР зерно четвёртого и пятого классов шло на корм свиньям.  Факты использования фуражной пшеницы при выпечке хлеба уже были зафиксированы в феврале 2016 года Российским зерновым союзом. Аналогичная ситуация повторяется и сейчас. В итоге сегодня хлеб остаётся на прилавках (по данным Росстата, производство хлебобулочных изделий недлительного хранения за 10 месяцев 2016 года составило 5,1 млн тонн, что на 6% ниже уровня 2015 года), затем отправляется обратно поставщику, а тот переработанный хлеб вновь добавляет в тесто.  — В стандарте на хлебопекарную муку 1985 года было указано использовать для хлебопекарной муки только пшеницу 1–3-го классов. Причём в 1980-е годы около 80% пшеницы для хлебопечения было 3-го класса. Сейчас, в 2016 году, под песни о рекордном урожае зерна и изобилии, зерна 3-го класса собрали всего 13%. А всё остальное — это бывшее фуражное зерно, — сказал Лайфу сотрудник НИИ хлебопекарной промышленности Николай Чубенко. — Раньше для хлебопечения, даже до 2016 года, пшеницу 5-го класса использовали только для производства кормов для скота, а сейчас это отменили. Принято решение, что любое зерно можно направлять хлебопекам. А поскольку расцветает экспорт, им остаётся только низкокачественное зерно. Поэтому настоящей французской булки с хрустящей корочкой мы не получим. И предприятия перестали её печь. В итоге мы потеряли качество и, самое главное, лицо. Техрегламент Таможенного союза взял новый стандарт, где зерно уже не делится на продовольственное и непродовольственное. Хотя для производства кормов нужна кормовая пшеница, этот стандарт принят в 2010 году. А сейчас уже и из 5-го класса пшеницы можно делать хлеб. Чубенко отмечает, что регламент ТС создан в интересах спекулянтов. А подобная нынешней ситуация с качеством зерна была в 1930-е и в 1940-е годы, когда сырья в принципе не хватало. Поэтому принимались закрытые решения: допустить переработку зерна с некоторыми отклонениями.  Американцы скупили всё зерно Чубенко работал в 1980-х годах в должности заместителя министра хлебопродуктов СССР и имел непосредственное отношение к разработке стандарта в 1985 году. Он говорит, что сегодня рынок зерна контролируют крупные международные организации, они же устанавливают и цены на хлеб. Среди них есть и компании из США, которые действуют через свои дочерние предприятия в России (Сargill, Bunge Limited, Archer Daniels Midland, CHS, китайская Noble Group и другие). Компании, как правило, имеют собственные терминалы в морских портах Юга России. — Всем ведь нужен дешёвый хлеб. Но сегодня мельницы покупают зерно по мировым ценам. В основном это происходит из-за посредников. Они получают 50% всей прибыли. Они скупают всё зерно на корню ещё весной. Производитель весной только сеет, ему нужны деньги. А спекулянт привозит ему мешок денег и забирает всё зерно. После чего монополисты решают вопросы рентабельности повышением цены товара. То есть за счёт потребителей оплачивают расходы на топливо, транспорт, включают и свою наценку. Поэтому хлеб всё время дорожает.  Невыгодно и производить пшеницу хорошего качества.  — Для того чтобы получить хорошую пшеницу, требуются солидные азотные удобрения. Если сеять на одном и том же месте, качество зерна будет снижаться. Что на практике и происходит. Мы же требуем "Дайте нам пшеницу третьего класса для хлебопекарной муки, если хотите есть российский каравай таким, каким он был!" Мы выступаем за стандарт 1985 года. А нам в министерстве отвечают: кто её будет отбирать? Элеваторы ведь сделали частными. В итоге плохое зерно остаётся внутри страны, хорошее вывозят. Мы знаем, сколько каждой области нужно зерна. Допустим, Москве нужно 1,2 млн тонн в год пшеницы 3-го класса. Она есть в стране, дайте её москвичам! — говорит Чубенко.

Выбор редакции
06 декабря 2016, 13:22

Deforestation and the Trillion-Dollar Time Bomb

You probably recognize many of the companies on the first of the two lists we'll be examining today - like Colgate Palmolive, L'Oréal, and McDonald's, which are household names. You might not know the others - like Marfrig Global Foods and Bunge - but they're equally massive, and they depend on sustainable supplies of palm, soy, cattle, and timber & pulp - the "big four" forest risk commodities responsible most of the world's deforestation. These four commodities account for 24% of the cumulative income of 187 companies surveyed for a new report called "Revenue at risk: Why addressing deforestation is critical to business success", and their supplies could be disrupted if deforestation continues. Produced by CDP (formerly the Carbon Disclosure Project) at the behest of 365 institutional investors, the report concludes that disruptions in supplies of forest risk commodities could cost $906 billion per year. There's another list, too: the Forest 500, which names and shames the 500 entities that can end deforestation. Half those entities are companies, and many of them have pledged to end practices that kill forests. The list is compiled by the Global Canopy Programme (GCP), which ranks those pledges and gives credit for good ones. GCP also published a report today, and it's called "Sleeping giants of deforestation". It shows that 57% of the companies on the Forest 500 either have no policies to end deforestation or none that the organization deems credible, while the CDP report shows that just 42% of the companies on the risk side have even bothered to investigate the ways that supply disruptions could impact their business. On top of that, the Forest Trends Supply Change project tracks the progress that companies are reporting on their deforestation pledges and shows less than half of them are even reporting progress. Add the findings up, and you find a global agriculture sector facing an existential threat and partially acting on it, but mostly hobbled by poor traceability and weak governance or blinded by apathy and overconfidence and frustrated by shortages of certified raw materials. The GCP report looked at countries, too, and found many of those on the supply side - the rainforest countries that export forest risk commodities - were beginning to take action, while those on the demand side - the developed countries that import them - aren't. Paradoxically, while developed countries often funded sustainability efforts in tropical countries, only two of the importing countries on the Forest 500 - Germany and the Netherlands - formally support national sustainability efforts among consumers. The Bright(ish) Side It's not all doom and gloom. Supply Change also found that those pledges with publicly-available disclosure were, on average, more than 70% of the way towards completion; and while many companies are certainly avoiding disclosure to hide bad performance, others have taken productive actions that are just difficult to quantify. Danone, for example, is helping small farmers around the world shift to sustainable farming, and progress on that front won't show up incrementally the way shifting to certified commodities does. Likewise, Norwegian consumer goods group Orkla implemented a three-pronged sustainable palm oil policy in 2014 and recently saw their Forest 500 rating jump from three stars to five, as did two other companies: Colgate Palmolive and Marks & Spencer. Orkla has been working for years to replace palm oil with options that are healthier and not associated with deforestation, and they launched their sustainable palm oil policy in 2014. That involved renegotiating their contracts with key suppliers and becoming a member of the RSPO at Group level. "We have a regular dialogue with suppliers about the progress of the work," says Ellen Behrens, the company's Vice President for Corporate Responsibility. "We only work with suppliers who have good plans for sustainable improvement. Examples of supplier activities include the use of satellite-based risk assessments, fire alert systems and various types of training programs." Like Danone, they're also looking to drive complex changes on the ground. "We look for suppliers who engage in training of mill management and of farmers, and who engage in awareness-building in local communities," she says. The final component, she says, is certification, which among others is important to monitor compliance with important aspects such as working conditions and the use of pesticides. Their most recent disclosure document shows that 40% of the palm oil, blends, and derivatives they purchase are either certified as sustainable by the Roundtable on Sustainable Palm Oil (RSPO) or have their impacts offset by Green Palm certificates. "Certification is the easiest activity to communicate in a quantified way," says Behrens. "We're currently looking into how to verify other activities." That's something to keep in mind as you explore the group's Supply Change profile: companies whose only pledge involves certification will show more "quantitative progress" than those undertaking more complex strategies, so it pays to heed the milestones embedded in the profiles as well. Radical Transparency The reports come in as a flurry of new transparency tools are also coming on line, as we covered in a recent edition of the Bionic Planet podcast, which is available on iTunes, TuneIn, Stitcher, and here: Perils and Possibility The CDP report uncovered a disturbing sense of confidence among companies with high exposure to the big four commodities, with 72% of them expressing confidence in their ability to source them in the future - even as 81% of companies in the Agricultural Production sector reported impacts related to forest-risk commodities in the past five years. On the other hand, many also seemed unaware of the potential for growth that a shift to sustainable sourcing could offer. "Investors are poised to capitalize on the opportunities that await," wrote CDP CEO Paul Simpson in the foreword. "Some of the biggest index providers in the world, including S&P and STOXX, have created low-carbon indices to help investors direct their money towards the sustainable companies of the future. Investors see opportunities in sustainably managed timberland, and are beginning to direct funding to innovative approaches to protect forests, such as REDD+ credits." This story is cross-posted on Ecosystem Marketplace. Read the original. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

03 декабря 2016, 08:52

Can Radical Transparency Change Agriculture And Slow Climate Change?

This story is cross-posted on Ecosystem Marketplace. Kevin Rabinovitch stands straight and speaks in clear, clipped tones - more like a naval officer than a corporate quant - as, on the screen behind him, a daunting mass of threads and whorls illustrates the global flows of Brazilian soybeans from thousands of individual municipalities across Brazil, through specific exporters and importers, to countries around the world. "We buy a lot of soy from Brazil," he says. "But we also buy things that eat soy in Brazil before we buy them," he continues, referring to the chickens and cows that end up in pet food manufactured by food giant Mars Inc, where he's Global Director of Sustainability. Known for its ubiquitous Mars and Milky Way candy bars, privately-held Mars, Inc also makes Whiskas cat food, Wrigley's chewing gum, and dozens of other products that require tens of thousands of tons of cattle, soy, and palm oil - all of which are packaged in products derived from pulp & paper. These are the "big four" commodities responsible for most of the world's deforestation, and they achieved that status because thousands of companies buy them from hundreds of thousands of farmers around the world, and many of those farmers chop forests to make way for plantations. But a relative handful of companies have been acting more like environmental groups than for-profit entities, largely because unsustainable agriculture means unsustainable business. Mars, for example, recently teamed up with Danone to launch the Livelihoods Funds, which invest in sustainable small-scale farms around the world, and it's one of 56  companies to endorse the New York Declaration on Forests (NYDF), which aims, among other things, to purge deforestation "from the production of agricultural commodities such as palm oil, soy, paper, and beef products by no later than 2020." Even before endorsing the NYDF, Mars had established concrete goals for improving the way it gathers raw materials, and it set tight deadlines for achieving them. Now it's reporting solid progress on two of them: the Forest Trends Supply Change project shows Mars reporting it is 91% of the way towards achieving its palm oil goal and 89% of the way towards achieving its packaging goal. But the company hasn't yet publicly reported progress on its soy or cattle pledges, both of which have 2017 due dates, and Rabinovitch says the task is proving more difficult than he and most corporate sustainability directors imagined. "Privately amongst ourselves - and even publicly in forums - there's a lot of head-scratching that goes on," he says. "We know we want to end deforestation, but it's not obvious how we're going to do it, and it's critically important to have the data community step up and say, 'Here are tools that can help you.'" That massive blob on the wall behind him could be one of those tools (see "How it Works", below). Further Coverage on Bionic Planet Scroll down to continue reading, or hear more on the latest episode of of Bionic Planet, which is available on iTunes, TuneIn, Stitcher, and elsewhere. The latest episode features extended interviews with the team that developed Trase, as well as a walk-through of the platform. Trasing the Globe It's called "Trase", which stands for "TRAnsparence for Sustainable Economies", and was developed jointly over the past two years by the Global Canopy Programme (GCP), the Stockholm Environment Institute (SEI), and the European Forest Institute (EFI). It's designed to help companies and watchdogs track the impact that the purchases in one part of the world are having on the ground in other parts, and it works by tracking soybeans from every Brazilian municipality that produces them - more than 2,000 in total - through brokers, exporters, and importers, and then providing an overlay to compare the supply chain with environmental conditions in the municipality of origin. "Traders tell us that they need to be able to filter the threats and opportunities quickly to be able to prioritize those places - and the other actors associated with those places - where they need to be acting first, and with the highest priority," says Toby Gardner, an SEI Research Fellow who demonstrated the portal at year-end climate talks in Marrakesh, Morocco. The demonstration came just days before Climate Focus presented an assessment report consolidating data from 12 transparency initiatives, including Supply Change and GCP's Forest 500, as well as interviews with corporate sustainability officers, finding a disturbing lack of transparency around progress among NYDF companies. Tedious Research; Simple Interface Trase lets users view both a supply-chain map and a geographical map, and the data driving it was cobbled together over two years using bills of lading, customs declarations, and other documents generated in the harvesting and transport of soybeans. Many were purchased from trade intelligence companies. "Tellingly, this is data that already existed, but it was not tapped by the sustainability community," says Gardner. "We were looked upon with bemused astonishment when we approached trade intelligence companies to use these, and I wonder how many other useful sources are out there just waiting to be tapped." They plan to expand the portal to include other Latin American countries, then to facilities that crush soybeans into meal and oil, as well to feedlots that turn soybeans into chickens and beef, and finally to the other big four commodities. Internally, they assign confidence ratings to many of the "threads" in the supply-chain map, which is constantly being improved through site-specific research. "If a company declares that they have a production farm in a given municipality, that's something we can take into account," says Clément Suavet, who lead development of the platform. "As we gain more information, we can add certainty incrementally, and we would like to make this available on the site as well." Yin and Yang The platform is designed to blend with others that show different parts of the supply-chain puzzle. Trase, for example, ends at the port of import, which means it doesn't yet show end retailers and manufacturers. Supply Change, on the other hand, begins with end retailers and manufacturers, as well as brokers. "Each of our platforms are tackling different parts of the puzzle, and there are many others coming at it from other angles as well - from supply chains transparency and data collection tools such as CDP Forests Program to the sustainable commodity certification agencies such as RTRS and RSPO," says Stephen Donofrio, Supply Change's Senior Advisor. "As Supply Change relies solely on self-reported commitment declarations and progress updates, then in a sense, Trase compliments this in that it could provide a ground-truthing, or spot check, against what companies are saying in their own documentation." Rabinovitch says that, as more entities shine more transparency on supply chains, good companies will be more willing to show their cards, leading to virtuous cycle of more and more disclosure. "The default mindset of corporate entities is, 'If I share data, something bad cold happen; someone could figure out something about my business,'" he says. "But as soon as a number is out there, a customer or supplier says, 'I'm assuming that number applies to you, because Trase says it's the deforestation number of companies in your country,' so good actors now have a motivation to say, 'Whoa, hang on. Disaggregate us from that lot. These are our numbers,'" Thomas Sembres works with the UN REDD Facility and EFI. He contributed to the platform's development and sees such tools providing support to cash-strapped regulators, and cites the European Union's long development of the Forest Law Enforcement, Governance and Trade (FLEGT) initiative, which is designed to identify sustainable sources of timber coming into the EU. "If this type of platform had existed when we were negotiating FLEGT, we would have been able to identify much more sharply the key actors from the private sector, as well as the key jurisdictions that have a stake in the trade between countries, and incentivize progress along the way," he says, adding that good actors are already becoming dramatically more transparent. "We're seeing transparency becoming a competitive advantage," he says. "We've struggled for so many years to try to convince the private sector to release more data on supply chains, but we've never had a complete picture." And that complete picture is critical, because transparency can be a double-edged sword, according to Rosa Maria Vidal, Executive Director of the Governors' Climate and Forests Fund. Use and Abuse: To Flee or to Fix? Vidal says she's a big believer in transparency, but she cautions that it can backfire if disclosure scares companies away from problematic municipalities instead of encouraging them to engage productively. "We're working to build new partnerships across 35 subnational jurisdictions responsible for 30% of the world's deforestation," she says. "These are jurisdictions that have promised to reduce deforestation 80% by 2020 by bringing benefits to communities, but they haven't seen any finance yet." If the emerging transparency efforts shine a light on companies that are sourcing material from high-deforestation areas, she says, they should encourage those companies to actively improve conditions rather than pull up and move elsewhere. "If we don't facilitate this dialogue - if we just say, 'It's a risky jurisdiction' - it will mean more deforestation because of fewer jobs and opportunity," she says - and Gardner agrees. "It's unrealistic for all companies to just pick up and move to where there are no problems, and if they tried, no one would ever meet their commitments," he says. "But companies often don't even know their impacts, and this makes it possible for them to know where they need to invest." How it Works The address is www.trase.earth, and the portal offers introductory tutorials at the bottom of the page.  Or you can click on "explore the tool" and see where your mouse takes you: The first layer shows all known soybean flows from Brazilian municipalities, through trading companies and exporters in Brazil to importers working in other countries. You can color code to highlight supply chains by various criteria - in this case, the type of biome from which the soybeans come: The Amazon may be Brazil's most famous biome, but the country has six of them, and some are more fragile than the forest. Or you can filter it to one or several countries - in this case, China: China is the leading importer of soybeans. Filter to one trader - Bunge - and you get this: Bunge is the largest soybean trader operating in Brazil. You can then reduce it to one importer - Guangxi - and you get this: Now you can trace all the flows through Bunge and Guangxi into China. Finally, you can expand the municipality bar to see where Bunge gets the beans that it sells to Guangxi. In this case, hundreds of strings appeared, but we highlighted just four. The municipalities you select will show up on the map, and you can begin layering in factors like deforestation rates, reported rates of forced labor, and water scarcity. Bunge buys from hundreds of municipalities in Brazil, but here we have highlighted four of them. Note their appearance on the map. You can also layer in various risk factors, such as rate of deforestation or reported cases of slave labor. For now, TRACE includes 320,000 unique pathways, and that will increase exponentially as the portal grows to include other countries and commodities. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

Выбор редакции
24 ноября 2016, 15:49

Ghosts review – Niamh Cusack is outstanding in intense Ibsen

Home, ManchesterSeemingly located in the only fjord in range of Weatherfield, Polly Findlay’s powerful revival features some fine performancesWhen Ibsen’s Ghosts was first produced in London in 1891, it was dismissed by one critic as “an open drain, a loathsome sore unbandaged, a dirty act done publicly”. The festering atmosphere of Polly Findlay’s revival, using an updated version by David Watson, suggests the early reviewer got it just about right; though now we might use the same terms in glowing approbation.You wonder, for instance, what could be a more insidious example of a dirty deed done in public than Mrs Alving’s plan to expunge the sins of her dissolute husband by funding an orphanage. More than once you’re forced to consider what kind of children’s home could possibly be established in the late Captain Alving’s honour. The foul-mouthed carpenter Engstand threatens his daughter Regine with the prospect of: “That kiddies’ home … She’ll [Mrs Alving] bung you in there with those pikey little … before you can say bon-fucking-jour.” Continue reading...

20 ноября 2016, 11:31

Победителей не садят, или Рейдерство как часть украинской бизнес-культуры

Специфика украинской бизнес-культуры способна извратить любые реформаторские намерения. Особенно если реформаторы эту специфику не учитывают, ярким доказательством чему стал новый ренессанс рейдерства в Украине.