• Теги
    • избранные теги
    • Люди168
      • Показать ещё
      Страны / Регионы202
      • Показать ещё
      Разное234
      • Показать ещё
      Компании335
      • Показать ещё
      Международные организации69
      • Показать ещё
      Показатели128
      • Показать ещё
      Издания38
      • Показать ещё
      Формат20
      Сферы7
19 февраля, 09:59

Нестабильная стабильность: экономические итоги Китая в 2016 году

Эта статья является завершающей в цикле обзоров развития экономики Китая в 2016 году. Предыдущие статьи: "Куда качнется маятник: об экономических итогах первого квартала в Китае", "Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L", "В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года".

09 февраля, 07:51

Нестабильная стабильность: экономические итоги Китая в 2016 году

Эта статья является завершающей в цикле обзоров развития экономики Китая в 2016 году. Предыдущие статьи: «Куда качнется маятник: об экономических итогах первого квартала в Китае», «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L», «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Завершившийся 2016 год вопреки громко звучавшим, многочисленным прогнозам разных экспертов и аналитиков не стал ни годом краха, ни годом «жесткой» посадки» китайской экономики, но он также не стал и годом коренного перелома в ее состоянии. Экономический рост есть, но его темпы продолжили снижаться, а его качество вызывает беспокойство. Многочисленные вызовы, риски и трудности по-прежнему сохранились. На смену одним проблемам пришли другие. Нынешнему переходному этапу экономического урегулирования пока не видно конца, и 2016 год явно не стал его последним годом. События на экономическом фронте приняли характер затяжной позиционной войны. Победа в ней будет решаться не в одном сражении, а определяться тем, хватит ли имеющихся ресурсов и запаса прочности, умения и политической воли грамотно ими распорядиться, чтобы лозунг о «новой норме» китайской экономики перестал бы быть просто лозунгом, а превратился в экономическую реальность. Пока же исход не очевиден, ситуация будет оставаться «шаткой» и неопределенной. Напомним, что в конце 2015 года ежегодное Центральное экономическое совещание назвало в качестве приоритетов экономической политики Китая на 2016 год решение пяти задач: преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев» (проблемы экологии, узких мест социальной сферы и т. д.). Они подразумевали проведение структурных реформ в экономике страны, которые в обобщенном виде были названы Си Цзиньпином «реформой экономики предложения». Эти преобразования предполагалось осуществлять одновременно с установкой «продвигаться вперед в условиях стабильности», что в первую очередь предполагало стабилизацию экономического роста. Получилась двуединая задача: с одной стороны реформы, с другой – стабильный рост. Конкретный экономический курс балансировал между двумя этими полюсами, колеблясь то в ту, то в другую сторону. ВВП Формально количественные ориентиры, на 2016 год в основном были достигнуты. Правда, по сравнению с 2015 годом экономика замедлилась еще на 0,2 п. п., но замедление имело плавный характер, степень управляемости оставалась высокой. Темпы роста удалось удержать в «разумном диапазоне». Прирост ВВП по году составил 6,7%, то есть вписался в установленный интервал 6,5%-7%. В поквартальной разбивке в 1-3 кварталах он был на уровне 6,7%, в 4 квартале даже поднялся до 6,8%, оказавшись вровень с последним кварталом 2015 года. По секторам экономики приросты составили: в агропромышленной сфере - 3,3%, в промышленности и строительстве – 6,1%, сфере услуг – 7,8%. Тенденция к увеличению в структуре ВВП удельного веса отраслей услуг сохранилась, он увеличился на 1,4% до уровня 51,6%, доли промышленности и сельского хозяйства соответственно уменьшались. В качестве основных движущих сил роста в 2016 году выступали внутренние источники: инвестиции, рынок недвижимости и потребление. Инвестиции Общий объем инвестиции в основной капитал в 2016 году составил 59,65 трлн. юаней с приростом 8,1% по году (в 2015 году - +10,1%). Векторы инвестиционной активности в различных секторах были неодинаковыми и разнонаправленными. Темпы прироста инвестиций в объекты инфраструктуры поднялись по сравнению с 2015 годом на 0,2% и составили 17,4%. Их доля в суммарном объеме инвестиций возросла с 18,3% до 20%. Динамика частных инвестиций наоборот существенно снизилась, с 10,0% до 3,2%. Пик падения пришелся на середину года, когда месячные приросты уходили на отрицательную территорию. Предпринимавшиеся во второй половине года попытки выправить ситуацию, в том числе путем принятия новых постановлений о поддержке частного предпринимательства, принесли некоторый эффект, но полностью восстановить ситуацию не удалось. Удельный вес частных инвестиций в общем объеме инвестиций в основной капитал сократился с 64,2% в 2015 году до 62,2%. В секторе недвижимости инвестиционная активность восстанавливалась. Уже в начале года удалось прервать резкий спад темпов роста инвестиций в недвижимость, который наблюдался в 2015 году, когда этот показатель снизился с 10,5% до 1%. В апреле 2016 года показатели достигли годового максимума - 7,2%. После некоторого «проседания», начиная с сентября, они опять пошли вверх и в целом за год составили 6,9%. В стоимостном выражении инвестиции в недвижимость в 2016 году достигли 10,258 трлн. юаней, что составило 17,2% от общего объема инвестиций, и примерно соответствовало уровню 2015 года (17,4%). Фактически не изменилось также соотношение между вложениями в различные виды недвижимости. В 2016 году, как и в 2015 году, более 67% инвестиций направлялось в жилую недвижимость. Темпы промышленного роста Сохранение достаточно высокой степени инвестиционной подпитки способствовало стабилизации темпов промышленного роста. Показатель прироста добавленной стоимости в промышленности составил 6,0% (в 2015 году – 6,1%). Рост был достаточно ровным: в 1 квартале – 5,8%, в 2-4 кварталах – 6,1%. Возобновилось увеличение промышленного энергопотребления. За год оно возросло на 2,9% (в 2015 году наблюдалось сокращение на 1,4%). Некоторое усиление спроса привело к росту индекса отпускных цен производителей (PPI). Месячные значения PPI до августа были отрицательными (54 месяца подряд), но с сентября вышли на положительную территорию. Приросты значения PPI в октябре – декабре соответственно были на уровнях 1,2%, 3,3%, 5,8%. Однако отпускные цены производителей росли в основном благодаря подъему цен на сырьевые товары (уголь, нефть) и промышленную продукцию первичного передела (сталь, цветные металлы). В целом улучшилось финансовое состояние предприятий. Темп роста прибыли в промышленности по году составил 8,5% (в 2015 году прибыли в промышленности сократились на 2,3%). В отраслевом разрезе следует отметить сохранение тенденции к опережающему развитию высокотехнологичных производств (+10,8%). Производство электромобилей возросло на 58,5% (455 тыс. шт.), промышленных роботов – на 34,3% (72,42 тыс. шт.), смартфонов – на 12,1% (157,5 млн. шт.). Рынок недвижимости Существенное влияние на экономическую ситуацию оказывало оживление рынка недвижимости, после спада, который он переживал в 2014-начале 2015 годов. Притоку средств на него в значительной мере способствовало «схлопывание» пузыря на фондовом рынке, где объем сделок на Шанхайской и Шэньчжэньской фондовых биржах сократился более чем на 50%. В результате значительные объемы средств, в том числе с чисто спекулятивными целями, устремились на рынок недвижимости. Интересы спекулянтов в какой-то момент совпали с целями правительства, которое в 2015 году, пытаясь не допустить чрезмерного охлаждения рынка, отменило ранее введенные ограничения на нем. В результате получилась схема: один пузырь лопнул, другой начал надуваться. Наметившая еще во второй половине 2015 года тенденция к увеличению объема продаж, в 2016 году не только сохранилась, но еще более усилилась, охватив ряд крупных городов страны. Особенно быстрый восстановительный рост отмечался в январе- апреле 2016 года, когда объемы продаж, как по площади, так и в стоимостном выражении увеличились соответственно на 36,5% и 55,9%. В дальнейшем показатели начали плавно снижаться, но в целом продолжали оставаться на высоком уровне. По году объем сделок с коммерческой недвижимостью составил 11,7627 трлн. юаней (+34,8%), было реализовано в общей сложности 1,573 млрд. кв. м недвижимости (+22,5%). Вместе с тем подъем рынка носил неравномерный характер. Ажиотажный спрос на недвижимость наличествовал только в городах «первой и второй линий», тогда как в средних и малых городах он оставался слабым, излишки недвижимости не только не сокращались, но, наоборот увеличивались. В этих условиях власти были вынуждены проводить дифференцированную политику, охлаждая спрос в крупных городах и поддерживая его в малых. В начале октября в ряде крупных городов Китая были восстановлены отмененные ранее ограничения на приобретение второго и последующего жилья, ужесточены условия выдачи жилищных кредитов (в основном путем повышения размера первичного взноса). Хотя эти меры в последние месяцы года не успели оказать радикального влияния на состояние рынка, ожидается, что в течение 2017 года они постепенно приведут к его охлаждению и снизят как объемы продаж, так и темпы роста цен, что подтверждается первыми еще отрывочными данными по состоянию рынка в январе 2017 года. Потребление Важной движущей силой экономического развития в 2016 году продолжало оставаться потребление. Вклад расходов на конечное потребление в экономический рост по году составил 64,6% (в 2014-2015 годах эти показатели соответственно равнялись 47,8% и 59,7%). Вместе с тем темпы роста продаж на потребительском рынке, как и в предшествующие годы, продолжали сокращаться. В прошлом году по сравнению с 2015 годом они уменьшились на 0,3 п. п. до 10,4%. В поквартальной разбивке: 1 квартал – 10,3%, 2 квартал – 10,2%, 3 квартал – 10,5%, 4 квартал – 10,6%. Правительство стремилось поддержать рост потребления стимулирующими мерами. В частности, введенное им льготное налогообложение на продажу автомобилей с объемом двигателя до 1,6 л позволило увеличить объемы продаж автомобилей на 10,1% (в 2015 году – 5,3%). В количественном выражении рост составил 13,7% (28 млн. шт.). Особенно быстро росла реализация автомобилей с гибридными и электродвигателями, которых было реализовано 320 тыс. шт. (+84%), в том числе электромобилей – 240 тыс. шт. (+116%) Оживление на рынке недвижимости поддержало спрос на мебель (+12,7%), строительные и отделочные материалы (+14%). Как и во все последние годы продолжала сохраняться тенденция к опережающему росту интернет продаж товаров и услуг. В прошлом году их общий объем превысил 5,15 трлн. юаней (+26,2%), что составило 12,6% от товарооборота. По отдельным категориям товаров этот показатель был существенно выше, в том числе по продуктам питания – 28,5%, одежде – 18,1%, товарам повседневного спроса – 28,8%. Наблюдался взрывной рост интернет платежей, которые использовали 469 миллионов пользователей (+31,2%) как при совершении онлайн покупок, так и для оплаты товаров и услуг в обычных магазинах и других предприятиях сферы обслуживания. Внешняя торговля Относительная стабилизация секторов внутренней экономики контрастировала с ситуацией во внешней торговле, которая сокращалась второй год подряд, что явилось для Китая ситуацией беспрецедентной. В 4 квартале помесячная динамика была неровной: в октябре и декабре показатели товарооборота и экспорта сокращались, в ноябре впервые с марта был зафиксирован рост. В тоже время наметилась тенденция к увеличению стоимостных объемов импорта, которые росли два месяца подряд (ноябрь и декабрь) соответственно на 6,2% и 3,1%, что было обусловлено повышением цен на ряд сырьевых и промышленных товаров на международном рынке. В целом по году объем внешней торговли (в долларах США) уменьшился на 6,8% (3684,9 млрд. долл.), экспорта – на 7,7% (2097,4 млрд. долл.), импорта – на 5,5% (1587,5 млрд. долл.). Положительное сальдо составило 509,9 млрд. долл. и сократилось по сравнению с 2015 годом на 84 млрд. долл. Таким образом, начавшийся в 2015 году спад в экспорте (минус 2,9%) не только не был преодолен, но еще более углубился. Девальвация юаня помогла отчасти смягчить этот удар по экспортерам. В юанях экспорт сократился лишь на 2%, но в тоже время стоимостные объемы импорта, увеличились на 0,6%. Негативное влияние на экспорт оказывало возросшее число случаев применения за рубежом защитных мер в отношении китайских товаров. В 2016 году защитные меры использовались 119 раз в 27 странах (в 2015 году количество таких случаев составило 87). Наиболее часто объектами разбирательств была продукция черной металлургии (49 случаев в 21 стране), химические товары, а также изделия легкой промышленности. Объемы торговли с наиболее крупными торговыми партнерами сократились. В частности, товарооборот с ЕС уменьшился на 3,1%, с США – на 6,7%, АСЕАН - на 4,2%, Японией - на 1,3%, с Кореей - на 8,5%, Тайванем – на 4,2%, Австралией – на 5,3%. Перспективы на 2017 год выглядят весьма туманно и не очень обнадеживающе. На состоявшемся в конце декабря годовом совещании в Министерстве коммерции КНР сложившаяся обстановка характеризовалась как «сложная и тяжелая». Каких-либо индикативных ориентиров на 2017 год определено не было, единственной задачей остается добиться прекращения падения и стабилизации экспорта. На экспертном уровне почти в один голос говорят, что спад во внешней торговле в 2017 году продолжится. В частности, по мнению Прогнозного Центра Академии Наук КНР, объем внешней торговли может еще сократиться примерно на 5%, а экспорта – на 6%. Торговля между Россией и Китаем На фоне кризисных явлений во внешней торговле итоги торговли между Россией и Китаем, на первый взгляд, смотрятся отнюдь не плохо. В октябре-декабре помесячные показатели объемов оборота росли (соответственно 1,5%, 16,4%, 7,8%). Экспорт Китая увеличивался в ноябре и декабре на 26,1% и 9,4%. Российские поставки в Китай показывали положительную динамику в октябре-ноябре (6,8% и 6,4%), но в декабре все-таки ушли в минус, сократившись на 7,6%. В этих условиях говорить об окончательном преодолении фазы стагнации и полноценном начале периода восстановительного роста, пожалуй, все-таки еще рано. База для восстановления двусторонней торговли остается очень слабой. Это подтверждается разнонаправленностью годовых показателей: объем двустороннего оборота вырос на 2,2% (69,52 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,3% (37,30 млрд. долл.), поставки из России в Китай, несмотря на рекордный объем нефтяного экспорта (52,48 млн. т) уменьшились на 3,1% (32,22 млрд. долл.). Тем не менее, можно предположить, что основным трендом 2017 года станет постепенное восстановление объемов двусторонней торговли, темпы которого, как представляется, не будут слишком высокими. Кредитно-денежная политика  Кредитно-денежная политика  в 2016 году оставалась по преимуществу умеренно-мягкой и преследовала цель поддержать стабилизацию роста. Сохранялся высокий уровень кредитной экспансии. Общий объем выданных в 2016 году кредитов в национальной валюте составил рекордную сумму 12,65 трлн. юаней, что на 925,7 трлн. юаней больше по сравнению с 2015 годом. Рост продаж недвижимости и по преимуществу слабая инвестиционная активность предприятий, привели к изменениям в структуре заемщиков. На кредиты домохозяйствам пришлось 50% от их общего объема (6,35 трлн. юаней), кредиты нефинансовым предприятиям 48,2% (6,1 трлн. юаней). В 2015 году это соотношение соответственно равнялось 33% и 63%, произошло также уменьшение кредитования предприятий в стоимостном выражении на 1,28 трлн. юаней. Денежное предложение по-прежнему было высоким. Показатель денежной массы М2 на конец 2016 года достиг 155,01 трлн. юаней (+11,3%) и более чем в два раза превосходил объемы ВВП (без изменений к 2015 году), что беспрецедентно для крупных экономик мира. Темп роста показателя М2 по сравнению с 2015 годом уменьшился на 2%. Показатель М1 в конце года составил 48,66 трлн. юаней (+21,4%) Темп роста по сравнению с 2015 годом увеличился на 6,2%. Высокие приросты показателя М1, которые в середине года достигали 24,6%, называют здесь «ловушкой ликвидности», свидетельствующей о сохраняющемся низким уровне инвестиционной уверенности предприятий и отражающей спекулятивную активность на части товарных рынков, а также рынке недвижимости. Политика валютного курса Политика валютного курса в конце года в целом соответствовала имевшимся прогнозам и ожиданиям. Развод с долларом продолжился. НБК в основном придерживался установленного им еще в первой половине года порядка определения валютного курса (средний курс юаня = курс вечерней биржевой сессии в предшествующий день с поправкой на колебания курсов корзины валют; при дневном интервале не более 2% в ту или иную сторону в ходе самих торгов). Сразу после окончания «золотой недели» в октябре на фоне роста валютного индекса доллара юань опять стал дешеветь к нему и этот процесс с короткими замедлениями продолжался до конца года. Курс юаня к доллару последовательно «пробил» отметки 6,7, 6,8, 6,9, 6,95 юаня за доллар и ближе к концу декабря начал вплотную приближаться к рубежу 7 юаней за доллар. Представители НБК, комментируя эту тенденцию, неоднократно заявляли о том, что «не юань обесценивается к доллару, а доллар растет в отношении юаня». Определенную логику в таких утверждениях, найти можно. За 4 квартал валютный индекс юаня (CFETS) не только не уменьшился, но даже несколько подрос. Если в конце сентября он составлял 94,07, то в конце декабря был на отметке 94,83, то есть поднялся на 0,8%. Это основной аргумент НБК в пользу тезиса о «базовой стабильности юаня», иными словами, как и все основные валюты, юань снижался к доллару, но это снижение было менее глубоким. При этом скромно замалчивалось, что более жесткой привязке к корзине валют НБК стал следовать только в последние месяцы года, тогда как до этого показатели CFETS по большей части снижались. В целом за год валютный индекс юаня снизился более чем на 6% с 100,94 на 31 декабря 2015 года до 94,83, то есть не намного меньше, чем курс юаня к доллару (6,8%), который в последний день года был на отметке 6,937 юаня, за доллар. Юань подешевел также к евро и японской иене соответственно на 3% и 10,6%. Итоги экспериментов в курсовой политике в 2015-2016 годах выглядят весьма неоднозначно. Девальвация, даже достаточно глубокая (с 11 августа 2015 года по конец 2016 года курс юаня к доллару снизился на 13,4%), панацеей для китайской экономики явно не стала. Она отчасти помогла экспортерам сократить в юаневые потери экспортной выручки, но не привела к кардинальному улучшению ситуации во внешней торговле. Процесс интернационализации юаня замедлился и даже в некоторой степени обратился вспять. Это отчетливо проявилось в сокращении расчетов в юанях по торговым операциям (товарная торговля и торговля услугами). Объемы таких операций неуклонно росли в последние годы, но в 2016 году они сократились на 27,7% с 7,23 трлн. юаней до 5,23 трлн. юаней. В отношении дальнейших перспектив курса юаня в целом есть понимание, что девальвационный тренд в 2017 году будет сохраняться. Большинство аналитиков склонно полагать, что к концу нынешнего года юань будет где-то на уровнях 7,2-7,3 юаня за доллар. В тоже время существует очень большое количество факторов неопределенности как внешнего, так и внутреннего плана, которые затрудняют долгосрочное прогнозирование валютного курса, превращая его в определенной степени в гадание на кофейной гуще. Анализируя ситуацию, все больше приходишь к выводу, что если поначалу девальвация имела «преднамеренный» характер, то теперь она преимущественно становится вынужденной. НБК, как видится, будет продолжать политику все большей ориентации на корзину валют и стремиться поддерживать базовую стабильность юаня по отношению к ней. В тоже время регулятор хотел бы сохранить себе свободу рук. Шагом в этом направлении стало изменение в конце декабря структуры корзины валют, на основе которой рассчитывается валютный индекс юаня (CFETS). В нее были включены дополнительно 11 валют, в том числе южноафриканский ранд, корейская вона, динар ОАЭ, саудовский реал, венгерский форинт, польский злотый, датская крона, шведская крона, норвежская крона, турецкая лира, мексиканский песо. Состав корзины валют увеличился с 13 до 24 валют. Одновременно доля доллара США в ней снизилась с 26% до 22%. На практике это может означать, во-первых, что при росте индекса доллара его влияние на соответствующий показатель CFETS уменьшится. Во-вторых, в условиях снижения курса юаня к доллару включение новых валют, некоторые из которых являются неустойчивыми, расширяет диапазон колебаний корзины, что облегчает поддержание относительной стабильности юаня к ней. В целом можно предположить, что сам механизм определения курса может еще изменяться, но общая направленность на постепенный развод с долларом вряд ли претерпит существенные изменения. Отток капитала Девальвация придала дополнительную остроту проблемам оттока капитала и сокращения валютных резервов. Сам отток капитала был порожден, конечно, более фундаментальными причинами, связанными с изменением мировых трендов перелива капитала, но дополнительным фактором, побуждающим инвесторов уходить из юаневых активов, девальвация, безусловно, стала. О масштабах оттока капитала дает представление размер отрицательного сальдо банковских операций с валютой. За год оно составило 337,7 млрд. долларов. В поквартальной разбивке оно формировалось следующим образом: в 1 квартале – 124,8 млрд. долларов, во 2 квартале – 49 млрд. долларов, в 3 квартале – 69,6 млрд. долларов, в 4 квартале – 94,3 млрд. долларов. Одновременно сокращение притока в страну иностранной валюты обусловило уменьшение расходов НБК на ее покупку. В 2016 году они снизились на 2,9 трлн. юаней, тогда как в 2015 году аналогичное снижение составляло 2,2 трлн. юаней. Крупные интервенции НБК на валютном рынке с целью придать снижению курса юаня по возможности плавный характер привели к ощутимому сокращению валютных резервов. В целом за год резервы снизились примерно на 320 млрд. долларов, в конце декабря они составили 3010,5 млрд. долларов. По кварталам снижение выглядело следующим образом: 1 квартал – 117,7 млрд. долларов; 2 квартал - 7,34 млрд. долларов; 3 квартал – 38,77 млрд. долларов; 4 квартал – 155,58 млрд. долларов. Хотя стратегическую отметку в 3 трлн. долларов в 2016 году удалось удержать, тем не менее, постоянное «таяние» валютной подушки безопасности вызывает здесь растущее беспокойство. В январе 2017 года валютные резервы Китая уменьшились еще на 12,3 млрд. долларов и опустились до 2998,2 млрд. долларов. Власти отреагировали на возникшую ситуацию. В ноябре Госсоветом было дано поручение, строже контролировать инвестиции китайских предприятий за рубеж, особенно при вложениях в непрофильные активы, а также в тех случаях, когда капитал дочерних зарубежных компаний значительно превышает капитал материнских. Параллельно НБК начал усиливать надзорные меры за движением средств по капитальным и текущим счетам. В СМИ оживленно обсуждался вопрос о возможности сокращения годовых квот покупки валюты гражданами (50 тысяч долларов). Однако пойти на этот шаг власти все-таки не решились, ограничившись усложнением формальностей, связанных с реализацией этого права. Административная кампания «закручивания гаек» приобрела такие масштабы, что стала вызывать озабоченность иностранных предприятий потерять свои права на перевод за рубеж прибылей. Представители НБК, Государственного управления валютного регулирования, Министерства коммерции были вынуждены выступать со специальными разъяснениями, чтобы успокоить иностранных инвесторов. В декабре удалось сбить волну китайских инвестиций за рубеж. Объемы зарубежного инвестирования по месяцу в годовом исчислении упали сразу на 39,4%. По-видимому, чрезвычайные меры в области валютного контроля будут продолжать действовать и в 2017 году. В январе Государственное управление валютного регулирования опубликовало специальное «Уведомление», которое содержит набор дальнейших мер по ужесточению валютного контроля. В частности, оно предписывает ограничить возможности предоставления и привлечения кредитов в иностранной валюте, требует от предприятий в месячный срок предоставить информацию об их находящихся за границей валютных средствах, полученных в результате ранее совершенных экспортных операций, а также репатриировать дивиденды от зарубежных прямых и портфельных инвестиций. Одновременно предполагается усилить контроль за «реальностью» импортных операций, более тщательно рассматривать заявки на осуществление инвестиций за рубежом. В целом в трудных условиях спада экспорта, значительного оттока капитала поддержание стабильного роста власти все-таки обеспечили, в том смысле, что, несмотря на значительные издержки, им удалось не допустить чрезмерного снижения темпов экономического развития и сохранить социально-экономическую стабильность. Однако этот успех относителен. Стабильный рост в решающей степени был обеспечен за счет активных стимулирующих мер государства, которые в определенном смысле искусственно восполняли «недостаток внутренних движущих сил экономики». Причем, масштабы этого восполнения были весьма и весьма немалыми. Экономика оказалась как бы подключенной к аппарату «искусственного дыхания». Естественно, что на этом фоне объективно возникало ощущение, что продвижение в области реформирования экономики выглядит весьма скромным, малым и слишком медленным. Избыточные мощности В части структурных реформ приоритетом 2016 года была объявлена борьба с избыточными мощностями, прежде всего в угольной и сталелитейной промышленности. В феврале 2016 года вышло постановление Госсовета, в котором была поставлена цель - в ближайшие 3-5 лет сократить мощности в угольной промышленности на 500 млн. тонн. Задача на 2016 год определялась в 250 млн. тонн. По заявлениям руководства Госкомитета по развитию и реформе данная цель была выполнена и даже перевыполнена. Объем сокращенных мощностей составил порядка 300 млн. т и затронул 620 тыс. рабочих мест. Вместе с тем здесь отмечают, что сокращение на первом этапе прошло относительно легко, так как выводимые мощности относились в основном к выработанным шахтам. Задание на 2017 год пока не определено, однако ожидается, что в количественном плане оно будет меньше. В то же время в отличие от 2016 года, в текущем году «придется резать по живому», то есть выводить работающие мощности. В сталелитейной промышленности сложилась примерно аналогичная ситуация. На 2016 год ставилась задача сократить мощности в пределах 45 млн. т низкосортной стали. Она также была выполнена. В рамках кампании была проведена реорганизация двух крупных металлургических компаний «Баоган» (Шанхай) и «Уган» (г. Ухань) в единую компанию, закрывались некоторые предприятия с устаревшим оборудованием. Вывод из эксплуатации даже небольшой части мощностей оказал неоднозначное влияние на соответствующие рынки, привел к резкому повышению цен на соответствующую продукцию. Сама борьба с избыточными мощностями велась почти исключительно административными методами и пока мало затронула ключевой вопрос закрытия и рыночной трансформации государственных «зомби» предприятий. В 2017 году предполагается расширить отраслевые рамки кампании по борьбе с избыточными мощностями, распространив ее на такие отрасли, как стекольная промышленность, производство цемента, отдельных видов цветных металлов, судостроение. Снижение уровня товарных запасов Основным направлением политики по снижение уровня товарных запасов были попытки не допустить дальнейшего увеличения объемов нереализованной недвижимости. Несмотря на высокие показатели объемов продаж недвижимости (было реализовано 1573,49 млн. кв. м), на данном направлении удалось достичь только некоторых тактических позитивных подвижек. По итогам года рост объемов нереализованной недвижимости приостановился, ее площадь сократилась на 3,2% (в 2015 году прирост – 15,6%) и составила 695,39 млн. кв. метров. Несколько лучше обстояло дело с жилой недвижимостью, нереализованные запасы которой уменьшились на 11% (в 2015 году рост на 11,2%). Объемы офисной и торговой недвижимости не только не сократились, но продолжали увеличиваться соответственно на 10,8% и 8%. В декабре сначала на заседании Политбюро ЦК КПК, а затем на Центральном экономическом совещании 2016 года была поставлена задача - подготовить проект «отвечающего условиям Китая и рыночным принципам долгосрочного механизма здорового развития сектора недвижимости». Однако к настоящему времени какой-либо информации об основном содержании такого механизма опубликовано не было. В отношении проблемы снижение долговой нагрузки в 2016 году велось в основном обсуждение возможных подходов к ее решению. В то же время даже отсутствуют официальные данные о ее размерах. По подсчетам китайских и иностранных экспертов в настоящее время размер долгов в нефинансовом секторе с учетом долгов «теневым банкам» находится на уровне 205 трлн. юаней, что составляет примерно 277% от ВВП. Правительственный долг оценивается в размере 66% от ВВП, долг домохозяйств – в 45%, корпоративный долг – в 164%. Существуют и другие оценки размера долга, но в целом во всех вариантах его структура приблизительно совпадает. Долг более чем на 90% является внутренним. Наиболее опасным его сегментом признается корпоративная задолженность. Не вызывает возражений то мнение, что в 2016 году общая долговая нагрузка продолжала увеличиваться в пределах 2-3%. Признавая остроту долговой проблемы, Госсовет КНР в октябре принял документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Передача пакетов акций будет осуществляться не напрямую между предприятиями- должниками и банками кредиторами, а через посредство специальных компаний по управлению активами, которые создаются и действуют при соответствующих банках. В документе особо оговаривается, что в отношении «зомби-предприятий», схемы передачи акций, а также реорганизации предприятий применяться не будут, а будет использоваться процедура банкротства. К настоящему времени реализация указанных мер находится на первичной стадии. К ней подключена «пятерка» крупнейших государственных банков, которыми были созданы соответствующие компании по управлению активами, проведены пилотные сделки по обмену долгов на акции. Однако судить о том, насколько широкое распространение получит данная практика, в какой степени она окажет влияние на решение проблемы задолженности, пока преждевременно. По другим направлениям структурного реформирования (снижение себестоимости, «укрепление слабых звеньев») существенных изменений в течение года не произошло. Таким образом, соотношение в экономической политике между взятыми преимущественно из арсенала прошлых лет мерами по поддержанию стабильного роста и структурным реформированием экономики, в общем, оказалось в пользу первых. Тем не менее, данная пропорция не была константной, на протяжении года она постепенно изменялась, причем темп этих изменений был предметом жарких споров между различными группами в руководстве. В статье «Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории L» довольно подробно описывались взгляды группы советников Си Цзиньпина на приоритеты структурных реформ, которые в концентрированной форме были изложены ими в статье «Интервью с авторитетным человеком» в газете «Жэньминь жибао» (9.05.2016). Хотя выводы, содержавшиеся в данной публикации, не повлекли за собой за собой немедленных радикальных изменений курса, ряд ее положений на протяжении второй половины 2016 года начали постепенно трансформироваться в установки экономической политики. Принцип сочетания «стабильного» роста и структурных реформ как основополагающий отброшен не был, но соотношение между двумя его составляющими стало чуть более сбалансированным. Перенастройка инструментов экономического регулирования в пользу структурных реформ начала ощущаться с октября, что отмечалось в статье «В поиске точки опоры – китайская экономика в третьем квартале 2016 года». Ее проявлениями можно считать заявление председателя НБК Чжоу Сяочуаня в Вашингтоне на заседании министров финансов и руководителей центральных банков G-20 о намерении НБК взять под контроль кредитную экспансию, уже упоминавшиеся выше меры по охлаждению рынка недвижимости, постановление Госсовета «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В это же самое время появился доклад НБК «О денежной политике в третьем квартале 2016 года», в котором пусть даже в очень осторожной форме был поставлен вопрос о возможности изменения денежной политики в сторону ее ужесточения. Наконец, на заседании Политбюро ЦК КПК 28 октября, впервые, была особо акцентирована важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Этот тренд был закреплен на декабрьском заседании Политбюро ЦК КПК и состоявшемся вслед за ним Центральном экономическом совещании 2016 года. На них была подтверждена актуальность поставленных еще на 2016 год пяти основных задач (преодоление избыточных мощностей, снижение товарных запасов, уменьшение долговой нагрузки, снижение себестоимости, укрепление «слабых звеньев»), которые остались приоритетами экономической политики на 2017 год. В то же время акценты были расставлены несколько по-иному. На первый план была вынесена проблема снижения долговой нагрузки. Решать ее предлагалось на путях «маркетизации предприятий», создания правовых механизмов конвертации долгов в акции. Ориентиром для развития рынка недвижимости был назван принцип «дома для того, чтобы в них жить, а не для спекуляций». Среди других задач экономической политики на 2017 год были обозначены «углубление реформы предложения в сельском хозяйстве», «оживление реального сектора экономики», «углубление реформы государственных предприятий», включая «прорыв» в развитии смешанных форм собственности в таких отраслях как электроэнергетика, нефтяная промышленность, газовая промышленность, железнодорожный транспорт, авиационный транспорт, связь. Вместе с тем преувеличивать этот реформаторский настрой, пожалуй, особо не стоит. Не надо забывать, что в 2017 году должен состояться 19 съезд КПК и, кроме того, нынешний год фактически является последним годом полномочий нынешнего состава правительства. Нетрудно догадаться, что в этих условиях руководство ни на минуту не будет забывать о стабильности. С этой точки зрения выглядит закономерным, что установка «продвигаться вперед в условиях стабильности» вновь была призвана задавать тон всей политике в нынешнем году. Более того, акцент на нее еще более усилился. Если раньше о стабильности говорилось преимущественно применительно к экономической сфере, то на этот раз было особо подчеркнуто, что она является «важным принципом в управлении государством», которым надлежит руководствоваться во всех сферах деятельности. В целом, как представляется, общие контуры экономической политики Китая в 2017 году вряд ли кардинально изменятся. Некоторая смена акцентов возможна, но, в общем, как мы это не раз отмечали, по большому счету Китай продолжит балансировать между реформой и стабильным ростом, то есть будет и дальше двигаться по так называемой «траектории L». Если же говорить о количественных показателях экономики, то снижение темпов роста продолжится по нескольким причинам. Во-первых, из-за неудовлетворительного состояния экспорта, которое может еще больше осложниться, в том случае если произойдет резкое обострение торгово-экономических противоречий с США. Во-вторых, из-за ограниченности возможностей продолжать бесконечно наращивать масштабы стимулирующих мер, как в части инвестиций в инфраструктуру, так и в части потребления. Естественными ограничителями здесь являются снижение темпов прироста доходов бюджета, рост бюджетного дефицита, а также наметившаяся тенденция к уменьшению темпов роста доходов населения, которые в 2016 году уже были ниже, чем темпы прироста ВВП. В-третьих, резервы для дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики полностью исчерпаны. НБК уже в начале 2017 года стал подавать очень осторожные, но однозначные сигналы о повороте в сторону ее ужесточения, пойдя на увеличения процента по ряду операций на открытом рынке. Это, конечно, еще нельзя назвать поворотом, скорее, регулятор только еще «нащупывает камни», но ветер явно начинает дуть в эту сторону. И он может усилиться, особенно, если возникнет угроза «стагфляции с китайской спецификой», то есть роста инфляции при снижающихся темпах роста. Такая угроза потенциально имеется, если принять во внимание быстрый рост отпускных цен производителей в последние месяцы, который через какое-то время может переброситься на потребительский рынок. С учетом всех этих обстоятельств подавляющее большинство китайских и иностранных экспертов полагают, что достижимым для Китая показателем на 2017 год может быть экономический рост в 6,5%. Правда, раздаются отдельные голоса о том, руководству следовало бы принять более низкие индикативные показатели, сосредоточив все силы на осуществлении реформ. Однако учитывая политический фактор съезда КПК, выбор руководством такого сценария видится маловероятным. Индикативные наметки на 2017 год будут объявлены на начинающейся 5 марта сессии ВСНП. Однако вне зависимости от того, какими они будут, для китайской экономики начавшийся год будет сложным и болезненным. Сергей Цыплаков –представитель Сбербанка России в Китае (2014) Родился 11 февраля 1958 г.; окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ, кандидат экономических наук; работал в Институте экономики мировой социалистической системы АН СССР, в Комитете Верховного Совета РСФСР по международным делам и внешнеэкономическим связям, был первым секретарем посольства РФ в США, начальником отдела внешнеэкономических связей Аппарата Правительства РФ; 1993—1995 и 1999—2001 — начальник Департамента международного сотрудничества Аппарата Правительства РФ; женат, имеет сына; увлекается рыбалкой, литературой. 2001 – 2013 - Торговый представитель РФ в Китайской Народной Республике 2014  – представитель Сбербанка России в Китае Язык Русский

08 декабря 2016, 19:01

Platform opens to better bill trading

CHINA yesterday launched a platform for commercial paper trading in Shanghai to better regulate the trading for bills of exchange. The platform, operated by the newly set Shanghai Commercial Paper Exchange

05 декабря 2016, 19:37

Opec Makes Elusive Deal To Curb Production

Against all odds, the Organization of the Petroleum Exporting Countries (OPEC) on Wednesday finally sealed its first deal in eight years to cut oil production, sending prices soaring. Oil began the week lower amid flagging expectations OPEC would reach an elusive compromise. We had seen the movie before - officials publicly expressing optimism only for negotiations to break down at the final hour due to disparate agendas and political tensions. This time oil ministers even began to downplay hopes early in the week. Russia, not an OPEC member but a major producer and necessary party to any agreement, announced it would not attend the crunch talks in Vienna. Saudi Arabia insisted the supply glut would work itself out naturally next year anyway, so a deal to curb production wasn't even necessary. Iran doubled down on the notion it wouldn't participate in any upcoming cut. Crude prices tumbled 5% on Tuesday as Goldman Sachs put the odds of an agreement at 30%. However, U.S. investors woke up Wednesday to shocking news a deal had been consummated, confounding critics writing the cartel's obituary. The agreed-upon cut, which reverses a two-year strategy of pumping at will, was OPEC's first since 2008 and the first to include Russia since 2001. OPEC producers agreed to collectively trim production by 1.2 million barrels per day, with non-OPEC producers pitching in an additional cut of 600,000 barrels per day. Russia agreed to make up half of the non-OPEC reduction. The total daily decrease of 1.8 million barrels represents around 2% of total world output. The only parties exempted from cuts were Nigeria and Libya, while Iran came out the big winner. The rising Middle Eastern power was permitted to raise its output to 3.8 million barrels per day, the special treatment provided justified by its recovery from economic sanctions. Saudi Arabia had sought to limit Iranian production to just over 3.7 million barrels. The Saudis bore the brunt of the cut, agreeing to reduce output by 486,000 barrels to just over 10 million per day. OPEC's second-largest producer, Iraq, had previously sought special considerations in order to fund its ongoing war with ISIS. It ultimately agreed to reduce output by 210,000 barrels per day. The United Arab Emirates and Kuwait contributed a combined 270,000 barrels per day worth of cuts. From its lows Tuesday to Friday's close Brent crude prices gained 15%, finishing the week at $54.46. Global energy stocks rallied in kind, among biggest winners being higher-cost U.S. shale producers. The agreement didn't get done without a bit of last-minute drama. In the wee hours of Tuesday morning ahead of the crucial meeting, OPEC members remained at odds over deal terms. Of particular concern was the lack of participation from Russia, a non-starter. However, a 2 AM (Moscow time) phone call between Saudi Arabian Energy Minister Khalid Al-Falih and Russian counterpart Alexander Novak reportedly broke the deadlock. Novak promised for the first time to curb production by 300,000 barrels, half of the desired non-OPEC total, if the cartel could iron out its own production cuts. With fresh impetus, Al-Falih took the Russian proposal into Wednesday's OPEC gathering and sealed a deal. Iraq was the last to come aboard. The war-torn country agreed to its first cut since 1998 after a phone call from Iraqi Oil Minister Jabbar al-Luaibi to Iraqi Prime Minister Haider al-Abadi. Iranian Oil Minister Zanganeh hailed the deal: "It's possible to be in the midst of rivalry and intense political differences and yet cooperate." As excitement over the agreement wore off, skepticism emerged about the sustainability of oil's rally. Morgan Stanley, Goldman Sachs and Japan's Mitsui & Co. all expect crude prices to once again retreat as U.S. shale drilling and Asian investment ramp up. Shale fields could bring operations back on line in as few as four months, with recent record-setting discoveries of new deposits only increasing American the potential for U.S. energy independence by as early as 2017. U.S. Economic Data Continues To Bounce Along The Bottom With December kicking off, it was a busy week for U.S. economic data. Headline numbers were solid but there were discouraging signs under the hood. Friday's jobs report revealed U.S. unemployment fell to a nine-year low of 4.6% after the economy added 178,000 non-farm payrolls (versus expectations for 180,000). The unexpected drop in the jobless rate stemmed from a sharper-than-expected decline in labor force participation, which slipped to 62.7%, its lowest level since the early 1970s. While the average length of unemployment fell to 26.3 weeks, its lowest level since August 2009, the statistic remains at elevated levels based on previous cycles. The last time unemployment clocked in at 4.6% was August 2007, at which time the average length of unemployment was just 17 weeks. Similarly, the percentage of workers out of a job for six months or more (24.8%) is much greater than it was the last time unemployment was this low (17.5% in August 2007). The divergence reflects a wide skills-gap in the U.S. economy, where workers don't have the proper training to fill available jobs. Also reflective of the mismatch between open jobs and eager workers is the fact the U.S. economy has added 638,000 part-time jobs over the last three months while dropping 99,000 full-time jobs. Still, the most disappointing aspect of the jobs report was wage growth. Average hourly earnings fell 0.1% in November (versus expectations for 0.2% increase). Economists expected year-over-year (yoy) wage growth to hit 2.8%, its highest level since the crisis, but due to November's decline only grew 2.5%. On the other hand, the lackluster wage growth will at least temporarily ease pressure on the Fed to accelerate its rate hike calendar for 2017. On a more positive note, GDP, manufacturing, consumer confidence and earnings data all came in better than expected. The second reading of U.S. GDP was revised up from 2.9% to 3.2% (versus expectations of 3.1%), the strongest gains in more than two years. The upward revision was almost entirely due to a rise in recorded personal consumption growth from 2.1% to 2.8%. The Commerce Department report also revealed after-tax earnings rose 5.2% in Q3, the first increase since 2014 and strongest growth since 2012. S&P 500 actual earnings, which strip out unusual items, grew 4.2% against expectations for a 2.6% increase. Growth would have been 7.9% if not for a 67% drop in energy sector profits. The Institute for Supply Managers (ISM) purchasing managers index (PMI) rose to 53.2 (versus expectations of 52.5). U.S. manufacturers have just begun to hit their stride after adjusting to the dollar's swift 2014 rally, only for the greenback's recent rise to potentially portend trouble on the horizon. Consumer confidence from the Conference Board also rebounded to a post-recession high, echoing last week's reading from the University of Michigan. In both surveys, consumers expressed relief over the conclusion of the U.S. election. The Fed's Beige Book, a collection of data from its 12 regions, showed a modestly improving economy but no signs of overheating. Economic readings this week do nothing to alter the Fed's thinking regarding a December rate hike, which is still perceived as a done deal. The question is whether the recent risk-on sentiment in financial markets is a leading indicator of faster growth. China Moves To Stem Tide Of Capital Outflows After seeing outflows accelerate in 2016, Chinese government officials are re-thinking their decision to sacrifice stability in order to liberalize its economy. Last year the reform-minded head of China's central bank, Zhou Xiaochuan, convinced the communist party to allow the renminbi to float more freely in hopes the IMF would recognize it as an official reserve currency. In making his case, Zhou downplayed the potential negative effects. However, the tsunami of capital leaving China via overseas acquisitions this year has caused officials to question the more open approach. China's State Council has begun to draft proposals (leaked this week to the press) designed to curtail cross-border deal-making. Chinese officials aren't just worried about currency outflows, they're also concerned panicked companies are making financially unsound deals. Non-financial outbound investments by Chinese companies measured almost $150 billion over the first 10 months of 2016 after finishing at only $121 billion in all of 2015. Money has been lavished by highly leveraged companies, for example, on foreign soccer teams and real estate properties. The proposed limits focus on large transactions (greater than $10 billion) but could target smaller deals outside of the expertise of acquirers' core businesses. Bank managers in Shanghai have reportedly been informed all cross-border payments exceeding $5 million will have to be approved by government officials. The rules could conceivably slow recent spending sprees by firms with opaque ties to the Chinese government like Anbang and Dalia Wanda, but the ambiguous regulatory procedures could simply allow the communist regime to pick winners and losers. Among the losers: wealthy Australians like Cate Blanchett who are now having trouble closing luxury real estate deals with Chinese buyers. Speaking of shadowy cross-border M&A from companies with ties to people high up in the communist party, Reuters this week uncovered a tangled web in regard to Canyon Bridge Capital Partners' $1.3 billion takeover of U.S.-based chip maker Lattice Semiconductor Corp. According to filings, Canyon Bridge is funded in part by cash originating from China's State Council. The Lattice transaction would be the largest attempted venture by a Chinese-backed firm into the U.S. semiconductor industry, raising potential national security concerns. The firm involved, China Aerospace Investment Holdings Ltd., also manages China Aerospace Science and Technology Corp. (CASC), which develops and launches rockets, manned spacecraft, satellites, strategic missiles and other weapons. Ironically, things in the Chinese economy are actually looking up. Industrial firms recorded a 9.8% year-over-year increase in profitability in October, thanks largely to rising producer prices. The official factory gauge climbed to 51.7 in November, the highest level since 2012. PineBridge Investments' Arthur Lau believes the top five Chinese banks could absorb the shock of a worst-case non-performing loan cycle over the next two-to-three years without hurting their capital or liquidity ratios. China's move to tighten capital controls reflects its manic approach to financial reform, and leaked reports of tighter capital controls could actually accelerate outflows because they exacerbate investor anxiety. The communist regime is not going to get the foreign exchange recognition it covets without learning to let go. Italian Constitutional Referendum Holds Key To European Banking Future After SkyBrief hits your inbox Sunday we'll learn the results of the Italian referendum on constitutional reforms. The outcome could shape the next wave of re-positioning in global markets. Polling is prohibited in the final two weeks of Italian political campaigns, but before the dark period commenced on November 19 the 'no' vote held a modest lead. If Italian voters reject the reforms, youthful Prime Minister Matteo Renzi has promised to step aside, paving the way for the country's nationalistic Five Star Movement - which seeks a referendum on EU membership - to grab power. The referendum will most directly affect Italian banks in the midst of audacious recapitalization efforts. Banca Monte dei Paschi di Siena just embarked on the first leg of its turnaround plan, swapping nearly $5 billion in junior bonds for equity. It took a sweetheart offer from the bank to get a deal done. The swap values Tier 2 bonds at 100% of face value despite them currently trading at half their nominal value. The debt-conversion will raise only one-fifth of the capital needed to put the bank on more solid financial footing, but paves the way for an attempted equity raise in late December of €4 billion - more than seven times the bank's current market capitalization. Monte dei Paschi Chief Executive Marco Morelli recently told aides the entire plan "is like making several holes-in-one in a row," according to sources with knowledge of the matter. If 'no' prevails in the referendum, the whole conversation could be moot. Fearful investors have piled out of Italian banking stocks ahead of Sunday's vote. The FTSE Italia All-Share Banks Index is down 12% in the past month and 20% since Brexit, while the spread between Italian and German government bond yields has widened to the most in more than two years. Not only could a 'no' victory roil the markets to the point of making an ambitious secondary offering untenable, it could set in motion a sequence of events causing European authorities to approve a modified bailout in order to prevent contagion in the bloc's banking system. Even Italy's largest bank, Unicredit, needs to offload €20 billion in bad loans and raise €13 billion to strengthen its balance sheet. The ECB reportedly stands ready to ramp up its purchases of Italian bonds in the event Sunday's vote triggers a spike in borrowing costs. However, if 'no' wins, global markets could be set for another volatile period. Rick Rieder, BlackRock's Global Chief Investment Officer of Fixed Income, has been buying European financial stocks ahead of the referendum, believing the worries are overdone. Meanwhile, unemployment in the euro zone dropped to 9.8%, its lowest level since July 2009. Euro-area inflation in November grew just 0.6%, giving the ECB cause to potentially extend its stimulus efforts at the much-anticipated December 8th meeting. The central bank's current asset-buying scheme is set to expire in March and investors have been probing for clues about its future plans. ECB President Mario Draghi continues to beat the drum about the risks of low growth, but the committee is running out of paper yielding enough to meet the constraints of its program. The ECB could be forced to tilt stimulus toward countries with higher borrowing costs - a scenario more likely if Italy becomes the next euroskeptic domino to fall. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

01 декабря 2016, 20:49

Новая головная боль для ЦБ Китая

Председатель ЦБ Китая Чжоу Сяочуань сейчас вынужден пытаться решить проблему со снижением юаня, оказавшегося около минимума за 8 лет. Тем не менее, в следующем месяце у него может появиться еще более серьезная проблема. Наступит она в тот момент, когда ограничение на конвертирование валюты физическими лицами в размере $50.000 в год закончит свое действие, что потенциально может привести к усилению давления оттока капитала, который и без того увеличивается. Если всего 1% из 1.4 млрд. китайцев выйдут за эти ограничения, отток составит $700 млрд., что будет выше оценок Bloomberg Intelligence на отток капитала в размере $620 млрд., в течение первых 10 месяцев этого года. Средний класс и богатые китайцы конвертировали деньги в другие валюты, чтобы защитить себя от девальвации, усиливая давление на юань. Отток капитала может усилиться, если повышение процентных ставок ФРС придаст импульс доллару. Это оставляет Чжоу в безвыходном положении, описанном нобелевским лауреатом в области экономики Робертом Манделлом, как “невозможная троица”: когда вы не можете одновременно достичь фиксированного обменного курса, свободного движения капитала и независимой денежной политики. Китай все дальше от баланса этих трех переменных, по крайней мере, временно, и потребуется некоторое время, чтобы ситуация стабилизировалась с динамикой курса юаня и оттоком капитала. Глобальный ландшафт усложняет выработку политического курса. Япония и Европа остаются уязвимыми с отрицательными процентными ставками. В дополнение ко всему, ФРС через две недели может повысить ставки, тогда как Трамп критикует торговую и валютную политику Китая. Начало следующего года может привести к еще большему усилению текущих трендов, так как многие китайцы ожидают укрепления доллара. China's Central Bank Is Facing a Major New Headache, Bloomberg, Dec 1 Источник: FxTeam

15 ноября 2016, 19:01

PBOC aims to develop digital currency

CHINA’S central bank is recruiting blockchain experts to step up efforts to develop an official digital currency. The People’s Bank of China’s institute of printing science is offering six positions

15 ноября 2016, 11:57

China’s central bank attempts to develop digital currency

China's central bank is recruiting blockchain experts to develop its official digital currency, indicating that the use of national digital currency is sooner than expected. The People's Bank of China

05 ноября 2016, 18:57

Сергей Цыплаков: "В поиске точки опоры - китайская экономика в третьем квартале 2016 года"

Третий квартал 2016 года на экономическом фронте Китая прошел достаточно спокойно. Резких скачков и потрясений не наблюдалось, экономическая политика в своих главных чертах оставалась неизменной. Дискуссии об основных подходах к ней, разгоревшиеся было весной нынешнего года, по крайней мере, на время приутихли. Восторжествовали стабильность и компромиссный подход.  Это отчетливо проявилось в решениях заседания Политбюро ЦК КПК 26 июля, которые задали тон экономическому курсу на вторую половину года. В них говорилось, с одной стороны, о необходимости «твердо придерживаться расширения совокупного спроса, продолжать активную финансовую и умеренную кредитно-денежную политику», а с другой – делался акцент на «учете  текущей  обстановки, использовании гибких методов  регулирования для создания благоприятных макро условий для реформ в области предложения». Таким образом, был подтвержден курс сочетания стабильного роста и структурных реформ, прежде всего реформы государственных предприятий и финансового сектора, которые «являются ключевыми для решения проблем снижения долговой нагрузки предприятий и  решения проблемы избыточных мощностей».   Важным фактором, оказывавшим значимое воздействие на экономический курс в 3-м квартале, были, как видится, встреча лидеров стран G-20 в Ханчжоу, а также  официальное включение юаня в корзину специальных прав заимствований (SDR) МВФ. Эти  события китайскому  руководству, конечно, хотелось провести в максимально спокойной обстановке, избегнуть, каких-либо ненужных с его точки зрения, потрясений в экономике, что в свою очередь обуславливало повышенную степень осторожности при проведении экономического курса. Следует отметить, что в целом поставленная цель была достигнута. Не дожидаясь официального  выхода основных статистических данных по девяти месяцам года, премьер Госсовета Ли Кэцян заявил, что результаты 3-го квартала оказались «лучше ожиданий» и что в экономике «проявилось немало положительных изменений». В принципе заявление премьера не стало неожиданностью, так как тенденция к подъему некоторых показателей наметилась еще в августе. В сентябре названная тенденция по большей части сохранялась. В чем в общих чертах выразились  эти положительные изменения? Во-первых, темп роста ВВП остался неизменным по сравнению с 1 и 2 кварталами,  составив 6,7%. Прирост ВВП третьем квартале ко второму кварталу текущего года 1,8% (прирост 2 квартала к 1 кварталу – 1,9%). Вероятность того, что китайская экономика впишется в установленный на текущий год интервал в 6,5%-7% роста ВВП существенно возросла и в общем не вызывает особых сомнений ни в Китае, ни за его пределами. Во-вторых, показатели добавленной стоимости в промышленности за 9 месяцев закрепились на уровне 6,0%, не изменившись по сравнению с показателями за первое полугодие. Появились признаки укрепления спроса. В сентябре впервые с марта 2012 года индекс отпускных цен производителей (PPI) вышел на положительную территорию, составив 0,1%. Наметилась тенденция к росту  грузоперевозок железнодорожным транспортом. В августе и сентябре они увеличивались соответственно на 1% и 4,6%.   Стабилизация в промышленности сопровождалась ростом энергопотребления.   Его объем за три квартала увеличился в годовом исчислении на 4,5% (показатель за первое полугодие – 2,7%), прирост энергопотребления в промышленности и строительстве  возрос с 0,5% в первой половине года до 2,0%. В-третьих, хотя по результатам третьего  квартала по сравнению с первым полугодием показатель прироста инвестиций в основной капитал уменьшился с 9% до 8,2%, в августе и сентябре инвестиции пошли вверх до уровней соответственно до 8,2% и 9%. Обращают на себя внимание два обстоятельства: первое, удалось приостановить спад частных инвестиций.  После того как в июне и июле  они сокращались, в августе и сентябре наблюдался отскок, в результате которого частные инвестиции показали рост на 2,3% и 4,5%.  Второе, в целом сохранялась стабильная динамика приростов (19,4% за девять месяцев) в инфраструктурные проекты. В-четвертых, стабильными оставались показатели прироста розничного товарооборота. За 9 месяцев они увеличились в годовом исчислении на 10,4% (показатель за полгода – 10,3%).  Отдельно в сентябре темпы прироста оборота были на уровне 10,7% (самый высокий месячный показатель в текущем году). Весомый вклад в динамику товарооборота внесли продажи автомобилей. По данным Автомобильной ассоциации Китая, темпы роста авто продаж за январь-сентябрь увеличились на 13,2% (показатель первого полугодия – 7,7%). Отдельно в сентябре наблюдался рост до 26,1%.  Эта тенденция была во многом обусловлена стимулирующими мерами правительства, главная из которых – снижение ставки налога при приобретении машин с объемом двигателя менее 1,6 литра. В-пятых, по мнению премьера  Ли Кэцяна, в перечень успехов должны быть включены стабильная ситуация на рынке труда и возросшее  количество созданных новых рабочих мест. Одним из  основных участков экономического фронта в 3 квартале по-прежнему был сектор недвижимости. В нем сохранялась тенденция к быстрому увеличению объема продаж при опережающем росте цен.  За январь-сентябрь объемы продаж недвижимости составили 1051,85 млн. кв. м с приростом на 26,9% (прирост за полгода - 27,9%).  В стоимостном выражении объем продаж за 9 месяцев составил 8020,8 млрд. юаней (+41,3%). Остатки нереализованной недвижимости сокращались, но не слишком быстро.  На конец сентября они уменьшились  до 696,12 млн. кв. м. За 3 квартал общее сокращение излишков оценивается в 18,04 млн. кв. м., что несколько меньше показателя 2 квартала (21 млн. кв. м).  Общий вклад недвижимости в экономический рост оценивается в пределах 8%.   Вместе с тем правительство не могло не видеть, что оживление на рынке недвижимости имеет спекулятивный характер, что дальнейшее надувание «пузыря» на нем может стать причиной серьезных финансовых потрясений и что надо, пока еще не слишком  поздно, принять меры для оздоровления  ситуации.    Ахиллесовой пятой китайской экономики в 3 квартале оставалась внешняя торговля. Затяжной  спад в ней, который длится уже второй год, продолжался, но стал чуть менее глубоким.  За 9 месяцев объем товарооборота  (в долл. США) уменьшился на 7,8%, экспорт – на 7,5%, импорт - на 8,2%. За первое полугодие эти же показатели соответственно составляли 8,7%, 7,7%, 10,2%.  Все три месяца квартала внешнеторговые показатели оставались на отрицательной территории. Только в августе импорт впервые с октября 2014 года показал положительный рост в 1,5%. Однако в сентябре импорт опять ушел в минус (1,9%). Объемы торговли с крупнейшими партнерами  продолжали  уменьшаться. По итогам трех кварталов товарооборот  с ЕС (15,1% от общего оборота) снизился  на 3,5%; с США (13,97%) -  на 9,2%; с АСЕАН (12,1%) -  на 6,7%. Сложность обстановки во внешней торговле подтверждалась также сокращением внешнеторговых операций предприятий с иностранными инвестициями, государственных предприятий, а также дальнейшим снижением удельного веса давальческой переработки и сборки. Российско-китайская торговля по-прежнему продолжала пребывать в состоянии стагнации. Спад приостановился, но устойчивой тенденции к росту не просматривалось. Продолжалась «пляска показателей»: в третьем квартале два месяца (июль и сентябрь) товарооборот сокращался, в августе рос. В целом за девять месяцев текущего года двусторонняя торговля увеличилась  только на 0,4% (50,27 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,1% (26,98 млрд. долл.), импорт из России сократился на 6,4% (26,98 млрд. долл.). Таким образом, темпы прироста, которые по итогам первого полугодия составляли 1,8%, по результатам трех кварталов оказались существенно хуже. В этих условиях при самом благоприятном сценарии ориентиром для  взаимной торговли в этом году продолжает оставаться отметка примерно в 70 млрд. долл. В основе политики формирования валютного курса в третьем квартале по-прежнему было балансирование между ориентацией на доллар и корзину валют, но сама политика   проводилась с оглядкой на  внешние имиджевые факторы (саммит G-20, официальное включение юаня с 1 октября в корзину специальных прав заимствования (SDR) МВФ).  После  очередного этапа девальвации юаня, который завершился к середине июля, НБК до конца сентября поддерживал относительную базовую стабильность курса национальной валюты к доллару США на уровнях, чуть выше отметки в 6,7 юаня за доллар. Стремление регулятора придержать девальвацию юаня хорошо видно по динамике валютного индекса юаня CFETS. В конце июня он составлял 95,02, и в течение июля поднялся на 0,34% до уровня 95,34. В августе и сентябре он снижался соответственно до 94,33 и 94,07, то есть на 0,7% и 0,3%. Таким образом, за квартал значение индекса уменьшилось только на 1%. Однако временная и относительная стабильность не могла ввести в заблуждение участников валютного рынка, которые ожидали продолжения девальвации.  Утечка капитала продолжалась, спрос на валюту оставался повышенным, что обусловило дальнейшее уменьшение валютных резервов Китая. Они сокращались без перерывов на протяжении всего квартала (в июле на 4,1 млрд. долл., в августе на 15,89 млрд. долл., в сентябре на 18,78 млрд. долл.).  Таким образом, за третий квартал общее снижение  резервов составило 38,77 млрд. долл. Это больше, чем втором квартале, в котором резервы уменьшились на 7,34 млрд. долларов. В целом за январь-сентябрь нынешнего года  резервы сократились на 4,9% (163,81 млрд. долл.) до уровня  3166,383 млрд. долл. До конца года задачей, по-видимому, будет оставаться удержание стратегического  рубежа валютных резервов в размере не менее 3 трлн. долларов. Сразу же после окончания «золотой недели» в начале октября, как того и ждали, девальвация юаня продолжилась. По глубине и продолжительности новый ее тур превзошел предыдущие.  Курс снижался три недели октября, пробив отметку в 6,7 юаня за доллар, и близко подошел к рубежу 6,8. Только в самом конце октября НБК приостановил тенденцию к снижению курса, юань начал стабилизироваться на рубеже 6,75 юаня за доллар. Очевидно, что в оставшиеся месяцы года валютный курс будет продолжать находиться под давлением. Большинство аналитиков считает, что к началу 2017 года юань будет в интервале 6,8-6,9 за доллар.   Больших изменений в кредитно-денежной политике в третьем квартале не отмечалось. Народный Банк Китая (НБК), не изменял ставку процента, не производил изменения нормы резервирования. Высокий объем кредитного предложения сохранялся.  Объем вновь выданных кредитов в  3 квартале составил 2,63 трлн. юаней (за 1 и 2 кварталы соответственно 4,61 трлн. юаней и 2,92 трлн. юаней).  За 9 месяцев сумма выданных кредитов достигла 10,16 трлн. юаней. (за 9 мес. 2015 – 9,9 трлн. юаней). Обращают на себя внимание изменения в распределении кредитов между категориями заемщиков, в пользу увеличения доли кредитов домохозяйствам при относительном снижении удельного веса предприятий. Если за январь-сентябрь 2015 года доля домохозяйств составляла 30,3%, то в тот же период 2016 года она увеличилась до 41%. Отдельно в сентябре удельный вес домохозяйств в общем объеме кредитования достиг 47%  (соответственно 574,1 млрд. юаней от 1,22 трлн. юаней).   Показатель денежной массы М2 на конец сентября в годовом исчислении увеличился на 11,5% до 151,64 трлн. юаней (значение августа - 11,4%). В сравнении со значением показателя на ту же дату 2015 года, он снизился на 1,6 п.п. Показатель М1 возрос на 24,7% до 45,43 трлн. юаней (показатель М1 на ту же дату 2015 – 11,4%, на июнь 2016 - 24,6%).  Высокие уровни показателя М1, которые держатся уже несколько месяцев, называют здесь «ловушкой ликвидности», которая свидетельствует о сохраняющемся низким уровне  инвестиционной уверенности предприятий и отражает спекулятивную активность на рынке недвижимости. Оценивая сложившуюся к настоящему времени экономическую обстановку в Китае, на наш взгляд, можно прийти к следующим основным выводам. Угроза «жесткой посадки» экономики хотя и не ликвидирована полностью, но вероятность ее, по крайней мере, в перспективе последних месяцев нынешнего года и следующего 2017 года существенно снизилась. Такое мнение превалирует как в Китае, так и за его пределами. Согласно опубликованным в начале октября прогнозам МВФ, Фонд предполагает, что в 2016 году экономический рост в Китае составит 6,6%, а в 2017 году может снизиться до 6,2%. Однако указанное снижение, по мнению экспертов МВФ, оговаривается тем условием, что рост будет происходить «без стимулирующих мер». Последнее предположение представляется  маловероятным. Китай, конечно, может уменьшить их масштабы, поменять инструментарий, но вряд ли полностью откажется от мер по стимулированию экономики. Скорее всего, дело ограничится  очередной «тонкой настройкой» механизмов и приемов механизмов экономического регулирования. Поворот в эту сторону не только наметился, но уже начал осуществляться. В начале октября председатель НБК Чжоу Сяочуань, выступая в Вашингтоне на совещании министров финансов и руководителей центральных банков, дал понять, что Китай может пойти на ограничение кредитной экспансии и уделять больше внимания вопросам запредельной  долговой нагрузки в корпоративном секторе. 10 октября Госсовет КНР опубликовал документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, направленных на решение данного вопроса, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Одновременно в течение праздничной «золотой недели» в начале октября в более чем 20 городах Китая, включая Пекин и Шанхай,  были приняты меры по ограничению покупок недвижимости, ужесточению условий выдачи кредитов на эти цели, в особенности для приобретения второго и последующего жилья. Это – серьезное изменение экономического курса, которое свидетельствует о том, что китайское руководство отдает себе отчет в потенциальной опасности и рискованности злоупотребления стимулирующими мерами. О происходящей перенастройке инструментов экономического регулирования свидетельствовали также решения состоявшегося 28 октября и посвященного экономической обстановке  заседания Политбюро ЦК КПК, на котором была подчеркнута важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Такая запись появилась впервые, раньше всегда говорилось только «о поддержке реального сектора экономики». Таким образом, предполагается усилить внимание структурным проблемам экономики, прежде всего в финансовой сфере.   В свете этой установки можно ожидать некоторой смены акцентов в  денежно-кредитной  политике. Суть корректировки -  в переходе  от мягкой к нейтральной денежно – кредитной политике. В этой связи вероятность новых снижений нормы обязательного резервирования и ставки учетного процента снижается. Объемы кредитования по-прежнему останутся на достаточно высоком уровне, но их быстрый рост на какое-то время прекратится. Вместе с тем, как представляется, будут предприняты попытки активизировать формы прямого финансирования,  прежде всего путем выпуска долговых обязательств предприятий, а также, возможно, центрального правительства и даже региональных правительств. Меры по «охлаждению» рынка недвижимости будут иметь разнообразные и долгосрочные последствия, которые в настоящее время трудно полностью предвидеть. Однако вполне уверенно можно ожидать, что они не могут не сказаться на темпах экономического роста. Локомотив недвижимости нужно чем-то заменить. В этой обстановке вновь встает вопрос о мерах по поддержанию стабильного роста. Одной из них наверняка останутся инвестиции в инфраструктурные проекты, а вот в отношении других полной ясности пока нет. В идеале ими могли бы стать меры по повышению инвестиционной активности в негосударственном секторе экономики, в обрабатывающих отраслях экономики в целом. Однако вопрос, как этого достичь, пока остается открытым.   Экономическая ситуация в уже начавшемся четвертом квартале задаст тон тенденциям развития в 2017 году. Понятно, что предстоящий год будет трудным, что давление нисходящего тренда на китайскую экономику продолжится, что достижение текущих целей развития придется еще теснее не на словах, а на деле увязывать со стратегическими задачами оптимизации и реформы экономической структуры. Китай мучительно, не без ошибок, старательно ищет ответы на многочисленные вызовы и проблемы. Вряд ли эти ответы будут простыми и легкими. Сергей Сергеевич Цыплаков (1958) - глава Торгового представительства Российской Федерации в Китае с 2001 по 2013 годы, с 2014 года - глава представительства "Сбербанка" в Китае.  Язык Русский

15 октября 2016, 13:05

Book Bits |15 October 2016

● The Man Who Knew: The Life and Times of Alan Greenspan By Sebastian Mallaby Review via The Economist The former chairman of the Federal Reserve was once a hero. Now he is being called a villain. Yet it is too soon to be sure what history will say about him. In a superb new […]

09 октября 2016, 19:01

Signs that property market is cooling

CHINA’S property market appears to be cooling after several cities took steps to control rising prices. On Saturday, Shanghai adopted measures that included increasing land supply and strengthening supervision

Выбор редакции
09 октября 2016, 14:44

Без заголовка

Глава Народного банка Китая /Центробанк/ Чжоу Сяочуань заверил, что риски банковской системы Китая находятся под контролем, несмотря на рост безнадежных кредитов. Стимулирующая финансовая и монетарная политика может играть важную роль в противодействии рискам.

09 октября 2016, 10:03

China's bad loan risks controllable: central bank governor

CHINA'S central bank governor has said risks in the country's banking system are controllable despite an increase in bad loans, while reaffirming the role of monetary and fiscal stimulus in crisis handling. Although

31 августа 2016, 14:45

Как валютные манипуляции Китая укрепляют доллар

В апреле этого года Чжоу Сяочуань, управляющий Народным банком Китая, встревожил многих своим выступлением в МВФ. Много лет китайский ЦБ публиковал статистику резервов только в долларах и юанях, теперь же приводит ее и в перерасчете на специальные права заимствования МВФ. СПЗ — корзина валют, в которую входят доллар, евро, иена, фунт стерлингов, а с октября и юань.

03 августа 2016, 13:24

В Китае "отложено" важнейшее пятилетнее совещание по финансовым вопросам и реорганизации финансового блока

Пятое всекитайское финансовое совещание, которое проводится по ключевым вопросам реорганизации финансовой системы и системы управления финансовым блоком страны отложено по неизвестным причинам. Об этом ссылаясь на академическое издание Trust Weekly сообщает гонконгское South China Morning Post. SCMP сообщает, что информация, поступающая из академического сообщества, подготавливающее эспертные мнения для правительственного сообщества, свидетельствует о сильных противоречиях, возникших внутри финансового блока и ряде финансовых ведомств страны. Первоначальный срок проведения совещания был установлен на январь 2017 года, однако из-за нарастающих проблем в банковском секторе было принято решение о переносе встречи на более ранний срок, однако, судя по сообщениям прессы - решение о проведения совещания отложено. Демонтаж финансового блока Последнее совещание по ключевым вопросам прошло в Китае в 2012 году, при предыдущем генсеке Ху Цзиньтао и носило формальный характер, зафиксировав статус-кво на переходный период власти, когда первым лицом Китая стал Си Цзиньпин, а вторым - премьер Ли Кэцян, ставленник Ху Цзиньтао и «комсомольской» группы в Компартии Китая. Важным сингналом продолжения прежней финансовой политики страны стало сохранение на своем посту «бессменного» главы НБК Чжоу Сяочуаня, а также повышение выходца из Шанхайского региона и главы Китайской инвестиционной компании Ло Цзивэя до министра финансов Китая (2013).   Сегодня финансовый блок в правительстве, включая структуры Народного банка Китая, выполняющего функции центрального банка страны, Комиссии по ценным бумагам, контролирующей фондовый рынок, ведомства валютного и банковского контроля, а также само Министерство финансов контролируется выходцами из Шанхая, так называемой «шанхайской группой» и рядом новых назначенцев «комсомольской группы» Ли Кэцяна. Ранее, в начале 2016 года по итогам катастрофического обвала фондового рынка Китая были отстранены регуляторы фондового рынка, а также глава Госстата КНР. В начале 2016 года в финансовый комитет парламента Китая был также введен один из близких соратников Си Цзиньпина Лю Юань, сыгравший ключевую роль в чистке армейского руководства от союзников «комсомольской» и «шанхайской» групп.  На предыдущих совещаниях по финансовым вопросам были приняты решения о помощи финансовой системе во время Азиатского финансового кризиса (1997), а также создания госфонда государственных инвестиций (Китайская инвестиционная компания) и внутрикитайского рынка оншорных бондов (2007). В этот раз, согласно открытым источникам, речь пойдет о переформатировании руководства финансового блока, а также, судя по объему назревших проблем в кредитной сфере, регулировании курса юаня - реализации финансовой составляющей Реформы предложения Си Цзиньпина. Согласно Чжан Чэнхуэю, главе исследовательского института при Комиссии по реформам и развитию Китая, ведомства экономического планирования страны, существует три варианта реформы управления финансовым блоком Китая. Согласно первому из них, три финансовых регулятора (фондового, страхового и банковского рынка) могут стать подразделениями Народного банка Китая (НБК). По второму сценарию, банковский регулятор может стать подразделением НБК, тогда как  комиссии по ценным бумагам и рынку страхования останутся независимыми структурами. По третьему варианту, три регулятора станут объединенным государственным управлением, самостоятельным от НБК. Тем не менее, мнения экспертов могут фиксировать лишь открытую часть обсуждений, так как информация не затрагивает будущего самого министерства финансов,  функции которого, а также регуляторов и НБК пересекаются. Между самими ведомствами сохраняются острые разногласия по вопросам дальнейших «слияний и поглощений», о чем свидетельствует заявление Ли Яна, бывшего вице-президента Китайской академии общественных наук, и главного государственного советника по финансовым вопросам, который сообщил в июне, что в руководстве сохранются «очень большие» разногласия, что делает достижение общего мнения весьма затруднительным. Противоречия по ключевым финансовым вопросам могут быть частью общей противоречивой ситуации в экономике Китая, балансирующей между стагнацией прежнего курса и попытками кардинального реформирования в рамках Реформы предложения Си Цзиньпина, и как следствие противоречий в выработке экономической стратегии, в том числе и окончательных решений по 13-ому пятилетнему плану развития экономики. Значительные корпоративные долги китайской экономики, назревающий кризис экспортного сектора предполагают коренную смену прежнего экономического курса, связанного с политикой сохранившегося с начала 2000-х годов финансового блока страны. Язык Русский

02 августа 2016, 09:55

Китай выпустит корпоративные облигации в SDR

Еще в прошлом году Китай создал рабочую группу для изучения возможностей использования наднациональных специальных прав заимствований (SDR) МВФ, но на это никто не обратил внимания.

02 августа 2016, 09:55

Китай выпустит корпоративные облигации в SDR

Еще в прошлом году Китай создал рабочую группу для изучения возможностей использования наднациональных специальных прав заимствований (SDR) МВФ, но на это никто не обратил внимания.

25 июля 2016, 13:48

ВБ может разместить на межбанковском рынке Китая первые SDR-облигации

Всемирный банк (ВБ) планирует разместить на межбанковском рынке Китая облигации в специальных правах заимствования (СПЗ или SDR), сообщает агентство Bloomberg со ссылкой на знакомые с этими планами источники.

12 июля 2016, 17:44

Интернационализация юаня: риски и негативные последствия

Конечной целью государственной политики интернационализации юаня является приобретение статуса международной резервной валюты. Общим мнением в «финансовом блоке» Компартии Китая является то, что статус резервной валюты произведет исключительно позитивный эффект на китайскую экономику. Тем не менее, это широко распространенное мнение является отчасти ошибочным. В случае если юань в обозримом будущем станет резервной валютой и Народный Банк Китая (НБК) станет выполнять такие же функции, какие выполняет Федеральная резервная система США, то экономику Китая неизбежно ждет усугубление глубокой рецессия. Основываясь на принципах платежного баланса (ПБ) и роли США в мировой экономике, мы объясним, к каким возможным негативным последствиям приведет получение юанем статуса «резервной валюты». Историческая роль резервной валюты В 1965 году французский министр финансов Валери Жискар назвал возможность США дешево и без ограничений заимствовать на международных и национальном рынке, как «непомерную привилегию». После Второй Мировой войны США имело крупное положительное сальдо текущего счета. Доля США в мировом ВВП составляла немыслимые для современного Китая 45%, при этом огромная экономика стабильно имела положительное сальдо торгового счета. В условиях, когда у европейских стран существовал недостаток долларов для оплаты американских товаров, США выступило с планом Маршала по предоставлению грантов странам Европы для финансирования дефицита текущего счета. С началом холодной войны США даже разрешило Европе ввести торговые барьеры для сокращения дефицита текущего счета (ТС) и наращивания национальных сбережений. В то время экспортерами капитала являлись развитые страны, а получателем капитала были развивающиеся страны, что автоматически отражалось в дефиците текущего счета у развивающихся стран.  Необходимо пояснить, что сальдо текущего счета - это разница между национальными сбережениями и инвестициями. Если страна сберегает больше чем инвестирует, то разница должна быть экспортирована в другие страны, что и выражается в положительном сальдо текущего счета. Статус доллара помог после военной Европе в короткие сроки восстановить экономический рост и структуру платежного баланса. При этом в разрушенной за годы войны Европе было множество инвестиционных возможностей. Американский капитал был главным источником финансирования, что было выгодно всем. Финансовая помощь США и резервный статус доллара были важнымы условиями для восстановления Европы.  За последние 30-40 лет структура мировой экономики сильно изменилась. Азиатские страны, Германия и страны экспортеры нефти, в основном Персидского залива, изобрели экспортную модель экономического роста, которая предполагает стимулирование роста за счет наращивания национальных сбережений. Эти страны приняли ряд политических мер, которые увеличили национальные сбережения за счет занижения потребления. Обычно политика стимулирования экспорта предполагает занижение курса национальной валюты, что, как мы писали ранее, является скрытой субсидией экспортной отрасли за счет потребителей. Другой мерой является увеличение таможенных пошлин, что приводит к общему падению потребления. Эти меры направлены на увеличение национальных сбережений. Доход домохозяйств делится на потребление и сбережения. Все что не потреблено, автоматически должно сберегаться. Если за ростом сбережений последует рост инвестиций, то сальдо текущего счета останется на прежнем уровне, но если инвестиции остались на старом уровне, то это неизбежно отразится в увеличении сальдо текущего счета, так как текущий счет всего лишь разница между сбережениями и инвестициями. В течение последних двух десятилетий Пекин вопреки общему мнению только увеличивал значимость доллара, как резервной валюты. Резервный статус доллара был необходимым условием экономического роста Китая. В противном случае это привело бы к более медленному росту или политическому давление внутри страны. Занижение курса юаня к доллару позволило Китаю трансформировать дефицит текущего счета в профицит, а экспорт стал важнейшей составляющей экономического роста. Принцип составления платежного баланса говорит нам, что текущий и финансовый счет должны балансировать. Если доллары поступили в экономику через текущий счет (поступление от экспорат), то они должны покинуть страну также через текущий счет (оплата импорта) или через финансовый счет (инвестирование за границу). Если НБК не скупает поступающие доллары по фиксированному курсу и самостоятельно не инвестирует, то приток долларов обязательно приведет к ревальвации юаня, что отразится в падении сальдо текущего счета.  Популистская полемика вокруг интернационализации юаня В марте 2009 президент Народного Банка Китая Чжоу Сяочуань написал известное эссе, опубликованное на сайте НБК «Какая резервная валюта нужна для поддержания стабильного мирового роста?» В эссе Чжоу многократно повторял, что США и доллар были важным компонентами финансового кризиса. Главной мыслью статьи было то, что миру нужна мультивалютная система с большей ролью SDR (корзина валют со специальными правами заимствования). Однако согласно исследованию МВФ доля доллара в мировых резервах вопреки словам г-на Чжоу увеличилась на 3%, до 64%, к концу 2009 года. Таким образом, за время кризиса Китай не только не предпринял реальных шагов для интернационализации юаня, а наоборот, увеличил значимость доллара, как резервной валюты. Несмотря на то, что финансовый кризис произошел на ипотечном рынке США, это не привело к бегству капитала в развивающиеся страны. Согласно уравнению ПБ, если капитал инвестируется, то это должно автоматически привести к сокращению сальдо текущего счета. Ввиду этого фактора, развивающиеся страны всячески старались сохранить сальдо ТС на докризисном уровне или в случае Китая даже увеличить. Пик профицита ТС был в 2009 году, когда сальдо равнялось 420,5 млрд долл. В этот год валютные резервы Китая выросли на 24% по сравнению с 2008 годом. Если бы юань приобрел статус резервной валюты, то это отразилось бы в более стремительном росте долга либо в росте безработицы. Получение юанем статуса резервной валюты привело бы к тому, что правительства других стран стали бы приобретать активы, номинированные в юанях. Это бы увеличило приток капитала через финансовый счет ПБ. Рост притока капитала привел бы к равному падению сальдо текущего счета, что привело бы к падению производства в торговом секторе. Власти могли бы увеличить размеры кредитных линий для компаний, чтобы последние смогли выплачивать зарплаты и вести операционную деятельность. Другой вариант заключался бы в том, чтобы дать компаниям закрыть избыточные мощности и уволить сотрудников. Для стран с крупным торговым сектором и положительным сальдо ТС это имело бы губительные последствия. По этим причинам 3 года назад, когда Китай хотел приобрести японские государственные облигации, Япония требовала прекратить покупки из-за повышательного давления на йену. Покупка НБК японских долговых бумаг могла привести к росту курса йены, что в свою очередь приведет к сокращению сальдо текущего счета на сумму равную стоимости приобретенных облигаций. Это главное правило платежного баланса: он должен балансировать. «Непомерная привилегия» для США Резервный статус доллара обязывает США иметь открытый финансовый рынок, позволяющим иностранным институтам покупать американские ценные бумаги, а также обязывает иметь стабильный курс доллара. Эти два условия делают США единственной экономикой, которая может абсорбировать огромные притоки иностранного капитала и выступать «спокойной гаванью» во время финансовых потрясений. Согласно исследованию, проведенного McKinsey Global Institute в нормальные годы выгоды США от резервного статуса доллара составляют 0,3% ВВП. Однако в кризисные годы этот показатель находится в промежутке в -0,3-0%. Из-за роста объемов покупки долговых обязательств США курс доллара к основным валютам вырос на 10%, что имело сильные негативные последствия на конкурентоспособность компаний. Согласно исследованию рост курса доллара привел к потере как минимум 400 000 рабочих мест. Если США ограничит возможность ЦБ приобретать активы, то мы увидим общее падение мировой торговли и рецессии в развивающихся странах. Если сократится приток капитала в США, то дефицит текущего счета автоматически сократится, что будет иметь положительное воздействие на занятость в США, а также приведет к более быстрому росту ВВП. В 2015 году дефицит текущего счета США составил 389 млрд долл. В случае, если США ограничит покупку активов иностранцами на 100 млрд, то это автоматически отразится в уменьшении дефицита на такую же сумму и созданию около 400 тыс рабочих мест. Естественно, никак другая страна не хочет разделять эти «преимущества» с США. До сих пор главной целью экономической политики правительства Китая являлась перебалансировка экономики, что предполагает постепенное сокращение доли сбережений и инвестиций и рост внутреннего потребления. С учетом текущего уровня долга и интересов региональных властей этот процесс будет крайне болезненным. Резкое падение сальдо текущего счета только усложнит процесс перестройки структуры ВВП. Ввиду этого даже в среднесрочной перспективе доллар останется доминирующей резервной валютой. Китай будет вынужден поддерживать заниженный курс юаня и выделять другие скрытые субсидии для плавной перестройки экономики. Конечно, полемика о мультивалютной системе будет продолжаться, и Китай будет активно говорить о необходимости смены гегемонии США. Однако никакие существенные действия приниматься не будут, так как Китай вместе с другими развивающимся странами являются главными бенефициарами резервного положения доллара. Данила Симаходский Язык Русский

Выбор редакции
25 июня 2016, 21:42

Без заголовка

Глава Народного банка Китая Чжоу Сяочуань 24 июня в штаб-квартире МВФ в Вашингтоне сообщил, что изменения системы китайского обменного курса служат целостной стратегии развития Китая и должны соответствовать этапу развития китайской экономики. В будущем система обменного курса юаня должна будет соответствовать более высоким требованиям рыночной экономики. --

25 июня 2016, 05:14

China to continue promoting more flexible exchange rate

China's central bank governor Zhou Xiaochuan said on Friday that China would continue to promote an exchange rate mechanism which meets higher standards of market economy in the next stage.

05 ноября 2016, 18:57

Сергей Цыплаков: "В поиске точки опоры - китайская экономика в третьем квартале 2016 года"

Третий квартал 2016 года на экономическом фронте Китая прошел достаточно спокойно. Резких скачков и потрясений не наблюдалось, экономическая политика в своих главных чертах оставалась неизменной. Дискуссии об основных подходах к ней, разгоревшиеся было весной нынешнего года, по крайней мере, на время приутихли. Восторжествовали стабильность и компромиссный подход.  Это отчетливо проявилось в решениях заседания Политбюро ЦК КПК 26 июля, которые задали тон экономическому курсу на вторую половину года. В них говорилось, с одной стороны, о необходимости «твердо придерживаться расширения совокупного спроса, продолжать активную финансовую и умеренную кредитно-денежную политику», а с другой – делался акцент на «учете  текущей  обстановки, использовании гибких методов  регулирования для создания благоприятных макро условий для реформ в области предложения». Таким образом, был подтвержден курс сочетания стабильного роста и структурных реформ, прежде всего реформы государственных предприятий и финансового сектора, которые «являются ключевыми для решения проблем снижения долговой нагрузки предприятий и  решения проблемы избыточных мощностей».   Важным фактором, оказывавшим значимое воздействие на экономический курс в 3-м квартале, были, как видится, встреча лидеров стран G-20 в Ханчжоу, а также  официальное включение юаня в корзину специальных прав заимствований (SDR) МВФ. Эти  события китайскому  руководству, конечно, хотелось провести в максимально спокойной обстановке, избегнуть, каких-либо ненужных с его точки зрения, потрясений в экономике, что в свою очередь обуславливало повышенную степень осторожности при проведении экономического курса. Следует отметить, что в целом поставленная цель была достигнута. Не дожидаясь официального  выхода основных статистических данных по девяти месяцам года, премьер Госсовета Ли Кэцян заявил, что результаты 3-го квартала оказались «лучше ожиданий» и что в экономике «проявилось немало положительных изменений». В принципе заявление премьера не стало неожиданностью, так как тенденция к подъему некоторых показателей наметилась еще в августе. В сентябре названная тенденция по большей части сохранялась. В чем в общих чертах выразились  эти положительные изменения? Во-первых, темп роста ВВП остался неизменным по сравнению с 1 и 2 кварталами,  составив 6,7%. Прирост ВВП третьем квартале ко второму кварталу текущего года 1,8% (прирост 2 квартала к 1 кварталу – 1,9%). Вероятность того, что китайская экономика впишется в установленный на текущий год интервал в 6,5%-7% роста ВВП существенно возросла и в общем не вызывает особых сомнений ни в Китае, ни за его пределами. Во-вторых, показатели добавленной стоимости в промышленности за 9 месяцев закрепились на уровне 6,0%, не изменившись по сравнению с показателями за первое полугодие. Появились признаки укрепления спроса. В сентябре впервые с марта 2012 года индекс отпускных цен производителей (PPI) вышел на положительную территорию, составив 0,1%. Наметилась тенденция к росту  грузоперевозок железнодорожным транспортом. В августе и сентябре они увеличивались соответственно на 1% и 4,6%.   Стабилизация в промышленности сопровождалась ростом энергопотребления.   Его объем за три квартала увеличился в годовом исчислении на 4,5% (показатель за первое полугодие – 2,7%), прирост энергопотребления в промышленности и строительстве  возрос с 0,5% в первой половине года до 2,0%. В-третьих, хотя по результатам третьего  квартала по сравнению с первым полугодием показатель прироста инвестиций в основной капитал уменьшился с 9% до 8,2%, в августе и сентябре инвестиции пошли вверх до уровней соответственно до 8,2% и 9%. Обращают на себя внимание два обстоятельства: первое, удалось приостановить спад частных инвестиций.  После того как в июне и июле  они сокращались, в августе и сентябре наблюдался отскок, в результате которого частные инвестиции показали рост на 2,3% и 4,5%.  Второе, в целом сохранялась стабильная динамика приростов (19,4% за девять месяцев) в инфраструктурные проекты. В-четвертых, стабильными оставались показатели прироста розничного товарооборота. За 9 месяцев они увеличились в годовом исчислении на 10,4% (показатель за полгода – 10,3%).  Отдельно в сентябре темпы прироста оборота были на уровне 10,7% (самый высокий месячный показатель в текущем году). Весомый вклад в динамику товарооборота внесли продажи автомобилей. По данным Автомобильной ассоциации Китая, темпы роста авто продаж за январь-сентябрь увеличились на 13,2% (показатель первого полугодия – 7,7%). Отдельно в сентябре наблюдался рост до 26,1%.  Эта тенденция была во многом обусловлена стимулирующими мерами правительства, главная из которых – снижение ставки налога при приобретении машин с объемом двигателя менее 1,6 литра. В-пятых, по мнению премьера  Ли Кэцяна, в перечень успехов должны быть включены стабильная ситуация на рынке труда и возросшее  количество созданных новых рабочих мест. Одним из  основных участков экономического фронта в 3 квартале по-прежнему был сектор недвижимости. В нем сохранялась тенденция к быстрому увеличению объема продаж при опережающем росте цен.  За январь-сентябрь объемы продаж недвижимости составили 1051,85 млн. кв. м с приростом на 26,9% (прирост за полгода - 27,9%).  В стоимостном выражении объем продаж за 9 месяцев составил 8020,8 млрд. юаней (+41,3%). Остатки нереализованной недвижимости сокращались, но не слишком быстро.  На конец сентября они уменьшились  до 696,12 млн. кв. м. За 3 квартал общее сокращение излишков оценивается в 18,04 млн. кв. м., что несколько меньше показателя 2 квартала (21 млн. кв. м).  Общий вклад недвижимости в экономический рост оценивается в пределах 8%.   Вместе с тем правительство не могло не видеть, что оживление на рынке недвижимости имеет спекулятивный характер, что дальнейшее надувание «пузыря» на нем может стать причиной серьезных финансовых потрясений и что надо, пока еще не слишком  поздно, принять меры для оздоровления  ситуации.    Ахиллесовой пятой китайской экономики в 3 квартале оставалась внешняя торговля. Затяжной  спад в ней, который длится уже второй год, продолжался, но стал чуть менее глубоким.  За 9 месяцев объем товарооборота  (в долл. США) уменьшился на 7,8%, экспорт – на 7,5%, импорт - на 8,2%. За первое полугодие эти же показатели соответственно составляли 8,7%, 7,7%, 10,2%.  Все три месяца квартала внешнеторговые показатели оставались на отрицательной территории. Только в августе импорт впервые с октября 2014 года показал положительный рост в 1,5%. Однако в сентябре импорт опять ушел в минус (1,9%). Объемы торговли с крупнейшими партнерами  продолжали  уменьшаться. По итогам трех кварталов товарооборот  с ЕС (15,1% от общего оборота) снизился  на 3,5%; с США (13,97%) -  на 9,2%; с АСЕАН (12,1%) -  на 6,7%. Сложность обстановки во внешней торговле подтверждалась также сокращением внешнеторговых операций предприятий с иностранными инвестициями, государственных предприятий, а также дальнейшим снижением удельного веса давальческой переработки и сборки. Российско-китайская торговля по-прежнему продолжала пребывать в состоянии стагнации. Спад приостановился, но устойчивой тенденции к росту не просматривалось. Продолжалась «пляска показателей»: в третьем квартале два месяца (июль и сентябрь) товарооборот сокращался, в августе рос. В целом за девять месяцев текущего года двусторонняя торговля увеличилась  только на 0,4% (50,27 млрд. долл.), экспорт Китая в Россию увеличился на 7,1% (26,98 млрд. долл.), импорт из России сократился на 6,4% (26,98 млрд. долл.). Таким образом, темпы прироста, которые по итогам первого полугодия составляли 1,8%, по результатам трех кварталов оказались существенно хуже. В этих условиях при самом благоприятном сценарии ориентиром для  взаимной торговли в этом году продолжает оставаться отметка примерно в 70 млрд. долл. В основе политики формирования валютного курса в третьем квартале по-прежнему было балансирование между ориентацией на доллар и корзину валют, но сама политика   проводилась с оглядкой на  внешние имиджевые факторы (саммит G-20, официальное включение юаня с 1 октября в корзину специальных прав заимствования (SDR) МВФ).  После  очередного этапа девальвации юаня, который завершился к середине июля, НБК до конца сентября поддерживал относительную базовую стабильность курса национальной валюты к доллару США на уровнях, чуть выше отметки в 6,7 юаня за доллар. Стремление регулятора придержать девальвацию юаня хорошо видно по динамике валютного индекса юаня CFETS. В конце июня он составлял 95,02, и в течение июля поднялся на 0,34% до уровня 95,34. В августе и сентябре он снижался соответственно до 94,33 и 94,07, то есть на 0,7% и 0,3%. Таким образом, за квартал значение индекса уменьшилось только на 1%. Однако временная и относительная стабильность не могла ввести в заблуждение участников валютного рынка, которые ожидали продолжения девальвации.  Утечка капитала продолжалась, спрос на валюту оставался повышенным, что обусловило дальнейшее уменьшение валютных резервов Китая. Они сокращались без перерывов на протяжении всего квартала (в июле на 4,1 млрд. долл., в августе на 15,89 млрд. долл., в сентябре на 18,78 млрд. долл.).  Таким образом, за третий квартал общее снижение  резервов составило 38,77 млрд. долл. Это больше, чем втором квартале, в котором резервы уменьшились на 7,34 млрд. долларов. В целом за январь-сентябрь нынешнего года  резервы сократились на 4,9% (163,81 млрд. долл.) до уровня  3166,383 млрд. долл. До конца года задачей, по-видимому, будет оставаться удержание стратегического  рубежа валютных резервов в размере не менее 3 трлн. долларов. Сразу же после окончания «золотой недели» в начале октября, как того и ждали, девальвация юаня продолжилась. По глубине и продолжительности новый ее тур превзошел предыдущие.  Курс снижался три недели октября, пробив отметку в 6,7 юаня за доллар, и близко подошел к рубежу 6,8. Только в самом конце октября НБК приостановил тенденцию к снижению курса, юань начал стабилизироваться на рубеже 6,75 юаня за доллар. Очевидно, что в оставшиеся месяцы года валютный курс будет продолжать находиться под давлением. Большинство аналитиков считает, что к началу 2017 года юань будет в интервале 6,8-6,9 за доллар.   Больших изменений в кредитно-денежной политике в третьем квартале не отмечалось. Народный Банк Китая (НБК), не изменял ставку процента, не производил изменения нормы резервирования. Высокий объем кредитного предложения сохранялся.  Объем вновь выданных кредитов в  3 квартале составил 2,63 трлн. юаней (за 1 и 2 кварталы соответственно 4,61 трлн. юаней и 2,92 трлн. юаней).  За 9 месяцев сумма выданных кредитов достигла 10,16 трлн. юаней. (за 9 мес. 2015 – 9,9 трлн. юаней). Обращают на себя внимание изменения в распределении кредитов между категориями заемщиков, в пользу увеличения доли кредитов домохозяйствам при относительном снижении удельного веса предприятий. Если за январь-сентябрь 2015 года доля домохозяйств составляла 30,3%, то в тот же период 2016 года она увеличилась до 41%. Отдельно в сентябре удельный вес домохозяйств в общем объеме кредитования достиг 47%  (соответственно 574,1 млрд. юаней от 1,22 трлн. юаней).   Показатель денежной массы М2 на конец сентября в годовом исчислении увеличился на 11,5% до 151,64 трлн. юаней (значение августа - 11,4%). В сравнении со значением показателя на ту же дату 2015 года, он снизился на 1,6 п.п. Показатель М1 возрос на 24,7% до 45,43 трлн. юаней (показатель М1 на ту же дату 2015 – 11,4%, на июнь 2016 - 24,6%).  Высокие уровни показателя М1, которые держатся уже несколько месяцев, называют здесь «ловушкой ликвидности», которая свидетельствует о сохраняющемся низким уровне  инвестиционной уверенности предприятий и отражает спекулятивную активность на рынке недвижимости. Оценивая сложившуюся к настоящему времени экономическую обстановку в Китае, на наш взгляд, можно прийти к следующим основным выводам. Угроза «жесткой посадки» экономики хотя и не ликвидирована полностью, но вероятность ее, по крайней мере, в перспективе последних месяцев нынешнего года и следующего 2017 года существенно снизилась. Такое мнение превалирует как в Китае, так и за его пределами. Согласно опубликованным в начале октября прогнозам МВФ, Фонд предполагает, что в 2016 году экономический рост в Китае составит 6,6%, а в 2017 году может снизиться до 6,2%. Однако указанное снижение, по мнению экспертов МВФ, оговаривается тем условием, что рост будет происходить «без стимулирующих мер». Последнее предположение представляется  маловероятным. Китай, конечно, может уменьшить их масштабы, поменять инструментарий, но вряд ли полностью откажется от мер по стимулированию экономики. Скорее всего, дело ограничится  очередной «тонкой настройкой» механизмов и приемов механизмов экономического регулирования. Поворот в эту сторону не только наметился, но уже начал осуществляться. В начале октября председатель НБК Чжоу Сяочуань, выступая в Вашингтоне на совещании министров финансов и руководителей центральных банков, дал понять, что Китай может пойти на ограничение кредитной экспансии и уделять больше внимания вопросам запредельной  долговой нагрузки в корпоративном секторе. 10 октября Госсовет КНР опубликовал документ «О стабилизации и снижении долговой нагрузки на предприятия». В нем предусматривается ряд мер, направленных на решение данного вопроса, включая передачу пакета акций в обмен на долги, реструктуризацию части предприятий, а также использование процедуры банкротства в отношении так называемых «зомби-предприятий». Одновременно в течение праздничной «золотой недели» в начале октября в более чем 20 городах Китая, включая Пекин и Шанхай,  были приняты меры по ограничению покупок недвижимости, ужесточению условий выдачи кредитов на эти цели, в особенности для приобретения второго и последующего жилья. Это – серьезное изменение экономического курса, которое свидетельствует о том, что китайское руководство отдает себе отчет в потенциальной опасности и рискованности злоупотребления стимулирующими мерами. О происходящей перенастройке инструментов экономического регулирования свидетельствовали также решения состоявшегося 28 октября и посвященного экономической обстановке  заседания Политбюро ЦК КПК, на котором была подчеркнута важность «подавления пузырей в активах, а также предотвращения экономических и финансовых рисков». Такая запись появилась впервые, раньше всегда говорилось только «о поддержке реального сектора экономики». Таким образом, предполагается усилить внимание структурным проблемам экономики, прежде всего в финансовой сфере.   В свете этой установки можно ожидать некоторой смены акцентов в  денежно-кредитной  политике. Суть корректировки -  в переходе  от мягкой к нейтральной денежно – кредитной политике. В этой связи вероятность новых снижений нормы обязательного резервирования и ставки учетного процента снижается. Объемы кредитования по-прежнему останутся на достаточно высоком уровне, но их быстрый рост на какое-то время прекратится. Вместе с тем, как представляется, будут предприняты попытки активизировать формы прямого финансирования,  прежде всего путем выпуска долговых обязательств предприятий, а также, возможно, центрального правительства и даже региональных правительств. Меры по «охлаждению» рынка недвижимости будут иметь разнообразные и долгосрочные последствия, которые в настоящее время трудно полностью предвидеть. Однако вполне уверенно можно ожидать, что они не могут не сказаться на темпах экономического роста. Локомотив недвижимости нужно чем-то заменить. В этой обстановке вновь встает вопрос о мерах по поддержанию стабильного роста. Одной из них наверняка останутся инвестиции в инфраструктурные проекты, а вот в отношении других полной ясности пока нет. В идеале ими могли бы стать меры по повышению инвестиционной активности в негосударственном секторе экономики, в обрабатывающих отраслях экономики в целом. Однако вопрос, как этого достичь, пока остается открытым.   Экономическая ситуация в уже начавшемся четвертом квартале задаст тон тенденциям развития в 2017 году. Понятно, что предстоящий год будет трудным, что давление нисходящего тренда на китайскую экономику продолжится, что достижение текущих целей развития придется еще теснее не на словах, а на деле увязывать со стратегическими задачами оптимизации и реформы экономической структуры. Китай мучительно, не без ошибок, старательно ищет ответы на многочисленные вызовы и проблемы. Вряд ли эти ответы будут простыми и легкими. Сергей Сергеевич Цыплаков (1958) - глава Торгового представительства Российской Федерации в Китае с 2001 по 2013 годы, с 2014 года - глава представительства "Сбербанка" в Китае.  Язык Русский

03 января 2016, 22:13

Год великого перелома: основные риски Китая в 2016 году

В начале 2015 года «Южный Китай» опубликовал общий прогноз на 2015 год, который в значительной мере оказался верным. Тенденции уходящего года создали новую обстановку, в которой мы выявили новые риски и возможности в развитии Китая в грядущем 2016 году.

26 ноября 2013, 07:18

В. Катасонов. О «бомбе», которую Китай «взорвал» 20 ноября 2013 года (часть I)

О «бомбе», которую Китай «взорвал» 20 ноября 2013 года (часть I) С 21 ноября в мировых и российских СМИ стала быстро распространяться публикация известного экономического аналитика и блогера Майкла Сайдера, которая называется «Китай заявил, что прекращает копить американские доллары»*  ПУБЛИКАЦИЯ МАЙКЛА САЙДЕРАПроцитирую начало этой публикации: «Китай взорвал настоящую бомбу, но основные СМИ в США это почти полностью проигнорировали. Центробанк Китая решил, что «накопление иностранной валюты более не отвечает интересам Китая»». Статья Майкла Сайдера предрекает серьезные последствия этого решения Китая для Соединенных Штатов. То есть это «бомба», которая, по мнению Сайдера, если и не уничтожит Америку, то нанесет ей громадный ущерб. Попытаемся разобраться в том, что за решение было принято Китаем и насколько серьезными могут быть его последствия. Не только для Америки, но также самого Китая и всего мира.Сам «взрыв» «бомбы», по Снайдеру, произошел 20 ноября. Произвел его заместитель председателя Народного банка Китая И. Ган, выступая на экономическом форуме в университете Циньхуа. «КНР больше не отдает предпочтение увеличению валютных резервов», - цитирует И. Гана агентство Bloomberg. По его словам, укрепление юаня приносит жителям КНР больше пользы, чем вреда.Странно, что Снайдер, опытный блогер (блог «The Economic Collapse») и тонкий аналитик так эмоционально воспринимает заявление высокопоставленного чиновника китайского ЦБ. На наш взгляд, ничего особенно сенсационного в заявлении чиновника ЦБ Китая нет.Во-первых, подобного рода заявления (всегда - в очень осторожной форме) делались китайскими чиновниками и раньше. Но ни к чему практическому они не приводили. С конца 1970-х гг. валютные резервы Китая росли непрерывно. Можно по пальцам пересчитать короткие периоды (месяцы, иногда кварталы), в течение которых накопление валюты приостанавливалось.Во-вторых, последнее заявление не является очень уж конкретным. Некоторые комментаторы справедливо отметили, что ничего не было сказано о времени, с которого ЦБ Китая прекратит закупки иностранной валюты. Да и сама фраза «КНР больше не отдает предпочтение увеличению валютных резервов» достаточно лукава, по-китайски витиевата и двусмысленна.В-третьих, если центральные банки и казначейства тех или иных стран прекращают покупку казначейских бумаг США и даже сокращают запасы американской валюты, они обычно об этом громогласно не заявляют. Например, Банк России за период с конца января нынешнего года до конца июля снизил объем запасов американских казначейских бумаг со 164,4 млрд. долл. до 131,6 млрд. долл. То есть за полгода ЦБ России сократил свой портфель казначейских облигаций США на 32,8 млрд. долл., или на 20%. И сделал это, заметьте, без всякой шумихи.Не исключаю, что заявление И. Гана могло играть роль «пробного шара», с помощью которого руководство Китая хотело протестировать реакцию различных стран и групп интересов (на своём пути к нефтеюаню - прим.ред.). КИТАЙ В ЖЕЛЕЗНЫХ ОБЪЯТИЯХ ДОЛЛАРАО том, что громадные и постоянно растущие валютные (международные) резервы стали для руководства ЦБ и правительства Китая «головной болью», говорить особо не надо. По подсчетам агентства Блумберг, за период с конца 2004 года до конца 2012 г. золотовалютные резервы (ЗВР) Китая выросли на 721% и достигли 3,3 трлн. долл. Если в конце 2004 г. на Китай приходилось 14% мировых ЗВР, то к концу 2012 г. этот показатель увеличился до 30,2%. По оценкам агентства, в конце 2012 года на американскую валюту в ЗВР приходилось более 2 трлн. долл.[2].На конец третьего квартала 2013 года они составили уже 3,66 трлн. долл., что превышает годовой ВВП такой страны, как Германия. Китай не раскрывает структуру своих международных резервов по видам валют. Данная информация относится к разряду государственных тайн. Однако время от времени Народный банк Китая организует «утечки» информации, относящейся к этому вопросу. Впервые такая информация появилась в сентябре 2010 года. Официальное экономическое издание China Securities Journal сообщило, что по состоянию на середину 2010 г. две трети резервов (65%) было размещено в долларах США, 26% – в евро, 5% – в фунтах стерлингов и 3% – в японских иенах[3]. Позднее появлялись некоторые экспертные оценки, согласно которым доля американской валюты в резервах Китая оставалась примерно на уровне 2010 года. В то же время представители Европейского центрального банка (ЕЦБ) признавали, что доля евро в международных резервах Китая крайне мала. Надо иметь в виду, что на сегодняшний день Народный банк Китая заключил соглашения о валютных свопах (обмене национальными денежными единицами) примерно с 20 странами. Поэтому валюты этих стран представлены в резервах НБК.В том, что доллар был и остается основной валютой в международных резервах Китая, нет ничего удивительного. США являются основным торговым партнером Китая, вся китайско-американская торговля ведется в долларах. Поскольку в торговле с США Китай имеет устойчиво положительное сальдо, то происходит непрерывное накопление американской валюты в золотовалютных резервах КНР.Долларовые валютные резервы Китая – не более, чем долговые расписки американского казначейства, которые крайне трудно «отоварить». Китай пытается это делать, направляя часть своих резервов в специальные фонды (такие фонды принято называть «суверенными»), которые имеют полномочия размещать валюту не только в казначейские бумаги и на депозиты банков, но также в акции и паи зарубежных предприятий реального сектора экономики. Но Соединенные Штаты и другие страны Запада всячески препятствуют такого рода инвестициям, вводят различные ограничения и запреты для инвестиций суверенных фондов под предлогом «защиты национальной безопасности». Есть подозрения, что часть своих международных валютных резервов Китай пытается конвертировать в золото и что в составе этих резервов золота не 1 тыс. тонн (официальные данные Китая), а в несколько раз больше. Но подавляющая часть валютных долларовых резервов Китая не «работает», вернее она «работает», но в интересах не Китая, а Америки, получающей практически бесплатные кредиты от «поднебесной». О НЕСКОЛЬКИХ «МИНАХ» КИТАЙСКОГО ПРОИЗВОДСТВАЕсть уж и говорить о «бомбах», которые «взрывал» и готовил для «взрыва» Китай в рамках своего противостояния с США, то это, конечно, не заявление заместителя председателя ЦБ Китая от 20 ноября с.г. Указанное заявление можно сравнить со взрывом петарды. А что же можно назвать «бомбами»? – Их было несколько за последние три года. Они еще не взорвались, но рано или поздно взорвутся. Правильнее их назвать «минами замедленного действия». Вот некоторые из них:Решение Народного банка Китая летом 2010 г. о возвращении режима «плавающего регулируемого курса» юаня[4].Достижение Китаем с целым рядом стран соглашений о переходе к использованию национальных валют во взаимной торговле. Среди них особенно следует выделить соглашение Китая с Японией, оно предусматривает использование во взаимных расчетах лишь юаня и иены, от других валют (в том числе доллара США) стороны отказываются. Есть соглашение о взаимном использовании национальных валют в расчетах между Китаем и Россией.Принятие в 2011 году очередного, двенадцатого пятилетнего плана социально-экономического развития Китая. В нем была сформулирована задача сделать юань международной валютой. Правда, подробной расшифровки того, что следует понимать под статусом «международной валюты» и алгоритмов решения этой задачи в плане не содержится.Заключение Народным банком Китая соглашений с центральными банками целого ряда стран (всего около 20) о валютных свопах, т.е. обмене национальными денежными единицами для облегчения взаимных расчетов без применения доллара США.Достижение в конце 2011 – начале 2012 гг. соглашения Китая с Ираном о расчетах за нефть, поставляемую в Китай, в юанях. Параллельное соглашение с Россией о том, что такие расчеты будут осуществляться при посредничестве российских банков.Обращение 6 сентября 2012 г. Пекина ко всем странам – поставщикам нефти в Китай с предложением проводить расчеты за нефть в юанях (основные поставщики нефти в Китай - Саудовская Аравия, Иран, Венесуэла, Ангола, Россия, Оман, Судан)[5].Заявление ЦБ Австралии о том, что он планирует конвертировать 5% своих международных резервов в казначейские облигации Китая (этому предшествовали китайско-австралийские переговоры).Соглашение, достигнутое в октябре 2013 г. между Пекином и Лондоном о том, что на лондонской бирже начнутся валютные торги юань – фунт стерлингов, а также разрешение британских властей китайским банкам открывать в Лондонском Сити свои филиалы. Указанные британо-китайские соглашения фактически предусматривают превращение Лондона в своеобразный оффшор китайских банков и финансовых компаний. Ранее аналогичные соглашения оффшорного характера были заключены Китаем с Гонконгом, Сингапуром, Тайванем.Объявление в ноябре 2013 г. президентом Шанхайской фьючерсной биржи о запуске нового финансового инструмента – фьючерсного нефтяного контракта, номинированного в юанях. Предполагается, что этот инструмент будет обращаться в регионе Восточной Азии.Проведение в ноябре 2013 г. закрытого совещания (пленума) ЦК Коммунистической партии Китая, на котором обсуждался план социально-экономических реформ Китая на период до 2020 г. В итоговом документе, опубликованном после совещания, говорится, что одним из приоритетов экономической политики Китая является превращение юаня в международную валюту. Важным средством достижения этой цели называется скорейший переход к полной валютной конвертируемости юаня.Все перечисленные выше решения и события направлены, с одной стороны, на высвобождение Китая из железных «объятий» американского доллара, с другой стороны, на превращение юаня в международную валюту. Правда, в партийном и государственном руководстве Китая существуют большие расхождения по поводу того, как добиваться указанных целей, а также по поводу того, что понимать под «международным» юанем. Именно по этой причине было принято решение последний пленум ЦК КПК сделать закрытым. На нем, судя по целому ряду признаков, велась очень жаркая дискуссия и борьба между «рыночниками» и «государственниками». «Рыночники» медленно, но верно перетягивают канат в свою сторону. Но «государственники» также не складывают оружия. Формулировки итогового документа достаточно размыты, но, тем не менее, трудно не заметить тенденции к дальнейшей либерализации экономической политики Китая.Каждое из перечисленных выше событий действительно является «миной замедленного действия». «Взрыв» каждой из них может изменить мир до неузнаваемости. Каждое событие заслуживает отдельного повествования. Вот, например, обращение Пекина к поставщикам нефти с предложением перейти к расчетам в юанях, сделанное 6 сентября 2012 года. Обнародовавший эту секретную информацию Линдси Вильямс назвал ее сенсацией 21 века. По его мнению, 6 сентября 2012 года можно трактовать как дату «ядерного удара» Китая по Америке и Федеральному резерву, как «начало конца» нефтедолларового стандарта, который просуществовал почти 40 лет. Конечно, Л. Вильямс также как и Майкл Снайдер создает искусственный эффект сенсации. Конечно, никакого «ядерного удара» (в переносном смысле) по Америке и Федеральному резерву 6 сентября 2012 года не было нанесено. Но то, что была заложена «мина замедленного действия», - факт. ЛОГИКА КИТАЙСКИХ ЛИБЕРАЛОВНо вернемся к заявлению заместителя председателя Народного банка Китая Й. Гана от 20 ноября с.г. Смысл его становится более понятным, если его сопоставить с высказыванием, которое за несколько дней до этого сделал председатель НБК Чжоу Сяочуань. Он сообщил, что ЦБ «в основном» откажется от валютных интервенций. Вот такого рода заявлений чиновники ЦБ Китая не делали с того момента, когда был отменен фиксированный курс юаня. Напомню, что до 2005 года юань имел фиксированный курс по отношению к доллару США и другим свободно конвертируемым валютам. При этом курс был явно заниженным, что стимулировало вывоз китайских товаров на мировой рынок, в том числе в США. Именно заниженный курс юаня был важной причиной победной поступи Китая по миру, он порождал активное сальдо торгового и платежного баланса страны. Под давлением США и других стран-конкурентов Пекин вынужден был отказаться от фиксированного курса юаня и перешел на режим так называемого «плавающего регулируемого» курса национальной денежной единицы. Этот режим, во-первых, предусматривал, что колебания валютного курса юаня должны быть минимальными (чтобы не дезорганизовывать национальное производство и торговлю). Во-вторых, по-прежнему юань должен быть «дешевой» валютой. А для этого необходимы так называемые «валютные интервенции». Под ними понимается банальная скупка Центральным банком Китая «зеленой бумаги», т.е. создание искусственного (завышенного) спроса на американскую валюту. Отсюда – завышенный курс доллара и заниженный курс юаня. Впрочем, так поступают центральные банки всех стран периферии мирового капитализма.Логика китайских либералов очень проста: Китаю не нужен стабильный и «дешевый» юань. Это слишком дорого обходится стране, т.к. приходится заниматься постоянной скупкой американской валюты и накоплением резервов. Абсолютно «свободный» юань не требует больших резервов. Таким образом, у руководства страны исчезнет «головная боль», которая мучает его уже долгие годы. Но на этом либералы ставят точку. ____________________________________  [*] Michael Snyder. China Announces That It Is Going To Stop Stockpiling U.S. Dollars // The Economic Collapse, November 21st, 2013 [2] О. Самофалова. Золотовалютные резервы Китая растут даже быстрее, чем цены на золото // Сайт «Дао, выраженное словами». 05.03.2013[3] «Китай раскрыл структуру своих резервов». 06.09.2010 (http://internet.bibo.kz/458793-kitajj-raskryl-strukturu-svoikh-rezervov.html)[4] Этот режим был введен первоначально в 2005 году (вместо фиксированного валютного курса юаня), однако в связи с мировым финансовым кризисом его действие было приостановлено на период 2008 - 2010 гг.[5] Это было закрытое обращение. О нем сообщил известный специалист по секретным и закулисным делам нефтяного бизнеса Линдси Вильямс. См.: Lindsey Williams. Dollar no longer primary oil currency as China begins to sell oil using Yuan // Examiner.com, September 12, 2012 Возврат к списку