• Теги
    • избранные теги
    • Разное169
      • Показать ещё
      Страны / Регионы146
      • Показать ещё
      Люди56
      • Показать ещё
      Компании38
      • Показать ещё
      Формат5
      Сферы8
      Международные организации19
      • Показать ещё
      Показатели10
      • Показать ещё
      Издания5
13 декабря 2016, 11:44

Саудиты меняют тактику игры

Саудовская Аравия совмещает реализацию доктрины «Шок и трепет», направленной на борьбу с переизбытком запасов на мировом рынке нефти, с оборонительными стратегиями, целью которых является удержать наиболее дорогих для нее клиентов. Королевству в основном удается избежать сокращений объемов продаж в Азии, по крайней мере, на текущий момент. Это происходит на фоне угрозы более активного вторжен… читать далее…

15 ноября 2016, 14:20

В лектории «БИЗНЕС Online» и «Смены» выступит британский писатель Пол Мейсон с бестселлером «Посткапитализм. Путеводитель по нашему будущему»

3 декабря в Казани состоится лекция британского журналиста Пола Мейсона в рамках проекта «Critical Economics. Лекторий „БИЗНЕС Online“ и „Смены“». Автор бестселлера «Посткапитализм. Путеводитель по нашему будущему» расскажет об угрозах капитализму со стороны цифровой революции и шеринговой экономики. Мероприятие состоится при поддержке издательства Ad Marginem и Британского Совета.

09 октября 2016, 10:00

Война — бизнес Америки

В Америке утвердилась новая норма – наше правительство может закрыться, но наши войны продолжаются. Конгресс может не принять бюджет, но американские войска всё равно могут совершать набеги на Ливию и Сомали, афганская война может продолжаться, в Италии могут размещаться американские военные (передвигая «империю» обратно в Рим), Африка может использоваться в качестве имперской тренировочной базы (как […]

20 июня 2016, 21:06

Россия: появление «Терминатора-3» означает разгром сухопутной стратегии ВС США

Генеральный директор ОАО "Уралвагонзавод" Олег Сиенко проинформировал общественность о планах по подготовке производства боевой машины поддержки танков (БМПТ) на основе единой платформы "Армата". Проект получил неофициальное наименование "Терминатор-3" и уже охарактеризован экспертами аналитического издания The National Interest особо опасным для сухопутных войск США, так как речь идет о системе, полностью дискредитирующей всю американскую сухопутную военную стратегию.

15 мая 2016, 07:23

Кто же так разозлил американцев?

Нынешние президентские выборы в США принесут, вероятно, еще много интересного. Но уже ясно одно: успехом всех своих несистемных кандидатов – Трамп, Сандерс, Круз – простая Америка говорит об отказе в доверии истеблишменту, собственной власти. Последнее едва ли стало такой уж неожиданностью. Быстрый и убедительный успех «Движения чаепития» (Tea Party movement), появившегося в 2009-м; движение «Оккупай Уолл-Стрит» (Occupy Wall Street) в 2011-м... Все это были звоночки надвигающегося «бунта против элит», новым проявлением которого стала невероятная по накалу страстей избирательная кампания Трампа. Но каковы причины этого бунта? Что же происходило в Америке все эти годы, чтобы так разозлить самые широкие слои населения, от среднего класса (Tea Party movement) до бунтующих хиппи Occupy Wall Street, социалистов Сандерса и националистов Трампа? Большой куш.  Политическую жизнь современной Америки определяют два основных интеллектуальных течения: неолиберализм и неоконсерватизм. О последнем сказано уже достаточно, а потому стоит разобраться с тем, что же представляет собою неолиберальная парадигма. Термин «неолиберализм» впервые прозвучал на встрече либеральных интеллектуалов, организованной в Париже в августе 1938 года, собравшей европейских экономистов, враждебных всем формам вмешательства государства в экономическую жизнь. Встреча получила название «Коллоквиум Уолтера Липпмана». Ее участники заявили пафосную задачу – отстоять либеральную свободу от социализма, сталинизма, фашизма и прочих форм государственного принуждения и коллективизма.

11 мая 2016, 18:40

Мнения: Владимир Можегов: Кто же так разозлил американцев?

Мы в России, слишком шокированные собственной катастрофой 1990-х, часто склонны абсолютизировать свой опыт. Но ведь через «шоковую терапию» неолиберализма прошли все народы мира, включая и те, что населяют страны Запада. Нынешние президентские выборы в США принесут, вероятно, еще много интересного. Но уже ясно одно: успехом всех своих несистемных кандидатов – Трамп, Сандерс, Круз – простая Америка говорит об отказе в доверии истеблишменту, собственной власти. Последнее едва ли стало такой уж неожиданностью. Быстрый и убедительный успех «Движения чаепития» (Tea Party movement), появившегося в 2009-м; движение «Оккупай Уолл-Стрит» (Occupy Wall Street) в 2011-м... Все это были звоночки надвигающегося «бунта против элит», новым проявлением которого стала невероятная по накалу страстей избирательная кампания Трампа. Но каковы причины этого бунта? Что же происходило в Америке все эти годы, чтобы так разозлить самые широкие слои населения, от среднего класса (Tea Party movement) до бунтующих хиппи Occupy Wall Street, социалистов Сандерса и националистов Трампа? Большой куш Политическую жизнь современной Америки определяют два основных интеллектуальных течения: неолиберализм и неоконсерватизм. О последнем сказано уже достаточно, а потому стоит разобраться с тем, что же представляет собою неолиберальная парадигма. Термин «неолиберализм» впервые прозвучал на встрече либеральных интеллектуалов, организованной в Париже в августе 1938 года, собравшей европейских экономистов, враждебных всем формам вмешательства государства в экономическую жизнь. Встреча получила название «Коллоквиум Уолтера Липпмана». Ее участники заявили пафосную задачу – отстоять либеральную свободу от социализма, сталинизма, фашизма и прочих форм государственного принуждения и коллективизма. Уолтер Липпман – личность любопытная. В Америке его называют «отцом современной журналистики», у нас его знают как одного из создателей терминов «общественное мнение» (одноименная книга 1922 г.) и «холодная война» (одноименная книга 1947 г.). Для понимания истоков и дальнейших судеб неолиберализма это важное имя. Поэтому скажем о нем несколько слов. Он родился в 1889 г. в Нью-Йорке в состоятельной еврейской семье выходцев из Германии. По окончании Гарварда Липпман занялся политической журналистикой, и уже в 1916 г., привлеченный ближайшими советниками Вильсона банкиром Бернардом Барухом и «полковником» Хаусом (Edward Mandell House), оказался в штабе президента. Столь стремительная карьера объясняется просто: Липпман был креатурой банкирского дома JP Morgan Chase, игравшего огромную роль в американской политике. В администрации президента Липпману поручают важное дело: необходимо срочно изменить настроение американского общества от традиционного изоляционизма в сторону принятия войны. Липпман привлекает к работе Эдварда Бернейса (племянника Зигмунда Фрейда, изобретателя PR), и за несколько месяцев друзьям удается почти невозможное: с помощью изощренной пропаганды и красочного живописания вымышленных зверств немецкой армии в Бельгии толкнуть общественное мнение Америки «в пучину массовой военной истерии». В конце войны Липпман принимает живейшее участие в составлении знаменитых «Четырнадцати пунктов» Вильсона и работе Версальской конференции. Здесь же, за кулисами конференции, он участвует в создании англо-американского Института по международным отношениям. Эта структура, а также рождающийся в это же время Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations, CFR) создаются как органы влияния финансовой элиты на англо-американскую политику в деле распространения либеральных идей. Это фактически первые осевые структуры неолиберализма. Следующим важнейшим этапом в основании нового финансово-экономического порядка Европы становится разработанный группой Моргана «План Дауэса» для Германии. После чудовищной гиперинфляции, буквально опустошившей Германию в 1923-м, все активы страны, ее машиностроение, железные дороги, банки, управление налогами переходят под власть «финансовых комиссаров» Моргана. «План Дауэса» фактически означает «приватизацию» Германии американским банковским капиталом.  Это и был главный приз Мировой войны. Теперь этот полновесный золотой куш будет положен в основание того, что Джон Мейнард Кейнс назовет «трансатлантическим круговоротом бумаг». Из Центробанков Берлина, Лондона, Парижа и Нью-Йорка американские банкиры создадут что-то вроде гигантского казино, через которое будут прокручиваться многомиллионные суммы «немецких репараций». Но в конце концов невероятных размеров спекулятивный пузырь лопнет, игра банкиров закончится грандиозным биржевым крахом, под обломками которого окажутся погребены экономики западных стран. Американскому капиталу придется бежать с тонущего германского корабля, а на весь западный мир опустится ночь Великой депрессии... В эти годы большую популярность в Европе обретает экономическое учение Джона Мейнарда Кейнса, предлагающее компромиссный путь, альтернативный как чрезмерностям анархического капитализма, так и пугающим экспериментам социализма, и предполагающее активное вмешательство государства в экономику и финансы. В это время все в Европе согласны с замечанием Кейнса: «Капитализм является странным убеждением, что самые мерзкие люди из самых мерзких мотивов как-то действуют на всеобщее благо». Американцы устали от неолиберальной модели (фото: Lucas Jackson/Reuters) Идеями Кейнса окажется вдохновлен и новый президент Америки Франклин Рузвельт. А в Германии на фоне тотального разгрома, оставленного десятилетием полномочной власти американского банковского капитала, и активизации Коминтерна, грозящего вновь зажечь в Европе огонь мировой революции, к власти приходит Гитлер, предлагающий иной выход из экономического тупика. За несколько лет новому германскому правительству действительно удастся создать в центре Европы экономический остров стабильности. В это время Ллойд Джорж называет Гитлера немецким Джорджем Вашингтоном, лорд Галифакс – «бастионом против большевизма», а Уинстон Черчилль признается, что желал бы найти Британии собственного Гитлера для воссоздания могущества, если той вдруг случится когда-нибудь проиграть войну. Можно сказать, что в эти годы интерес к либерализму на Западе иссякает целиком, полностью и, как кажется, безвозвратно. В умах европейской элиты царят идеи кейнсианства, корпоративизма и национального социализма. Именно в этот момент в Париже собирается «Коллоквиум Уолтера Липпмана», непосредственной целью которого становится создание фронта борьбы с экономической теорией Кейнса. Во враждебном мире кейнсианства Формальным предметом встречи, состоявшейся в августе 1938-го, стало обсуждение книги Липпмана «Хорошее общество» (The Good Society, 1937) – антикейнсианского манифеста, объявляющего коллективизм началом начал всякого греха, несвободы и тоталитаризма. Термин «неолиберализм», который впервые прозвучал на этом «учредительном съезде» антикейнсианской партии, был введен в пику старому либерализму с его идеей «невмешательства» (Laissez-faire). Это любопытный момент. «Конец Невмешательства» (The End of Laissez-faire) – так называлась работа Кейнса 1926 года, в которой английский экономист утверждал, что вопрос о вмешательстве или невмешательстве государства в свободу рынка должен в каждом отдельном случае решаться особо. Идея государственного контроля за финансовыми потоками не могла, разумеется, обрадовать банкиров. И когда идеи Кейнса начали входить в силу, банкиры выставили против него своего ставленника, австрийского экономиста Фридриха фон Хайека. Хайеку нашли место профессора Лондонской школы экономики, откуда он и начал свою кампанию против Кейнса. Так, Хайек заявил, что при свободной конкуренции «невмешательство» банковского сектора может привести к дестабилизации, следовательно, за финансовыми сделками необходим контроль Центробанка. Иными словами, контроль государства, о котором говорил Кейнс, Хайек изящно подменял контролем банковского капитала. Уши, торчащие за этими идеями, были видны за милю. Неудивительно, что они были высмеяны английскими экономистами и прочно забыты. И вот теперь им пришло время вновь всплыть на поверхность. Собственно, в подобных пассажах Хайека и содержится вся суть «науки» неолиберализма. Неолиберализм не отрицает государства. Он сводит его роль к обеспечению и защите свободы рынка. В том числе – силой оружия. Если, например, старый либерализм предоставлял кредитору самому нести потери за неудачные вложения (невмешательство), то неолиберализм предполагает, что государство и международные организации окажут на должника нужное давление, невзирая на то, какие последствия это может иметь для населения (такова роль МВФ, Валютного фонда и проч. неолиберальных институтов). Иными словами, государство, по мысли неолиберализма, должно обратиться в коллекторскую контору банка. Пока в Европе бушует война, «неолиберальный проект» дремлет. Но чем ближе ее конец, тем яснее, что устранен только первый враг и настоящая война за либерализм только начинается. В 1944-м выходит книга Хайека «Дорога к рабству», в которой яростной критике подвергаются плановая экономика и коллективизм, неизбежно ведущие к «угнетению», «подавлению» и «варварству» тоталитарных режимов (впрочем, как утверждали злые языки, о работе социалистической плановой экономики Хайек не имел ровно никакого представления). «Дорога к рабству» станет важным манифестом неолиберализма, который еще будут вдумчиво изучать Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер. Ясно, однако, что выходить на сцену новой идеологии пока еще слишком рано. Повторения «Плана Дауэса», с его лихим захватом обескровленной гиперинфляцией Германии, приведшего в итоге к Великой депрессии и новой мировой войне, никто не хочет. «План Маршалла» (это новое, дополненное издание «плана Дауэса») предполагает постепенное, без нахрапа, завоевание континента. Тектонические процессы, безвозвратно меняющие лицо Европы, идут уверенно, но не спеша. Прежде всего, на всем пространстве Запада в качестве единой валюты, жестко привязанной к золоту, вводится доллар. Его бесперебойную циркуляцию обеспечивает воссоздаваемая система европейских Центробанков. Наконец, на базе фактически аннексированного у Германии промышленного бассейна Рура создается «Европейское объединение угля и стали» (European Coal and Steel Community, ECSC) – экономическое ядро будущей единой Европы в виде громадной безнациональной корпорации-треста. Так закладываются фундаментальные основы неолиберализма. Однако в локальном политико-экономическом пространстве европейских государств продолжает царить кейнсианство. Измученная всеми потрясениями ХХ века Европа хочет забыть как страшный сон тот анархический капитализм, который стал причиной всех ее бед. Она желает идти по пути баланса и компромисса между рабочими и капиталом. Она верит в важную роль государства в экономике, в профсоюзное движение, в поддержку неимущих и высокие налоги для богатых. Европейские государства в это время стремятся обеспечить граждан работой, поддержать социальными программами, доступной медициной и образованием. По сути, это путь социал-демократии со «встроенным» в нее либерализмом – политико-экономический мейнстрим не только по эту, но и по ту сторону Атлантики (от Трумена до Никсона включительно). В этом неуютном и враждебном мире финансовая элита приступает к активизации «плана Липпмана». Чикагские мальчики за работой В 1947 г. Хайек учреждает «Общество Монт Пелерин» (Mont Pelerin Society), которое станет материнской платой всего будущего неолиберального «софта». Неолиберализм быстро обращается в широкую трансатлантическую сеть ученых, бизнесменов, журналистов, агентов влияния и многочисленных «фабрик мысли» (Американский институт предпринимательства, Фонд наследия, Институт Катона, Институт экономики, Центр политических исследований, Институт Адама Смита и др.), которые образуют широкий фронт продвижения в мире новой идеологии. Однако сам термин «неолиберализм» уходит из публичного пространства на долгие 20 лет. Революция, как ей и положено, готовится в тишине. Одним из ее вынесенных во внешний мир боевых бастионов становится кафедра экономики Чикагского университета, которую опекают Хайек и Милтон Фридман, активный участник «Монт Пелерин» и отец монетаризма (прелестной теории, объявляющей базой экономики оборот денежных масс). Именно здесь, в Чикаго, Фридманом будут подготовлены боевые группы экономистов, которые в 1970-1990 гг. станут флагманами неолиберальных переворотов по всему миру. «Шоковая терапия» Фридмана и его «чикагских мальчиков», «неолиберальные повороты» Пиночета в Чили, Тэтчер в Англии, Рейгана в Америке и последовавшие за ними трансформации в Западной, а в 1990-е годы и в Восточной Европе, – тема довольно широко исследованная (достаточно назвать книги Наоми Кляйн «Доктрина шока» и Д. Харви «Краткая история неолиберализма»). За недостатком места мы не будем на этом останавливаться. Обратим лишь внимание на то, что все это время бок о бок с «чикагскими мальчиками» Фридмана действуют подобные им «мальчики» с соседней кафедры Чикагского университета, птенцы гнезда Лео Штрауса, будущие неоконы. Весьма наглядно работу этого научного тандема мы могли наблюдать в Ираке, военный разгром которого был разработан и осуществлен неоконсерваторами команды Буша-младшего, а экономический разгром довершало неолиберальное правительство Пола Бремера. Неолиберальные реформы в Ираке традиционно включали в себя: полную приватизацию общественных предприятий, неограниченные права собственности на национальный бизнес для иностранных компаний, возможность полной репатриации иностранного капитала из страны, обеспечение иностранного контроля над иракскими банками и т.д. Кипучая деятельность неоконсервативно-неолиберальных творцов «созидательного разрушения» в Ираке завершилась явлением ИГИЛ… Сопротивление нарастает? Мы в России, слишком шокированные собственной катастрофой 1990-х, часто склонны абсолютизировать свой опыт. Действительно, результаты наших неолиберальных реформ можно сравнить разве что с тем, что испытала на себе Германия в годы гиперинфляции (1923). Но ведь не только Россия и Германия, Чили или Ирак прошли через «шоковую терапию» неолиберализма. В той или иной степени ее испытали на себе все народы мира, включая и те, что населяют страны Запада. За последние 30 лет западный мир изменился до неузнаваемости и продолжает меняться. Уничтожение профсоюзов, свертывание социальных программ, приватизация всех отраслей экономики, освобождение банковского капитала от государственного контроля, безудержный рост инфляции, наконец, невероятное обогащение финансовой элиты… Если до Тэтчер разница между зарплатой руководителя концерна и рабочего в Англии составляла 10:1, то после ее правления – 100:1. В Америке те же соотношения до правления Рейгана были 30:1, к 2000 году – почти 500:1. К концу ХХ века результаты неолиберальных реформ по всему миру были более чем впечатляющими. Совокупная величина состояния 358 богатейших людей мира (только по официальным данным, далеким, разумеется, от настоящего положения дел) сравнялась с совокупным доходом беднейшей части населения планеты (2,3 миллиарда человек). Так должна ли вызвать у нас удивление ненависть народов мира к этой горстке упырей по обе стороны Атлантики? Феноменальный успех социалиста Сандерса (избирательная программа которого идет фактически на пожертвования простого народа) и националиста-изоляциониста Трампа (который финансирует себя сам) – таков ответ традиционной Америки на неолиберально-неоконсервативную революцию последних 30 лет. И, понимая, конечно, что их борьба на политическом поле, контролируемом этой финансовой бандой, – дело почти безнадежное, нам остается лишь пожелать им победы. Теги:  США, выборы, экономика, либерализм, Дональд Трамп, финансовая система Закладки:

19 апреля 2016, 12:45

National Interest: Вашингтон, словно "наркозависимый", снова лезет в Сирию

Ни один конгрессмен, сенатор или представитель СМИ не потребовал от Барака Обамы объяснить, зачем Белый дом направляет спецназ в Сирию, сколько это будет стоить американским налогоплательщикам, а также каковы сроки операции, пишет на страницах издания National Interest Дэниэл Л. Дэвис. По мнению автора публикации, когда речь заходит о вторжении куда-нибудь, то в Вашингтоне есть лишь две категории политиков - "ястребы и сверхъястребы"."Цель, стоимость и вероятные последствия отправки войск США не затрагиваются при обсуждениях потому, что они никого не интересуют. Сам акт размещения войск в другом государстве превратился в вещь в себе. В мире политики, где царит ранее почти невиданный популизм, применение вооруженных сил для решения международных проблем стало одним из тех малочисленных вопросов, по которым на Капиталийском холме существует прочный межпартийный консенсус", - цитирует публикацию National Interest ИА REGNUM."При двух прошлых администрациях, кажется, не существовало советников, которые бы выступали против регулярного использования военной силы. Что любопытно, даже среди тех представителей СМИ, которые по другим вопросам ведут себя как "либералы" и "консерваторы", крайне мало тех, кто мог бы критически посмотреть на действия администрации и Минобороны в вопросах национальной безопасности. Редко когда они заставляют высокопоставленных чиновников и генералов объяснить, что ожидается от размещения сил. Они также, когда действия вооруженных сил уже привели к провалу, не требуют от высоких чинов объяснений, почему так получилось", - описывает американские реалии Дэвис.При этом даже откровенные признания в отсутствии успехов со стороны самих американских военных все равно никоим образом не влияют на политику США, констатирует автор публикации. В качестве примера Дэвис приводит выступление полковника в отставке Эндрю Басевича, зачитавшего в Институте Катона доклад о вторжениях, осуществленных Пентагоном с 1991 года."На протяжении всего времени мы пытались применять подавляющую силу, а также придерживались доктрины "Шок и трепет". Мы вторгались, оккупировали и пытались строить нацию. Мы экспериментировали с действиями по уничтожению партизан, контртеррористическими операциями, сменой режимов, устранением руководства страны, миротворческими и гуманитарными вторжениями, регулярными ответными ударами и превентивными нападениями", - заявил Басевич."Сегодня проблемы, с которыми сталкивается Большой Ближний Восток, значительнее, чем когда большое число войск США было впервые направлено в регион. "Исламское государство" является лишь одним из таких примеров. Мы можем расходиться во мнении относительно того, каковы были изначальные причины таких проблем, однако мы не можем спорить о том, что действия США по урегулированию ситуации в регионе провалились", - добавил американский полковник в отставке.По мнению Дэниэла Л. Дэвиса, Соединенные Штаты напоминают наркомана, для которого применение силы выступает "дозой", дающей возможность существовать дальше."Сторонники отправки военнослужащих США за рубеж всегда ссылаются на явные угрозы безопасности США в качестве оправдания таких операций. В результате военная сила больше не рассматривается как последнее средство, она стала первым инструментом для решения широкого спектра задач. В каком-то смысле, как и наркозависимый, Вашингтон, кажется, испытывает непреодолимую необходимость направлять войска, силы специального назначения или использовать военную силу где бы то ни было против кого бы то ни было когда бы то ни было. Как будто в Белом доме и Пентагоне страдают ломкой", - подытоживает автор публикации в National Interest.Напомним, лишь вчера Сергей Лавров обвинил Вашингтон в невыполнении обещаний по Сирии, а уже сегодня стало известно, что Барак Обама направит 250 спецназовцев в помощь "оппозиционерам", воюющим как против ДАИШ, так и против войск Башара Асада.

05 апреля 2016, 01:07

Однако 31.03.216

Однако, здравствуйте! "Россия самоизолируется", - заявляет госдеп в ответ на наш бойкот обамовского саммита по ядерному разоружению. Год назад те же люди утверждали: "Сегодня именно Америка стоит крепкая и солидарная с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а ее экономика разорвана в клочья", - заявил президент США Б.Обама. Как же так - она самоизолируется, если она уже изолирована? На самом деле даже наши американские визави признают, что Обама, в силу некоторых нюансов и особой гибкости своего мыслительного процесса, является для Путина сложным переговорщиком. "Я бы с путинской стороны привел аргумент, что, видя, что случилось в Афганистане, Ираке и Ливии, он понимал, что в Сирии все разваливается, и это должно было выглядеть в высокой степени неприемлемо. Из-за противоречивых заявлений Обамы, который рисовал "красные линии", а потом не предпринимал никаких действий, а потом создавал препятствия для реализации любой стратегии, - говорит автор военной доктрины "Шок и трепет" в Ираке, член правления Атлантического совета Харлан Уллман. - Если Путин прочитает статью Джеффри Голдберга в "Атлантик", в которой собрано много цитат Обамы про него за долгий срок, путинское плохое отношение к Обаме определенно усилится. Потому что из нее следует, что в Кремле - пустое место, которое требуется чем-то заполнить". "Путин прочел статью Джеффри Голдберга в журнале "Атлантик" о моей доктрине внешней политики и сказал: "Ну, я не согласен там с некоторыми вашими утверждениями". "Ну, - сказал я ему, - все-таки некоторые формулировки в статье не полностью отражали все нюансы моих мыслей". Но я заметил ему, что "в отличие от вас, Владимир, у меня нет возможности редактировать статьи до их публикации", - сказал Б. Обама. Ну, конечно, Белый Дом не опускается до редактирования статей. Зачем? Если он их просто изготавливает. На днях Кремль предупредил о готовящейся грязной информационной атаке на президента Путина и его близких. Информационный вброс изготавливается неким "Международным консорциумом журналистских расследований" - структурой, спонсируемой Госдепартаментом через различные фонды, кураторство осуществляет американская государственная структура ВВG. Переход на личности с применением "черного пиара" не свидетельствует об успехах американской дипломатии. И чем-то напоминает нынешнюю американскую президентскую кампанию. И с чего бы такая паника? Насколько нам известно, Владимир Путин в президенты США не баллотируется. .... Стоило бы прислушаться к ветерану "холодной войны". Тогда мы, во всяком случае, друг друга уважали. А это залог будущего здоровья. Однако, до свидания! http://www.fb.com/0dnako CopyRight by: Первый Канал (1TV) & Однако + Однако,Контекст (М.Леонтьев) Подписаться: http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=AllUnionPrj

02 апреля 2016, 09:51

Аналитическая программа Михаила Леонтьева "Однако", 31 марта 2016

"Россия самоизолируется", - заявляет американская администрация в ответ на наш бойкот обамовского саммита по ядерному разоружению. Помнится, год назад те же люди утверждали. "Сегодня именно Америка стоит крепкая и солидарная с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а ее экономика разорвана в клочья", - заявил президент США Б.Обама.

01 апреля 2016, 06:10

Аналитическая программа Михаила Леонтьева "Однако", 31 марта 2016

"Россия самоизолируется", - заявляет американская администрация в ответ на наш бойкот обамовского саммита по ядерному разоружению. Помнится, год назад те же люди утверждали. "Сегодня именно Америка стоит крепкая и солидарная с нашими союзниками, в то время как Россия изолирована, а ее экономика разорвана в клочья", - заявил президент США Б.Обама.

03 марта 2016, 21:49

Однако 02.03.2016

Однако, здравствуйте! То, как вообще складывается президентская кампания и итоги "большого вторника" в частности, совершенно ошарашили американский истеблишмент. У демократов сверхсистемная Клинтонша с трудом отрывается от совершенно невозможного в Америке социалиста Сандерса. А триумф Трампа республиканскому бомонду просто выносит мозг. "Наши лидеры глупы. Наши политики глупы. У нас есть президент, который ничего не знает. Я бы сказал, что он некомпетентен, но я не буду этого делать, потому что это некрасиво", - сказал Трамп. Модный когда-то американский философ Фукуяма четверть века назад объявил о конце истории, что победа либеральной демократии во всем мире означает конечную точку социокультурной эволюции человечества. Конец истории - это, по сути, и конец политики. Либеральные ценности настолько абсолютны и непререкаемы, что здесь, собственно, спорить не о чем. Те, кто их не разделяет, - маргиналы, подлежащие изоляции, в идеале - истреблению. Отсутствие политики до поры компенсировалось проблемой однополых браков. Но и тут, вроде как, достигнут консенсус. Избирательный процесс превратился в мегашоу, в имитацию политической дискуссии. Вершина, наверное, - выборы Маккейн-Обама 2008-го. "Суровый солдат, не знающий слов любви" и утонченный либерал-ботаник афроамериканского происхождения. Чем вам не выбор? Какого вам еще рожна надо?! Две идеально различные ролевые модели, прикрывающие отсутствие каких-либо политических различий. "У нас раньше были две партии. У одной - была совесть но не было мозгов, у другой - были мозги, но не было совести. Теперь у нас две одинаковые партии без совести и без мозгов, и я не могу понять, зачем они нужны", - говорит Харлан Уллман, автор военной доктрины "Шок и трепет" в Ираке, член правления Атлантического совета. ….. "Американская политическая система, возможно, настолько сильно повреждена, что даже самый ошеломительный кризис уже не подтолкнет к попытке починить ее", - заявил Харлан Уллман в феврале 2016-го. Что тут добавишь? Однако, до свидания! http://www.fb.com/0dnako CopyRight by: Первый Канал (1TV) & Однако + Однако,Контекст (М.Леонтьев) Подписаться: http://www.youtube.com/subscription_center?add_user=AllUnionPrj

03 марта 2016, 06:32

Аналитическая программа Михаила Леонтьева "Однако", 02 марта 2016

То, как вообще складывается президентская кампания и итоги "большого вторника" в частности, совершенно ошарашили американский истеблишмент. У демократов сверхсистемная Клинтонша с трудом отрывается от совершенно невозможного в Америке социалиста Сандерса. А триумф Трампа республиканскому бомонду просто выносит мозг. "Наши лидеры глупы. Наши политики глупы. У нас есть президент, который ничего не знает. Я бы сказал, что он некомпетентен, но я не буду этого делать, потому что это некрасиво", - сказал Трамп.

18 февраля 2016, 06:19

Остановит ли бесполётная зона поток беженцев в Европу? Канцлер Германии запуталась в причинах и следствиях кризиса с мигрантами

В понедельник канцлер Германии Ангела Меркель выступила за создание бесполётной зоны над Сирией. Ранее с этим предложением выступили власти Турции, но их порыв никто из известных политиков не поддержал, кроме одиозного американского сенатора-республиканца Джона Маккейна. Теперь к этой компании присоединилась канцлер Меркель. 15 февраля в интервью газете Stuttgarter Zeitung она заявила: «В текущей ситуации было бы весьма кстати, если бы там (в Сирии) существовала бы территория, на которую ни одна из противодействующих сторон не совершала бы налетов — своего рода бесполётная зона».

30 января 2016, 18:51

США и Европа демонизируют Путина, чтобы удержать мировое лидерство

Владимир Путин является, наверное, самым популярным российским лидером всех времен. Опрос, проведенный группой американских исследователей в ноябре 2015 года, продемонстрировал феноменальной рейтинг одобрения российского лидера на родине (80%). Это делает его, бесспорно, самым популярным мировым лидером сегодня, хотя вы, вероятно, придерживаетесь противоположной точки зрения, учитывая то, как его обычно демонизируют на Западе....

Выбор редакции
23 октября 2014, 08:48

Текст: (нео)либеральный миф: Свобода рынка подразумевает свободу политическую или «Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф» ( Сергей Соловьёв )

Сергей Соловьёв Антикапиталистический ликбез Кляйн Н. Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф. – М.: Добрая книга, 2009. – 656 с. Свобода рынка подразумевает свободу политическую... Этот (нео)либеральный миф, к сожалению пока еще не похоронен в массовом сознании – сказываются годы соответствующей пропаганды. Новая книга Наоми Кляйн не оставляет от этого мифа камня на камне. «Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф» представл...

Выбор редакции
29 сентября 2014, 10:50

Глобальная «доктрина шока»

Несколько лет назад известный канадский политолог, политический активист и журналист Наоми Клейн опубликовала книгу «Доктрина шока», где она крайне критично отнеслась к идеям монетаризма Милтона Фридмана. Клейн назвала подобную политику «доктриной шока», и она применима ко многим странам – для этого лишь необходимы определенные условия.   К «доктрине шока» можно и нужно относиться двояко[1]. С одной стороны, действительно данные идеи крайне серьезно повлияли на политику многих стран. Проводимая либерализация реформ не может не вызывать критику. С другой стороны «доктрина шока» ведет к установлению англо-саксонской модели, в которой есть определенные плюсы – политические институты, равенство возможностей, действие политической системы.   Сопровождающие в данный момент изменения важны для понимания ситуации. Мы должны достаточно четко разделять политику как набор действий и состояние политической системы. В этом ключевое различие, поскольку реализация политических действий во всем мире – это именно политика ряда стран, которая четко прослеживается, и которая определяется рядом действий. Четкое понимание данных действий – задача экспертов – политологов и международников.   Игнаткин О. Б., к. п. н., доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ. [1] См.Klein, N. The Shock Doctrine: The Rise of Disaster Capitalism.  Picador, 2008; также Klein, N. No Logo: 10th Anniversary Edition with a New Introduction by the Author. Picador, 2009; Klein, N. Fences and Windows: Dispatches from the Front Lines of the Globalization Debate. Picador, 2002.  

17 сентября 2014, 15:01

«Исламское государство» стало походить на разросшегося спрута

На карте «Исламское государство» напоминает огромного спрута. Исламисты предпочитают брать под контроль дороги и населённые пункты. Американская авиация наносит удары сразу по двум «щупальцам». Одно из них протянулось к горе Синджар, где укрываются беженцы, а другое к Багдаду. Об этом сообщает газета Вести. Рядом с иракской столицей (25км) бомбы не падали со времён, когда страной правил Саддам Хусейн. Успехи американцев пока выглядят скромно: уничтожена одна огневая позиция под Багдадом и 6 машин около Синджара. Последние два удара стали в общей сложности 161-м и 162-м. Идёт интенсивная разведка целей – беспилотники США провели в воздухе уже более 100 час. Особенно в помощи с воздуха нуждаются курды, имеющие наиболее дееспособную армию, противостоящую ИГ. Начали проявлять осторожную активность и союзники США. Накануне с авиабазы в ОАЭ отправились на разведку два французских «Рафаэля». Произошло это после международной конференции в Париже. Джон Керри расценил её итоги как очередную победу американской дипломатии, хотя зазвать в коалицию всех кого планировалось, пока не удалось. Да и французы в кулуарах конференции наговорили американцам много нелицеприятных вещей, обвинив их в непродуманных политических экспериментах, без которых никакого ИГ сейчас бы не было. Впрочем, Вашингтону не привыкать – он по-прежнему продолжает наступать на те же грабли. На парижскую конференцию почему-то не пригласили Иран, а Сирию вообще вынесли за скобки. Глава Минобороны Чак Хэйгел рассказал конгрессменам, как он собирается натаскивать боевиков из так называемой умеренной сирийской оппозиции, силы которых планируется направить против ИГ. «500 миллионов, запрошенных президентом у Конгресса в июне, для поддержки умеренной сирийской оппозиции, отражают стоимость тренировок, поставок экипировки и вооружения для 5 тысяч бойцов сирийской оппозиции в год, – сообщил министр. – Мы будем поставлять легкое вооружение, автомобили и средства связи». Игнорирование официального Дамаска, который долгое время в одиночку противостоит исламистам, эксперты расценивают как серьёзный стратегический просчёт. ИГ контролирует территорию размером с Британию, и американцам всё равно придётся спуститься с небес на землю. Генералы советуют Обаме не ограничиваться одной авиацией и ввести в Ирак хотя бы спецназ, но президент их не слышит – наземная операция не входит в его планы. Тем не менее, специалисты уверены – одними авиаударами войну (это слово в Белом доме даже произносить боятся) не выиграть. «Washington Post» по этому поводу пишет (статья «Обама против генералов»): «Несколько дней назад и Обама и Керри публично отрицали то, что мы находимся в состоянии войны с "Исламским государством", как будто если назвать это по-другому, происходящее из войны превратится во что-то менее значительное. Надо признать, да, мы в состоянии войны с "Исламским государством". И если мы хотим его уничтожить (как обещал Обама), то президенту пора начать прислушиваться к своим военным советникам. Если он продолжит игнорировать их, противостояние будет не просто тяжёлым и утомительным, но худшим из возможных вариантов». Председатель комитета начальников штабов ВС США Мартин Демпси сказал вчера на слушаниях сенатского комитета, что доктрина «Шок и трепет», которая использовалась в Ираке в 2003 г., против ИГ применяться не будет. «Это не будет выглядеть как "Шок и трепет", потому что ИГ попросту не так организовано. Но это будет постоянная, устойчивая кампания, – предаёт его слова РИА Новости. Демпси также сказал, что Вашингтон будет поражать цели в Сирии, чтобы «уничтожить потенциал ИГ».

Выбор редакции
16 сентября 2014, 20:09

США не будут применять доктрину "Шок и трепет" против ИГ

По словам генерала Мартина Демпси, это не будет выглядеть как "Шок и трепет", потому что "ИГ попросту не так организована. Но это будет постоянная, устойчивая кампания".

29 августа 2014, 19:32

Геннадий Зюганов о книге Наоми Кляйн "Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф" (2)

 Первая часть. Фальшь либеральных мифов Осознавая, что страны, познавшие разрушительные последствия либерального капитализма, не могут не оценивать этот опыт негативно и враждебно, либералы пытаются выстроить свою мифологию и спасти остатки веры в перспективность капиталистической системы, а заодно и снять с себя ответственность за социально-политические катастрофы "свободного рынка". "Доктрина шока" убедительно опровергает эту либеральную мифологию. Миф первый. Общества, по отношению к которым была применена "доктрина шока", якобы по собственной воле выбрали эту социально-политическую модель. К такому решению их подтолкнуло либо "разочарование в социализме", либо страх перед приходом коммунистов к власти. А крупнейшие корпорации и связанные с ними спецслужбы вовсе не играли определяющей роли в насаждении "свободного рынка". В ответ на подобные рассуждения Наоми Кляйн напоминает, что еще "в 1967 году пресса разоблачила международную комиссию юристов, зародыш группы прав человека, которая обличала нарушения в советских странах; комиссия уверяла, что является независимым арбитром, но на самом деле финансировалась ЦРУ". В частности, как указывает автор, информация об этом была опубликована в "Нью-Йорк таймс" 19 февраля 1967 года. Согласно другому выводу, касающемуся истории диссидентского движения в соцстранах, "фонд Форда нередко служил прикрытием ЦРУ, давая ему возможность финансировать ученых или деятелей искусства, враждебных марксизму". И подобных данных в "Доктрине шока" множество. Достаточно вернуться к истории горбачевской "перестройки" и масштабной антикоммунистической кампании в странах социалистического содружества, чтобы сделать вывод: отказ от социализма не был следствием процессов, зародившихся в сознании народов социалистических стран. Радикальный слом стал следствием действия внешних факторов, а также был инспирирован сверху внутренними резидентами мирового капитала. Только откровенно лживые пропагандисты могут утверждать, будто к середине 80-х в советском обществе созрел массовый запрос на "перестройку" в том виде, в каком она была в итоге осуществлена, то есть в виде демонтажа социалистической системы и перехода к "свободному рынку". Подобного запроса в массовом сознании не было, как и не были близки массовым настроениям идеи малочисленного отряда "диссидентов". Следовательно, в обществе не было и принципиального недовольства советской системой. То же самое можно сказать и о социалистических странах Восточной Европы. Активизация тамошних антикоммунистических движений была не следствием массового противостояния СССР, от влияния которого якобы мечтали освободиться народы этих стран, а следствием сознательного попустительства и намеренного провоцирования со стороны горбачевской команды и ее идеологов. Сама "перестроечная" когорта подавала Восточной Европе из Москвы деструктивные сигналы, определившие дальнейшее развитие событий. Миф второй. Либералы, в том числе и непосредственно принадлежащие к сообществу "чикагских мальчиков", не несут прямой ответственности за террор и геноцид, сопровождавшие практическое воплощение их теории в различных регионах мира. Ответственность лежит исключительно на властях отдельных стран. А они, либералы, якобы всегда осуждали насилие, в том числе и творимое политиками, взявшими на вооружение их социально-экономическую модель. Разоблачению этого мифа прямо или косвенно посвящена едва ли не большая часть книги Наоми Кляйн. Она напоминает о масштабных злодеяниях Пиночета в Чили и Сухарто в Индонезии. О деятельности чилийского диктатора большинство россиян осведомлено неплохо. О Сухарто у нас теперь вспоминают реже и знают меньше. Между тем стоит напомнить, что только, по официальным данным, за период 1966 - 1967 годов его хунта уничтожила порядка миллиона индонезийцев - членов коммунистической партии и тех, кто подозревался в связях с ней. А позднее режим Сухарто буквально завалил трупами Восточный Тимор, народ которого требовал предоставления независимости от Индонезии. Кляйн подчеркивает, что кровавая деятельность Пиночета и Сухарто не была секретом и для либеральных экономистов, и западных советников, взявшихся осуществлять в Чили и в Индонезии свои "реформы". Точно так же они закрывали потом глаза и на преступную практику правителей других стран Латинской Америки, Азии и Африки. Но еще важнее в этой книге то, что она не просто демонстрирует примеры непосредственной связи идеологов "свободного рынка" с откровенно преступными режимами. Она убедительно доказывает, что насильственные, тоталитарные формы управления и подавления неизбежны для любой власти, которая стремится воплотить "чикагскую" экономическую доктрину. Идеологи либерального рынка испытывают необходимость в услугах именно диктаторской власти, они заведомо ориентированы на политиков, готовых к масштабному насилию и беззаконию. Без помощи таких политиков экспортные теории либерального капитализма попросту не могут быть воплощены. "Не является ли неолиберализм по самой своей природе идеологией насилия? - спрашивает Кляйн. - Может быть, его цели требуют прохождения цикла жестокой политической чистки?" Миф третий. Пусть "шоковая терапия" и потребовала масштабных жертв, но зато страны, прошедшие через нее и выбравшие "свободный рынок", в конечном счете пожинают позитивные плоды. Благосостояние населения растет, а в политической сфере воцаряется демократия, начинает работать механизм свободного волеизъявления народа посредством выборов. Этот тезис начисто опровергается анализом подтасовок, взятых на вооружение в государствах "третьего мира" и в странах бывшего социалистического содружества: "Средний доход вычисляют, поделив сумму общего дохода страны на количество ее жителей, и это сглаживает тот факт, что небольшая элита стала несоизмеримо богаче, а большая часть людей была полностью вытеснена из экономической жизни и стала ненужной". Легко доказывается и несостоятельность либеральной пропаганды, использующей в качестве примеров те страны, которые она относит к числу наиболее успешных продуктов "шоковой терапии". Вот что говорится в книге о Польше - "либеральной витрине" Восточной Европы: "По последним данным Всемирного банка, уровень безработицы в Польше равен 20 процентам - это самый высокий показатель в Европейском Союзе. Для людей моложе 24 лет ситуация еще хуже: 40 процентов молодых поляков в 2006 году не имели работы, что вдвое выше средней цифры по Евросоюзу. И особенно яркими являются показатели бедности: в 1989 году 15 процентов поляков жили за чертой бедности, к 2003 году их уже оказалось 59 процентов. Шоковая терапия, которая упразднила охрану труда и вызвала удорожание повседневной жизни, вовсе не помогла Польше стать одной из "нормальных" европейских стран". И подобную цену платят все страны, в которых "антидемократические" режимы сменились "демократией", экспортированной глобалистами. Что же касается политических свобод, якобы приходящих на смену кровавым методам насаждения "свободного рынка", то их подлинную цену лаконично характеризует цитируемый в "Доктрине шока" южноафриканский архиепископ и общественный деятель Десмонд Туту: "Зачем нужны реформы, если качество жизни людей не стало лучше? Если этого нет, избирательное право - бесполезная вещь". Если бы Наоми Кляйн взялась исследовать историю парламентских и президентских выборов в России, историю масштабных подтасовок и бесстыдных пропагандистских манипуляций, у нее появилось бы множество новых аргументов для доказательства заведомой бесполезности и фиктивности избирательного права в странах, где господствует "либеральный рынок". Миф четвертый. Даже если признать, что "чикагская доктрина", разработанная Фридманом и его последователями, везде и всегда враждебна интересам большинства, нельзя отказываться от поиска других способов построения экономики "свободного рынка". Ведь только такая экономика становится пропуском в "цивилизованный мир". И без тесного взаимодействия с ведущими западными державами и стоящими за ними транснациональными корпорациями создать эффективную рыночную экономику невозможно. Книга Наоми Кляйн убедительно опровергает и этот аргумент. В "Доктрине шока" ясно показано, что ни одной из стран "третьего мира" или бывшего соцлагеря для построения экономики "свободного рынка" ни разу не была предложена никакая другая модель, кроме "шоковой терапии" и сопутствующего ей социального насилия. Избежать этой модели либо со временем отринуть ее смогли лишь те страны, которые отвергли базовые правила глобального капитализма и выбрали путь развития, предполагающий доминирование социалистических принципов. Эти принципы могут реализоваться в различных формах, зачастую совершенно не похожих на первый взгляд. Но одно оказывается общим: уровень социальной защищенности граждан в таких странах неизмеримо выше, чем там, где был избран путь либерального капитализма. А экономические перспективы намного благоприятнее, чем у стран, следующих экспортным социально-экономическим моделям. Западные страны и транснациональный капитал до сих пор не предложили "третьему миру" ни одной модели внедрения "свободного рынка", кроме шоковой. Говоря о России и полной бесперспективности для нее упований на рецепты "свободного рынка" и на возможность с их помощью вновь стать конкурентоспособной и самодостаточной державой, Наоми Кляйн заключает: "Тут никогда не будет осуществлен план Маршалла, потому что этот план изначально был создан именно из-за России". И, добавим, из-за страха мирового капитала перед социализмом, который мог распространиться на Запад, на основные территории дислокации его капитала. Устранив "проблему коммунизма" в западных странах, а затем реализовав операцию по развалу социалистического содружества, мировой капитал потерял всякие стимулы помогать новым государствам войти в клуб "избранных". Поэтому надежды на новый план Маршалла или что-то подобное ему заведомо несбыточны как для нашей страны, так и для всех других, не входящих в зону "золотого миллиарда". Эта зона строго ограничивается США, Канадой, Западной Европой, Израилем, Японией, Австралией и Новой Зеландией. У всех остальных остаются только два варианта: либо отринуть капитализм, либо оставаться в рамках "глобальной экономики" на положении сырьевых придатков и рынков дешевой рабочей силы. На положении территорий аутсайдеров, где небольшая прослойка богатых соседствует с абсолютным большинством нищих и полунищих. Если сравнить мир с гигантским промышленным предприятием, то страны "золотого миллиарда" предстают здесь в роли топ-менеджеров и одновременно хозяев, владеющих контрольным пакетом акций. И если хозяева перестанут присваивать себе основную часть доходов от производства, а примутся равномерно распределять их между всеми, кто создает приносящий доходы продукт, они больше не смогут наращивать собственный капитал. Таков закон системы, именуемой капитализмом. И в масштабах отдельной корпорации, и в масштабах всего мира отказ от эксплуатации и несправедливого распределения результатов труда означает для капитализма фактическое самоубийство. Самоубийство, на которое он никогда не пойдет добровольно. Кризис - неизбежный путь капитализма Самые глубокие и актуальные наблюдения в "Доктрине шока" касаются эволюции, проделанной капитализмом за последние годы, а точнее - мутации, которой он подвергся. Эти наблюдения позволяют по-новому взглянуть на события, последовавшие уже после появления книги Наоми Кляйн. Вот фрагмент "Доктрины шока", который представляется ключевым. Для полноты картины приведем его целиком: "Когда холодная война была в полном разгаре и Советский Союз сохранял дееспособность, люди по всему миру могли выбирать (хотя бы теоретически), какую идеологию они хотят себе "купить": существовало два полюса и богатое пространство возможностей между ними. Это означало, что капитализму приходилось бороться за потребителей, искать нужные стимулы и выпускать хорошую продукцию". И далее: "Когда Ельцин распустил Советский Союз, то "заряженное ружье", из-за которого возник первоначальный план, перестало представлять опасность. И в новых условиях капитализм внезапно получил свободу обрести свою самую дикую форму, и не только в России, но и по всему миру. С падением Советов свободный рынок обрел полную монополию, а это означало, что с "помехами", которые нарушали его совершенное равновесие, можно было больше не считаться. Нужда в компромиссах отпала, и все эти смягчающие капитализм социальные меры оказались под угрозой в Западной Европе, как они стояли под угрозой в Канаде, Австралии и США. По своей сути такое освобождение от всех ограничений и есть экономика чикагской школы: это не какое-то новое изобретение, но капитализм в монополистической стадии, система, которая сама себя освободила, и теперь ей не нужно бороться за потребителей, она вправе быть антисоциальной, антидемократической и хамской, если того пожелает. Пока существовал коммунизм, действовало и джентльменское соглашение. Когда же эта система рухнула, настало время избавиться от любых компромиссов и осуществить заветную мечту Фридмана, которую тот сформулировал уже полстолетия назад". Предложенный диагноз современного капитализма дает ключ к обнаружению и обозначению основных факторов кризиса, которые глобальная система запустила внутри себя самой и обречена запускать в будущем. С развалом СССР была разрушена двуполярная модель мироустройства, когда на одном полюсе существовал капитализм во главе с Соединенными Штатами, а на другом - социализм во главе с Советским Союзом. Возникшая же в результате однополярность на поверку оказалась мнимой. Постепенно становится очевидной тенденция к формированию именно многополярности, появлению новых региональных и общемировых лидеров - и потенциальных, и уже заявивших о себе в полной мере, как Китай. Глобализация открыла мировому капиталу новые рынки и позволила странам "золотого миллиарда" окончательно освоиться в роли топ-менеджеров, осуществляющих по отношению к остальному человечеству управленческие функции. Это было сопряжено со стремительным выведением фабрик и заводов из ведущих капиталистических стран, которые прежде сами производили наиболее качественную и конкурентоспособную продукцию, в страны "третьего мира". Такая реструктуризация рынка труда, в свою очередь, возымела последствия, создающие угрозу самим странам "золотого миллиарда". Страны "третьего мира", обладающие наиболее существенным потенциалом, использовали знакомство с западными технологиями для постепенного превращения из фабрик по производству чужого продукта в самостоятельных игроков, способных производить свой. На примере того же Китая и других стран Юго-Восточной Азии можно обнаружить, как стираются качественные различия между их собственной продукцией и той, которая фактически производится их же рабочими, но формально продолжает считаться американской, европейской или японской. К тому, чтобы пополнить список стран, все более конкурентоспособных на рынке промышленных товаров и технологий, в последнее время стремительно приближается Индия. В результате продукция транснациональных корпораций становится уязвимой для конкуренции с более дешевой, но сопоставимой по качеству продукцией новых игроков. И одновременно оказывается перед угрозой частичной или полной потери гигантских рынков сбыта, внутри которых сосредоточена большая часть мирового населения. Транснациональные корпорации и стоящие за ними политические и финансовые элиты в складывающейся ситуации способны противостоять новым игрокам лишь одним способом: путем фактической диверсии, осуществляемой через подрыв стоимости акций конкурентов на финансовых рынках, а также путем контроля за их капиталами, сосредоточенными в западных банках. Спекулятивная структура современного глобального рынка диктует создавшему ее либеральному капитализму и соответствующие способы ведения конкурентной войны. Исследование Наоми Кляйн показывает, что именно эта методика скрытой диверсии, осуществляемой транснациональными корпорациями против опасно укрепляющихся стран "третьего мира", уже была опробована в конце 90-х в Юго-Восточной Азии. Там был спровоцирован глубокий финансовый кризис, сходный с нынешним общемировым, но ограниченный в тот момент одним регионом. Практическим результатом этой финансовой диверсии стал переход наиболее перспективных и конкурентоспособных национальных компаний региона под прямой контроль транснациональных корпораций либо полное поглощение ими. Кляйн упоминает лишь две страны, оказавшиеся способными противостоять тогдашнему кризису, и поясняет, что явилось залогом их успеха: "Некоторые правительства, учитывая, что кризис был вызван беспрепятственным перемещением денег через границы их стран, предлагали затруднить их движение и создать какие-то барьеры, иными словами, осуществлять контроль за капиталом. Китай сохранил такой контроль (проигнорировав советы Фридмана в этом отношении), и он оставался единственной страной в регионе, не охваченной кризисом. Малайзия восстановила подобные барьеры, и, кажется, эта мера оказалась эффективной". Сегодня эти слова следовало бы адресовать российским властям и экономическому блоку российского правительства, упорно игнорирующим призывы применить те же меры для защиты отечественной экономики. На примере ситуации в Юго-Восточной Азии десятилетней давности мы сталкиваемся уже с моделью управляемого, рукотворного кризиса, который намеренно провоцируется в интересах транснационального капитала. Очевидно, что в новых условиях такая модель становится для него все более актуальной. А потенциальная территория ее применения расширяется и сегодня уже включает в себя даже страны Запада. Возникает замкнутый круг: спонтанный и провоцируемый кризисы начинают взаимно порождать друг друга. Кризисные процессы, являющиеся естественным следствием устройства глобальной экономики и помноженные на сокращение рабочих мест в странах "золотого миллиарда", частично переместивших производство в "третий мир", а также на падение в этих странах уровня социальных гарантий, наметившееся с объявленной победой над "призраком коммунизма", создают принципиально новую ситуацию. В числе потенциальных бунтарей против глобального капитализма оказываются и западные общества, и даже политические элиты США и Европы, прежде не допускавшие принципиальных разногласий с транснациональным капиталом. Когда бунтуют "чернорабочие" в лице "третьего мира", их еще можно усмирить с помощью хитрости или прямого насилия. Но когда начинают бунтовать "головные офисы" в лице самих западных стран, это угрожает развалом всей корпорации, именуемой либеральным капитализмом. И в этой новой ситуации оптимальным противоядием от шока и кризиса для транснационального капитала оказывается еще более глубокий шок и еще более масштабный кризис, позволяющий сохранить сложившуюся структуру управления миром. Так, доктор-шарлатан может сохранить влияние и контроль над начавшим осознавать обман пациентом только в том случае, если пациент окажется загнан в угол новым, еще более тяжелым недугом, парализующим его волю и разум. Не случайно Наоми Кляйн сосредоточивает внимание на либеральных теориях последнего времени, которые еще недавно были достоянием лишь узкого круга посвященных. Сегодня они могут раскрыть глаза на закулисные стороны кризисных процессов, охвативших мир. "13 января 1993 года, - рассказывает Кляйн, - во время конференции либеральных экономистов в вашингтонском Центре Карнеги один из ведущих экономистов МВФ Джон Уильямсон предложил собравшимся задуматься над следующим вопросом: "А не стоит ли рассмотреть возможность намеренного создания кризиса для выхода из политического тупика реформ? Можно ли думать о фиктивном кризисе, который подобным образом послужит позитивным целям, но не принесет таких потерь, как подлинный кризис?" В зале, который заполняли министры финансов и главы центральных банков в количестве, достаточном для проведения торгового саммита, открыто обсуждался вопрос провоцирования искусственного кризиса для введения шоковой терапии". Аналогичную идею позднее высказал Майкл Бруно, ответственный за экономику развивающихся стран во Всемирном банке. В его рассуждениях теория рукотворного кризиса обретает еще более явственные черты. Вот как пишет об этом Наоми Кляйн: "В своей лекции для международной экономической ассоциации в Тунисе в 1995 году, позднее изданной Всемирным банком, Бруно, обращаясь к 500 экономистам из 68 стран, указал на общий консенсус относительно "того, что достаточно сильный кризис может заставить упрямых политиков проводить продуктивные реформы". Чтобы убедиться в том, что слушатели не пропустили его мысль мимо ушей, Бруно сказал: "Я хочу подчеркнуть одну важную идею: политическая экономика при глубоком кризисе стимулирует проведение радикальных реформ с положительными результатами". Бруно признал, что искусственное создание тяжелого экономического кризиса пугает - правительство перестает выплачивать зарплату, разрушается инфраструктура, необходимая для жизни населения, - но как истинный питомец чикагской школы он предложил аудитории рассматривать это разрушение как первую стадию творения. "По мере углубления кризиса государство может постепенно отмирать, - заявил Бруно. - И у такого развития событий есть своя позитивная сторона". Последние слова чиновника из Всемирного банка, процитированные автором "Доктрины шока", в полной мере иллюстрируют зловещую идеологию либералов. Согласно ей, сверхзадачей глобализации может быть только окончательное замещение суверенных государств и их институтов транснациональными корпорациями, которые станут осуществлять прямое управление миром, разделенным уже не на отдельные страны, а на производственные и рыночные "зоны". Такая сверхзадача закономерным образом вытекает из самой природы глобального капитализма. "С точки зрения экономики чикагской школы, - говорится в "Доктрине шока", - государство является колониальной землей, которую корпоративные конкистадоры грабят столь же беззастенчиво и энергично, как их предшественники, посылавшие домой золото и серебро Анд. Уоллстрит говорит о "девственных полях возможностей", которые дают телекоммуникации Чили, аргентинские авиакомпании, нефтеносные земли России, система водоснабжения Боливии, государственные авиакомпании США, польские фабрики, построенные с помощью народного богатства, а потом распроданные за мелочь". То есть в качестве колониальных территорий рассматривается в конечном счете весь мир, в том числе и западный. И если негласно колонизированные государства начинают сопротивляться, транснациональный капитал в ответ на это стремится лишь ускорить процесс их вырождения, ведущий уже к неприкрытой колонизации. Иллюстрируя названные тенденции, Наоми Кляйн раскрывает в своей книге изощренные и казавшиеся еще недавно невозможными механизмы "приватизации" целых правительств и армий, планомерно осуществляемой транснациональными корпорациями в процессе подготовки к решающим глобальным битвам. Она не только не боится обвинений в приверженности теории мирового заговора, которую либералы настойчиво именуют выдумкой. Она доказательно демонстрирует, что капиталистическая глобализация этот заговор собой и являет. Религия, исповедуемая тоталитарной сектой имени Фридмана, не является достоянием лишь ее одной. Она присуща транснациональному капиталу как таковому. Ее высший смысл состоит в достижении абсолютного мирового господства. В этом кроется и главное объяснение фашистской природы неолиберализма и его социально-экономических доктрин, авторы которых громогласно провозглашают себя главными поборниками свободы. Эта фашистская первооснова неолиберальной идеологии особо подчеркивается Наоми Кляйн, отмечающей, что в истории человечества "гораздо больше жизней уничтожило "запланированное обнищание", чем пули". Обширный материал, приведенный в ее книге, позволяет с уверенностью заключить, что именно либеральный капитализм должен быть признан крайним, самым изощренным и жестоким проявлением фашизма в сегодняшнем мире. В "Доктрине шока" приведена совершенно убийственная статистика, демонстрирующая результаты либерального колониализма новейшей формации. "В декабре 2006 года исследование ООН показало, что два наиболее обеспеченных процента населения земного шара владеют более чем половиной всех богатств". Эти два процента негласных правителей мира, которых можно обнаружить и в США, и в Западной Европе, и в Японии, и в Израиле, и в России, объединены глобальными интересами и верой в свое незыблемое превосходство. По собственной воле они никогда не откажутся от своей власти и ради нее готовы поставить на карту судьбу всего мира. Противостоять им, манипулирующим миром с помощью "шоковой терапии", можно только одним способом: отнимая у них пространства, попавшие под власть капиталистической глобализации, и превращая их в пространства социализма, который остается единственной альтернативой "доктрине шока". "Левые из стран развивающегося мира уже давно утверждали, что подлинная демократия, играющая по честным правилам, которые не позволяют корпорациям влиять на результаты выборов, неизбежно порождает правительство, которое перераспределяет богатства. Эта логика проста: в таких странах куда больше бедных, чем богатых. И такие меры, как непосредственное перераспределение земли и повышение зарплаты, служат интересам бедного большинства. Если дать гражданам право голосовать и обеспечить честный процесс выборов, они выберут политика, готового создавать рабочие места и перераспределять землю, а не того, кто призывает к свободному рынку", - пишет Наоми Кляйн. И подытоживает свою мысль: "Мучительное вырождение крестового похода корпоративизма продолжается, его воины все время пытаются повысить дозы шока, чтобы преодолеть растущее сопротивление людей, и в этих условиях проекты народного восстановления указывают выход за пределы всех разновидностей капиталистического фундаментализма". Исследование, предпринятое Наоми Кляйн, служит России, как и всему миру, еще одним убедительным предупреждением о необходимости выхода из губительной игры под названием "капиталистическая глобализация", отказа от управленческих "услуг" резидентов транснационального капитала, в рамках которого доморощенная олигархия является лишь одним из подразделений. С призывом к этому уже почти два десятилетия выступает российская левая оппозиция во главе с КПРФ. Сегодня к нашему голосу присоединяются и голоса самых серьезных и авторитетных зарубежных исследователей капитализма. Наоми Кляйн приводит примеры того, какими способами уже решается некоторыми странами эта задача. В частности, программа экономического взаимодействия, совместно выработанная группой латиноамериканских стран и получившая название "Боливарианская альтернатива для Америк" (ALBA). "Главная сила ALBA, - сказано в книге, - заключается в том, что это система, где сами страны определяют стоимость товара или услуги, не позволяя назначать на них цену торговцам из Нью-Йорка, Чикаго или Лондона". Но если страны Латинской Америки предпринимают такой масштабный эксперимент впервые, то у нашей страны подобный опыт уже имеется. Он успешно воплощался Советским Союзом, создавшим социалистическое содружество и Совет Экономической Взаимопомощи, который стал примером социально ориентированного рынка, принципиально альтернативного законам глобального капитала и способного обеспечить полную независимость от его диктата. Исторический опыт нашей страны в сочетании с ее колоссальными ресурсами и сегодня дает возможность заново выстроить самодостаточное социалистическое государство. Это было бы примером для других стран, стремящихся вырваться из-под контроля рыночных глобалистов и готовых присоединиться к новому содружеству тех, кто предпочитает идеологию справедливого, по-настоящему свободного общества. Общества, где достойная и безопасная жизнь будет гарантирована каждому человеку. Первая часть. Источник: КПРФ, "Правда", 2009-06-23.

29 августа 2014, 19:28

Геннадий Зюганов о книге Наоми Кляйн "Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф" (1)

 Задумываясь о причинах, породивших сегодняшний финансово-экономический кризис, я вспоминаю книгу, которая в прошлом году вышла на Западе, а вскоре была переведена на русский язык и теперь доступна нашему читателю. Это книга канадской журналистки и исследовательницы новейшей истории Наоми Кляйн "Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф". Горькая ирония состоит в том, что этот объемный труд, выпущенный в России издательством "Добрая книга", на самом деле повествует о главном зле, предопределившем крупнейшие драмы шести последних десятилетий. Зло, механизмы которого вскрыты в этой книге, вбирает в себя такие понятия, как монетаризм, глобализация, неоимпериализм, и именуется современным капитализмом. "Доктрина шока" - это интересное и подробное исследование его природы, расследование скрытых механизмов функционирования современного капитализма. Предыдущие работы Наоми Кляйн, посвященные неблаговидной деятельности транснациональных корпораций, закулисным сторонам военного вторжения в Ирак и движению антиглобалистов, под знаменами которого объединилась значительная часть "новых левых", тоже имели широкий резонанс. Они прочитаны миллионами тех, кому небезразличен глубокий анализ сегодняшнего мира. Но эмоциональный и интеллектуальный эффект, который уже успела произвести ее новая книга, оказался особенно сильным. "Доктрина шока" вызывает живейший интерес на всех континентах, провоцирует острую полемику, заставляет многих по-новому взглянуть на историю последних десятилетий. И несмотря на это, книга замалчивается политической и экономической "элитой" России, равно как и средствами массовой информации. Причем разговора об этой книге, особенно важного и актуального на фоне мирового финансово-экономического кризиса, избегают не только официозные российские СМИ, но и либеральные. Те самые, которые уверяют, будто даже в условиях повсеместной подцензурности продолжают хранить принципы свободы слова и открытой дискуссии по самым "неудобным" вопросам. Это замалчивание лишний раз доказывает: когда речь заходит не просто о персоналиях в сфере власти и крупного бизнеса, не просто о том, в чьих руках должны быть рычаги управления, а о самой сущности системы, которая от смены лиц не меняется и не становится более приемлемой для большинства, честное обсуждение оказывается в равной мере табуированным и для "единороссовского" крыла, и для якобы оппозиционных либералов. Потому что ни те, ни другие не заинтересованы в правдивой оценке глобальной системы, поставившей под свой контроль большую часть мира, в том числе и Россию. Системы, ключевым орудием которой стало шоковое воздействие на государства и общества, на политику, экономику и массовое сознание. История "доктрины шока" В Наоми Кляйн, родители которой принадлежали к движению пацифистов и четыре десятка лет назад уехали из США в Канаду в знак протеста против развязанной войны во Вьетнаме, проще всего было бы увидеть потомственную антиамериканистку, вымещающую в своей книге нелюбовь к самой могущественной мировой державе. Но ценность и глубина ее работы как раз в том, что она не ограничивается лишь антиамериканскими тезисами, не сводит общемировые проблемы к одному лишь негативному воздействию на мир со стороны США как отдельного государства. В пропаганде - это касается и сегодняшней России - антиамериканизм зачастую оказывается палкой о двух концах, полуправдой, которая мешает увидеть истину. При всей справедливости возмущения действиями Соединенных Штатов на мировой арене важно понимать, что этим возмущением нередко пользуются власти и обслуживающие их пропагандисты в тех странах, которые, даже имея формальные разногласия с США, по сути следуют политическим и экономическим сценариям, формируемым в той же Америке. Таким образом, они получают возможность завуалировать личную ответственность за вовлечение своих стран в систему глобального капитализма. А в Вашингтоне и в Нью-Йорке прекрасно понимают, что подобный "антиамериканизм" лишь служит для временного вымещения массового недовольства, но не затрагивает и не меняет сути дела. Потому что суть эта кроется не в Соединенных Штатах как таковых, а в деятельности сверхмогущественного, хотя и не провозглашенного пока что официально, транснационального правительства, которое выражает интересы крупнейших банков, сырьевых и промышленных корпораций, а также связанных с ними влиятельных СМИ. Это теневое правительство образуют главные фигуры капитала. А его штаб-квартиры расположены в основном на территории США. Именно это "правительство", наместники которого рассредоточены практически по всему миру, и становится главной мишенью в исследовании Наоми Кляйн. США не случайно оказались географическим центром дислокации транснационального капитала. Это было предопределено исторически. Именно туда во время Второй мировой войны переместились представители тех финансовых и промышленных кланов Европы, которые потерпели временное поражение в результате прихода к власти Гитлера и кланов, стоявших, в свою очередь, за ним. Фашистский режим, воцарившийся в Германии 30-х - 40-х годов, явился законченным выражением тогдашнего капитализма, преподнесенного массам в "национал-социалистической" упаковке. Именно потребность в наращивании капитала, в доступе к новым сырьевым ресурсам и расширении рынка дешевой рабочей силы - та же потребность, которую неустанно удовлетворяет и капитализм сегодняшний, - провоцировала экспансию нацистов на чужие территории. Не имея в своих руках более изощренных технологий, получивших развитие уже во второй половине ХХ века, гитлеровская Германия и ее союзники завоевывали новые пространства путем прямой военной интервенции. Пройдет время, и технологический прогресс позволит вчерашним противникам Гитлера, сконцентрировавшимся в Америке, решать те же задачи другими способами, которые лишь на первый взгляд кажутся не такими жестокими. Не случайно Кляйн начинает свое исследование с рассказа о секретных клиниках, возникших вскоре после окончания войны при содействии ЦРУ. Там впервые были применены неведомые до той поры методики шокового воздействия на человеческую психику. Новейшая история капитализма фактически начинается в тот момент, когда этими методиками, применявшимися поначалу по отношению к отдельным "пациентам", заинтересовались политики и экономисты либерального толка, решившие перенести их на целые народы и государства. Для этих политиков и экономистов завершение одной мировой войны стало лишь толчком к началу другой, не объявленной прямо, но по сей день продолжающейся по всему миру. Ту часть финансовой и промышленной элиты, которая была вытеснена из Европы Гитлером, устраивало поражение самого Гитлера и его союзников. Но ее не могли устроить итоги Второй мировой войны в целом. Прежде всего, ее не мог устроить советский народ и советский социализм в роли главного победителя в этой войне. И не только как политический субъект, расширивший в результате победы свое влияние и увеличивший число своих союзников. Но еще и как носитель идеи, доказавшей свою силу и превосходство в противостоянии крайней форме капитализма, которую в тот момент воплощала собой фашистская Германия. Победа СССР, в которой сила духа и сила идеи сыграла роль не менее важную, чем сила оружия, становилась залогом дальнейшего распространения советской идеологии в мире. Противостояние финансовых и промышленных кланов, породившее Гитлера и его режим, теперь сменялось противостоянием принципиально различных мировоззрений, противоположных взглядов на то, что должно лежать в основе общества, отвечающего подлинным интересам большинства: рыночная конкуренция и накопление капитала или справедливое социальное устройство, которое не сводит человека к функции товара на рынке труда? Народам Западной Европы, только что ставшим свидетелями и участниками разгрома фашизма, после войны было попросту невозможно навязать новую форму тирании в виде дикого капитализма, обеспечивающего сверхприбыли алчного меньшинства за счет жестокой эксплуатации абсолютного большинства и его поражения в социальных правах. Насаждение такого капитализма лишь усилило бы решимость широких масс встать на сторону левых, пойти за коммунистами. Наоми Кляйн ясно показывает в своей книге, что инициированная США программа восстановления Западной Европы, известная как план Маршалла и предусматривавшая огромные и безвозмездные финансовые вливания в европейскую экономику и социальную инфраструктуру, была вызвана укреплением авторитета СССР и советской идеологии в мире. Отличие реализованной в Западной Европе программы от тех сценариев, которые мировой капитал воплотил затем в других частях света, Кляйн иллюстрирует на примере Германии: "Правительство США использовало план Маршалла, что бы построить в Западной Германии не такую экономическую систему, в которой можно быстро и легко создать рынки для компаний Forbes и Sears, но такую, которая будет успешной при самостоятельном развитии, благодаря чему Европа добьется экономического процветания, а социализм потеряет свою привлекательность". Главным условием подписания договора о предоставлении экономической помощи, которое поставили перед европейскими странами заокеанские благодетели, было выведение коммунистов из состава правительств этих стран. Именно этой сделкой, а не выбором большинства граждан, объяснялось то, что к 1948 году ни в одном из западноевропейских правительств не было ни одного коммуниста. При этом и "чистого" капитализма в этих странах больше не строили. Их населению был предоставлен набор социально-правовых и экономических гарантий, позаимствованный у социализма, и только это в конечном счете предотвратило процесс окончательного полевения Европы. "План Маршалла, - подчеркивает Наоми Кляйн, - был основан не на доброй воле или разумных аргументах, но на страхе перед возмущением народа". Добавим также, что превращение США и Западной Европы в зону цивилизованного социально-экономического развития играло и немаловажную рекламную роль с точки зрения задач мирового капитала на будущее. Именно Запад превратился в ту витрину, указывая на которую можно было более эффективно экспортировать на другие территории идеи "свободного рынка", обернувшиеся для остального мира не благами цивилизации, а применением жестокой доктрины шока. Спонсировать подлинное развитие не только в западных странах, но и в Азии, Африке и Латинской Америке означало для мирового капитала перечеркнуть саму идею капитализма, поставить под удар систему, которая может базироваться только на прямой или завуалированной колониальной экспансии, обеспечивающей контроль над сырьевыми и трудовыми ресурсами планеты и неограниченную прибыль. Страны "третьего мира", которые после войны начали одна за другой освобождаться от влияния западных метрополий, отчетливо демонстрировали движение в сторону социалистического выбора. Между тем именно "третий мир" являлся территорией сосредоточения наиболее лакомых ресурсов - и природных, и трудовых. К началу 70-х, когда в результате превращения подконтрольных территорий в независимые государства ведущие западные страны окончательно утратили статус колониальных империй, доктрина шока, в которой воплотилась новая, более изощренная модель колониализма, оказалась для мирового капитала единственным способом удержать "третий мир" под своим контролем. Главный герой книги Наоми Кляйн - самый известный из мировых идеологов "свободного рынка" Милтон Фридман, профессор экономики Чикагского университета, которого либералы почитают как икону. Уже во время Второй мировой войны он пользовался влиянием в государственных структурах США, а позднее превратил Чикагский университет в главную кузницу либеральных кадров для различных регионов мира. Задачей Фридмана и его единомышленников был максимально широкий экспорт идеологии "свободного рынка" с помощью учеников из стран "третьего мира", которые, занимая впоследствии в своих государствах должности правительственных чиновников и советников, превращались в региональных резидентов транснационального капитала. Распространение шоковых средств воздействия на целые государства и народы стало одним из главных постулатов "чикагской школы", которую Фридман возглавлял на протяжении шести десятилетий - до своей кончины в 2006 году. Организаторы этого бесчеловечного эксперимента понимали, что насаждение "свободного рынка", в котором заинтересованы транснациональные корпорации, то есть насаждение дикого капитализма, крайне затруднено в условиях, когда у населения остается возможность осознанного, здравого выбора пути развития своей страны. Когда народ, осознающий несоответствие проводимой политики его интересам, способен повлиять на эту политику путем свободного волеизъявления - посредством честных выборов, референдумов или эффективных акций протеста. Именно в этих возможностях "чикагская школа" увидела главные препятствия для той модели экономики, которую намеревалась экспортировать в страны "третьего мира". И как раз задачам лишения народов этих возможностей служила идея "шоковой терапии". Ее оптимальное воплощение состояло, согласно концепции авторов, в последовательном нанесении по населению шоковых ударов - политического и экономического. За шоком экономического кризиса, который при необходимости может быть искусственно спровоцирован внутри страны элитами, заинтересованными в объявлении "реформ" и насаждении "свободного рынка", должен следовать шок внезапных политических перемен, происходящих в результате переворота либо радикальной смены курса, проводимого действующей властью. Впрочем, последовательность может быть и обратной. Сначала политический шок, а затем уже шок радикальных социально-экономических изменений. И следом вновь шоковая атака на общество, недовольное этими изменениями. Атака в форме устрашения, репрессий или даже тотального, массового террора. Шок - ключевое условие парализации воли общества к сопротивлению и даже к адекватному осознанию подлинного смысла происходящего. Страна, население которой подверглось такой обработке, хотя бы временной, превращается в "зачищенное" от ненужных препятствий поле для масштабных "реформ", необходимых для насыщения транснационального капитала новыми ресурсами. Из стен Чикагского университета выходили люди, проникнутые идеологией, которая позволяла не останавливаться на пути к достижению целей "свободного рынка" перед самыми страшными издержками и жертвами, уготованными населению. Наоми Кляйн в своем исследовании ясно показывает, что "чикагская школа" сходна по своей природе с тоталитарной сектой, которая скорее пожертвует не идеей, а целым миром, если тот не пожелает этой идее подчиниться. Главные символы веры в этой тоталитарной секте - золотой телец, сверхприбыли, господствующая роль ограниченного круга представителей финансово-экономической элиты и глобализация, означающая замещение суверенных государств транснациональными корпорациями. Это не просто экономическая модель. Это религия, вырастающая из восприятия мира как полигона, населенного стадами бесполезных существ и предназначенного для экспериментов "избранных". Религия, коренящаяся в глубинах сознания людей, подобных Фридману. Ее рациональным выражением является экономика "свободного рынка". А иррациональная составляющая, скрытая в глубинах сознания ее носителей, находит воплощение в геноциде, сопровождающем экономические эксперименты. И вполне закономерно, что первыми странами, где чикагские теории обрели практическое воплощение, оказались те, в которых установились диктаторские антикоммунистические режимы, сочетавшие в себе готовность к жестокому политическому подавлению и абсолютное неприятие идеи социального государства, приоритетности интересов большинства. Это Чили, где военная хунта Пиночета, поправ закон, силой отстранила от власти левого президента Альенде. Это Индонезия, где такая же хунта во главе с полковником Сухарто развязала под предлогом "угрозы коммунизма" массовый террор. "В Чили, - указывает Наоми Кляйн, - под властью Пиночета впервые была явлена эволюция корпоративизма: это взаимовыгодный альянс между полицейским государством и крупными корпорациями, которые вместе ведут всестороннюю войну против третьей силы - наемных работников". Отмеченный насилием и беззаконием чилийский либеральный эксперимент начался в 1973 году. Пройдет меньше двух десятилетий, и аналогичный сценарий "шоковой терапии" окажется возможным разыграть и в России. Трофеи "перестройки" Ключевым законом функционирования глобального капитализма является наращивание капитала господствующих в мире корпораций, неизбежно требующее все более широкой экспансии. В этом состоит сущность глобализации. Этим объясняется и само происхождение данного понятия, подразумевающего "глобальный мир" как все стремительнее расширяющуюся территорию экспансии. Россия изначально была для глобалистов одним из самых лакомых пространств. Но социалистическая система и существование социалистического содружества - сильного политического и экономического альянса, представлявшего главную альтернативу глобализации, - делали это пространство недосягаемым для прямого влияния. Ситуация принципиально изменилась к середине 80-х. В руках Горбачева и его подручных "перестройка" быстро превратилась в демонтаж социалистической системы. Этому сопутствовали официальная легализация "теневого" капитала и его все более активное влияние на представителей высшей власти, усиленное влиянием прозападных либеральных советников, до поры прикрывавших свой антикоммунизм партийными билетами. "Процесс пошел" и завершился умело срежиссированным преступным шоу с передачей власти Ельцину. Теневые либералы из команды Горбачева сменились уже ждавшими своего часа официальными либералами - "чикагскими мальчиками" из ельцинской команды. Настало время для воплощения "доктрины шока" в России. Характеристика действий Ельцина и его команды, воспитанной на идеях "чикагской школы", оценка социальных последствий этих действий звучит в книге как приговор. Развеивая образ "президента-демократа", автор подчеркивает, что "если бы Ельцин представил свой план на демократическое обсуждение, не превратив его в вероломное нападение на и без того глубоко дезориентированное общество, у чикагской революции не было бы шансов на успех". Отмечая тесную связь ельцинской политики с идеями экономической секты Фридмана, Кляйн говорит: "Ельцин больше похож на продажного шута, чем на грозного диктатора. Но его экономическая политика, а также войны, которые он вел для ее защиты, заметно увеличили списки убитых в крестовом походе чикагской школы". Суммируя "заслуги" Ельцина и его соратников перед страной, канадская журналистка настаивает, что "самая ужасная бойня, начатая Ельциным, происходила медленно, но количество ее жертв куда выше - это жертвы "побочных эффектов" экономической шоковой терапии. При отсутствии серьезного голода, эпидемии или войны никогда столько бедствий не выпадало на долю людей за столь короткое время". Новейшую историю России Наоми Кляйн несомненно знает лучше, чем советскую. И статистические данные, которыми она оперирует, - те данные, обсуждать которые и сегодня так боятся и кремлевские, и "оппозиционные" либералы, - неоспоримо свидетельствуют, что "свободный рынок" обернулся для российского народа самым настоящим геноцидом. "В эпоху капитализма потребление алкоголя в России возросло вдвое, кроме того, россияне прибегают и к более серьезным средствам. Александр Михайлов, глава службы по борьбе с наркотиками в России, говорит, что число наркоманов с 1994 по 2004 год выросло на 900 процентов и превысило 4 миллиона, из них многие употребляли героин. А эпидемия наркомании влечет за собой еще один род медленного умирания: в 1995 году наблюдалось 50 тысяч ВИЧ-инфицированных россиян; всего за два года их число удвоилось, а десять лет спустя количество ВИЧ-инфицированных в России достигло почти одного миллиона". И далее. "Как только в 1992 году началось действие шоковой терапии, показатель самоубийств в России начал расти; к 1994 году, в разгар ельцинских "реформ", он стал почти вдвое больше по сравнению с показателем восьмилетней давности. Убийства среди россиян тоже заметно участились: к 1994 году количество преступлений с применением насилия увеличилось более чем в четыре раза". И еще. "Россия теряет около 700 тысяч человек в год. Между 1992-м и 2006 годом население сократилось на 6,6 миллиона". Катастрофические издержки "свободного рынка", такие, как вымирание населения, ухудшение криминогенной ситуации, алкоголизация и наркотизация, усиливаются с каждым годом. Россия не перестает платить страшную цену за то, что двадцать лет назад оказалась в капиталистическом водовороте и остается в нем до сих пор. Автор "Доктрины шока" подытоживает свои рассуждения о "демократической" России выводом, подтверждающим органическую связь "свободного рынка" с тотальным подавлением свобод гражданских, с неприкрытым насилием: "Подобный грабеж в столь богатой стране, как Россия, был возможен лишь благодаря мощному террору - от поджога Белого дома до войны в Чечне". Профессиональные антисоветчики, оккупирующие последние двадцать лет главные пропагандистские трибуны страны, то и дело призывают к суду над коммунизмом. Между тем за эти два десятилетия совершены масштабные экономические и социальные преступления. Это не какие-то архивные тайны. Это то, что происходило и происходит на наших глазах. И разве это не весомый повод для суда над системой либерального капитализма, над его идеологией и практикой? Но об очевидных преступлениях, порожденных их действиями, либералы даже не заикаются. Суд над этой идеологией и ее преступлениями исключен и для нынешней власти. Ведь она даже символически не намерена отделять себя от "наследия" ельцинизма, скрывать свою приверженность ему. Достаточно вспомнить о том, что недавно открытой в Петербурге при поддержке Кремля библиотеке, которая в перспективе должна стать крупнейшим российским книгохранилищем, власти демонстративно присвоили имя Ельцина. Имя человека, самым непосредственным образом ответственного за разрушение отечественной фундаментальной науки, за тотальную деградацию образования, науки и культуры. Что касается социально-экономической области, то непоколебимое следование власти шоковым доктринам красноречиво подтверждается прочностью позиций главных адептов либерализма из числа высших чиновников, таких, как непотопляемый министр финансов Кудрин. Не случайно он остается неприкосновенным и для премьера, и для президента, сколько бы они ни произносили громких слов об усилении социальной направленности и реструктуризации экономики, тотально зависимой от сырьевой иглы и зарубежных поставок товаров первой необходимости. Какой бы ни была риторика, во всех практических действиях власти угадывается следование все той же доктрине, которую стране навязали в 90-е. При этом не находит своего разрешения не только лежащий на поверхности вопрос о социально-экономической стратегии государства и соответствии этой стратегии интересам большинства. Остается неразрешенным и вопрос глубинный, касающийся легитимности постсоветского устройства России, ставшего результатом попрания воли советских граждан. Время создало юридические лазейки, позволяющие обходить этот вопрос в формальном смысле. Но он остается одним из самых существенных в сознании общества, где большую часть и по сей день составляют люди, ощущающие себя насильственно вытолкнутыми в чужой мир - в то пространство, которое они никогда не выбирали сознательно, ценности и принципы которого в большинстве своем не разделяют. Это порождает подспудное ощущение вынужденной эмиграции в собственной стране, отчужденность от государства, ошибочно принимаемую за молчаливое одобрение его действий со стороны большинства. Именно здесь коренится множество социальных и нравственных проблем общества. И они не могут быть разрешены без легитимации в его глазах социально-экономического устройства страны, без того, чтобы компенсировать гражданам право выбора этого устройства, попранное в начале 90-х. Один из путей здесь - общенародный референдум. Да, он не может привести к немедленному юридическому восстановлению СССР, которое теперь не осуществить по воле граждан одной только России. Но он позволит людям внятно заявить о том, каким они хотят видеть государственное устройство страны, какой курс и социально-экономическая система соответствуют подлинным интересам народа, позволит почувствовать себя хозяевами в собственной стране. Вторая часть. Источник: КПРФ, "Правда", 2009-06-23.

18 апреля 2013, 13:25

Концепция страха

Теракт в Бостоне как уже свершившийся акт, чудовищный и бесчеловечный. В принципе, как и любое деяние направленное на нанесение увечий, как физических так и психологических, не говоря уже о лишении жизни. Оказавшись в понедельник в информационном потоке, что говорится «онлайн» я искренне сопереживал американцам и размышлял – как долго это будет продолжаться? Когда этот народ наконец-то поймет, что происходящее вокруг них это ничто иное как грандиозный театр абсурда, дающий возможность власть имущим воплощать свои самые безумные планы в жизнь, вольготно разместившись в безмолвной, зомбированной буферной зоне.А ведь и правда, что еще нужно для осуществления своих грандиозных геополитических планов? Разместить свою штаб-квартиру и капитал в государстве, де-факто, являющимся мировым гегемоном, в котором нация, умело воспитанная в духе ура-патриотизма, живет в постоянном страхе. Да, теракты в США редкость, могут мне парировать, но согласитесь, ежемесячно мы слышим информацию о расстрелах в учебных заведениях. Как по вашему, это бьет по психике на подсознательном уровне? Теракт это высшая ступень запугивания – крайняя мера, но до неё используются и многие другие способы контроля подсознания в судорожном состоянии. И один из таких способов – кино.Я уже рассматривал методы влияния Мекки мировой киноиндустрии современности – Голливуда. Рассматривал жанры научной фантастики, фентези и блокбастеров - катастроф как наиболее действенные для достижения пикового воздействия на ту или иную аудиторию. Но, как-то стороной обошел жанр ужасов. И именно события в Бостоне меня подтолкнули к написанию данного материала. Но, сначала, я провел весь вторник изучая ситуацию на кинорынке США за последние 30 лет в жанровой категории ужасов. И нашел подтверждение своим опасениям о взаимосвязи этого жанра с умышленным воздействием на зрителя. Жанр ужасов пользуется устойчивой популярностью у определенного зрителя – подростков. Не так много зрелых кинозрителей захотят потратить время на «ужастик» нежели на фильм другой жанровой принадлежности. И, как ни странно, наибольшее количество фильмов данного жанра производят в США.Основополагающим признаком фильмов ужасов является страх, который реализуется на экране теми или иными сюжетными поворотами, событиями, образами и т. д. Данный эмоциональный элемент может развиваться как на фоне каких-то фантастических событий, так и на фоне психопатологических действий, иных проявлений действия человека, проявления действия природы, стихии, демонстрации сцен насилия, крови и т. д.Жанр ужасов, берущий начало в литературе, яркими представителями которого являются Брэм Стокер, Мэри Шелли, Говард Лавкрафт и др., прежде всего, демонстрирует процесс борьбы добра со злом. В качестве образа зла выступает чудовище, потусторонняя сила, стихия, а так же сам человек и его девиантные отклонения (безумцы, психопаты, маньяки, убийцы и т. д.). Однако, в процессе коммерческого использования данной концепции, со временем терялась основная идеи ужасов – демонстрация всесильности зла над своей жертвой, что и пугало в первую очередь и, редкое, но все же торжество добра.Голливуд стал по иному преподносить жанр зрителю, культивируя шок как первоочередной фактор страха. Людей пугали не сопереживанием безвыходному положению главного героя, а сценами насилия и искаженными физическими формами.Для чего это нужно?Возьмем для примера ситуацию, когда вы смотрите фильм ужасов в классической обстановке: ночь, один в комнате, выключен свет, абсолютную тишину нарушает лишь звук телевизора. Удивлю людей утверждающих, что их не пугают фильмы ужасов – вы лжецы. Во всяком случае по отношению к своему подсознанию, которое запоминает и реагирует на все происходящее вокруг вас куда более остро, чем сознание. Учитывая идеальные факторы классической обстановки невозможно абсолютно спокойно и равнодушно смотреть, к примеру, японский «Звонок». Ваше внешнее спокойствие, это защитная реакция вашего подсознания, в не крепкие нервы.Развиваем ситуацию. «Звонок» просмотрен, оставлен след в подсознании, причем не одного зрителя, а, согласно данным американского проката 22.2 млн. И каков эффект от этого «файла» сохранившегося в глубине нашего мозга? А вот начинаются игры разума, безумно интересные и увлекательные.Главным сюжетным элементом в фильме являлась видеопленка с набором разного рода изображений, коротких, черно белах, особо завораживающих. Лестница, дерево, зеркало, лошадь и т.д. Что все это? Символы. Набор символов порождающие ассоциативность в нашем сознании. И представим себе, что зритель «Звонка» спустя некоторое время смотрит документальный фильм в котором рассказывается о Мировом правительстве, масонах и прочих тайных организациях. Безусловно, в фильме демонстрируется большое количество сакральных знаков, используемых данными группами. И вот тут срабатывает подсознание, в котором всплывают ассоциативные картинки. Но, что это влечет за собой?Направления в развитии истории два. Зритель начинается испытывать, подсознательно, чувство страха перед этими организациями, либо полное безразличие, поскольку включается именно тот защитный механизм подсознания, который уберегал его от излишних переживаний при просмотре фильма. Результат – когда заходит речь о масонах то их либо инстинктивно боятся, либо считают эту тему не более чем бредом сумасшедшего.Разумеется, «Звонок» это лишь пример. Что бы разбирать каждый, успешный в прокате фильм ужасов, в рекламную компанию которого по всему миру вкладывались десятки миллионов долларов, понадобится очень много времени. Но, для размышления, хотел продемонстрировать статистику выпуска фильмов ужасов Фабрикой грез за последние 30 лет:1980 -     60        1990 -     141         2000 - 1671981 -     64        1991 -     102         2001 - 1951982 -    65         1992 -     86           2002 - 2621983 -     53        1993 -     96           2003 - 2861984 -     46        1994 -     83           2004 - 3391985 -     79        1995 -     121         2005 - 4391986 -     85        1996 -     114         2006 - 5361987 -     115      1997 -     116          2007 - 5461988 -     153      1998 -     139         2008 - 5151989 -    130       1999 -     150         2009 - 556В 2010 было снято 522, что несколько ниже, чем в 2009, но, тем не менее, увеличение кинопродукции данного жанра в 2000-х более чем в 3 раза. В 80-е, когда по мнению фанатов жанра вышли классические фильмы ужасов, превзойти которые некому не под силу на сегодняшний день, увеличение продукции было лишь в 2 раза. Причем, нужно учитывать тот фактор, что увеличение снимаемой продукции с 60 до 130 (почти в 2 раза) не идет в сравнение с увеличением со 167 до 536 кинолент в год. А 90-е, как видно, вообще мертвое десятилетие в жанре.И как бы странно это не звучало, но столь стремительный рост штампования фильмов щекочущих нервы началось сразу после известных всем событий 9/11. Это не десятки работ сомнительной художественной ценности, а сотни!В завершении статистики скажу, что в 2011 году было выпущено 853 киноленты, в 2012 – 1144, а за 4 месяца 2013 в прокат вышло уже 745 фильмов ужасов!В последние годы население США интенсивно запугивают, культивирую в обществе чувство страха на уровне подсознания. Причем, учитывая аудиторию данного жанра, речь в первую очередь идет о будущих поколениях граждан США. За два года количество выпускаемой продукции голливудского отдела ужасов увеличился более чем в два раза, с 522 до 1144 лент! Что это, тенденция современности? Вкусовые предпочтения рынка? Народ требует или народу насильно впаривают то, что он должен смотреть?В 2009, среди прочей фаст-фуд кинопродукции, свет увидел весьма знаковый фильм, истинный посыл которого многие не усмотрели. Лихорадка 2: Последние каникулы, продолжение киноленты снятой в 2002 году режиссером Элайа Ротом, тем самым которого опекает Квентин Тарантино, взявший его в помощники во время съемок «Бесславных ублюдков». В сиквеле «лихорадки» события развиваются в маленьком американском городишке, в котором во время выпускного бала, начинается кровавая бойня, устроенная правительственными службами, устраняющими заразившихся неизлечимой, смертельно опасной лихорадкой. Причем убивают всех без разбору, как больных, так и здоровых.На протяжении всего фильма зрителя заставляют сопереживать бедолагам выпускникам, оказавшимся в настоящей мясорубке и по канонам жанра, выживает лишь одна школьница, чудом избежавшая смерти от руки правительственных агентов. И, как финальный аккорд, зрителю демонстрируют как вирус распространяется по США и вырывается за её пределы. Несколько минут назад, зритель, так волновавшийся за главных героев и ненавидящий спецагентов в костюмах химзащиты, поливающих свинцом беззащитных школьников, внезапно понимает, что это чудесное спасение, по сути – конец человечества.«Лихорадка» - яркий пример того население подготавливают к таким явлениям как вынужденные операции властей по ограничению свободы граждан. И как-то весьма уместными становятся закупки миллионов мешков для трупов правительственными организациями, не так бредово смотрятся новости о проведении учений по сценарию «атака зомби» и вполне разумно звучат доводы уфоманов о сговоре правительства и пришельцев.Страх – одно из сильнейших отрицательных эмоциональных состояний, которое выгодно поддерживать в спящем состоянии в подконтрольной нации. Такими людьми легче управлять, легче окрашивать существующую или мнимую угрозу в нужные цвета. Быть может именно поэтому, Голливуд снимает столько фильмов ужасов? Эксперимент продолжается...

02 сентября 2012, 18:03

Кроме того, он не представил им справку из вендиспансера....)))

http://perevodika.ru/articles/21889.htmlДжулиан Ассанж и обвинительницы   Сейчас у Джулиана Ассанжа большие неприятности. Он имел глупость приехать в Швецию по приглашению некой Анны Ардин для выступления на конференциях. За короткое время он имел сексуальную связь с Анной, а через несколько дней – с другой активисткой, Софией Вилен. Когда активистки выяснили, что он спал с ними обеими, то они подали в полицию заявление об изнасиловании. По шведским законам изнасилованием является все в сексуальных отношениях, что не нравится женщине. В заявлении указано, что они были введены в заблуждение, потому что быстрая смена партнерши – это обман, а обман – это изнасилование. Кроме того, он не представил им справку из вендиспансера.  Это тоже обман и изнасилование. Вообще же, по шведским понятиям, женщина не всегда может понимать, что она изнасилована, потому что для этого нужно юридическое образование. Для этого есть специальные адвокаты. В Швеции заявляют об изнасилованиях в 20 раз чаще, чем в Италии и в Болгарии. Поводом может быть все, что угодно. Так Ассанж еще и потому изнасиловал одну из дам, что во время полового акта с него соскользнул презерватив. А ведь дама сама пригласила его к себе, а до этого платила за него в ресторане, что у западных людей, видимо, равносильно объяснению в любви. Анна Ардин читает в университете лекции на тему сексуальных домогательств. Она не только теоретик, но и применяет свои знания на практике. Во время ее лекции один из студентов просматривал свой конспект. Она обратилась с жалобой на сексуальные домогательства, потому что, не обращая на нее должного внимания, студент дискриминировал ее как женщину и использовал прием «подавление женщины своим мужским превосходством». А это уже почти изнасилование и уж точно сексуальное домогательство. Студент попросил прощения. Тогда Ардин подала на него новое заявление о сексуальном домогательстве, потому что он пытался «умалить ее чувства и переживания, утверждая мужское превосходство».В своем блоге она призывает мстить мужчинам-обидчикам и составила инструкцию, как мстить. Надо облить человека грязью с помощью закона так, чтобы разрушить его жизнь.Анна Ардин занимается еще гендер-активизмом в шведской церкви. Теперь в большинстве шведских церквей служат женщины. Это отвратило от церкви прихожан, что очень кстати. Раз в церкви никто не ходит – их закрывают, а их здания и земли продают. В итоге вместо церквей и больших садов, где мог находиться любой гражданин, получились частные владения, куда посторонним хода нет. В оставшихся церквях феминистки венчают однополые пары. В итоге три четверти обычных пар перестали венчаться в церкви.А у нас это все еще впереди. Просто дух захватывает от открывающихся перспектив!

01 августа 2012, 22:56

«Чубайсу гайдаровичу ельцину» не позволили завершить «доктрину шока»

Каковы мировоззренческие корни и философские смыслы «шоковой терапии», которую пытались провести ньютроцкисты против русской нации и России? Почему чубайсы, ясины, авены, юргенсы, абызовы и познеры, к месту или не совсем, всегда упоминают три ключевых понятия связанные с собственной деятельностью – гражданская война, голод и концентрационные лагеря? Кто такие Аугусто Хосу Рамон Пиночет Угарте и Милтон Фридман и почему их так обожествляли гайдар и остальные коллаборационисты-оккупанты? Фильм, предлагаемый к просмотру ответит на эти вопросы и множество других, которые всё чаще и чаще стали возникать в обществе, в связи с активизацией вражеской деятельности ньютроцкистов. Всего семьдесят минут фильма против десяти долгих лет «ледникового периода» оккупационного режима «чубайса гайдаровича ельцина» – это практически ничто в понимании предотвращённых Путиным гражданской войны, концентрационных лагерей и уничтожения России.

16 ноября 2011, 22:40

10 способов манипулирования обществом.

Оригинал взят у gasareda в 10 способов манипулирования обществом.1 - Отвлечение вниманияОсновным элементом управления обществом является отвлечение внимания людей от важных проблем и решений, принимаемых политическими и экономическими правящими кругами, посредством постоянного насыщения информационного пространства малозначительными сообщениями. Прием отвлечения внимания весьма существенен для того, чтобы не дать гражданам возможности получать важные знания в области науки, экономики, психологии, нейробиологии и кибернетики. «Постоянно отвлекать внимание граждан от настоящих социальных проблем, переключая его на темы, не имеющие реального значения. Добиваться того, чтобы граждане постоянно были чем-то заняты и у них не оставалось времени на размышления; с поля – в загон, как и все прочие животные (цитата из книги «Тихое оружие для спокойных войн»).2- Создавать проблемы, а затем предлагать способы их решенияДанный метод также называется «проблема-реакция-решение». Создается проблема, некая «ситуация», рассчитанная на то, чтобы вызвать определенную реакцию среди населения с тем, чтобы оно само потребовало принятия мер, которые необходимы правящим кругам. Например, допустить раскручивание спирали насилия в городах или организовать кровавые теракты для того, чтобы граждане потребовали принятия законов об усилении мер безопасности и проведения политики, ущемляющей гражданские свободы. Или: вызвать экономический кризис, чтобы заставить принять как необходимое зло нарушение социальных прав и сворачивание работы городских служб.3- Способ постепенного примененияЧтобы добиться принятия какой-либо непопулярной меры, достаточно внедрять ее постепенно, день за днем, год за годом. Именно таким образом были навязаны принципиально новые социально-экономические условия (неолиберализм) в 80-х и 90-х годах прошлого века. Сведение к минимуму функций государства, приватизация, неуверенность, нестабильность, массовая безработица, заработная плата, которая уже не обеспечивает достойную жизнь. Если бы все это произошло одновременно, то наверняка привело бы к революции.4 - Отсрочка исполненияДругой способ продавить непопулярное решение заключается в том, чтобы представить его в качестве «болезненного и необходимого» и добиться в данный момент согласия граждан на его осуществление в будущем. Гораздо проще согласиться на какие-либо жертвы в будущем, чем в настоящем.Во-первых, потому что это не произойдет немедленно. Во-вторых, потому, что народ в массе своей всегда склонен лелеять наивные надежды на то, что «завтра все изменится к лучшему» и что тех жертв, которых от него требуют, удастся избежать. Это предоставляет гражданам больше времени для того, чтобы свыкнуться с мыслью о переменах и смиренно принять их, когда наступит время.5- Обращаться к народу как к малым детямВ большинстве пропагандистских выступлений, рассчитанных на широкую публику, используются такие доводы, персонажи, слова и интонация, как будто речь идет о детях школьного возраста с задержкой в развитии или умственно неполноценных индивидуумах. Чем усиленнее кто-то пытается ввести в заблуждение слушающего, тем в большей степени он старается использовать инфантильные речевые обороты. Почему? «Если кто-то обращается к человеку так, как будто ему 12 или меньше лет, то в силу внушаемости, в ответ или реакции этого человека, с определенной степенью вероятности, также будет отсутствовать критическая оценка, что характерно для детей в возрасте 12 или менее лет.6- Делать упор на эмоции в гораздо большей степени, чем на размышленияВоздействие на эмоции представляет из себя классический прием, направленный на то, чтобы заблокировать способность людей к рациональному анализу, а в итоге и вообще к способности критического осмысления происходящего. С другой стороны, использование эмоционального фактора позволяет открыть дверь в подсознательное для того, чтобы внедрять туда мысли, желания, страхи, опасения, принуждения или устойчивые модели поведения…7- Держать людей в невежестве, культивируя посредственностьДобиваться того, чтобы люди стали неспособны понимать приемы и методы, используемые для того, чтобы ими управлять и подчинять своей воле. «Качество образования, предоставляемого низшим общественным классам, должно быть как можно более скудным и посредственным с тем, чтобы невежество, отделяющее низшие общественные классы от высших, оставалось на уровне, который не смогут преодолеть низшие классы.8- Побуждать граждан восторгаться посредственностьюВнедрять в население мысль о том, что модно быть тупым, пошлым и невоспитанным…9- Усиливать чувство собственной виныЗаставить человека уверовать в то, что только он виновен в собственных несчастьях, которые происходят ввиду недостатка его умственных возможностей, способностей или прилагаемых усилий. В результате, вместо того, чтобы восстать против экономической системы, человек начинает заниматься самоуничижением, обвиняя во всем самого себя, что вызывает подавленное состояние, приводящее, в числе прочего, к бездействию. А без действия ни о какой революции и речи быть не может!10- Знать о людях больше, чем они сами о себе знаютВ течение последних 50 лет успехи в развитии науки привели к образованию все увеличивающегося разрыва между знаниями простых людей и сведениями, которыми обладают и пользуются господствующие классы. Благодаря биологии, нейробиологии и прикладной психологии, «система» получила в свое распоряжение передовые знания о человеке, как в области физиологии, так и психики. Системе удалось узнать об обычном человеке больше, чем он сам о себе знает. Это означает, что в большинстве случаев система обладает большей властью и в большей степени управляет людьми, чем они сами.Ноам Хомский - американский лингвист, философ, общественный деятель, автор книг и политический аналитик. Заслуженный профессор языкознания в Массачусетском технологическом институте и один и выдающихся деятелей науки XX века. Его фундаментальные труды в области теории языкознания и науки познания получили заслуженное признание в научном и преподавательском сообществе.http://www.krasnoetv.ru/node/11447