• Теги
    • избранные теги
    • Люди1260
      • Показать ещё
      Страны / Регионы929
      • Показать ещё
      Международные организации101
      • Показать ещё
      Разное1025
      • Показать ещё
      Компании545
      • Показать ещё
      Издания160
      • Показать ещё
      Формат38
      Показатели38
      • Показать ещё
      Сферы4
Дуайт Эйзенхауэр
28 июня, 13:18

When Trump makes us nostalgic for the Bush years

How did the Republican Party move from Dwight Eisenhower to Donald Trump?

24 июня, 17:19

How America and China Almost Started a Nuclear War over Taiwan

Sebastien Roblin Security, Asia A forgotten Cold War tale.  The United States remains legally committed to the defense of Taiwan, even though it no longer recognizes it as the government of China. Despite a recent spike in tensions, China-Taiwan relations are still massively improved, exchanging university students and business investments rather than artillery shells and aerial bombs. However, the capabilities of the PLA have drastically increased in the interval as well. In the event of military conflict, most believe China would use the modern equivalent of the tactics used at Yijiangshan: a massive bombardment by long-range missile batteries and airpower well before any PLA troops hit the shore. We should all hope that scenario remains strictly theoretical. In 1955, the Chinese People’s Liberation Army embarked on a bloody amphibious landing to capture a fortified Nationalist island, only about twice the size of a typical golf course. Not only did the battle exhibit China’s growing naval capabilities, it was a pivotal moment in a chain of events that led Eisenhower to threaten a nuclear attack on China—and led Congress to pledge itself to the defense of Taiwan. In 1949, Mao’s People’s Liberation Army succeeded in sweeping the Nationalist Kuomintang (KMT) government out of mainland China. However, the Nationalist navy allowed the KMT to maintain its hold on large islands such as Hainan and Formosa, as well as smaller islands only miles away from major mainland cities such as Kinmen and Matsu. These soon were heavily fortified with Nationalist troops and guns, and engaged in protracted artillery duels with PLA guns on the mainland. In 1950, the PLA launched a series of amphibious operations, most notably resulting in the capture of Hainan island in the South China Sea. However, a landing in Kinmen was bloodily repulsed by Nationalist tanks in the Battle of Guningtou, barring the way for a final assault on Taiwan itself. Then events intervened, as the outbreak of the Korean War caused President Truman to deploy the U.S. Seventh Fleet to defend Taiwan. However, the naval blockade cut both ways—Truman did not allow Nationalist leader Chiang Kai-shek to launch attacks on mainland China. Read full article

20 июня, 00:43

The Atlantic Politics & Policy Daily: Slow Jam the Senate

Democrats will begin using parliamentary tactics to disrupt Senate proceedings in response to Republicans’ secrecy in drafting a new health-care proposal.

19 июня, 22:00

Jared Kushner Actually Has A Voice

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Jared Kushner, President Donald Trump’s son-in-law and senior adviser, on Monday spoke about the need to modernize technology and data used by the federal government. Appearing at an event at the Eisenhower Executive Office Building, a massive, outdated facility that sits next to the White House, Kushner recounted the obsolete systems used by the Department of Veterans Affairs. “Most services still use paper forms, including 90 percent of health care applications. Our veterans deserve better, and that’s what we’re going to deliver,” he said. Among his many other responsibilities, Kushner was tapped to lead “a SWAT team of strategic consultants” who are tasked with bringing business ideas to the federal government. Unlike his father-in-law or his wife, Ivanka Trump, however, Kushner has kept a low profile. He rarely speaks in public, and he does not tweet. “We had never heard him speak before,” MSNBC host Chris Jansing remarked on-air after Kushner spoke. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

19 июня, 20:36

В сирийском небе начинается война без правил

Американская авиация, сбившая самолет Асада, объявлена законной целью российских истребителей и ПВО

19 июня, 11:28

Колонки: Дмитрий Дробницкий: Кубинский гамбит в долгой карибской партии

Своим решением притормозить «разрядку» с Гаваной Трамп не просто ударил по дипломатическому наследию Обамы и потрафил консервативно настроенным кубиноамериканцам. Он, как и его предшественник, думал на перспективу. В конце прошедшей недели президент США Дональд Трамп с большой помпой объявил об отмене части так называемой кубинской сделки, которую заключил с Островом свободы Барак Обама. «Кубинская разрядка» была одним из амбициозных внешнеполитических проектов бывшего президента США (наряду с «иранской сделкой»), которые Обама начал осуществлять на своем втором сроке. Начал, но не закончил... Американские либералы восприняли начало восстановления отношений с Гаваной на ура. Разумеется, мейнстримные СМИ говорили все «приличествующие» слова о правах человека и демократии, но саму сделку с режимом Кастро приветствовали. Слово «прорыв» тогда не сходило с полос The New York Times и с уст дикторов CNN. Разговоры американских левых о том, что санкционная система показала свою неработоспособность, ввиду чего необходимо «попробовать что-то еще», можно было бы рассматривать как запоздалое прозрение, если бы не их постоянные требования наказать Россию «еще больнее» и отправить нового президента в отставку за то, что он посмел предложить сотрудничество с ней. После того как Трамп подписал свой антикубинский указ (как мы увидим ниже, не такой уж и людоедский), главным аргументом либеральных СМИ стало следующее утверждение: с авторитарными репрессивными режимами так поступать нельзя, поскольку это только упрочивает позицию сторонников жесткой линии внутри таких режимов. Серьезно? По этой логике задачей всех противников Трампа в США сегодня является максимальное усиление русских хардлайнеров с предельным антиамериканским ресентиментом. «Кубинская разрядка» была одним из амбициозных внешнеполитических проектов бывшего президента США (фото: Carlos Barria/Reuters) Впрочем, на первый взгляд, в действиях Трампа осмысленности ничуть не больше, чем в дискурсе его врагов. «Прекратить потворствовать коммунистическому диктату». Звучит красиво, но совсем не в духе 45-го президента. Новый хозяин Белого дома – который недавно заявил о готовности «поговорить с Ким Чен Ыном при подходящих обстоятельствах» – мог бы выдвинуть Острову новые требования или вступить с Кастро в заочную дискуссию, поочередно показывая через Флоридский пролив то кнут, то пряник, но он предпочел рубануть с плеча. Справедливости ради следует признать, что Трамп не стал отменять скопом все шаги, предпринятые Обамой. Дипломатические отношения сохраняются. Граждане США могут свободно ездить на Остров и покупать там для личного пользования любые товары, включая популярные сегодня на черном рынке гаванские сигары и ром. Родственники могут отправлять на Кубу денежные переводы, бизнесмены – инвестировать в экономику карибского соседа, а авиакомпании – летать в его три аэропорта. Серьезные санкции возвращены только в отношении Группы администрирования предпринимательства (Gaesa), контролирующей всю сколько-нибудь значимую экономическую деятельность на Кубе. Естественным образом возникла идея о том, что и со стороны Обамы, и со стороны Трампа кубинские демарши представляли собой разыгрывание исключительно партийных карт. Мол, Дональд просто последовательно разрушает наследие своего предшественника. К тому же он закрепляет свои позиции среди относительно многочисленной и довольно влиятельной кубиноамериканской общины (яркими ее представителями являются сенаторы Тед Круз и Марко Рубио), настроенной в основном антикастровски. Обама же стремился сыграть на крайне левых настроениях кампусов, для которых тот же Че Гевара – скорее герой, нежели политический противник. Отчасти это так и есть. Вот только главных кусочков карибской мозаики, на мой взгляд, в этой картинке не хватает. Почему Обама не пошел на сближение с Гаваной сразу после инаугурации? Почему на «кубинскую разрядку» потребовалось гораздо больше времени, чем на иранскую, хотя в 2009–2012 гг. 44-му президенту США гораздо легче «простили» бы налаживание отношений с социалистической Кубой, нежели с шиитским Ираном, который до сих пор числится в Вашингтоне одним из главных спонсоров мирового терроризма? И почему Трамп так долго критиковал кубинскую политику Обамы, но на реальные шаги пошел лишь теперь? Неужели с января по июнь Куба стала более коммунистической и репрессивной? Думаю, значительная часть ответов на эти вопросы была так или иначе дана в ходе официальных контактов администрации Обамы и правительства Кастро. В ходе пресс-конференции в Гаване в марте 2016 года 44-й президент США, отвечая на вопросы американских журналистов, по привычке сетовавших на нарушения прав человека на Острове, сказал: «У нас разные системы. И разный подход к вопросу прав человека. Здесь не может быть диктата. Надо вести взаимно уважительный диалог. Президент Кастро, например, считает, что всеобщее бесплатное образование и всеобщее здравоохранение являются неотъемлемыми правами человека...» Тут Обама сделал неопределенный жест рукой и закончил свою мысль: «С чем я в общем-то не хотел бы спорить». Через пару минут Рауль Кастро подыграл своему партнеру: «Я отношусь к проблеме изменения климата очень серьезно. Если уровень океана продолжит подниматься, от нашего прекрасного острова ничего не останется». И либеральная пресса угомонилась. Она услышала кодовые слова: образование, всеобщее здравоохранение, изменение климата. Политические заключенные? Какая мелочь! Плановая социалистическая экономика? Да ладно вам! Вон семья Обамы ужинает в гаванском ресторане, открытом при участии американского капитала! Однопартийная система? Не будем слишком строги – мы бы тоже хотели, чтобы республиканцев не было... Главное ведь, что человек признает повышение уровня мирового океана! К концу трансляции из Гаваны телекомпания ABC News разыскала новость четырехлетней давности и выдала ее в эфир: еще в 2012 году государственная компания Cubaenergia запустила первую солнечную электростанцию на Острове. В планах – еще десять. Эти данные никто не стал проверять, их взяли с официального сайта англоязычного государственного издания Havana Times. И с этого момента «кровавый диктатор» стал для американской леволиберальной общественности культурно своим. А иммигранты с Кубы, которые каждый раз норовят проголосовать за республиканцев (и, кстати говоря, проголосовали в ноябре 2016-го за Трампа), – ретроградами, мешающими кубинскому народу обрести свободу «через многообразные связи с американскими НКО и бизнесом». Своим решением притормозить «разрядку» с Гаваной Трамп не просто ударил по дипломатическому наследию Обамы и потрафил консервативно настроенным кубиноамериканцам. Он, как и его предшественник, думал на перспективу. Сегодня много говорят о том, что 45-й президент США подтолкнул Кубу в объятия Москвы и Пекина. На мой взгляд, это не более чем фантазии. Все многолетнее сотрудничество СССР и Кубинской Республики было построено исключительно на идеологии и стало чрезвычайно убыточным делом для нашей страны. С далекого карибского острова везли в Советский Союз сигары, ром, сахар, кофе и даже лук, но даже завышенные закупочные цены не уберегли социалистический форпост от накопления гигантского для ее экономики долга. В 2014 году Россия списала Гаване задолженность в размере 31,7 млрд долларов, предоставив десятилетнюю рассрочку на оставшиеся 3,5 млрд. И что-то мне подсказывает, что и эти деньги наш бюджет никогда не увидит. В последнее время Куба неплохо взаимодействует с латиноамериканскими странами, динамично развивает туризм (в том числе медицинский), но все равно никак не может свести концы с концами. До недавнего времени прямая финансовая помощь Венесуэлы составляла 20% ВВП Острова. Теперь, в связи с кризисом режима Мадуро, похоже, и эта «лавочка» закрывается. Пекин прекрасно знаком и с историей советско-кубинского взаимодействия, и с нынешним положением дел в «гордом социалистическом государстве». На кубинском шельфе найдены богатые запасы углеводородного сырья, но любая попытка российских или китайских компаний поучаствовать в их разработке будет воспринята любой администрацией США гораздо болезненней, чем даже размещение Н. С. Хрущевым в свое время ядерных ракет на Острове. В стратегической перспективе у Гаваны нет никакого иного будущего, кроме как вернуться после многодесятилетней паузы в орбиту Вашингтона. Другой вопрос – сколько времени займет этот процесс и под чьим управлением он будет происходить. Если представить себе, что все кубинцы Острова – напомню, культурно близкие Обаме и его единомышленникам – сейчас враз окажутся на территории США и получат право голоса, это будут образцовые избиратели Демократической партии, причем в основном ее левого крыла. Они будут рады избавиться от дефицита и ограничений, но будут обеими руками за всеобщую медицину, бесплатное образование и прочие социальные гарантии. Именно так в свое время и получилось со штатом Гавайи. А ведь Куба и Гавайи попали под протекторат Вашингтона в одно и то же время – в самом конце XIX века. Это был пик американской экспансии. В 1889 году США официально оформили аннексию Гавайев и вступили в войну со слабеющей Испанской империей. Действуя сразу на двух театрах военных действий – карибском и тихоокеанском – Соединенные Штаты быстро добились убедительных военных успехов, приведших к подписанию Парижского мирного договора, по которому Куба, Филиппины, Гуам и Пуэрто-Рико отходили под контроль новой мировой державы. Любопытно, что в 1993 году, при президенте Клинтоне, в США был принят так называемый Извинительный акт, в котором аннексия Гавайев была признана незаконной, равно как и американское участие в предшествовавшем ей госперевороте. Признание незаконности действий Вашингтона, разумеется, никак не повлияло на статус тихоокеанского штата. После Второй мировой войны, в духе деколонизационной политики, провозглашенной ООН, США предоставили фактическую независимость Филиппинам. Гавайи к тому времени наводнили люди с американским гражданством. Спор о будущем самого восточного форпоста Соединенных Штатов продолжался более десяти лет, пока власть на архипелаге не монополизировала Демократическая партия. Все решал расклад сил во внутриполитической борьбе в континентальной Америке. Демократам казалось, что успешное правление Рузвельта и его преемника Трумэна надолго закрепит за ними вашингтонский олимп. Однако в 1953 году президентские выборы неожиданно для многих выиграл республиканец Дуайт Эйзенхауэр. Кроме того, Аляска готовилась стать 49-м штатом, а там во всех властных коридорах давно и прочно закрепились консерваторы, что обеспечивало Республиканской партии увеличение своего представительства на Капитолийском холме и в коллегии выборщиков. Началась гонка, закончившаяся вничью. Аляска стала штатом 3 января 1959-го, а Гавайи – в марте того же года. С тех пор 49-й штат является оплотом республиканцев, а 50-й – демократов. И в обозримом будущем политический расклад в них вряд ли изменится. Куба, в соответствии с буквой Парижского договора, в 1902 году получила формальную независимость, но де-факто управлялась из Вашингтона вплоть до 1933 года, когда власть силовым путем на Острове захватили националисты во главе с Фульхенсио Батистой. Самостоятельность нового правительства продлилась недолго. Уже к 1940 году Батиста был приручен могущественным соседом. Лишь приход к власти в январе 1959 года Фиделя Кастро и его соратников положил конец фактическому протекторату США над Кубой. Фидель поначалу пытался убедить Соединенные Штаты в том, что он не коммунист, а просто патриот своей страны. С первым своим международным визитом он отправился в Вашингтон, где обивал пороги газет и офисов конгрессменов. Но конфискацию собственности американских компаний на Кубе ему не простили. И тогда он стал искать союзников по другую сторону Атлантики... Так называемый особый период в жизни Острова, начавшийся в 1991 году, привел к частичной либерализации экономики и началу контактов с США. Более всего Гавана заинтересована сегодня в возвращении на кубинскую землю американских компаний и технологий. Обама готов был пойти на это в ответ на некоторое смягчение режима. Кубинский социализм в целом его устраивал. Но 20 января 2017 года власть в Вашингтоне сменилась. Кроме того, на другой территории, отвоеванной в свое время у Испании, активизировалось движение за полноценное присоединение к США. Пуэрто-Рико уже давно желает стать 51-м штатом, тем более что все жители архипелага, рожденные здесь, считаются гражданами США. Власти протектората организовали уже пять референдумов. Предпоследний прошел в 2012 году. 54% участвовавших в голосовании выразили неудовлетворенность текущим статусом территории, однако на второй вопрос (независимость или вхождение в состав США) ответило слишком мало людей, в связи с чем результат был признан «неопределенным». Неделю назад, 11 июня 2017 года, состоялся пятый референдум, на котором 97% принявших в нем участия жителей архипелага высказались за то, чтобы Пуэрто-Рико стал 51-м штатом США. Думаю, именно это событие и подвигло американского президента на антикубинский демарш. Если Трамп и правда затеял стратегическую игру, то постепенное интегрирование соседней карибской территории (где к тому же весьма сильны позиции Республиканской партии) станет для социалистической Кубы своего рода демонстрацией культурно-политической альтернативы. Преемникам немолодого президента Острова придется призадуматься, ориентироваться ли по-прежнему на прообамовских либералов или после ухода Рауля искать счастья в контактах с американскими консерваторами. Основа экономической власти клана Кастро – группа Gaesa – будет подвергаться жесткому прессингу, а родственники из США постепенно начнут привозить с Острова иммигрантов, настроенных «так, как надо». Обама, судя по всему, хотел обратного – максимально затормозить процесс появления на американском флаге 51-й звездочки и одновременно широко распахнуть двери для кубинцев. При этом 44-й президент не скрывал своего намерения перенаправить часть кубинского миграционного потока с богатой Флориды в относительно бедный Пуэрто-Рико. Во всяком случае, федеральная помощь архипелагу увязывалась с его способностью принимать беженцев. Если моя гипотеза верна, официальный преемник Рауля Кастро Мигель Диас-Канель – представленный общественности аккурат накануне американских выборов – в ближайшее время или будет заменен, или начнет менять свою риторику. Кроме того, не позднее конца этого года Трамп предложит Пуэрто-Рико что-вроде «дорожной карты» для вхождения в состав США. Разумеется, на все эти процессы самое непосредственное влияние будет оказывать развитие острейшего внутриполитического конфликта в Соединенных Штатах. Верно и обратное – чем ожесточеннее будет противостояние Трампа и его противников, тем активнее будет вестись карибская партия. Теги:  США, Куба, Латинская Америка, Рауль Кастро, Дональд Трамп

17 июня, 00:00

Why Trump Is a Loyalty Freak

John Judis, The New RepublicDonald Trump’s presidency might be a catastrophe of epic proportions, but you have to grant him one thing: He’s made Americans pay attention to whatever the commander-in-chief is saying. On April 28, for instance, the White House issued the kind of presidential proclamation that is usually the proverbial tree falling in the forest, unheard and unseen. Like every president since Eisenhower, Trump proclaimed May 1 to be Loyalty Day—the occasion first invented during the Red Scare of the 1920s to counter the traditional pro-worker May Day. JFK had done it, LBJ had done it,...

15 июня, 12:12

How Congress Failed to Plan for Doomsday

What would happen if some crazed gunman or terrorist massacred Congress? We don’t really know—and that’s bad news for our democracy.

13 июня, 11:47

Here Are the Signs You May Be an Egomaniac

Loving yourself is great, but some people take it a little too far. Here are some signs you're an egomaniac.

10 июня, 16:31

Statehood For Puerto Rico? Lessons From The Last Time The U.S. Added A Star To Its Flag

By David Stebenne, The Ohio State University On June 11, Puerto Ricans will vote on statehood. Even if Puerto Rico votes “yes,” Congress must still pass a law in order to change the island’s legal status from that of a commonwealth to a state. Congress, however, seems likely to drag its feet. That’s what happened when Hawaii became a state in the 1950s – an experience that offers some interesting and relevant parallels to the Puerto Rican case. The popularity of populous places Like Puerto Rico today, Hawaii was a developed place when its residents applied for statehood. This is in contrast with some earlier states like Ohio and Wyoming that were carved out of sparsely populated territories. Hawaii’s population in the 1950s – just under half a million – was greater than that of several other states, something that is true for Puerto Rico today. As novelist James Michener observed, “Hawaii is by far the most advanced state culturally that has ever been admitted to the Union.” Michener was referring to the high number of firmly established schools, churches, libraries and museums there – something Puerto Rico can also boast about. Other parallels between the two include a location outside the continental U.S. and a diverse population in terms of race and ethnicity. Of those two points, the second was the one that drummed up resistance to admitting Hawaii as state among the strongly conservative white southern Democrats who ran Congress for most of the 1950s. These so-called Dixiecrats feared that to admit multiracial Hawaii would likely lead to two more votes in the Senate for civil rights laws and for cutting off southern filibusters against such legislation. As a result, the first major effort to pass a law admitting Hawaii came only after the 1952 elections. In that election cycle, the Republicans rode Dwight Eisenhower’s coattails and succeeded in winning narrow majorities in both the House and the Senate. But the statehood bill failed to pass during the period of GOP control in 1953-54, due to intense southern Democratic resistance to admitting Hawaii alone, and the Eisenhower administration’s rejection of a compromise that would have admitted mostly white Alaska first. Eisenhower had two objections to the compromise. The first was that Alaska’s population was still too small – 128,643, according to the 1950 census – to warrant giving its residents a voting member of the House and two senators. Second, Eisenhower thought that making Alaska a state might have led its newly empowered government to interfere with his administration’s plans to build major military installations there. And so Eisenhower opted to wait. When the Democrats gained control of Congress in January 1955, southern Democratic leverage over the legislative process grew, something that blocked a second Eisenhower administration attempt to admit Hawaii in 1956. It wasn’t until after the 1958 midterm elections – when so many northern, liberal Democrats were elected to the Senate that southerners became a minority of the Democrats’ delegation – that admission become possible. Clearing the way, too, was the growth in Alaska’s population to 226,167, plus a provision in the legislation for Alaska reserving large tracts of its land area for military purposes. This opened a path to statehood for Hawaii in 1959, but only after Alaska became a state eight months earlier. No easy compromises History suggests that efforts to pass a law admitting Puerto Rico will likely face tough sledding in Congress. There’s no Alaska-type compromise available this time. And even though the Dixiecrats have faded into history, strongly conservative white southerners once again mostly run Congress, albeit this time as Republicans. Opposition among them to admitting Puerto Rico seems likely, because its residents would almost surely elect liberals to the U.S. House and Senate. Even so, Puerto Rico’s quest for statehood may not be hopeless. Latinos have become a highly sought-after group of voters, especially as their numbers grow. Strong opposition to Puerto Rican statehood among Republicans could conceivably hurt GOP chances to win more support from Latinos living in such electorally important states as Arizona, Florida and Texas. The island would be the first state in which Latinos made up a large majority, and so its admission would have symbolic significance. Trump’s plans to raise trade barriers with Mexico and other developing nations could, in my opinion, strengthen support in the American business community for admitting Puerto Rico as a state, because its labor market is similar but could not be walled off. Growing national security concerns might also help Puerto Rico’s case for statehood, given its strategic location in the eastern Caribbean. Last but not least, it helps that Trump, during his presidential campaign, stated that he would favor admission of Puerto Rico as a state if that’s what the island’s residents wanted. The lessons of the past suggest that Puerto Rico may have to wait a while, but could conceivably prevail in a bid for statehood, especially if the Democrats regain control of Congress. That would make Sen. Chuck Schumer of New York – a state that’s home to the largest number of Americans of Puerto Rican ancestry outside the island – the Senate majority leader, which would greatly aid that cause. David Stebenne, Professor of History and Law Faculty, The Ohio State University This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

08 июня, 18:00

J. Edgar Hoover's Oversteps Show Why FBI Directors Are Forbidden From Getting Cozy With Presidents

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); By Douglas M. Charles, Pennsylvania State University How are U.S. presidents and FBI directors supposed to communicate? A new FBI director has recently been nominated, former Assistant Attorney General Christopher Wray. He will certainly be thinking carefully about this question as he awaits confirmation. Former FBI Director James Comey’s relationship with President Donald Trump was strained at best. Comey was concerned that Trump had approached him on nine different occasions in two months. In his testimony to Congress, Comey stated that under President Barack Obama, he had spoken with the president only twice in three years. Comey expressed concern about this to colleagues, and tried to distance himself from the president. He tried to tell Trump the proper procedures for communicating with the FBI. These policies have been enmeshed in Justice Department guidelines. And for good reason. FBI historians like myself know that, since the 1970s, bureau directors try to maintain a discrete distance from the president. This tradition grew out of reforms that followed the often questionable behavior of former FBI Director J. Edgar Hoover, who served from 1924 to 1972. Over this long period, Hoover’s relationships with six different presidents often became dangerously close, crossing ethical and legal lines. This history can help us understand Comey’s concerns about Trump and help put his testimony into larger context. As the nation’s chief law enforcement arm, the FBI today is tasked with three main responsibilities: investigating violations of federal law, pursuing counterterrorism cases and disrupting the work of foreign intelligence operatives. Anything beyond these raises serious ethical questions. From FDR to Nixon When Franklin Roosevelt became president in 1933, Hoover worked hard to develop a close working relationship with the president. Roosevelt helped promote Hoover’s crime control program and expand FBI authority. Hoover grew the FBI from a small, relatively limited agency into a large and influential one. He then provided the president with information on his critics, and even some foreign intelligence, all while ingratiating himself with FDR to retain his job. President Harry Truman didn’t much like Hoover, and thought his FBI was a potential “citizen spy system.” Hoover found President Dwight Eisenhower to be an ideological ally with an interest in expanding FBI surveillance. This led to increased FBI use of illegal microphones and wiretaps. The president looked the other way as the FBI carried out its sometimes questionable investigations. But when John F. Kennedy became president in 1961, Hoover’s relationship with the president faced a challenge. JFK’s brother, Robert Kennedy, was made attorney general. Given JFK’s close relationship with his brother, Hoover could no longer bypass his boss and deal directly with the president, as he so often did in the past. Not seeing eye to eye with the Kennedys, Hoover cut back on volunteering political intelligence reports to the White House. Instead, he only responded to requests, while collecting information on JFK’s extramarital affairs. By contrast, President Lyndon Johnson had a voracious appetite for FBI political intelligence reports. Under his presidency, the FBI became a direct vehicle for servicing the president’s political interests. LBJ issued an executive order exempting Hoover from mandatory retirement at the time, when the FBI director reached age 70. Owing his job to LBJ, Hoover designated a top FBI official, FBI Assistant Director Cartha “Deke” DeLoach, as the official FBI liaison to the president. The FBI monitored the Democratic National Convention at LBJ’s request. When Johnson’s aide, Walter Jenkins, was caught soliciting gay sex in a YMCA, Deke DeLoach worked directly with the president in dealing with the backlash. One might think that when Richard Nixon ascended to the presidency in 1968, he would have found an ally in Hoover, given their shared anti-Communism. Hoover continued to provide a wealth of political intelligence to Nixon through a formal program called INLET. However, Hoover also felt vulnerable given intensified public protest due to the Vietnam War and public focus on his actions at the FBI. Hoover held back in using intrusive surveillance such as wiretaps, microphones and break-ins as he had in the past. He resisted Nixon’s attempts to centralize intelligence coordination in the White House, especially when Nixon asked that the FBI use intrusive surveillance to find White House leaks. Not satisfied, the Nixon administration created its own leak-stopping unit: the White House plumbers – which ended in the Watergate scandal. Not until after Hoover’s death did Americans learn of his abuses of authority. Reform followed. In 1976, Congress mandated a 10-year term for FBI directors. The Justice Department later issued guidelines on how the FBI director was to deal with the White House and the president, and how to conduct investigations. These guidelines have been reaffirmed, revised and reissued by subsequent attorneys general, most recently in 2009. The guidelines state, for example: “Initial communications between the Department and the White House concerning pending or contemplated criminal investigations or cases will involve only the Attorney General or the Deputy Attorney General.” These rules were intended to ensure the integrity of criminal investigations, avoid political influence and protect both the Justice Department and president. If Trump attempted to bypass these guidelines and woo Comey, that would represent a potentially dangerous return to the past. Read More: The firing of James Comey: Psychology helps explain what Trump got wrong Douglas M. Charles, Associate Professor of History, Pennsylvania State University. This article was originally published on The Conversation. Read the original article. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

08 июня, 17:23

Американский кинорежиссёр Оливер Стоун. Досье

АиФ.ru приводит биографию американского кинорежиссёра Оливера Стоуна.

Выбор редакции
06 июня, 21:20

Listen to Eisenhower's D-Day speech

Gen. Dwight D. Eisenhower gave a speech to U.S. soldiers on June 5, 1944, the day before the invasion of Normandy.

06 июня, 05:41

White House ices Russia war room idea

Corey Lewandowski and David Bossie won’t join the administration to handle crisis response for the time being, and inquiries will be directed to Trump’s attorney in New York.

Выбор редакции
05 июня, 12:00

Пожилая американка напала на охранника в аэропорту из-за бутылки с жидким мылом

Пожилая американка набросилась на охранника в Национальном аэропорту Вичита имени Дуайта Эйзенхауэра (штат Канзас). Причиной стал запрет пронести на борт лайнера жидкое мыло. По словам 82-летней Лилы Мей Брайан, она сама не помнит, как ударила сотрудника Администрации транспортной безопасности.

03 июня, 11:00

«Ни один регион не сумел вывести международную дипломатию на уровень Татарстана»

Директор Института истории им. Марджани Рафаэль Хакимов вспоминает, как формировались дипломатические отношения Татарстана с другими странами. «Мы с большим трудом доказали МИДу, что ничего из международного права не нарушаем», — вспоминает он и приводит пример Азербайджана, когда Алиев, вопреки возражениям посольства РФ, принимал Шаймиева по полному протоколу как руководителя независимого государства. После этого посол РФ в Азербайджане развернул настоящий скандал, который завершился его отзывом из страны.

31 мая, 11:54

Президент-неудачник. Сто лет Джону Кеннеди

100 лет назад, 29 мая 1917 года, родился один из самых знаменитых президентов в истории США — Джон Фицджеральд Кеннеди. О жизни этого примечательного человека, обстоятельствах его смерти и даже о биографии убийцы Ли Харви Освальда написано множество и научных исторических трудов, и публицистических статей. Выстраиваются самые разные конспирологические теории, пытающиеся объяснить убийство американского президента как происки и недовольной части олигархата, и советских спецслужб, и «тайного правительства».

30 мая, 16:56

Why You Need a Dividend Raise Right Now

Income investing strategies like the Dividend Aristocrats make your portfolio more secure, more consistent and better able to beat inflation.

30 мая, 11:17

Эти фото, рассказывающие о последних днях Второй мировой, трудно забыть

Последние дни Второй мировой войны. Близость победы и последние горькие жертвы, раскаивающиеся враги и ужасы холокоста, впервые открывшиеся перед ужаснувшимся миром... Каждый из этих снимков - свидетель истории, которую мы не должны забывать

28 мая, 15:51

Nazi Germany's Biggest D-Day Mistakes

Warfare History Network History, Europe While D-Day was not a perfect, German mistakes decisively turned the tide of the operation in favor of the Allies. The son of a World War II veteran, Flint Whitlock is a former U.S. Army officer who served in West Germany and Vietnam and has been the editor of WWII Quarterly since 2010. He brings to his role over 30 years as a military historian and author, with scores of magazine articles and 13 books to his credit; many of his books have won regional and national awards. Besides lecturing around the country, Flint has appeared on The History Channel, the Fox Channel’s “War Stories with Oliver North,” and in several World War II documentaries. Additionally, he was selected by both the Smithsonian and National Geographic to conduct tours of the World War II battlefields of Europe. A Convoluted Command Structure Although he was responsible for the defense of Normandy, Rommel, head of Army Group B, was not the “Supreme Commander” on the German side, as Eisenhower was on the Allied side. Over Rommel was Commander-in-Chief, West (OB West) Field Marshal Gerd von Rundstedt and, of course, Adolf Hitler. And the German navy, air force, and SS were also beyond Rommel’s control. Rommel could not make an independent move. Seeing to Mistresses Instead of the War A number of key German commanders were absent from their posts during the critical first hours of June 6, 1944. Believing that the Allies would not invade during a violent Channel storm on June 5, Admiral Theodor Krancke, the naval commander in the west, was on his way to Bordeaux. Maj. Gen. Edgar Feuchtinger, commander of the 21st Panzer Division, was heading to Paris to see his mistress; the commander of the Merville Battery on the far eastern flank of the invasion area was in bed with his. Read full article