• Теги
    • избранные теги
    • Люди2061
      • Показать ещё
      Страны / Регионы799
      • Показать ещё
      Международные организации115
      • Показать ещё
      Издания253
      • Показать ещё
      Разное751
      • Показать ещё
      Компании782
      • Показать ещё
      Формат40
      Показатели44
      • Показать ещё
      Сферы1
19 февраля, 18:00

Серый кардинал Белого дома. "Великий и ужасный" Бэннон будет мстить

24 апреля 1980 года. Пустыня Деште-Лут, Иран. … Оглушающий взрыв и волна раскалённого воздуха с размаху бросили полковника Чарльза Бекквита на песчаный бархан. Кажется, он даже потерял сознание на несколько секунд. Когда же он пришёл в себя, всё вокруг было залито светом от гигантского пожарища, в одно мгновение поглотившего самолёт “Геркулес”, а из темноты летели всё новые огненные ракеты и трассирующие пули...  — Солдаты, к бою! — закричал он, не слыша собственного голоса. — Занять оборону! Огонь по врагу! И выпустил длинную очередь по гребню бархана. В это время лейтенант Стивен Бэннон, сидевший в рубке авианосца "Нимиц", стоявшего на рейде в Персидском заливе, с тревогой вслушивался в непрерывный треск разрывов, доносившихся из рации.  — "Синица – один", "синица-один", — в сотый раз повторил он в микрофон. — Вас вызывает "ферма". Доложите обстановку.  — Да что там происходит?! Вдруг сквозь треск и грохот он услышал голос командира группы "Дельта" — полковника Бекквита.  — Мы под огнём! — обычно спокойный, как танк, "зелёный берет", сейчас кричал от возбуждения. — Они взорвали самолёт, сэр! Чёртовы русские, они нас окружили! Нам нужна эвакуация. Срочно!  — Чёрт побери, полковник, с кем вы сражаетесь?! Очнитесь, там же никого нет!.. В этом лейтенант Бэннон был уверен на все сто. По данным разведки и радиоперехвата ни иранские военные, ни русские, патрулировавшие Каспийское море, даже не были в курсе начавшейся операции "Орлиный коготь". И вокруг — десантников — в радиусе сотни миль — не было ни единой живой души. Но Бекквит уже не слушал лейтенанта.  — Русские сейчас перебьют нас как кроликов! Черт побери, сынок, у меня полно убитых и раненых. Мы уходим! Лейтенант Бэннон растерянно посмотрел на окружавших его флотских офицеров. Только что на его глазах сошедшие с ума американские коммандос похоронили план самой амбициозной в мировой истории военной операции, а вместе с ним и замысел американского переустройства всего Ближнего Востока, и ничего исправить было уже нельзя… Январь 2017 года. Вашингтон. Не успел президент США Дональд Трамп подписать указ о назначении бывшего руководителя своей избирательной кампании Стивена Бэннона на пост главного советника Белого дома по стратегическим вопросам, как американская пресса взорвалась дружными криками возмущения. “Расист”, “антисемит”, “женоненавистник”, "американский Распутин", "макиавельянец", "новый Геббельс" — вот лишь малая толика тех "титулов", которыми наградили Бэннона журналисты. Даже сам Дональд Трамп не вызывал у демократов такой ненависти, как его "серый кардинал". Некоторые даже вспомнили старое интервью Бэннона изданию Hollywood Reporter, в котором тот признался в симпатиях к дьяволу и Дарту Вейдеру — культовому антигерою киноэпопеи "Звёздные войны": "Темнота - это хорошо. Дик Чейни. Дарт Вейдер. Сатана. Вот она – сила…" И, словно подливая масла в огонь, Трамп подписал новый указ о включении Бэннона в постоянный состав Совета национальной безопасности США, что действительно сделало его одним из наиболее влиятельных чиновников, определяющих политический курс Белого дома. Именно Бэннону приписывают новый антимигрантский закон и разворот США в сторону нового конфликта с Ираном. Так кто же он такой — этот "великий и ужасный"Стив Бэннон? Интересно, что биография Бэннона действительно чем-то напоминает историю лорда Вейдера — как и свой любимый киногерой, Стив вырос в полной нищете. Он появился на свет в семье бедных ирландских иммигрантов из портового города Норфолк, что в штате Вирджиния, где находятся крупнейшая на всём побережье Атлантического океана база военно-морского флота США — огромный лабиринт верфей, доков и складов. Семья Бэннонов ютилась в жалкой лачуге на Литтл-Крик-Стрит, это самый бедняцкий квартал города. Мать работала прачкой, отец — электриком, а юный Стивен всё детство смотрел на огромные силуэты броненосцев, мечтая, что в один прекрасный день он станет моряком и уберётся из их богом проклятого Норфолка куда подальше. Так оно и случилось — окончив местную военно-католическую школу, Cтивен завербовался на флот, где довольно быстро стал делать успешную карьеру. Одновременно он поступил и на заочное отделение Виргинского университета, где стал изучать теорию управления городским хозяйством. — Стив был необыкновенным новобранцем, — вспоминал контр-адмирал в отставке Эдвард Массо, бывший командир эсминца Paul F. Foster, на котором Бэннон и начинал службу. — Он был очень хорош, как аналитик, а его работоспособность просто поражала, — ведь после 12-часовой вахты, когда все остальные моряки и офицеры валились без сил, Стив садился за учебники — он готовился к экзаменам в университете. Вскоре Бэннон окончил офицерские курсы и в чине лейтенанта флота стал личным помощником капитана Массо. В самом начале 1980 года адмирала Массо и его помощника Бэннона приблизил к себе сам адмирал Томас Бибб Хейворд — начальник штаба военно-морских операций в Объединённом комитете начальников штабов США (по сути, главком ВМФ США). Именно адмирал Хейворд был одним из разработчиков операции "Орлиный коготь", а на плечи его помощника по специальным вопросам лейтенанта Бэннона легла задача по координации деятельности моряков, летчиков, спецназовцев и агентов ЦРУ — самая тяжёлая и кропотливая работа, итогом которой стал грандиозный план, призванный смести режим религиозных фанатиков Ирана. * * * В феврале 1979 года произошла исламская революция в Иране, в результате которой шах Мохаммед Реза Пехлеви был свергнут, а власть в стране перешла к Революционному совету во главе с аятоллой Рухолла Мостафави Мусави Хомейни. Тогдашний президент США Джимми Картер, предоставив политическое убежище шаху, объявил было о разрыве дипломатических отношений с Ираном, но дипломатам просто не дали покинуть страну — 4 ноября 1979 года толпа фанатиков окружила посольство США в Тегеране, захватив 52 американца. Аятолла Хомейни объявил, что жизни всех заложников он готов обменять на одного шаха, которого он потребовал вернуть в Иран для суда и казни. Когда переговоры с исламскими революционерами зашли в тупик, президент Картер и приказал провести силовую операцию по освобождению заложников в Тегеране. Однако, если посмотреть на карту Ирана, то выяснится, что атаковать Тегеран методом "кавалерийского наскока" никак не получится — иранская столица расположена почти на побережье Каспийского моря. До побережья Персидского залива — более 600 километров, и поэтому все американские самолёты и вертолёты, попытавшиеся пересечь страну с юга на север, были бы неизбежно уничтожены иранскими ПВО. Поэтому план операции под кодовым названием "Орлиный коготь", разработанный при участии Стивена Бэннона, предполагал тайное нападение с фланга — через пустыню Деште-Лут Иранского нагорья. На первом этапе операции предполагалось, что восемь вертолётов CH-53, взлетев с авианосца "Нимиц", забросят под покровом ночи в пустыню 120 бойцов элитного спецподразделения "Дельта", созданного полковником Чарльзом Бекквитом из лучших рейнджеров и морпехов. Место высадки под кодовым названием "Пустыня-1" было выбрано агентами ЦРУ не случайно: здесь в годы второй мировой войны действовала авиабаза британских ВВС, и на сохранившуюся взлётно-посадочную полосу могли сесть транспортные самолёты С-130 "Геркулес", которые бы везли ёмкости с авиационным керосином для дозаправки вертолётов. Далее по плану операции, спецназовцы, заправив топливом вертолёты, должны были перелететь в точку "Пустыня-2" — в 60 километрах от окраины Тегерана. Здесь бойцам "Дельты" предстояло оставить вертолёты с пилотами под маскировочными сетями и на шести грузовиках, заранее подготовленных агентами ЦРУ, отправиться в Тегеран. Смешавшись с толпой "студентов", морпехи, одетые в обычную гражданскую одежду, должны были незаметно добраться до посольства США, под стенами которого день и ночь шли митинги. Ровно в полночь на следующий день должен был начаться второй этап операции. Первая группа "Дельта" берёт штурмом посольство, нейтрализуя "охрану" дипломатов. Вторая — атакует и захватывает аэродром Манзари под Тегераном. И в тот же самый момент американские военные корабли наносят сокрушительный ракетный удар по командным пунктам иранской армии и частям ПВО. С двух авианосцев, стоявших на рейде в Персидском заливе, непрерывным потоком взлетают ударные группы штурмовиков "Корсар-2" — более полусотни машин. Их задача — уничтожить все аэродромы и самолёты иранских ВВС. Когда бойцы "Дельты" подали бы условный сигнал о готовности эвакуации дипломатов, на толпу исламистов обрушился бы настоящий огненный смерч — три или четыре "Ганшипа", барражирующих по кругу над центром Тегерана, могли бы за считанные минуты превратить все кварталы вокруг посольства в дымящиеся и залитые кровью руины. Далее — из точки "Пустыня -2" вылетают вертолёты, которые забирают спецназовцев с освобождёнными американцами — либо прямо с крыши посольства, либо с расположенного по соседству футбольного поля. Лететь им недалеко — до захваченной базы Манзари, где американских героев уже ждут самолёты "Геркулес", готовые в считанные секунды доставить спасённых на базу шестого флота ВМФ США в Египте. А в это время на деморализованных аятолл и иранских генералов с неба сыплются новые бомбы и ракеты, в крупных иранских городах власть берут военные, сохранившие верность прежнему светскому режиму — судя по некоторым деталям, просочившимся в прессу, "Орлиный коготь" должен быть стать частью куда более крупной операции по уничтожению самого режима исламистов. В частности, предполагалось, что с запада Иран атакуют части иракской армии — в то время Саддам Хуссейн был лучшим другом и союзником США. Кроме того, у Тегерана с Багдадом были давние территориальные споры по поводу границы, проходившей по реке Шатт-эль-Араб, образованной слиянием Тигра и Евфрата. Эта река в течение всего ХХ века много раз переходила из рук в руки, но в 1975 году на конференции в Алжире главы государств подписали мирный договор, согласно которому граница была проведена посередине русла. Этот вариант, казалось, устраивал обе стороны, которые ради "выравнивания" границ даже обменялись солидными земельными участками. Однако сразу после революции аятолла Хомейни заявил, что он не признаёт новых границ, что, конечно же, вызвало тревогу в Багдаде. Да и сам Хуссейн был совсем не против получить новые территории — в обмен за участие в "миротворческой операции". Словом, план войны был составлен настолько безупречно, что если бы эта операция состоялась, то "Орлиный коготь" вошёл бы во все учебники истории. * * * Но всё с самого начала пошло наперекосяк. Сначала один вертолёт просто свалился с палубы авианосца ещё до начала операции, затем у другой машины c позывными Bluebird — то есть, "птица-синица" — из-за песчаной бури отказал двигатель, и упавших в пустыне десантников был вынужден подобрать другой вертолёт. Перегруженная машина еле-еле дотянула до места назначения. У третьей "синицы" из-за бури вышли все приборы управления, и экипаж принял решение вернуться на авианосец. Но самый неприятный сюрприз ждал американцев на месте высадки: оказывается, через старую британскую авиабазу иранцы успели продолжить новое шоссе — прямо по старой взлётно-посадочной полосе. Только представьте себе: вертолёты с выключенными огнями заходят на посадку, а прямо на них из темноты несётся бензовоз, а с другой стороны — автобус с иранскими туристами! С туристами разобрались просто — водитель автобуса и около 40 пассажиров были арестованы и заперты на складе. А вот с грузовиком случился прокол — когда водитель попытался удрать от американцев, десантники уничтожили машину метким выстрелом из гранатомёта — всё, как они привыкли делать на войне. Правда, спецназовцы не учли, что бензовоз был залит горючим под завязку, и в небеса взметнулся огромный столб пламени. Однако, несмотря на то, что начало операции было рассекречено, командование настаивало на продолжении миссии — главное, чтобы десантники смогли бы побыстрее заправить вертолёты и, отпустив "Геркулесы", улетели бы дальше. И тут произошла новая катастрофа. Штаб-сержант Дьюи Джонсон, управлявший вертолётом, запаниковал из-за взрыва, и, взлетая после заправки, врезался в самолёт-топливозаправщик. Раздался мощнейший взрыв, и обе машины превратились в факелы. Погиб не только сержант Джонсон, но и пилоты "Геркулеса" — всего восемь человек. Через мгновение на горящем вертолёте сдетонировали боеприпасы — и в солдат, наблюдавших за взрывом, полетели противотанковые ракеты. Одна из ракет попала в соседний вертолёт, раздался новый взрыв, и тут нервы американских коммандос не выдержали. Полковник Чарльз Бекквит отбирал для своего подразделения “Дельта” лучших из лучших бойцов — морпехов и “зелёных беретов”, отдавая предпочтение ветеранам Вьетнама. И все они, как позже выяснилось, были заражены “вьетнамским синдромом”. В панике коммандос открыли беспорядочный огонь по невидимым вражеским солдатам. Пилоты вертолётов, бросив машины, побежали искать спасения в пустыне. Никто даже не вспомнил, что в кабинах брошенных вертолетов остались секретные карты, шифры, таблицы, новейшее оборудование, оружие и тысячи долларов и иранских реалов. С большим трудом полковнику Бекквиту удалось прекратить "бой" и, собрав солдат и пилотов, провести эвакуацию на двух уцелевших самолетах "Геркулес". Адмирал Эдвард Массо позже вспоминал, что лейтенант Бэннон, как личный представитель начальника штаба военно-морских операций, изо всех сил уговаривал и своего начальника, и командование морской пехоты продолжить выполнение задания, говорил, что на авианосце найдутся новые вертолёты, но вскоре пришел приказ из самого Вашингтона: операцию прекратить. Приказ самого президента. Единственный успех, которым тогда удалось похвастаться ЦРУ — это спасение шестерых дипломатов, сумевших сбежать из посольства. Под видом канадских актёров, снимавших фильм, их вывезли из Ирана. * * * Полковник Бекквит со своими головорезами-психопатами не имели ни малейшего понятия, какую именно операцию они так бездарно провалили — нет, не освобождение американских заложников, но переформатирование всего Ближнего Востока по американским лекалам 70-х. Только представьте себе, как бы изменился мир, если бы тогда американцам удалось подавить исламистских фанатиков. Не было бы ни террористических группировок Ближнего Востока, ни затянувшейся на восемь лет ирано-иракской войны, разорившей весь регион, не появилось бы ни "Аль-Каиды", ни всех прочих исламских фанатиков. Возможно, что и операция советских войск в Афганистане была бы закончена гораздо быстрее. Но история не терпит сослагательного наклонения. В итоге Саддам Хуссейн, подготовивший армию для вторжения, решил действовать без оглядки на американцев. И 22 сентября 1980 года иракская армия вторглась в иранскую провинцию Хузестан, разгромив наголову Революционную гвардию Ирана. Возможно, Хуссейн смог бы дойти и до Тегерана, если бы он не слышал из Вашингтона только грозные окрики Картера, для которого самоуправство “верного союзника” стало крайне неприятным сюрпризом — и это всего за полтора месяца до новых президентских выборов 1980 года. Провал операции по спасению американских дипломатов поставил жирный крест на политической карьере Картера, и в ноябре 1980 года выборы выиграл кандидат от республиканцев Рональд Рейган. Кризис с заложниками тогда как будто бы разрешился сам собой — буквально на следующий день после инаугурации Рейгана все 52 заложника были освобождены и отправлены домой. В качестве ответной любезности новый президент снял все санкции с иранских счетов в западных банках. Но для Рейгана вся эта возня в песках Ближнего Востока казалась слишком мелким, скучным и неблагодарным делом. Его артистическая натура требовала более масштабных задач. И он объявил новый "крестовый поход" против мирового коммунизма, начав с крохотных стран Латинской Америки — то есть, с Панамы, Никарагуа, Кубы и т.д. Тогда Белый дом поставил перед военными новую цель — раз свержение марксистских режимов в "банановых республиках" неизбежно приведёт к конфликту с СССР, то флоту нужно заранее готовиться к атомной войне с русскими.  Стив Бэннон как раз и готовил планы начала новой мировой войны. Но чем больше он работал в Пентагоне, тем больше у него возникало вопросов к политике и методам новой администрации. Например, бывший директор ЦРУ Стенсфилд Тернер, работая над книгой мемуаров "Секретность и демократия" прямо предполагал, что провал операции "Орлиный Коготь" стал следствием предательства некоторых его бывших подчинённых, которые не только откровенно подставили американский спецназ, предоставив неверные данные о точке высадки, но и по непонятным причинам "прозевали" саму исламистскую революцию в Иране, хотя все спецслужбы этой страны давно находились под "колпаком" американцев. Ещё больше подозрений вызвали и последующие действия ЦРУ. В частности, в начале 1981 года генерал-майор ВВС США Ричард Секорд, который был одним из координаторов операции "Орлиный коготь" со стороны ЦРУ, организовал офшорную компанию "Энтерпрайз". Его компаньоном стал иранский бизнесмен Альберт Хаким — один из доверенных людей аятоллы Хомейни. Компания занялась тем, что стала поставлять запчасти к тем самым вертолётам CH-53, брошенным американцами в пустыне. Иранцы не стали отказываться от "подарка", а взяли их себе на службу. Позже "Энтерпрайз" стала поставлять в Иран и американское оружие — в частности, противотанковые ракеты TOW и зенитные комплексы MIM-23 Hawk, а сам генерал Секорд, помогавший финансировать террористические группировки в Никарагуа, стал одним из героев скандала “Иран- Контрас”. В июне 1982 года адмирал Томас Хейворд, не согласный с политикой администрации Рейгана, подал в отставку. Следом уволился и Стив Бэннон, переживавший самое острое разочарование в своей жизни — прежний президент Картер оказался безвольным тюфяком, а новый президент Рейган стал в открытую сотрудничать с вчерашними врагами. И Бэннон решил порвать с флотской карьерой, решив отныне работать только на себя. * * * Ещё будучи служащим Пентагона, Стив Бэннон поступил на учёбу в университет Джорджтауна, получив диплом по специальности "национальная безопасность". Но теперь Бэннона интересовала экономика, и он поступил в Harvard Business School. — Кто-то сказал мне, что, если намерен попасть на Уолл-стрит, нужно окончить Гарвард, — так рассказывал он в интервью Bloomberg. После бизнес-школы Бэннон получил работу в инвестиционной компании Goldman Sachs, в отделе слияний и поглощений. — Первое правило, которым меня научили в Goldman Sachs, что работа — это как монашество, — так рассказывал он журналистам о секретах своего успеха. — Ты должен работать без продыху, чтобы полностью погружаться в клиентский сервис. Второе правило: не будь первым парнем, рвущимся в дверь, потому что ему достаются все стрелы. Пусть сначала новый рынок попробуют другие, а мы подождём, что там получится… Тем не менее, Бэннон нарушил оба правила. Работа на фондовой бирже не помешала ему жениться на брокере Кэтлин Съюзан Хофф и воспитывать дочь Морин. В 1990 году Бэннон открыл собственную инвестиционную компанию Bannon & Co и начал сам формировать новый рынок медиаконтента. Он взял телерейтинги и статистику по продажам видеокассет и стал оценивать телевизионные шоу и сериалы как обычные активы. И стал вкладывать средства в медиапроекты, среди которых самым успешным оказался комедийный телесериал Seinfeld — о жизни американского стенд-ап комика Джерри Сайнфелда, который вошёл в рейтинг "Пятьдесят величайших телешоу всех времен". Как пишут журналисты, именно этому проекту Бэннон и обязан своими миллионами. Но просто инвестировать деньги в медиаактивы было скучно. В 1998 году Бэннон продал компанию банку Societe Generale и решил сам снимать кино. Опыт у него уже был — в 1991 году Бэннон инвестировал деньги в фильм известного актёра Шона Пенна "Индеец-беглец", и тот пригласил Стива на пост исполнительного продюсера, чтобы инвестор смог бы проконтролировать расход каждой копеечки. Снимать кино понравилось, и в 1999 году Бэннон сам снял фильм "Тит" — по трагедии Уильяма Шекспира "Тит Андроник". На роль Тита он пригласил самого Энтони Хопкинса. * * * После терактов 11 сентября 2001 года, когда Бэннон увидел, как сбылись в жизнь все предсказания об опасности заигрывания с радикальными исламистами, он переключил своё внимание на документальное кино. Именно тогда он сформулировал доктрину Alt-right — то есть, "альтернативного правого консерватизма", которую сегодня и взял на вооружение Трамп. Но тогда новое политическое течение нуждалось в героях, и тогда Бэннон решил снять серию фильмов о своих любимых политиках. И первым из них стал Рональд Рейган, которому Бэннон посвятил вышедший на экраны в 2004 году фильм "Перед лицом зла: войны Рейгана словом и делом". И совершенно неважно, что сам Бэннон думал о Рейгане, когда сам работал в Петагоне — раз "крутой парень" Рейган сейчас ассоциируется у американцев с консерватизмом, значит, Рейган будет иконой и новых "альтернативных правых" — такова политика. Второй фильм Бэннона "Огонь из глубины: Пробуждение женщины-консерватора", вышедший на экраны в 2010 году, был в лучших традициях либерального политеса посвящён женщинам-политикам — в частности, Маргарет Тэтчер, Саре Пейлин и практически неизвестной за пределами США журналистке — Энн Коултер. Символично, что как раз в этот момент его собственные отношения с женщинами переживали далеко не лучшие времена. Его третья жена — актриса и режиссер Дайан Клоузи подала иск в суд, требуя развода. На волне скандала всплыли откровения его второй жены Мэри Луизы Пикар, утверждавшей, что Бэннон избивал ее. С тех пор Бэннон решил больше никогда не жениться, посвятив себя воспитанию дочерей — их у него трое. Наконец, третий фильм "Occupy Unmasked", вышедший в 2012 году, был адресован врагам консерватизма — левым движениям типа Occupy Wall Street и всем прочим "цветным революционерам", которых Бэннон назвал "канализационными крысами". 2012 год стал знаковым для Бэннона и по другим причинам. Во-первых, Бэннон стал основателем и директором Института подотчётности правительства (GAI — Government Accountability Institute). Это своего рода частное расследовательское агентство, собирающее для ведущих СМИ факты о злоупотреблениях политиков. Так, в 2015 году было опубликовано расследование Петера Швейцера "Деньги Клинтонов: неизвестная история о том, как и почему иностранные правительства и бизнесмены помогли Биллу и Хиллари стать богатыми".  Во-вторых, Бэннон стал главным редактором сайта Breitbart News, который основал журналист Эндрю Брейтбарт, бывший основатель и главный редактор влиятельного издания The Huffington Post, решивший из-за правительственной цензуры уйти на вольные хлеба. Они познакомились ещё в период работы над фильмом о Рональде Рейгане, знакомство переросло в дружбу, и вскоре Бэннон стал бизнес-партнёром и спонсором Breitbart News. А после смерти Эндрю — и главным редактором его сайта. И уже тогда проявился его главный мотив: противостояние с миром ислама, который Бэннон считает главным врагом западной цивилизации. О России сайт пишет постольку-поскольку, считая, видимо, "русскую угрозу" эдаким пугалом, которое идёт в ход всякий раз, когда требуется отвлечь внимание избирателей от действительно серьёзных проблем. Лишь однажды — ещё в самом начале 2014 года — Бэннон пророчески попенял Обаме, что тот не понимает, что "русские не собираются позволить Украине попасть в сферу влияния США и ЕС без борьбы". "Думаю, что всех, будь то либерал-демократы или республиканцы правого толка, пугает, что Обама не выглядит достаточно авторитетным перед реально жёсткими парнями — вроде Владимира Путина и его ребят, — писал Бэннон. — То, что Обама говорит в последние пару дней, звучит довольно инфантильно — особенно на фоне того, что обамовский министр обороны собрался сократить армию до размеров меньше, чем во время Второй мировой... Они подрывают главную силу Америки…» Нынешний взлёт Бэннона произошёл в августе 2016 года, когда кандидат в президенты США Дональд Трамп назначил его новым руководителем своей избирательной кампании вместо Пола Манафорта, которого обвинили в наличии незаконных финансовых связей с бывшим президентом Украины Виктором Януковичем и украинским олигархом Ринатом Ахметовым. Причём дело тут вовсе не в Украине и не в Януковиче, и даже не в нарушении американских законов о лоббизме, согласно которым нужно платить налоги с тех сумм, которые иностранные государства тратят на продвижение своих интересов в Вашингтоне. Как выяснили журналисты, Пол Манафорт занимался лоббизмом нелегально, используя две сторонние компании – Mercury LLC и Podesta Group Inc. Последняя фирма принадлежит братьям Тони и Джону Подеста, которые в прошлом активно работали с Фондом Клинтонов, а Джон Подеста в то же самое время был топ-менеджером предвыборной кампании Хиллари. Этого Трамп простить уже никак не мог. Он уволил Манафорта, пригласив на его место скандально известного основателя движения "альтернативных правых", который не был связан с лоббистскими компаниями и вашингтонской пиар-тусовкой. Над Трампом тогда откровенно посмеивались — дескать, ну что смыслит в политических компаниях этот ваш "альтернативный расист", но именно Бэннон посоветовал Трампу сосредоточиться на внутренних проблемах Америки, завоевав симпатии простых избирателей, которым осточертели все геополитические эксперименты демократов. Также Бэннон и поссорил Трампа со всем вашингтонским истеблишментом, посоветовав миллионеру не стесняться в выражениях и идти до самого победного конца. Сегодня Стив Бэннон самым ярким образом подчёркивает свой особый статус при президенте США — несмотря на строгий дресс-код Белого дома, регламентирующий даже длину юбок и ширину галстуков, строгим  костюмам он предпочитает мешковатые пиджаки, хлопковые рубашки и обычные затрапезные штаны. Дополняет образ небритость и пышная шевелюра волос — почти такая же, как и у самого Трампа. Кавардак, по отзывам вашингтонских журналистов, царит и в рабочем кабинете Бэннона, привыкшего делать десятки дел одновременно. На стене всех гостей встречает фотография в рамке: красивая молодая девушка с автоматом на коленях гордо восседает на золотом троне, который, как уверяют, принадлежал самому Саддаму Хусейну. Это — дочь Стива Бэннона Морин Бэннон, которая пошла по стопам отца и, окончив Академию Вест-Пойнт, стала служить в штабе 101-й воздушно-десантной дивизии США. Отмщение за сломанную карьеру и за упущенные возможности — вот главный лейтмотив всей деятельности Бэннона на новом посту. И первыми, кто ощутил на себе "доктрину Бэннона", стали граждане семи мусульманских стран — Сирии, Ливии, Судана, Йемена, Ирана, Ирака и Сомали, которых президент США распорядился не пускать в страну. Более того, под подозрение попали и выходцы из этих стран, обладающие видом на жительство в США – их теперь пускают в страну только после дополнительных проверок. Следом Белый дом обрушился и на Иран, где только и успели вздохнуть, освободившись от санкций. Что ж, если Барак Обама гордился "ядерной сделкой" с Исламской республикой, то Трамп — с подачи Бэннона — уже фактически объявил о её разрыве. Более того, под удар попала и Россия — союзница Ирана в сирийской войне. Вне всякого сомнения, Бэннон будет наращивать давление на российские власти, заставляя их отказаться от поддержки Ирана и Сирии. Что ж, древние греки не зря говорили, что нельзя слишком долго упиваться местью. Ведь сегодня уже сам Стив Бэннон ставит крест на всей программе "альтернативных правых", обещавших перед выборами разобраться, в первую очередь, с экономическими проблемами внутри самой Америки. Но вместо этого они вновь загнали Трампа в проторённую колею нового геополитического противостояния. А экономика пусть  подождёт до новых выборов. 

Выбор редакции
18 февраля, 06:14

WHEN THE DEMOCRATS DO IT, THAT MEANS THAT IT’S NOT ILLEGAL:  Read all about the Jimmy Carter transi…

WHEN THE DEMOCRATS DO IT, THAT MEANS THAT IT’S NOT ILLEGAL:  Read all about the Jimmy Carter transition team’s secret 1976 contacts with the USSR.

Выбор редакции
14 февраля, 15:52

FINALLY, SOME GOOD NEWS: Older Judges and Vacant Seats Give Trump Huge Power to Shape American Court…

FINALLY, SOME GOOD NEWS: Older Judges and Vacant Seats Give Trump Huge Power to Shape American Courts. There are 870 Article III federal court judgeships, the vast majority on district courts or appeals courts like the one that recently upheld a halt on Mr. Trump’s immigration ban. These judges are appointed by the president and […]

13 февраля, 18:30

FROM JOEL KOTKIN, AN IDEA SO CRAZY IT JUST MIGHT WORK: Decentralize government to resolve country’s…

FROM JOEL KOTKIN, AN IDEA SO CRAZY IT JUST MIGHT WORK: Decentralize government to resolve country’s divisions. America is increasingly a nation haunted by fears of looming dictatorship. Whether under President Barack Obama’s “pen and phone” rule by decree, or its counterpoint, the madcap Twitter rule of our current chief executive, one part of the […]

13 февраля, 00:00

What I Learned Hosting a Radio Show With Steve Bannon

Kathryn Jean Lopez, NROIt was a Catholic radio show, and we talked about life and faith and how you integrate the two. It was weekly over the course of a number of months in 2012, and I do remember that we had one politically oriented show around Election Day. In that episode, we talked with Steve’s friend Pat Caddell (formerly of the Jimmy Carter White House) about Catholics and the political culture of both parties.

12 февраля, 15:24

Why Trump’s Love Affair With Netanyahu Won’t Last

These two men are destined to clash. Bet on it.

12 февраля, 10:48

Трамп — Ельцин сегодня? Как Трампу и Путину не стать Ельциным завтра

Не так давно Борис Межуев запустил новый мем, который пошел гулять по интернету: Трамп — новый Ельцин. Как и всякий удачный мем, он порождает множество репостов и протестов. Говорят, что на самом деле Трамп — Анти-Ельцин, а вот Обама как раз Ельцин и есть. И связаны эти оценки чаще с личным отношением оценивающего ко всем перечисленным: кого любим, против кого дружим

10 февраля, 20:14

What Happens When White House Aides Get Too Famous?

Team Trump might want to remember the dangers of flying too close to the spotlight.

10 февраля, 09:11

Апелляционный суд отказался возобновлять действие иммиграционного указа Трампа

Апелляционный суд в США принял решение не возобновлять действие иммиграционного указа Дональда Трампа, которым он пытался запретить въезд на территорию США граждан из семи стран с преобладающим мусульманским населением. Таким образом, решение судьи Джеймса Робарта осталось в силе, отмечает Reuters. А администрации Трампа, по-видимому, придется доказывать правомочность указа перед Верховным судом США. Решение принимал апелляционный суд девятого округа в Сан-Франциско (штат Калифорния) - самый крупный среди подобных судов в США, а также наболее либеральный: большинство судей в него были назначены президентами-демократами. В качестве оснований для своего решения жюри из трех судей указало, что Минюст не представил схемы того, как можно отменять и возобновлять действие указа частично, а также не привел доказательств опасности, угрожающей американцам при въезде в страну мусульман из семи стран. Судьи также подчеркнули, что Минюст пытался обосновать позицию того, что действия президента в этом случае не должны подвергаться сомнению, так как речь идет о национальной безопасности. "Мы с этим не согласны", - отметило жюри. Самому либеральному суду грозит реорганизация Президент Трамп немедленно отреагировал на вердикт в своем Twitter: "Увидимся в суде, на кону - безопасность нашей страны!". Позднее он назвал решение "политическим" и выразил уверенность, что в итоге Белый дом одержит победу в этой тяжбе. Reuters отмечает, что двое из трех судей в жюри были назначены президентами-демократами - Джимми Картером и Бараком Обамой, а третий - Джорджем Бушем-младшим, республиканцем. Их решение было единогласным и анонимным. Любая из сторон может принять решение перенести рассмотрение дела в Верховный суд США. Важную роль в этом в перспективе может сыграть назначение нового судьи Верховного суда - Нейла Горсача, последовательного консерватора, которого предложил на эту должность Трамп. Сейчас в Верховном суде поровну либералов и консерваторов (по 4), и если конгресс утвердит Горсача, номинально у Трампа будет преимущество при рассмотрении дела. Однако сам процесс может натолкнуться на активное противодействие демократов. Минюст США объявил, что изучает решение апелляционной инстанции и имеющиеся в распоряжении ведомства варианты. История противостояния Указ президента США "О защите страны от въезда иностранных террористов" был подписан 27 января и стал самым резонансным решением за первые дни работы новой администрации. Документ приостановил прием беженцев: из Сирии - на неопределенный срок, из других стран - на 120 дней. Также на 90 дней был запрещен въезд гражданам стран, вызывающих "особую озабоченность". Это семь стран с преимущественно мусульманским населением: Сирия, Иран, Ирак, Ливия, Сомали, Судан и Йемен. Указ Трампа вызвал бурю протестов в США и по всему миру. Судья из Сиэттла Джеймс Робарт при рассмотрении иска властей штатов Вашингтон и Миннесота, направленного против иммиграционного указа, ввел временный запрет на его выполнение. Выданное судебное предписание действует в масштабах всей страны. Ведомства, ответственные за выдачу виз и пограничный контроль, сообщили, что граждане упомянутых в указе Трампа стран имеют право въехать в США при наличии действительной визы. Минюст подавал апелляцию, упирая на то, что указ Трампа основан на его суждениях о национальной безопасности. Трамп называл решение "так называемого судьи" Робарта "смехотворным".(https://www.newsru.com/wo...)

10 февраля, 09:11

Апелляционный суд отказался возобновлять действие иммиграционного указа Трампа

Апелляционный суд в США принял решение не возобновлять действие иммиграционного указа Дональда Трампа, которым он пытался запретить въезд на территорию США граждан из семи стран с преобладающим мусульманским населением. Таким образом, решение судьи Джеймса Робарта осталось в силе, отмечает Reuters. А администрации Трампа, по-видимому, придется доказывать правомочность указа перед Верховным судом США. Решение принимал апелляционный суд девятого округа в Сан-Франциско (штат Калифорния) - самый крупный среди подобных судов в США, а также наболее либеральный: большинство судей в него были назначены президентами-демократами. В качестве оснований для своего решения жюри из трех судей указало, что Минюст не представил схемы того, как можно отменять и возобновлять действие указа частично, а также не привел доказательств опасности, угрожающей американцам при въезде в страну мусульман из семи стран. Судьи также подчеркнули, что Минюст пытался обосновать позицию того, что действия президента в этом случае не должны подвергаться сомнению, так как речь идет о национальной безопасности. "Мы с этим не согласны", - отметило жюри. Самому либеральному суду грозит реорганизация Президент Трамп немедленно отреагировал на вердикт в своем Twitter: "Увидимся в суде, на кону - безопасность нашей страны!". Позднее он назвал решение "политическим" и выразил уверенность, что в итоге Белый дом одержит победу в этой тяжбе. Reuters отмечает, что двое из трех судей в жюри были назначены президентами-демократами - Джимми Картером и Бараком Обамой, а третий - Джорджем Бушем-младшим, республиканцем. Их решение было единогласным и анонимным. Любая из сторон может принять решение перенести рассмотрение дела в Верховный суд США. Важную роль в этом в перспективе может сыграть назначение нового судьи Верховного суда - Нейла Горсача, последовательного консерватора, которого предложил на эту должность Трамп. Сейчас в Верховном суде поровну либералов и консерваторов (по 4), и если конгресс утвердит Горсача, номинально у Трампа будет преимущество при рассмотрении дела. Однако сам процесс может натолкнуться на активное противодействие демократов. Минюст США объявил, что изучает решение апелляционной инстанции и имеющиеся в распоряжении ведомства варианты. История противостояния Указ президента США "О защите страны от въезда иностранных террористов" был подписан 27 января и стал самым резонансным решением за первые дни работы новой администрации. Документ приостановил прием беженцев: из Сирии - на неопределенный срок, из других стран - на 120 дней. Также на 90 дней был запрещен въезд гражданам стран, вызывающих "особую озабоченность". Это семь стран с преимущественно мусульманским населением: Сирия, Иран, Ирак, Ливия, Сомали, Судан и Йемен. Указ Трампа вызвал бурю протестов в США и по всему миру. Судья из Сиэттла Джеймс Робарт при рассмотрении иска властей штатов Вашингтон и Миннесота, направленного против иммиграционного указа, ввел временный запрет на его выполнение. Выданное судебное предписание действует в масштабах всей страны. Ведомства, ответственные за выдачу виз и пограничный контроль, сообщили, что граждане упомянутых в указе Трампа стран имеют право въехать в США при наличии действительной визы. Минюст подавал апелляцию, упирая на то, что указ Трампа основан на его суждениях о национальной безопасности. Трамп называл решение "так называемого судьи" Робарта "смехотворным".(https://www.newsru.com/wo...)

10 февраля, 04:40

Time to Put Rupert Murdoch on Notice

When Rupert Murdoch bid on the Wall Street Journal in 2007, his critics unleashed their stores of rhetorical ammo. Murdoch, they hollered, was an apologist for the Chinese regime. He was a political opportunist who had traded newspaper support to governments in return for regulatory favors. He had repeatedly broken promises about the direction he would take newspapers once he assumed control. Journalistic calamity was assured for the Journal if he took ownership!Few made as much anti-Rupert noise as I did. But last fall, I amended those thoughts in a piece about the future of the Murdoch media empire when the Good Lord finally musters the courage to gather him in. As I wrote, Murdoch had retooled the Journal into a more general interest publication during his nine years of ownership. But he had not, as I had forcefully predicted, sullied the paper—as he has almost every journalistic property he has ever purchased. The Journal has increased circulation, expanded its scope and has recently broken big stories on Theranos, Bridgegate, Medicare fraud, cyber-privacy and the Malaysia scandal.Alas, my reconsideration may have premature, based on the reporting of the Financial Times’ Matthew Garrahan, Politico’s Joe Pompeo and other recent media rumblings. Circumstantial evidence is collecting like soap scum in a bathtub that Murdoch may be working behind the scenes at the Journal and elsewhere to insinuate himself with Donald Trump, depriving his readers of the aggressive coverage they deserve.The standard wrap against Murdoch has always been that he’s a right-wing monster. That’s just not the case. He’s no more a conservative than Trump is. Like Trump, he takes no principled positions that might impede the making of money or the expansion of his empire. Short of scruples, Murdoch persistently jostles his way to where power resides to make deals. If that means dumping the Tories and supporting the candidacy of Labour Party candidate Tony Blair, so be it. If that means giving his New York Post’s primary endorsement to President Jimmy Carter three days after applying for a $900 million Export-Import Bank loan, so be it, too. If that means throwing a fundraiser in 2006 for Sen. Hillary Clinton’s reelection effort, hell yes.The Trump tilt is obvious at Murdoch’s Fox News Channel, where primetime hosts Bill O’Reilly, Tucker Carlson and Sean Hannity each give him a loofah massage every night. The signs are more subtle at the Journal, where Murdoch’s aura if not presence, can be gleaned. Journal Editor-in-Chief Gerald Baker now faces a minor newsroom rebellion over his newspaper’s coverage of the Trump administration, which some think is diluted.Pompeo writes: “Baker has been hesitant to allow Journal reporters to characterize Trump’s false assertions as lies and has suggested that media ‘elites’ are out to get Trump. During the campaign, reporters say, some of his editorial decisions tended to downplay Trump’s transgressions while he urged his staff to be tougher on Hillary Clinton.”Baker’s leadership may have caused his respected deputy editor-in-chief, Rebecca Blumenstein, to bail from the paper for a job at the New York Times. Baker’s memo about Blumenstein’s departure caused audible gasps in both the Manhattan headquarters of the Journal and the Washington bureau, Pompeo reports.“[Baker] doesn’t have the support of newsroom,” an anonymous Journal editor told Pompeo. “I’ve never worked at a place where the editor in chief didn’t have that.” While that may be an overstatement—Baker would hardly be the first newsroom general to be scorned by his troops—it sometimes takes an overstatement to make a point.Did Murdoch whisper into Baker’s ear that he wanted Trump to get an easy ride? It’s easy to imagine after Murdoch swung his support to Trump last spring. But that’s not how Murdoch works. He promotes to positions of power the journalists who, like Baker, have a history of bending to his will in lesser jobs. As Village Voice writer Jack Newfield once said of Murdoch, “He doesn’t have to come into the newsroom and personally slant stories. Reporters anticipate his needs—like Russia under Stalin.”Elsewhere on the creeping Murdoch influence front, the FT’s Garrahan broke a story on Thursday about Murdoch sitting in on an interview last month between Trump and former British cabinet minister Michael Gove. The interview appeared in Murdoch’s Times of London, and while there’s nothing automatically untoward about the owner of a newspaper sitting in on an interview, those details are usually public. What’s unsettling about the Gove-Trump-Murdoch meeting is that the Times piece made no mention that Murdoch was in the room, nor did the photo accompanying the story include a view of Murdoch, according to Garrahan.Garrahan writes, “Mr. Murdoch’s presence is a sign of the mogul’s interest in Mr. Trump and his close relationship with the new president and his family.” How wide is that interest? In an earlier FT piece, Garrahan reported that Ivanka Trump served until recently as a trustee for shares of 21st Century Fox and News Corp that belong to Murdoch youngest daughters, Grace and Chloe. Murdoch, it’s worth mentioning, has supported Gove’s political ambitions. Gove earns £150,000 a year from the Times for his contributions, Garrahan reports.Murdoch’s political maneuverings deserve our attention. First I thought I was right about him being an unfit owner of the Journal. Then, nine years of low-interference by him indicated that I was wrong. This week, I’m thinking that I was right about him in the first place. Rupert, you’re on notice.******No, I’m not going to call Murdoch a genocidal tyrant. Here’s some of my earlier work on the man. Send generic insults to Shafer.Politico@gmail.com. Send specific insults to bhounshell@politico.com. My email alerts has never watched Sky News, my Twitter feed has never gotten a Harper Collins book contract and my RSS feed refuses to appear on Fox.

10 февраля, 02:39

Comedians get bump by skewering Trump

In late-night ratings fight, making fun of the president is a winning strategy — the tougher the better.

10 февраля, 02:22

Appeals court panel rules unanimously against Trump travel ban

The 9th Circuit decision is not a final one on the legality of President Donald Trump’s order.

10 февраля, 00:00

Never Normal Is the New Normal at the White House

Walter Shapiro, Roll CallThere are indelible details, admittedly sometimes exaggerated, that shape our memories of every presidency: A drunk Richard Nixon talking with the White House portraits. Jimmy Carter monitoring who used the White House tennis courts. George H.W. Bush looking baffled by a supermarket scanner. Bill Clinton … nah, let’s not go there. Barack Obama limiting himself to just seven lightly salted almonds a night.

Выбор редакции
09 февраля, 16:00

SO LET’S ABOLISH IT: Why Do We Have a Department of Education? Jimmy Carter’s Debt to a Teachers Un…

SO LET’S ABOLISH IT: Why Do We Have a Department of Education? Jimmy Carter’s Debt to a Teachers Union. Public education existed well before 1980, but an unpopular President Carter wanted the nation’s largest union on his side before an election. I say abolish it, but not until it’s had a year or two to […]

09 февраля, 02:24

Should You Go to the White House Correspondents’ Dinner?

The White House Correspondents’ Dinner matters so little to me, I don’t care whether they stage it as scheduled at the Hinckley Hilton on April 29, cancel it, revamp it or load it onto a garbage barge, float it down the Potomac and sink it at the mouth of the Chesapeake Bay. But Washington being what it is, the WHCD has become a subject of controversy and concern, much complicated by the arrival of Donald J. Trump to the White House. The president has already skipped the Alfalfa Club, an event that began a century ago as a celebration of the birth of Gen. Robert E. Lee, and where plutocrats, military brass, business executives, senators, SCOTUS members, power brokers and other Washington potentates gather in formal wear to eat and kibitz and josh. It would have been in Trump’s interest to mix with that crowd. He probably didn’t go because he’s a prickly man by nature, and they would have teased him.Given his lack of love for the press, Trump will probably no-show the Gridiron Club’s “journalism frat” party in March, too. Gridiron, like Alfalfa, gently roasts the powerful with skits and speeches, and, as noted, Trump doesn’t like that treatment. As for the WHCD, he was chopped into fetid chucks of mincemeat at that event in 2011 by President Barack Obama and host Seth Meyers. The prospect of reliving the searing 2011 affair is probably enough reason for Trump to opt out this year. Why expose himself to additional abuse at a party that celebrates a profession populated with “very dishonest” and “lying, bad people,” to use Trump’s words?Other participants drifting away from the event include The New Yorker and Vanity Fair, which have canceled the parties they traditionally stage on WHCD weekend. (Vanity Fair’s Graydon Carter says he’s going fishing instead, citing “Trump” as his reason.) So relentless has been the badmouthing of the dinner that the organization’s president had to issue a statement that the party would go on no matter what. The WHCD has been an ugly spectacle for more than a generation, as this 1992 feature story by Michael Dolan in Washington City Paper attests. At its core, the party resembles any awards ceremony and gala night you might have attended. I imagine that the Carpet Layers Association of Nebraska, if it exists, throws an annual party, too, where carpet layers and their friends (contractors, builders, zoning officials) put on nice clothes to chew chicken and quaff beverages and give funny speeches and give out awards for best carpet-laying and grant scholarships to apprentice carpet layers. The primary sociological differences between the WHCD and the Carpet Layers Association of Nebraska gathering are few. Hollywood celebrities attend the WHCD, the WHCD ladies wear fancier gowns, the WHCD draws a larger crowd (upward of 3,000), and the WHCD chicken is worse than its Nebraska cousin, but that’s about it. Both events tap the innate human need to gather the tribe annually to proclaim its importance and slake egos. The WHCD wraps itself in First Amendment ideals but gives only a small share of its kitty to journalism scholarships, as the Washingtonian’s Luke Mullins noted two years ago. As The Law of Tax-Exempt Organizations author Bruce Hopkins told Mullins, “It strikes me that the primary purpose is to promote opportunities for journalists. … The charitable, educational part is more secondary than primary.”Even WHCD supporters have to admit that it has so outgrown its original mandate that hunks of flesh dangle from its frame like the Fat Man at the circus. Yet the party will persist until the feeding of egos becomes a crime. Or will it? The appetite for boycotts never ceases to amaze, and some are calling for a boycott of the event or abolishment of it altogether. The anti-WHCD movement places its proponents on the horns of a dilemma. Are they suddenly against it because it stinks? Because if they are, they have some explaining to do. The C-SPANed event (since 1993) and its red carpet excesses have stunk for a long time, probably since 1945, when Frank Sinatra, Danny Thomas, Jimmy Durante, Fanny Brice and Danny Kaye performed. The celebritization of the gala got going in 1987, when journalist Michael Kelly brought Fawn Hall as a guest, commencing a cycle of invitational one-upmanship that persists today. The New York Times has boycotted it for years based on its odor. Or, are the dinner’s detractors suddenly against it because Trump is the president and he might attend, and dignifying him with their presence appalls them? You can just see Washington journalists running endlessly on this Mobius strip. My uber-boss, John Harris, put it well to the Daily Beast when he said, “My view is that the dinner has taken on exaggerated importance in the eyes of many and the questions about this year’s event may be just the latest manifestation of that exaggerated importance.” Damned if you do, double-damned as a prig if you don’t, triple-damned if you take up our precious time debating the relevance of a gaudy night out, and quadruple-damned for revealing your anti-Trump bias. As Nerd Prom director Patrick Gavin put it, at this point, everybody would interpret a boycott of the dinner as a boycott of Trump, and do embattled journalists really want to go down that path right now? U.S. News’ Robert Schlesinger unloaded on the party in an opinion piece instructing reporters to “make other plans that night and if [Trump] does attend, let the ratings- and crowd-obsessed narcissist freak address an empty ballroom.” You can smell the blood on the dilemma’s horns! Should journalists risk offending Trump by canceling, or should they wait for Trump to dis them by tossing the invitation?If Trump declines to attend, he won’t make history, he’ll just take the White House out of the White House Correspondents’ Dinner, as Richard Nixon did in 1972 when he sat it out, as Jimmy Carter did in 1978 and as a gun-shot Ronald Reagan did in 1981. As long as journalists enjoy playing dress up and getting drunk—which by my calculations will be a long time—the WHCD will muddle through whatever rhetorical mud you want to throw at it. What does not kill the WHCD will only make it live a little longer. So go ahead and dump on its attendees. Experienced pressies have become accustomed to abuse, especially in the Trump era. They hardly feel your jabs.******I attended the event in 1992 so I would have a frame of reference to edit Dolan’s piece. Like most of what he wrote for me, it didn’t need editing. I was the guest of the Economist’s Michael Elliott, a peach of a fellow who bolstered me in my early days as a journalist when I needed bolstering. Send peaches to Shafer.Politico@gmail.com. My email alerts is a fine, non-meat chicken substitute. My Twitter feed lives for the red carpet. My RSS feed won’t attend any party it’s invited to.

Выбор редакции
08 февраля, 19:28

Annette Bening: 'We can all learn a lot from Jimmy Carter' – video interview

Annette Bening, the star of Mike Mills’s Oscar-nominated 20th Century Women, speaks of her admiration for former president Jimmy Carter, whose ‘crisis of confidence’ speech features in the film, and her belief that his scepticism about materialism has been proved correct. She also discusses the differing approaches to parenthood today and in the late 1970s, when the movie is set• 20th Century Women is released in the UK on 10 February Continue reading...

08 февраля, 18:36

Импичмент Трампу: за что, как и когда

Уникальный президент США уникален во всем, даже в скорости вероятного отрешения от должности Дональд Трамп, избежав убийства, о вероятности которого говорили немало экспертов, обречен на импичмент. Все было готово уже тогда, когда стоя на ступенях лестницы Капитолия в окружении своих родных, друзей и врагов, президент произносил свою — без преувеличения революционную — речь на церемонии инаугурации 20 января. В тот же день две американские организации — RootsAction («Корневые действия») и Free Speech For People («Свободная речь для народа») — официально запустили кампанию по импичменту.

08 февраля, 02:06

Court dubious of government arguments on Trump's travel ban

A federal appeals court panel is expected to rule soon on the executive order barring refugees and visitors from seven Muslim countries.

07 февраля, 22:41

Here's What You Need To Know About The Big Court Hearing On Trump's Travel Ban

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); Lawyers for the federal government and the states of Washington and Minnesota will face off in court on Tuesday for what is likely to become the biggest test President Donald Trump has seen yet for his executive order restricting immigration and refugee resettlement from predominantly Muslim countries. There are several similar challenges in federal courts across the country. But at least for now, all eyes will be on the San Francisco-based U.S. Court of Appeals for the 9th Circuit, which is scheduled to hear oral arguments and stream them live on its website starting at 6 p.m. Eastern time. Why does this particular legal challenge matter above all the others? Below are some common questions and answers about it. What exactly will the appeals court be deciding? The case came to the 9th Circuit as an emergency motion by the Trump administration, which requested that the court put on hold a lower-court ruling that effectively blocked the executive order nationwide. That ruling, by U.S. District Judge James Robart ― a George W. Bush appointee who Trump has since targeted with angry tweets ― did not pass judgment on the ultimate legality of the travel ban. Instead, it was styled as a temporary restraining order, and all the appeals court needs to decide at this stage is whether Robart correctly determined the legal standard for his decision. This explains why the Department of Justice, in its weekend motion, used words such as “likelihood of success on the merits” and alluded to chances of “irreparable harm” to the government: Lawyers for the administration are arguing that Robart’s decision is injuring the executive branch ― and its authority over immigration policy ― every day that the travel ban isn’t in place.  It’s an argument that some legal observers are calling extreme, and it stands in contrast with the argument that the states of Washington and Minnesota are offering to maintain the freeze on the executive order: that its implementation causes irreparable harm to them, their residents and many of the programs the states manage. Can the court declare the president’s travel ban unconstitutional? Not at this stage. In fact, it is highly likely that the 9th Circuit will simply decide if Robart applied the correct standard for temporary restraining orders. In passing, the court may mention the larger constitutional questions surrounding the case ― the scope of presidential power over immigration, or whether the travel ban amounts to religious discrimination or a denial of equal protection of the laws. But Robart’s ruling was narrow, relatively short, and only of temporary application — even though it essentially ties the federal government’s hands while the litigation is ongoing. On that score, the two sides have already proposed a briefing schedule so that Robart may decide if his ruling should be extended. So expect more court filings, more oral arguments, and possibly another televised showdown for that hearing later this month. (There’s a slight possibility the 9th Circuit will punt altogether and tell DOJ that a temporary restraining order isn’t even appealable under court rules. Which means the states will win this early round and the 9th Circuit will get a later chance to review whatever Robart does next with the case.) Why this case and not the others? Several courts in different parts of the country have already blocked or ruled against aspects of Trump’s travel ban ― but only with respect to a small subset of immigrants and travelers stranded at airports or mid-travel. Robart’s ruling, on the other hand, was more significant because it put the brakes on the executive order nationwide ― all thanks to a theory of legal harm that Republican-led states deployed effectively during the Obama years: that states as a whole suffer as a result of an ill-conceived or illegal federal policy. Here, Washington and Minnesota successfully cited that theory of standing to sue the government while arguing they have the right to sue in court to stop the executive order. In fact, Robart mentioned the very case brought by Texas and 25 other states against Obama’s executive action on immigration for the proposition that immigration laws should be uniform across the country. And that if one state is potentially harmed by the policy, the policy must be put on hold for every state. Expect the 9th Circuit to address this theory of standing at Tuesday’s oral arguments. In its legal briefs, the DOJ calls the states’ harms “speculative” and “hypothetical” ― an argument that, if accepted, might lead to the dismissal of the case.   Who else has weighed in on the case? For a case at such an early stage in the process, briefs and filings from all corners have poured in before the 9th Circuit ― most of them supporting the states of Washington and Minnesota. Perhaps the most significant of them was a declaration attached to a brief from the states that was signed by former national security and intelligence officials who have served under both Democratic and Republican administrations. Their document matters because many of them were intimately familiar with the threats the country faced from terrorist sources. The 9th Circuit could find persuasive their contention that Trump didn’t sign the executive order to protect national security, and thus there’s no urgency in lifting the hold on the travel ban right now. Others who have weighed in on the controversy include tech companies; a coalition of states led by New York, Pennsylvania and Massachusetts; the American Civil Liberties Union; immigrants’ rights advocates, legal scholars, labor groups and other organizations with an interest in seeing Trump’s travel ban rescinded altogether. Also noteworthy: HIAS, one of the world’s oldest refugee relief organizations, also filed a brief opposing the executive order. HIAS once helped a judge who now sits on the 9th Circuit resettle in the U.S. with his family after they fled communist Romania. What judges have been assigned to the case? The three federal judges preparing to hear the oral arguments represent a cross-section of the political spectrum.  They are U.S. Circuit Judge William Canby, an appointee of President Jimmy Carter based in Phoenix; U.S. Circuit Judge Richard Clifton, an appointee of President George W. Bush who is based in Hawaii; and U.S. Circuit Judge Michelle Friedland, an appointee of President Barack Obama who sits in San Jose, California. The judges’ individual locations is a testament to the 9th Circuit’s vast jurisdiction ― and explains why the hearing, which will be live-streamed, will be conducted by phone. Can the case to the Supreme Court? And would Trump’s nominee, Neil Gorsuch, get a chance to vote on it? Sooner or later, the ultimate legality of Trump’s executive order on Muslim travel is sure to land before the Supreme Court ― with a full briefing schedule and a dramatic showdown in Washington. Every president wants to see his policies succeed, and Trump has already indicated that he might take the case to the nation’s highest court if needed. “I mean, we’ll see. Hopefully it doesn’t have to,” the president said Tuesday, according to Politico. “It’s common sense. You know some things are law, and I’m all in favor of that. And some things are common sense. This is common sense.” At this early stage ― in which lower courts haven’t yet reached the merits of Trump’s executive order ― it’s unlikely that the justices will choose to get involved. If there’s an appeal, they may issue a one-line order either reversing or refusing to disturb whatever the 9th Circuit decides after Tuesday’s hearing. But it’s far more probable they’ll just wait it out until the lower courts develop a bigger record, when there will be more substantive arguments and rulings to review. That could come several months down the line ― which means Neil Gorsuch, the judge Trump nominated to the Supreme Court, may get a chance to weigh in on the case. Just not now. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

12 января 2016, 11:02

Мир грядущего десятилетия: перевод прогноза Stratfor на 2015-2025

Американская частная разведывательно-аналитическая компания Stratfor (основана в 1996 году)Мир начал меняться еще в 2008-м, когда Россия вторглась в Грузию и грянул финансовый кризис. С тех пор стали очевидны три закономерности. Во-первых, ЕС вошел в кризис, который не способен разрешить, и интенсивность которого продолжает усиливаться. Мы считаем, что Европейский Союз никогда больше не вернется к прежнему единству, и что если он уцелеет, то в следующее десятилетие будет существовать в более ограниченной и раздробленной форме. Мы не считаем, что зона свободной торговли сохранится в прежнем виде, без роста протекционизма. Мы ожидаем тяжелых экономических проблем в Германии, и, как следствие, увеличения роли Польши в регионе.Нынешний конфликт с Россией за Украину будет оставаться в центре международной системы в ближайшие несколько лет, но мы не думаем, что Российская Федерация способна просуществовать в своем нынешнем виде еще десять лет. Подавляющая зависимость от экспорта углеводородов и непредсказуемость цен на нефть не позволяют Москве поддерживать государственные институты на всей обширной территории Российской Федерации. Мы ожидаем заметного ослабления власти Москвы, что приведет к формальному и неформальному раздроблению России. Безопасность российского ядерного арсенала будет все более важной проблемой по мере того, как этот процесс начнет ускоряться к концу десятилетия.Мы вступили в эпоху упадка национальных государств, созданных Европой в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Власть во многих из этих стран больше не принадлежит государству и перешла к вооруженным партиям, которые не способны выиграть друг у друга. Это привело к напряженной внутренней борьбе. США готовы участвовать в таких конфликтах при помощи авиации и ограниченного вмешательства на земле, но не могут и не хотят обеспечивать их прочное разрешение. Турция, чью южную границу эти войны делают уязвимой, будет медленно втягиваться в конфликт. К концу десятилетия Турция превратится в крупную региональную державу, и в результате усилится соревнование между Турцией и Ираном.Китай перестал быть страной быстрого роста и низких зарплат и вошел в новую фазу, которая станет новой нормой. Эта фаза предполагает гораздо более медленный рост и все более жесткую диктатуру, сдерживающую разнонаправленные силы, порождаемые медленным ростом. Китай продолжит быть крупной экономической силой, но перестанет быть двигателем глобального роста. Эта роль перейдет к группе разрозненных стран, которые мы определяем термином «16 Пост-Китайских Стран»: большая часть Юго-Восточной Азии, Восточная Африка и части Латинской Америки. Кроме того, Китай не будет источником военной агрессии. Основным претендентом на господство в Восточной Азии остается Япония, благодаря одновременно географии и огромной потребности японской экономики в импорте.Соединенные Штаты продолжат быть крупной экономической, политической и военной силой, но их вмешательство будет менее активным, чем раньше. Низкий уровень экспорта, растущая энергетическая независимость и опыт прошедших десяти лет приведут к более осторожному отношению к экономическому и военному вмешательству в дела планеты. Американцы наглядно увидели, что происходит с активными экспортерами, когда покупатели не могу или не хотят покупать их продукты. США осознают, что Северной Америки достаточно для процветания, при условии избирательных вмешательств в других частях света. Крупные стратегические угрозы Америка будет встречать соответствующей силой, но откажется от роли мировой пожарной команды.Это будет хаотичный мир, где многие регионы ждет смена караула. Неизменной останется только власть Соединенных Штатов, в более зрелой форме — власть, которая будет все менее на виду, потому что в ближайшее десятилетие ей будут пользоваться не так активно, как раньше.ЕвропаЕвропейский Союз, похоже, не в состоянии решить свою фундаментальную проблему, и это не еврозона, а зона свободной торговли. Германия — центр притяжения Европейского Союза; немцы экспортируют больше половины своего ВВП, и половина этого экспорта приходится на другие страны ЕС. Германия создала производственную базу, которая во много раз превышает ее собственные потребности, даже при условии стимулирования национальной экономики. От экспорта целиком зависят рост, полная занятость и социальная стабильность. Структуры Европейского Союза — включая оценку евро и множество внутренних европейских правил — только усиливают эту зависимость от экспорта.Это раскалывает и без того раздробленную Европу по меньшей мере на две части. У средиземноморской Европы и таких стран как Германия или Австрия совершенно разные поведенческие паттерны и потребности. Нет единой политики, которая подходила бы всей Европе. Это с самого начала было главной проблемой, но теперь приближается переломный момент. Что идет на благо одной части Европы, вредит другой.Национализм уже значительно вырос. Его усугубляет украинский кризис и озабоченность восточноевропейских стран ожидаемой угрозой со стороны России. Восточноевропейский страх перед русскими создает еще одну Европу — всего этих отдельных Европ четыре, если выделить скандинавские страны в отдельную. Учитывая рост популярности евроскептиков одновременно справа и слева, все большую легитимизацию мейнстримных партий и рост популярности европейских сепаратистов, раздробленность и националистический подъем, которые мы предсказывали в 2005 году и ранее, очевидны.Этот тренд будет продолжаться. Европейский Союз может уцелеть в какой-то форме, но европейская экономика, политика и военное сотрудничество будут управляться преимущественно двусторонними или ограниченными многосторонними партнерствами, имеющими узкую направленность и не связывающими участников. Некоторые государства могут сохранить остаточное членство в сильно измененном Европейском Союзе, но сам по себе он не будет больше определять характер европейской политики.Вместо этого Европу определит возвращение национального государства в качестве основной формы политической жизни на континенте. Число национальных государств, вероятно, будет увеличиваться по мере того, как разнообразные сепаратистские движения будут добиваться успеха — разделения стран на составные части или прямой сецессии. Это будет особенно заметно в ближайшие несколько лет, потому что общеевропейский кризис усилит политическое и экономическое давление.Германия из этой массы национальных государств будет наиболее влиятельной и в политическом, и в экономическом смысле. Но Германия чрезвычайно уязвима. Это четвертая экономика мира, однако это положение сложилось благодаря экспорту. У экспортеров всегда есть естественная уязвимость: они зависят от возможности и желания покупателей потреблять их продукцию. Другими словами, Германия находится в заложниках у экономического благополучия своего окружения.В этом смысле против Германии действую несколько сил. Во-первых, растущий европейский национализм будет все больше предпочитать протекционизм в экономике и на рынке труда. Слабые страны, вероятно, прибегнут к разнообразным механизмам контроля над капиталом, а сильные начнут ограничивать пересечение иностранцами — включая граждан ЕС — своих границ. Мы предполагаем, что существующие протекционистские меры, действующие сейчас в европейских экономиках в области, например, сельского хозяйства, в будущем будут дополнены торговыми барьерами, созданными слабыми странами южной Европы, нуждающимися в восстановлении национальных экономик после теперешней депрессии. В глобальном смысле мы ожидаем, что европейский экспорт столкнется со все более сильной конкуренцией и крайне нестабильным спросом. Таким образом, мы прогнозируем продолжительный экономический спад в Германии, который приведет к внутреннему социальному и политическому кризису и ослабит в ближайшие 10 лет влияние Германии на Европу.Центром экономического роста и растущего политического влияния будет Польша. Польша все это время поддерживала впечатляющие темпы роста — пожалуй, самые впечатляющие после Германии и Австрии. Кроме того, хотя население Польши, вероятно, и начнет сокращаться, но не так сильно, как в Германии или Австрии. По мере того как Германию будут сотрясать глобальные экономические и популяционные сдвиги, Польша диверсифицирует свою внешнюю торговлю и в итоге превратится в доминирующую силу Северо-Европейской равнины. Более того, мы ожидаем, что Польша станет лидером новой антирусской коалиции, к которой в первой половине десятилетия подключится Румыния. Во второй половине десятилетия этот союз сыграет ведущую роль в пересмотре русских границ и возвращении утраченных территорий формальным и неформальным способом. По мере того как Москва будет слабеть, этот союз станет господствовать не только над Белоруссией и Украиной, но и дальше на восток. Все это усилит экономическое и политическое положение Польши и ее союзников.Польша продолжит получать выгоды от стратегического партнерства с Соединенными Штатами. Когда глобальная сила вступает в такое стратегическое партнерство, она всегда стремится насколько это возможно усилить и оживить экономику партнера, чтобы одновременно стабилизировать общество и позволить строительство мощной армии. С Польшей и Румынией произойдет именно это. Вашингтон не скрывает своего интереса в регионе.РоссияМаловероятно, что Российская Федерация в ее современном виде уцелеет. Неспособность России превратить прибыль от экспорта энергоресурсов в устойчивую экономику делает ее уязвимой к колебаниям цен на углеводороды. У РФ нет способа защититься от этих рыночных процессов. Учитывая структуру федерации, в которой прибыль от экспорта сначала идет в Москву, и только потом перенаправляется местным правительствам, регионам будет доставаться очень разное количество этой прибыли. Это приведет к повторению советского опыта 1980-x и 1990-x, когда Москва утратила способность поддерживать государственную инфраструктуру. Все это заставит регионы спасаться от проблем самостоятельно, образуя формальные и неформальные автономные объединения. Экономические связи между Москвой и периферией ослабнут.Исторически Россия решала такие проблемы при помощи спецслужб — КГБ и ее наследницы ФСБ. Но, как и в 1980-х, спецслужбы будут не в состоянии сдержать центробежные силы, отрывающие регионы от центра. Конкретно в этом случае возможности ФСБ ослабляет ее вовлеченность в национальную экономику. Без внушающей подлинный ужас ФСБ раздробление России невозможно будет предотвратить.К западу от России Польша, Венгрия и Румыния попробуют вернуть регионы, потерянные когда-то в борьбе с русскими. Они попытаются присоединить Украину и Белоруссию. На юге РФ утратит способность контролировать Северный Кавказ, в Средней Азии начнется дестабилизация. На северо-западе Карелия попытается вернуться в состав Финляндии. На Дальнем Востоке начнут вести независимую политику приморские регионы, больше связанные с Японией, Китаем и США, чем с Москвой. Прочие регионы не обязательно будут искать автономии, но могут получить ее помимо своей воли. Основная идея: восстания против Москвы не будет, наоборот, слабеющая Москва оставит после себя вакуум. В этом вакууме будут существовать отдельные фрагменты бывшей Российской Федерации.Это приведет к крупнейшему кризису следующего десятилетия. Россия обладает огромным ядерным арсеналом, разбросанным по стране. Упадок московской власти поставит вопрос о контроле за этими ракетами и о том, каким образом можно гарантировать отказ от их применения. Для Соединенных Штатов это станет громадным испытанием. Вашингтон — единственная сила, способная решить такую проблему, но американцы будут не в состоянии физически взять под контроль огромное число ракетных баз чисто военным способом, причем так, чтобы ни одна ракета не была в процессе запущена. Соединенным Штатам придется выработать некое военное решение, которое тяжело сейчас внятно представить, смириться с угрозой случайных запусков или создать в ядерных регионах стабильное и экономически устойчивое правительство, чтобы затем со временем нейтрализовать ракеты невоенным путем. Сейчас тяжело сказать, как будет развиваться эта ситуация. Но учитывая наш прогноз — раздробление России — в ближайшие десять лет эту проблему тем или иным способом придется решать.Вопросом первой половины десятилетия будет территория, на которую распространится новый Балто-Черноморский союз. Логично было бы расширить его до Азербайджана и Каспийского моря. Произойдет ли это, зависит от вещей, которых мы касаемся в прогнозе по Турции и Ближнему Востоку.Ближний Восток и Северная АфрикаБлижний Восток — в особенности область между Левантом и Ираном и Северная Африка — переживает эпоху слома национальных государств. Мы имеем в виду национальные государства, устроенные европейскими державами в XIX и XX веках, которые сейчас рушатся, уступая место фракциям, основанным на родстве, религии или переменчивых экономических интересах. В таких странах, как, например, Ливия, Сирия и Ирак мы видим деволюцию национального государства в конгломерат враждующих группировок, обращающих мало внимания на все сильнее устаревающие национальные границы своих стран.Этот процесс повторяет произошедшее в Ливане в 1970-х и 1980-х — ливанское правительство прекратило существование, и власть перешла к враждующим группировкам. Главные группировки не могли ни одержать решающую победу, ни потерпеть окончательное поражение — их поддерживали и ими манипулировали из-за границы либо они могли позволить себе самообеспечение. Борьба между этими группировками превратилась в гражданскую войну, сейчас затихшую, но в полном смысле не закончившуюся. В регионе существует вакуум, в котором удобно действовать джихадистским группам, но и эти группы в конечном итоге сдерживают их внутренние противоречия.Эту ситуацию невозможно разрешить при помощи внешнего вмешательства. Уровень и продолжительность необходимого силового вмешательства превышают возможности Соединенных Штатов даже по самым смелым расчетам. Учитывая ситуацию в других регионах, в особенности в России, США не могут больше заниматься исключительно Ближним Востоком.В то же время эволюция арабских государств, в особенности расположенных к югу от Турции, представляет угрозу для региональной стабильности. США будут пытаться устранить угрозу со стороны отдельных группировок при помощи ограниченного силового вмешательства. США, однако, не станут вводить в этот регион многочисленные военные контингенты. Вместе с тем страны региона продолжат ждать от США решающей роли даже несмотря на то, что своими глазами наблюдали, как Америка в прошлом десятилетии провалила эту роль. Ожидания будут меняться медленнее, чем реальность.По мере того как реальность начнет брать свое, окажется, что исходя из географии только одна страна, по-настоящему заинтересованная в стабилизации Сирии и Ирака, имеет возможность свободно действовать в этом направлении и может получить к региону по крайней мере ограниченный доступ. Эта страна — Турция. Сейчас Турция со всех сторон окружена внутриарабскими конфликтами, конфликтами на Кавказе и в бассейне Черного моря. Турция пока не готова к полностью независимой политике на Ближнем Востоке и с готовностью пойдет на сотрудничество с США. Это сотрудничество даст возможность передвинуть линию сдерживания в Грузию и Азербайджан.В ближайшие десять лет мы ожидаем усиления нестабильности в арабском мире. Кроме того, мы предполагаем, что Турция втянется в конфликт на юге в той степени, в какой этого потребуют война у самых турецких границ и политические последствия этой войны. Это вмешательство будет как можно менее активным и как можно более медленным, но оно будет, и постепенно начнет шириться и усугубляться. Турция, как бы ей этого ни хотелось, не может позволить себе игнорировать хаос у своих границ, и поблизости нет другой страны, способной взять на себя это бремя. Иран не может вмешаться по военным и географическим причинам, это же можно сказать о Саудовской Аравии. Турки, вероятнее всего, начнут выстраивать изменчивые коалиции, в конечном итоге расширив свое влияние до Северной Африки, чтобы стабилизировать ситуацию. Турецко-Иранское соревнование со временем только усилится, но Турция сохранит готовность сотрудничать с Ираном и саудитами по мере необходимости. Какой бы ни была динамика ситуации, Турция в любом случае будет в центре происходящего.Ближний Восток — не единственный регион, который потребует турецкого внимания. По мере того как Россия будет слабеть, европейцы придут в регионы, которые традиционно были зоной турецких интересов, например северное Причерноморье. Вероятно, Турция будет проецировать на север в основном экономическую и политическую силу, но возможно и умеренное военное вмешательство. Более того, по мере раздробления Европейского Союза и ослабления отдельных европейских экономик некоторые страны могут переориентироваться на восток, и Турция получит возможность усилить свое присутствие на Балканах как единственная крупная сила в регионе.Прежде чем это станет возможно, туркам необходимо найти равновесие во внутренней политике. Турция — одновременно светская и мусульманская страна. Находящееся сейчас у власти правительство пытается устранить этот разрыв, но пока скорее отталкивает многочисленных секуляристов. Вскоре, вероятно, придет новое правительство. Это постоянное слабое место современной турецкой политики. Как это уже случалось со многими другими странами, Турции предстоит расширяться в атмосфере политической неизвестности. Одновременно с внутриполитическим конфликтом туркам придется решать проблемы с армией, разведкой и дипкорпусом, которые потребуют преобразования и расширения под новые нужды. Как бы то ни было, мы ожидаем, что Турция в ближайшие 10 лет станет крупным региональным игроком.Восточная АзияКитай перестанет быть экономикой высокого роста и низких зарплат. По мере того как рост китайской экономики будет замедляться, возникнет необходимость создания экономической инфраструктуры, пригодной для того, чтобы дать рабочие места низкооплачиваемой рабочей силе. В портовых городах это можно сделать быстро, но во внутреннем Китае потребует значительного времени. Китай нормализует свою экономику, как это однажды сделали Япония, Тайвань и Южная Корея. Грандиозное расширение всегда приходит к своему логическому концу, и структура экономики меняется.Основной проблемой Китая в следующие десять лет будут социальные и экономические последствия этой перемены. Прибрежные регионы сейчас целиком держатся на высоком быстром росте и связях с европейскими и американскими потребителями. По мере того как эти связи будут приходить в упадок, начнут появляться политические и социальные вызовы. В то же время надежды на то, что внутренние регионы за пределами более-менее урбанизированной дельты Янцзы будут расти так же быстро, как побережье, нет. Следующее десятилетие будет посвящено решению этих проблем.Усиление диктатуры Пекина и масштабная антикоррупционная компания, которая на самом деле представляет собой попытку централизации власти, показывают, как Китай будет выглядеть в следующие десять лет. Китай выбрал гибридный путь, который предполагает централизацию политической и экономической власти укреплением власти Партии над армией и консолидацию до того разрозненных отраслей, например угля и стали, одновременно с осторожными рыночными реформами в государственной промышленности и банковском секторе. Весьма вероятно, что итогом станет жесткая диктатура с более скромными чем раньше экономическими амбициями. Другой сценарий менее вероятен, но возможен — политические элиты побережья могут взбунтоваться против Пекина, протестуя против перераспределения богатства в пользу центральных областей для поддержания политической стабильности. Так в Китае уже бывало, и хотя это не самый вероятный исход, его необходимо держать в голове. Наш прогноз — установление коммунистической диктатуры, высокая степень экономической и политической централизации, усиление национализма.Китай не сможет легко превратить национализм во внешнюю агрессию. География Китая делает подобные попытки на суше сложными, если не невозможными вовсе. Исключением здесь может быть попытка взять под контроль русское побережье, если наш прогноз верен и Россия раздробится. Здесь Китай наверняка встретит противодействие со стороны Японии. Китай строит большой флот, но у него нет опыта в морской войне и подготовленных офицерских кадров, необходимых для того, чтобы бросить вызов более опытным флотам, включая американский.У Японии достаточно ресурсов для строительства гораздо более мощного флота и есть военно-морские традиции. К тому же Япония сильно зависит от импорта сырья из Юго-Восточной Азии и Персидского залива. Сейчас японцы нуждаются в Америке для сохранения доступа к этому сырью. Но учитывая наш прогноз, предполагающий более осторожное отношение США к вмешательству в иностранные дела, а также независимость Америки от импорта, надежность США как союзника здесь под вопросом. Таким образом, японцы будут усиливать флот.Войн за маленькие острова, производящие дешевую неприбыльную энергию, не будет. Вместо этого в регионе развернется игра между тремя сторонами. Россия, слабеющая сила, будет постепенно терять способность защитить свои морские интересы. Китай и Япония будут заинтересованы в том, чтобы ими завладеть. Мы предполагаем, что по мере угасания России этот конфликт превратится в главную схватку региона, и китайско-японская вражда усилится.Центры пост-китайского производстваМеждународный капитализм требует регионов с высоким ростом и низкими зарплатами, дающих высокий доход с рискованных вложений. В 1880-х, например, таким регионом были США. Китай — самый новый из таких регионов, он сменил в этом качестве Японию. Нет какой-то одной страны, способной заменить Китай, но мы выделили 16 стран с общим населением 1.15 млрд человек, куда производства могут переместиться, покинув Китай. Чтобы определить эти страны, мы рассмотрели три отрасли. Это, во-первых, текстильная промышленность, в особенности в ее дешевой форме, например, подкладки для курток. Вторая отрасль — обувная, третья — сборка мобильных телефонов. Все три отрасли не требуют больших капиталовложений, а производители быстро перемещают производства, чтобы воспользоваться низкими зарплатами. Такая промышленность (например, производство дешевых игрушек в Японии) обычно работает как фундамент для эволюции и постепенно превращается в производство более широкой номенклатуры дешевых и популярных товаров. Рабочая сила, в самом начале часто женщины, становится доступнее по мере того, как в страну приходят новые заводы. По мировым меркам они предлагают низкую зарплату, но на местном уровне она очень привлекательна.Как и Китай в начале взлета 1970-х, эти страны обычно политически нестабильны, там проблемы с правовым государством, бедная инфраструктура и множество прочих рисков, которые обычно отпугивают промышленные производства. Но некоторые иностранные компании в таких условиях процветают и строят на существовании таких стран всю бизнес-модель.На карте видно, что все эти страны находятся в бассейне Индийского океана. Их можно объединить и по другому критерию — это менее развитые регионы Азии, Восточной Африки и Латинской Америки. Мы предполагаем, что в следующие десять лет многие из этих стран — включая, возможно, и некоторые пока незамеченные нами — начнут исполнять функцию, которую в 1980-е исполнял Китай. Это значит, что к концу десятилетия они войдут в фазу ускоренного роста и перейдут к производству гораздо более разнообразных продуктов. Мексика, чья экономика демонстрирует потенциал как для низшего сегмента, так и для более сложных производств, много выиграет от инвестиций и спроса своего северного соседа.Соединенные ШтатыЭкономика США по-прежнему составляет 22% мировой. Америка продолжает доминировать на море и обладает единственной значительной межконтинентальной армией. С 1880-х США беспрепятственно росли в экономическом и политическом смысле. Даже Великая Депрессия оказалась в итоге эпизодической неприятностью. Вокруг роста американской силы выстроена современная международная система, и мы считаем, что он продолжится без препятствий.Главное преимущество Соединенных Штатов — закрытость. Америка экспортирует всего 9% ВВП, и 40% этого экспорта идет в Канаду и Мексику. Только 5% ВВП подвержены колебаниям глобального спроса. В условиях нарастающего хаоса в Европе, России и Китае Америка может позволить себе потерять половину экспорта — громадный объем, — но даже такая потеря будет вполне решаемой проблемой.От проблем с импортом США тоже защищены вполне надежно. В отличие от 1973 года, когда арабское эмбарго на нефть значительно пошатнуло американскую экономику, в следующее десятилетие США входят как крупный производитель энергии. Хотя некоторые минералы приходится ввозить из-за пределов NAFTA, а некоторые промышленные товары страна предпочитает импортировать, без всего этого можно легко обойтись, особенно если учесть ожидаемый рост промышленного производства в Мексике после ухода производств из Китая.Всемирный кризис оставил американцев в выигрыше. В США стекается глобальный капитал — деньги, бегущие из Китая, Европы и России оседают в Америке, снижая процентную ставку и оживляя рынок акций. Америка ощущает некоторое влияние европейского банковского кризиса, но оно, во-первых, несравнимо с тем, что было десять лет назад, а во-вторых, его компенсирует приток капитала. Что касается вечного страха перед уходом китайских денег с американских рынков, это все равно произойдет — но медленно, по мере того как рост китайской экономики будет замедляться, а объем внутренних инвестиций увеличится. Резкий уход невозможен — больше деньги вкладывать просто некуда. Разумеется, в следующие десять лет рост и рынки будут колебаться, но США остается стабильным центром мировой финансовой системы.В то же время американцы стали менее зависимы от этой системы и столкнулись со множеством трудностей в управлении ей и в особенности в ее умиротворении. США в следующие десять лет будут менее охотно принимать на себя политические обязательства, и гораздо неохотнее — устраивать военные интервенции.Америка на протяжении века была озабочена опасностью появления европейского гегемона, в особенности возможным союзом между Россией и Германией или покорением одной из этих стран другой. Такой союз более чем какой-либо другой имел бы возможность — при помощи немецкого капитала и технологий в сочетании с русскими ресурсами и живой силой — угрожать американским интересам. В Первую мировую, Вторую мировую и Холодную войны Америке удалось предотвратить его появление.В мировые войны Америка вступила поздно, и хотя ей удалось понести меньше потерь, чем другие участники конфликта, уровень этих потерь все равно не устроил общество. В Холодную войну США вступили рано, и по крайней мере в Европе не понесли потерь совсем. На этом основан направляющий принцип американской внешней политики, доведенный почти до автоматизма: если в Европе начинает возникать гегемон, США вмешиваются как можно раньше, как во времена Холодной войны, выстраивая союзы и располагая войска на основных оборонительных позициях.Сейчас это делается в отношении России. Хотя мы предсказываем упадок России, в ближайшей перспективе Россия опасна, особенно загнанная в угол экономически. Более того, каким бы ни был прогноз, США не могу быть полностью уверены, что Россия придет в упадок, и действительно, если русским удастся начать успешное расширение (политически, экономически или военным путем), они могут избежать упадка. Из этого Америка и будет исходить. Американцы попытаются выстроить систему союзов, параллельную НАТО, от Прибалтики до Болгарии, и вовлечь в нее как можно больше стран. В союз попробуют завлечь Турцию и распространить его на Азербайджан. В эти страны пропорционально угрозам будут направлены войска.Это станет главным содержанием первой половины десятилетия. Во второй половине Вашингтон сосредоточится на том, чтобы избежать ядерной катастрофы при распаде России. Соединенные Штаты не будут втягиваться в решение европейских проблем, не станут воевать с Китаем, и будут как можно меньше вмешиваться в ближневосточные дела. Международные антитеррористические операции продолжатся, но с полным осознанием их в лучшем случае временного результата.Американцев ожидает крупная проблема. В США существуют пятидесятилетние циклы, каждый из которых заканчивается серьезными социальными и экономическими кризисами. Один из циклов начался в 1932 году с победой Рузвельта и закончился президентством Джимми Картера. Он начался с необходимости восстановить спрос на товары простаивающих фабрик и закончился всеобщим сверхпотреблением, нехваткой инвестиций, двузначными цифрами инфляции и безработицы. Рейган оформил принципы переформатирования американской промышленности через изменения в налоговом законодательстве и сдвинул центр общественной структуры с городских рабочих на обитателей субурбии, профессионалов и предпринимателей.До конца этого цикла осталось 15 лет, и следующий кризис начнет впервые ощущаться во второй половине следующего десятилетия. Его контуры уже видны — это кризис среднего класса. Проблема не в неравенстве; проблема в том, что средний класс больше не может жить, как средний класс. Сейчас средний доход американского домохозяйства держится на уровне 50000 долларов. Зависит от штата, но на деле эта сумма ближе к 40000. Она позволяет середине среднего класса купить скромный дом и при бережном отношении к деньгам выжить за пределами популярных агломераций. Низший средний класс, 25% населения, не может позволить себе даже этого.Этому есть две причины. Во-первых, это рост количества родителей-одиночек: два домохозяйства в два раза дороже, чем одно. Во-вторых, дело в том, что решения, которые обеспечили необходимое переформатирование американской промышленности и чрезвычайно увеличили производительность труда, одновременно ухудшили положение среднего класса на рынке труда и уменьшили его доход. Кризис пока не политический — он станет политическим к концу десятилетия, но не разрешится ни выборами 2028-го, ни выборами 2032-го. Это нормальный, циклический кризис, но он все равно будет болезненным.КонтекстНе бывает безболезненных десятилетий, и даже в самые спокойные времена кто-то продолжает страдать. Кризисы, которые мы ждем в следующие десять лет — не самые тяжелые за прошедший век, и не тяжелее тех, которые еще будут. Как обычно, можно ожидать, что от имеющейся у нас сейчас информации будет зависеть будущее. Часто можно услышать, что страдания и проблемы нашего поколения тяжелее, чем когда бы то ни было. Это обыкновенный нарциссизм. Наше положение неизбежно изменится — и наверняка быстрее, чем мы ожидаем. Наши невзгоды — обыкновенная деталь обычной человеческой жизни. Утешение слабое, но это реальность и тот контекст, в котором нужно воспринимать этот прогноз на ближайшие десять лет.via

21 октября 2015, 20:05

Политика: У Джимми Картера на руках могут быть серьезные карты

Экс-президент США Джимми Картер сообщил о том, что передал России информацию о позициях ИГ в Сирии. Вне зависимости от реальной ценности этих данных заявление творца Кэмп-Дэвидских соглашений можно расценивать как значимый сигнал, который Белому дому посылают оппоненты «ястребов»: и демократ Картер, и республиканец Генри Киссинджер, и весомая часть действующей элиты США. Экс-президент США, лауреат Нобелевской премии мира и активный участник миротворческих процессов последних десятилетий Джимми Картер утверждает, что передал российскому посольству в Вашингтоне карты позиций террористической группировки «Исламское государство» в Сирии. Накануне Картер заявил, что «достаточно хорошо» знаком с президентом России Владимиром Путиным, с которым у него «общий интерес к рыбалке нахлыстом». Судя по сообщению Washington Free Beacon, бывший президент США утверждает: в апреле Путин даже дал ему адрес электронной почты, чтобы обмениваться «опытом рыбалки нахлыстом, в частности, в России». На видео, показанном телеканалом МSNBC, Картер заявил, что еще в мае он передал президенту Путину письмо «и спросил, нужна ли ему копия нашей карты для того, чтобы он мог точечно наносить авиаудары в Сирии». «Таким образом, если в будущем Россия будет наносить авиаудары не по тем местам, вы будете знать, что это моя вина, а не Путина», – иронически добавил Картер. Washington Free Beacon отмечает, что поступок Картера идет вразрез с политикой администрации Барака Обамы; судя по всему, экс-президент США действовал по собственной инициативе. По словам экс-президента США, карты, с помощью которых Москва может повысить точность своих ударов по ИГ в Сирии, подготовила созданная им и его супругой неправительственная организация «Центр Картера». Washington Free Beacon указывает, что Джимми Картер ранее выражал поддержку действиям России на Украине. После встречи с Владимиром Путиным весной этого года он сказал, что воссоединение Крыма с Россией было неизбежным и это то, чего хотели его жители. Миссия патриархов геополитики Министерство обороны США, которое сейчас возглавляет однофамилец экс-президента Эштон Картер, отказалось прокомментировать заявление Джимми Картера. «Я не могу сказать, знает ли кто-либо в Пентагоне о том, что Центр Картера предоставил карты российскому посольству», – заявила представитель оборонного ведомства Элисса Смит. Но, как уже отмечалось выше, в конце апреля этого года Джимми Картер действительно общался с российским руководством в рамках визита делегации «Группы старейшин» (международного объединения высокопоставленных отставных политиков, созданного в 2007 году по инициативе ныне покойного экс-президента ЮАР Нельсона Манделы). Делегацию тогда возглавлял бывший генеральный секретарь ООН Кофи Аннан. В состав, помимо Картера, входили: экс-президент Финляндии Марти Ахтисаари – также весьма активный международный миротворец, имевший отношение и к межсирийским переговорам, а также бывший спецпредставитель генсека ООН по Сирии Лахдар Брахими. Добавим, что еще в 2013 году Картер и старший советник возглавляемого им центра Роберт Пастор (в бытность Картера президентом – один из советников по вопросам национальной безопасности) опубликовали в Washington Post статью, в которой призвали: «Пришло время сменить повестку дня, предусловия и стратегию по Сирии и положить конец войне». «Американская демократия – это подделка» Как ранее отмечала газета ВЗГЛЯД, 90-летний экс-президент Картер критикует свою страну, причем критике подвергается не только внешнеполитический диктат или войны на Ближнем Востоке, но и состояние внутренней политики. «США – это олигархическая, а вовсе не демократическая страна, – заявил Картер в августе этого года. – Американская демократия – это подделка, вне зависимости от того, сколько денег в нее вкачивают олигархи, которые контролируют страну и национальные СМИ». Показательно, что не только Картер, но и другие отставные лидеры западного мира из числа политиков-«тяжеловесов» (в том числе те, кто возглавлял свои страны не только в период разрядки, но и в момент конфронтации между Западом и Москвой), последовательно критикуют нынешние действия Соединенных Штатов. Это, в частности, касалось реакции США и ЕС на воссоединение Крыма и России. В частности, бывший канцлер ФРГ, 96-летний Гельмут Шмидт или 89-летний бывший президент Франции Валери Жискар д'Эстен не только осуждают санкции и попытку блокады России со стороны Запада – Шмидт, например, назвал их глупостью, а д'Эстен заявил, что Крым должен остаться русским – но и критикуют США за их диктат в мировых делах. Память о Кэмп-Дэвиде «Картер – очень неожиданный переговорщик. Честно говоря, я думал, что это не очень всерьез: все-таки 90-летний политик без большой базы в собственной, демократической партии. Но все же надо помнить о том, что это лауреат Нобелевской премии мира; в его активе – важнейшая ближневосточная сделка, Кэмп-Дэвидские соглашения 1978 года», – отметил в комментарии газете ВЗГЛЯД политолог, эксперт-американист Борис Межуев. По мнению собеседника, «если вспоминать что-то позитивное для Соединенных Штатов, то это именно соглашения в Кэмп-Дэвиде, приведшие к миру между Египтом и Израилем». «Картер – это человек, получивший большое признание в мусульманском мире», – добавляет Межуев. Но, отмечает эксперт, при этом не надо забывать, что экс-президент занимает особую позицию в американском политическом истеблишменте – «известны, например, его ярко выраженные симпатии к Палестине». «Мы можем ожидать демонстративного заявления» из окружения Обамы «о том, что этот человек в данном случае представляет самого себя», подчеркивает Межуев.  «Эта группа не так уж мала» Заявление Картера можно расценивать как своего рода сигнал, поданный той частью демократов, которые группируются вокруг нынешнего госсекретаря Джона Керри, полагает доцент кафедры политической теории МГИМО МИД России Кирилл Коктыш. «Эта группа не так уж мала, если учитывать ее влияние в Конгрессе», – отметил эксперт в комментарии газете ВЗГЛЯД. В этом плане можно говорить о том, что часть Демократической партии может занимать позицию, альтернативную «генеральной линии» президента-демократа Обамы. К таким «голубям мира» можно отнести, в частности, претендента на выдвижение в президенты от демократов Берни Сандерса. Этого сенатора из Вермонта, настроенного последовательно антимилитаристски, поддерживают 25% электората Демократической партии (2-е место, судя по данным последних опросов). У фаворита гонки Хиллари Клинтон, впрочем, поддержка заметно больше – около 40%. То, что внутри вашингтонского политического истеблишмента существуют разные мнения, в том числе по сирийскому вопросу – не секрет, добавляет Коктыш. «Главным рупором альтернативного мнения является Генри Киссинджер», – подчеркивает собеседник. 92-летний Киссинджер, госсекретарь при Ричарде Никсоне и Джеральде Форде – пожалуй, один из самых влиятельных из отставных республиканских «тяжеловесов», чье мнение имеет вес и сейчас. Достаточно вспомнить его недавнюю статью в Wall Street Journal, в которой патриарх американской внешней политики фактически призывает отказаться от свержения Башара Асада. «Президент-демократ Джимми Картер солидаризируется с той же группой. Тем более что у него, как у отставного президента и морального авторитета, не связаны руки, и он может себе позволить такие действия в качестве самостоятельного политического лица», – отмечает Коктыш. «Категорически отказываются от слова «сотрудничество» Напомним, несмотря на попытки Москвы наладить совместную работу с Вашингтоном в Сирии, действующее руководство Белого дома уже не раз заявляло, что отказывается сотрудничать с Россией, поскольку Кремль поддерживает режим Асада. О необходимости совместных действий Путин заявлял еще в преддверии своего выступления на юбилейной, 70-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. После этого Россия неоднократно предпринимала попытки начать совместную работу, однако не встречала поддержки в США. Так, Россия предлагала провести международную встречу на высоком военно-политическом уровне в Москве по Сирии и отправить в Вашингтон делегацию, которую мог бы возглавить премьер-министр Дмитрий Медведев. США ответили, что не примут российскую делегацию. США отказались и от совместных с Россией операций по спасению пилотов в Сирии. Как отметил замминистра обороны России Анатолий Антонов, США «категорически отказываются от слова «сотрудничество» и пока ограничивают взаимодействие контактами министерств обороны двух стран в отношении безопасных полетов. По его словам, «мы предложили США большую программу взаимодействия, в том числе по Сирии... К сожалению, США оказались пока к этому не готовы». Теги:  Владимир Путин, информация, Сирия, антитеррористическая операция, США и Россия, война в Сирии Закладки: