• Теги
    • избранные теги
    • Люди2061
      • Показать ещё
      Страны / Регионы799
      • Показать ещё
      Международные организации115
      • Показать ещё
      Издания253
      • Показать ещё
      Разное751
      • Показать ещё
      Компании782
      • Показать ещё
      Формат40
      Показатели44
      • Показать ещё
      Сферы1
Выбор редакции
22 января, 02:04

FREE AT LAST...

Уход мулата с галеры стал фактом, подводить итоги "эры Обамы" - дело будущих биографов, а все, что пишется нынче, не более чем обрывочные рассуждения, - и все же, ознакомившись с парой (раз, два) первых попыток разбора полетов, не могу не отметить:потомок работорговцев по обеим линиям, белой и черной, за восемь лет так и не выполнил ничего, о чем мечтал, и в этом смысле останется в истории одним из худших президентов, на уровне Фрэнки-Стакана, в лучшем случае, Джимми Картера, которого никто и в 90 с гаком лет не называет Джеймсом,однако все, обещанное тем, кто вытянул смуглого конгрессмена из тени, он, в обмен на право посидеть в Овальном кабинете, Барак Хуссейн сделал идеально, даже с перебором, по праву заслужив место в ряду самых сильных лидеров США, между Honest Abe и Old Hickory, и пусть это его утешит.

21 января, 20:17

Justice Department blesses White House post for Kushner

In a reversal of legal advice given to prior presidents, the Justice Department has concluded that it is lawful for President Donald Trump to appoint his son-in-law Jared Kushner to a White House post.A 14-page opinion dated Friday from Justice's Office of Legal Counsel asserts that a federal anti-nepotism law that applies to agencies across the executive branch does not cover the White House itself.The anti-nepotism law dates to 1967 and is widely believed to have been aimed at blocking appointments modeled on President John Kennedy's nomination of his brother Robert as attorney general.However, Deputy Assistant Attorney General Daniel Koffsky — a longtime career lawyer at Justice — concluded that another law passed in 1978 and conferring broad authority on the president to appoint White House officials essentially overrides the earlier anti-nepotism measure."We believe that the President's special hiring authority [in the 1978 law] permits him to make appointments to the White House Office that the anti-nepotism statute might otherwise forbid," Koffsky wrote in the opinion sent to White House Counsel Donald McGahn at his request.The opinion essentially clears the way for Kushner, a real estate developer married to Trump's daughter Ivanka, to serve as a senior adviser to the president. President Trump has said Kushner's portfolio will include trying to broker a resolution to the Israeli-Palestinian conflict.A Justice Department spokesman said the opinion was posted online Friday afternoon. When such opinions are promptly made public, it is usually at the request of the White House.In November, POLITICO submitted a Freedom of Information Act request for copies of all OLC opinions discussing application of the anti-nepotism law to the White House. No such records have been released, although many of those opinions are cited and discussed in the memo issued Friday.

21 января, 18:41

Hillary Clinton tweets support of women’s march

Hillary Clinton tweeted her support Saturday to those taking part in Women’s Marches to register opposition to President Donald Trump’s agenda and rhetoric.“Thanks for standing, speaking & marching for our values @womensmarch. Important as ever. I truly believe we're always Stronger Together,” wrote the former Democratic nominee who lost to Trump in November, referencing her campaign slogan.The message came as marchers poured into Washington, D.C. and other American cities to demonstrate against the new administration.Clinton has kept a relatively low profile since her defeat, but attended the inauguration ceremony on Friday, writing on Twitter that she was there to “honor our democracy and its enduring values.” She attended with her husband former President Bill Clinton, who joined former Presidents Jimmy Carter, George W. Bush and Barack Obama at the ceremony.The Clintons later received a standing ovation at an inaugural luncheon at Trump’s prompting.“I was very honored — very, very honored — when I heard that President Bill Clinton and Secretary Hillary Clinton was coming today and I think it’s appropriate to say and I’d like you to stand up. I’d like you to stand up,” Trump said. The biggest march is expected to take place in Washington, D.C., though similar marches are taking places in other cities around the country and the world. Metro stations and trains in the capital were packed Saturday morning as marchers headed downtown.

21 января, 09:45

Вот и новый президент

Трамп с Меланьей под колоннами на фоне статуи Авраама Линкольна.Фотографируются, как туристы на память.18:24. Гости собираются. Американский светский истеблишмент, дамы в шубах и с крашеными белыми, почти жёлтыми волосами. Подтянутые генералы в белых и синих фуражках, с бронёй орденских колодок на кителях.Трамп прибыл в Белый дом на чаепитие с Обамой.Жириновский на половине экрана умно говорит о Трампе.Песков высказывается о заявлениях Чубайса: «Не знаем как в Давосе, у нас в Москве ужаса нет».18:50. Трамп и Обама вышли из Белого дома и сейчас поедут в Капитолий.Первыми поехали вице-президенты, вторыми жёны, третьими Трамп и Обама. Все категории в своих чёрных длинных авто.Кортеж очень медленно едет по Вашингтону. Везде стоят вдоль военнослужащие, ладони к фуражкам.Распорядитель в громкоговоритель:«Леди и джентльмены! 42-й президент США — Билл Клинтон и Хиллари Клинтон. (Клинтонша в белом пальто, вызывающая улыбка на лице).19:00. Буш-младший идёт с Лорой.Мишель Обама в неуклюжем длинном винного цвета пальто. Похожа на громоздкую горничную. С ней Меланья Трамп как ангел небесный в синем элегантном пальто и с напряжённым лицом.Показывают Обаму и Трампа.Иссохший Джимми Картер.19:15. Мишель Обама в длинном громоздком этом пальто, а чего мёрзнуть…19:19. Работяга в очереди: «Я думаю, что у нас будет человек, который будет работать на нас, а не на истеблишмент».Меланья выглядит как гордый ангел. Её Словения ликует, видимо, сейчас. Пить будут всю ночь.19:25. Вышли Обама и Байден. Стали в сторонке. Уходящие.Мишель Обама целуется с Джимми Картером. Видно, какая она рослая и скорее, толстая, талия как у бревна.Во внутренностях Капитолия вниз по лестнице спускаются государственные мужи и охранники. Хмурый, самым последним, в красном галстуке идёт Трамп.Стал у закрытой двери. Над ним вверх уходит лестница.Вне Капитолия. Вышел Пенс в синем галстуке. Пожимает руки. Трамп встал рядом с Меланьей. Выходят все лидеры Сената и Конгресса.19:32. Звучат трубы и барабаны. Распорядитель в громкоговоритель: «Леди и джентльмены! Избранный президент Соединённых Штатов Дональд Трамп!» Трамп правой рукой поднимает над головой кулак. Его встречают аккуратными аплодисментами. Стал рядом с женой, справа от неё.Распорядитель Рой Глан: «Можете присаживаться. Добро пожаловать на инаугурацию 45-го президента США…46 лет тому назад Рональд Рейган… Это обычно и чудесно… Это происходит с 1789 года. (Далее говорит об истории передачи власти.)… После Гражданской войны Линкольн сказал что обе стороны молятся тому же Богу…19:37. Вышел пастор крупный и упитанный, в очках. Мы слабы, мы недолго живём. Просим у тебя мудрости… Обращаемся к Господу, чтобы твоя благодать направляла нас…Трамп хмурый, серьёзная Меланья.Поёт хор студентов из университета Миссури, в бардовых шапочках, очень все мясистые.Присягу у Пенса принимает черный. «Поднимите правую руку и повторяйте за мной… Я — Пенс, клянусь, что буду поддерживать Конституцию Соединённых Штатов… Да поможет мне Бог!» (Трубы, барабаны).19:56. Мормонский хор. В белом, красно-разноцветные шарфы, лежащие на плечах. «Америка Америка…». Видна лысина дирижёра.Вышел Трамп. Помахал народу правой рукой. Присягу у него принимает белый. «Поднимите правую руку, повторяйте за мной: «Я, Дональд Трамп, торжественно клянусь… И в полную меру моих сил буду… Да поможет мне Бог!».«Поздравляю, господин президент!» (Стреляют пушки.)Трамп (поднимает большой палец правой руки): «Президент Картер. И (перечисляет присутствующих президентов)… И люди всего мира, спасибо вам! Мы должны… Усилия, чтобы восстановить наше единство…»Про Обаму и его людей - «Они проявили себя как удивительные люди, спасибо!».«Сегодня церемония особая, потому что мы передаём власть от Вашингтона, округ Колумбия, к вам народ Америки! Истеблишмент защищал сам себя, но не защищал вас. Когда они праздновали, то в ваших семьях ничего не было.Сегодня ваш день, ваш праздник. Сегодня США — это ваша страна. Сегодня важно не какая партия, какое правительство, а… Мужчины и женщины нашей страны не будут забыты… В центре этого движения лежит убеждение, что страна должна служить своим гражданам…Они живут в ловушке бедности, наши заводы ржавеют и похожи на склепы… Преступность, банды, наркотики, это должно прекратиться здесь и сейчас… Мы единая нация! У нас одно сердце, один дом.Клятва, которую я принёс сегодня, это клятва всем американцам. Мы защищаем границы других стран и отказываемся защищать собственные границы… Мы сделали другие страны богатыми. А у нас закрывались заводы и уходили в другие страны…Но это прошлое. Мы будем смотреть с вами в будущее.Мы собрались здесь, чтобы заявить: наша страна будет руководствоваться новой философией: America first! America first!Я буду бороться за вас до самого последнего моего вздоха! Мы вернём себе наши работы, мы вернём себе наши мечты… Право всех наций защищать свои интересы в первую очередь. Укрепим старые альянсы и построим новые. И уничтожим исламский терроризм с лица земли… Библия говорит нам, как хорошо, когда люди живут как единая семья. Когда Америка едина, остановить её невозможно…Мы будем защищены нашими великими мужчинами и женщинами в нашей армии… Нас будет защищать Бог.Время пустой болтовни закончилось. Пришло время действий.В наших жилах течёт красная кровь патриотов. Мы отдаём честь великому американскому флагу.Поэтому я говорю всем американцам от океана до океана. Вас никогда больше не будут игнорировать!Вместе мы сделаем Америку снова Великой! Да благослови вас Господь, и да благословит Господь Америку!Сжимает кулаки, жестикулирует. Аплодисменты, но чтобы ураган аплодисментов, я так не скажу.Выступает раввин. Потом белый пастор. Чёрный епископ.20:25. Играет огромный оркестр. Поёт девка-блондинка в белом пальто. Ей заявлено 16 лет, но выглядит на все 26, а может, я такой миниатюрный.20:37. Трамп выходит из Капитолия с Обамой. Общая фотография всех на память: Трамп и Меланья + Пенс и Байден и их жёны.Трамп и Меланья провожают чету Обамы до вертолёта. С трапа Обама оборачивается и машет рукой. Трамп и Меланья не видят этого жеста, они уже отходят от вертолёта.20:42 Фотография на ступеньках Капитолия: Трампы и Пенсы.Опубликовано: http://svpressa.ru/politic/article/164699/

21 января, 01:13

‘American Carnage’: The Trump Era Begins

Most presidents view inaugural addresses as a rare opportunity to appeal beyond “the base.” This was base-only.

21 января, 01:05

Трамп-президент - факт, скрепленный церемонией и законом

В своем первом выступлении в качестве главы государства Дональд Трамп несколько раз подчеркнул, что Америка для него всегда есть и будет на первом месте. Американские каналы, настроенные по отношению к новому лидеру страны скептически.

21 января, 01:05

Трамп-президент - факт, скрепленный церемонией и законом

В своем первом выступлении в качестве главы государства Дональд Трамп несколько раз подчеркнул, что Америка для него всегда есть и будет на первом месте. Американские каналы, настроенные по отношению к новому лидеру страны скептически.

21 января, 00:53

Why Trump's presidency will be weaker than many have hoped or feared

One of the ironies of American politics is that while the U.S. presidency is arguably the most powerful elected position in the world, the office is also surprisingly weak. As Donald Trump prepares to take office he may be surprised that for all that he says he wants to do, he may have less power to accomplish them than he and his supporters hoped, or his detractors feared. The truth is that there are many constraints on U.S. presidential power, dictated by the Constitution and the reality of American politics, international relations, and the precedents set by his predecessors. Richard Neustadt's 1960 "Presidential Power" arguably endures as the single best book every written on the American presidency. It opens with a quote from Harry Truman in 1952, offering advice to the incoming president and former general Dwight Eisenhower: He'll sit here, and he'll say, "Do this! Do that!" And nothing will happen. Poor Ike -- it won't be a bit like the Army. He'll find it very frustrating. Neustadt's use of the Truman quote was to underscore a reality of the American president who cannot simply order people about like kings or business CEOs. Instead the power of the presidency is the power to persuade. Article II of the U.S. Constitution defines the formal constitutional powers of the president that have not changed since George Washington. But as Neustadt and James David Barber in his "President Character" contend, it the personality or character of the person who is president, along with a host of other factors, that define the ability of presidents to persuade Congress, the media, foreign countries, and the American people to follow them. These factors include rhetorical and media skills, margins of political victory, knowledge and experience of government, public support, the strength of political opposition, and perhaps the overall likeability of the persons. Presidential power is to the power to persuade, but that persuasive power is a form of bargaining power. Some presidents such as Franklin Roosevelt, Lyndon Johnson, and Ronald Reagan were powerful because of these factors. From the New Deal until perhaps recently there was a fear of what Arthur Schlesinger Jr. termed the "imperial presidency." Born of the New Deal regulatory state and the reality of the Cold War and Vietnam, presidents were viewed as dangerously powerful and prone to abuse their authority, as did Richard Nixon. But we are a long way from days of the imperial presidency -- and as Stephen Skowronek points out in "Presidential Leadership in Political Time: Reprise and Reappraisal," context too demarcates the limits of presidential power. Today, as a result of Supreme Court decisions -- many of which clipped Obama's power when it came to executive orders and Bill Clinton when it came to issues about legal accountability for personal behavior -- Trump inherits a far weaker office than it was a generation ago. Soon if not already Trump is about to confront this reality. He and his supporters and his detractors seem to have forgotten that there is this thing called the Constitution and the Bill of Rights, which define the power of the presidency. Both contain concepts such as separation of powers, checks and balances, federalism, and the basic rights and liberties which presidents cannot violate. There are some things President Trump cannot do alone with executive orders or even with legislation. He cannot order states and cities around; he cannot order citizens to do things that are illegal. And even though Congress is of the same party as he is and he will get to appoint federal judges and a new Supreme Court justice, the logic of the political system that the American constitutional framers designed is one that is resistant to sudden and dramatic change. Congress and the Supreme Court will have their own institutional identities and interests that will make them resistant to being ordered around by Trump. Moreover, while the attraction of many to Trump was him being an outsider, his being unskilled in Washington politics will make it hard to govern. President Jimmy Carter was an outsider whose presidency was compromised by his lack of Washington skills even though he was a governor. Trump does not even have that, and many of his senior appointees lack that too. They will soon find themselves out maneuvered by the federal bureaucracy, the senior executive service, and all the others who really run the government and know how to make it work. So long as Trump continues to fight the reality of American politics he will get nowhere. Conversely, as the confirmation hearings are starting to show, in areas such as foreign affairs and intelligence gathering there is a powerful establishment and bureaucracy that will crush Trump if he does not learn how to work with them. Presidents really have little freedom to change the course of American foreign affairs, with the best predictor of what a new president will do is to look at the previous one. Besides the constraints of domestic politics, international contexts such as real politics and the support or opposition of allies and enemies dictate narrow courses of action for any president. All of the above suggests that Trump is about confront reality. He will have to operate in a context that would limit any president. But now also consider that he is a minority president who did not win the popular vote and had one of the narrowest Electoral College victories in history. He was never popular as a candidate with nearly 60 percent disapproving of him, and recent polls suggest an approval rating of 37 percent. Presidents normally are sworn in with lots of good will; Trump will not have that. He enters a weakened office as a weakened president, lacking the traits that Neustadt, Barber, and Skowronek describe as key to presidential success. It is not an imperial presidency located in Trump Tower that Trump inherits, but a weak office that can do far less to produce jobs, force Mexico to build a wall and pay for it, and abrogate unilaterally trade agreements without facing political and legal problems. He'll sit here, and he'll say, 'Do this! Do that!' And nothing will happen. Poor Donald -- it won't be a bit like "The Apprentice." He'll find it very frustrating. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

21 января, 00:43

Вот и новый президент

Эдуард Лимонов о том, как Дональд Трамп взял власть в свои руки

21 января, 00:29

Спор о Трампе

Два моих постоянных соавтора - наверное, неудивительно, я считаю обоих выдающимися учёными - вступили в небольшой спор, в переписке, по поводу Трампа. Дарон Асемоглу из MIT, титан экономической науки, сравнимым с Рикардо, Фишером, Эрроу, Фридманом, Майерсоном (это не весь мой пантеон, но близко), один из основателей современной политической экономики (можно прочесть WNF, можно - работы, на которых основана книжка), тревожится за то, что произойдёт с Америкой в результате избрания Трампа. В колонке для Foreign Policy Дарон формулирует основную проблему - американские институты, обеспечивших уникальную устойчивость политической системы на протяжении двух с лишним столетий, не выглядят надёжной гарантией против "популиста", ситуации, когда к власти лидер приходит демократическим путём, а потом разрушает систему, оставаясь у власти дольше своего срока. Несколько таких примеров лежат на поверхности - в Германии, Аргентине, на Филиппинах, Доминиканской республике, Турции, России и многих других странах лидеры приходили к власти на выборах, а потом удерживали её недемократическим путём, разрушив те институты, которые привели их к власти. На протяжении тех же столетий федеральное устройство, при котором правительства штатов мало зависят от столицы, защищала американцев от захвата власти в центре, но сейчас, в период исторически высокой поляризации в двухпартийной системе, эта защита работает плохо.Мой другой соавтор, Георгий Егоров из NWU, возражает, отвечая на колонку в Foreign Policy. С разрешения Егора, я кратко перескажу его контраргументы. Почему невелики шансы того, что Трамп станет диктатором? Во-первых, Трамп стар (ему будет 74 года во время следующей кампании), президентство - это огромное напряжение и хорошо, если он дотянет до переизбрания. Во-вторых, Трамп крайне непопулярен для нового президента (впрочем, Нейт Кон правильно замечает, что, возможно, стандартные меры популярности к нему плохо прилагаются). Большинство американцев предпочли видеть Хиллари Клинтон, кандидата от демократов, президентом. В такой ситуации трудно совершить радикальные изменения, необходимые для перехода к режиму личной власти. В-третьих, он ещё менее популярен среди республиканцев, которые контролируют обе палаты Конгресса и большую законодательных собраний в штатах - они не согласны с большей частью того, что он собирается сделать. А в той части, в чём есть согласие - снижение налогов, например - мало возможностей для популизма. Непонятно, как можно в такой ситуации серьёзно ослабить институты и укрепить личную власть.Эту же логику подкрепляет простой наблюдение - все известные мне "популярные политики, ставшие диктаторами", ехали на волне быстрого роста в течение 5-10 лет. Если бы не этот начальный период, когда благосостояние растёт быстрым темпом, ни Трухильо, ни Маркос не смогли бы консолидировать власть и держать ее следующее десятилетие, когда все предыдущие успехи были, по существу, сведены на нет. Проблема Трампа в том, что неоткуда сейчас взять в Америке сверхбыстрому росту - благосостояние и так очень высокое, занятость близка к "полной", то есть даже если производительность труда будет расти вдвое более высокими темпами, чем при Обаме (ну, допустим), то темпы роста будут 2,5% в год (1,5% производительность + 1% прирост рабочей силы, оптимистично). Отлично для богатой страны, но этот не те темпы, которые создают диктаторов.Моя собственная позиция ближе к позиции Егора, чем Дарона - не исключено, что Берлускони, миллиардер без опыта госуправления, но с уникальным даром общения со "средним итальянцем" - это куда более подходящий аналог для Трампа, чем Гитлер, Маркос или Трухильо. Конечно, Берлускони нанёс немало вреда итальянцам и их политической системе - после сорока лет "итальянского чуда" (сорока лет быстрого роста после Второй мировой), Италия вступила в двадцать лет стагнации, которые так пока и не кончились. Впрочем, возможно, Берлускони был симптомом итальянских проблем, а не причиной. Тогда последствием избрания Трампа станет большая коррумпированность американской политики, стагнация и, наверное, размывание норм поведения во время избирательных кампаний. Ничего страшного. Или Трамп окажется чем-то вроде Джимми Картера, президента США в 1976-80, которого вынесла вверх волна нелюбви к "истеблишмента", которые тоже был избран против воли лидеров его собственной партии (и которая тоже контролировала Конгресса). Четыре года проблем, неудовлетворенности граждан и проигрыш, и всё. Или, может, Трамп окажется чем-то типа Обамы, у которого опыт государственного управления тоже был невелик - и ничего, получилось исключительно успешно.

20 января, 23:30

Watch A Trump Supporter And A Protester Have A Civil Conversation On Inauguration Day

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); WASHINGTON ― It’s not all threats of repression and rock-throwing in D.C. today. Away from the pomp and circumstance of Inauguration Day activities, supporters and opponents of President Donald Trump have been walking down the same streets, choosing between the same downtown food options (Subway or ABP?) and dealing with the rain that began just as Trump started to give his inaugural address. The Huffington Post chanced upon one unlikely pair at Rawlins Park, a few blocks up from the National Mall.  Cynthia, a Trump fan from McLean, Virginia, has lived near the nation’s capital since President Jimmy Carter took office in 1977. Diego is a high school student from Cambridge, Massachusetts, who worries that Trump is endangering his future. Each was having trouble understanding the general feelings of people on the other side. How could someone support Trump? How could young people reject him? They started a calm, respectful dialogue. And they let HuffPost film it. Watch their conversation above. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

20 января, 21:33

Инаугурация Трампа: опубликован полный текст речи президента США

Опубликован полный текст речи, которую произнес во время инаугурации Дональд Трамп, официально ставший сегодня президентом США. Текст речи разместило издание Fox News. Так, обращаясь к своим предшественникам - Джимми Картеру, Биллу Клинтону, Джорджу Бушу-младшему, Бараку Обаме, американцам и всему миру, Трамп заявил, что США будут противостоять трудностям и пообещал "восстановить страну"...

20 января, 21:26

Hillary: The Face of the Vanquished

Clinton just endured one of the most painful rituals in politics.

Выбор редакции
20 января, 20:56

President Trump's Inaugural Address Was The Shortest Since Carter

Trump's 16 minute, 12 second, 1455 word inaugural address is the shortest since President Carter in 1977 (and second shortest to Kennedy since the end of World War II). The brevity, however, did not hide the tone... Carter and Kennedy were the closest in terms of brevity... Source: The American Presidency Project Butthe following word cloud makes it very clear what the focus of his speech was... h/t @BBCBarbaraPlett America, First!

20 января, 20:36

11 Facts That Matter Even More Now That Donald Trump Is President

Like it or not, Donald Trump just officially completed his transformation from billionaire businessman, reality TV star and old man yelling on Twitter to 45th president of the United States. And he didn’t even have to give up his other titles to do it. There’s a lot to say about how this happened. Was it racism or economic anxiety? Sexism or anti-establishment rage? Out-of-touch liberals or a low-information electorate? An awful miscalculation by Hillary Clinton’s campaign or Russian hacking? The answer to all of these questions is yes. If history is kind to Trump, however, he may be remembered best as a man who won by flouting political norms. His supporters revered his brash speaking style and off-the-cuff remarks, often mistaking candor for honesty. They said he was “telling it like it is,” even as Trump leaned on countless untruths and outright lies throughout the campaign. In November, one of his surrogates suggested that Trump had triumphed not just in the election but in his all-out war on facts. “There’s no such thing, unfortunately, anymore as facts,” said Scottie Nell Hughes, responding to baseless conspiracy theories claiming millions of people had illegally cast ballots in the election. That is, fortunately, total bullshit. Trump may have shaken many people’s confidence in the power of objective truth over deception and ignorance. But facts still exist, and they still matter ― now more than ever. So as we prepare for the next four (or however many) years, let’s all get a few facts straight. We may not all agree on the best way to deal with the realities below, but we should at least acknowledge they exist and demand the same of President Trump. 1. There has been no proven link between vaccines and autism. Lots of people, including Trump himself, have expressed concern that routine vaccinations are leading to increased rates of autism in children. There is no factual basis for this belief. But anti-vaxxers don’t need hard proof. Driven by a potent distrust in institutions, they allege that government agencies have colluded with Big Pharma to suppress evidence that thimerosal, a mercury-based preservative once widely used in vaccines, is harmful to kids. Numerous large-scale scientific studies have found no evidence to support this conspiratorial claim, and have instead concluded that thimerosal is safe. Much of the anti-vaxxer alarm has been based on a now-debunked 1998 study published by British surgeon Andrew Wakefield in The Lancet, a medical journal. His research purported to have found links between autism and the measles, mumps and rubella vaccine. But Wakefield was later accused of fabricating data after it was revealed that he’d been compensated by attorneys representing families suing MMR vaccine manufacturers. The Lancet retracted his study in 2010, and Britain’s General Medical Council later revoked his medical license. It’s unclear whether Trump will take a fact-based approach on the issue of vaccines, however. Earlier this month, he met with vaccine skeptic Robert F. Kennedy Jr., who said that he’d been tapped to lead a new commission on “vaccine safety and scientific integrity.” The Trump campaign later said it hadn’t made any decisions about forming a commission. But Trump’s decision to seek input from Kennedy has already led to fears in the medical community ― and among reasonable people everywhere ― that the incoming president could be willing to ignore settled science and put the health of millions of American children at risk. 2. We still haven’t seen Trump’s tax returns, and the public does care. Trump broke modern precedent by refusing to make this basic financial disclosure during his campaign. At a press conference last week, he suggested he won’t change his mind now that he’s in the White House. Trump has repeatedly pointed to an ongoing IRS audit as the reason he’s avoided releasing his tax documents, while also maintaining we’d find nothing in them if given the chance. Ethics experts say nothing is preventing him from releasing his tax returns, and the filings could provide essential insight into his business dealings with Russia and other foreign nations, his use of various federal tax loopholes and his actual wealth. Maybe there really is nothing to see there. If that’s the case, many people would find value in at least knowing for sure that their president isn’t compromised in any way. Instead, Trump will face a persistent skepticism that is entirely his own doing. And contrary to what Trump has claimed, this does bother the American public. Surveys have shown a majority of Americans believe it’s Trump’s responsibility to release his tax returns, though a Pew survey conducted earlier this month found that only 38 percent of Republicans still feel that way. 3. Trump will benefit financially from his company’s success while he serves as president. Trump has rejected calls to sell his stake in his companies and put the proceeds from the sale into a blind trust for the duration of his presidency. Ethics experts have told HuffPost that this is the one surefire way Trump could address ethics issues surrounding the Trump Organization and its global hotel operations. By ignoring these concerns, Trump is defying another presidential precedent: All of Trump’s modern predecessors divested from potential conflicts of interest or placed their holdings into the hands of an independent trustee before they assumed the office. Jimmy Carter handed off his peanut farm to an independent manager to avoid even the slightest appearance of a conflict of interest. At Trump’s press conference earlier this month, his lawyer explained that while Trump wouldn’t separate himself from his business, he would “donate all profits from foreign government payments made to his hotels to the United States Treasury.” Those donations are tax deductible, however, and experts say this arrangement does nothing to guarantee that Trump’s bottom line won’t get a boost from his presidency. 4. Russian aggression has been ramping up, and it’s not a joke. Golden shower jokes and “shirtless Vladimir Putin” on “Saturday Night Live”  are fun and all, but it’s hard to laugh while watching a U.S. president gleefully prepare to cede ground to an autocrat intent on disrupting U.S. influence in the global arena. In 2014, Russia invaded Ukraine and seized part of its territory. It continues to support separatist rebels there who are linked to the downing of a commercial airliner that killed almost 300 people. Despite this, Trump promised in an interview last year that Putin is “not going to go into Ukraine.” He later attempted to clarify that he meant that if he became president, he would prevent further Russian incursions into the region. So far, however, Trump has seemed more interested in cozying up to Putin than in policing his actions. This bromance could lead to wide-ranging policy changes in the coming months. Some will have immediate consequences. Trump must decide how to act in Syria, where Putin has aligned with President Bashar Assad in a bloody response to a peaceful uprising that has led to hundreds of thousands of deaths. If Trump dismisses the war crimes accusations lofted at Assad as an acceptable consequence of Syria and Russia’s fight against the so-called Islamic State group, the ongoing humanitarian crisis will likely continue and Syria will become even more fertile ground for terrorist recruitment. Trump has also repeatedly criticized NATO, suggesting member nations bordering Russia need to “pay up” (which many of them already do) in order to get the assurances the treaty affords. A diminished U.S. commitment to NATO would leave Russia with a greater ability to bully former Soviet Union nations. While many in those countries favor closer cooperation with the West, Putin wants to keep them in Russia’s historic sphere of influence. Trump and his Cabinet nominees have also refused to rule out rolling back the economic sanctions President Barack Obama recently announced in retaliation for Russian hacking surrounding the presidential election. Many people are uncomfortable with the idea that Trump would consider rewarding the regime that deliberately interfered in a U.S. election with the goal of helping him get elected. 5. The crime rate is still near historic lows. Trump campaigned on a promise to bring “law and order” to the nation, which he said was being afflicted by rampant crime and violence. Recent crime data suggests the story isn’t so simple. Murders and violent crime did rise substantially in a number of the largest U.S. cities last year, according to a study published in December, and those increases likely pushed an uptick in national rates for the second straight year. This growth comes after a decades-long downturn, during which the murder rate reached a low point in 2014. Furthermore, almost half of the 14 percent increase in murders in cities last year was attributable to Chicago alone, where more than 750 people were killed in 2016, up from 478 in 2015. These preliminary figures are troubling, especially if the trajectory of the past two years continues. But it’s important to keep in mind that violent crime still remains near the bottom of the nation’s 30-year downward trend. The overall crime rate of major U.S. cities also tells a different story, with an increase of just 0.3 percent last year.  6. Immigrants are not to blame for our problems. Trump launched his presidential campaign with a riff about Mexico supposedly “sending” illegal immigrants across the border to bring crime, drugs and rape to the U.S. It was an effective dog whistle, but a strange claim considering net migration from Mexico has remained below zero for several years, meaning more people have been crossing back into Mexico than into the U.S. illegally. The data also show that illegal border crossings have been at or near historic lows in the past few years, though crises in Honduras, El Salvador and Guatemala have sparked a wave of migration, with Border Patrol reporting apprehensions of hundreds of thousands of families and unaccompanied children seeking asylum in the U.S. But there’s a broader anti-immigrant tone to rhetoric like Trump’s. Many of his supporters have accused undocumented immigrants ― and in many cases, immigrants in general ― of committing crimes and taking jobs from Americans, while simultaneously branding them as a net drain on society. Trump helped push this narrative during the election by campaigning with the families of victims of crimes committed by undocumented immigrants. He’s followed up with a vow to deport 2 million to 3 million undocumented “criminals,” despite the fact that the nonpartisan Migration Policy Institute estimates the total number of undocumented immigrants with criminal records at only 820,000 ― a figure that includes crimes as petty as traffic violations. The tragedies among these cases appear to be outliers. Studies have shown that new immigrants — including those who are undocumented — are less or equally likely to commit crimes than their natural-born counterparts. A separate report published last year found that immigrants had “little to no negative effects on overall wages and employment of native-born workers in the longer term.” It also concluded that while first-generation immigrants may initially cost governments more in services than they contribute in taxes, they make huge positive financial contributions by the second and third generation. 7. The unemployment rate is as low as it’s been in the past nine years. The jobless rate dropped to 4.6 percent in November, reaching a nine-year low, before ticking up slightly to 4.7 percent in December. Other metrics suggest the job market is less robust ― for instance, the overall workforce participation rate is still below pre-recession levels. But the headline unemployment rate is pretty close to what economists consider “full employment,” the lowest level possible without triggering price inflation. Although many of Trump’s supporters have stressed that jobs should be his top priority, it may be difficult for him to deliver measurable progress on this metric. Fortunately for Trump, he’s shown little regard for official unemployment numbers in the past, going so far as to create an alternate reality in which the jobless rate is actually above 40 percent. This strategy served him well during the campaign, when he sought to portray the U.S. economy as a disaster in need of fixing. Maybe he’ll take a different approach now that he’s inheriting a strong economy that has, by many indicators, largely recovered from the morass of the Great Recession. Or maybe he won’t. He’ll likely end up going with whichever one makes him look best. 8. Climate change is real. This story dropped on Wednesday, two days before Trump’s inauguration.  Although Trump has dismissed climate change in the past as a Chinese-led hoax ― a claim he’s since slightly walked back ― neither he nor his Cabinet picks appear intent on championing the effort to cut carbon emissions and expand renewable energy sources. The officials preparing to take roles in Trump’s administration include literal oil barons, climate change skeptics and outright deniers who have maintained that the science isn’t clear on these issues or their causes. 2016 marked the 40th consecutive year of above-average global temperatures in more than a century of record keeping. The planet keeps getting hotter, Arctic sea ice keeps melting, glaciers keep retreating, oceans keep getting warmer and more acidic, sea levels keep rising and extreme weather events keep growing more common. The scientific consensus on the cause of these changes is overwhelming: 97 percent of the scientists who have published articles on climate attribute it primarily to humans, who have pumped a truly astonishing amount of greenhouse gases into the atmosphere. They also agree that world leaders need to take drastic steps to cut back on emissions and begin addressing this near-constant rise in global temperature before it’s too late. 9. The Affordable Care Act, also known as Obamacare, has given health insurance to 20 million Americans. Health care reform was a signature achievement of Obama’s presidency, and while the controversial law has had its fair share of detractors, it’s also produced tangible results. The ranks of the uninsured have dropped by 20 million since 2010, according to a report published by the Department of Health and Human Services last year, and the national uninsured rate is now the lowest ever recorded. Obamacare isn’t perfect. Insurance premiums have risen for many Americans, in some cases substantially. Millions of others remain uninsured due to various gaps in coverage, made worse by Republican governors who have refused to expand Medicaid under Obamacare. Trump and congressional Republicans have said the best way forward is to repeal the Affordable Care Act and pass a replacement, while keeping some elements of the coverage expansion in place for as long as four years. Although Trump vowed this month that the GOP would come up with a plan to provide “insurance for everybody,” neither he nor Republicans appear interested in actually pursuing that promise. The Congressional Budget Office painted a much more dire scenario of the likely consequences of the GOP’s plan, predicting that the first year of repeal would lead to 18 million people getting kicked off their health insurance as premiums increase dramatically. A survey published this month also found that Obamacare is more popular now than it’s ever been. For the first time since the health care law’s passage, more Americans said they believe the measure is a good idea than a bad one. 10. Trump did not win the popular vote. According to the final vote tally, 65,844,610 people cast ballots for Clinton, compared with 62,979,636 for Trump. Clinton’s popular vote win is purely symbolic, as Trump won the Electoral College vote 304-227. Clinton finished with the largest margin of victory in raw numbers for any presidential candidate who went on to lose the election. Contrary to Trump’s claims, there is no evidence that widespread voter fraud affected the vote totals. Trump’s weaker performance in the popular vote doesn’t make him an illegitimate president, as some of his critics have suggested. But on the heels of the most divisive presidential campaign in modern history, it’s clear that Trump has his work cut out for him. Nearly 66 million people voted for Trump’s opponent, and many of them cast ballots not only in favor of Clinton but explicitly against Trump’s candidacy, which they saw as empowering racism, sexism and intolerance. If Trump truly wants to be a president for all Americans, he’s going to have to take the concerns of his opponents into consideration. He cannot expect his opponents to simply shut up and blindly fall in line behind their new president just because he won. 11. Trump has the lowest approval rating of any modern president on Inauguration Day. The president’s approval rating has trended downward since Election Day, and a poll released this week showed that 48 percent ― nearly half ― of Americans had a negative view of Trump as he prepared for his inauguration. Just 38 percent of Americans viewed him positively. Additionally, 52 percent said they disapproved of the way the president-elect handled his transition, compared with just 44 percent who approved. Other polls showed even lower approval ratings. Those numbers are unprecedented in the modern era. The same poll, taken in early 2009, showed Obama with a 71 percent approval rating in the run-up to his first inauguration. Obama’s approval rating upon leaving office also hovered above Trump’s, in the mid-50s. Watching Trump’s presidential honeymoon end before the actual nuptials may be cause for schadenfreude, but that’s not the point. These polls should remind Trump that he’s accountable to the American public and that his actions as president will have serious, often immediate, consequences. Instead, he’s chosen to reject the premise of approval polls entirely. The same people who did the phony election polls, and were so wrong, are now doing approval rating polls. They are rigged just like before.— Donald J. Trump (@realDonaldTrump) January 17, 2017 Although pollsters have admitted the deficiencies in polling around the 2016 presidential election, the biggest flaws appeared at the state level. National polling on issues like presidential approval tends to be more accurate than pre-election polls, because pollsters don’t have to deal with the challenge of identifying likely voters. And even if these recent approval polls were off by a few points, Trump is still beginning his presidency underwater. If Trump refuses to heed public opinion and accept that it reflects the nation’s support for him as a leader, we’re going to have a rough couple of years ahead. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

20 января, 20:31

Trump sworn in as 45th president of the United States

Donald Trump was sworn in as the 45th president of the United States yesterday, succeeding Barack Obama and taking control of a divided country in a transition of power that he has declared will lead to

20 января, 19:40

Инаугурация Трампа. Трамп вступил в должность президента США

Через несколько часов Барак Обама уступит президентское кресло Дональду Трампу. Он станет 45-м президентом США. Когда Трамп вступит в должность президента США, уже известно. Инаугурация состоится 20 января в 20.00 по мск. Она пройдет в Вашингтоне. Но для начала Барак Обама и Дональд Трамп вместе с супругами и новым вице-президентом США Маком Пенсом встретятся не неформальном чаепитии. После чего все отправятся в Капитолий, где и состоится инаугурация. А затем все проследуют в Белый Дом, где Дональд Трамп примет военный парад. После всех этих мероприятий в Вашингтоне пройдет бал и торжественный прием. До сих пор точный список неизвестен. Сам Трамп заявил, что желал бы видеть на своей инаугурации только тех, кто его поддерживал во время президентской кампании. И не желает видеть знаменитостей и тех, кто поддерживал Клинтон. Но на инаугурации точно будут Билл и Хиллари Клинтон, а также экс-президенты США. Это Джордж Буш-младший и Джимми Картер. Интересно, что билеты на инаугурацию Трампа можно свободно купить в интернете. На церемонии будет примерно сотня тысяч человек. Инаугурация Трампа — кто поедет от России, будет ли Путин. Владимир Путин не будет посещать инаугурацию американского президента. Да и вообще по традиции этого никогда не было. От России там будет Сергей Кисляк, посол РФ в США. Прямая трансляция инаугурации Дональда Трампа будет идти по всем американским телеканалам: NBC, CBS и C-SPAN, а также британский Sky News. В России будут показывать прямые включения.

20 января, 19:27

Key moments from Trump's inauguration speech

The 45th president delivers a dark message about the state of the country as he promises to ‘never, ever let you down.’

20 января, 19:25

Экс-президент Картер прибыл на церемонию инаугурации Трампа

Бывший президент США Джимми Картер прибыл с женой Розалин

12 января 2016, 11:02

Мир грядущего десятилетия: перевод прогноза Stratfor на 2015-2025

Американская частная разведывательно-аналитическая компания Stratfor (основана в 1996 году)Мир начал меняться еще в 2008-м, когда Россия вторглась в Грузию и грянул финансовый кризис. С тех пор стали очевидны три закономерности. Во-первых, ЕС вошел в кризис, который не способен разрешить, и интенсивность которого продолжает усиливаться. Мы считаем, что Европейский Союз никогда больше не вернется к прежнему единству, и что если он уцелеет, то в следующее десятилетие будет существовать в более ограниченной и раздробленной форме. Мы не считаем, что зона свободной торговли сохранится в прежнем виде, без роста протекционизма. Мы ожидаем тяжелых экономических проблем в Германии, и, как следствие, увеличения роли Польши в регионе.Нынешний конфликт с Россией за Украину будет оставаться в центре международной системы в ближайшие несколько лет, но мы не думаем, что Российская Федерация способна просуществовать в своем нынешнем виде еще десять лет. Подавляющая зависимость от экспорта углеводородов и непредсказуемость цен на нефть не позволяют Москве поддерживать государственные институты на всей обширной территории Российской Федерации. Мы ожидаем заметного ослабления власти Москвы, что приведет к формальному и неформальному раздроблению России. Безопасность российского ядерного арсенала будет все более важной проблемой по мере того, как этот процесс начнет ускоряться к концу десятилетия.Мы вступили в эпоху упадка национальных государств, созданных Европой в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Власть во многих из этих стран больше не принадлежит государству и перешла к вооруженным партиям, которые не способны выиграть друг у друга. Это привело к напряженной внутренней борьбе. США готовы участвовать в таких конфликтах при помощи авиации и ограниченного вмешательства на земле, но не могут и не хотят обеспечивать их прочное разрешение. Турция, чью южную границу эти войны делают уязвимой, будет медленно втягиваться в конфликт. К концу десятилетия Турция превратится в крупную региональную державу, и в результате усилится соревнование между Турцией и Ираном.Китай перестал быть страной быстрого роста и низких зарплат и вошел в новую фазу, которая станет новой нормой. Эта фаза предполагает гораздо более медленный рост и все более жесткую диктатуру, сдерживающую разнонаправленные силы, порождаемые медленным ростом. Китай продолжит быть крупной экономической силой, но перестанет быть двигателем глобального роста. Эта роль перейдет к группе разрозненных стран, которые мы определяем термином «16 Пост-Китайских Стран»: большая часть Юго-Восточной Азии, Восточная Африка и части Латинской Америки. Кроме того, Китай не будет источником военной агрессии. Основным претендентом на господство в Восточной Азии остается Япония, благодаря одновременно географии и огромной потребности японской экономики в импорте.Соединенные Штаты продолжат быть крупной экономической, политической и военной силой, но их вмешательство будет менее активным, чем раньше. Низкий уровень экспорта, растущая энергетическая независимость и опыт прошедших десяти лет приведут к более осторожному отношению к экономическому и военному вмешательству в дела планеты. Американцы наглядно увидели, что происходит с активными экспортерами, когда покупатели не могу или не хотят покупать их продукты. США осознают, что Северной Америки достаточно для процветания, при условии избирательных вмешательств в других частях света. Крупные стратегические угрозы Америка будет встречать соответствующей силой, но откажется от роли мировой пожарной команды.Это будет хаотичный мир, где многие регионы ждет смена караула. Неизменной останется только власть Соединенных Штатов, в более зрелой форме — власть, которая будет все менее на виду, потому что в ближайшее десятилетие ей будут пользоваться не так активно, как раньше.ЕвропаЕвропейский Союз, похоже, не в состоянии решить свою фундаментальную проблему, и это не еврозона, а зона свободной торговли. Германия — центр притяжения Европейского Союза; немцы экспортируют больше половины своего ВВП, и половина этого экспорта приходится на другие страны ЕС. Германия создала производственную базу, которая во много раз превышает ее собственные потребности, даже при условии стимулирования национальной экономики. От экспорта целиком зависят рост, полная занятость и социальная стабильность. Структуры Европейского Союза — включая оценку евро и множество внутренних европейских правил — только усиливают эту зависимость от экспорта.Это раскалывает и без того раздробленную Европу по меньшей мере на две части. У средиземноморской Европы и таких стран как Германия или Австрия совершенно разные поведенческие паттерны и потребности. Нет единой политики, которая подходила бы всей Европе. Это с самого начала было главной проблемой, но теперь приближается переломный момент. Что идет на благо одной части Европы, вредит другой.Национализм уже значительно вырос. Его усугубляет украинский кризис и озабоченность восточноевропейских стран ожидаемой угрозой со стороны России. Восточноевропейский страх перед русскими создает еще одну Европу — всего этих отдельных Европ четыре, если выделить скандинавские страны в отдельную. Учитывая рост популярности евроскептиков одновременно справа и слева, все большую легитимизацию мейнстримных партий и рост популярности европейских сепаратистов, раздробленность и националистический подъем, которые мы предсказывали в 2005 году и ранее, очевидны.Этот тренд будет продолжаться. Европейский Союз может уцелеть в какой-то форме, но европейская экономика, политика и военное сотрудничество будут управляться преимущественно двусторонними или ограниченными многосторонними партнерствами, имеющими узкую направленность и не связывающими участников. Некоторые государства могут сохранить остаточное членство в сильно измененном Европейском Союзе, но сам по себе он не будет больше определять характер европейской политики.Вместо этого Европу определит возвращение национального государства в качестве основной формы политической жизни на континенте. Число национальных государств, вероятно, будет увеличиваться по мере того, как разнообразные сепаратистские движения будут добиваться успеха — разделения стран на составные части или прямой сецессии. Это будет особенно заметно в ближайшие несколько лет, потому что общеевропейский кризис усилит политическое и экономическое давление.Германия из этой массы национальных государств будет наиболее влиятельной и в политическом, и в экономическом смысле. Но Германия чрезвычайно уязвима. Это четвертая экономика мира, однако это положение сложилось благодаря экспорту. У экспортеров всегда есть естественная уязвимость: они зависят от возможности и желания покупателей потреблять их продукцию. Другими словами, Германия находится в заложниках у экономического благополучия своего окружения.В этом смысле против Германии действую несколько сил. Во-первых, растущий европейский национализм будет все больше предпочитать протекционизм в экономике и на рынке труда. Слабые страны, вероятно, прибегнут к разнообразным механизмам контроля над капиталом, а сильные начнут ограничивать пересечение иностранцами — включая граждан ЕС — своих границ. Мы предполагаем, что существующие протекционистские меры, действующие сейчас в европейских экономиках в области, например, сельского хозяйства, в будущем будут дополнены торговыми барьерами, созданными слабыми странами южной Европы, нуждающимися в восстановлении национальных экономик после теперешней депрессии. В глобальном смысле мы ожидаем, что европейский экспорт столкнется со все более сильной конкуренцией и крайне нестабильным спросом. Таким образом, мы прогнозируем продолжительный экономический спад в Германии, который приведет к внутреннему социальному и политическому кризису и ослабит в ближайшие 10 лет влияние Германии на Европу.Центром экономического роста и растущего политического влияния будет Польша. Польша все это время поддерживала впечатляющие темпы роста — пожалуй, самые впечатляющие после Германии и Австрии. Кроме того, хотя население Польши, вероятно, и начнет сокращаться, но не так сильно, как в Германии или Австрии. По мере того как Германию будут сотрясать глобальные экономические и популяционные сдвиги, Польша диверсифицирует свою внешнюю торговлю и в итоге превратится в доминирующую силу Северо-Европейской равнины. Более того, мы ожидаем, что Польша станет лидером новой антирусской коалиции, к которой в первой половине десятилетия подключится Румыния. Во второй половине десятилетия этот союз сыграет ведущую роль в пересмотре русских границ и возвращении утраченных территорий формальным и неформальным способом. По мере того как Москва будет слабеть, этот союз станет господствовать не только над Белоруссией и Украиной, но и дальше на восток. Все это усилит экономическое и политическое положение Польши и ее союзников.Польша продолжит получать выгоды от стратегического партнерства с Соединенными Штатами. Когда глобальная сила вступает в такое стратегическое партнерство, она всегда стремится насколько это возможно усилить и оживить экономику партнера, чтобы одновременно стабилизировать общество и позволить строительство мощной армии. С Польшей и Румынией произойдет именно это. Вашингтон не скрывает своего интереса в регионе.РоссияМаловероятно, что Российская Федерация в ее современном виде уцелеет. Неспособность России превратить прибыль от экспорта энергоресурсов в устойчивую экономику делает ее уязвимой к колебаниям цен на углеводороды. У РФ нет способа защититься от этих рыночных процессов. Учитывая структуру федерации, в которой прибыль от экспорта сначала идет в Москву, и только потом перенаправляется местным правительствам, регионам будет доставаться очень разное количество этой прибыли. Это приведет к повторению советского опыта 1980-x и 1990-x, когда Москва утратила способность поддерживать государственную инфраструктуру. Все это заставит регионы спасаться от проблем самостоятельно, образуя формальные и неформальные автономные объединения. Экономические связи между Москвой и периферией ослабнут.Исторически Россия решала такие проблемы при помощи спецслужб — КГБ и ее наследницы ФСБ. Но, как и в 1980-х, спецслужбы будут не в состоянии сдержать центробежные силы, отрывающие регионы от центра. Конкретно в этом случае возможности ФСБ ослабляет ее вовлеченность в национальную экономику. Без внушающей подлинный ужас ФСБ раздробление России невозможно будет предотвратить.К западу от России Польша, Венгрия и Румыния попробуют вернуть регионы, потерянные когда-то в борьбе с русскими. Они попытаются присоединить Украину и Белоруссию. На юге РФ утратит способность контролировать Северный Кавказ, в Средней Азии начнется дестабилизация. На северо-западе Карелия попытается вернуться в состав Финляндии. На Дальнем Востоке начнут вести независимую политику приморские регионы, больше связанные с Японией, Китаем и США, чем с Москвой. Прочие регионы не обязательно будут искать автономии, но могут получить ее помимо своей воли. Основная идея: восстания против Москвы не будет, наоборот, слабеющая Москва оставит после себя вакуум. В этом вакууме будут существовать отдельные фрагменты бывшей Российской Федерации.Это приведет к крупнейшему кризису следующего десятилетия. Россия обладает огромным ядерным арсеналом, разбросанным по стране. Упадок московской власти поставит вопрос о контроле за этими ракетами и о том, каким образом можно гарантировать отказ от их применения. Для Соединенных Штатов это станет громадным испытанием. Вашингтон — единственная сила, способная решить такую проблему, но американцы будут не в состоянии физически взять под контроль огромное число ракетных баз чисто военным способом, причем так, чтобы ни одна ракета не была в процессе запущена. Соединенным Штатам придется выработать некое военное решение, которое тяжело сейчас внятно представить, смириться с угрозой случайных запусков или создать в ядерных регионах стабильное и экономически устойчивое правительство, чтобы затем со временем нейтрализовать ракеты невоенным путем. Сейчас тяжело сказать, как будет развиваться эта ситуация. Но учитывая наш прогноз — раздробление России — в ближайшие десять лет эту проблему тем или иным способом придется решать.Вопросом первой половины десятилетия будет территория, на которую распространится новый Балто-Черноморский союз. Логично было бы расширить его до Азербайджана и Каспийского моря. Произойдет ли это, зависит от вещей, которых мы касаемся в прогнозе по Турции и Ближнему Востоку.Ближний Восток и Северная АфрикаБлижний Восток — в особенности область между Левантом и Ираном и Северная Африка — переживает эпоху слома национальных государств. Мы имеем в виду национальные государства, устроенные европейскими державами в XIX и XX веках, которые сейчас рушатся, уступая место фракциям, основанным на родстве, религии или переменчивых экономических интересах. В таких странах, как, например, Ливия, Сирия и Ирак мы видим деволюцию национального государства в конгломерат враждующих группировок, обращающих мало внимания на все сильнее устаревающие национальные границы своих стран.Этот процесс повторяет произошедшее в Ливане в 1970-х и 1980-х — ливанское правительство прекратило существование, и власть перешла к враждующим группировкам. Главные группировки не могли ни одержать решающую победу, ни потерпеть окончательное поражение — их поддерживали и ими манипулировали из-за границы либо они могли позволить себе самообеспечение. Борьба между этими группировками превратилась в гражданскую войну, сейчас затихшую, но в полном смысле не закончившуюся. В регионе существует вакуум, в котором удобно действовать джихадистским группам, но и эти группы в конечном итоге сдерживают их внутренние противоречия.Эту ситуацию невозможно разрешить при помощи внешнего вмешательства. Уровень и продолжительность необходимого силового вмешательства превышают возможности Соединенных Штатов даже по самым смелым расчетам. Учитывая ситуацию в других регионах, в особенности в России, США не могут больше заниматься исключительно Ближним Востоком.В то же время эволюция арабских государств, в особенности расположенных к югу от Турции, представляет угрозу для региональной стабильности. США будут пытаться устранить угрозу со стороны отдельных группировок при помощи ограниченного силового вмешательства. США, однако, не станут вводить в этот регион многочисленные военные контингенты. Вместе с тем страны региона продолжат ждать от США решающей роли даже несмотря на то, что своими глазами наблюдали, как Америка в прошлом десятилетии провалила эту роль. Ожидания будут меняться медленнее, чем реальность.По мере того как реальность начнет брать свое, окажется, что исходя из географии только одна страна, по-настоящему заинтересованная в стабилизации Сирии и Ирака, имеет возможность свободно действовать в этом направлении и может получить к региону по крайней мере ограниченный доступ. Эта страна — Турция. Сейчас Турция со всех сторон окружена внутриарабскими конфликтами, конфликтами на Кавказе и в бассейне Черного моря. Турция пока не готова к полностью независимой политике на Ближнем Востоке и с готовностью пойдет на сотрудничество с США. Это сотрудничество даст возможность передвинуть линию сдерживания в Грузию и Азербайджан.В ближайшие десять лет мы ожидаем усиления нестабильности в арабском мире. Кроме того, мы предполагаем, что Турция втянется в конфликт на юге в той степени, в какой этого потребуют война у самых турецких границ и политические последствия этой войны. Это вмешательство будет как можно менее активным и как можно более медленным, но оно будет, и постепенно начнет шириться и усугубляться. Турция, как бы ей этого ни хотелось, не может позволить себе игнорировать хаос у своих границ, и поблизости нет другой страны, способной взять на себя это бремя. Иран не может вмешаться по военным и географическим причинам, это же можно сказать о Саудовской Аравии. Турки, вероятнее всего, начнут выстраивать изменчивые коалиции, в конечном итоге расширив свое влияние до Северной Африки, чтобы стабилизировать ситуацию. Турецко-Иранское соревнование со временем только усилится, но Турция сохранит готовность сотрудничать с Ираном и саудитами по мере необходимости. Какой бы ни была динамика ситуации, Турция в любом случае будет в центре происходящего.Ближний Восток — не единственный регион, который потребует турецкого внимания. По мере того как Россия будет слабеть, европейцы придут в регионы, которые традиционно были зоной турецких интересов, например северное Причерноморье. Вероятно, Турция будет проецировать на север в основном экономическую и политическую силу, но возможно и умеренное военное вмешательство. Более того, по мере раздробления Европейского Союза и ослабления отдельных европейских экономик некоторые страны могут переориентироваться на восток, и Турция получит возможность усилить свое присутствие на Балканах как единственная крупная сила в регионе.Прежде чем это станет возможно, туркам необходимо найти равновесие во внутренней политике. Турция — одновременно светская и мусульманская страна. Находящееся сейчас у власти правительство пытается устранить этот разрыв, но пока скорее отталкивает многочисленных секуляристов. Вскоре, вероятно, придет новое правительство. Это постоянное слабое место современной турецкой политики. Как это уже случалось со многими другими странами, Турции предстоит расширяться в атмосфере политической неизвестности. Одновременно с внутриполитическим конфликтом туркам придется решать проблемы с армией, разведкой и дипкорпусом, которые потребуют преобразования и расширения под новые нужды. Как бы то ни было, мы ожидаем, что Турция в ближайшие 10 лет станет крупным региональным игроком.Восточная АзияКитай перестанет быть экономикой высокого роста и низких зарплат. По мере того как рост китайской экономики будет замедляться, возникнет необходимость создания экономической инфраструктуры, пригодной для того, чтобы дать рабочие места низкооплачиваемой рабочей силе. В портовых городах это можно сделать быстро, но во внутреннем Китае потребует значительного времени. Китай нормализует свою экономику, как это однажды сделали Япония, Тайвань и Южная Корея. Грандиозное расширение всегда приходит к своему логическому концу, и структура экономики меняется.Основной проблемой Китая в следующие десять лет будут социальные и экономические последствия этой перемены. Прибрежные регионы сейчас целиком держатся на высоком быстром росте и связях с европейскими и американскими потребителями. По мере того как эти связи будут приходить в упадок, начнут появляться политические и социальные вызовы. В то же время надежды на то, что внутренние регионы за пределами более-менее урбанизированной дельты Янцзы будут расти так же быстро, как побережье, нет. Следующее десятилетие будет посвящено решению этих проблем.Усиление диктатуры Пекина и масштабная антикоррупционная компания, которая на самом деле представляет собой попытку централизации власти, показывают, как Китай будет выглядеть в следующие десять лет. Китай выбрал гибридный путь, который предполагает централизацию политической и экономической власти укреплением власти Партии над армией и консолидацию до того разрозненных отраслей, например угля и стали, одновременно с осторожными рыночными реформами в государственной промышленности и банковском секторе. Весьма вероятно, что итогом станет жесткая диктатура с более скромными чем раньше экономическими амбициями. Другой сценарий менее вероятен, но возможен — политические элиты побережья могут взбунтоваться против Пекина, протестуя против перераспределения богатства в пользу центральных областей для поддержания политической стабильности. Так в Китае уже бывало, и хотя это не самый вероятный исход, его необходимо держать в голове. Наш прогноз — установление коммунистической диктатуры, высокая степень экономической и политической централизации, усиление национализма.Китай не сможет легко превратить национализм во внешнюю агрессию. География Китая делает подобные попытки на суше сложными, если не невозможными вовсе. Исключением здесь может быть попытка взять под контроль русское побережье, если наш прогноз верен и Россия раздробится. Здесь Китай наверняка встретит противодействие со стороны Японии. Китай строит большой флот, но у него нет опыта в морской войне и подготовленных офицерских кадров, необходимых для того, чтобы бросить вызов более опытным флотам, включая американский.У Японии достаточно ресурсов для строительства гораздо более мощного флота и есть военно-морские традиции. К тому же Япония сильно зависит от импорта сырья из Юго-Восточной Азии и Персидского залива. Сейчас японцы нуждаются в Америке для сохранения доступа к этому сырью. Но учитывая наш прогноз, предполагающий более осторожное отношение США к вмешательству в иностранные дела, а также независимость Америки от импорта, надежность США как союзника здесь под вопросом. Таким образом, японцы будут усиливать флот.Войн за маленькие острова, производящие дешевую неприбыльную энергию, не будет. Вместо этого в регионе развернется игра между тремя сторонами. Россия, слабеющая сила, будет постепенно терять способность защитить свои морские интересы. Китай и Япония будут заинтересованы в том, чтобы ими завладеть. Мы предполагаем, что по мере угасания России этот конфликт превратится в главную схватку региона, и китайско-японская вражда усилится.Центры пост-китайского производстваМеждународный капитализм требует регионов с высоким ростом и низкими зарплатами, дающих высокий доход с рискованных вложений. В 1880-х, например, таким регионом были США. Китай — самый новый из таких регионов, он сменил в этом качестве Японию. Нет какой-то одной страны, способной заменить Китай, но мы выделили 16 стран с общим населением 1.15 млрд человек, куда производства могут переместиться, покинув Китай. Чтобы определить эти страны, мы рассмотрели три отрасли. Это, во-первых, текстильная промышленность, в особенности в ее дешевой форме, например, подкладки для курток. Вторая отрасль — обувная, третья — сборка мобильных телефонов. Все три отрасли не требуют больших капиталовложений, а производители быстро перемещают производства, чтобы воспользоваться низкими зарплатами. Такая промышленность (например, производство дешевых игрушек в Японии) обычно работает как фундамент для эволюции и постепенно превращается в производство более широкой номенклатуры дешевых и популярных товаров. Рабочая сила, в самом начале часто женщины, становится доступнее по мере того, как в страну приходят новые заводы. По мировым меркам они предлагают низкую зарплату, но на местном уровне она очень привлекательна.Как и Китай в начале взлета 1970-х, эти страны обычно политически нестабильны, там проблемы с правовым государством, бедная инфраструктура и множество прочих рисков, которые обычно отпугивают промышленные производства. Но некоторые иностранные компании в таких условиях процветают и строят на существовании таких стран всю бизнес-модель.На карте видно, что все эти страны находятся в бассейне Индийского океана. Их можно объединить и по другому критерию — это менее развитые регионы Азии, Восточной Африки и Латинской Америки. Мы предполагаем, что в следующие десять лет многие из этих стран — включая, возможно, и некоторые пока незамеченные нами — начнут исполнять функцию, которую в 1980-е исполнял Китай. Это значит, что к концу десятилетия они войдут в фазу ускоренного роста и перейдут к производству гораздо более разнообразных продуктов. Мексика, чья экономика демонстрирует потенциал как для низшего сегмента, так и для более сложных производств, много выиграет от инвестиций и спроса своего северного соседа.Соединенные ШтатыЭкономика США по-прежнему составляет 22% мировой. Америка продолжает доминировать на море и обладает единственной значительной межконтинентальной армией. С 1880-х США беспрепятственно росли в экономическом и политическом смысле. Даже Великая Депрессия оказалась в итоге эпизодической неприятностью. Вокруг роста американской силы выстроена современная международная система, и мы считаем, что он продолжится без препятствий.Главное преимущество Соединенных Штатов — закрытость. Америка экспортирует всего 9% ВВП, и 40% этого экспорта идет в Канаду и Мексику. Только 5% ВВП подвержены колебаниям глобального спроса. В условиях нарастающего хаоса в Европе, России и Китае Америка может позволить себе потерять половину экспорта — громадный объем, — но даже такая потеря будет вполне решаемой проблемой.От проблем с импортом США тоже защищены вполне надежно. В отличие от 1973 года, когда арабское эмбарго на нефть значительно пошатнуло американскую экономику, в следующее десятилетие США входят как крупный производитель энергии. Хотя некоторые минералы приходится ввозить из-за пределов NAFTA, а некоторые промышленные товары страна предпочитает импортировать, без всего этого можно легко обойтись, особенно если учесть ожидаемый рост промышленного производства в Мексике после ухода производств из Китая.Всемирный кризис оставил американцев в выигрыше. В США стекается глобальный капитал — деньги, бегущие из Китая, Европы и России оседают в Америке, снижая процентную ставку и оживляя рынок акций. Америка ощущает некоторое влияние европейского банковского кризиса, но оно, во-первых, несравнимо с тем, что было десять лет назад, а во-вторых, его компенсирует приток капитала. Что касается вечного страха перед уходом китайских денег с американских рынков, это все равно произойдет — но медленно, по мере того как рост китайской экономики будет замедляться, а объем внутренних инвестиций увеличится. Резкий уход невозможен — больше деньги вкладывать просто некуда. Разумеется, в следующие десять лет рост и рынки будут колебаться, но США остается стабильным центром мировой финансовой системы.В то же время американцы стали менее зависимы от этой системы и столкнулись со множеством трудностей в управлении ей и в особенности в ее умиротворении. США в следующие десять лет будут менее охотно принимать на себя политические обязательства, и гораздо неохотнее — устраивать военные интервенции.Америка на протяжении века была озабочена опасностью появления европейского гегемона, в особенности возможным союзом между Россией и Германией или покорением одной из этих стран другой. Такой союз более чем какой-либо другой имел бы возможность — при помощи немецкого капитала и технологий в сочетании с русскими ресурсами и живой силой — угрожать американским интересам. В Первую мировую, Вторую мировую и Холодную войны Америке удалось предотвратить его появление.В мировые войны Америка вступила поздно, и хотя ей удалось понести меньше потерь, чем другие участники конфликта, уровень этих потерь все равно не устроил общество. В Холодную войну США вступили рано, и по крайней мере в Европе не понесли потерь совсем. На этом основан направляющий принцип американской внешней политики, доведенный почти до автоматизма: если в Европе начинает возникать гегемон, США вмешиваются как можно раньше, как во времена Холодной войны, выстраивая союзы и располагая войска на основных оборонительных позициях.Сейчас это делается в отношении России. Хотя мы предсказываем упадок России, в ближайшей перспективе Россия опасна, особенно загнанная в угол экономически. Более того, каким бы ни был прогноз, США не могу быть полностью уверены, что Россия придет в упадок, и действительно, если русским удастся начать успешное расширение (политически, экономически или военным путем), они могут избежать упадка. Из этого Америка и будет исходить. Американцы попытаются выстроить систему союзов, параллельную НАТО, от Прибалтики до Болгарии, и вовлечь в нее как можно больше стран. В союз попробуют завлечь Турцию и распространить его на Азербайджан. В эти страны пропорционально угрозам будут направлены войска.Это станет главным содержанием первой половины десятилетия. Во второй половине Вашингтон сосредоточится на том, чтобы избежать ядерной катастрофы при распаде России. Соединенные Штаты не будут втягиваться в решение европейских проблем, не станут воевать с Китаем, и будут как можно меньше вмешиваться в ближневосточные дела. Международные антитеррористические операции продолжатся, но с полным осознанием их в лучшем случае временного результата.Американцев ожидает крупная проблема. В США существуют пятидесятилетние циклы, каждый из которых заканчивается серьезными социальными и экономическими кризисами. Один из циклов начался в 1932 году с победой Рузвельта и закончился президентством Джимми Картера. Он начался с необходимости восстановить спрос на товары простаивающих фабрик и закончился всеобщим сверхпотреблением, нехваткой инвестиций, двузначными цифрами инфляции и безработицы. Рейган оформил принципы переформатирования американской промышленности через изменения в налоговом законодательстве и сдвинул центр общественной структуры с городских рабочих на обитателей субурбии, профессионалов и предпринимателей.До конца этого цикла осталось 15 лет, и следующий кризис начнет впервые ощущаться во второй половине следующего десятилетия. Его контуры уже видны — это кризис среднего класса. Проблема не в неравенстве; проблема в том, что средний класс больше не может жить, как средний класс. Сейчас средний доход американского домохозяйства держится на уровне 50000 долларов. Зависит от штата, но на деле эта сумма ближе к 40000. Она позволяет середине среднего класса купить скромный дом и при бережном отношении к деньгам выжить за пределами популярных агломераций. Низший средний класс, 25% населения, не может позволить себе даже этого.Этому есть две причины. Во-первых, это рост количества родителей-одиночек: два домохозяйства в два раза дороже, чем одно. Во-вторых, дело в том, что решения, которые обеспечили необходимое переформатирование американской промышленности и чрезвычайно увеличили производительность труда, одновременно ухудшили положение среднего класса на рынке труда и уменьшили его доход. Кризис пока не политический — он станет политическим к концу десятилетия, но не разрешится ни выборами 2028-го, ни выборами 2032-го. Это нормальный, циклический кризис, но он все равно будет болезненным.КонтекстНе бывает безболезненных десятилетий, и даже в самые спокойные времена кто-то продолжает страдать. Кризисы, которые мы ждем в следующие десять лет — не самые тяжелые за прошедший век, и не тяжелее тех, которые еще будут. Как обычно, можно ожидать, что от имеющейся у нас сейчас информации будет зависеть будущее. Часто можно услышать, что страдания и проблемы нашего поколения тяжелее, чем когда бы то ни было. Это обыкновенный нарциссизм. Наше положение неизбежно изменится — и наверняка быстрее, чем мы ожидаем. Наши невзгоды — обыкновенная деталь обычной человеческой жизни. Утешение слабое, но это реальность и тот контекст, в котором нужно воспринимать этот прогноз на ближайшие десять лет.via