• Теги
    • избранные теги
    • Люди1672
      • Показать ещё
      Страны / Регионы1280
      • Показать ещё
      Международные организации243
      • Показать ещё
      Разное706
      • Показать ещё
      Компании516
      • Показать ещё
      Формат13
      Издания242
      • Показать ещё
      Показатели14
      • Показать ещё
      Сферы1
01 мая, 03:22

Do Any of Candidate Trump's Foreign-Policy Promises Still Stand?

Doug Bandow Security, Americas President Trump’s recent comments on NATO demonstrate a larger dilemma. Now he tells us. President Donald Trump admits that he said NATO was obsolete because, well, he didn’t know anything about the transatlantic alliance. So apparently his campaign comments now are inoperative. If he had to do it all over again, he’d probably sound a lot like, well, Hillary Clinton. When he was asked about the issue on CNN, he admitted, he deemed the organization obsolete “not knowing much about NATO, now I know a lot about NATO.” He argued that his ignorance was understandable “because I wasn’t in government. People don’t go around asking about NATO if I’m building a building in Manhattan, right?” Right, but then, you don’t build a building in Manhattan if you don’t know anything about building a building. You learn about the process before you start. For the same reason, if you run for president, you expect to be asked about NATO, so you learn something about NATO. That’s what campaign advisers are for. That’s why candidates invite experts in for briefings. Except, apparently, candidate Trump. But now he just loves the alliance. It turns out it isn’t “obsolete,” even though the United States continues to defend a group of countries with a larger economy and population than America, and vastly greater resources than Russia, Europe’s only conceivable adversary. So much for challenging the status quo. President Trump has become the status quo. Not that this is the only issue on which the president was, shall we say, unprepared. During the campaign, he claimed that China controlled North Korea. If only President Xi Jinping raised his pinky finger, candidate Trump seemed to suggest, then North Korea would dance as instructed. Trump was not the only official so misinformed. Sen. John McCain, whose first reaction to any foreign problem is to send in the bombers, made much the same claim. Indeed, he admitted to being puzzled that the Chinese didn’t rush to do Washington’s bidding. Apparently it never occurred to him that Beijing might have its own set of interests. Read full article

01 мая, 01:11

«Разлетится на кусочки»: в КНДР пригрозили уничтожить американскую атомную подлодку

Американскую атомную подводную лодку «Мичиган» ждёт «жалкий конец», если США предпримут провокационные действия в регионе. В случае военной угрозы оборонительные силы ядерного сдерживания КНДР превратят американскую военную технику в «кусочки расплавленного металла», сообщают северокорейские СМИ. В то же время президент США Дональд Трамп заявил, что «не будет счастлив» в случае новых ядерных испытаний КНДР, и сделал комплимент Ким Чен Ыну. А сенатор Джон Маккейн отметил, что последствием удара США станет «кровавая бойня». Читать далее

30 апреля, 22:06

Маккейн: КНДР может устроить кровавую бойню в Сеуле

Американская сторона должна рассматривать возможность удара по Северной Корее в последнюю очередь

30 апреля, 18:18

McCain on pre-emptive strike on North Korea: 'We have to consider that option'

Sen. John McCain said Sunday the Trump administration should consider a preemptive strike against North Korea if the U.S. determines that country's regime can mount a nuclear weapon onto a ballistic missile, but cautioned military action should be last resort."I think that we have to consider that option as the very last option, and for a number of reasons," McCain said on "State of the Union." The Arizona Republican described ruling out possible military action as "foolish."McCain, an Arizona Republican who chairs the Senate Armed Services Committee, said one of the reasons for caution is the close proximity of the populous South Korean capital, Seoul, to North Korea. Should a shooting war break out, McCain said, "The carnage would be horrendous."Asked by host Jake Tapper, McCain said he didn't think Trump was considering a preemptive strike against the North Korean regime. McCain called on China to use its leverage over North Korea to "put the brakes on this.""This is very serious. Their capabilities of firing artillery on Seoul is absolutely real," McCain said. "And this, again, is why we have to bring every pressure to bear. And the major lever on North Korea today, and maybe the only lever, is China.""But to say you absolutely rule out that option, of course, would be foolish," the Arizona Republican added. "But it has to be the ultimate last option."

30 апреля, 18:05

WHCD PARTY PATROL -- ABBAS to the White House on Wednesday, TRUMP to NY Thursday -- SUNDAY BEST: Dickerson and Trump talk North Korea -- TRUMP: 100 days milestone is ‘phony’ -- B’DAY: Lindsay Walters

Good Sunday morning.FIRST IN PLAYBOOK -- THE PRESIDENT’S WEEK -- MONDAY: The president will sign a “Law Day” proclamation, drop by a meeting of the Independent Community Bankers Association and have lunch with VP Mike Pence, Secretary of State Rex Tillerson and Defense Secretary Jim Mattis. He’s also meeting privately with Tillerson. TUESDAY: The president will present the Commander in Chief Trophy to the Air Force Academy. WEDNESDAY: Palestinian President Mahmoud Abbas will be at the White House. THURSDAY: Trump will return to New York for the first time in his presidency, and will give “remarks commemorating the 75thAnniversary of the Battle of the Coral Sea.”SUNDAY BEST -- JOHN DICKERSON talks with PRESIDENT DONALD TRUMP on CBS’S “FACE THE NATION” -- DICKERSON: “What do you make of the North Korean leader?” TRUMP: “I have -- I really, you know, have no comment on him. People are saying, ‘Is he sane?’ I have no idea. I can tell you this, and a lot of people don’t like when I say it, but he was a young man of 26 or 27 when he took over from his father, when his father died. He’s dealing with obviously very tough people, in particular the generals and others. And at a very young age, he was able to assume power. A lot of people, I’m sure, tried to take that power away, whether it was his uncle or anybody else. And he was able to do it. So obviously, he’s a pretty smart cookie. But we have a situation that we just cannot let -- we cannot let what’s been going on for a long period of years continue. And frankly, this should've been done and taken care of by the Obama administration. Should’ve been taken care of by the Bush administration. Should’ve been taken care of by Clinton.”-- ON HEALTH CARE … -- “Pre-existing conditions are in the bill. And I just watched another network than yours, and they were saying, ‘Pre-existing is not covered.’ Pre-existing conditions are in the bill. And I mandate it. I said, ‘Has to be.’”... DICKERSON: “In one of the fixes it was discussed pre-existing was optional for the states--” TRUMP: “Sure, in one of the fixes. And they’re changing it--” DICKERSON: “--oh, okay. So it’ll--” TRUMP: “--and changing.”DICKERSON: “--be permanent?” TRUMP: “Of course.” DICKERSON: “Okay. Well, that’s a development, sir. So you’re saying it’s going to be pre-existing to everybody?” TRUMP: “John, this has evolved over a period of three or four weeks. Now, we really have a good bill. I think they could have voted on Friday. I said, ‘Just relax. Don’t worry about this phony 100 day thing. Just relax. Take it easy. Take your time. Get the good vote and make it perfect.’”-- BUT, BUT, BUT … The White House was pushing GOP leaders very hard to hold a vote last week.**SUBSCRIBE to Playbook: http://politi.co/2lQswbh CHUCK TODD speaks with VP MIKE PENCE on NBC’s “MEET THE PRESS” -- TODD: “I understand people are happy about [cutting taxes] but you are gonna increase the deficit.” PENCE: “Well maybe in the short term. But the truth is if we don’t get this economy growing at three percent, or more as the president believes we can, we’re never gonna meet the obligations that we’ve made today.”-- ON HEALTH CARE… TODD: “Before the end of the year? Not making that promise?” PENCE: “I hope before the end of the year.”JAKE TAPPER speaks to SEN. JOHN MCCAIN on CNN’S “STATE OF THE UNION” -- TAPPER: “If the U.S. were convinced that they were able to marry a delivery system with a nuke, do you then think that President Trump would push forward a preemptive strike?” MCCAIN: “I think that we have to consider that option as the very last option, and for a number of reasons. And one of the reasons is because there’s artillery on the DMZ that can strike Seoul, a city of 26 million people, and the carnage would be horrendous. It’s not just like the Cuban Missile Crisis, in that there isn’t any other aspects of it. This is very serious. Their capabilities of firing artillery on Seoul is absolutely real. And this, again, is why we have to bring every pressure to bear. And the major lever on North Korea today, and maybe the only lever, is China. And -- but to say you absolutely rule out that option of course would be foolish. But it has to be the ultimate last option.”CHRIS WALLACE speaks with NATIONAL SECURITY ADVISER LT. GEN. H.R. MCMASTER on FOX NEWS’ “FOX NEWS SUNDAY” -- Connor O’Brien: “‘The last thing I would ever do is contradict the President of the United States,’ the three-star Army general said. ‘And that’s not what it was.’ ‘What I told our South Korean counterpart is until any renegotiation that the deal’s in place, we'll adhere to our word,’ McMaster continued. ‘But what the president’s asked us to do is to look across all of our alliances and to have appropriate burden-sharing, responsibility-sharing.’” http://politi.co/2oM6M1y-- “Susan Rice denies misusing intel to damage Trump,” by Rebecca Morin: http://politi.co/2pxftvVABOUT LAST NIGHT … -- JEFF MASON triumphantly announced during his speech that last night’s dinner was sold out. Mason, president of the White House Correspondents Association, also told the crowd: “We are not fake news. We are not failing news organizations. And we are not the enemy of the American people.” Mason got a standing ovation for that part of his speech. BOB WOODWARD AND CARL BERNSTEIN also spoke at the dinner, recalling their taking down of Richard Nixon. They told the crowd that the “methodology” and “purpose” in their reporting was to get “the best obtainable version of the truth.” VIDEO of Jeff’s speech http://bit.ly/2qi0lmS … C-SPAN video of Woodward and Bernstein defending the press’ role and sharing stories from their reporting careers http://cs.pn/2puj1gv--“A different sort of White House correspondents’ dinner,” by WaPo’s Abby Ohlheiser and Emily Yahr: “During his monologue, comedian and ‘The Daily Show’ correspondent Hasan Minhaj said that he was explicitly told not to go after the absent President Trump or the administration – but if true, he certainly ignored the marching order. (‘You were not told that,’ White House Correspondents’ Association president Jeff Mason appeared to say off-screen.) ‘I would say it’s an honor to be here, but that would be an alternative fact. No one wanted to do this, so of course it lands in the hands of an immigrant. No one wanted this gig,’ said Minhaj. … There were jokes about Russia: ‘The leader of our country is not here. That’s because he lives in Moscow, it’s a very long flight.’ … ‘The man who tweets everything that enters his head refuses to acknowledges the amendment that allows him to do it.’ He said that in all likelihood, in a few hours, ‘Donald Trump will be tweeting about how bad Nicki Minaj bombed at this dinner.’” http://wapo.st/2pul8AQ … Video of his monologue http://bit.ly/2qlrXofOVERHEARD last night at the NBC News and MSNBC after-party: “I’m just obsessed with ratings.” … Sen. Chris Coons (D-Del.) at 2:30 a.m. talking manufacturing on the back patio at the NBC/MSNBC after-party to a couple of reporters. ... At the glitzy CBS-Atlantic pre-party: “This is toned down?” and “I just saw someone from my J school so I’m going to hang out with him.”FRONT PAGES on Day 101 -- ARIZONA REPUBLIC: “A DACA dilemma in times of Trump: Ariz. ‘dreamer’ wonders: Stay, or head back?” http://bit.ly/2qsd5DY … L.A. TIMES: “Trump makes his mark on environment: While stumbling early on other issues, he’s taken strides in his attack on protections” http://bit.ly/2qijkxA … HARTFORD COURANT: “‘A BETTER PLACE’: Trump Backers in Connecticut Like What They See, From Immigration To Regulation” http://bit.ly/2oY1DiS … WASHINGTON POST: “Trump’s complex next 100 days: PRESIDENT TARGETS TAX REFORM AND JOBS -- Republicans warn of challenging times ahead” http://bit.ly/2oUVqne … CHICAGO TRIBUNE: “Judging Trump after 100 days: Henry County’s residents divided on new president” http://bit.ly/2puk5AUCOUNTERPROGRAMMING -- “Trump savages media as Washington roasts him from afar,” by Josh Dawsey in Harrisburg, Pennsylvania and Ian Kullgren: “More than a dozen protesters fought with Trump supporters, who hauled the protesters over to police officers so they could be escorted out. At one point, several officers threw a protester to the ground who wasn’t leaving the arena. ‘Get him the hell out of here,’ Trump said. ... Before promising a border wall, a new health care system and a strong response to North Korea Saturday night, Trump told an adoring crowd here about the ‘ugly’ office interior and ‘crummy’ Manhattan location of the ‘failing New York Times.’ It was unclear why anyone in a Harrisburg farm arena would care — and the crowd was largely silent during the real estate-related knocks.“But he kept attacking the Times, even though he reads the paper every morning and often invites its reporters into the Oval Office. ‘It’s starting to look like a comic book,’ Trump said, chiding the newspaper for selling its historic building in Times Square and moving to ‘an ugly location to an ugly part of town.’ He ripped the Boston Globe, too, for getting rid of its historic building, pitting his own real estate prowess against that of the newspaper.” http://politi.co/2oUPqehFROM 30K FEET -- PETER BAKER on “How Trump Has Reshaped the Presidency, and How It’s Changed Him, Too”: “In his first 100 days in power, President Trump has transformed the nation’s highest office in ways both profound and mundane, pushing traditional boundaries, ignoring longstanding protocol and discarding historical precedents as he reshapes the White House in his own image. But just as Mr. Trump has changed the presidency, advisers and analysts say it has also changed him. Still a mercurial and easily offended provocateur capable of head-spinning gyrations in policy and politics, Mr. Trump nonetheless at times has adapted his approach to both the job and the momentous challenges it entails.“As Washington pauses to evaluate the opening phase of the Trump presidency, the one thing everyone seems to agree on is that, for better or worse, the capital has headed deep into uncharted territory. On almost every one of these first 100 days, Mr. Trump has done or said something that caused presidential historians and seasoned professionals inside the Beltway to use the phrase ‘never before.’ He has assumed even more power for the presidency, expanding President Barack Obama’s use of executive orders to offset the inability to pass major legislation and making it more independent of the Washington establishment. He has been more aggressive than any other president in using his authority to undo his predecessor’s legacy, particularly on trade, business regulation and the environment. And he has dominated the national conversation perhaps more thoroughly than any president in a generation.” http://nyti.ms/2pxeko9TRUMP’S SUNDAY MORNING TWEETS -- @realDonaldTrump at 8:05 a.m.: “Big excitement last night in the Great State of Pennsylvania! Fantastic crowd and people. MAKE AMERICA GREAT AGAIN!” … at 8:09 a.m.: “The Democrats, without a leader, have become the party of obstruction.They are only interested in themselves and not in what’s best for U.S.” … at 8:28 a.m.: “You can’t compare anything to ObamaCare because ObamaCare is dead. Dems want billions to go to Insurance Companies to bail out donors....New” … at 8:32 a.m.: “...healthcare plan is on its way. Will have much lower premiums & deductibles while at the same time taking care of pre-existing conditions!”THE MINORITY LEADER SPEAKS -- “Chuck Schumer Sees Himself As Trump’s Chief Opponent — But Hey, At Least They’re Talking Again,” by BuzzFeed’s Kate Nocera: “Despite the back-and-forth barbs -- Trump was, for a time, referring to him as ‘fake tears Chuck Schumer’ -- the Democratic leader and the president are talking again. Still, it is not, Schumer said, a close relationship, nor are they speaking frequently. Trump does not call Schumer on his cellphone or even his office directly, but instead White House aides connect them by calling the Capitol switchboard. ‘When I talk to him, I try to talk to him about serious issues and he just changes the subject,’ Schumer said. ... ‘He listens to what I have to say on the important subject of the day and then he talks about what he wants to talk about.’” http://bzfd.it/2oLNuthBEHIND THE SCENES -- Republicans on the tax-writing House Ways and Means Committee are hosting a two-day policy meeting in the Longworth House office building on Capitol Hill today and tomorrow. They are discussing tax reform, which will dominate D.C. for the foreseeable future. Today’s session will go from noon to 6:30 p.m. Tomorrow they’ll meet all dayFIRST IN PLAYBOOK -- A CLIP FROM TONIGHT’S “THE CIRCUS” --Alex Castellanos, Mark McKinnon and John Heilemann have a cigar in Old Town at CXIII Rex. 3-min. video http://bit.ly/2ql3jEcCONFLICTING MESSAGES -- “National Security Chief Tells South Korea U.S. Will Pay for Defense System: Comments appear to undo President Trump’s earlier remark that South Korea should pay for Thaad,” by WSJ’s Jonathan Cheng in Seoul: “In a 35-minute phone call Sunday morning, Gen. McMaster told Kim Kwan-jin, South Korea’s national-security adviser, that the U.S. would finance Terminal High-Altitude Area Defense, or Thaad, as agreed to by the two countries last year, according to a statement from South Korea’s presidential Blue House. During the phone call, Gen. McMaster also praised the U.S. alliance with South Korea as ‘the most solid alliance’ and as Washington’s priority in the region, saying that ‘the U.S. will be with the Republic of Korea 100%,’ using the formal name for South Korea.“The phone call between the two national security advisers appeared to be aimed at smoothing over ruffled feathers in Seoul after Mr. Trump’s remarks, which were published in separate interviews with Reuters and the Washington Times.” http://on.wsj.com/2oXLrhBC’MON -- “Biden keeps 2020 options open,” by Isaac Dovere, who was feted last night at the WHCD for winning the Merriman Smith Award: “Joe Biden has been saying yes to nearly all the political invitations coming his way, with new ones arriving almost daily. Privately, the former vice president and his staff have started talking about how to begin planning a strategy with a roughly 18-month timeline so that if he decides on another presidential run, he’ll be best positioned to get it off the ground. Biden will be 77 by the time of the next Iowa caucuses, but Biden 2020 just might happen.“He will be in Manchester Sunday night for a speech at the New Hampshire Democratic Party dinner. After that there’s a fundraiser he’ll appear at for New York Gov. Andrew Cuomo, a speech to the Florida Democratic Party, an address to investment leaders’ SALT Conference in Las Vegas in May, and commencement speeches at Harvard, Colby and Morgan State. It’s the kind of schedule that would fit with a candidate in the early stages of a White House run, but advisors say at this point it’s guided only by keeping his commitment to staying involved and helping rebuild the Democratic Party.” http://politi.co/2puoFyU2018 WATCH -- “Investments in Russia become focus in congressional race,” by AP’s Bobby Caina Calvan in Great Falls, Montana: “The leading candidates for Montana’s only congressional seat tangled Saturday over money, including taxes, campaign financing and $240,000 in investments by the Republican candidate that financial disclosures link to index funds with substantial holdings in Russian firms that are under sanctions by the U.S. government. The investments gave Democrat Rob Quist fresh ammunition to lob at Greg Gianforte during their only televised debate before the May 25 special congressional election. Libertarian Mark Wicks also took part in the debate.“The sanctions were put in place by the Obama administration three years ago because of Russia’s annexation of Crimea. Money was a key issue of the debate, with Quist and Wicks teaming up against Gianforte to denounce the amount of cash he has thrown not only into the race for Congress but also the $6 million of his own money he spent on his failed bid for governor last year.” http://apne.ws/2oM1XoWFOR YOUR RADAR -- “Climate March draws massive crowd to D.C. in sweltering heat,” by WaPo’s Chris Mooney, Joe Heim and Brady Dennis: “On a sweltering April day, tens of thousands of demonstrators assembled in Washington on Saturday for the latest installment of the regular protests that punctuate the Trump era. This large-scale climate march marked President Trump’s first 100 days in office, which have already seen multiple rollbacks of environmental protections and Obama climate policies. The People’s Climate March, which originated with a massive demonstration in New York in September 2014, picked a symbolically striking day for its 2017 event. The temperature reached 91 degrees at D.C.’s National Airport at 2:59 p.m., tying a heat record for April 29 in the district set in 1974 — which only amplified the movement’s message.” http://wapo.st/2oLTQZwWEST COAST WATCH -- “How Maxine Waters became ‘Auntie Maxine’ in the age of Trump,” by L.A. Times’ Sarah Wire: “In the past few months, young people have embraced 78-year-old [Rep. Maxine] Waters and her acerbic comments about President Trump, bringing the Los Angeles Democrat national fame in her 14th term, and a new nickname: Auntie Maxine. ‘It’s unusual for elected officials to step outside of the box,’ Waters said in an interview. ‘The millennials keep telling me for the most part they’ve never heard someone talk like that before.’ Since refusing to attend Trump’s inauguration, Waters, the longest-serving black woman in the House, has achieved icon-level status. Her image and quotes appear on T-shirts and posters. Twitter and Facebook are full of people rubbing their virtual hands in glee at what she might say next.” http://lat.ms/2pxePOUCLICKER -- Democrats are getting creative with their messaging around Trump’s first 100 days. See 100 Days Spotify playlists from Sen. Chuck Schumer (D-N.Y.) and Rep. Eric Swalwell (D-Calif.) -- Schumer: http://bit.ly/2pu42mP ... Swalwell: http://bit.ly/2ql48grBONUS GREAT WEEKEND READS, curated by Daniel Lippman:--“The House Mother and the Fraudster -- The Convicted Con Artist Of The Winter White House,” by BuzzFeed’s Tarini Parti in West Palm Beach, Fla.: “Ari Rinkus was convicted of two felonies, owes hundreds of thousands of dollars to his victims, and has a documented habit of lying. But he’s got one big thing going for him: a wife with an important job at Donald Trump’s favorite retreat. And Rinkus is playing that for all it’s worth.” http://bzfd.it/2qsfXAu--“The California Secession Movement’s Ecstatic Rise and Unexpected Collapse,” by Daniel Riley in GQ: “In the wake of the election, the helplessness and indignation of many Californians found an outlet in a fledgling separatist movement that was hell-bent on the impossible: bringing California secession to a real-deal vote. Then, just as things were picking up steam, that’s when the scandal hit.” http://bit.ly/2ptlCck--“Lebanon, USA,” by Foreign Policy’s Ruby Mellen: “One Beiruti photographer [Fadi Boukaram] went looking for America’s heart in 24 towns named for his homeland. This is his journey.” http://atfp.co/2pboKJk--“Everything You Need to Know About Ejecting From a Fighter Jet,” by Jay Bennett in Popular Mechanics: “If you see the ground coming up big and fast, pull the rip cord. ... You will come away from the experience significantly bruised and battered, possibly with fractured bones and torn ligaments.” http://bit.ly/2oPxKkg(h/t TheBrowser.com)--“Free Speech, but Not for All?” by Ted Gup in the Chronicle of Higher Ed: “[A] tectonic shift [has occurred] in Western culture, one in which identity politics, revisionist history, and progressive agendas have become intertwined at the expense of true liberal values. Free speech is now widely viewed by those in academe as a kind of cafeteria offering.” http://bit.ly/2qeneor (h/t ALDaily.com)--“The Genesis of the Gang,” by Jacob Riis in the Sept. 1899 issue of The Atlantic: “To the lawlessness of the street the home opposes no obstacle.” http://theatln.tc/2poZNZw (h/t Longform.org)--“Silicon Valley Murder Mystery: How Drugs and Paranoia Doomed Silk Road,” by Nick Bilton in Vanity Fair, in an adaption of his new book “American Kingpin: The Epic Hunt for the Criminal Mastermind Behind the Silk Road” (out Tuesday): “Silk Road once reigned as the Internet’s premier destination for drug deals and even more illicit fare. But as the Web site became a billion-dollar enterprise, its creator, Ross Ulbricht, went from idealistic to dangerous. ... [H]ow the empire collapsed.” http://bit.ly/2pFMC9q ... $19.72 on Amazon http://amzn.to/2ptmcHn--“‘My Aryan Princess’: Drugs fuel a woman’s descent into the world of a violent Brotherhood,” by Scott Farwell in the Dallas Morning News: “My Aryan Princess is a seat-of-the-pants crime drama, a gritty and voyeuristic journey into drug dens, inner sanctums of power and the ritualistic savagery of avowed racists.” http://bit.ly/2pp87bJ--“Meet the Woman Who Took Bill O’Reilly Down,” by Kaitlin Menza in Marie Claire: “He was the most popular figure on the country’s highest-rated television network. But he was no match for New York Times reporter Emily Steel.” http://bit.ly/2pwZoX6--“Death of a dictator,” by Mary Beard in The New Statesman: “How Caesar’s murder set the template for political assassination.” http://bit.ly/2pmHven--“Europe’s Famed Bog Bodies Are Starting to Reveal Their Secrets,” by Joshua Levine in Smithsonian’s May issue: “Nearly all appear to have been killed, many with such savagery that it lends an air of grim purposefulness to their deaths. They’ve been strangled, hanged, stabbed, sliced and clobbered on the head. Some victims may have been murdered more than once in several different ways.” http://bit.ly/2oEHWAA--“The Lioness in Winter,” by Gail Sheehy in the May/June issue of Mother Jones: “Dianne Feinstein survived childhood abuse, assassination attempts, and a brutal fight with the CIA. Now it’s time to take on Trump.” http://bit.ly/2ppcUK4--“Now THAT was music,” by Lary Wallace in Aeon Magazine: “One grim day (when youth is over) you find that new music gets on your nerves. But why do our musical tastes freeze over?” http://bit.ly/2pbMYTP--“How rich hippies and developers went to war over Instagram’s favourite beach,” by Rachel Monroe in The Guardian: “With its Mayan ruins and moonlight raves, Tulum has become Mexico’s hippest holiday destination. But a spate of violent evictions reveals a darker side.” http://bit.ly/2qepHza (h/t Longreads.com)SPOTTED in separate conversations in the Washington Hilton ballroom at the WHCD: Boris Epshteyn and Alex Castellanos, Jason Miller and Frank Sesno, Mary Vought and Dean Cain (pic http://bit.ly/2pjC0fe) ... Rena Shapiro and Samantha Bee having brunch today at the W Hotel ... Rahm Emanuel yesterday on U Street ... Two-time Cy Young winner and Nats superstar Max Scherzer rocking the red in Locust Street Group’s Caps seats yesterday with Alex Slater … At the bar at the Washington Hilton after the WHCD: Jeff Mason and family, Carol Lee, Olivier Knox, Stephen Collinson, Brianna Keilar, Clayton McCleskey, Ben Chang, Marie Harf, Margaret TalevWHCD PARTY CIRCUIT -- SPOTTED last night at the NBC News and MSNBC after-party at the spacious Organization of American States building in Foggy Bottom: Hasan Minhaj with a big group -- he was cracking everyone up, Bob Costa, Noah Oppenheim, Phil Griffin, Andrea Mitchell, Chris Matthews, Kristen Welker (tearing up the dance floor), Peter Alexander, Katy Tur, Dana Bash, Don Lemon, Sen. Amy Klobuchar (D-Minn.), Erik Smith and Edith Gregson, Tammy Haddad, Kayla Tausche and Jeff Izant, April Ryan, Carol Melton, Richard Hudock, Ayman Mohyeldin, Jesse Rodriguez, Michael LaRosa, Amy Shuster, John Arundel, Alex Skatell, AshLee Strong, Joe and Giovanna Lockhart, Patrick Steel, Leigh Farris, David Solomon, David Cohen, Will Rabbe, Jim VandeHei, Roy Schwartz, Sara Fischer, Kate Meissner, Jack Smith, Tim Berry, Kenny Day, Natalie Cucchiara, Rachel Zuckerman, Kristen Osborne, Olivia Petersen, Greg Martin, Lauren French, Annie Linskey and dad Patrick Linskey.SPOTTED at Tammy Haddad’s 24th annual Garden Brunch, co-hosted by Hilary Rosen, Kevin Sheekey, Mark and Sally Ein, Fred Humphries, Kelley McCormick and Franco Nuschese at the Georgetown home of co-host Connie Milstein: Greta van Susteren and John Coale, Joe Goldman, Mayor Muriel Bowser, Sen. Mark Warner (D-Va.), Rep. Darrell Issa (R-Calif.), Rep. Debbie Dingell (D-Mich.), Mindy Finn, Valerie Jarrett and daughter Laura Jarrett, Tina Tchen, Ellen Tauscher, Pete Selfridge, Mark Penn, Kimberley Fritts, Doug Heye, Ben Ginsberg, Heather Podesta, Jeremy and Robyn Bash, Ron and Sara Bonjean, Capricia Marshall, Eric Fanning, Rick Powell, Ali Zelenko, Maggie Steenland, Dr. Anthony Fauci, Marc Adelman, Robert Allbritton, Patrick Steel, Carrie Budoff Brown, Fred Ryan, Bret Baier, Stephanie Ruhle, Kasie Hunt, Dana Bash and Spencer Garrett, Mike Allen, Jim Acosta, Don Lemon, Ali Velshi, Kevin Merida, Ruth Marcus, Jonathan Martin and Betsy Fischer Martin, Jayne Visser, Jonathan Capehart and Nick Schmit, Steve Clemons, April Ryan, Megan Murphy, Michael Grynbaum, Brian Stelter, Kevin Cirilli, David Chalian, Sam Feist, Jeff Zeleny, Niki Christoff, Geoff Morrell, Stephanie Schriock.SPOTTED at the BuzzFeed “Red White & Banned” party last night at the Brixton on U Street, where the party gift was BuzzFeed’s children’s book “The President and the Big Boy Truck” (pic: http://bit.ly/2qlq4rR): Hasan Minhaj, Jessica Williams, DeRay McKesson, Symone Sanders, Ben Smith, Shani Hilton, Adrian Carrasquillo, Darren Sands, Katherine Miller, Kate Nocera, Tarini Parti, Steven Perlberg, Miriam Elder, Melissa Harris-Perry, Jim Acosta, Eric Lipton, Tom Kaplan, Matt Flegenheimer, McKay Coppins, Rosie Gray, Zeke Miller, Hunter Schwarz, Paul Kane, Sabrina Siddiqui, Ed O’Keefe, Julia Ioffe, Cora Lewis, Ruby Mellen, Michael Meehan, Nika Nour, Alex De Luca, Michael Gwin.SPOTTED at the Samantha Bee “Not the White House Correspondents” Dinner at the DAR Constitution Hall -- (Video of Bee’s opening segment http://bit.ly/2oXXLi5 ... Will Ferrell returned as George W. Bush http://bit.ly/2qlfv8f): Dana Bash, Jake Tapper, Jim Acosta, Ari Melber, Betsy Woodruff, Hadas Gold, Matt Walsh, Kurt Bardella, Adam Hodge, Rep. Debbie Dingell (D-Mich.), Ana Gasteyer, Don Lemon, Jonathan Capehart, Steve Clemons, Andrew Oros, Margaret Carlson, James Alefantis, Jessica Williams, Gidon Feen, Josh and Ali Rogin and Max and Becky Weinberg (pic: http://bit.ly/2qi6uzq).WEEKEND WEDDINGS -- Chandler Hudson, SVP at FP1 Strategies’ digital practice, on Saturday married Adam Bair, senior consultant at Booz Allen Hamilton, in a beautiful outdoor ceremony at The Ivy Place in Lancaster, SC. The couple have known each other since childhood and shared their “first kiss” when they were just kids. Pics http://bit.ly/2ql81lF ... http://bit.ly/2ql5WGb ... http://bit.ly/2oULw4Z SPOTTED: Terry Nelson, Rob Jesmer, Joe Mansour, Evan Ross, Abbey Kang, Laszlo Baksay, Caroline Knox, Kate Hunter, Steve Chartan and Cameron Foster, Kent Wilson and his wife Korenna.--“Quinn Dang, Andrew Prokop” – N.Y. Times: “The couple met at Harvard, from which they both graduated cum laude. Ms. Dang, 29, is an associate in the Washington office of the law firm Paul Hastings. She received a law degree cum laude from Georgetown. ... Mr. Prokop, 30, works as the White House correspondent for Vox, the news and politics website in Washington.” With pic http://nyti.ms/2oLvSxs--“Alicia Molt, Stephen West”: “Mrs. Molt-West, 30, works in Washington as the deputy chief of staff to Representative Mark Pocan, Democrat of Wisconsin. She is also a yoga teacher. She graduated from College of the Holy Cross in Worcester, Mass., and received a master’s degree in government from Johns Hopkins. ... Mr. West, 32, works in New York as an associate at JMP Securities, a San Francisco investment banking firm. He was, until 2012, a captain in the Marines. He served as an intelligence officer during two tours in Afghanistan and is now in the Individual Ready Reserve. He graduated from the Naval Academy and received an M.B.A. from Georgetown.” With pic http://nyti.ms/2pKZ7kfTRANSITIONS -- Steven Smith has started as the communications director for Rep. Ed Royce (R-Calif.). He previously was comms director for Rep. Paul Gosar (R-Ariz.) and is a Boehner alum.BIRTHDAYS: Lindsay Walters, White House deputy press secretary, spending the weekend celebrating with friends (hat tips: Kelly Love and Jessica Ditto) ... Jim Margolis, senior partner and president of GMMB (h/t Erik Smith) ... Bob Livingston is 74 ... Luiza Savage, editorial director of POLITICO Live ... Tina Flournoy, President Clinton’s chief of staff ... Fred Hiatt, WaPo editorial page editor ... Ian Brown ... Politico’s Caitlin Jennings ... Brooke Sammon, media relations and spokesperson at American Petroleum Institute and a Rubio alum ... Nate Lubin, founder of Lubin Strategies and former Obama WH digital director … Matt Wall of Arena Online and alum of Black Rock Group, Right to Rise and Crossroads (h/t Katie Martin) ... Sam Youngman, deputy chief comms and marketing officer at The BitFury Group, is 4-0 -- read his famous Politico Magazine story “Take This Town and Shove It: A White House reporter’s tale of sex, booze and the briefing room” http://politi.co/1TbwhME ... illustrator Barry Blitt is 59 ... Matt Loffman of “Washington Week” and an NBC alum (h/t Bob Costa) ... John Gomperts, president and CEO of America’s Promise Alliance (h/t Jon Haber) ... Rep. Robin Kelly (D-Ill.) is 61 ... Rep. Bobby Scott (D-Va.) is 7-0 ... former Rep. Bill Clay (D-Mo.) is 86 ... Tori Taylor, Hillary and CAP alum ... Matt Segneri, director at HBS Social Enterprise Initiative and alum of Bloomberg Philanthropies, Menino and FBI... cartoonist and illustrator Barry Blitt ... Sophia Kim, FDNY deputy press secretary, former SBA comms team, and #Orange Alum, is 25 (h/t Ben Chang) … John Mulligan, partner at Monument Policy Group (h/t Stewart Verdery) ...... Joe Hagan, New York Magazine contributing editor, is 46 ... Trump inaugural committee member Paul Gates, whose older brother is Rick Gates (h/t Ed Cash) ... NYT’s Anastasia Economides ... Taylor Weeks, of The Hill’s 50 Most Beautiful fame (http://bit.ly/2c5aL2l), who works for Sen. Cornyn, is 25 (h/t Devin Mogler) ... Courtney Rice, DSCC deputy press secretary, Ohio native and Priorities alum, is 27 (h/t Lauren Passalacqua) ... Brian Bennett, White House reporter for the L.A. Times ... Daniel Wolman, manager of digital strategy at the Podesta Group ... Politico Europe’s Paul Dallison ... Michael Stroud ... Chai Feldblum, EEOC commissioner ... Jamienne Studley ... defense lobbyist Michael Herson, president of American Defense International ... Boxer alum Rachel Cohen ... Tyler Bulakul, private equity at L Catterton Asia ... Jonathan J. Harsch ... Allan Katz, former U.S. ambassador to Portugal … Dave Kranich … Jonathan Jagoda … Wilhelm Meierling, COO and SVP of public affairs at American Legislative Exchange Council ... Joshua Elvis ... Aaron Levy … Sarah Baldauf … Caleb Graves ... B.R. Kelley ... James Barron of Barron Associates ... Doug Harbrecht ... Joseph Bottum ... Jay Keller ... Andy Mosher is 6-0 ... Josh Levy is 45 ... Jerilyn Goodman ... Kerry Schumann ... Ted Stux ... Cindi Bannink, famed triathlete AND Olympic triathlon coach (h/ts Teresa Vilmain) ... Willie Nelson is 84 ... former Canadian Prime Minister Stephen Harper is 58 ... actress Kirsten Dunst is 35 (h/ts AP)

30 апреля, 17:10

Маккейн рассказал, когда США должны ударить по КНДР

США должны рассматривать возможность предупредительного удара по КНДР в последнюю очередь. Об этом заявил сенатор...

30 апреля, 17:07

Маккейн рассказал о кровавой бойне, к которой привёл бы удар США по КНДР

Сенатор Джон Маккейн в эфире телеканала CNN заявил, что США должны рассматривать возможность удара по КНДР в последнюю очередь из-за того, что это приведёт к удару артиллерии КНДР по Сеулу."Я думаю, мы должны рассматривать этот вариант в самую последнюю очередь. По многим причинам. И одна из причин состоит в том, что артиллерия (КНДР), расположенная у демилитаризованной зоны может ударить по Сеулу, городу с 26 млн жителей, кровавая бойня была бы ужасающей", - приводит The Hill слова Маккейна, сказанные в телеэфире.Ранее президент США Дональд Трамп заявил, что "не будет счастлив", если КНДР проведёт новые ядерные испытания.(https://russian.rt.com/wo...)

30 апреля, 17:02

Маккейн заявил, что ситуация с КНДР похожа на Карибский кризис

Сенатор США Джон Маккейн сравнил обострение ситуации на Корейском полуострове с Карибским кризисом 1962 года, когда СССР тайно перебросил на Кубу подразделения вооружённых сил и технику, в том числе ядерное оружие. Его слова передаёт CNN. — То, что мы наблюдаем, может быть Карибским кризисом в замедленном действии, — сказал он. Также сенатор призвал американское руководство в последнюю очередь рассматривать возможность удара по КНДР. Он акцентировал внимание на том, что имеющееся у Северной Кореи обычное вооружение "способно уничтожить миллионы человек". Маккейн заявил, что нужно быть крайне осмотрительными в данном вопросе, так как кровопролитие будет ужасным.

30 апреля, 16:54

Маккейн рассказал о кровавой бойне, к которой привёл бы удар США по КНДР

Сенатор Джон Маккейн в эфире телеканала CNN заявил, что США должны рассматривать возможность удара по КНДР в последнюю очередь из-за того, что это приведёт к удару артиллерии КНДР по Сеулу. Читать далее

30 апреля, 10:39

Возвышение генералов

Неужели президент Дональд Трамп отдал внешнюю политику на откуп генералам? Похоже, что так. Кандидат Трамп протягивал руку Владимиру Путину. Он отказывался от дальнейшего американского вмешательства в Сирии, заявляя, что надо ограничиться разгромом ИГИЛ (запрещенная в России организация - прим. пер.). Он говорил, что надо отказаться и больше не встревать в непродуманные ближневосточные войны, в которые президент Буш II и Обама втянули страну. То, что Трамп, став президентом, уже в первые 100 дней своего руководства отказался от антиинтервенционистской внешней политики, стало огромной неожиданностью. Это очень зловещий знак. Все дело в том, что новая война может аннулировать его мандат власти и истощить его президентский политический капитал. Трамп больше не называет НАТО устаревшей организацией, а перебрасывает американские войска в сторону России, размещая их в Прибалтике и на востоке Балкан. Орденоносец Рекс Тиллерсон, награжденный российским орденом Дружбы, сегодня предупреждает, что США не отменят санкции против России, пока та не уберется с Украины. Если Тиллерсон не блефует, никакого примирения в период правления Трампа не будет. Дело в том, что ни Путин, ни его преемник, кто бы он ни был, не отдаст Крым, ибо это чревато политической смертью. Что же произошло с Трампом образца 2016 года? Когда претензии Киева на Крым стали для нас важнее, чем отношения сотрудничества с ядерной державой Россией? В 1991 году Буш I и госсекретарь Джеймс Бейкер считали, что идея украинской независимости это продукт "самоубийственного национализма". К чему приведет эта демонизация Путина и остракизм, которому мы подвергаем Россию?Чтобы Си Цзиньпин помог нам решить северокорейскую проблему, Трамп прекратил все разговоры о дружбе с Тайванем, дезавуировал требования Тиллерсона к Пекину уйти с оборудованных им рифов в Южно-Китайском море, а также пообещал Пекину серьезные уступки в будущих торговых сделках. "Мне нравится [Си Цзиньпин], и я думаю, что он тоже испытывает симпатии ко мне", - сказал на этой неделе Трамп. Вспоминается, как Франклин Рузвельт выговаривал Черчиллю: "Мне кажется, я лично справлюсь со Сталиным гораздо лучше... чем ваш Форин Офис.... Сталин до чертиков ненавидит весь ваш народ. Я ему нравлюсь больше". Рузвельт не дожил до того времени, когда Сталин выставил его полным идиотом. К славным достижениям Трампа за первые 100 дней президентства относится удар 59 крылатыми ракетами по сирийскому аэродрому, откуда якобы была проведена газовая атака против гражданского населения, и 10-тонная мать всех бомб, сброшенная в Афганистане. И чего он добился этими бомбардировками? Партия войны снова идет в гору. Джон Маккейн и Линдси Грэм торжествуют. Американский командующий в Афганистане требует прислать ему еще несколько тысяч военнослужащих на помощь находящейся там группировке численностью 8 500 человек, чтобы укрепить афганский режим и армию, которая постоянно отступает под напором талибов. Иран снова вышел на передний план. Тиллерсон признает, что Тегеран выполняет все условия заключенной в 2015 году ядерной сделки, однако Трамп заявляет, что он нарушает "дух этого соглашения". Как так? Тиллерсон вдруг заговорил, что Иран "дестабилизирует" регион и угрожает американским интересам в Сирии, Йемене, Ираке и Ливане. Но Иран союзник Сирии, и его позвало на помощь признанное ООН правительство, пытающееся подавить мятеж, в котором участвуют элементы "Аль-Каиды" (запрещенная в России организация - прим. пер.) и ИГИЛ. А мы, турки, саудовцы и арабы из стран Персидского залива поддерживаем повстанцев, стремящихся свергнуть сирийский режим. В Йемене повстанцы-хуситы свергли и изгнали саудовского сатрапа. А бомбардировки, блокаду и военную интервенцию там осуществляют саудовцы и арабы-сунниты при содействии ВМС и ВВС США. Это мы с саудовцами ведем разговоры о том, чтобы закрыть йеменский порт Ходейда, что может привести к массовому голоду. Не Иран, а Соединенные Штаты вторглись в Ирак, свергли власть в Багдаде и оккупировали страну. Не Иран сверг полковника Каддафи и создал катастрофу в Ливии. В понедельник американский эсминец "Мэхэн" выстрелил сигнальными ракетами, чтобы отогнать иранский патрульный катер, находившийся от него в 1 000 метрах. Якобы это была провокация. Но иранский министр иностранных дел был абсолютно прав, когда написал в Твиттере: Сенсация. Наш флот действует - да, все правильно - в Персидском заливе. Не в Мексиканском. Вопрос в том, что делают ВМС США в 7 500 милях от дома. Кто стоит за этим кажущимся превращением Трампа в ястреба? Генералы, Биби Нетаньяху, неоконы, ястребы из конгресса с мировоззрением холодной войны, саудовская королевская семья и арабы из Персидского залива. Они выигрывают битву за ум президента. А каковы их виды на Америку? По их мнению, мы должны признать, что наш настоящий враг на Ближнем Востоке это не "Аль-Каида" и не ИГИЛ, а шиитский Иран, "Хезболла", асадовская Сирия и его покровитель Путин. И пока не будет уничтожена "Хезболла", пока не будет разгромлен Иран, как мы сделали это с Афганистаном, Ираком и Йеменом, пока не уйдет Асад, никакого процветания ближневосточной демократии, к которой мы все стремимся, не будет. Но прежде чем президент Трамп пойдет по пути, начертанному генералами, он должен выяснить, выступал ли кто-то из этих отважных и патриотичных людей против идиотских войн последних 15 лет, начиная с нашего величайшего стратегического просчета - вторжения Джорджа Буша в Ирак. Патрик Бьюкенен - учредитель и главный редактор American Conservative, автор книги "Величайшее возвращение: как Ричард Никсон оправился от поражения и создал Новое большинство" (The Greatest Comeback: How Richard Nixon Rose From Defeat to Create the New Majority).(http://inosmi.ru/politic/...)

29 апреля, 17:54

GARDEN BRUNCH EDITION -- TRUMP’s first 100 days -- North Korea test-fires missile -- BRET STEPHENS’ NYT debut – SPOTTED on WHCD party circuit -- WEEKEND READS -- B’DAY: Hallie Jackson

Good Saturday morning. It’s been 100 days since Donald Trump was sworn into office. Happy White House Correspondents Dinner!OVERHEARD last night at the United Talent Agency party at Fiola Mare: “I didn’t recognize you since you weren’t on TV.”LEAD OF THE DAY -- From Jennifer Steinhauer on A14 of the NYT: “Owners of ancient water vessels are likely to be quite pleased with the Senate, which voted overwhelmingly this month to generally exempt them from a fire-retardant materials requirement. But that is about the extent of bipartisan legislation to emerge from Congress during the first 100 days of unified Republican governance.” http://nyti.ms/2oIDVLG-- HE DOESN’T CARE … BUT HERE’S THE W.H.’S FIRST 100 DAYS VIDEO -- http://bit.ly/2qpBBpp**SUBSCRIBE to Playbook: http://politi.co/2lQswbh WORTH THE CLICK – “(Almost) 100 Days of Page One Headlines About Presidents Trump, Obama and Bush,” by NYT’s Larry Buchanan, K.K. Rebecca Lai and Anjali Singhvi: http://nyti.ms/2oJ5l3V ABOUT THOSE 100 DAYS -- “Trump’s mad dash to 100 days,” by Josh Dawsey, Tara Palmeri and Ben White: “President Donald Trump has dismissed the idea of measuring the success of his first 100 days in office as ‘ridiculous.’ But the president and his top officials have made a number of startling moves this week with the deadline in mind, and Trump has privately obsessed over getting a win before the cutoff. The last-minute moves have frustrated some of Trump's allies, caused a scramble across his government and proved once again that decisions are made by one man on his whims - and often with an eye to his media coverage. To his supporters, it looks like the kind of action Trump promised as a candidate. ‘That’s how a CEO makes decisions,’ said Rep. Chris Collins, a New York Republican.” http://politi.co/2pICaOM-- TRUMP’S GOOD FOR BUSINESS -- “After 100 Days of Trump Presidency, Advisers Say Client Worry Has Eased,” by WSJ’s Daisy Maxey: Many of Mr. Trump’s proposals could turn out to be stimulative to the economy, [financial adviser Nicole] Kianka says she and other Wescott advisers told clients. Continue to invest for the long term, they advised. Clients were relieved to hear that and stayed with their plans, she says, which has paid off for them as the stock market has rallied. (The S&P 500 has risen about 7% this year.) Similar scenarios have played out at financial advisories across the country, in blue states and red, as investors have put their hysteria or euphoria in check.” http://on.wsj.com/2qijDpv-- THE OPPOSITION -- The DCCC is out with a memo on how they see Trump impacting the 2018 election. http://politi.co/2qiy392THE REINFORCEMENTS -- “Lawmakers sing DeMint’s praises ahead of ouster,” by Seung Min Kim, Burgess Everett and Anna: “Allies of former Sen. Jim DeMint (R-S.C.) on Capitol Hill are circulating a letter praising his influence in the conservative movement as the firebrand faces imminent ouster as president from the Heritage Foundation, according to multiple sources. The letter, which is being led by Republican Study Committee Chairman Mark Walker of North Carolina, has already collected more a dozen signatures from conservative lawmakers. Sen. Mike Lee (R-Utah) is also involved in the effort.“‘While we’ve not always agreed with every decision -- your character, competence and integrity are unblemished in the political arena,’ reads a draft of the letter, obtained by POLITICO. ‘In this rhetoric-driven time of divisive behavior, you have added solutions to an honest critique.’As the leader of the conservative think tank, ‘your impact has reached far beyond the political arena impacting the very culture of conservative thought in the 21st century,’ the letter continues. ‘Your steadfast devotion to the principles you have stood with us to advocate for, and the as yet unseen impact of the wisdom you have instilled in so many, already stand as a testament to your true accomplishments.’” http://politi.co/2pILuSM-- HERITAGE HASN’T ANNOUNCED who will succeed DeMint, but the direction of the group and its political arm, Heritage Action, will be closely watched by GOP lawmakers. The group has drawn significant fire from Republican leaders and some conservatives in recent years as it has grown more political, putting the group at odds with leadership over a number of legislative issues.K STREET FILES -- “MPAA Shakeup: Chief Chris Dodd to Be Replaced by Charles Rivkin,” by Variety’s Brent Lang and Ted Johnson: “He will be replaced by Charles Rivkin, the former assistant secretary of state for economic and business affairs under President Barack Obama. Though not as well known as Dodd, Rivkin boasts film business and Beltway ties. He was president of The Jim Henson Company and ambassador to France and Monaco, and is considered to be well connected in Washington D.C. He will join the organization on Sept. 5. Dodd will remain onboard for a short time, with a goal of completing the transition by the beginning of next year.” http://bit.ly/2oSGJBdBRET STEPHENS’ NYT debut -- “Climate of Complete Certainty” --“Claiming total certainty about the science traduces the spirit of science and creates openings for doubt whenever a climate claim proves wrong. Demanding abrupt and expensive changes in public policy raises fair questions about ideological intentions. Censoriously asserting one’s moral superiority and treating skeptics as imbeciles and deplorables wins few converts. None of this is to deny climate change or the possible severity of its consequences. But ordinary citizens also have a right to be skeptical of an overweening scientism. They know — as all environmentalists should — that history is littered with the human wreckage of scientific errors married to political power.” http://nyti.ms/2qg2jkQSAD! – “Analysis shows declining engagement with Trump’s tweets,” by AP’s Jonathan Lemire and Maureen Linke: “His ‘FAKE NEWS’ tweets don’t rocket like they once did. His exclamation points (!) don't excite quite the same old way. ... The number of people engaging with Trump on Twitter — through likes, retweets, quotes and replies — has gradually declined, according to an Associated Press analysis of his feed and the users who read, react and propel his words throughout the Twittersphere. ... Even with the recent tapering off, bursts with exclamation points or capital letters get more favorites and retweets. Tweets mentioning ‘Russia’ or ‘fake news’ spark far more interaction than those that don’t.” http://apne.ws/2oSyrcg-- SPEAKING OF TRUMP’S TWEETS -- @realDonaldTrump at 7:26 p.m.: “North Korea disrespected the wishes of China & its highly respected President when it launched, though unsuccessfully, a missile today. Bad!” … at 10:40 p.m.:“.@LouDobbs just stated that ‘President Trump’s successes are unmatched in recent presidential history’ Thank you Lou!”FOR YOUR RADAR -- “North Korea test-fires ballistic missile in defiance of world pressure,” by Reuters’ Jack Kim and Ju-min Park in Seoul: “North Korea test-fired a ballistic missile on Saturday shortly after U.S. Secretary of State Rex Tillerson warned that failure to curb Pyongyang's nuclear and ballistic missile programs could lead to ‘catastrophic consequences.’ U.S. and South Korean officials said the test, from an area north of the North Korean capital, appeared to have failed, in what would be the North's fourth straight unsuccessful missile test since March. The test came as the USS Carl Vinson aircraft carrier group arrived in waters near the Korean peninsula, where it began exercises with the South Korean navy on Saturday, about 12 hours after the failed launch, a South Korean navy official said.” http://reut.rs/2pIsUtGCOMING ATTRACTIONS -- “EU leaders show firm united front ahead of Brexit talks,” by AP’s Raf Casert and Lorne Cook in Brussels: “European Union leaders vowed Saturday to stand shoulder-to-shoulder behind their negotiating team during the divorce proceedings with Britain and warned that demands from British Prime Minister Theresa May will be dealt with ‘firmly.’ The 27 EU leaders in Brussels finalized the cornerstones of their negotiating stance within minutes of starting a short summit, a month after the British leader triggered two years of exit talks on March 29. The negotiations themselves are to open shortly after Britain holds an early election on June 8. ‘Guidelines adopted unanimously. EU27 firm and fair political mandate for the #Brexit talks is ready,’ EU Council President Donald Tusk tweeted.” http://apne.ws/2pg4dTTRUMP’S SATURDAY -- Trump will head to Harrisburg, Pennsylvania, tonight for a rally. VP MIKE PENCE is going to Newport News to attend the christening of the USS Indiana. He’s going to Harrisburg as well.HAPPENING TODAY -- On Trump’s 100th day in office, the League of Conservation Voters is joining thousands of people at the People’s Climate March in Washington with satellite marches across the country and around the world, to send a message to the Trump administration and Republicans in Congress about their environmental policies.YOU’RE INVITED -- SEN. JOE MANCHIN (D-W.Va.) will join us for the Playbook Interview Thursday at 9 a.m. at the Washington Court Hotel (525 New Jersey Avenue, NW). The government funding fight will be in full swing, and Manchin will be fighting for coal miner benefits. Manchin is a fascinating figure, and we hope you’ll join the conversation, which is being sponsored by the Peter G. Peterson Foundation. RSVP http://bit.ly/2phgWGuSPORTS BLINK -- “John Wall and Wizards turn back Hawks, 115-99, move on to Eastern Conference semifinals,” by WaPo’s Candace Buckner in Atlanta: “Washington Wizards point guard John Wall ended his night early, walking off the court with the clock stopped late in the final quarter. He deserved the proper ovation for a road villain — hard handshakes from teammates and scattered boos from a salty crowd — after closing out the Atlanta Hawks.“As the Wizards defeated Atlanta, 115-99, in Game 6 of a first-round playoff series and advance to meet the top-seeded Celtics in the Eastern Conference semifinals, Wall stamped this elimination game with a performance suited for franchise lore. In the final quarter, as the Wizards nearly lost a huge lead, Wall outscored the Hawks by two, pouring in 19 of his game-high 42 points. The performance earned Wall and his team a date with Boston, where the best-of-seven series starts Sunday at 1 p.m.” http://wapo.st/2qpQOGJSCOOP – “White House eyeing Clarke for Homeland Security post,” by Andrew Restuccia, Josh Dawsey and Daniel Lippman: “The White House is considering David Clarke, the sheriff of Milwaukee County, Wisconsin, for a position at the Department of Homeland Security, three people familiar with the administration’s planning told POLITICO. Clarke is in line to be appointed as assistant secretary at DHS’ Office of Partnership and Engagement, which coordinates outreach to state, local and tribal officials and law enforcement. ... He has come under fire in recent days amid revelations about the case of Terrill Thomas, who died of dehydration last year at the Milwaukee County Jail after guards turned off the water in his cell.” http://politi.co/2oVvZ5T-- “Former Director of Anti-Immigration Group Set to Be Named Ombudsman at U.S. Immigration Agency,” by ProPublica’s Marcelo Rochabrun and Jessica Huseman: “Julie Kirchner is expected to be named as ombudsman to U.S. Citizenship and Immigration Services on Monday ... Kirchner was from 2005 to 2015 director of the Federation for American Immigration Reform, a group that has advocated for extreme restrictions on immigration.” http://bit.ly/2prMmrD-- “White House Weighs Kicking Out Sebastian Gorka,” by The Daily Beast’s Lachlan Markay and Asawin Suebsaeng: “The Trump administration is actively exploring options to remove controversial national security aide Sebastian Gorka from the White House and place him at another federal agency, multiple sources tell The Daily Beast. ... Another said he has been entirely excluded from day-to-day policy-making at the National Security Council in the meantime. Gorka’s looming departure from the White House, which one of the sources described as imminent, comes amid mounting controversy over his involvement with a far-right Hungarian group notorious for its collaboration with the Nazi regime during the second World War. ... [T]he White House has been seeking a position for Gorka that does not require a security clearance.” http://thebea.st/2oSFuBP -- “Trump names anti-abortion leader Yoest to top HHS post,” by Rachana Pradhan: “Charmaine Yoest, tapped to be assistant secretary of public affairs, is a senior fellow at American Values. She is the former president of Americans United for Life, which has been instrumental in advancing anti-abortion legislation at the state level to restrict access to the procedure. Her appointment was quickly panned by Democratic lawmakers and prominent abortion rights organizations.” http://politi.co/2pguUbbFIRST PERSON -- “Our White House Reporters Recall Their Most Vivid Moments of Trump’s First 100 Days” -- with vignettes by Mark Landler, Julie Hirschfeld Davis, Glenn Thrush, Maggie Haberman, Mike Shear, Peter Baker: http://nyti.ms/2pgnrsKTHE PLAYBOOK INTERVIEW: Jeff MasonWhite House Correspondents Association President Jeff Mason didn’t know who was going to be president when he ran for the organization’s leadership in 2014. Donald Trump wasn’t even a candidate at that point. But Trump's White House’s almost daily back and forth with the Fourth Estate has thrust the Reuters’ reporter into the forefront of major battles over press access. “We’ve worked hard since the night president-elect Trump was elected to build a constructive relationship with his team,” said Mason, whose term ends in July. “That’s the type of thing that we would have highlighted at the correspondents dinner if President Trump and his aides had come to show that despite the significant tension in the relationship between the press corps and the White House we can still come together and we can work together on issues that affect both sides.”Despite Trump and his team skipping the annual dinner tonight, Mason said the show will go on. “I’m confident that it’s just going to be a great night and I’m looking forward to celebrating the First Amendment with my colleagues in the White House press corps and our supporters and guests and I am happy that we will be able to show that this dinner is not about the presidency, it’s about the press. That’s what we are going to show and it’s going to be great.”OTHER HIGHLIGHTS -- WHAT SKIPPING WHCD MEANS: “Honestly, I just think it speaks for itself … It was up to them not to come and the signal they send with that is theirs to send.”DESPITE TENSION, ACCESS GOOD: “Despite a lot of that tension that people see and feel one of the main things that the White House Correspondents Association works on is access for journalists and access under President Trump has been good. We’ve had several press conferences. We’ve had lots of opportunities to see the president and his advisors govern and that’s important. … At the beginning of President Trump’s administration there were legitimate concerns that we would be moved out of the White House press room or not allowed to fly on Air Force One. Those are things that we fought for and we’re still in the press room and the pool is on Air Force One.”W.H. CHECKS IN WITH WHCA: “The results of having worked on a working relationship between the WHCA board and Sean Spicer and his team has been -- they do check in with us when they have questions about something related to the press and we come to them with our concerns. We both exchange concerns and that doesn’t mean the tension has gone away, but there have certainly been dividends of the working relationship. I would describe it as a constructive relationship.” -- “Trump boycott puts spotlight on correspondents’ chief,” by Hadas Gold: http://politi.co/2pg7UsMSCRUBBED -- “EPA website removes climate science site from public view after two decades,” by WaPo’s Chris Mooney and Juliet Eilperin: “The Environmental Protection Agency announced Friday evening that its website would be ‘undergoing changes’ to better represent the new direction the agency is taking, triggering the removal of several agency websites containing detailed climate data and scientific information. One of the websites that appeared to be gone had been cited to challenge statements made by the EPA’s new administrator, Scott Pruitt. ... The changes came less than 24 hours before thousands of protesters were set to march in Washington and around the country in support of political action to push back against the Trump administration’s rollbacks of former president Barack Obama’s climate policies.” With a J.P. Freire cameo http://wapo.st/2qirEdWMEDIAWATCH – “Advanced Talks Underway For New Conservative Network Amid Fears Fox News Moving Too Far Left,” by Mediaite’s Rachel Stockman: “On the heels of major shakeups at the Fox News Network, an alternative conservative network is being actively discussed amongst conservative fat cats. A well-placed source close to the proposal tells Mediaite that serious discussions are underway to create an alternative conservative cable network on the belief that the Fox News Network is moving too far to the left. ... The potential aim? Putting ‘the old band’ back together. There are certainly plenty of (out-of-work?) conservative powerhouses to pick from that could star on a new network, and perhaps even some executives from within Fox News who might be lured by the new opportunity.” http://bit.ly/2oSLE5b-- “Conservative Radio Host Hugh Hewitt in Talks for MSNBC Show, Sources Say,” by Yashar Ali in NYMag: “MSNBC is in talks with conservative radio host Hugh Hewitt about creating a show for him on weekend evenings, four well-placed sources at the network tell Daily Intelligencer. Initially MSNBC was keen on having Hewitt host a program on weekend mornings, but that idea is off the table because Hewitt wants to be on in the evening, according to two sources. At one point, network management also floated moving Joy-Ann Reid’s popular weekend program AM Joy to the afternoon to serve as a lead-in for Hewitt and help jumpstart his ratings, but that plan has seemingly been dropped.” http://nym.ag/2prAVAA--“Milo Yiannopoulos Is Starting a New, Ugly, For-Profit Troll Circle,” by Vanity Fair’s Tina Nguyen: “Milo Yiannopoulos, the former tech editor at Breitbart ... told the Hive that he would be launching a new media venture in the coming weeks with what he says is a $12 million investment from backers whose identities he is protecting ... The business, which will be called Milo Inc., will be even more focused on stoking the sort of ugly political conflict that’s closer to the surface than ever in these early months of the Trump administration.” http://bit.ly/2qgiZve--“Fox News Breaks With AP And Top TV Networks For Election Day Polling,” by HuffPost’s Michael Calderone: “Fox News has broken with the National Election Pool, a consortium of five major television networks and The Associated Press that share the costs and results of exit polls for national elections. … According to the 2016 exit polls, Clinton was expected to win the battleground states of North Carolina, Pennsylvania, Wisconsin, and Florida — and in effect, the presidency.” http://huff.to/2pIkRgsPOLITICO PRO hires – Marty Kady and Carrie Budoff Brown email the staff: “Cristina Rivero, graphics reporter, joins the DataPoint team early next month to cover financial services, tax and trade. She has worked as a visual journalist for The Washington Post, New York Times, Philadelphia Inquirer and Los Angeles Times. ... Taylor Thomas is a DataPoint reporter covering financial services, tax and trade. Prior to joining Politico, she worked in communications consulting at Hamilton Place Strategies ... Also next month, Steven Overly is joining the Pro Tech team to cover the tech lobbying and influence beat. Steven comes from The Washington Post, where he’s a reporter and editor on the Post’s Innovations blog.”--DAVID ROHDE, a Pulitzer Prize-winning journalist who is now Reuters’ national security investigations editor and previously a foreign correspondent and investigative reporter at The New York Times, has been named news director for the New Yorker’s website.LATE-NIGHT BEST – COLBERT’s “Late Show”: “99 Days in 99 seconds:Here is a look back at the 99-day dumpster fire you just lived through.” 2-min. video http://bit.ly/2oVByBhCLICKERS – “The nation’s cartoonists on the week in politics,” edited by Matt Wuerker – 11 funnies http://politi.co/2qeDRAs– “The 100 most Donald Trump quotes about his first 100 days: ‘I really just see the bigness of it all,’” by Shane Goldmacher: http://politi.co/2oSyNjlDATA DU JOUR -- “100 days of Trump claims” – per WaPo Fact Checker: “Trump has been in office for 100 days. As of our latest update on day 98, we’ve counted 452 false or misleading claims.” http://wapo.st/2pIzl01GREAT WEEKEND READS, curated by Daniel Lippman:--“What Bullets Do to Bodies,” by Jason Fagone in HuffPost Highline: “The gun debate would change in an instant if Americans witnessed the horrors that trauma surgeons confront everyday.” http://huff.to/2qexoZ6 (h/t Longform.org)--“Uber vs AirBnB: do you have to be an a**hole to found a brilliant start-up?” by Ian Leslie in The New Statesman: “Time after time, [Uber founder Travis] Kalanick makes the risky but right decision after rejecting the advice of reasonable colleagues. It takes a certain kind of character to behave like this. Yes, it helps to be brave, resilient, and other admirable things – but it also helps to be an a***hole.” http://bit.ly/2oSU25p--“We Need Conscious Robots,” by Ryota Kanai in Nautilus Magazine: “How introspection and imagination make robots better.” http://bit.ly/2qmxCtI--“Donald Trump and Kim Jong Un Risk Nuclear War” – Der Spiegel: “With prospects growing that North Korean dictator Kim Jong Un could soon have long-range nuclear missiles at his disposal, Donald Trump is threatening a military response. Suddenly nuclear war seems possible, but how great is the threat of escalation?” http://bit.ly/2ptb3pV--“The race to build the world’s first sex robot,” by Jenny Kleeman in The Guardian: “The $30bn sex tech industry is about to unveil its biggest blockbuster: a $15,000 robot companion that talks, learns, and never says no.” http://bit.ly/2oPEsGR--“Reverend Resistance,” by Tommy Tomlinson in Esquire: “After a rousing speech at last summer’s Democratic National Convention, Rev. William Barber II might have become the president’s pastor. Instead, he’s now the face of a progressive Christian protest movement that’s taking its fight from North Carolina to the White House.” http://bit.ly/2pboWbR--“Rod Dreher’s Monastic Vision,” by Joshua Rothman in The New Yorker: “An orthodox Christian says his side has lost the culture wars—and argues for a “strategic retreat.” http://bit.ly/2pGcPoH--“My Life As a Failed Artist,” by Jerry Saltz in New York: “Decades after giving up the dream for good, an art critic returns to the work he’d devoted his life to, then abandoned — but never really forgot.” http://bit.ly/2pG5PrA (h/t ALDaily.com)--“And Then There Was Hannity,” by Felix Gillette in Bloomberg Businessweek: “Bill O’Reilly. Roger Ailes. Megyn Kelly. One by one, the biggest personalities at Fox News have left the building.” https://bloom.bg/2oEI1Vd--“The Living Disappeared,” by Bridget Huber in California Sunday Magazine: “During Argentina’s military dictatorship, some 500 babies were born in secret torture centers or kidnapped. A group of grandmothers spent the next four decades searching for them, becoming activists, then icons. But hundreds remained missing. One of them was named Martín.” http://bit.ly/2qegGpG--“The Jew with the Gold Coin,” by Ewa Tartakowsky in Books & Ideas: “In Poland, one can purchase a strange good luck charm to become rich: the picture of a Jew holding a gold coin. What is the significance of this popular re-appropriation of the figure of the Jew in the context of post-Holocaust Poland? And how conscious are anti-Semitic prejudices in this representation?” http://bit.ly/2qeeAcd (h/t TheBrowser.com)--“The (Re)selling of Maria Sharapova,” by Sarah Nicole Prickett in Racquet and Longreads: “On the longevity of Maria Sharapova, who has built a brand beyond the bounds of her tennis stardom that has made her incredibly wealthy, but still striving for more.” http://bit.ly/2oSOKa3SPOTTED: Justice Elena Kagan, WaPo’s Ruth Marcus and Suzy Cohen at their annual Peking Gourmet Inn Birthday Bash, with Judge Merrick Garland and other friends (h/t Matt Gerson) ... Dave Grohl of Foo Fighters yesterday waiting for a cab at Union Station, acoustic guitar in hand … Gov. Chris Christie this morning in line for Cinnabon at a Maryland 1-95 rest area -- pic http://bit.ly/2pvyX3STRANSITIONS -- Shaylyn Hynes starts on Monday as the press secretary for Secretary Rick Perry’s Department of Energy. She was previously communications director for Rep. Ted Poe (R-Texas). ... Maeve Coyle has started as a senior associate at Precision Strategies; she is an alum of American Bridge 21st Century and the DSCC. … Stephen Spaulding is returning to Common Cause in May as chief of strategy and external relations. He departed the Federal Election Commission this week after serving as special counsel to FEC Commissioner Ann M. Ravel, an outspoken critic of agency.FUN CLICK -- IJR’s White House Correspondents’ Yearbook, “The Labrador,” this year includes faux snide comments on reporters by President Trump using a red Sharpie. The “Senior Superlatives” section features Playbookers like Jim Acosta, Olivier Knox, Olivia Nuzzi, Zeke Miller, Tara Palmeri “most likely to get yelled at for no reason,” Jake Tapper, Jonathan Karl, Glenn Thrush, and Steve Bannon “most likely to never die.” http://bit.ly/2qpB6LGWHCD PARTY CIRCUIT -- SPOTTED last night at David and Katherine Bradley’s home for their annual dinner to kick off WHCD weekend: Jeff Goldberg, Defense Secretary Jim Mattis, VA Secretary David Shulkin, Sen. Mark Warner (D-Va.), Sen. Ed Markey (D-Mass.), Sen. Susan Collins (R-Maine), Sen. Heidi Heitkamp (R-N.D.), Sir Richard Branson, Queen Noor, Denis McDonough, Josh Bolten, Susan Rice and Ian Cameron, Jake Sullivan, Lisa Monaco, Frances Townsend, Jen Psaki, Alyse Nelson, Raj Shah, Maya Macguineas, Michael Calderone, Brian Stelter, John Dickerson, Martha Raddatz, Mary Louise Kelly, Jeremy and Robyn Bash, Megan Murphy and Hilary Rosen, Emily Lenzner, Rob Hendin, Kate Glassman Bennett, Tony Podesta, Jay Carney, Juleanna Glover, Christa Robinson. Big thank you to Steve Clemons and his Playbook shout out! Great conversations had by all at Table 14 with Clemons, Heather Podesta and Stephen Kessler, Sam Feist, Javier Palomarez, Katie Rogers and Pam Stevens. --Mother Nature Network hosted their third annual WHC Jam at the Hamilton last night. This year’s event was emceed by CNN’s Brooke Baldwin and featured Billy Bob Thornton and the Boxmasters, The Rolling Stone’s Chuck Leavell, and four journalist-led bands, with a special appearance by Shark Tank’s Kevin O’Leary.SPOTTED: Molly Ball, Igor Bobic, Steve Clemons, Steve Liesman, Ari Melber, Dana Bash, Tom Fanning, Ari Melber, Bob Costa, Fred and Kim Humphries, Ed O’Keefe, Michael Moroney and Francesca Chambers, Byron Tau, Jon Decker, Neil Chatterjee, Rebecca Haller, Gindy, Suhail Khan and Jana Plat, Heidi Przybyla, Will Rabbe and Brittany Prime, Mary Hager, Lauren Culbertson, Rebecca Blumenstein, Katelyn and Benny Johnson, Elizabeth Landers, Ron and Sara Bonjean, Helene Cooper, David Corn, Maureen Dowd, Rashida Jones, Suzanne Kianpour, Tal Kopan, Bill McQuillen, Ben and Ashley Chang, Carol Lee, Paul Beckett, Kristen Welker, Michael LaRosa, Jesse Rodriguez, Michael Steel, Doug Heye, Keach Hagey, Matt Wolking, Amanda Lee House, Brody Mullins, Paul Kane, Mark Paustenbach, Brianna Keilar, Rodell Mollineau, James Grimaldi, Erik Smith and Edith Gregson, Tim and Kiki Burger, Robbie Myers, Nikki Schwab, Ellen Mitchell, Nihal Krishan.SPOTTED at the United Talent Agency party at Fiola Mare, hosted by Jay Sures and Dan Abrams: Chris Licht, Sen. Patrick Leahy (D-Vt.), Sen. Sheldon Whitehouse (D-R.I.), Sen. Mark Warner (D-Va.), Paul Strauss, Sen. Tammy Duckworth (D-Ill.), Padma Lakshmi, Ilyse Hogue, Don Lemon, Nolan Gould, Tammy Haddad, Jake Tapper, Brian Kilmeade, Jessica Williams, Mike Allen, Dana Bash, Maria and Fabio Trabocchi, Kal Penn, Jim and Autumn Vandehei, Billy Bob Thornton, Matthew Modine, Jeanne Wolak, Kimball Stroud and David White, René Jones, Jim Acosta, Mike Brune, Tim Burger, Patricia Murphy, Raúl Alvillar, Lauren Pratapas, Bob Draper and Kirsten Powers, Nick Owens, Heather Podesta, Steve Clemons, Cenk Uygur, Tara Palmeri, Michael Grynbaum, Andrew Green, Steve Hilton, Mark Ein, Gary and Mary Dell’Abate, Amb. Howard Gutman, Jon Ledecky.SPOTTED at the Capitol File party at the British Ambassador’s residence: Amb. Kim and Lady Darroch, Lee Satterfield and Patrick Steel, Missy Biden and Rod O’Connor, Penny Lee, Tammy Haddad, Janet Donovan, John McCarthy, Eun Yang, Marc Adelman, Melissa Moss, Tony Podesta, Nick Schmit, Eric Fanning, Sid Mashburn, Tracy and Adam Bernstein, Pete Selfridge and Parita Shah, Geoff and Ann Morrell, Clyde Tuggle and Mary Streett, Matt Mowers, Brian Hook, Jonathan Karl, Zeke Miller, Kasie Hunt, Ashley Parker, David Urban, Marty Obst, Robert Allbritton, Irish Amb. Anne Anderson, Meredith Merrill, Kimball Stroud, Erin McPike, Maria Teresa Kumar, Kelly Collis, Sara and Ron Bonjean, Mark and Sally Ein, Jeff Zeleny, Tanya Snyder and Kiersten Allen, Rep. David Cicilline (D-R.I.), Rep. John Delaney (D-Md.), Lesli Foster, Jim and Autumn VandeHei, Capricia Marshall.SPOTTED at last night’s “A Toast to the First Amendment” party hosted by RealClearPolitics, Distilled Spirits Council, National Restaurant Association and Beer Institute: Carl Cannon, Brian Stelter, Lynn Sweet, Mike Memoli, Michael Calderone, Zeke Miller, Justin Sink, Emily Goodin, Carl Bernstein, Ted Johnson, Felicia Schwartz, Michael LaRosa, John McIntyre, Tom Bevan, Niels Lesniewski, AshLee Strong, Francesca Chambers, Jeff Davis, Judy Davis, Frank Coleman, Lauren French, Jim McGreevy, Erin Waters, Kraig Naasz, Kevin Madden, Craig Gordon, Edie Emery, Steve Danon, Cicely Simpson, Barbara Polk, Tommy Burr, Josh and Blair Holmes, Matt Gorman, Virginia Coyne, Jesse Rodriguez, Elise Foley, Jesse Hunt, Neil Grace, Michael and Mary Kathryn Steel, Abby Livingston, Molly Ball, Rebecca Berg and Brendan Buck, Kurt Bardella, Laurent Crenshaw, Fred Hill, Jesse Rodriguez, Kevin Madden, A.B Stoddard, Trent Edwards, Matt Walker, Leslie Shedd, Mariel Saez, Adam Hodge, Benny Johnson, Doug Heye, Jeremy Adler, Colin Reed, Brian Rogers, Joe Pounder, Jesse Hunt, Guy Benson, Matt Mowers and Cassie Spodak, Matt Haller, John Ashbrook.WELCOME TO THE WORLD -- Emily Staniszewski, SVP at Global Strategy Group and an Ogilvy alum, and Brian Staniszewski welcomed Benjamin Robert Staniszewski, born at 11:02 p.m. last Saturday, weighing in at 7 lbs., 3 oz., and 20.5 inches long. Pic http://bit.ly/2qeEcWGBIRTHDAYS: NBC News’ Hallie Jackson (hat tip: Frank Thorp) ... Julie Whiston, outgoing executive director and chief administrator of the White House Correspondents’ Association since 1995, who has carried the torch for 22 annual dinners ... Melody Barnes, co-founder and principal at MBSquared Solutions, senior fellow at UVA’s Miller Center; and an Obama alum … Reggie Love, Obama’s former body man and VP/partner at Transatlantic Holdings, is 35 ... Nadeam Elshami, celebrating by spending quality time with his family and their new puppy, Bric (h/t Drew Hammill) … Sen. Debbie Stabenow (D-Mich.) is 67 ... Anatole Jenkins, an Obama reelect alum who worked on Clinton’s campaign in Nevada and North Carolina during the primary and led coordinated efforts for Clinton in Minnesota during the general (h/t Tyler Barnes) ... NBC News digital reporter Alexandra Villarreal (h/t Colby Bermel) ... Karen Dynan, nonresident senior fellow at the Peterson Institute, Treasury alum, and wife of the fabulous Doug Elmendorf ... Rep. Mo Brooks (R-Ala.) is 63 ... Rep. Rodney Frelinghuysen (R-N.J.) is 71 ... Jerome Davis … Peter Kiley, VP at C-SPAN ... Quinn Bradlee (Josiah Quinn Crowninshield Bradlee), son of Benjamin Crowninshield Bradlee and Sally Quinn, is 35 – he’s celebrating with friends at Cafe Milano as he always does ... Jeannie Etchart ... Eric Pierce, former chief of staff to the Secretary of the Air Force and a CNAS, Ben Nelson and NSC alum ... Ari Isaacman Bevacqua, director of communications at the NYT (h/t Jordan Cohen) ... Damien LaVera ... Allison Zelman, co-founder of Citizen 44 … Michael Castine of Ridgeway Partners and a Reagan WH and NSC alum … Jeff Poor, editor of Breitbart TV, is 41 … Dawn Kopecki, business editor at the San Antonio Express-News and a Bloomberg alum ... Gentry Collins, partner at CAP Public Affairs … Gabriel Gatehouse, foreign correspondent for Newsnight on BBC2, based in London, formerly posted in E Africa, Libya, Iraq, Russia/Ukraine ... DNC and DCCC alum Alex Wright ... former Rep. Jim Ryun (R-Kans.) is 7-0 ... Courtney Chandler, deputy press secretary for Sen. Blumenthal ...... Josh Sharp, co-founder and managing director, advertising at Advoc8, who celebrated at Jack Rose last night and announced to friends that he and wife Melissa are expecting their first child this November (h/t Pounder) ... David Gelber, a “60 Minutes” alum and now founding executive producer of Emmy-award winning “Years of Living Dangerously” on Showtime (h/t Jon Meyersohn) ... Pat Shortridge, a Rubio alum, is 5-0 ... Nate Sandals, Harvard Law grad and a Durbin alum ... Gail Hoffman, president of The Hoffman Group and spox for family of Jim and Sarah Brady, and advisor to law enforcement leaders across the country ... WaPo photographer Melina Mara ... Geng Ngarmboonanant of Bain and a Yale Daily News, Brookings, and WaPo alum ... Meg Greenhalgh ... Kara Panzer, analyst at Goldman Sachs ... Kristen Day, executive director at Democrats for Life of America … Lynne Weil, comms. director and senior policy advisor for Rep. Diane DeGette (D-Colo.), celebrating by joining in the Climate March (after a traditional Swedish-style birthday breakfast in bed, of course (hubby tip: Nils Bruzelius) ... Cara Morris Stern of New Paradigm Strategy Group … Kate Whitworth, daughter of Kirk and Beth Whitworth … Nick Horrock ... Winslow Morris Noel, son of Jon and Kate Disston Noel ... Matt Onek ... Scott Shadian, managing partner/CEO at Sayara ... Evelyn Call ... Dan Bayens ... Rob Hoppin, president and CEO of Hillenby ... Rob Bassin, political director at AIPAC, who is responsible for so many consultants, staffers and members getting to visit Israel … Jennifer Ford (h/ts Teresa Vilmain) ... Rich Folkers is 58 ... John Gonsalves ... Jim Merlino ... disgraced financier Bernie Madoff is 79 ... Jerry Seinfeld is 63 ... Daniel Day-Lewis is 6-0 ... Michelle Pfeiffer is 59 ... Uma Thurman is 47 ... International Tennis Hall of Famer Andre Agassi is 47 (h/ts AP)THE SHOWS, by @MattMackowiak, filing from Austin:--CBS’s “Face the Nation”: President Donald Trump. Panel: Julie Pace, Ed O’Keefe, Major Garrett and Margaret Brennan … preview of live CBS “This Morning” broadcast from the White House with Norah O’Donnell and Charlie Rose--NBC’s “Meet the Press”: Vice President Mike Pence … Sen. Susan Collins (R-Maine) and Sen. Angus King (I-Maine). Panel: Helene Cooper, Chris Matthews, Danielle Pletka and Nicolle Wallace--“Fox News Sunday”: Senate Minority Leader Chuck Schumer (D-N.Y.). Panel: Michael Needham, Donna Edwards, Rich Lowry and Juan Williams … “Power Player of the Week” with ATF chief of firearms operations division Jim Ferguson--CNN’s “State of the Union”: Sen. John McCain (R-Ariz.) … comedian Samantha Bee. Panel: Ana Navarro, Van Jones, Jennifer Granholm and Rick Santorum--ABC’s “This Week”: Guests to be announced--CNN’s “Reliable Sources”: Panel: Carl Bernstein, Politico’s Tara Palmeri, Jason Miller and the Chicago Sun-Times’ Lynn Sweet … The New York Times executive editor Dean Baquet … The Washington Post’s Erik Wemple and CNN’s Dylan Byers (live from Washington)--Fox News’ “Sunday Morning Futures”: Rep. Cathy McMorris Rodgers (R-Wash.) … Texas Gov. Greg Abbott … IBM CEO Ginni Rometty … Rep. Jeb Hensarling (R-Texas). Panel: Maslansky + Partners president Lee Carter and Global Strategy group senior vice president Steve Sigmund--Fox News’ “MediaBuzz”: Sean Spicer … Erin McPike … Mollie Hemingway … Joe Trippi … Liz Claman--CNN’s “Inside Politics” with John King: Panel: Julie Pace, Karen Tumulty, Manu Raju and Maeve Reston--CNN’s “Fareed Zakaria GPS”: Former Obama White House National Security Adviser Susan Rice … Canadian Foreign Affairs minister Chrystia Freeland--Univision’s “Al Punto”: Rep. Luis Gutiérrez (D-Ill.). Panel: Bill Richardson and former Puerto Rican attorney general Jose Fuentes and former Assistant Secretary of State for Western Hemisphere Affairs Otto Reich … Univision news anchor Enrique Acevedo … actor and producer Eugenio Derbez and actress Salma Hayek … human rights activist and Catholic Priest Rev. Alejandro Solalinde … actress Kate Del Castillo--C-SPAN: “The Communicators”: American Enterprise Institute Center for Internet, Communications and Technology Policy director Jeffrey Eisenach and Public Knowledge vice president Chris Lewis … “Newsmakers”: Rep. Rob Bishop (R-Utah), questioned by Politico’s Esther Whieldon and CQ Roll Call’s Bridget Bowman … “Q&A”: Author and law professor Brad Snyder--Washington Times’ “Mack on Politics” weekly politics podcast with Matt Mackowiak (download on iTunes, Google Play, or Stitcher or listen at http://bit.ly/2mGabdq: “Shattered” co-author Jonathan Allen … Daily Beast columnist Matt Lewis.

29 апреля, 06:44

Афганская игра: кто на самом деле помогает террористам?

Соединенные Штаты направят в Афганистан полторы тысячи военнослужащих из состава 82-й воздушно-десантной дивизии, которых неофициально также называют «Всеамериканской дивизией» или «дьяволами в мешковатых штанах». Об этом сообщило американское интернет-издание Daily Beast. При эт...

29 апреля, 03:35

The Rise Of The Generals

Authored by Patrick Buchanan via Buchanan.org, Has President Donald Trump outsourced foreign policy to the generals? So it would seem. Candidate Trump held out his hand to Vladimir Putin. He rejected further U.S. intervention in Syria other than to smash ISIS. He spoke of getting out and staying out of the misbegotten Middle East wars into which Presidents Bush II and Obama had plunged the country. President Trump’s seeming renunciation of an anti-interventionist foreign policy is the great surprise of the first 100 days, and the most ominous. For any new war could vitiate the Trump mandate and consume his presidency. Trump no longer calls NATO “obsolete,” but moves U.S. troops toward Russia in the Baltic and eastern Balkans. Rex Tillerson, holder of Russia’s Order of Friendship, now warns that the U.S. will not lift sanctions on Russia until she gets out of Ukraine. If Tillerson is not bluffing, that would rule out any rapprochement in the Trump presidency. For neither Putin, nor any successor, could surrender Crimea and survive. What happened to the Trump of 2016? When did Kiev’s claim to Crimea become more crucial to us than a cooperative relationship with a nuclear-armed Russia? In 1991, Bush I and Secretary of State James Baker thought the very idea of Ukraine’s independence was the product of a “suicidal nationalism.” Where do we think this demonization of Putin and ostracism of Russia is going to lead? To get Xi Jinping to help with our Pyongyang problem, Trump has dropped all talk of befriending Taiwan, backed off Tillerson’s warning to Beijing to vacate its fortified reefs in the South China Sea, and held out promises of major concessions to Beijing in future trade deals. “I like (Xi Jinping) and I believe he likes me a lot,” Trump said this week. One recalls FDR admonishing Churchill, “I think I can personally handle Stalin better than … your Foreign Office … Stalin hates the guts of all your people. He thinks he likes me better.” FDR did not live to see what a fool Stalin had made of him. Among the achievements celebrated in Trump’s first 100 days are the 59 cruise missiles launched at the Syrian airfield from which the gas attack on civilians allegedly came, and the dropping of the 22,000-pound MOAB bomb in Afghanistan. But what did these bombings accomplish? The War Party seems again ascendant. John McCain and Lindsey Graham are happy campers. In Afghanistan, the U.S. commander is calling for thousands more U.S. troops to assist the 8,500 still there, to stabilize an Afghan regime and army that is steadily losing ground to the Taliban. Iran is back on the front burner. While Tillerson concedes that Tehran is in compliance with the 2015 nuclear deal, Trump says it is violating “the spirit of the agreement.” How so? Says Tillerson, Iran is “destabilizing” the region, and threatening U.S. interests in Syria, Yemen, Iraq and Lebanon. But Iran is an ally of Syria and was invited in to help the U.N.-recognized government put down an insurrection that contains elements of al-Qaida and ISIS. It is we, the Turks, Saudis and Gulf Arabs who have been backing the rebels seeking to overthrow the regime. In Yemen, Houthi rebels overthrew and expelled a Saudi satrap. The bombing, blockading and intervention with troops is being done by Saudi and Sunni Arabs, assisted by the U.S. Navy and Air Force. It is we and the Saudis who are talking of closing the Yemeni port of Hodeida, which could bring on widespread starvation. It was not Iran, but the U.S. that invaded Iraq, overthrew the Baghdad regime and occupied the country. It was not Iran that overthrew Col. Gadhafi and created the current disaster in Libya. Monday, the USS Mahan fired a flare to warn off an Iranian patrol boat, 1,000 meters away. Supposedly, this was a provocation. But Iranian foreign minister Javad Zarif had a point when he tweeted: “Breaking: Our Navy operates in — yes, correct — the Persian Gulf, not the Gulf of Mexico. Question is what US Navy doing 7,500 miles from home.” Who is behind the seeming conversion of Trump to hawk? The generals, Bibi Netanyahu and the neocons, Congressional hawks with Cold War mindsets, the Saudi royal family and the Gulf Arabs — they are winning the battle for the president’s mind. And their agenda for America? We are to recognize that our true enemy in the Mideast is not al-Qaida or ISIS, but Shiite Iran and Hezbollah, Assad’s Syria and his patron, Putin. And until Hezbollah is eviscerated, Assad is gone, and Iran is smashed the way we did Afghanistan, Iraq, and Yemen, the flowering of Middle East democracy that we all seek cannot truly begin. But before President Trump proceeds along the path laid out for him by his generals, brave and patriotic men that they are, he should discover if any of them opposed any of the idiotic wars of the last 15 years, beginning with that greatest of strategic blunders — George Bush’s invasion of Iraq.

28 апреля, 22:00

Fight Heats Up Over Trump's Army Secretary Pick As Lawmakers Decry His Anti-LGBTQ Views

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); WASHINGTON ― Democratic House members are calling attention to the anti-LGBTQ views of President Donald Trump’s nominee for Army secretary, increasing the profile of a confirmation battle that has largely gone under the radar.  “LGBT soldiers are willing to make tremendous sacrifices to protect our rights and freedoms,” wrote a group of 13 Democrats in a letter to Sens. John McCain (R-Ariz.) and Jack Reed (D-R.I.), the chair and ranking member of the Armed Services Committee, respectively. “It would be deeply disrespectful to their service to appoint a Secretary of the Army whose history of homophobia and transphobia makes it clear that he is not willing to do the same for them.” Trump’s pick to be the civilian head of the Army is Tennessee state Sen. Mark Green (R), a West Point graduate and physician. He was an Army medic for the special operations team that captured Saddam Hussein in 2003.  But Green has also spoken out against equality for lesbian, gay, bisexual, transgender and queer individuals. He recently sponsored a bill that would block local governments and public universities from considering companies’ internal policies (such as whether they discriminate based on gender identity or sexual orientation) when doing business or giving out contracts. In September, Green told a tea party gathering that he believes being transgender is a disease. (The medical community disagrees.) And he opposes allowing transgender people to use the restroom corresponding with their gender identity, because he believes it opens the door for men to sexually assault women. He has cited the Bible for his opposition to these policies, saying he needs to “crush evil” in order to “protect women in their bathrooms.” Neither McCain nor Reed returned a request for comment on the letter, which was led by Rep. Joe Kennedy (D-Mass.), the chair of the Congressional Transgender Equality Task Force.  Mr. Green's past statements and actions have made it clear that he cannot be trusted to ensure that LGBT soldiers are able to serve their country without discrimination or harassment. Democratic House members, in a letter opposing Mark Green as Army secretary LGBTQ groups have spoken out against Green’s nomination. Transgender celebrity and Olympian Caitlyn Jenner, who voted for Trump, has also said she’s disappointed in his pick of Green. “He’s up for secretary of the Army, and this guy has come out with some of the most anti-LGBT statements ever, calling me, a trans person, as a disease,” Jenner said. “I hate to tell Mark Green, I don’t have a disease, OK?” This week, Green broke his silence and responded to some of the criticism, going after the “liberal left” for making him seem like an LGBTQ “hater.” “I believe that every American has a right to defend their country regardless of race, ethnicity, gender, sexual orientation, gender identity, and religion. It’s the radical left that won’t allow the latter,” he wrote.   If confirmed, Green would oversee a force that’s been fully integrated since June, when the Pentagon ended its ban on transgender people serving openly. If confirmed, he would stand in significant contrast to the previous Army secretary, Eric Fanning, who was the first openly gay person to serve in the position.  “Mr. Green’s past statements and actions have made it clear that he cannot be trusted to ensure that LGBT soldiers are able to serve their country without discrimination or harassment,” wrote the Democratic lawmakers in their letter. Want more updates from Amanda Terkel? Sign up for her newsletter, Piping Hot Truth, here. type=type=RelatedArticlesblockTitle=Related Coverage + articlesList=58e68301e4b07da81324a57f,58955cd0e4b09bd304bb936e,57291058e4b0bc9cb044f246 -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 апреля, 20:50

LL Cool J Makes Plea For Michelle And Barack Obama To Do 'Lip Sync Battle'

function onPlayerReadyVidible(e){'undefined'!=typeof HPTrack&&HPTrack.Vid.Vidible_track(e)}!function(e,i){if(e.vdb_Player){if('object'==typeof commercial_video){var a='',o='m.fwsitesection='+commercial_video.site_and_category;if(a+=o,commercial_video['package']){var c='&m.fwkeyvalues=sponsorship%3D'+commercial_video['package'];a+=c}e.setAttribute('vdb_params',a)}i(e.vdb_Player)}else{var t=arguments.callee;setTimeout(function(){t(e,i)},0)}}(document.getElementById('vidible_1'),onPlayerReadyVidible); As host of Spike TV’s “Lip Sync Battle,” LL Cool J has seen his fair share of celebrities duke it out on the show. Among his favorites have been Mike Tyson, Shaquille O’Neal and Channing Tatum.  But there are still a couple of big names he’d love to see on the hit series ― and these ones may surprise you. “For some reason, for me, my dream battle is all the politicians. Like John McCain versus George W. Bush or Bill Clinton versus George W. Bush,” LL Cool J told HuffPost on Build Series. He also noted how he’d love to see former President Barack Obama and his wife, former first lady Michelle Obama, battle it out.  “Obama versus Michelle would be amazing,” he said, before making a plea to the couple to join. After all, they have been spotted recently enjoying life outside the White House. “Guys, you’re in private life now. Yachts. You’re having fun. Life is great. You’re watching this, you’re laughing. Come on and do the show! Can you imagine Obama doing Busta Rhymes?” LL Cool J said before breaking into Busta’s hit “Put Your Hands Where My Eyes Could See.”   He admits he’d feel too self-conscious if the Obamas took on one of his own hits. But when an audience member suggested the Obamas perform his 1996 hit “Doin’ It,” LL Cool J laughed just thinking about it, saying, “’Doin’ It’ would be crazy.”  If the Obamas did end up gracing the “Lip Sync Battle” stage, they’d get the chance to pick their own songs to perform.  “Most people assume they have to rehearse for weeks and weeks. But they don’t. We have a great choreographer. The celebrity would call up and say, ‘Hey, these are the songs I like.’ It’s up to them,” he said. “They choose their own songs. We can make suggestions to them if they want us to. But it’s up to them. Like, ‘I’d like to float on a chariot’ or ‘I’d like to ride a white horse.’ Whatever your idea is, we say, ‘OK.’ Then we tell the choreographer and she whips up a version of their idea. And they come and watch it. And they can jump in and learn the dance if they want, be a part of the dancing, or they can play the front and let the dancers do the back. So we make it easy … so they can have fun.” Not only that, but LL Cool J says they have a great studio where the celebrities can hang out. Across three stages is an open bar, along with ice cream machines and expresso machines, and other fun treats.  “It’s crazy,” he said. “It’s like a whole world out there.” Not too shabby. Obamas, we hope you’re listening.  “Lip Sync Battle,” now in its third season, airs Thursdays at 10 p.m. ET on Spike.  -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 апреля, 19:46

Another Promise Dead: Trump Won't Back Out Of NAFTA

Donald Trump loves to boast about his excellent negotiating skills, claiming that he’s the best of the best, but yet again could not complete a campaign promise. Trump had said he would pull the United States out of the North American Free Trade Agreement (NAFTA) in order to fix trade, but has gone back on his word. The president met with the leaders of Canada and Mexico and said he would not immediately terminate NAFTA, but had previously tweeted that he would end the trade deal if the negotiations didn’t go well. After the obviously failed negotiation, Trump made sure to comment on his remarkable ability by admitting that NAFTA is “very complicated,” after talking to leaders for just ten minutes. Senator John McCain urged the president to not pull the U.S. from NAFTA, saying that it would “devastate the economy in my state.” According to the U.S. Chamber of Commerce, about 14 million U.S. jobs depend on trade with Canada and Mexico. Usually, when a president so openly breaks a campaign promise, voters come after them and demand answers. However, as we’ve seen time and time again, Trump voters are still very loyal to their president and continue to support him and make excuses. -- This feed and its contents are the property of The Huffington Post, and use is subject to our terms. It may be used for personal consumption, but may not be distributed on a website.

28 апреля, 18:42

Маккейн призвал защитить Балканы от восстанавливающейся «Российской империи»

Американский сенатор от Республиканской партии Джон Маккейн, известный своей русофобией, выступил с рядом спорных утверждений; так, по его мнению, Балканы не смогут без помощи Америки устоять перед экспансией «Российской империи», которую якобы «восстанавливает Владимир Путин». Маккейн утверждает, что Россия якобы «наращивает усилия, чтобы распространить свое пагубное влияние на регион и помешать странам Юго-Восточной Европы самим выбрать их собственное будущее», передает RT мнение сенатора в статье, опубликованной в Washington Post. «Самый вопиющий пример – это попытка переворота в Черногории в октябре прошлого года, за которой стояла Россия», – считает Маккейн. Сенатор рассчитывает, что эта «возмутительная атака» на Черногорию покажет всему миру, что «Владимир Путин пойдет на все, чтобы достичь своей цели – восстановления Российской империи». По мнению Маккейна, страны Юго-Восточной Европы «в одиночку не справятся», поэтому США «должны оказать им посильную помощь». Сенатор призвал высокопоставленных американских чиновников чаще посещать страны Юго-Восточной Европы, а США «должны поддерживать стремление Балканских государств интегрироваться в такие организации, как НАТО и ЕС». По мнению Маккейна, «это обеспечит Балканам мир и процветание». Отметим, в пятницу парламент Черногории проголосовал за вступление в НАТО, хотя значительная часть жителей страны выступает против членства в Североатлантическом альянсе. Напомним, газета ВЗГЛЯД подробно анализировала аферу режима премьера Черногории Мило Джукановича, который готовит сфальсифицированный судебный процесс по делу о «попытке госпереворота с российским участием» с целью дискредитировать оппозицию, выступающую против вступления в НАТО.

28 апреля, 18:02

Демократы США ищут новых кумиров: четыре женщины-политика, способных побороться с Трампом

«Будущее за женщинами» — так гласили надписи на плакатах и одежде протестовавших на январском марше, начавшемся сразу после инаугурации Дональда Трампа. Тот день, как оказалось, дал старт новому периоду гражданской активности, большая часть которой направлена на противостояние политике Трампа.

Выбор редакции
28 апреля, 14:57

На Балканах снова накаляется обстановка - а присутствие Вашингтона незаметно

"Юго-Восточная Европа, регион, находящийся на перепутье истории, вновь сталкивается с растущими вызовами. И США нужно начать уделять этому больше внимания", - пишет американский сенатор Джон Маккейн, совершивший визит в балканские страны.

10 декабря 2015, 17:49

США хотят ввести в Ирак 100-тысячную армию

Иракские информагентства сообщают, что на днях Джон Маккейн сообщил руководству Ирака о намерении США разместить на приграничных территориях на западе Ирака до 100 тысяч военнослужащих. Среди них 10 тысяч американцев и 90 тысяч солдат из Саудовской Аравии, ОАЭ, Катара и Иордании.

07 октября 2015, 18:07

Подборка "ИГ и США"

Таких подборок много -- но люди продолжают спорить, что США не виноваты:...США были наивными ... их обманули (Ю.Латытина)Пофиг, кто всё это начал -- главное, чем закончитсяи т.д.Here's John McCain, Lindsay Graham and Senator McCain's friend Abdelhakim Belhadjr who has been promoted from an al-Qaeda operative to his current position as the head of ISIS in Libya.http://imgur.com/wAhcZjXThe story that goes with the photo.http://theconservativetreehouse.com/2015/03/05/libyan-fubar-john-mccains-libyan-moderate-abdelhakim-belhadj-has-joined-isis-now-heads-isis-through-libyan-dawn-construct/John McCain supported ISIS in Syriahttp://imgur.com/2dSjIsNISIS Post PR Photos They Took With John McCain in Syriahttp://countercurrentnews.com/2014/06/isis-pr-mccain/John McCain (illegally) meeting with the FSA (Free Syrian Army, aka: Al Qaeda), who are trying to topple Assad (a democratically elected leader) and who are also in cahoots with ISIS . FSA fighters interchange with ISIS fighters. Iraq to Syria, back and forth.http://www.thegatewaypundit.com/wp-content/uploads/2013/05/mccain-syria-woman.jpg [RES ignored duplicate link]The man on the far left is FSA Khalid al-Hamad, the notorious “Cannibal Jihadist” who had himself videotaped eating a human heart.NSFW / NSFLhttps://www.youtube.com/watch?v=qxb8OFbwMQQThat's correct. Might as well show the people who John "Jihad" McCain is standing next to:NSFL! http://www.liveleak.com/view?i=0c9_1368347673Yes, that's real life. He cuts out the organs and begins chewing on them. This is the person, McCain is standing next to and supports.Combat Veterans March On Senator McCain’s Office to Demand his Arrest for Aiding ISIShttp://thefreethoughtproject.com/u-s-combat-veterans-call-sen-john-mccains-arrest-demonstrate-office/Key members of ISIS, it now emerges, were trained by US CIA and Special Forces command at a secret camp in Jordan in 2012, according to informed Jordanian officials. ISIS and the false flag frame-uphttp://www.dailycensored.com/isis-and-the-false-flag-frame-up/?utm_source=projectcensored&utm_medium=twitter&utm_campaign=projectcensoredIraq Crisis: ISIS Terrorists were Trained by US in 2012 for Syria Conflict http://www.ibtimes.co.in/iraq-crisis-isis-terrorists-were-trained-by-us-2012-syria-conflict-602594#.U6ayK_eT4jR.facebookNational Cyber Security Center Employee Suspended After ‘Revealing’ that “ISIS Is A Zionist Plot”http://tapnewswire.com/2015/09/national-cyber-security-center-employee-suspended-after-revealing-that-isis-is-a-zionist-plot/Proof ISIS was created by the CIA. https://www.reddit.com/r/conspiracy/comments/36dmkn/proof_cia_created_isis/crdkqbahttps://www.reddit.com/r/conspiracy/comments/3ijjw2/the_idea_that_america_created_isis_should_not_be/ISIS fighter was trained by State Department http://edition.cnn.com/2015/05/29/politics/isis-man-trained-in-us/Top General Admitting That Obama Knowingly Armed ISIS! How Is This Not Blatant Treason?http://800whistleblower.com/top-general-admitting-that-obama-knowingly-armed-"The question was How Is This Not Treason? The answer is, It is.https://www.law.cornell.edu/uscode/text/18/2339AUSA, Turkey and Israel Act As Air Force for The Islamic State Terrorists (ISIS)http://www.globalresearch.ca/usa-turkey-and-israel-act-as-air-force-for-the-islamic-state-terrorists-isis/5467022Putin Tells Everyone Exactly Who Created ISIShttps://www.youtube.com/watch?v=OQuceU3x2WwMeanwhile,Trial Set For 7 Somali American Men Accused Of Trying To Join ISIS: Government Paid 41 thousand dollars to entrap Soolianshttp://minnesota.cbslocal.com/2015/09/02/trial-set-for-7-somali-american-men-accused-of-trying-to-join-isis/Hacker group CyberBerkut published a video showing how ISIS executions are staged. They claim it was taken from a device belonging to a close collaborator to John McCain while he was in Ukraine. (no violence or blood in the video)https://www.youtube.com/watch?v=NrsH9m8skroHollywood Studio Busted Producing ISIS Videoshttps://www.youtube.com/watch?v=rqE396Uk6ZYISIS beheading idea started on Turkish TV drama?https://www.youtube.com/watch?v=TnjnJvQXPz4The CIA made the fake video's . https://www.youtube.com/watch?t=133&v=Z_qf9wgCpL0Simon Elliot, Mossad agent, runs ISIS. http://www.veteranstoday.com/2014/08/04/french-report-isil-leader-mossad/?repost=definitelyISIS Trains with U.S. weapons and supplies https://news.vice.com/article/video-shows-islamic-state-recruits-with-us-equipment-at-training-camp-in-iraqSmoking gun proof that ISIS is a CIA/MOSSAD/MI6 job??? https://www.youtube.com/watch?v=JUX3kZmp6oEBilderberg Kingpin Henry Kissinger Admits ISIS Gets Its Weapons From U.S. Governmenthttps://www.youtube.com/watch?v=Ryk3MWX7qJQ&feature=youtu.beObama’s Pentagon Refuses To Target ISIS Training Camps… NO Airstrikes Allowed.http://gmmuk.com/bombshell-obamas-pentagon-refuses-to-target-isis-training-camps-no-airstrikes-allowed/General Wesley Clark: "ISIS Got Started Through Funding From Our Friends & Allies"http://www.zerohedge.com/news/2015-02-18/wesley-clark-isis-got-started-through-funding-our-friends-alliesOops: Did CNN Just Admit the U.S. Is Working with ISIS?https://www.youtube.com/watch?v=TKFHGatEV1w

03 июля 2015, 10:43

Русский герой, сбивший во Вьетнаме Джона Маккейна

Подполковник в отставке Юрий Петрович Трушечкин был в составе ракетного расчета, уничтожившего в небе над Вьетнамом американский самолет, который пилотировал будущий кандидат в президенты США Джон Маккейн, и даже забрал в качестве трофея его личные документы.К ветерану войск ПВО я поехал вместе с его боевым товарищем Вячеславом Каном, который возглавляет совет ветеранов 94-й зенитной ракетной бригады. Уже в машине он начал рассказывать: — Мы с Петровичем были когда-то «конкурирующими фирмами», он — командир дивизиона зенитных ракетных комплексов С-75 и я. Соревновались, чье подразделение было лучшим. Всякое, конечно, пришлось пережить: и взлеты, и падения, но все равно годы службы в войсках ПВО вспоминаются по-доброму. За разговором незаметно подъехали к домику на окраине Красного Села, где живет ветеран. Нас встретила жена Трушечкина — Евгения Никитична. Они познакомилась еще в 1961 году, с тех пор вместе. Мой спутник прошел в комнату к Юрию Петровичу, а я немного задержался с хозяйкой дома в прихожей, которая одновременно служит и кухней. — Вы уж извините, — сказала она, — муж недавно выписался из госпиталя, проходил курс лечения в онкологии, сейчас на реабилитации. После нескольких бытовых и житейских реплик я спросил женщину, как она отнеслась тогда к заграничной командировке мужа? — О поездке во Вьетнам семьям не говорили, но я догадывалась, конечно, что Юра там, когда стала получать письма от мужа с обратным адресом: «Москва, почтовый ящик». Он был четвертым из нашей части, кого отправили в Юго-Восточную Азию.Через Великую китайскую стенуСамолет быстро набрал высоту, и вскоре погасло табло, предупреждающее о том, что нужно пристегнуть привязные ремни. Юрий Трушечкин откинулся в кресле, закрыл глаза и попытался хоть немного подремать. Еще вчера для него, офицера войск ПВО, все было ясно: жизнь шла своим чередом, нес боевое дежурство, гонял солдат, чтоб служба медом не казалась… И вот судьба делает крутой поворот. Сейчас он летит на борту обычного лайнера «Аэрофлота» на войну. В чужую страну. В неизвестность. Пассажирам, купившим билет до Иркутска, и в голову не могло прийти, что среди попутчиков — переодетые советские офицеры. Их, лучших, накануне собрали из разных частей войск ПВО в одном из управлений Генерального штаба. Были инструктажи, наставления перед командировкой. Наконец всем приказали переодеться в гражданскую одежду. — Я даже догадаться не мог, что у военных есть места, где можно одеть целую армию, — улыбаясь, вспоминает ветеран. В Иркутске офицеров ждал китайский самолет. Для его экипажа не было секретом, куда направляются русские «туристы». До Пекина добрались быстро. Пока ехали в гостиницу, успели полюбоваться на веселящихся на улицах столицы хунвейбинов. Через сутки вновь перелет. Посадка. И наконец, ночью на самой границе с Вьетнамом военных устраивают в небольшой самолет, и буквально через несколько минут его шасси коснулись посадочной полосы страны назначения. Аэродром осветили лишь на время приземления борта. Крохотное летное поле вновь погрузилось в темноту непроглядной тропической ночи.Два века назад земля Дайвьет, на которую ступил капитан Юрий Трушечкин, была переименована во Вьетнам. И почти все эти годы ее народ боролся за свою свободу и независимость. Теперь к этому благородному делу пришлось подключаться и советским специалистам, прибывшим оказать вьетнамцам военную помощь.Были на подстраховке— Вот наши ребята из расчета, — показывает мне снимок Юрий Петрович. На стареньком, пожелтевшем от времени фото несколько человек в цивильных костюмах, но короткие аккуратные стрижки выдают в них военных. Когда передвижные зенитные ракетные комплексы С-75 только появились во Вьетнаме, то первые два года боевые расчеты на них были полностью советскими. В СССР тем временем стали готовить по полной программе вьетнамцев-ракетчиков, включая стрельбы на полигоне. Вскоре братья по оружию приняли технику у наших специалистов и сами сели за ракетные пульты. Офицеров из СССР направляли им уже на подстраховку. На ЗРК С-75 боевой расчет состоял примерно из 80 вьетнамцев и 7 русских. Причем «спецы» переезжали из дивизиона в дивизион. Интересуюсь у Юрия Петровича: как проходил их отбор в командировку? — Посылали во Вьетнам тех, кто имел опыт боевых пусков ракет на полигоне, кто хорошо знал технику. Команда набиралась разноперая — координатор, дизелист, высокочастотник… Я являлся офицером наведения. Нашей задачей, — продолжает рассказывать ветеран, — была прежде всего настройка техники. Кроме этого — устранение неисправностей, обучение вьетнамцев, тренировки. А главное — осуществляли полный контроль над функционированием комплекса. Дежурство же нес вьетнамский расчет. — А где вы находились во время стрельб? — За пультом сидел вьетнамец. Я, естественно, был рядом. Всю боевую работу выполняли наши братья по оружию. Задача советников — страховать их действия. Продолжаем рассматривать фотографии. — А вот и в нас американцы попали, — протягивает мне Юрий Петрович снимок. — Это нанесен удар по совершавшей марш колонне. На фотографии — исковерканная советская ракета. — Часто под бомбежки попадали? — Бывало. Вьетнамцы полностью зенитные ракетные дивизионы не разворачивали. У них было по 4 пусковых установки вместо 6. Это позволяло расчетам быстро сворачиваться и в короткий срок менять место дислокации. Дивизионы всегда находились в движении, ведь засекали их спутники.Тонкости вьетнамской политики— Конечно, случались у нас и разногласия, — говорит Юрий Петрович. — Например, я слышал от наших ребят такую историю. На одном из совещаний заместитель начальника генштаба вьетнамской армии при подведении итогов за очередную неделю заявил, что ракетчики воевали неплохо, сбив двадцатью ракетами два американских самолета. Эти вызвало недоумение у наших специалистов — по их расчетам было сбито 12 самолетов. Но вьетнамец продолжал: успехов добились отряды самообороны девушек, которые, переняв боевой опыт отрядов самообороны стариков, сбили из карабинов 10 американских самолетов, затратив на них всего лишь двадцать патронов… Кто-то из советников не выдержал: — Зачем же мы тогда посылаем вам эшелоны ракет? Пригоним вагон патронов — его на всю американскую авиацию хватит! Докладчик это пропустил мимо ушей, а после подошел к нашим спецам и говорит: — Вы не понимаете, ведь у нас идет народная война. И мы должны подобными примерами поднимать энтузиазм народа. Таковы тонкости нашей политики. Еще одним неожиданным открытием того времени стали различия в количестве сбитых самолетов по советским и вьетнамским данным. Так, признаком уничтожения цели для советского расчета ЗРК являлся в первую очередь факт подрыва боевой части ракеты в районе цели, вьетнамцы же оценивали результат по обломкам на земле, к которым, ссылаясь на требования безопасности, советских специалистов подпускали крайне редко и неохотно. Воевать к тому времени бойцы ВНА научились неплохо. Поэтому прибывающих русских специалистов они встречали нередко с некоторым высокомерием, могли устроить им проверку. Скажем, вытащат какую-нибудь лампу из блока — ищи, в чем тут дело? А ламп штук 40… Неделю присматривались друг к другу, потом отношения налаживались. — Мой товарищ Слава Снетов повредил ногу, — рассказывает ветеран-ракетчик. — Рана, казалось, небольшая, но нога стала быстро распухать, поднялась температура. Что делать? Надо вести в госпиталь в Ханой. До него по карте 70 км, но дорога вся разбита, сплошные воронки. Тогда переводчик говорит, что недалеко в деревне есть дедушка Хо, который сможет помочь русскому. Риск, конечно, большой, но решили ехать к нему. Вернулся Слава дня через три как ни в чем не бывало. Рассказал, что лежал в хижине у этого старика, который делал к ране жуткие примочки и давал пить какую-то «мерзкую» жидкость.Крестьяне всегда нам несли угощение — рыбу, кур, все что угодно, — вспоминает Юрий Петрович, — хотя сами голодали. Мы, в свою очередь, отдавали им тушенку, сгущенку, конфеты, если имелись. Общались через переводчиков. Они были у каждого офицера. Еще имелась специальная команда, которая нас обслуживала: охраняла, даже боролась с насекомыми, которых там неимоверное количество и всяких сортов. Быт наших воинов в чужой стране был довольно прозаический. При перемене места дислокации зенитно-ракетного комплекса нас всегда старались поселить в безопасном месте, как правило, на краю деревни. Крестьяне сразу начинали рыть ямы, в которые вставляли бетонные кольца, в них мы укрывались. Сверху они закрывались бамбуковыми крышками. Таких колодцев по всей стране нарыто сотни. Располагались они метрах в пятнадцати друг от друга, чтобы не попасть под один бомбовый удар. Каждый дивизион ЗРК был плотно прикрыт зенитками, даже выпустив все ракеты, ракетчики были защищены. Питались по мере возможности своими продуктами. Их иногда удавалось достать в торгпредстве.«Флаг нищего» Джона МаккейнаЛетчик Джон Маккейн (справа) воевал во Вьетнаме .Ракетчики не видят результаты пусков: ракеты улетали от места пуска на 25—30 километров. А этот самолет упал в 5—6 километрах от позиции. — Летчик катапультировался, — вспоминает Трушечкин, — и нам было видно, как он спускался на «крыле» — новой по тем временам форме парашюта. Его взяла группа захвата. Вьетнамцы вытаскивают сбитого Джона МаккейнаЧерез некоторое время переводчик принес на позицию его документы и сферу — летный шлем. На нем очень ценилось стекло, которое изменяет освещенность в зависимости от интенсивности света. Притащили еще какой-то блок аппаратуры и «флаг нищего» — это такая бирка, где на нескольких языках было написано, что он, американский гражданин, потерпел бедствие, просит оказать помощь. Нашита она была у каждого солдата и офицера армии США. Среди вещей была летная книжка — это две сложенные пополам картонки. На ней фломастером было написано: Джон Сидни Маккейн. Открыл ее — там разлинованные графы, в которых были записаны даты проверки парашюта. Последняя отметка была сделана накануне вылета. Я забрал книжку себе в качестве сувенира. Лежала она всегда среди «вьетнамских» фотографий, а потом во время многочисленных переездов затерялась. Почему хорошо помню фамилию сбитого американца? Потому что это единственный реальный документ США, который держал в собственных руках и хранил потом много лет дома.Абсурд голливудских сюжетовИнтересуюсь у Юрия Петровича: — Многие голливудские боевики посвящены различным операциям «зеленых беретов», героев-одиночек в той войне. А какие-то попытки спецподразделений армии США, скажем, проникнуть на вашу позицию, совершить диверсию, освободить пленных были? — Что вы! Даже таких разговоров не припоминаю. Правда, когда сбивали американский самолет, янки делали все возможное, чтобы спасти летчика. Старались всеми средствами обеспечить его отход к месту, где пилота мог бы подобрать, например, вертолет. На палубах авианосцев американцы всегда держали силы, готовые немедленно вылететь на помощь летчику, попавшему в беду. У каждого из них был пеленгатор, поэтому определить место нахождения человека не представляло большой сложности. — А вообще, — продолжает Трушечкин, — американцы и о нас не забывали, давали о себе знать. Например, сейчас уже можно без опаски говорить, что мы слушали «Радио «Энтерпрайз». Мощная радиостанция этого атомного авианосца вела на русском языке свои передачи, которые мы слушали, настроив приемники. Удивляло, что противник даже наших командиров знал по именам…Повод для воспоминанийСпустя много лет, в 1986 году, Трушечкин краем уха уловил по телевизору сообщение, что некий Джон Маккейн баллотируется в сенаторы штата Аризона. А когда сказали, что его самолет был сбит во Вьетнаме советской ракетой, а он был в плену — все сомнения развеялись. В период недавней предвыборной шумихи в США ветеран войск ПВО вновь вспомнил свои вьетнамские победы… — И много их вообще было? — интересуюсь у собеседника. — В моем личном деле значатся 5 уничтоженных американских самолетов, не считая «беспилотников», награжден орденом Красной Звезды.Во вьетнамской тюрьме Hoa Lo с Маккейном обращались наравне с другими американскими военнопленными - ненавидели за сожженые напалмом деревни. Он пытался несколько раз покончить с собой, не давали.За сбитый самолет Маккейна ракетчик Трушечкин получил орден Красной Звезды и тысячу рублей прибавки к пенсии.- «К счастью, он не стал президентом. Он ненавидел русских. Он знал, что его самолет сбила наша ракета».В ноябре прошлого года итальянская газета La Stampa рассказала историю Трушечкина. Он признался журналистам, что это именно он в 1967 году сбил самолет, в котором находился кандидат в президенты США Джон Маккейн.Ветеран узнал пилота, когда увидел в телерепортаже о кандидате в президенты США кадры, на которых сенатор от Аризоны был еще молодым военным летчиком.Подполковник Трушечкин, наблюдая за Маккейном по телевизору, радовался, что ему не удалось войти победителем в Белый дом. «К счастью, он не стал президентом. Он ненавидел русских. Он знал, что его самолет сбила наша ракета», – говорил ветеран.Несмотря на то, что до последнего времени русские не признавались, что принимали участие в военной кампании, 70-летний Трушечкин убежден, что скрывать, а тем более стыдиться ему нечего, сообщало издание. Он рассказал, что попал во Вьетнам, будучи 28-летним капитаном, в то время, когда там уже были смешанные подразделения с вьетнамцами. Служил офицером наведения в ракетном расчете. А когда уезжал из Вьетнама, там еще оставались около 70 офицеров, а также солдаты, пленных американцев было 365 – как дней в годуОТ РЕДАКЦИИ. Материал уже был подготовлен к печати, когда из Санкт-Петербурга пришла печальная весть: Юрий Петрович Трушечкин умер. Редакция журнала выражает глубокие соболезнования родным и близким этого мужественного человека. via

27 мая 2015, 21:50

Однако 27.05.2015

Однако, здравствуйте! На очередное наступление боевиков "Исламского государства" в Ираке и Сирии пылко отреагировал прямодушный американский сенатор Маккейн. Даже обозвал пресс-секретаря Белого дома Джоша Эрнеста идиотом: "Этот идиот сказал, что не следует рвать на себе волосы после каждой неудачи. Он может это и не делать. Но тела горят на улицах Эр-Рамади прямо сейчас, когда мы говорим". Свою пылкость сенатор объяснил преданностью идеалам: "Я отзываю свои слова. Приходишь в бешенство, когда слышишь что-то подобное. Это предает все, во что Америка верит и борется". Надо же, тела горят! Товарищ Маккейн прозрел. В Донецке и Горловке тела не горят? Оптика замылилась. На самом деле, про предательство идеалов - Маккейн знает, о чем говорит. На фотографии сенатор Маккейн на встрече с лидерами "Свободной Сирийской армии" беседует с членом ее главного штаба Ибрагимом аль-Бадри - это май 2013 года. При том, что с октября 2011 года он числится в списках пяти наиболее опасных террористов, разыскиваемых Соединенными Штатами. Этот человек и есть халиф Ибрагим, нынешний вождь Исламского халифата, который Маккейн сегодня называет "абсолютным злом", и против которого Соединенные Штаты якобы ведут войну. В январе 2014 года на закрытом заседании Конгресса США было одобрено финансирование, вооружение и обучение "Свободной Сирийской армии","Фронта Аль-Нусра" и "Исламского государства Ирака и Леванта", созданных под кураторством американских спецслужб и того же Маккейна. ..... Новое понимание войны, официально обнародованное в оперативной доктрине армии США "Победа в сложном мире 2020-2040", не обязательно включает в себя наличие четко установленного противника, союзника и даже применения летального оружия. "Жесткие противоборства будущего будут осуществляться в незнакомой обстановке и в незнакомом месте. При этом армии будут противостоять неизвестные враги, входящие в неизвестные коалиции". По словам одного из разработчиков концепции, бывшего командующего войсками в Афганистане генерала Барно, "нам придется действовать в условиях, когда невозможно установить ни точного времени начала войны, ни момента ее завершения". Граница между миром и войной отсутствует. Это состояние "мир войны", когда все зыбко, переменчиво, текуче и гибридно, как любят выражаться американцы. И где кончается враг и начинается союзник, заморачиваться не надо. И злобное "Исламское государство"- такой же инструмент американских интересов, как какой-нибудь "Правый сектор" или правительство Яценюка. И если и когда хозяева решат их замочить - все это учтено официальной военной доктриной США. Однако, до свидания. http://www.fb.com/0dnako CopyRight by: Первый Канал (1TV) & Однако (М.Леонтьев)

29 января 2015, 15:22

Обострение интриг в Вашингтоне начало 2015

Кризис, поразивший правительственный аппарат США, представляет собой непосредственную угрозу для жизни Империи. И это не только мнение Тьерри Мейсана – теперь этот кризис наводит на правящий класс в Вашингтоне такой страх, что почётный президент Совета по международным отношениям (Council on Foreign Relations) требует отставки главных советников президента Обамы и назначения новой команды. Этот конфликт не имеет ничего общего с противостоянием демократов и республиканцев или голубей и ястребов. Под угрозой политика лидерства, проводимая Соединёнными Штатами и НАТО. Ракета «Смерч» угодила в жилой дом Собчак живьём. Александр Лукашенко В ПАСЕ издевались и ржали над Россией Бразильская полиция во время обыска склада обнаружила два танка Уже несколько месяцев я говорю и пишу о том, что у Вашингтона больше нет никакой внешней политики. Он разделён на две фракции, которые во всём противостоят друг другу, а их политические линии несовместимы и противоречивы [1]. Наибольшего обострения эта ситуация достигла в Сирии, где Белый Дом сначала поддержал организацию Даеш и направил её в Ирак для проведения этнической чистки, а затем стал её бомбить, хотя ЦРУ продолжало её поддерживать. Эта несогласованность постепенно дошла и до союзников. Франция, к примеру, вступила в коалицию по борьбе против Даеш, тогда как некоторые из её легионеров входят в состав руководства Даеш [2]. Когда министр Обороны Чак Хейгел затребовал письменное разъяснение, ему не только не дали никакого ответа, его просто послали куда подальше [3]. В самом НАТО, которое было создано для борьбы против СССР, а теперь используется против России, тоже воцарился беспорядок сразу после того, как президент Турции подписал масштабные экономические соглашения с Владимиром Путиным [4]. Нарушив молчание, почётный президент Совета по международным отношениям [5] Лесли Гелб бьёт тревогу [6]. По его мнению, «команда Обамы лишена основного инстинкта и не имеет решений по проведению политики национальной безопасности на ближайшие два года». И далее, от имени всего правящего класса США: «Президент Обама должен обновить свою команду сильными личностями и опытными специалистами. Он должен также заменить главных советников в министерстве Обороны и в Госдепе. Наконец, он должен проводить регулярные консультации с президентом Комиссии по международным отношениям Бобом Коркером и председателем Комиссии по вооружённым силам Джоном Маккейном [7]». Никогда за всё время своего существования с 1921 года Совет по международным отношениям не высказывал подобных суждений. Но теперь разногласия внутри государственного аппарата могут привести Соединённые Штаты к гибели. Среди главных советников, которые, по его мнению, должны уйти в отставку, г-н Гелб называет четырёх человек интеллектуально и эмоционально близких действующему президенту: Сьюзан Райс (советник по национальной безопасности), Денис Макдоноу (руководитель Администрации Белого дома), Бенжамин Родес (уполномоченный по связям) и Валери Джаретт (советник по внешней политике). Правящая верхушка Вашингтона обвиняет их в том, что они не представили президенту ни одного оригинального предложения, не противоречили ему, но всегда поддерживали его в заблуждениях. Единственный, кто пользуется благосклонностью в глазах Совета по международным отношениям, это «либеральный ястреб» Энтони Блинкен, второе лицо в госдепе. Совет по международным отношениям является двухпартийным органом, соответственно, г-н Гелб предлагает президенту Обаме ввести в своё окружение четырёх республиканцев и четырёх демократов, согласно приводимому им списку. Прежде всего, это демократы Томас Пикеринг (бывший представитель в ООН), Уинстон Лорд (бывший ассистент Генри Киссинджера), Френк Уиснер (официально один из руководителей ЦРУ и, между прочим, тесть Николя Саркози) и Мишель Флюрнуа (руководитель Центра новой американской безопасности) [8]. Затем республиканцы Роберт Зеллик (бывший патрон Всемирного Банка) [9], Ричард Армитидж (бывший ассистент Колина Пауэла) [10], Роберт Киммит (возможно, будущий патрон Всемирного Банка) и Ричард Берд (в прошлом, участник переговоров по сокращению ядерных вооружений). Для проведения бюджетных урезаний в министерстве Обороны г-н Гелб прочит раввина Доу Закгейма [11], адмирала Майка Мюллена (бывшего начальника межармейских штабов) и генерала Джека Кейна (бывшего начальника штаба Сухопутных войск). Наконец, г-н Гелб считает, что стратегия национальной безопасности должна быть разработана в тесном сотрудничестве с четырьмя «мудрецами»: Генри Киссинджером [12], Брентом Скоукрофтом, Збигневом Бжезинским [13] и Джемсом Бейкером [14]. При более тщательном анализе этого списка становится ясно, что Совет по международным отношениям не делает выбора между двумя фракциями, противостоящими друг другу в составе администрации Обамы, он лишь намеревается навести порядок на высшем уровне власти. В этом отношении нелишне упомянуть, что в стране, которой до последнего времени руководил белый англо-саксонский протестант, два советника, которых собираются отправить в отставку, являются чернокожими женщинами, а четырнадцать из пятнадцати предлагаемых кандидатур, являются белыми мужчинами, протестантами или ашкеназами. Таким образом, наведение порядка в политике сопровождается превращением власти в этническо-религиозную. [1] См. : « Есть ли у Обамы военная политика? », Тьерри Мейсан, Перевод Эдуард Феоктистов, Сеть Вольтер, 1 декабря 2014. [2] « D’"anciens" militaires français parmi les jihadistes de Daesh », интернет-издание Réseau Voltaire, 21 января 2015 г. [3] « Contre qui le Pentagone se bat-il en Syrie ? », интернет-издание Réseau Voltaire, 1 ноября 2014 г. [4] « Как Владимир Путин разрушил стратегию НАТО », Тьерри Мейсан, Однако (Российская Федерация), Сеть Вольтер, 8 декабря 2014. [5] « Как Совет по международным отношениям определяет дипломатию США », Сеть Вольтер, 25 июня 2004. [6] « This Is Obama’s Last Foreign Policy Chance », Лесли Гелб, The Daily Beast, 14 января 2015 г. [7] « Дирижёр «арабской весны» Джон Маккейн и халиф Ибрагим », Тьерри Мейсан, Перевод Эдуард Феоктистов, Сеть Вольтер, 18 августа 2014. [8] « ЦНАБ – демократический оплот колониального империализма », Тьерри Мейсан, Перевод Эдуард Феоктистов, Сеть Вольтер, 6 января 2015. [9] « Роберт Б. Золлик – идейный вдохновитель глобализации », Тьерри Мейсан, Сеть Вольтер, 10 марта 2005. [10] « Richard Armitage, le baroudeur qui rêvait d’être diplomate », Réseau Voltaire, 8 octobre 2004. [11] « Доув Закхейм, поручитель Пентагона », Поль Лабарик, Сеть Вольтер, 9 сентября 2004. [12] « Le retour d’Henry Kissinger », Тьерри Мейсан, интернет-издание Réseau Voltaire, 28 ноября 2002 г., 28 novembre 2002. [13] « Антироссийская стратегия Збигнева Бжезинского », Артур Лепик, Сеть Вольтер, 3 августа 2005. [14] « Джеймс А. Бейкер III, верный друг », Сеть Вольтер, 12 декабря 2003. Источник: http://www.voltairenet.org/article186521.html

27 августа 2014, 12:50

Шелдон Адельсон: Король неоконов

От редакции: Неоконсерваторы – один из самых живучих образов американской политики в российском коллективном бессознательном, начиная с прихода нового тысячелетия. В годы первого срока Владимира Путина с ними пытались дружить, а в стране создавать нечто похожее. При Джордже Буше-младшем неоконсерваторы «были на коне», поставляя кадры для Белого дома и администрации, зачинали войны в Афганистане и Ираке. Фиаско в последнем военном предприятии заставило их покинуть государственную службу, а всеобщее на тот момент времени презрение – расколоться на группы, которые зачастую враждовали друг с другом. Не раз и не два неоконсерватизм объявляли «закончившемся», казалось, с полным на то основанием и по объективным причинам. Но нет – перебегая от республиканцев к демократам, меняя «места дислокации» с заслуживающим уважение мастерством, сеть неоконов, даже в расколотом на фракции состоянии, является крупнейшим игроком при формировании американской внешней политики. И сегодня мы предлагаем читателям Terra America возможность познакомиться с человеком, долгие годы стоящим за неоконами, их главным споносором и покровителем, одним из самых влиятельных «торговцев властью» в США – Шелдоном Адельсоном, в очерке Константина Черемных.                  *** Сенатор Джон Маккейн как-то раз сравнил Барака Обаму с солдатом, ушедшим в самоволку. И вот почему. 17 июля, когда упал малазийский «Боинг», Обама отправился не в Пентагон, а на партийное рекламное мероприятие в штат Делавэр, а оттуда в Нью-Йорк – на аналогичное собрание. Узнав об истории с самолетом от Владимира Путина (крушение случилось во время беседы), Обама стал бить тревогу, задумался – будто ждал, не случится ли что-нибудь еще. Намекал же накануне Дик Чейни на «новое 11 сентября». Только по пути из Делавэра в Нью-Йорк Обама отзвонился Порошенко и Наджибу Раззаку из самолета, причем борт N1 под предлогом звонков изменил маршрут. Зигзагами, будто путая следы, Обама прибыл в Нью-Йорк, где первым делом отыскал Байдена и обсудил с ним одновременно а) крушение «Боинга» и б) начало наземной операции в секторе Газа. И только после этого позвонил премьеру Нидерландов.   Был ли резон для Обамы (и редакции New York Times заодно) связывать «Боинг» и Газу в один сюжет? Да. Рухнувший «Боинг» очень технично вытеснил военные приключения  Биньямина Нетаньяху в Газе из числа самых горячих новостей.  Заодно поведав миру, что «главный злодей нашего времени – это Путин». Еще две недели, усилиями Валентина Наливайченко и украинской диаспоры, Украина отвлекала мир также от иракского и ливийского сюжетов. Головорезы из ИГИЛ, между тем, заслуживали более пристального внимания, чем шумного, которое они в итоге получили. Хотя о предводителе ИГИЛ, Абу Бакре аль-Багдади, можно было узнать не только как о «чудовищном экстремисте». Колумнист La Stampa Джордано Стабиле писал: «В 2009 году, по завершении "умиротворения", аль-Багдади был отпущен на свободу. Согласно одной из версий, имела место его встреча с генералом Дэвидом Петреусом. Генерал объяснял ему секреты "длительных" военных побед»... Или вот еще один любопытный сюжет тех дней, оставшийся в тени. О признании Иракского Курдистана независимым хлопочет только одно лицо – все тот же премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху. Израиль принял танкер с курдистанской нефтью. СМИ Израиля уже обосновали курдскую независимость исторически и идеологически. И очень популярно разъяснили, что курды полезны «не только ради нефти», но и ради создания «неприятностей» Ирану. К удобному для той же цели ИГИЛ сторонники Ликуд тоже оказались на тот момент времени поразительно толерантны: в Алжире, как сообщает Algérie360, израильтяне, например, оказывают медпомошь боевикам ИГИЛ. Уже бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики считает, что провинцию Киркук курды столь легко взяли под контроль, поскольку договорились с ИГИЛ. Курды этого сговора и не отрицают и посмеиваются над аналитиками, которые их пугают «ежом» халифата. Малики должен хорошо помнить, как еще в 2007 году по американским СМИ прокатилась серия статей, где предлагалось его убрать его заменить его Ийядом Аллави. Пиар-контракт был заказан фирме Barbour, Griffith and Rogers (ныне BGR Holdings LLC). Эта же фирма по контракту с Курдской демократической партией еще в июле 2004 года пиарила присоединения Киркука к Иракскому Курдистану. Вице-президент BGR Holdings Брэд Блейкман в 2008 году возглавил Freedom’s Watch – знаменитое агитационное НПО, бомбардировавшее редакции и конгрессменов призывами продолжить войну в Ираке. Финансировал же Freedom’s Watch истинный герой «американского Закулисья» – Шелдон Адельсон. Человек, который является неучтенной в публичном пространстве значимой фигурой всего этого глобального конфликта. И не замечать ее попросту опасно. Шелдон Адельсон. Главный спонсор Биньямина Нетаньяху и блока Ликуд, а в 2012 году – избирательной кампании Ньюта Гингрича в США, организатор первого мероприятия в поддержку Джеба Буша (23 марта 2014). Адельсон полной рукой «одаривал» американских неоконсерваторов десятилетиями и содержал их СМИ – самый состоятельный американский еврей и самый щедрый в истории США политический донор. Из «щекотливого» в биографии: его старший сын умер от передозировки наркотиков, младший сын и супруга лечились от наркотической зависимости. Сам он в суде признался, что «сидит на метадоне». Адельсон никогда не занимался нефтью. Его отрасль – игорный бизнес, который больше связан с другими рынками. Игорно-отельные мощности Адельсона расположены в Лас-Вегасе, на Аомыне (Макао) и в Сингапуре. Бакшиш на Аомыне (Venetian Macao – шестое по величине здание в мире) платится, естественно, местным китайским чиновникам. Адельсон требовал сатисфакции от Democratic Congressional Campaign Committee, заявившего, что «республиканцы пополняют свою кассу деньгами китайских проституток». К делу такое заявление не пришьешь. Как и неоднократно мелькавшие в прессе ссылки на анонимных представителей полиции, уверенных что «кто-то из бонз мирового игорного бизнеса» является крупнейшим работорговцем планеты. Зато предназначение крупных центров развлечений и досуга в оффшорных автономиях Азии известно любому интересующемуся. А способы «поставок» в такие центры – вопрос уже не шуточный.   О цели войны в Газе сказал сам господин Нетаньяху. «Мы боремся с туннелями», - сказал он. «Через них (через Филадельфийский коридор – границу Египта с Газой) чего только не тащат – средства связи, наручники, наркотики…». «Рынок наручников» – на совести Нетаньяху. Но вот на рынках наркотиков и «живого товара» (специализация курдских теневиков в Европе) избыток туннелей – это демпинг. Спор между Израилем, ФАТХ и ХАМАС 16 июля состоял в том, кто же «сидит» на этом теневом транзите. «Коварный» ХАМАС предлагал передать весь Филадельфийский коридор под контроль международных сил – как в Косово. А еще ХАМАС предлагал построить в Газе порт и аэропорт. При таком раскладе сама Газа стала бы в потенциале новым Аомынем или Эйлатом. И кто бы тогда срывал куш? Шимон Перес уже назвал главного врага (заодно и главного лоббиста проекта) – это Катар. И разве не с «катарскими» ИГИЛ воюют в Ливии за аэропорт и за контейнерный (а не нефтяной) порт Мисурата? Затем наступает злосчастное 17 июля, и агентство Bloomberg разоблачает Джеба Буша в тайном оффшорном бизнесе в Гонконге и Хайнане. После чего губернатор Хайнаня был уволен, а шансы Джеба (спонсируемого Адельсоном) попасть на президентские выборы 2016 года стали таять. А 26 июля в Париже госсекретарь США Джон Керри поддержал идею порта и аэропорта в Газе – в присутствии главы МИД Катара. После чего адельсоновская «Исраэль ха-йом» изобличила Керри в «предательстве Израиля»… Генерал Гарольд Грин, раньше времени решивший обсуждать в Кабуле щекотливейший вопрос транзита через Мазари-Шариф, погиб, так как не понял, что такие вопросы вне его компетенции, и решаются они не во благо «абстрактных интересов» Соединенных Штатов, а по воле и в интересах вполне конкретного человека. И теперь вы его знаете. Черемных Константин

23 июля 2014, 09:36

Как элите остановить Рэнда Пола?

От редакции: Портал Terra America не первый раз обращает внимание читателей на фигуру сенатора Рэнда Пола. Месяц за месяцем этот республиканец отвоевывает у своих политических соперников пункты рейтингов. Он ярый критик «Большого государства», придерживается крайне правых взглядов в экономических вопросах и демонстрирует крайне взвешенный подход к внешней политике (иногда его недоброжелатели называют его изоляционистом). Отчасти, во всяком случае, поначалу, он стал популярен благодаря своему отцу Рону Полу, члену Палаты Представителей (ныне в отставке), но таких рейтингов, как сын, знаменитый борец с ФРС никогда не собирал. Рэнд Пол не только с большим отрывом стал самым популярным спикером консервативного съезда CPAC, но недавно опередил саму Хиллари по популярности среди всех американцев. В чем причина столь стремительно растущего рейтинга сенатора от штата Кентукки? Почему такой «несистемный консерватор» сегодня всерьез рассматривается как вполне вероятный следующий президент Америки? Что это говорит о политической элите США, которая в большинстве своем его на дух не переносит? На эти вопросы постарался найти ответы наш новый автор Константин Черемных. * * * Сенатор Джон Маккейн называет Барака Обаму «дезертиром», а бывшая напарница Маккейна на выборах 2008 года, Сара Пэйлин, призывает к импичменту. Спикер Палаты представителей Джон Бейнер подает иск в суд против Обамы. Поводы у всех разные, вердикт один: президент, шесть лет назад заткнувший за пояс Хиллари Клинтон на праймериз и снискавший успех даже у белых фермеров в глухой глубинке, «не оправдал доверия». Отваливающееся дно Известно, что в США очередная предвыборная кампания начинается в тот день, когда закончилась предыдущая. Но такого еще не бывало, чтобы к середине кампании две трети населения считало, что страна «идет куда-то не туда», и больше половины считала действующего лидера «негодным». И это негодование с конкретного Обамы распространяется и на правящую партию вообще. Хиллари, общепризнанный фаворит Демократической партии, вынуждена на презентациях своей книги «Трудный выбор» отвечать на неудобные вопросы о своем госсекретарстве. В самом деле, разве внешнеполитические провалы Белого Дома не берут своего начала именно в том периоде? И разве ее мемуары, как и их заглавие, – не попытка самооправдания? Вот что пишет Дженнифер Рубин, ведущая колонки «Взгляд справа» в The Washington Post: «Есть только три причины, которые могут побудить Хиллари отказаться от участия в гонке – это ее собственное здоровье, это здоровье Билла, и наконец, это такая ситуация, когда от политики Барака Обамы отваливается дно. Похоже, мы приближаемся к третьей ситуации. Недавно казалось, что выборы 2016 года не будут касаться внешней политики, но сегодня ясно, что этого не избежать. Хиллари это знает, но не выходит из игры. В самом деле, откажись она сейчас, резко упадет такса на ее публичные выступления, и она опять окажется “совсем разорена”». Рубин «подкалывает» Хиллари ее же неосторожной фразой. «Мы с Биллом были совсем разорены после ухода из Белого Дома», – прибеднялась Хиллари в интервью CNN. В интерьерах роскошного особняка это звучало лицемерно, и сотни блоггеров занялись ее источниками дохода. Венцом «троллинга» стало открытое письмо ассоциации студентов Калифорнийского университета, где Хиллари рассчитывала получить 22 000 долларов за презентацию мемуаров. Студенты потребовали от ректората расторгнуть пиар-сделку. Мадам Рубин не скрывает своих электоральных предпочтений и подводит под них теоретическое обоснование: «Среди республиканских кандидатов внешнеполитическая ситуация также произведет жесткий отбор. Тед Круз правильно сделал, что примкнул к ястребам, а не к изоляционистам. В том же направлении движется Марко Рубио. Что можно сказать о Джебе Буше? С одной стороны, таяние (влияния) США в мире может быть отчасти поставлено в вину его брату. Но с другой стороны, он более опытный и надежный для избирателей кандидат в то время, когда одних громких речей будет недостаточно. Его, по крайней мере, можно представить себе главнокомандующим». И далее она указывает пальцем на «неправильного» республиканца, которого «сама жизнь» должна отсеять из гонки, которому выносит следующий вердикт: «Рэнд Пол с его критикой АНБ, позицией по Ирану, Ираку, по использованию дронов и тому подобным, сегодня просто неадекватен». Следующую свою колонку она специально посвящает «разносу» Рэнда Пола по всем пунктам внешней политики. Маргинал в мэйнстриме Стороннему наблюдателю может показаться странным сам факт того, что Джеб Буш и Рэнд Пол уживаются под одной партийной крышей. Сын техасского потомственного миллиардера, снискавшего славу победителя СССР в «холодной войне», и потомственный медик, который никого не хочет побеждать. За этим парадоксом стоят десятилетия истории с того времени, как Америка была ведущей индустриальной державой до 2014 года, когда Бюро экономической статистики было вынуждено признать однозначный факт рецессии, как и столь же однозначное отставание США от Китая по объему торговли и производству электроэнергии. Рон Пол, отец Рэнда Пола, говорил о том, что страна идет «не туда» аж с 1971 года, когда Федеральный резерв отделил курс национальной валюты от золотого эквивалента. Больше тридцати лет он шел наперекор мэйнстриму. Его оценку рисков нового мирового порядка для Америки разделял в политической среде только изгнанный в маргиналы Линдон Ларуш. Оба сходились в неприятии идеи «пределов роста», дополненной теорией глобального потепления. И оба считали современную экофилософию идеологической страшилкой, наносящей прямой ущерб американской реальной экономике. Оба пытались создавать проекты третьих партий. Но мэйнстрим их не слушал, а политическая машина – от фондов до медиа-аппарата выборов – вытесняла все проекты третьих партий на обочину. Глобализация с аутсорсингом индустрии, во многом в результате немилосердной экологической зарегулированности, давала фору в Америке не только финансовому сектору, утратившему связь с производством, но и джентльменскому набору «постиндустрии» – IT, «зеленой энергетике», поп-культуре. С подменой приоритетов пропаганда «нового мирового порядка» принесла и подмену понятий. Квазиэкономика причислялась к экономике, производные финансовые инструменты – к капиталу, гражданские права заместились правами меньшинств, человеческая жизнь уравнялась с животной – и все это вместе стало называться «прогрессизмом», став идеологией Демпартии. В свою очередь, консервативные ценности – семья, частная собственность, личная тайна, – отделившись от труда, уступили место в идеологии Республиканской партии другой триаде (словами Уильяма Кристола): американская исключительность, непобедимые вооруженные силы и поддержка Израиля. Это стало именоваться «неоконсерватизмом». С деградационным упрощением повестки дня изменилось и качество спонсорства конкурирующих экспансионистских концептов. Еще при Билле Клинтоне ведущим «мотором» кампаний Демпартии стал фонд Джорджа Сороса в разных обличьях, а неоконсерваторам «давал старт» игорный магнат Шелдон Адельсон (также основной благодетель израильского «Ликуд»). На этом фоне Рон Пол оказался в конце 80-х в Палате представителей, но сохранил репутацию маргинала, поскольку бросал вызов мэйнстриму почти по всем вопросам политической повестки дня. «Прогрессистов» он шокировал предложением сократить на 30% бюджет Агентства по защите окружающей среды (EPA), неоконсерваторов – отказом поддерживать вторжение в Ирак и санкции против Ирана, поскольку санкции «не соответствуют принципам рыночной экономики». Эта третья, изоляционистская позиция была маргинальной при Джордже Буше-младшем, когда неоконы были «на коне». Она была задвинута в другой политический угол на первом сроке Обамы, когда IT-корпорации победно разносили по арабскому миру «арабскую весну» под прогрессистскими лозунгами дерадикализации ислама. Тем не менее, уже с 2003 года, когда братья-нефтехимики Чарльз и Эдвард Кох проспонсировали прообраз «Чайной партии», третья позиция республиканцев-изоляционистов нащупала свою социальную базу. Финансовый кризис, а вслед за ним пресловутое «таяние влияния США» вынесли прежних маргиналов в мэйнстрим. Рэнд Пол в период учебы в консервативном Baylor Institute был членом студенческого тайного общества Noze Brotherhood, которое практиковало шуточный обряд «взятия в плен озонового слоя». Когда он стал политиком, экоскепсис уже не был пощечиной общественному вкусу. В 2013 году Барак Обама назначил Эдмунда Мониса, специалиста по сланцевому газу, главой Департамента энергетики. В это же время была озвучена идея Трансатлантического партнерства (TTIP) – торгового союза, в котором Америке была отведена роль производителя, а Европе – потребителя американских товаров. А для этого требовалась реиндустриализация. Барак Обама дважды извлек выгоду из раскола в Республиканской партии, когда шел спор о бюджете и потолке госдолга. Сейчас Рэнд Пол помогает Обаме через голову экоактивистов протолкнуть проект нефтепровода Keystone XL, который очень важен для взаимопонимания США и Канады. Страна, которой не жалко 9 июля социолог Джон Зогби, на которого ссылалась Дженнифер Рубин, очень сильно расстроил неоконсерваторов. По его новому подсчету, Рэнд Пол опередил Джеба Буша на целых семь процентных пунктов. Опросы CNN и Quinnipiac University давали преимущество только в 1%. Нельзя исключить, что Зогби (как представитель ливанского лобби) подыграл Джону Керри. Именно в это время Керри согласовал в Кабуле пересчет голосов на президентских выборах – в то время как казалось, что Ахмад Гани Амадзай, надежда «ястребов», уже одолел «продемократического» (и проиранского) Абдуллу Абдуллу. А накануне вел дипломатию с Ираном в связи с путчем салафитов в Ираке. Незадолго до этого Рэнд Пол нанес личную обиду экс-вице-президенту Дику Чейни, апостолу неоконсервативного сообщества, весьма неудобным предположением о том, что вторжение в Ирак мотивируется частным интересом компании Halliburton. Не менее звучно Рэнд «отделал» техасского губернатора Рика Перри, и также по поводу Ирака. Чем опять же оказал услугу Обаме, которого Перри как раз накануне гвоздил за мягкотелость к иммигрантам. Истэблишмент уже догадался, что в отличие от отца, Рэнд – не только выразитель все более популярных взглядов, но еще и ловкий политический игрок. Как рассказала The New York Times, Рэнда Пола уже начало мягко обхаживать израильское лобби. Замеры в Айове и Нью-Хэмпшире – штатах, где как правило, определяются результаты праймериз – показали, что Рэнд Пол догнал Хиллари Клинтон по рейтингу, а в штате Колорадо перегнал на 3%. Обозреватели флоридской Sunshine News подвели итог: Республиканской партии следует выставить на выборы именно Рэнда Пола. В полемике с Перри Рэнд Пол сослался на опрос Public Policy Polling, согласно которому новую интервенцию США в Ирак не поддерживают 74% американцев, и ехидно поинтересовался: «Не будете же вы обвинять всю американскую нацию в том, что она является изоляционистской?» В ответ он немедленно подвергся очередной порции разоблачений в предательстве со стороны команды Джеба Буша. Количество переходит в качество, что становится проблемой уже не только лично для Джеба Буша и команды, видящей его главнокомандующим. Очередные корректировки бюджета неизбежны, а взгляды Пола и его единомышленников на этот счет известны: налоги сократить, а выпадающий доход компенсировать за счет не только ЕРА, но и институтов внешней помощи (foreign assistance). Эта угроза затрагивает личные интересы весьма внушительных сословий, привыкших «кормиться» на внешней политике. Она касается и NDI, и IRI, и Freedom House, не говоря об уже урезанной на 40% номенклатуре USAID. Она касается множества окологосударственных структур, паразитирующих на Госдепе. Она касается финансирования спецслужб, особенно АНБ (в команде Пола фигурировал, в частности, Брюс Фейн, общественный защитник Эдварда Сноудена) и Пентагона с подрядчиками – не только ВПК, но и ЧВК. Проблема истеблишмента Америки сегодня не в самом Рэнде Поле, а в мышлении консервативного большинства. За год, по данным The Wall Street Journal, доля республиканского электората, считающего афганскую войну «бессмысленной», возросла с 37 до 58%. В такой ситуации средством отчаяния остается «ломка менталитета» с использованием интересов колониальных режимов, для которых foreign assistance – вопрос жизни и смерти. Майкл Уитни из Counterpunch 9 июля предупреждал: «Нам следует ожидать на Украине новой “операции под чужим флагом”, только большего масштаба, чем в Одессе. Вашингтон собирается устроить что-то очень большое и выдать это за дело рук Москвы». А 13 июля блоггер continentalist получил «инфу» о том, что украинский олигарх Игорь Коломойский готовит сюрприз для своего президента, и «это касается самолетов»… Rasool Nafisi

13 марта 2014, 21:13

Зое Шлангер (Newsweek, США): "Американец, осмелившийся обосновать действия Путина "

Оригинал взят у gazeta1plus1 в Зое Шлангер (Newsweek, США): "Американец, осмелившийся обосновать действия Путина " Стивен Коэн из Принстона говорит, что это он истинный американский патриот, а не его критики.  Почетный профессор Принстонского и Нью-Йоркского университетов Стивен Коэн (Stephen Cohen) оказался недавно в довольно странной компании. Этот ученый с прогрессивными в целом взглядами женат на Катрине Ванден Хувел (Katrina vanden Heuvel), работающей главным редактором левого издания Nation. Его взгляды на украинские события заставляют американцев понять точку зрения Путина. В своей статье «Ложь о России» (Distorting Russia) Коэн написал, что «демонизация» Путина в новостях равноценна «ядовитой» и недобросовестной практике СМИ, граничащей с паникерскими заявлениями времен холодной войны. Другие идут еще дальше. Они хвалят Путина за его активные и жесткие действия и за яростное отстаивание национальных интересов России. Икона консерваторов Пэт Бьюкенен (Pat Buchanan) недавно задал вопрос о том, не слишком ли это — сравнивать Путина с Гитлером, и вполне естественно выступил на защиту путинской политики против геев. Автор из American Conservative Род Дреер (Rod Dreher) соглашается с Бьюкененом, а бывший мэр Нью-Йорка Руди Джулиани (Rudy Giuliani) хвалит российского президента, заявляя, что это «тот человек, каких зовут лидерами». Даже Сара Пэйлин (Sarah Palin), как известно, смотрящая на Россию из окна своей кухни на Аляске, и та в 2008 году посчитала путинское вторжение на Украину неизбежным. Но хотя мнения этих людей остаются в основном без комментариев, Коэна подвергли всеобщему осмеянию, назвав апологетом Путина. А вот бывший спикер палаты представителей Ньют Гингрич (Newt Gingrich) его поддержал (кто бы мог подумать!). Коэн говорит, что он - истинный американский патриот, а те, кто призывает президента Барака Обаму и Евросоюз выступить против русских в Крыму, являются угрозой для нашей национальной безопасности. Коэн — это один из главных в США ученых специалистов по России. Он был советником президента Джорджа Буша-старшего по СССР, вел курс по России в Принстонском и Нью-Йоркском университетах, написал восемь книг по современной российской истории, а также он публикует свои статьи в Washington Post,Reuters и других средствах массовой информации. — Что вы думаете о тех, кто называет вас апологетом Путина? — Для тех, кто меня охаивает, у меня двоякий ответ. Реальность такова, что я единственный американский патриот среди тех людей, которые нападают на меня. Я патриот американской национальной безопасности. Пока все это не началось, Путин был нашим лучшим потенциальным партнером в мире в делах национальной безопасности США. Процитирую строку из статьи, которую я написал много лет назад: «Американская национальная безопасность по-прежнему проходит через Москву». Обескураживает то, что мы увидели это в Сирии в августе, когда Путин буквально спас Обаму на посту президента. Когда Обама оказался в западне и не захотел нападать на Дамаск, он не мог заручиться поддержкой своей собственной партии и конгресса. Путин предоставил ему Асада и химическое оружие. Путин и [министр иностранных дел России] Лавров, находясь в тени, подталкивали Иран к диалогу с Соединенными Штатами, потому что от Обамы требовали напасть и на Иран тоже. И это - не говоря о том, что Россия обеспечивает перевозку 60 процентов материально-технических средств для нужд НАТО и американских войск, воюющих в Афганистане. Но проблема в том, что если кто-то скажет о России то, что думает, ему надо готовиться к оскорблениям со стороны других людей. В почте я обычно получаю сообщения следующего рода: «Сколько вам платит Кремль?» Поверьте мне, недостаточно. — А раньше вас называли апологетом Путина? — Я уже проходил через это, потому что стар, и это было во времена холодной войны. Тогда спор шел о том, каковы оптимальные подходы к Советскому Союзу. Надо ли нам работать над «разрядкой», как это тогда называлось, то есть, создавать области сотрудничества, которые смягчают конфликты, чтобы никто не применял ядерное оружие. Страсти в те дни разгорались нешуточные, и по сути дела, в стране шла травля прогрессивных элементов. Нас называли прокоммунистическими силами или просоветскими, или прокремлевскими, а еще апологетами. Но разница заключалась в том, что на нашей стороне была организация под названием Американский комитет за согласие между Востоком и Западом. Это была своего рода лоббистская группа, члены которой говорили с конгрессменами, с президентами и с редакторами различных изданий. Был Дональд Кендалл (Donald Kendall) из компании Pepsi Co., был Том Уотсон (Tom Watson), возглавлявший в то время IBM, и был Джордж Кеннан (George Kennan) [автор американской послевоенной политики сдерживания Советского Союза], который действовал очень живо и активно. Так что в этом участвовало множество очень известных консервативных людей. В этой группе не было четкого разделения на левых/правых/консерваторов/либералов. Так что если кто-то хотел назвать меня антиамериканцем, то в этом случае и руководителя IBM тоже следовало так назвать? В 90-х годах, когда Клинтон начал продвигать НАТО в сторону России, я начал предупреждать всех, что это приведет к тому, к чему привело. Я писал об этом не только в Nation, но и в Washington Post, и в своих книгах. Я писал, что если мы будем поступать таким образом, то уподобимся Пакману из одноименной компьютерной игры, который идет с запада на восток и пожирает все на своем пути, пока не упрется в границу России. Мы уперлись в границу России при Буше, потому что прибалтийские республики вступили в НАТО. Затем у нас был тот эпизод в Грузии в 2008 году, потому что там мы перешли красную черту. И мы перешли ее на Украине. Я не понимаю, почему люди этого не видят. Если ты в течение 20 лет придвигаешь военный альянс, имеющий политические компоненты, включающий систему противоракетной обороны, включающий неправительственные организации, получающие государственные деньги и глубоко вовлеченные в российскую политику, а также вынашивающий идею революций на границах России, то со временем ты обязательно упрешься в красную линию. И она, в отличие от Обамы, начнет этому противодействовать. Украина для этих людей всегда была вожделенным призом. Они хотели ее заполучить и зашли там слишком далеко. Любой российский лидер, обладающий у себя в стране легитимностью, был бы вынужден сделать то же самое, что сейчас делает Путин. Они бы начали противодействовать. Я говорю об этом, и за это меня называют путинским апологетом. Эти люди не понимают. И им наплевать на национальную безопасность. Поэтому я патриот. Мне небезразлична национальная безопасность. А все, что мы делаем, это старая тактика маккартизма по преследованию прогрессивных сил. — Вы сказали, что Обаме надо было продемонстрировать свою «благодарность Путину», поехав на Олимпиаду. Почему? — Не в этом моя главная мысль, но это то, чему меня учила мать: когда кто-то делает для тебя что-то хорошее, не плюй ему в лицо. Неужели все забыли 11 сентября и Бостон? Я написал, что Обаме следовало поехать на один день в Сочи, встать рядом с Путиным, когда террористы грозили взорвать Олимпиаду, показать, что в борьбе с международным терроризмом они стоят плечом к плечу. Это был бы фантастический пример лидерства, однако он [Обама] просто ужом извивался в этом вопросе с геями и не смог так поступить. А теперь меня обвиняют в том, что я против геев. Я говорю, что нам нужен единый фронт борьбы с международным терроризмом, который яростно нападает на Россию и дважды наносил удар по нам, в последний раз в Бостоне, а они твердят одно: «Он против геев». Ну что это за разговор? Это безответственные люди. Они ведут себя непатриотично, потому что вешать на людей такие ярлыки - это не по-американски. Такого рода разговоры не принесут пользы американской национальной безопасности. Если они действительно не согласны со мной, пусть опубликуют какой-то материал, где говорится, что Коэн неправ в том и в этом, и что смотреть на это надо так и так. Это было бы здорово. Может, я действительно неправ. Но мне хотелось бы узнать, почему. А если они считают мудрой политикой действия по продвижению НАТО в восточном направлении от Берлина, если они нарушают обещание, данное Горбачеву — что НАТО ни на дюйм не продвинется на восток, а тем более - вплоть до российской границы, то пусть объяснят, почему это такая мудрая политика. Но правду они вам не скажут, потому что правда заключается в том, что они хотят лишить Россию всех сил и средств по обеспечению своей национальной безопасности. Украина — это трофей, но они зашли слишком далеко, и сейчас мы оказались в исключительно опасной ситуации. Исключительно опасной. Это худшая ситуация за всю вашу жизнь. А если у вас есть дети и внуки, то им придется пережить последствия того, что мы наблюдаем сегодня. И в этом - вина Белого дома, конгресса и Евросоюза. Не Путин это начал. Он этого не хотел. Он очень этого не хотел. И сейчас он действует в ответ. Я не одинок в своем убеждении, просто я говорю от себя. Я предупреждал, что это случится, но меня не слушали. У них есть идеологи на должностях во внешнеполитическом ведомстве типа Майкла Макфола [бывший посол США в России]. Он - идеолог, а не дипломат. Если вы будете назначать таких людей на основные политические посты, и будете давать такие рекомендации президенту... Знаете, что сегодня сказала Хиллари Клинтон? Она приравняла Путина к Гитлеру. И эта женщина хочет быть президентом США. Прекрасные же у них будут беседы, если ее выберут. Но как можно вести переговоры с Гитлером? А потом она заявила, что конечно, надо снизить напряженность и приступить к переговорам. Если так, не называй его Гитлером. Если не можешь расставить все по местам, не надо стремиться в президенты. Даже Обама сказал, что Путин ведет себя как некий испорченный ребенок, слоняющийся по классу. Недостойно президенту США говорить такие вещи. Не могу припомнить, чтобы хоть кто-то говорил так о советских руководителях. Мы не любили Брежнева, потому что нам не нравилась его политическая система, но в этом не было ничего личного. Никсон с Брежневым ладил просто чудесно. Они испытывали симпатии друг к другу. Путин, между прочим, самый последовательный руководитель 21-го века (последовательный не значит хороший или плохой). Он находится у власти 14 лет. Он возвышается над всеми остальными. Единственный, кто может составить ему компанию, это Меркель. Три последних американских президента были неудачниками во внешней политике, были поджигателями войны. Можно подумать, что здесь присутствует некий элемент зависти: Путин очень успешно представляет интересы своей страны, а наши президенты все портят. Одна провальная война за другой. Именно так думают русские, между прочим. Я был в России в декабре, и меня спросили: почему, почему они так нападают на Путина? Они что, завидуют? Мне пришлось сделать паузу и задуматься. Я не знаю. Может, так оно и есть. Но здесь есть один важный момент. В демократии из кризисов выбираются посредством диалога. А в нашей стране нет никакого диалога. Есть лишь эти люди, твердящие, что Путин бредит. И что в этом нового? Он что, действительно бредит? Нет. Бредят те, кто называет его Гитлером. Если он Гитлер, то сегодня у нас Мюнхен. А если сегодня Мюнхен, то завтра нам придется начинать войну, ведь так? Они думают хотя бы на шаг вперед? Нет. Они оказались в тисках этого безумного синдрома и заявляют, что более злобного человека, чем Путин, мы в жизни не видели. Но все, что он сделал для них оскорбительного, это поднял Россию с колен. Мы любили Ельцина, потому что он был вечно пьян и со всем соглашался. И вот в России появился трезвый человек, защищающий ее интересы — правильно он их видит или нет. Именно так должны поступать наши национальные лидеры. А дипломаты должны сидеть и со всем этим разбираться. — Вы говорите, что Путин защищает национальные интересы — правильные они или нет. Но исключает ли это действия со стороны США, если США определят, что они неправильные? — Об этом мы ведем дебаты. Но я по этому поводу сказал бы следующее. Имеет ли Россия вообще какие-то легитимные национальные интересы на своих границах? Дело в том, что существует неявное допущение, будто таких интересов у нее нет, даже в Крыму. Но если начинать с такой позиции, это изначально ни к чему не приведет, ибо у каждого государства, даже у маленького - и в особенности у великого государства - есть такие интересы. Поэтому я использую следующую аналогию, хотя она не идеальна. Скажем, завтра Россия внезапно начнет демонстрировать свою мощь — политическую, экономическую — в Канаде, прямо на нашей границе, а также в Мексике. Мы что, в этом случае просто скажем: «Ладно, у каждого народа есть право решать свою будущую судьбу?» Неужели так и скажем? Но если мы заявляем, что Россия должна убраться из Крыма, что само по себе нелепо, то как насчет Гуантанамо? Это возведенный в абсолют двойной стандарт. Я не знаю, почему они так думают: потому что глупы, потому что лживы, или потому что просто запутались. Мой главный тезис заключается в том, что не Путин, а мы умудрились передвинуть рубеж новой холодной войны прочь от Берлина, где было небезопасно. Это мы придвинули его прямо к границам России. Может, это и не железный занавес, но Берлин был разделен 45 лет. А сейчас мы перемещаем этот рубеж прямо на территорию расколотой Украины. А Украину раскололи Бог и история, но не Путин. — Вы считаете, что нет абсолютно никаких оснований говорить о том, что это неправильно, когда Россия осуществляет военное вмешательство на Украине? — Мы не знаем, вошел Путин в Крым или нет. Мы фактически не знаем этого. Мы говорим о «фактах», исходящих из Киева, а в них масса дезинформации. — Вы думаете, что это не Путин? — Нет, нет, я не это имею в виду. Мы не знаем. Мне кажется, что я знаю, однако я не располагаю фактами. А как ученый, я придерживаюсь того, что знаю. Похоже, что в Крыму сосредоточилось около 9000 российских военнослужащих. Они патрулируют улицы, охраняют здания. У них там есть военно-морская база. Так что по закону, по контракту Россия имеет полное право находиться там. У них там есть пехота, защищающая стратегические объекты. Я думаю, что по Крыму перемещаются войска, взятые с крымской военно-морской базы. Я не знаю, направили ли они войска через российско-крымскую границу. Поэтому, если мы хотим использовать слово «вторжение», надо иметь точную информацию. Да, Путин что-то сделал. Он мобилизовал находящиеся там войска. В этом нет сомнений. Возможно, он и нарушил условия контракта с Украиной по вопросу перемещения войск на военно-морской базе. Такое может быть. Но слышали ли вы эту историю про снайперов? — Да, слышала. — Все обвиняли Януковича, что он использовал снайперов, которые убивали людей на киевском Майдане. Я тогда сказал: откуда вы знаете, кто кого убивает? Откуда мы можем об этом знать? Я сказал, надо подождать. А теперь стало очевидно, что сказал эстонский министр иностранных дел министру иностранных дел Евросоюза. Он сказал, что это были не снайперы Януковича, а снайперы из правого движения, действующего на улицах, что это была провокация. Но я не знаю, правда ли это. Если окажется, что правда, сможем ли мы развернуть события вспять? Сможем ли мы сказать, что Янукович легитимен и прав? Сможем ли мы вернуть его в Киев? Нет, поезд уже ушел. Когда такие люди, как я, предлагают сначала рассмотреть факты, а уже потом принимать решения, нам говорят: «Вы апологеты Путина!» — Но протесты на Украине все равно имели место, независимо от того, действовали эти снайперы по указанию Януковича или нет. — В ноябре и в декабре это были очень мирные протесты. А Джон Маккейн поехал туда и встал рядом с одним из фашистских лидеров, и даже обнял его. Он не знал, кто это такой. А Виктория Нуланд [заместитель госсекретаря по европейским и евразийским делам], как мы теперь знаем, планировала заговор по свержению правительства. У нас теперь есть пленка, на которой она говорит американскому послу, как американцы будут формировать новое правительство. Это называется государственный переворот. Януковича избрали законно. Все заявили, что выборы были честные. — Видите ли вы какие-то плюсы в протестах? — Конечно. Но позвольте развернуть все это другой стороной. Скажем, партия чаепития говорит, что Обама со своей программой Obamacare нарушил американский закон и конституцию. Она окружает Белый дом. Чайные партийцы бросают бутылки с бензином в охрану Белого дома. Обама бежит, и партия чаепития ставит во главе Белого дома Теда Круза (Ted Cruz). Вы назовете это демократией? А на Украине какая демократия? Кстати, почему они не могли подождать? До очередных президентских выборов оставался один год. Почему Вашингтон и ЕС не сказали "нет"? Мы же демократические страны, мы так не поступаем. Мирные протесты - это все, что нам нужно. Но коктейли Молотова мы в полицейских не бросаем, потому что, если бы начали бросать в какой-нибудь демократической столице, полиция открыла бы огонь. Посмотрите, что они сделали в Лондоне. Посмотрите, что они сделали в Греции. Посмотрите, что мы сделали на Уолл-стрит с движением Occupy. Они даже не проявляли никакого насилия, а мы их избивали и поливали перцовым газом. Вот как мы поступали. Мы считаем, что люди имеют полное право на мирный протест. Они получают разрешение, идут на улицу и могут стоять там, пока не пойдет снег. Это их право — если они не препятствуют дорожному движению. Но они не могут швырять бутылки с зажигательной смесью в полицейских. Это правило действует в любой стране, в любой демократии. Но мы вдруг начинаем считать, что в Киеве можно так поступать. Они же борцы за свободу. Итак, демократически избранный президент Янукович бежит, а в Киеве появляется правительство, не обладающее юридической легитимностью ни по нормам украинского, ни по нормам международного права. А нам говорят, что это правительство — образец добродетели. А еще есть парламент, где они распугали большинство депутатов, представляющих правящую партию. И этот парламент начинает принимать бредовые законы. Туда отправился [госсекретарь Джон] Керри и попытался урезонить их, и как мне кажется, он сделал это, потому что эти люди отреклись от своих обещаний. Потому что сейчас хвост виляет собакой. — Вы говорили о том, что американские средства массовой информации неверно представляют некоторые аспекты России, включая ситуацию с гомосексуалистами в этой стране. Каким образом СМИ неверно представили наступление на права геев? — Что ж, СМИ не знают истории. В советской России гомосексуализм считался преступлением. Когда я жил в России в 70-е и 80-е годы, наши друзья-геи жили в страхе, опасаясь арестов. Они находились даже не в чулане, их опустили до уровня подвала. В 1993 году Россия вывела гомосексуализм из разряда уголовно наказуемых деяний. После этого геи стали появляться на публике. Не так, как здесь — ну, вы понимаете. Затем они стали обращаться за разрешениями на проведение гей-парадов, и городские власти отреагировали на это очень негативно. Почему? Россия - это страна традиций. Все данные опросов показывают, что примерно 85 процентов россиян считают гомосексуализм либо болезнью, либо сознательным выбором. Вы и я — мы скажем, что это ужасно. Как можно быть такими примитивными? А я скажу вам, как. Именно так думали люди и в США в моем детстве, когда я жил в Кентукки и в Индиане. И даже когда я приехал в Нью-Йорк в 1960-х годах. Что изменило такое отношение? Просвещение. Геи боролись за свои права. Это была длительная борьба. Но даже сегодня у нас есть восемь или девять штатов, где законы в отношении геев более репрессивные, чем в России. Российский закон был глупым законом, потому что прежде всего он неосуществим. Во-вторых, этот закон провоцирует гомофобию. Но факт остается фактом. В России отсутствует широкое общественное мнение в поддержку прав геев. Отсутствует абсолютно. Его не было там ни 30, ни 40 лет назад. Я не припомню ни одного русского, кто приехал бы к нам в США и начал рассказывать американским геям, как надо бороться за свои права. Я вырос на юге, где была сегрегация. Я не припомню ни одного русского, кто приехал бы туда и начал учить чернокожих, как надо бороться за свои права. Это всеобщее правило. Либо ты борешься за свои права у себя в стране и получаешь их, либо не получаешь. А мы просто усугубили положение [геев в России]. Как говорят мои друзья-геи из России, «вчера я был просто гомосеком, а сейчас я американский гомосек». Мы ухудшили ситуацию для геев. Это вам скажут многие разумные и политически сознательные российские гомосексуалисты. — Вы думаете, что американское вмешательство ухудшило положение геев в России? — Не думаю, а знаю. Я могу назвать вам фамилии российских законодателей, которые говорили мне, что хотят избавиться от этого закона, хотят побеседовать об этом с Путиным. Но это невозможно сделать, если превращать данный вопрос в очередную баррикаду, разделяющую Америку и Россию. Вы думаете, ситуация на Украине пойдет на пользу российским геям? — Но положение гомосексуалистов в России - просто отчаянное. Мы видели немало сообщений на эту тему. — А я и не говорил, что у них все прекрасно. Но почему это нас должно волновать? Мы что, сформируем бригаду и отправим ее туда освобождать российских геев? Будь ты чернокожим, евреем, геем или мусульманином, в нашей стране ты обретаешь права, когда борешься за них. Именно так работает демократия. И почему это Америка должна отправляться туда и разбираться с проблемой геев, если 85 процентов россиян считают, что у них не должно быть никаких прав? Они должны бороться у себя дома, и большинство разумных геев понимают это. В нашей стране такое случалось неоднократно. Кстати, пока мы не скатились в лицемерие, я напомню данные из New York Times о том, что насильственные действия против геев в Нью-Йорке в 2013 году выросли вдвое по сравнению с 2012 годом. Может, нам надо сначала навести порядок на своих улицах? — Как вы считаете, какова цель тех людей, которые вас критикуют? — Это своеобразная форма цензуры. Я знаю людей из американских университетов, которые думают так же, как и я. Но они боятся высказываться, и я стыжу их за это. В нашей стране нечего бояться. Бояться надо в России. Но здесь, что они могут с нами сделать? Хотя могут. Ты не получишь хорошую работу, о которой мечтал, ты можешь не получить повышение. Тебя начинают очернять, на тебя вешают ярлыки. Они хотят заткнуть мне рот. Мне звонят и угрожают. Я бы не стал придавать им особого значения, списав это на глупость людей, однако я слишком одинок. Мне нужны другие люди, вышедшие из политического чулана. Мы оказались на грани войны с Россией. Сейчас многие понимают, что все зашло слишком далеко. Даже [лидер сенатского большинства] Гарри Рид (Harry Reid) - и тот сказал позавчера, что нам надо немного остыть и подумать. Молодец, Гарри Рид. Сенатор Рэнд Пол (Rand Paul) заявил, что нам надо задать себе вопрос, а не способствовали ли мы сами всему этому. Я едва со стула не упал позавчера вечером на передаче CNN. Я говорил им то же самое, что сейчас говорю вам, что это мы давили на русских, что это мы несем тяжкое бремя ответственности. Путина нельзя назвать невиновным, но мы из всего этого не выберемся, если не возьмем на себя часть вины. Сказав это, я подумал, что сейчас меня отстегают кнутом. И знаете, что сказал [бывший член палаты представителей] Ньют Гингрич? «Я согласен с профессором Коэном». [Примечание редактора: в расшифровке передачи Гингрич говорит, что в словах профессора Коэна «есть много правды».] Он сказал, что мы переоценили себя, что мы ведем себя неразумно с Россией. Нам надо думать о том, что мы собираемся делать. Я едва не заплакал, и удержался лишь потому, что был на телевидении. Для меня это стало спасательным кругом. — А вы не думаете, что он сказал это, дабы получить какие-то доводы против Обамы? — Да, вы правы. Они часто нападают на Обаму, говорят, что это он все создал — из-за Сирии и всего прочего. Но это полная ерунда. Знаете, почему Гингрич сказал это? Потому что он - образованный человек. Он историк. Он мыслит историческими категориями. Он умен. И у него сейчас нет президентских амбиций. Так что в этот раз он говорил от сердца. — А что вы думаете о Pussy Riot? — Кто-то провел исследование. В 82 странах их бы казнили за то, что они сделали. Не знаю, что бы произошло, выступи они в соборе Святого Патрика [в Нью-Йорке]. 15 лет назад одна молодая пара пришла в собор Святого Патрика, сняла одежду и занялась там сексом. Их арестовали. Не знаю точно, что было с ними потом. Одна из проблем России состоит в том, что у них мало административной юстиции, которая может дать условный срок, оштрафовать нарушителя или заставить его смывать граффити в метро. Она существует, но ее надо развивать, потому что многих людей вообще не следует сажать в тюрьму, им надо давать условный или испытательный срок. России надо реформировать свою правовую систему. Когда это произошло, вся страна выступила против Pussy Riot. Когда их отправили в тюрьму, люди смягчились и сказали: «Бедные девчонки. Они вроде бы и неплохие». Знаете, чем они занимались до тюрьмы? Они приходили в супермаркет, раздевались, ложились на спину, разводили ноги в стороны и засовывали себе во влагалище замороженных цыплят. А ведь в магазине были люди с детьми. Но российские власти ничего не делали. Они их не арестовывали. Pussy Riot сделали нечто очень забавное. Не помню где - в Москве или в Санкт-Петербурге - есть разводной мост. Так они нарисовали на нем пенис, и когда мост развели, это пенис поднялся. Довольно забавно и смешно. Это была умная идея. Но потом они пошли в самый святой храм в России, который в 30-е годы был взорван по приказу Сталина (а потом восстановлен). И они пели не просто о том, что Путин плохой. Они потом почистили свою песню, прежде чем запускать ее в интернет. Там были элементы грязной порнографии и копрологии. Это плохая оппозиционная политика. Первоисточник: newsweek.com Перевод: inosmi.ru  

27 февраля 2014, 11:03

Проектирование универсального «осла»

В американской политической жизни нет события более важного, чем выборы. Кажется, буквально вчера Барак Обама победил на президентских выборах, а американские политики уже во всю готовятся к промежуточным выборам в Конгресс, которые состоятся 4 ноября, а заодно и к новым президентским выборам 2016 года. Сейчас есть ощущение, что у демократов не слишком много шансов на победу. Помимо того, что нынешний президент уже успел дискредитировать основной социальный проект демократов, медицинскую реформу, партии, очевидно, не хватает ярких и харизматичных лидеров, способных привлечь на свою сторону избирателей, разочарованных Бараком Обамой. Однако до выборов еще три года, а демократическая партия США – это далеко не только соратники нынешнего президента. И предвыборная кампания этого года станет важным шагом в определении того, каким должен стать «универсальный кандидат» от Демократической партии-2016. Не Обама и не Хиллари Одна из главных интриг сегодня – пойдет ли Хиллари Клинтон на выборы в 2016 году. Политический тяжеловес одного из самых влиятельных политических кланов США, бывший госсекретарь, известная своими жесткими внешнеполитическими взглядами… и женщина, которая проиграла Обаме в 2008-м. Готовы ли однопартийцы сделать ставку на нее в этот раз? И еще одно сомнение, едва ли не более серьезное – готова ли она сама ко второй попытке? В Демократической партии есть и другие сильные фигуры, способные отстаивать политическую линию, отличную от той, которая ассоциируется со «слабым» Обамой. К тому же «быть клинтонитом», то есть располагать полным набором прочных связей с влиятельными людьми, поддерживающими этот клан, можно и не будучи Хиллари. Конечно, строить более-менее серьезные прогнозы относительно того, кто из демократов будет участвовать в гонке 2016 года, пока преждевременно. Куда важнее, какая политическая платформа внутри партии станет доминирующей в ближайшее время, какие силы претендуют на лидерство в партии. Иными словами, кто будет выдвигать кандидата-2016. Какие они, «клинтониты»? Пожалуй, самыми яркими фигурами, представляющими «клинтоновский» клан сегодня, являются два сенатора-демократа – Боб Менендес и Чак Шумер. Роберт («Боб») Менендес – сенатор от штата Нью-Джерси, выходец из семьи небогатых иммигрантов с Кубы.[1] У Менендеса репутация энергичного политика, настоящего «уличного бойца», как его называют коллеги по партии. Он работал с Хиллари Клинтон еще тогда, когда она была сенатором от штата Нью-Йорк, и в 2007 году поддержал ее во время предвыборной гонки, будучи одновременно одним из руководителей ее кампании. Сегодня Менендес возглавляет влиятельный Комитет Сената по международным отношениям – он получил эту должность после назначения Джона Керри государственным секретарем США[2]. Другая знаменательная фигура – Чак Шумер, сенатор от штата Нью-Йорк[3]. Постепенно продвигаясь по карьерной лестнице, он раз за разом выигрывал все выборы, в которых принимал участие, будь то переизбрание в заксобрание штата, где он начинал свой путь, 8 выборных циклов в Палате представителей Конгресса США или выборы в Сенат, пост в котором он занимает вот уже 16 лет. Он давний личный друг и коллега Хиллари Клинтон, хотя когда демократам пришлось делать выбор между Обамой и Хиллари, он поддержал Обаму. Для многих до сих пор остается загадкой, почему он принял тогда такое решение[4]. В данный момент сенатор Шумер возглавляет в Сенате влиятельнейший Комитет по финансам, который ведает весьма широким кругом вопросов, от налогообложения и федеральных социальных программ до международных торговых соглашений, таможенных тарифов и квот на импорт. И Менендес, и Шумер известны своими прочными связями с Уолл-Стрит. При этом Менендес периодически оказывался фигурантом политических скандалов из-за подозрений в оказании незаконной протекции крупным бизнесменам. Были и сексуальные скандалы. Так, в ноябре 2012 года в консервативном издании Daily Caller появились сообщения о том, что он пользовался услугами несовершеннолетних проституток во время визита в Доминиканскую Республику (позже было опубликовано признание одной из женщин о том, что им заплатили за обвинение сенатора). Более серьезный инцидент связан с появлением в марте 2013 года информации о том, что Менендесу якобы грозит расследование Большого Жюри за покровительство предпринимателю и инвестору (и выходца из все той же Доминиканы) Саломону Мельгену[5], владельцу офтальмологической клиники во Флориде и крупному спонсору Демократической партии. Этот инцидент сейчас вновь обсуждается в американской прессе на фоне расследования Министерства юстиции США в отношении Менендеса, который будто бы допустил неэтичное поведение, помогая нечистым на руку эквадорским банкирам, братьям Уильяму и Роберто Исайе, сбежавшим в США от разъяренных вкладчиков разорившегося Filibanko. Помогает, конечно, не по доброте душевной, а в обмен на пожертвования в поддержку демократов (прямых доказательств финансовой поддержки лично Менендеса не найдено. При этом США неоднократно отказывали Эквадору в экстрадиции банкиров за отсутствием достаточных доказательств их правонарушений). Имидж пробивного сенатора оказался изрядно подпорченным, но «потопить» Боба Менендеса так и не удалось. Шумер тоже славен своим умением находить общий язык с финансовыми воротилами и снискал себе славу «выдающегося фандрайзера», который чуть ли не единолично способствовал увеличению в два раз размеров пожертвований в адрес Комитета по поддержке сенаторов Демократической партии (Democratic Senatorial Campaign Committee) со стороны Уолл-Стрит. Доноры описывают его стратегию как необыкновенно агрессивную: он постоянно названивает будущему спонсору, чтобы предложить то позавтракать, то поужинать, то пропустить по коктейлю. А когда, наконец, «жертва» сдается и подписывает чек, сенатор разворачивает новую кампанию, целью которой будут чеки, подписанные женой новоявленного спонсора и еще парочкой его друзей. Впрочем, «гроза спонсоров» Чак Шумер в 2009 году проиграл «неагрессивному» Менендесу в номинации на пост руководителя того самого Комитета по поддержке сенаторов Демократической партии. Так что «кто круче» в деле сбора средств, сказать на самом деле сложно. В долгу перед донорами Чак тоже не остается, хотя проворачивает свои дела чуть более изящно, чем его коллега по партии. Например, в 2001 году Чак Шумер совместно с тогдашним сенатором-республиканцем от штата Техас Филом Грэммом, известным лоббистом интересов энергетической компании Enron, инициировал законопроект, целью которого было постепенное сокращение налогов, выплачиваемых дельцами Уолл-стрит, на 14 миллиардов долларов в течение последующих 10 лет. А во времена банковского кризиса 2007 года Шумер и Грэм стали главными лоббистами принятия пакета законодательных мер, который предусматривал выделение 700 миллиардов долларов из федерального бюджета США на спасение крупнейших банков[6]. Все это, впрочем, не мешает Шумеру позиционировать себя в качестве защитника интересов своих избирателей. «Интересы Уолл-стрит и Мэйн-стрит[7] редко расходятся. Однако в те моменты, когда это действительно так, я на стороне Мэйн-стрит», – говорит сенатор. Как и Менендес, Шумер поддержал реформу Medicare. Он также активно участвует в решении местных Нью-Йоркских проблем – борется за сохранение рабочих мест и развитие туризма, известно и о его вмешательстве в городское хозяйство с целью снижения коммунальных платежей. Но самое главное «детище» Шумера времен президентства Обамы – иммиграционная реформа. В 2013 году двухпартийная группа, получившая неформальное название «Банда восьми»[8], предложила новую версию иммиграционной реформы, которая обещает «жесткий, но справедливый путь к гражданству». В прессе ее тут же окрестили «законом, базирующимся на реальном положении дел» – в противовес «Закону мечты», поддержанному Обамой, но несколько раз отклоненному Сенатом. Новый закон «Банды восьми» предполагает постепенную легализацию мигрантов – сначала получение временного статуса, затем грин-карта, сдача экзаменов на знание английского языка и уплата налогов и только потом гражданство для законопослушных, англоязычных и платежеспособных. Закон предусматривает создание единой системы допуска легализованных мигрантов к работе и одновременно ряд мер по обеспечению непроницаемости границ для новых полчищ нелегальных мигрантов. Менендес также входит в «Банду восьми». Он давний сторонник легализации мигрантов и с марта 2009 года является активным коспонсором DREAM Act. Вместе с другими кубино-американцами в Конгрессе, он последовательно противостоит попыткам Обамы пойти навстречу режиму Кастро. Он также автор законопроекта, который ввел серьезные санкции против финансовых институтов, работающих с Центральным Банком Ирана[9]. Будучи председателем Комитета по международным делам, он сейчас очень осторожно высказывается по поводу предстоящего смягчения экономических санкций в отношении Ирана, настаивая на том, что Исламская Республика должна предоставить доказательства того, что откажется от дальнейшего развития ядерной программы. В поддержку этой идеи в Сенате сформирована группа из 25 сенаторов обеих партий. И, между прочим, Менендес прославился в отечественной прессе как тот самый сенатор, которого «чуть не стошнило», когда он прочитал нашумевшую статью Владимира Путина в газете The New York Times. Внешняя политика не является страстью Шумера, в отличие от Менендеса, который занимается этими вопросами согласно своим прямым обязанностям. Правда, это не мешает Чаку постоянно высказываться на «горячие темы». Например, когда Россельхознадзор запретил ввозу в Сочи партии из пяти тысяч баночек йогуртов Chobani, предназначенных для спортсменов олимпийской сборной США, Шумер потребовал немедленно прекратить это безобразие. Он заявил: «В условиях, когда Олимпийские игры в Сочи начинаются в конце этой недели, мы не можем терять время и должны предоставить нашим спортсменам питательную и вкусную еду – йогурт Chobani. К сожалению, этот богатый протеинами продукт из штата Нью-Йорк натолкнулся на серьезные препятствия со стороны российского правительства, которое не позволяет ввезти его в страну из-за каких-то неразумных таможенных сертификатов». До инцидента с йогуртами Шумер неоднократно выступал с критическими заявлениями в адрес России в связи с «делом Сноудена», а Путина называл «старым КГБэшником» и «задирой на школьном дворе». Помимо громких высказываний в адрес российских властей, о внешнеполитических предпочтениях сенатора Шумера можно судить по тому, что он, как и Менендес, выступает против отмены санкций в отношении Ирана, считая, что в перспективе эти действия приведут к тому, что он станет «хуже Китая». Шумер, кстати, требует введения дополнительных налогов в отношении товаров, импортируемых из Китая. Он считает, что Китай искусственно занижает курс юаня, чтобы поддерживать свою конкурентоспособность, и отстаивает необходимость давления на Пекин по данному вопросу. И хотя любовь Шумера к саморекламе и публичности частенько служит предметом шуток, причем довольно язвительных, нельзя не признать, что, благодаря активному общению с прессой его очень хорошо знают не только однопартийцы и спонсоры демократической партии, но и рядовые американцы. Коллективный портрет в предвыборной рамке Итак, Чак Шумер блестяще совмещает защиту интересов финансовой элиты США с яркими популистскими высказываниями и реальными мерами, способными принести ему любовь избирателей. Боб Менендес, несмотря на периодические сообщения о его не слишком прозрачных отношениях с донорами «ослов», продолжает со свойственным ему упорством и энергией отстаивать интересы различных лобби-групп и параллельно ведет активную работу в тех областях, где позиции двух партий могут совпасть. Оба конгрессмена тесно связаны с деловыми кругами и богатейшими людьми Нью-Йорка и одновременно представляют ту часть Демократической партии, которая способна правильно воспользоваться плодами работы администрации Обамы – провести через Конгресс улучшенную и гораздо более реалистичную версию иммиграционного законодательства, а также развить популистский потенциал медицинской реформы, не будучи лично ответственными за ее первые неудачи. Что касается внешней политики, то нынешний курс Обамы на «сделку с Ираном» устраивает далеко не всех демократов, и внутри партии все настойчивее звучат голоса тех, кто требует гарантий, что Иран откажется от своей ядерной программы. И Менендес заработал себе имидж человека, который возглавляет группу несогласных. Если говорить о России, то Боб Менендес, разумеется, не испытывает нежных чувств к нашей стране, но и ненависти не преисполнен. Он жестко прагматичен. Если мы обратимся к оригиналу[10] той самой речи сенатора, где он высказал свое мнение относительно эдиториала Путина в The New York Times, то обнаружим, что все, что он говорит, связано с интересами и практическими действиями. Во-первых, он недоволен тем, что российский президент указывает США, что именно считать национальными интересами. Во-вторых, Менендес верит в то, что Россия преследует свои узкие интересы, и только серьезная угроза применения силы в отношении Асада сподвигла Путина предложить вариант с ликвидацией химического оружия в Сирии. В-третьих, он считает, что предложение это надо принять, поскольку оно может дать результат. А вот что сказал Менендес телеканалу ABC: «Кажется, мы прикладываем больше усилий, чем Путин, чтобы создать продуктивные отношения обеих стран. Я думаю, что мы пытались несколько раз “перезагрузить” наши отношения с Россией, так что, возможно, пришло время взять паузу и подумать о том, как нам дальше быть с Россией». Так что пока сенатор размышляет, «берет паузу». Однако очевидно, что если внешнеполитическая линия США в отношении России будет позаимствована из «копилки идей» имени Менендеса, двухсторонние отношения будут строиться на жесткой и расчетливой торговле по каждому проблемному вопросу. Что, как мы знаем, может и не приведет к прямой конфронтации, но и перехода на принципиально новый уровень взаимопонимания ждать в таком случае не приходится. Но вернемся к американской внутренней политике и животрепещущему вопросу о кандидате-2016. Один из наших героев – сенатор Шумер – также обладает репутацией серьезного партийного стратега. В 2006 году он написал книгу[11], где изложил свое вúдение того, каким образом демократы могут вернуть себе поддержку среднего класса. Считается, что действуя на основании изложенных в ней взглядов (от обтекаемых «слушать, что говорят наши избиратели» до конкретных рекомендаций по снижению налогов и продвижения идеи всеобщего образования) демократы вернули себе большинство в Конгрессе. А в январе 2014 года Шумер выступил с идеей, что первейшей задачей демократов в этом году должна стать забота о создании новых рабочих мест и борьба с неравенством. Помимо этого, «главный стратег» Демократической партии хорошо понимает, что важнейшим пунктом предвыборной гонки станет борьба за голоса недовольных, готовых проголосовать за представителей Чайной Партии. И он уже начал свою персональную кампанию по дискредитации ее покровителей. Выступая в январе в Центре за американский прогресс (демократическом мозговом центре, который основал один из ближайших соратников Обамы Джон Подеста), Чак Шумер заявил: «Фундаментальная слабость машины Чайной Партии – радикальное различие между тем, чего хотят ее лидеры, такие плутократы как братья Кох, и среднестатистические участники движения... Среднестатистическому стороннику Движения Чаепития нравится, что правительство реформировало здравоохранение, строит новые шоссе, водопроводные и канализационные линии, нравится, что государство развивает как начальное, так и высшее образование». Шумер предлагает демократам последовательно защищать популярные государственные программы, такие как расширенные пособия по безработице и субсидирование студенческих кредитов, чтобы убедить «чайных» избирателей в том, что они могут извлечь выгоду из федеральных программ. Более того, еще в ноябре 2013 Шумер открыто заявил о том, что поддержит Хиллари Клинтон, если она решит участвовать в президентской гонке, так как она способна составить конкуренцию кандидатам от «чайников»: «С сильной избирательной платформой и Хиллари Клинтон в качестве лидера мы победим Теда Круза и Чайную Партию». Однако по большому счету ответ на вопрос, станет Хиллари новым кандидатом от Демократической партии или нет, не столь важен[12]. Важно то, что те стратегические программы, которые формируются сейчас в недрах Демократической партии, базируются на очень серьезной политической платформе[13], способной явить США и миру кандидата с усовершенствованной и социально-ориентированной внутриполитической программой и обновленной, более «ястребиной» внешнеполитической повесткой. Ну а если Хиллари все же отважится на новую попытку, эти идеи вполне могут послужить источником обновления ее предвыборной программы.                                                                             [1] Родился в 1954 г. Он стал первым человеком в своей семье, сумевшим получить высшее образование – окончил университет со степенью бакалавра политологии, а затем защитил докторскую по юриспруденции. До 1992 года, когда он впервые был избран в Палату Представителей США, успел побывать адвокатом частной практики, помощником мэра города Юнион-Сити, а затем и мэром этого города. [2] В некотором смысле, это назначение можно рассматривать как противовес госсекретарю Керри, «человеку Байдена», члену клана Кеннеди. [3] Родился в 1950 году, в Бруклине, штат Нью-Йорк, в семье потомков иммигрантов-евреев из России, Польши и Австрии. Его политическая карьера началась очень рано. После окончания престижного Гарварда он баллотировался в Законодательное собрание штата Нью-Йорк и сразу же стал самым молодым ее членом со времен Рузвельта. [4] В исследовании Натальи Войковой со ссылкой на книгу Марка Гальперина и Джона Хейлемана «Смена игры» это решение прямо названо предательством. [5] В 2012 году, Мельген (Salomon Melgen) пожертвовал 700 тысяч долларов политическому комитету Majority PAC, созданному для сбора средств на избирательные кампании кандидатов в Сенат США от Демократической партии. В свою очередь Majority PAC стал крупнейшим комитетом (за исключением собственно именного комитета Менендеса), потратившим на его кампанию 582 тысячи долларов. [6] Речь идет о программе TARP (Troubled Asset Relief Program), первоначальный план расходов по которой достигал именно этой суммы. По состоянию на 2012 год выплачено было несколько меньше – порядка 416 миллиардов долларов. [7] Мэйн-стрит – улица в Нью-Йорке. По аналогии с Уолл-стрит, название которой используют для обозначения богатейших кругов Америки, Мэйн-стрит используют в качестве собирательного образа улицы, где проживет типичный представитель среднего класса. [8] «Банда восьми» состоит из восьми сенаторов, по четыре от каждой партии. Помимо Менендеса и Шумера, в нее входят демократы Майкл Беннет (Колорадо) и Ричард Дурбин (Иллинойс), а также республиканцы Джон МакКейн и Джефф Флейк (Аризона), Линдси Грэхэм (Южная Каролина) и Марко Рубио (Флорида). [9] Считается, что именно эта мера привела к серьезным экономическим последствиям для Ирана. [10] Видео с выступлением, из которого в отечественных СМИ цитируют только первую фразу, вырывая ее из основного контекста, можно посмотреть тут : http://thelead.blogs.cnn.com/2013/09/11/sen-menendez-reacts-to-putins-op-ed-i-wanted-to-vomit/ [11] Chuck Schumer/Positively American: Winning Back the Middle-Class Majority One Family at a Time/Rodale Books, 2007. [12] В американской прессе обсуждают и других потенциальных «выдвиженцев»: вице-президента Джо Байдена, губернатора штата Нью-Йорк Эндрю Куомо, а также губернатора от штата Мэриленд Мартина О'Мэлли. [13] И Шумер, и Менендес ― весьма «последовательные» демократы: на ресурсе OpenCongress отслеживают, как часто члены Конгресса голосуют согласно партийной линии. Согласно этим данным, Чак Шумер голосует «как партия велит» в 96,2% случаев, а рейтинг Менендеса еще выше ― 97%.  Наталья Демченко

09 февраля 2014, 18:06

Кто возглавит Белый Дом в 2016 году?

До начала старта следующей президентской кампании в США осталось меньше пятнадцати месяцев. В тоже время, уже  известны имена потенциальных кандидатов, которые в 2016 году смогут побороться за кресло самого влиятельного лидера свободного мира. На сегодняшний день, согласно опросам всемирно известного меди холдинга CNN, главным фаворитом от Демократической партии является бывшая госсекретарь Хиллари Клинтон. Напомним, что госпожа Клинтон уже вошла в историю, как первая женщина, выставившая свою кандидатуру на пост президента США в 2008 году. Несмотря на поражение, Клинтон довольно солидно провела свою кампанию, сумев навязать борьбу своему однопартийцу Бараку Обаме. Многие американские эксперты склоны считать, что амбиции Хиллари Клинтон — стать первой женщиной президентом США, может сыграть роль главной политической «фишки» Демократов на грядущих выборах. Так, политический обозреватель  «The New York Magazine» Стивен Уолт отмечает: «Страна созрела для президента-женщины. Кроме того, на демократическом горизонте не видно более сильного кандидата». Поддержку будущей кампании Хиллари, окажет ее супруг, 42-ой президент США Билл Клинтон. Она имеет весьма ценный опыт привлечения солидных финансовых средств. Различные американские СМИ пишут о том, что для своей будущей президентской кампании, Хиллари Клинтон может набрать от 1$ до 3$ млрд.  Единственной преградой на пути к Белому Дому для 66-летней Клинтон, может стать состояние ее здоровья. Как сообщает издание «The Washington Post», экс госсекретарь уже не первый год имеет серьезные проблемы, вызванные острой кишечной инфекцией. Серьезную конкуренцию Клинтон в борьбе за президентское кресло от Демократической партии может составить действующий вице-президент Джо Байден. Отметим, что Байден также участвовал в выборах 2008 года, однако уступил Хиллари Клинтон и Бараку Обаме. Для 70-летнего «политического кита» из Пенсильвании, кампания 2016 года станет последней возможностью возглавить Белый Дом. Один из близких друзей Байдена, экс губернатор штата Нью-Мексико Билл Ричардсон в своем интервью телеканалу «Fox News» заявил: «Хиллари Клинтон была бы великолепна в этой должности, но Джозеф Байден хочет стать президентом уже много лет и бросит все силы, чтобы добиться этого. Он умеет добиваться своего и не уступит». Сам Байден в эфире канала «NBC News» сказал, что еще не принял окончательного решения об участии в президентской гонке, так как сосредоточен на своей нынешней работе. Действующий президент Барак Обама так прокомментировал партийный расклад на 2016 год: «Оба они — и Хиллари, и Джо — могут стать выдающимися лидерами, они обладают всеми необходимыми для этого качествами». При этом Обама никогда не скрывал своих симпатий и большого уважения к Байдену, а в одном из своих заявлений даже отметил: «С Джо лучше не связываться». Главный козырь Байдена – это огромный политический опыт и связи, наработанные как в исполнительной, так и в законодательной сфере. Потенциальными кандидатами от «Ослов» (примеч. официальная эмблема демократов) также являются бывший губернатор штата Вермонт Говард Дин и действующий губернатор штата Мэриленд Мартин Джозеф О’Мэлли.   Расклад сил в стане Республиканцев не менее интересен. Пока явного фаворита, как в случае с Демократами у «Слонов» нет. Но, среди кандидатов, наиболее интересными являются кандидатуры  конгрессмена от штата Висконсин Пола Райана, сенатора Марко Рубио, бывшего губернатора штата Флорида Джеба Буша и действующего губернатора Нью-Джерси Кристофера Кристи. Пол Райан, известный своими резкими заявлениями и консервативными подходами, участвовал в выборах президента США 2012 года в штабе Митта Ромни в качестве кандидата на пост вице-президента. Блестящий оратор, обладающий впечатляющей политической харизмой, Райан в то же время выступает против абортов и защищает традиционные ценности американской семьи.  В 1996 году, в возрасте 26 лет Пол Райан приехал в Вашингтон и поступил на работу в аппарат Республиканской фракции Конгресса, а спустя два года выставил свою кандидатуру в Палату Представителей. С тех пор, он восемь раз баллотировался в Конгресс, набирая не менее 60% голосов. Примечательно, что в 2008 году демократ Барак Обама победил  республиканца Джона Маккейна в округе конгрессмена Райана с отрывом в 4% в то время, как за самого Райана проголосовало 65% избирателей. Таким образом, в Конгрессе Райан работает уже 15 лет, возглавляя комитет по бюджету Палаты Представителей. В течение своей многолетней работы он заработал репутацию одного из самых талантливых законодателей, пользующихся безграничным авторитетом в рядах своей партии. Сенатор Марко Рубио выходец из семьи кубинских иммигрантов, также имеет высокий рейтинг в стане «Слонов». Долгое время  он состоял в крыле, так называемой «Чайной партии» — ультраконсервативного, антисемитского движения Республиканской партии, созданного спустя некоторое время после избрания на пост президента Барака Обамы. Однако, в дальнейшем  он пошел на сближение с умеренным крылом партии и даже поддержал, предложенный Обамой законопроект о легализации молодых иммигрантов, более известный как «Закон мечты». Несмотря на то,  что журнал «Time» назвала Рубио «спасителем Республиканской партии», сам сенатор так прокомментировал возможность своего участия: ««Я действительно верю, что, если я выполню лучшую работу в Сенате, через пару лет я буду находиться в том положении, которое позволит мне принимать решение о том, идти ли на переизбрание, покидать политику и оставить кому-то свое место или избираться на какую-то другую позицию».   Осенью 2013 года ведущие американские аналитики, считали, что главным фаворитом Республиканцев будет губернатор штата Мэриленд Кристофер Кристи. Более того, согласно прошлогодним опросам Кристи опережал и фаворита Демократической партии Хиллари Клинтон. Так, согласно опросу 950 зарегистрированных избирателей в США, в паре Кристи-Клинтон республиканец может набрать 48% голосов, а бывшая госсекретарь 46%. Однако, в январе 2014 года газета «The New York Times» опубликовала переписку между высокопоставленными соратниками губернатора Кристи и сотрудниками службы портового надзора Нью-Йорка и Нью-Джерси. Из данных писем следует, что мост Джорджа Вашингтона, соединяющий Манхэттен с Нью-Джерси в сентябре прошлого года был на четыре дня перекрыт не с целью проведения анализа дорожного движения, как сообщалось официально, а для того, чтобы отомстить мэру города Форт-Ли Марку Соколичу. В свою очередь демократ Соколич не поддержал переизбрание Кристи на выборах губернатора, которые состоялись в ноябре 2013 года. Данный инцидент значительно  подорвал репутацию  губернатора-республиканца. Впрочем, сам Кристи пока не заявлял о своем желании участвовать в предстоящих президентских выборах. С осени 2013 года по январь 2014 значительно возросла популярность экс губернатора Флориды Джеба Буша, который приходится внуком 41-ому президенту Джорджу Уокеру-Бушу и братом 43-ого президента Джорджа Буша-младшего. Во время своего выступления на телеканале «FoxNews» Джеб Буш пояснил, что его принадлежность к известной семье не должно быть определяющим фактором: «Я люблю своего брата, горжусь тем, что он сделал. Я также люблю своего отца и с гордостью ношу фамилию Буш. Но, если я и буду выдвигаться в президенты – то не по зову крови».     Сам Джордж Буш-младший так прокомментировал возможность участия Джеба в президентской кампании: «Он будет великолепным кандидатом, если решит сделать это. Он не нуждается в моих советах, потому что знает, что это такое. Но будет ли он делать это или нет, является очень личным решением». Таким образом, если в 2016 году Джеб Буш будет избран президентом, род Бушей станет первым в истории США, три представителя которого в разное время занимали высший пост в государстве. Галстян Арег.  «time to analyze» — politics, society, and ideas  

01 февраля 2014, 20:00

Роберт Гейтс об Ираке

Моим основным приоритетом, как министра, было развернуть ситуацию вокруг Ирака. Политические комментаторы до и после моего утверждения на посту фактически анонимно заявляли, что моё пребывание в ранге министра будет оцениваться почти совершенно по происходящему там, весьма пугающая перспектива в условиях роста насилия и ухудшения ситуации с безопасностью, плохо работающей иракской политикой и явным провалом американской военной стратегии к середине декабря 2006 года. США ежедневно были заняты в двух войнах все те четыре с половиной года, что я был министром обороны. Я принимал участие в разработке нашей стратегии и в Пентагоне, и в Белом Доме, а затем нёс основную ответственность за их исполнение: за отбор и продвижение – а если необходимо, то и увольнение – полевых командиров и других военных руководителей, за получение командирами и войсками необходимого для успеха снаряжения, за заботу о наших военных и их семьях, и за устойчивую, обоснованную политическую поддержку в Конгрессе, что обеспечило бы период успеха. Мне надо было вести переговоры на минном поле политики, политиков и ведения боевых действий – и на полях сражений, и в Вашингтоне. Поля сражений были в Ираке и в Афганистане; политические поля сражений были в Вашингтоне, Багдаде и Кабуле. Я был после президента следующим, кто нёс основную ответственность за всё это. На поле битвы в Ираке я пришёл не посторонним. Война в Заливе Я был одним из небольшой группы высших официальных лиц 41 администрации Буша, глубоко вовлечённых в планирование Войны в Заливе в 1991 году. При её завершении я полагал, что мы сделали стратегическую ошибку, не вынудив Саддама лично сдаться нашим генералам (а не считать это само собой разумеющимся), не заставив его нести личную ответственность и испытать личное унижение и, возможно даже, не арестовав его на месте капитуляции. Буш 15 февраля 1991 года, как он написал в своих мемуарах, на пресс-конференции сымпровизировал, что одним из способов закончить кровопролитие в Ираке было «чтобы иракский народ и военные положили конец Саддаму». Вся команда Буша была убеждена, что размер поражения подтолкнёт иракских военных к тому, чтобы свергнуть Саддама. К нашему смятению почти сразу же после окончания военных действий и шииты на юге, и курды на севере внезапно восстали против Саддама. Они интерпретировали слова президента – направленные в адрес иракских военных – как поощрение народного восстания. Нам стоило быть более точными, когда мы говорили, за что мы – хотя я не думаю, что это могло бы предотвратить восстания. Нас повсеместно раскритиковали за то, что мы позволили режиму продолжать использовать вертолёты для подавления этих восстаний (иракцы говорили, что они были нужны потому, что мы разрушили большую часть автомобильных мостов), хотя именно иракские наземные силы и их бронетанковая техника жестоко подавили восстания. А Саддам воспользовался тем временем, которое дали эти восстания и их подавление, чтобы убить сотни своих генералов, которые могли бы сделать то же самое с ним. Ни курды, ни шииты – особенно последние – не простят нас за то, что мы не пришли к ним на помощь после того, как – по их мнению – поощрили их взяться за оружие. Критике было подвергнуто и то, что Буш 41 не направил наших военных в Багдад для силовой смены режима. Наше мнение было таково – подобные действия не были санкционированы резолюцией Совета Безопасности ООН, на основе которой мы создали широкую коалицию, в которую вошли и арабские силы. Таким образом, коалиция развалилась бы, если бы мы пошли на Багдад. Если такое не произошло бы в краткие сроки, но, нарушив тогда своё слово, мы бы пережили ужасные времена при попытке собрать ещё одну подобную коалицию для работы по международным проблемам. Более того, я много раз подчёркивал, что Саддам не собирался просто сидеть у себя под навесом и ждать, пока силы США явятся и арестуют его. Он бы спустился на землю, и нам бы пришлось оккупировать значительную часть Ирака, чтобы найти его и/или ликвидировать упорное и жестокое движение сопротивления, которое он практически наверняка бы собрал, причём у него было бы преимущество своей территории. Итак, война закончилась в феврале 1991 года, и Саддам пользовался автономией на севере. А что же происходило с (меньшинством) населения суннитов-мусульман в центре, подвергавших репрессиям и курдов, и шиитов… и столь долго? В конце концов, задача восстановления Ирака, обеспечения продовольствием и службами и восстановление экономики после дюжины лет лишений и десятилетий социалистического возрождения Баас была не столь уж малой проблемой – хотя, я полагаю, это более лёгкая задача, чем наши политические желания в той стране. По этим причинам, я полагаю, США стоило согласиться начать замену наших сил крупными многонациональными силами поддержания мира – возможно, НАТО – как только позволит ситуация с безопасностью… Мы сделаем большую ошибку, если будем держать сотню тысяч или около того американских солдат в Ираке более нескольких месяцев. Даже если ситуация с безопасностью продолжит ухудшаться, иракцы – с большой нашей и другой помощью – провели бы то, что широко признано двумя умеренно честными выборами в 2005 году, одни – 30 января и вторые 16 декабря; обе кампании с весьма хорошей явкой, с учётом обстоятельств. Однако образование коалиционного правительства нескольких шиитских партий, курдов и политически приемлемых суннитов после декабрьских выборов было большой проблемой. Пока шли переговоры 22 февраля 2006 года взрыв исторической шиитской мечети, гробницы Ашкария в Золотой Мечети Самарры воспламенил религиозное насилие, которое распространилось по всей стране. К октябрю каждый месяц погибало более трёх тысяч иракских мирных жителей. Нападения на военных США выросли в среднем с 70 в день в январе 2006 года до 180 в день в октябре. По мере того, как ситуация с безопасностью в Ираке в течение 2006 года ухудшалась, с политической ситуацией в Вашингтоне происходило то же самое. Рейтинг одобрения действий президента падал, опросы общественного мнения о войне становились всё более негативными, а Конгресс, который десятилетиями расхваливал сам себя за двухпартийность в вопросах национальной безопасности, в отношении войны всё более внутренне разделялся по партийной принадлежности – большая часть демократов против, большая часть республиканцев – за (но всё более неохотно). Растущий раскол дома и ухудшение ситуации в Ираке побудили конгрессмена Фрэнка Вулфа, давнего республиканца и представителя Северной Вирджинии в начале 2006 года предложить создание вне-правительственной двухпартийной группы из известных республиканцев и демократов, и рассмотреть, можно ли разработать новую стратегию США в Ираке, которая могла бы получить поддержку президента и обеих партий в Конгрессе. Он предложил, чтобы она финансировалась – на сумму чуть более миллиона долларов – через привилегированный Институт Мира Конгресса. В конечном итоге усилия были бы поддержаны Центром Стратегических и Международных Исследований, Центром Изучения президентства и Конгресса и Институтом Джеймса А. Бейкера III Общественной Политики Университета Райс. Бывший госсекретарь Джим Бейкер и бывший конгрессмен от Индианы Ли Хэмилтон согласились со-председательствовать в ныне известной Иракской Исследовательской Группе. Бейкер позвонил мне в феврале, чтобы попросить стать одним из пяти республиканцев в этой группе. Хотя у нас и были некоторые разногласия во время президентства Буша 41 (когда я был помощником советника по национальной безопасности), я очень уважал его и считал крайне эффективным госсекретарём. Я написал Джиму, что всегда рад тому, что он на нашей стороне в переговорах. Мой первый вопрос, адресованный ему, был таков – поддерживает ли президент эту инициативу, ведь если нет, то всё станет потерей времени. Джим сказал, что когда к нему обратились с предложением со-председательствовать, то он сразу же позвонил Бушу 43 с тем же вопросом. Он не хотел тратить усилия на то, что президент или другие считали подрывом администрации. Он уверил меня, что Буш 43 был за. Позже я решил, что президент не столько поддерживал, сколько уступал, возможно, в надежде, что мы сможет представить полезные предложения или обеспечить некоторую политическую поддержку внутри страны. Поскольку рекомендации иракской исследовательской группы, представленные на слушаниях в день моего утверждения на посту, сыграли решающую роль в дебатах по Ираку в 2007-8 годах, то важно представлять, как именно работала группа, и насколько меня изумил удар окончательных рекомендаций группы. Другими республиканцами, принимавшими участие, были вышедшая на пенсию член Верховного Суда Сандра Дей О’Коннор, бывший генеральный прокурор Эд Миз и бывший сенатор от Вайоминга Алан Симпсон. Демократов возглавлял Хэмилтон, а в группу входили бывший директор службы управления и бюджета и глава администрации Белого Дома Леон Панетта, бывший сенатор от Виржинии Чак Робб, юрист из Вашингтона Вернон Джордан и бывший секретарь по обороне Уильям Перри. Хэмилтон был председателем и сенатском Комитете по разведке, и у иностранных команд с прямыми связями с группами, нападавшими и на силы коалиции, и на суннитов. Они указывали на вовлечение Ирана в дела Ираке и говорили, что когда растёт напряжённость между Вашингтоном и Тегераном из-за ядерного вопроса, Тегеран активнее поддерживает экстремистов в Ираке. Лидеры шиитов, с которыми мы встречались, в том числе и религиозные руководители, говорили нам, что Саудовская Аравия, Сирия и Иран – все вмешивались в дела Ирака. Ни шииты, ни сунниты не были конкретны в своих жалобах, они избегали упоминать о деструктивном вкладе собственных экстремистских групп. (После того, как мы встретились с лидером шиитской коалиции Абд Аль-Азиз Аль –Хакимом, я сказал Бейкеру, что вибрации в комнате заставили меня почувствовать, что он с той же скоростью поставит нас к стенке, как и говорит с нами.) Доктор Салех аль-Мутлаг, курд из иракского Фронта за Национальный Диалог, оказал нам наиболее содержательную и реальную помощь. Он сказал, что Ирак был глубоко травмированным обществом, и что ожидания там перемен были «крайне не реалистичны». Иран хотел слабости Ирака и трясины для США – сказал он – с 140 000 войск в качестве «заложников». Шииты должны были понять, что они не могут контролировать все уровни власти, а сунниты должны были осознать, что к власти они не вернутся. Он выразил озабоченность тем, что шииты пытались отодвинуть суннитов. «Эта политика лежит в центре всех наших проблем, все проблемы проистекают именно оттуда». Наш визит был крайне важен потому, что необходимо видеть и слышать о некоторых вещах лично, чтобы полностью понять. В этом отношении никакое количество брифингов в Вашингтоне не может заменить сидение в одной комнате с иракцами или с кем-то из наших людей там. К нам относились с большим уважением и были достаточно открыты практически все, с кем мы встречались, в том числе и президент Джалал Талабани, который устроил шикарный обед для нас, накрыв роскошный стол с огромным количеством крайне дорогостоящих блюд. Но в целом визит был разочаровывающим. Я вернулся, считая, что можно добавить ещё один крупный просчёт к числу тонкостей против решения о войне: мы просто не имели представления, насколько разрушен был Ирак перед войной – экономически, социально, культурно, политически, его инфраструктура, система образования, – можете сами продолжить. Десятилетия правления Саддама, которому было наплевать на иракский народ, восьмилетняя война с Ираном, разрушения, нанесённые нами во время Войны в Заливе, двенадцать лет жёстких санкций – всё это означало, что у нас фактически не было фундамента, на котором можно было выстраивать попытку запустить экономику, и ещё труднее было создать демократическое иракское правительство, откликающееся на нужды своего народа. И мы собирались настаивать, чтобы наши партнёры – первое демократически – избранное правительство за четырёх-тысячелетнюю историю Ирака – за год решило столь большие и фундаментальные политические проблемы, стоящие перед страной? Это было фантазией. Группа исследования провела ещё более информативные встречи в середине сентября и затем собралась 13 ноября, чтобы начать формулировать свои рекомендации. Я был выведен из группы 8 ноября, когда было объявлено о моем новом назначении. Моё место занял бывший госсекретарь Ларри Иглбергер. Ещё будучи в Багдаде Билл Перри написал черновик на три с половиной страницы предварительного плана действий, которые по его мнению, США должны предпринять для улучшения ситуации в Ираке. Он начал свою пояснительную записку с драматического утверждения: «Последствия неудачи в Ираке будут катастрофическими – намного более весомыми, чем неудача во Вьетнаме». Он обращал внимание на различные политические и экономические шаги, которые по его мнению, надо предпринять, но главным образом сфокусировал внимание на ситуации с безопасностью и перспективы операции «Вместе Вперёд», объединённых усилий иракской армии, военных США и иракской полиции по восстановлению безопасности в Багдаде. Билл писал: Для иракского правительства будет крайне важно обеспечить значительное количество иракских вооружённых сил в поддержку полиции при удержании очищенных (безопасных) зон от повторного заражения. Ещё более важно, что больший контингент американских войск, привлечённых к этой программе, дал бы нам более высокие шансы на успех в этой решающей попытке… Мы понимаем сложности, которые повлечёт такое участие, но мы и осознаём, насколько жизненно важны такие усилия для всего, что мы делаем в Ираке. Билл прояснил, что он призвал к «краткосрочному усилению войск», возможно, к использованию сил, находившихся в резерве в Кувейте и Германии. Вскоре после возвращения из Багдада Чак Робб (которому пришлось пропустить встречу в середине сентября) выступил с собственным мемо. Охарактеризовав мемо Перри, как «превосходный исходный пункт», он сказал так: Я полагаю, что Битва за Багдад была решающим элементом какого бы то ни было воздействия на Ирак, но была и уверенность, что присутствие в качестве мишеней ухудшит ситуацию с безопасностью, и что чем больше делают США, тем меньше будут делать иракцы. Военачальники должны были быть сменены. А в это время в Вашингтоне к концу лета, несмотря на риторику об успехах внутри администрации, готовились, по крайней мере, три основных доклада об иракской стратегии. Первый был сделан Стивом Хэдли и сотрудниками NSC (Совета Национальной Безопасности), два других – Госдепартаментом, консультантом Госсекретаря Райс Филипом Зеликовым, и Пентагоном, под руководством председателя Комитета Начальников штабов Пита Пейса. После утверждения, ещё не принеся присяги, я впервые высказал свои мысли на частном завтраке 12 декабря с президентом и Хэдли в маленькой гостиной по соседству с Овальным кабинетом. Я сказал, что президенту необходимо направить послание Малики о том, что мы подходим к решительному моменту, водоразделу для обоих государственных руководителей: «Пора. Какую страну вы хотите иметь? И хотите ли вообще иметь государство? Альтернативой станет хаос». Я сказал, что нам нужны силы для решения проблемы в Багдаде: мог ли Малики их предоставить и, если не может, то кто может? Я сказал, что наши люди в Багдаде были слишком забияками; они говорили, что было «некоторое снижение религиозного насилия», но оно было подобно приливу – поднималось и снижалось и снова поднималось. Что последует экономически и политически? Я так и спросил. Я сказал, что надо заставить Сирию и Иран понять, что за помощь нашим врагам в Ираке придётся заплатить. Я предложил, чтобы в игру вошли и саудовцы: они же заявили, что встревожены, а никаких действий не предприняли. И, наконец, я спросил, что случится, если подъем потерпит неудачу. «Что во второй главе?» Мы обсуждали, когда Буш мог бы выступить с речью, если он решит изменить стратегию и приказать начать наращивание сил. Он решил подождать до тех пор, пока я не принесу присягу, и смогу отправится в Ирак как министр и вернуться со своими рекомендациями. Я предупредил, чтобы он не позволял событиям сдвинуть дату речи. Если он не готов, то стоит отложить. «Лучше тактическая задержка, чем стратегическая ошибка», – сказал я. 13 декабря президент пришёл в Пентагон на встречу с Комитетом начальников штабов в их конференц-зал, издавна прозванный «Танком». Вице-президент, Дон Рамсфельд, и я тоже были там. Я говорил на встрече мало, поскольку Рамсфельд всё ещё был министром и говорил от имени Министерства Обороны. Но сама встреча предоставила мне отличный шанс почувствовать притяжение среди основных игроков и то, как президент проводит встречи. Сессия также предоставила мне возможность наблюдать руководителей и их взаимодействие с Бушем и Чейни. Буш поднял вопрос об отправке большего количества войск в Ирак. Все руководители дали волю чувствам , не только расспрашивая о важности дополнительных сил, но выражая озабоченность влиянием на войска, если будет задан вопрос об отправке ещё тысяч солдат. Они тревожились о «дроблении сил» повторными передислокациями и о влиянии на семьи военных. Они показали, что длительность отправки в Ирак надо будет увеличить, чтобы поддерживать там большие силы. На встрече я был поражён тем, что главы казались оторванными от тех войн, что мы вели, их нацеленностью на будущие обстоятельства и акцентом на силу. Ни один не пробормотал ни единого замечания о необходимости нашей победы в Ираке. Это было моё первое мимолётное знакомство с одной из крупнейших проблем, с которыми мне придётся столкнуться в бытность министром – заставить тех, чьи кабинеты были в Пентагоне, отдать приоритет зарубежным полям сражений. Буш с уважением их слушал, но в конце просто сказал: «Самый верный способ раздробить силы – это проиграть в Ираке». Мне пришлось иметь дело со всеми серьёзными вопросами, которые руководители поднимали в тот день, но я полностью согласился с президентом. Я не могу не привести е-мейл от «эгги», служившего в Ираке, который видел годом или около того ранее в Техасском университете. Он написал, что, конечно, он и его товарищи хотят вернуться домой – но не ранее, чем миссия будет закончена, и они смогут быть уверены, что жертвы их друзей не напрасны. Я подумал, что молодой офицер тоже согласился бы с президентом. Хэдли и я позже вели долгие телефонные разговоры с президентом 16 декабря при подготовке моей поездки в Ирак. Он сказал, чтобы я докладывал президенту во время поездки 23 декабря, а затем команда по национальной безопасности соберётся на ранчо в Кроуфорде 28 декабря, чтобы принять решение о дальнейшем. Он просмотрел предполагаемую программу встречи в Кроуфорде. Там всё было о наращивании сил и о стратегии по Багдаду. Есть ли у Кейси ресурсы для обеспечения достаточной защиты иракцев в Багдаде, понимает ли он, что наращивание было «передышкой, чтобы выиграть время и пространство для того, чтобы иракское правительство встало на ноги»? Могли ли мы наращивать силы и в провинции Анбар – где суннитские шейхи начали противостоять аль-Каиде и повстанцам из-за их беспричинной недоброжелательности – и в Багдаде, или сумеем справиться в Анбар силами специального назначения и суннитскими племенами, желавшими действовать вместе с нами? Как бы мы определили более широкую стратегию перехода – безопасность, подготовка или и то, и другое? Если мы внедрим наши силы в иракские подразделения, уменьшит ли это количество войск США в сражениях? В день, когда я должен был приносить присягу, 19 декабря, я говорил с Дэвидом Петреусом. Я хотел ухватить мысли ведущего армейского эксперта по подавлению восстаний. И ещё я хотел получше познакомиться с ведущим кандидатом на замену Джорджа Кейси. Я спросил, к чему мне стоит присмотреться в Ираке, какие вопросы следует задать. По сути, он сказал, что вопрос был в том, является ли нашим приоритетом безопасность для иракского народа или эволюции иракских сил безопасности. Вероятно, мы не могли сделать первого до тех пор, пока не улучшили второе. Через несколько часов я отправился в первую поездку в Ирак в качестве министра. Меня сопровождали Пит Пейс и Эрик Едельман, заместитель министра по военно-политическим вопросам. Отправиться в Ирак в качестве министра обороны было совсем иным, чем просто членом исследовательской группы. В целях безопасности я летел военно-транспортным самолётом, но внутри у него был своего рода большой серебряный трейлер Аэрострим – капсула с прозвищем «серебряная пуля» – для меня и остальных. У меня была небольшая кабинка со столом и диваном, который раскладывался в кровать. Ванная была такой маленькой, что пользоваться ею, закрыв дверь, было невозможно. Там ещё была секция посередине со столом и стулом для сотрудника и маленьким холодильником и ещё одна секция, где могли сесть ещё пара человек. Это были очень тесные квартирки для двадцати четырёх часового полёта, но лучше, чем места в грузовом отсеке, да и намного тише. Но поскольку окон в самолёте не было, то во многом это было, словно оказаться посылкой «Федекс» в полу-кругосветном путешествии. По прибытии в Багдад меня встретили генерал Абизайд и Кейси, мы отправились вертолётом в «Кэмп Виктории» – огромный комплекс, в который входит дворце Аль Фо, наша военная штаб-квартира и Объединённое Бюро Посетителей. Домиком Бюро для гостей был ещё один из дворцов Саддама, витиевато украшенный в стиле, я бы сказал, «раннего диктатора», с огромной мебелью и массой золотых листов. Моя спальня была размером чуть не с баскетбольную площадку и отличалась огромной люстрой. Ванная была украшена орнаментом по всей длине и с трубами по короткой стороне. Я останавливался в Бюро много раз, и после того, как за менеджмент взялись Национальная Стража, условия жизни улучшились. Но всё же относительная роскошь меня тревожила, ведь я знал, в каких условиях продолжали находится наши войска. У моих сотрудников и меня самого не было причин для жалоб – никогда. Я провел большую часть из двух с половиной дней в Ираке вместе с командирами. Именно во время этой поездки я впервые встретился с несколькими боевыми генералами армии, которых узнал и стал уважать и в будущем продвигать – в их числе генерал-лейтенант Рей Одиерно, Стэн МакКристал и Марти Демпси. Я проводил длительные встречи и обеды со старшими чиновниками иракского правительства. Эти разговоры были намного более продуктивны, чем во время поездки в качестве члена группы исследования, что неудивительно, если учесть, насколько я стал значим для их будущего. Во время этой поездки я взял за правило, которому следовал все последующие визиты в Ирак и Афганистан, да и в любое военное поселение или подразделение, которое посещал в качестве министра – я кушал с военными, обычно с дюжиной или около того молодых офицеров (лейтенантов и капитанов), молодыми военнослужащими срочной службы или унтер-офицерами среднего звена. Они были удивительно искренни со мной – частично потому, что я не позволял никому из их командиров входить в комнату – и я всегда много от них узнавал. Пока я готовился к полёту из Багдада в Мосул, я дал свою первую пресс-конференцию в Ираке на свежем воздухе перед Бюро. Вероятно, то, что я сказал, на репортёров произвело меньшее впечатление, чем шум сражения на заднем плане. Во время полёта обратно в Вашингтон я готовился к встрече с президентом следующим утром в Кэмп-Дэвиде. Я сказал ему, что пообещал Сенату в поездке прислушиваться к словам старших командиров, и я так и делал. Их основной идеей оставалась передача ответственности за безопасность иракцам. Я сказал, что считал – в Ираке у нас был «переломный момент», что возникающий иракский план, выработанный Кейси, выглядел точкой поворота с точки зрения иракцев, желавших захватить лидерство в вопросе безопасности при мощной поддержке США. Из длительных обсуждений с командирами, сказал я, мне стало ясно, что существовало соглашение по широкому кругу вопросов от Абизайда и до «тщательно прицельного, умеренного увеличения» присутствия вплоть до двух бригад для поддержки операции в Багдаде, пропорционально соразмерному увеличению гражданской и экономической помощи США. Пошаговое увеличение стало бы разработкой для продления операций «удержания» достаточное время, чтобы иракцы получили ещё девять полноценных бригад в Багдаде и начали брать на себя контроль ситуации на местах. В отношении провинции Анбар, где выступили шейхи, я сообщил, что наши командиры полагают, что добились значимого прогресса. Абизайд сказал мне, что командир морской пехоты генерал-майор Рик Зилмер там «выбивал из аль-Каиды пыль». И Одиерно, и Зилмер считали, что ещё два батальона морской пехоты в Анбаре позволят им закрепить успех. Однако, как я уже сказал, Кейси не был убеждён в необходимости увеличения количества войск в Анбаре, а сама провинция не имела значения для Малики. Мнение Кейси состояло в том, что продолжительный успех требовал присутствия больших иракских сил безопасности и иракского правительства. Он заявил, что будет продолжать работать над этим вопросом с Одиерно. Основной проблемой был Малики, сказал я президенту. В частных беседах он был «крайне обеспокоен» любым расширением. Он предупредил меня, что приток войск США выглядит противоположностью ожиданиям иракцев в смысле сокращения количества войск и может сделать силы коалиции ещё большей мишенью для террористов. И Кейси, и Одиерно считали, что могут заставить Малики согласиться, возможно, на одну дополнительную бригаду к 15 января для поддержки операций по безопасности в Багдаде, а вторая бригада перебазировалась бы в Кувейт к 15 февраля для восстановления резервных сил США. Я предложил президенту, чтобы ключевой пункт работы с сопротивлением Малики был обращён к его сильному желанию видеть иракцев во главе процесса с необходимым условием, что они не потерпят неудачу. Наши командиры были озабочены тем, что иракцы, желая быть во главе, могли оказаться неспособны успешно выполнять операции. Одиерно, явно более пессимистично настроенный, чем Кейси, в отношении потенциальных действий иракцев, предостерегал меня относительно плана Кейси – «нет никаких гарантий успеха» – и что крайне необходимо было продолжать операции по зачистке с длительным и эффективным периодом «сохранения» в пару с немедленным вливанием экономической помощи с созданием рабочих мест. Я снова повторил, что Кейси и Абизайд не желали более чем этих приблизительно 10 000 человек дополнительных войск. Придерживаясь их линии, я сказал, что будет сложно обеспечить более агрессивный подход из-за напряжения и ограничений на присутствие сил – и без влияния на иракское правительство, явно не желающее видеть крупное усиление присутствия сил США в Ираке; сделать подобное стало бы подрывом много, из выполненного за прошедшие два года. Полагаю, что старшие советники президента всегда обязаны предлагать ему максимально возможное количество вариантов и должны рассматривать всё, что можно сделать в случае неудачи плана. Итак, я сказал президенту Бушу, что «благоразумие обязывает нас представить некоторые размышления по плану Б, на случай, если усилия в Багдаде не принесут особого успеха». Я попросил Пита Пейса поработать вместе с Кейси над подобным планом, который мог бы включать существующие для различных целей силы США в Ираке, в том числе перенаправление некоторых из сил специального назначения МакКристала на руководителей групп смертников в Багдаде. Переброска сил США, уже находившихся в Ираке, если окажется оправдана, стала бы небольшой опорой США и легче была бы принята правительством Малики. Я заключил: «В итоге, Пит Пейс, Джон Абизай, Джордж Кейси и я полагаем, что у нас, вероятно, достаточно американских войск и у иракцев есть возможность избежать катастрофы. В худшем случае мы так и будем двигаться со слабым прогрессом. Если таковы будут результаты, то нам стоит подумать о более решительных операциях – ради предотвращения нашего долгосрочного провала в Ираке». Оглядываясь назад, я уверен, что президент был глубоко разочарован моим докладом – хотя он этого никогда не произносил. Я в основном вторил тому, что Кейси и Абузайд говорили ему многие месяцы, хотя они недовольно соглашались принять умеренное увеличение сил США. Президент явно был нацелен на существенное увеличение американских войск. Хотя я и предложил обсудить идею большего наращивания сил в Багдаде в сентябре и упомянул об этом Бушу в собеседовании, когда разговаривал с президентом в субботу, но не стал упоминать о своей рекомендации наращивания от 25 000 до 40 000 войск Бейкеру и Хэмилтону. Я работал на посту менее недели и был не готов бросить вызов этим полевым командирам или другим старшим генералам. Но вскоре всё изменилось. Мне надо было усвоить одно, и быстро: что среди старших офицеров на военной службе существовала определённая связь – их отношения часто уходили корнями на десятилетия или ещё в дни учёбы в Вест Пойнте или Аннаполисе – и она влияла на их суждения, предложения и идеи. Мне также было необходимо быстро понять, как читать между строк, слушая военных командиров и их подчинённых, в частности определять кодовые слова или «сообщения», которые позволили бы мне понимать, не демонстрируют ли мне эти люди признаки согласия, когда на самом деле они совершенно не согласны. Я почувствовал тень несогласия между Кейси и Одиерно в Багдаде, но как я уже говорил, позже стало ясно, что Рей совершенно не согласен со своим начальником относительно способа действий, особенно наращивания. Я пришёл к тому, что во многом полагался на эти мнения изнутри относительно председателя Объединённого командования – сначала Пита Пейса, а затем адмирала Майка Муллена, – а также и моих старших военных советников. Моё мнение о том, как нам изменить ситуацию в Ираке к лучшему быстро эволюционировало. Я знал наверняка, что бы там люди не думали о решении начать войну в Ираке, на тот момент мы не могли потерпеть неудачу. Поражение американских военных и иракских недовольных в ужасной гражданской войне, которая с большой вероятностью охватила бы другие страны региона, стало бы бедствием, дестабилизировало бы регион и резко придало бы сил и веса Ирану. За последовавшие многие месяцы яростной критики наращивания войск Бушем я никогда не слышал, чтобы критики исследовали бы риск тех самых последствий, к которому их предпочитаемый подход стремительного вывода наших войск привёл бы на деле. Я рекомендовал президенту, чтобы генерал-лейтенант Дэвид Петрэус сменил Джорджа Кейси, который был в Ираке в течение тридцати месяцев и чью стратегию Буш больше не поддерживал. Все, кого я опрашивал, включая Кейси, думали, что Петрэус был нужным человеком. Двумя неделями ранее я получил звонок с одобрением его кандидатуры из маловероятного источника, моего предшественника на посту президента Техасского университета Рея Боуэна. Рей встретил его во время посещения Мосула в августе 2003 и заметил, что Петрэус понял, как завоевать доверие иракского народа, и что он показал «превосходное понимание» Ирака, его людей и проблем с американским присутствием. Президент также слышал хорошее о Петрэусе – что он ясно дал понять во время моего собеседования в начале ноября – и таким образом, он немедленно согласился. Мы обсуждали и кому быть следующим начальником штаба армии. Генерала Пита Шумакера вернули из отставки, чтобы он взялся за работу, и он был всегда готов снова уйти в отставку. Президент сказал, что не хочет, чтобы после всей своей службы государству Кейси ушёл с тёмным шлейфом из-за ситуации в Ираке. Мы согласились попросить Джорджа стать начальником штаба. Некоторые сенаторы на будущем утверждении, в первую очередь – Джон МакКейн, не были бы великодушны к Кейси так, как президент. В самом деле, в первой моей поездке в Ирак в качестве министра, я получил известие, что МакКейн срочно хочет поговорить со мной. Телефонная связь была установлена во время обеда, на который меня пригласил Кейси. Я взял трубку в его спальне в Багдаде и, сюрреалистичным образом, слушал, как МакКейн говорит мне, насколько сильно он против того, чтобы назначить Кейси начальником штаба армии. Встреча группы национальной безопасности с президентом на ранчо под Кроуфордом 28 декабря обострила почти все проблемы. США могли выделить до пяти дополнительных бригад боевых подразделений или почти 21 500 человек, половину к середине февраля, а остальных – приблизительно по 3 500 ежемесячно. Если Абизайд и Кейси говорили об отправке двух бригад, а остальные пришли бы позже в случае необходимости, то Петреус и Одиерно желали набрать и оправить все пять бригад. Я согласился с рекомендациями новых командиров (изменив более раннюю поддержку подхода Кейси), меня убедил аргумент, что в случае отправки двух бригад с последующим добавлением остальных всё будет выглядеть так, словно стратегия терпела неудачу, и потому надо было отправлять подкрепление. Лучше делать всё сразу. В этом случае, как и позже, когда я слушал рекомендации боевых командиров и прислушивался к стоявшим за ними основаниям, я был готов сделать всё, чтобы обеспечить необходимое им. Отсутствие мною понимая истинного количества войск, требуемых для наращивания пяти бригад, привело к недооценке всего масштаба наращивания при обсуждении с президентом этого вопроса. Те 21500 человек представляли собой лишь боевые бригады, но не так называемые вспомогательные службы – персонал обслуживания вертолётов, медицинских эвакуаторов, логистиков, разведки и прочих – что добавило бы ещё 8 500 человек, то есть всё наращивание составило бы почти 30 000. (Я никогда больше не забуду об этих вспомогательных службах). Когда мне впервые сказали о таком количестве, я заявил: «Это поставит нас в положение идиотов. Как могли профессиональные военные этого не понимать?» Я направил раздражённую записку заместителю секретаря Энгланду и Питу Пейсу, спрашивая задним числом, уверены ли мы теперь в оценке требуемой мощности поддержки: «Объяснить недавние дополнительные силы ОИС (Операция Иракская Свобода) и соответственное финансирование будет достаточно сложно. Мы просто не в силах вынести очередной сюрприз в ближайшие недели… Я не хочу получить ещё один удар с очередным требованием всего через три недели». Я взял курс на столкновение, солидаризовавшись со старшими офицерами. В Кроуфорде мы договорились, что иракцы будут руководить при подавлении религиозного насилия, но мы будем настаивать на том, чтобы правительство позволило иракской армии проводить операции без религиозного подтекста – например, политики (подразумевая Малики) не должны пытаться обеспечивать освобождение политически «защищённых личностей». Мы поддержим иракские силы даже при продолжающихся агрессивных операциях против аль-Каиды в Ираке, шиитских групп смертников из Джейш аль Махди и повстанцев-суннитов. Упор был сделан на то, что большая часть наших жертв была результатом не религиозной жестокости, а больше самодельных взрывных устройств, устанавливаемых этими группами. Мы также обсудили увеличение размера армии и морской пехоты, но ко времени, когда мы покидали Кроуфорд, никаких решений принято не было. 2 января 2007 года я дозвонился до Петреуса, он был в машине на автостраде Лос-Анжелеса. Чтобы принять мой звонок, он съехал на парковку, и я спросил, примет ли он пост командующего в Ираке. Он, не колеблясь, сказал «да». Подобно мне, думаю, он понятия не имел, насколько трудна окажется дорога впереди – и в Ираке, и в Вашингтоне. 3 января я встречался с президентом, чтобы обсудить два ключевых личных вопроса. Я хотел, чтобы он знал – вероятней всего Кейси столкнётся с массой критики в процессе утверждения, хотя, по-моему, сработало бы, если бы его мощно отстаивали. Я также поднял вопрос о том, кто станет преемником уходящего на пенсию Абизайда. Я сказал, что Центральному командованию нужен свежий взгляд и предложил три имени – генерала Джима Кина, заместителя начальника штаба армии в отставке (основной поборник наращивания), генерала морской пехоты Джима Джонса, только что ушедшего в отставку с поста командующего Европейского Командования и высшего командующего союзников в Европе, и адмирала Уильяма «Фокса» Фэллона, командующего Тихоокеанского командования. Я сказал, что Пейс и другие говорили мне, что, вероятно, Фэллон – лучший стратег в войсках. Я отметил, что при работе с многочисленными проблемами Центкома – Иран, Африканский Рог и другие – огромную роль должен сыграть ВМФ. Я также указал, что командующий Центкомом станет начальником Петреуса, и я думаю, для этой работы нам необходим сильный и подготовленный четырёхзвёздный офицер. Центком станет третьим постом Фэллона в качестве четырёхзвёздного генерала. И ещё, Фэллон станет первым адмиралом-командующим, что мне нравится, поскольку я считаю, что ни одно командование не должно «принадлежать» тому или иному виду службы. Президент принял мои рекомендации, в число которых входила пара Фэллон и генерал-лейтенант Марти Демпси, только что вернувшийся из Ирака, в качестве заместителя командующего. Он ещё желал ускорить объявление о переменах в руководстве и в Багдаде, и в Центральном Командовании, перенеся на 5 января, чтобы он мог направить сигнал, что вся команда, работающая с Ираком – была сменена (в том числе и посол). На встрече я сказал президенту, что я работаю над предложением увеличить размер корпуса морпехов на 27 000, доведя число до 202 000, а армии – на 65 000, до общего количества 547 000. Увеличение будет растянуто на несколько лет, расходы в первый год составят от $17 до $20 миллиардов, а за пять лет – от $90 до $100 миллиардов. Я доложил, что рассматриваю нашу политику с учётом Национальной Гвардии и резервистов, в частности, чтобы удостовериться, что их развёртывание будет ограниченным по времени – возможно, одним годом – и для того, чтобы быть уверенными, что они проведут обещанное время между развёртыванием дома. Он сразу же приказал мне действовать. Президент провёл последнюю встречу Совета Национальной безопасности по новой стратегии в Ираке 8 января. Мои материалы брифинга демонстрируют, насколько мрачной стала ситуация: «Ситуация в Багдаде не улучшилась, несмотря на тактическую корректировку. Полиция неэффективна или ещё хуже. Силовые уровни в Багдаде неадекватны для стабилизации города. Иракская поддержка Коалиции значительно снизилась, частично из-за неудач с безопасностью в прошлые годы. Мы стратегически обороняемся, а враги (сунниты-повстанцы и шиитские ополченцы) владеют инициативой». Нам надо смотреть в лицо четырём решающим фактам: (1) основной проблемой были экстремисты из всех сообществ, центр ослабляется и растёт религиозность (изменение по сравнению с тем, когда основной проблемой были повстанцы сунниты), (2) политический и экономический прогресс в Ираке маловероятен из-за отсутствия основного уровня безопасности, (3) руководители Ирака продвигали свою религиозную программу, как стратегии уклонения, в погоне за узкими интересами и в знак признания прошлой истории, (4) терпимость американского народа к усилиям в Ираке шла на спад (большое преуменьшение, если можно так выразиться). Я думаю, что сама встреча была, некоторым образом, финальной проверкой «на вшивость» для всех присутствовавших и необходимости предпринять наращивание и изменить нашу первоначальную военную миссию со смены режима на защиту иракского народа. Президенту надо было знать, что команда будет держаться сплочённо в определённо крайне сложный грядущий период времени. Президент объявил своё решение о наращивании в обращении по национальному телевидению 10 января. Он направлял пять бригад в Багдад и два батальона морпехов в Анбар. Конди Райс наращивала гражданские ресурсы так, как запрашивали главы. Малики обеспечивал гарантии, что наши силы будут действовать свободно и должен был открыто об этом объявить. Рекомендованные мной размер армии и корпуса морпехов будет одобрен. А затем началось светопреставление. За весь период сорока пяти лет на службе у восьми президентов я могу припомнить лишь три случая, когда, по-моему, президент рисковал репутацией, оценкой общественности, доверием к себе, политическим крахом и суждением истории по единственному решению, которое он считал правильным для государства: прощение Джеральдом Фордом Никсона, одобрение Джорджем Бушем бюджета 1992 года и решение Джорджа Буша наращивать силы в Ираке. В двух первых случаях, думаю, можно с уверенностью предполагать, что решение было верным для государства, но стоило двум президентам перевыборов; в последнем же случае решение предотвратило потенциально гибельное военное поражение Соединённых Штатов. Принимая решение о наращивании сил, Буш внимательно прислушивался к словам своего военного командующего на месте, его начальника в Центральном Командовании и всего Комитета Начальников Штабов, предоставляя им обширные возможности выразить свое мнение. Затем он отверг их советы. Он сменил министра обороны и командующих на местах и поставил весь свой авторитет на новую команду и новую стратегию. Как и некоторые из его самых высоко ценимых предшественников, по крайне мере на этом примере, он доверил собственному суждению больше, чем самым высоко профессиональным военным советникам. Буша критиковали, в частности, в его собственной партии, за задержку действий по смене курса в Ираке вплоть до конца года. Моё мнение таково: при мощной оппозиции самых высших военных руководителей и командующих и других в правительстве наращиванию сил непосредственно перед его решением в декабре, смена стратегии раньше в 2006 году была бы ещё сложней и это обусловило паузу президента. Я не в том положении, чтобы судить было ли отсутствие действий ранее результатом влияния грядущих промежуточных выборов. Но точно знаю, что раз уж Буш принял решение, я никогда не видел, чтобы он оглянулся или передумал. В начале сотрудничества с Дейвом Петреусом, которое продлилось почти четыре с половиной года и две войны, я часто ему говорил, что Ирак был его битвой, а Вашингтон – моей. Мы оба знали, кто наши враги. Моим врагом было время. Было Вашингтонское «время» и Багдадское «время», и шло оно с весьма различной скоростью. Нашим силам нужно было время, чтобы наращивание и более широкие планы заработали, а иракцам нужно было время для политического урегулирования, но большая часть Конгресса, большая часть СМИ и растущее большинство американцев потеряли терпение от войны в Ираке. Будущие недели и месяцы в Вашингтоне доминировали оппоненты войны, пытаясь ввести крайние сроки иракцам и графики нам на вывод наших войск. Моя роль состояла в том, чтобы понять, как выиграть время, как замедлить Вашингтонское «время» и ускорить Багдадское. Я постоянно повторял Петреусу, что верю – у него верная стратегия и, следовательно, «Я добуду вам столько войск, сколько смогу и буду делать это так долго, как смогу». Весь декабрь в Вашингтоне бушевали дебаты из-за возможного наращивания, главным образом в СМИ, поскольку Конгресс был на каникулах. Естественно, оппозиция Комитета Начальников штабов и Кейси увеличению войск просочилась, равно как и дебаты внутри администрации и, особенно, внутри Департамента Обороны. Центральной темой освещения прессой моего первого визита в Ирак в качестве секретаря стали озабоченности, выраженные мне командирами и даже младшими офицерами относительно наращивания – о величине военной опоры США, о снижении давления на иракцев ради обретения ответственности за безопасность – обеспокоенности, которые я открыто признавал. Становилось все более очевидно, что внутри администрации Буша гражданские предпочитали наращивание, а большая часть военных – нет. Теперь спрашивают, мог ли я каким-то образом преодолеть этот разрыв. Критика в декабре была лишь разогревом перед последующим. Мы знали, что находимся шаткой позиции перед Конгрессом. Всё зависело от республиканского меньшинства в Сенате, останется ли оно твёрдо в использовании тех правил, что предотвратят законодательные действия контролируемого теперь демократами Конгресса по введению предельных сроков и графиков, которые свяжут президенту руки. Дезертирство республиканцев могло стать роковым для новой стратегии. Чтобы выиграть время, в январе я разработал стратегию ведения дел с Конгрессом, которая на тот момент вызвала изжогу и в Белом Доме, и у Петреуса. Это был трёх-контактный подход. Первый состоял в том, чтобы публично выражать надежду на то, что если вся стратегия сработает – а мы узнаем это через месяцы – то сможем начать вывод войск к концу 2007 года. Это вызвало у множества сильных сторонников наращивания, и внутри, и вне администрации вопрос, склонялся ли я на самом деле к наращиванию и понимал ли я , что на это нужно время. Они смотрели на поле сражения в Ираке, а не в Вашингтоне. Я полагал, что единственным способом выиграть время для наращивания, по иронии судьбы, было поддержание надежд на начало его окончания. Второй частью плана было призвать к обзору и докладу Петреуса о нашем прогрессе в Ираке и эффекте наращивания. Я просчитал, что смогу противопоставить призывам Конгресса к немедленному изменению курса крайне обоснованные и, полагаю, хорошие аргументы, что нам стоит позволить ввести войска наращивания в Ирак, и затем, через несколько недель исследовать, появились ли отличия. Это даст нам время как минимум до сентября. Если к тому времени наращивание не сработает, то администрации в любом случае придётся пересматривать стратегию. Сентябрьский доклад зажил бы собственной жизнью и стал бы настоящим водоразделом. (Эту тактику использования обзоров высокого уровня для выигрыша времени я часто использовал в бытность министром.) Третий элемент был нацелен на СМИ и Конгресс. Я продолжал относиться к критикам наращивания и нашей стратегии в Ираке с уважением и признавал, что многие их озабоченности – особенно в отношении иракцев – вполне обоснованы. Итак, когда члены Конгресса потребуют, чтобы иракцы делали больше либо в военном отношении, либо в решающих законодательных действиях для демонстрации, что урегулирование происходит, то я бы сказал в доказательство или прессе, что согласен. В конце концов, я же именно к этому призывал в е-мейле Бейкеру и Хэмилтону в середине октября. Далее, я бы принял критику, сказав, что их давление было для нас полезно при передаче иракскому правительству, что терпение американского народа ограничено – хотя я твёрдо против любых законодательных крайних сроков, как «крупной ошибки». Я всегда пытался понизить температуру дебатов. Я делю дебаты по Ираку в последние два года администрации Буша на две фазы. Первая, с января 2007 года и до сентября, касалась самой войны и, кроме того, наращивания и того, имеет ли оно смысл. Это было горькое и противное время. Во второй фазе, с сентября 2007 и до конца 2008 года, я изменил способ действий, сделав предметом дебатов темп вывода так, чтобы расширить наращивание, насколько возможно, и одновременно пытаясь снять иракские дебаты с места главного вопроса президентских выборов. Большая часть кандидатов в президенты от демократов как минимум молча признавала необходимость долговременного – пусть и резко сокращённого – американского присутствия в Ираке. Моя надежда состояла в том, что новая администрация будет действовать обдуманно – не под давлением при принятии решительных или крутых действий по выводу – и потому защитит долгосрочные интересы США и в Ираке, и в регионе. По большей части стратегия сработала, по целому ряду причин, и все они зависели от действий и твёрдости других. Первым стало расширение движения «Пробуждение», возглавляемого шейхом Саттаром и его суннитами в Анбаре, наряду с успехом Петреуса и наших войск в быстром изменении ситуации в Ираке к лучшему и так, что через несколько месяцев это стало невозможно отрицать. Мы стали видеть признаки того, что наращивание работает ещё в июле. Вторым стала твёрдость президента и его власть наложить вето. А третьим то, что республиканское меньшинство в Сенате, по большей части, поддерживало нас и предотвратило проведение законодательно обязывающих графиков и сроков вывода наших войск. Конгресс просто ненавидел открыто бросать вызов президенту, что возложило бы на них очевидную и полную ответственность, если всё покатится к черту. Наконец, и переговоры с иракцами в 2008 году по Стратегическому Рамочному Соглашению, ставящему окончательную дату присутствия наших войск, стали решающими при снятии вопроса вывода на президентских выборах 2008 года – и выиграли ещё больше времени. Но всё это ещё было в будущем, когда 11 и 12 января 2007 года Кейси свидетельствовали перед сенатским комитетом по иностранным делам о наращивании, а Пит Пейс и я свидетельствовали по вопросу о нём двум комитетам по Вооружённым Силам. Хотя всех нас допрашивали с пристрастием и весьма интенсивно, я думаю, что Конди выдержала ещё более сложную сессию – думаю, главным образом потому, что она была в администрации во время принятия решения о вторжении в Ирак и стала мишенью для чувства разочарования членов в отношении всего хода войны. Подозреваю, что ещё одной причиной того, что ей досталось тяжёлое время, стало то, что по меньшей мере четыре члена Комитета по Иностранным Делам планировали выставить свои кандидатуры на пост президента и рассматривали слушания, как платформу. Сенатор Крис Додд от Коннектикута обвинил администрацию в использовании наших солдат в качестве «пушечного мяса», сенатор Джо Байден сказал, что новая стратегия была «трагической ошибкой» и «скорее всего ещё и ухудшит дело», сенатор Барак Обама от Иллинойса сказал «основной вопрос в том, что американский народ – и , я думаю, каждый сенатор в этой секции, республиканец или демократ – теперь должен столкнуться в тем, в какой момент нам сказать «Хватит»?». Республиканцы тоже не были особой поддержкой. В конце концов, сенатор Чак Хейгель от Небраски заявил, что наращивание стало бы «наиболее опасным внешнеполитическим просчётов со времён Вьетнама». Пейс и я получили иной опыт, частично потому, что республиканцы в комитетах по Вооружённым Силам в целом больше поддерживали военную политику президента, особенно Джон МакКейн. Но всё же была масса критики со стороны демократов и острые вопросы республиканцев. Мне было немного полегче ещё и потому, что для меня это были первые слушания после утверждения, я был не таков, как мой предшественник. Я получил широкую поддержку, когда заявил на слушаниях о своём предложении расширить численность Армии и морпехов. И думаю, я усыпил (как и Белый Дом, Петреус и другие) их бдительность, когда продемонстрировал надежду, что мы сможем начать вывод войск к концу года. Как часто бывает, члены задали несколько вопросов, которые мы сами себе не задавали. В отношении Малики и других иракских руководителей, раздававших обещания в то самое время, был высказан большой скептицизм, в отличие от того, что так часто было раньше – это нас удивило. Такой скептицизм был усилен весьма прохладной поддержкой плана самим Малики и другими иракскими руководителями в публичным выступлениях. Отвечая на вопрос, сколько продлится наращивание, я чуть не влип – «месяцы, а не годы». И Пейс, и я предполагали в плане вопросы военных лидеров явной оппозиции. Все, кто свидетельствовал, не ожидали дружественной атмосфере, но думаю, что Райс, Пейс и я – и Белый Дом – были застигнуты врасплох горячей реакцией и критикой. И не скоро дела пошли лучше. Прилагались бесчисленные усилия, чтобы провести обязывающие и не обязывающие резолюции против наращивания, чтобы связать величину присутствия войск США с иракским проведением законодательных актов и использовать билли по финансированию для того, чтобы ограничить возможности президента, или чтобы усилить его власть. Все эти усилия в конечном итоге кончились неудачей, но прежде доставили и нам, и администрации массу тревог и привели к серьёзным финансовым сбоям в Пентагоне, ведь Конгресс финансировал войну тонкой струйкой, каждые несколько месяцев в течение всего года. Одной сферой, которая поистине проверила моё терпение, стала нацеленность сенаторов на критерии дела и требование, чтобы иракский Совет Представителей ввёл в действие особые сроки для законодательства по ключевым вопросам, таким, как де-Баасификация, распределение доходов от нефти и провинциальные выборы. Это тот подход, что я рекомендовал Бейкеру и Хэмилтону, но тогда я не полностью понимал, насколько жёсткими будут эти действия для иракцев, именно потому, что они фундаментально определяли политический и экономический курс страны на будущее. Вспомните, у них не было опыта компромиссов в течение тысяч лет истории. В самом деле, политика в Ираке с незапамятных времён состояла в действиях «убей или будешь убит». Я слушал с растущей яростью, как лицемерные и тупые американские сенаторы выставляли все эти требования иракским законодателям, а сами даже не могли провести бюджет или соответствующие билли, не говоря уже о работе со сложными проблемами, вроде дефицита бюджета, социальной защищённости и реформы наименований. Сколько раз мне хотелось встать с места за столом свидетелей и крикнуть: Вы, ребята занимаетесь этим более двухсот лет, и не можете провести обычную законодательную инициативу. Как же вы можете так нетерпеливо вести себя с горсткой парламентариев, которые занимаются этим всего-то год после четырёх тысяч лет диктатуры? Дисциплина требовала, чтобы я держал рот на замке, и в конце каждого заседания я был вымотан. Почти сразу же после заявления президента от 10 января о наращивании и республиканцы, и демократы в Конгрессе стали искать пути обратить процесс вспять или, по меньшей мере, выражали неодобрение. В Сенате республиканец Джон Уорнер предложил двухпартийную резолюцию против наращивания, но в поддержку сил, борющихся с аль-Каидой в провинции Анбар. Руководители демократов поддержали не обязывающую резолюцию Уорнера, считая, что если они её проведут, то смогут после предпринимать более сильные шаги, например ввести условия для расходования средств на войну. Но Уорнер не набрал необходимые шестьдесят голосов, чтобы воспрепятствовать обструкции, и резолюция тихо умерла. Слишком многие сенаторы просто не могли заставить себя поддерживать билль, который, по-видимому, подрезал войска. В Палате представителей демократ Джек Мерта, председатель подкомитета по ассигнованиям на оборону и хитрый старый конгрессмен, был более тонок. Он предложил, чтобы подразделения перед размещением соответствовали строгим критериям боеготовности, этот маневр – как утверждали Пейс и я на слушаниях 6 февраля 2007 года – связал бы нам руки и эффективно сократил бы количество сил США в Ираке на добрую треть. План Мерта состоял в том, чтобы предложить поправку к нашему запросу дополнительных военных ассигнований $93 миллиардов, затем на Капитолийском Холме, а провести надо было к апрелю, чтобы избежать сбоев. Мы боролись против предложения Мерта и вариантов его всю весну, поскольку демократы обратились к биллю о расходах, как двигателю для проявления своей оппозиции наращиванию. К концу января номанация Кейси на пост начальника штаба армии и Петреуса на пост командующего в Ираке были представлены Сенату. Как и предполагалось, был настрой против Кейси, главным образом среди республиканцев. Наиболее энергично против выступал МакКейн, как и ранее он говорил, что считает Кейси неподходящим для этой работы. Уорнер сомневался. Сенатор Сьюзен Коллинс от Мейн не поддержала Кейси, сказав, что он слишком далёк от армии, и что она не видит ничего положительного в его послужном списке командующего в Ираке. Сенатор Сэксби Чэмблисс от Джорджии колебался от поддержки к оппозиции. Даже некоторые из тех, кто готов был голосовать за Кейси, не считали его лучшей кандидатурой. У меня не было шансов изменить мнение МакКейна, он не говорил мне, что не будет пытаться организовать оппозицию кандидатуре Кейси. Я говорил с Уорнером и остальными. Конечно, это было для Джорджа удручающе, после всей его службы, и 20 января я предложил президенту, чтобы он выразил Кейси свою неизменную поддержку – он быстро так и сделал. Меня особо тревожило моральное состояние Кейси, ведь Петреус так быстро продвигался к утверждению в Сенате. Я сказал Кейси об отрицательной реакции, но объяснил: «Вы несёте ответственность за Ирак, а они ненавидят то, что там происходит». Я уверил его, что президент «стоит за него горой», и Пейс и я тоже. Я сказал, что надеюсь – он будет утверждён 9 или 10 февраля. Лидер большинства Гарри Рейд заявил, что поддержит утверждение Кейси, и 8 февраля он это сделал. Но всё же четырнадцать сенаторов проголосовали против. А против Петреуса не было ни одного голоса. Думаю, затем президент сделал ошибку. Частным образом республиканцам, а затем публично он ударил по демократам, спрашивая, как они могли единогласно поддержать Петреуса, но быть против генерального плана и ресурсов, необходимых для его исполнения. Это был логичный аргумент, но он вызвал огромное недовольство среди демократов. Это заставило их стать намного осторожнее при утверждении высших офицеров на много месяцев вперёд из-за опасений, что тот же аргумент будет направлен против них. Маневры в Конгрессе из-за использования билля о финансировании войны в целях изменения стратегии усилились в конце февраля и в марте. Подкомитет Мерта 15 марта установил график вывода войск США из Ирака к концу августа 2008 года и, как Мерта предсказывал, ввёл требование готовности подразделений и длительность размещения. В тот же день Сенат проголосовал 50 - 48 против обязывающей резолюции, поддержанной Гарри Рейдом, которая требовала перемещения из Ирака через 120 дней после того, как билль был бы принят, и ставила целью завершение вывода большей части войск к концу марта 2008 года, ограничивая миссию остававшихся войск подготовкой, контр-террористическими операциями и защитой активов США. Я впервые с трудом отбивался и в частных встречах и в Конгрессе, и с прессой 22 марта, обрисовывая последствия законотворческих маневров для военных усилий и для наших войск, которые были ограничивающими для наложения вето президента и задерживали финансирование на недели. Несмотря на мои предостережения на следующий день, 23 марта, Палата проголосовала 218 голосами против 108 за финансирование войны, но установила крайний срок вывода войск США из Ирака – 31 августа 2008 года. А 26 числа Сенат провёл билль по финансированию войны с крайним сроком полного вывода войск к 31 марта 2008 года. В апреле, 25 и 26 соответственно, Палата и Сенат одобрили призыв согласительного комитета к началу вывода войск до 1 октября 2007 года и завершению его через 180 дней. Президент 1 мая наложил вето на билль. Мы, наконец, 25 мая получили военное финансирование без каких-либо ограничивающих формулировок, но усилия конгрессменов по изменению стратегии продолжались, как и наши бюджетные искривления, вызванные задержками финансирования. Я сказал членам Конгресса, что я пытался направлять крупнейший в мире супер-танкер в неведомых водах, а они ожидали, что я буду маневрировать, как ялик. Я пытался на позволить мошенникам на Холме отвлечь меня от продолжения выполнения планов по Ираку, главным образом расширения наращивания как можно дольше в 2008 году. А 9 марта я сказал своим сотрудникам, что если к октябрю наше положение в Ираке не улучшится, стратегию придётся менять. 20 марта на видеоконференции с Петреусом я сказал, что во время посещения Багдада в середине апреля хотел обсудить с ним, как бы он определил успех с учётом наращивания. Он сказал, что считал – наращивание продлится как минимум до января 2008 года, год с его начала. 26 марта я сказал Пейсу, что хочу частным образом встретится с президентом перед апрельской поездкой в Ирак, чтобы убедиться, что «знаю, где будут его мысли в октябре». Я сказал Пейсу, что по-моему, нам необходимо долговременное присутствие в Ираке, и чтобы этого добиться, нужно политически «сдвинуть Ирак к середине осени с центрально места» в США. Это значило, что ситуация с безопасностью должна улучшиться настолько, чтобы Петреус мог честно заявить, что мы добились прогресса и он может начать выводить бригаду в октябре, а это даст эффект расширения наращивания до февраля. Пейс верно отметил, что не только Дейв определяет успех; Петреус должен рассказать нам о своём мнении, но окончательный сигнал должны дать президент и я. При входе в Овальный Кабинет, справа от стола президента – подарок Королевы Виктории Президенту Рутфорду Б. Хпйесу в 1880 году, сделанный из дерева британского корабля Resolute— скрытый проход, ведущий в частные покои президента, самое недоступное «внутреннее убежище» в Вашингтоне. Справа при входе – ванная (которую Буш 41 называл по имени сотрудника, который ему не нравился), маленький кабинет слева и умеренного размера гостиная с небольшой кухней – прямо, там стюарды Белого Дома готовили кофе, чай и другие напитки. С одной стороны столовой – дверь, ведущая в коридор между Овальным Кабинетом и офисом вице-президента, а с другой – французские двери, ведущие в небольшое патио, где президент может посидеть на свежем воздухе наедине. Я много раз бывал в той столовой, когда работал с Бушем 41; там мы садились и смотрели начало воздушной войны против Ирака в январе 1991 года по телевизору. Я никогда не видел президента Буша в Овальном Кабинете или даже в смежных с ним комнатах без пиджака и галстука. Несколько раз я завтракал с Бушем 43 в той столовой, и я всегда хотел заказать «настоящий» завтрак – бекон, яйца, тост. Но Буш ел здоровую пищу – хлопья и фрукты, и потому я сдерживал свою склонность жирной пище и обходился английским кексом. Я лично встречался с президентом в той столовой 30 марта и сказал ему, что думаю, нам надо так или иначе переломить ситуацию в Ираке к осени. Я сказал, что нам надо убрать проблему Ирака с переднего политического плана до праймериз в феврале 2008 года, чтобы кандидаты-демократы не заблокировали сами себя на публичных позициях, которые могли воспрепятствовать им в дальнейшем поддерживать сохранение значительного военного присутствия в Ираке «в будущем», что я считал необходимым для сохранения там стабильности. Я говорил с Петреусом и Комитетом Начальников Штабов, сказал я президенту, и мы все считаем, что, вероятно, начнём вывод войск в октябре, но темп будет таким, чтобы Петреус мог поддерживать наращивание всю весну 2008 года. Я снова подчеркнул, – окажется ли стратегия работающей к октябрю или нет, к тому моменту будут нужны изменения, чтобы выполнить наши долговременные цели достаточного присутствия войск в Ираке. Президент сказал, что согласен со мной. Он также сказал, что не знает, как долго он сможет заставить республиканцев поддерживать вето. Инициатива любого сокращения должна исходить от Петреуса, и президент спросил: «Как он определит успех?» Затем президент сказал, я думаю, несколько обороняясь, что он не исключает Чейни или Хэдли из обсуждения этого, хотя ему и мне надо при случае поговорить неофициально. Он сказал, что не будет поднимать вопрос сокращения, но я должен не стесняться встретиться с ним или позвонить. Я ушёл после завтрака, полагая, что мы согласились с необходимостью начать вывод в октябре, и что инициатива должна исходить от Петреуса. Моей проблемой было получить на это согласие Дейва. Расширяя наращивание Прежде, чем я смог продолжить стратегию расширения наращивания после октября, мне надо было обратиться к болезненной реальности. В январе я объявил о нескольких инициативах, чтобы дать членам Национальной Гвардии и Резервам больше предсказуемости при размещении; они впредь будут размещаться, как подразделения – раньше многие размещались, как отдельные лица в более крупных, наскоро собранных командах – и были мобилизованы не более чем на год. Эти решения были очень хорошо восприняты руководителями Гвардии и Резерва, самими войсками и Конгрессом. В то же время, я понимал, что существует подобная же проблема в постановке ясных, реалистичных целей долгосрочной политики размещения активных регулярных сил, особенно армейских. Ещё 27 декабря 2006 года я спросил Роберта Ренджела и моего первого старшего военного помощника генерал-лейтенанта ВВС Джин Ренуар – каковы за и против вызова подразделений, пробывших короткое время дома по сравнению с нынешней политикой. В смысле морального духа (и грядущего объявления о наращивании) я спросил не лучше ли одобрить такие вызовы лишь для инженерных батальонов (необходимых особенно в части усилий, направленных против самодельных взрывных устройств), как «единичных» или сменить политику для всех сил в Ираке пока у нас там нынешний уровень сил. Мне было сказано, что пока нет альтернативы нынешней политике, уровень развёрнутых сил в Ираке и Афганистане потребует перемещения активных регулярных подразделений прежде, чем они проведут полные двенадцать месяцев дома. Это стало главным фактором для моего решения рекомендовать значительный рост количества армии и корпуса морской пехоты. Это было ещё до того, как президент приказал наращивать силы. Надо было что-то делать. Армия представила лишь два варианта: расширить развёртывание войск с двенадцати до пятнадцати месяцев или сократить время, которое солдаты проводят дома, до менее года. Это стало самым трудным решением, которое я принимал за всё время работы министром, сложное потому, что я знал, насколько сложно было развёртывание даже на год, и не из-за отсутствия семей, но потому, что нахождение в боевых подразделениях в Ираке (и Афганистане), сражения и стресс от боёв были постоянными. Не существовало передышек от примитивных условий жизни, жары и неизвестности, что может случиться в следующий момент – опасность, ранение, смерть. Пропустить один юбилей, один день рождения ребёнка, один праздник – уже достаточно тяжело. Мой младший военный помощник, тогда ещё майор Стив Смит, сказал мне, что его приятель – офицер среднего звена сказал, что пятнадцати-месячная поездка было чем-то большим, чем просто двенадцать-плюс-три. Стив напомнил мне, что пятнадцати-месячная поездка заставила вытерпеть «закон двух» – солдаты теперь потенциально упустят два Рождества, два Юбилея, два дня рождения. И всё же Пит Чиаралли, ставший моим старшим военным советником в марте, сказал, что войска ожидают такого решения – пятнадцати-месячных командировок – и со столь ценимой мною прямотой продолжил: «И они считают вас из-за этого кретином». Однажды я получил письмо от девочки-подростка, дочери солдата, который уехал на пятнадцать месяцев. Она писала: Во-первых, пятнадцать месяцев – это очень долго. Так долго, что когда член семьи возвращается домой, то это своего рода затруднение. Не совсем, конечно, настоящее затруднение. Они столько уже пропустили и столько ещё пропустят. Во-вторых, они не совсем «дома» на год. Конечно, они в Штатах [sic!], но не дома. Мой папа проходил подготовку целое лето. Так что я не могла его много видеть. И даже это не худшее, ещё хуже то [sic!], что когда предполагается, что он дома, ему могут позвонить в любую минуту, чтобы что-то сделать… спасибо вам за потраченное время, и я надеюсь, что вы примите всё сказанное мной во внимание, принимая будущие решения о развертывании. Меган, aka Army brat. Я не знаю, узнал ли отец Меган когда-либо о том, что она написала мне, но если бы он и узнал, я надеюсь, что он был очень горд ею. Я, конечно, гордился. В конце концов, немногие подростки могут заставить министра обороны почувствовать чувствую себя идиотом. Но её письмо, и другие подобные ему, были так важны, потому что они не позволяют мне забывать о влиянии на реальную жизнь моих решений и цену, которую платили семьи наших военных. После консультаций с начальниками штабов и затем президентом 11 апреля я объявил о расширении развёртывания. Все боевые командировки армии в Ирак, Афганистан и Африканский Рог расширялись до пятнадцати месяцев. Я понятия не имел, когда мы сможем вернуть двенадцати-месячные командировки. И республиканцы, и демократы критиковали решение, поскольку для них оно отражало провал и расходы на президентскую войну в Ираке. Опыт покажет, что пятнадцати-месячное развёртывание и в Ираке, и в Афганистане для войск и семей оказалось ещё хуже, чем я предполагал. Хотя я и не могу доказать это статистически, но считаю, что эти длительные поездки значительно обострили пост-травматический шок и внесли вклад в растущее число самоубийств, это мнение усилили комментарии и солдат, и их супругов. Пусть я гарантировал им целый год дома между командировками, но этого было недостаточно. Хотя войска и ожидали подобного решения, многие солдаты и их семьи делились разочарованием и гневом с репортёрами. Я не могу их винить. Именно они должны были страдать от последствий «закона двух». К началу сентября Сложность расширения наращивания к сентябрю 2007 года (когда Петреус должен был представить свой доклад о прогрессе) была намного меньше, чем к весне 2008 года, подчёркнута риторикой и республиканцев, и демократов в Конгрессе. Часто используемая фраза «мы поддерживаем войска» в паре с «мы совершенно не согласны с их миссией» не разбила лёд в отношениях с военными. Наши ребята на фронте были толковыми, они спрашивали меня – почему политики не могут понять, что в глазах военных поддержка их самих и поддержка их миссий связаны воедино. Но больше всего меня сердили комментарии, полные пораженчества – отправка посланий в войска, что они не могут победить и, следовательно, теряют жизнь ни за что. Худшее выражение появилось в середине апреля от лидера сенатского большинства Гарри Рейда, который на пресс-конференции заявил: «Эта война проиграна» и «Наращивание ничего не даст». Я был в ярости и поделился неофициально с некоторыми сотрудниками цитатой из Авраама Линкольна, которую давно выписал: «Конгрессмен, который сознательно предпринимает во время войны действия, которые наносят моральный ущерб и принижают военных – саботажники, их следует арестовать, изгнать или повесить». Нет нужды говорить, что я никогда не проявлял таких чувств публично, но, тем не менее, настроение у меня было именно такое. Президент встретился со своей командой высших официальных лиц в Ираке 16 апреля – с Фэллоном, Петреусом и нашим новым послом в Ираке Райаном Крокером, участвовавшим в видеоконференции. Крокер был великолепным дипломатом, всегда стремившимся принимать самые трудные назначения – Ливан, Пакистан, Ирак, Афганистан. Он быстро завоевал доверие президента, хотя последовательный реализм Райана привёл к тому, что Буш дразнил его человеком «стакан наполовину пуст» и саркастично называл «Солнышком». Крокер выковал замечательно сильное сотрудничество с Петреусом. Посол характеризовал разрушительный вклад недавних взрывов парламентского здания Иракского Совета Представителей и перспективы прогресса при проведении закона о де-Баасификации, устанавливающего дальнейшие условия амнистии для некоторых членов партии Баас и закона о распределении доходов от нефти – два ключевых критерия, как я уже отмечал – и в администрации, и в Конгрессе в показателях национального примирения. Президент велел Крокеру прояснить иракцам, что им необходимо «что-то нам продемонстрировать». Делегаты Конгресса вернулись после поездки, сказал он, говоря, что там нет никакого политического прогресса, и что военные не могут завершить свою работу, и предупредил, что войска будут выведены. «Политической элите необходимо понять, что им нужно оторвать зады от стульев, – сказал президент. – Нам не нужны идеальные законы, но они нужны. Нам нужно хоть что-то, чтобы прикрыться от критиков». Петреус доложил, что, несмотря на продолжающиеся атаки экстремистов, которые привлекали значительное внимание общественности, наши войска демонстрировали медленный, последовательный прогресс, и предшествующая неделя была отмечена наименьшим количеством религиозных убийств с июня 2006 года. Он предостерёг, что у нас впереди трудная неделя, поскольку силы США вошли в районы, где ранее нашего присутствия не было. Он охарактеризовал свои планы развёртывания остальных войск и корпуса морской пехоты, прибывающих в Ирак. В конце брифинга Петреус заявил, что он одобряет объявление о расширении командировок до пятнадцати недель: «Это даёт намного больше гибкости. Это было правильно, и для большинства подразделений – не такой уж большой сюрприз». Перед самым отъездом из Ирака я переговорил с Питом Пейсом на тему, как подступиться к Петреусу. Я сказал ему, что не хочу, чтобы Петреус выходил со встреч, думая – Мне было сказано закончить это дело к октябрю и мне надо рекомендовать к октябрю спуск. Мы договорились, что необходимо долговременное присутствие в Ираке, и нам надо создать для этого условия. Я прибыл в Багдад в середине дня 19 апреля. Пейс, Фэллон и Петреус встретили меня у самолёта. Мы сразу прыгнули в вертолёт и отправились в Фаллуджу. Ситуация по безопасности была ещё слишком непрочна, чтобы я мог пойти в город, потому и провёл брифинг в нашей мобильной штаб-квартире в провинции Анбар. Она была весьма вдохновляющей. Уезжая, я пожал руки и сфотографировался со многими военными, в том числе с группой офицеров, державших знамя Техасского университета. В зоне боёв я постоянно натыкался на «агги», и всегда для меня это было нечто особое, хотя сталкиваться в зонах боев с теми, кому я выдавал дипломы всегда тревожно. Мы вернулись в штаб-квартиру Петреуса и приступили к военной стратегии – в частности, как понизить уровень жестокости и выиграть время для внутреннего политического урегулирования. Мы все согласились, что достижение этих целей потребует расширения наращивания после сентября. У меня был двухчасовой неофициальный обед с Пейсом, Фэллоном, Петреусом и Чиарелли, за которым последовала двухчасовая встреча с ними же на следующий день. Мы обратились к следующим вопросам: как политически поддержать дома значительное большое число военных в течение года, как максимизировать вероятность поддержания существенного количества войск в Ираке в будущие годы и как установить долговременную безопасность и стратегические отношения с Ираком. Ответы на все три вопроса должны были принимать во внимание двойственную реальность роста оппозиции в Конгрессе США и роста желания доминирующих в Ираке шиитов – особенно внутри правительства и самого Малики в их числе – избавиться от «оккупантов». Решающим должна была стать оценка успеха в сентябре Крокером и Петреусом. Я подчеркнул Дейву, что рекомендации должны быть его собственными, не продиктованными мной или кем-то другим, но со держали мнение о необходимости продления наращивания на год или более и обеспечения достаточного присутствия США. Петреус сказал, что он, скорее всего, порекомендует вывести одну бригаду в конце октября или начале ноября, вторую – в начале или середине января, а затем по бригаде каждые шесть недель или чуть больше. Это позволит ему сохранить 80% наращивания в конце 2007 года и 60% к концу февраля. Это станет сигналом и американцам, и иракцам, что (так или иначе) перелом произошёл и, надо надеяться, дал шанс принять рациональное решение относительно долговременного присутствия. Пейс и Фэллон – оба одобрили такой подход. Как обычно, когда я прибывал в Ирак – это был четвёртый раз за четыре месяца – я встретился со всеми высшими иракскими официальными лицами правительства. Это был переход к сути дела, когда я мог записать их аргументы, от нереального оптимизма президента Талабани и обычно пустых обещаний предпринять шаги по проблемам до постоянных жалоб вице-президента суннита Тарика аль-Хашими о том, что его игнорируют, оскорбляют и отодвигают в сторону, а равно и его озабоченности диктаторским подходом Малики. В этой поездке было и новое – неофициальная встреча, на которой премьер-министр Малики обрушил на меня лично целый перечень жалоб, которые он выдвинул «как брат и партнёр». Выражая одобрение твёрдой поддержке президента Буша, он сказал, что мои заявления с выражением разочарования в прогрессе движения иракского правительства к урегулированию, в частности закон о нефти и де-Баасификации, вдохновят баатистов вернуться. Он сказал, что понимает – США страстно желают помочь иракскому правительству, не реальность сурова. Он не может заполнить посты в министерстве, и это помимо других проблем. Он продолжил и сказал, что «показатели дают стимул террористам и вдохновляют сирийцев и иранцев». Он сделал вывод, что политическая ситуация крайне хрупка, и потому нам надо избегать определённых публичных заявлений, которые помогают лишь нашим «врагам». Когда он закончил, я уже кипел. Я ему сказал, что «время идёт» и наше терпение тоже заканчивается при отсутствии у них политического прогресса. Я сердито сказал, что каждый день, который мы покупаем им ради урегулирования, оплачен американской кровью, и что нам необходимо вскоре увидеть какой-то реальный прогресс. После встречи я переживал из-за того, что месяцами аргументировал в Конгрессе прецедент для этого парня, пытаясь избежать обязывающих показателей и сроков, выиграть для него и его коллег время для работы по крайне мере над некоторыми из их политических проблем. Как обычно и происходило, посещение наших войск возродило мой моральный дух. Я отправился к объединённой американо-иракской военной полиции в Багдаде, в место, предназначенное для обеспечение безопасности вокруг. Это было центральным моментом стратегии Петреуса – вывод сил США с крупных баз и перемещение в ограниченный районы вместе с иракскими партнёрами. Я воображал себе полицейский участок, подобный участкам в большинстве американских городов в центре густо-населённого городского района. Тот, где я побывал, напротив, был расположен в середине огромного открытого пространства – по сути, небольшой форт с бетонными стенами, защищающими большое каменное здание в центре. На входе были портреты иракцев, погибших иранцев с этой базы. Меня провели в среднего размера конференц-зал, заполненный иракскими армейскими офицерами и полицейскими, американскими солдатами и офицерами, почти все были в бронежилетах и с оружием. И прямо там, в центре зоны боёв, в аналоге форта «Апач» в Багдаде я получил информацию иракских офицеров в PowerPoint. PowerPoint! Боже мой, что мы делаем с этими людьми? Я завис. Потребовался весь самоконтроль, чтобы удержаться от смеха. Но то, что эти люди – и иракцы, и американцы – пытались делать, и какая отвага требовалась для этого – это было не смешно. Я вышел под огромным впечатлением, не меньшим, чем от ужасных условий, в которых наши молодые солдаты должны были работать день и ночь. Я доложил о результатах встреч с Петреусом президенту 27 апреля в Кэмп-Дэвиде. Давая показания перед Сенатским Комитетом по Ассигнованиям две недели спустя в ответ на вопросы я не продемонстрировал никакой возможности того, что сентябрьская оценка может дать шанс сокращения сил в Ираке. Поскольку полное наращивание в Ираке ещё не состоялось, то это вызвало небольшую вспышку гнева в прессе. Было сказано, что у меня отличающиеся от президента и остальной администрации идеи, что я готов «выбросить полотенце», если мы не увидим, что к сентябрю наращивание сработало. На самом деле, именно над этим президент, Конди, Стив Хэдли, Пейс, я и командиры работали много недель. Это согласовывалось с моим подходом держать морковку возможного сокращения войск, чтобы как минимум пройти сентябрь и, надо надеяться, дойти до весны 2008 года так, что большая часть наращивания состоялась. Большая часть внешних наблюдателей и «военных экспертов» – даже вице-президент – по-видимому, и представления не имели о том, как тонкая нить всей операции висела на волоске в Конгрессе всю весну и лето. Джордж Буш понял. Президент снова пришел в Пентагон 10 мая на встречу с руководителями и со мной в «Танк», который на самом деле представлял собой весьма простую, практичную комнату. Когда все собрались, председатель и его заместитель сели во главе огромного стола из светлого дерева, командующие армией и флотом сели слева от них, а командующий морской пехоты и начальник штаба ВВС – справа. Флаги родов войск висели за спиной председателя, видеоэкраны – в другом конце комнаты, на стене слева от председателя висели портрет президента Линкольна и его генералов. Справа от председателя и на ступеньку выше находился длинный узкий стол для сотрудников. Когда приходил президент, он и другие гражданские лица – в том числе и секретарь – сидели спиной к Линкольну, а армейское руководство – с одного конца и по другую сторону стола. В тот день в Танке президент был весьма беспристрастен и задумчив. Он сказал собравшимся: «У многих людей горизонт – не более дюйма, моя работа в том, чтобы он был милю величиной». Он продолжал: «Мы работаем с группой республиканцев, которая не хочет быть занята. Они думают, что демократия на Ближнем Востоке – мечта о трубопроводе. Мы работаем с демократами, которые не хотят использовать военную силу». Он сказал, что психология на Ближнем Востоке была «в загоне» и нам надо убедить всех, что мы собираемся остаться. Его заботило, что использование до десяти боевых бригад в Ираке – около 50 000 человек – могло быть излишним, и нам надо рассмотреть последствия до сентября. Буш отметил, что «многие в Конгрессе не понимают наших военных». В тот же день я встретился с сенатором Карлом Левиным, председателем Комитета по Вооружённым силам, чтобы понять, есть ли у него проблемы в поддержке Пейса на второй двухлетний срок в качестве председателя, исторически это рутинный вопрос. Хотя первый срок Пита продлится до конца сентября, но назначения старших военных проходят сложно и в Комитете по Обороне, и в Белом Доме, и в Конгрессе, а потому мы пытались их наладить заранее, за несколько месяцев. Я хотел, чтобы Пейс продолжал работать второй срок. Мы хорошо ладили, я доверял его суждениям, и он всегда был ко мне справедлив. Это было хорошее партнёрство. Но мой звонок Левину оказался чем угодно, только не рутиной. Он сказал, что не будет принимать участие в поддержке Пейса и ему повторное назначение не кажется хорошей идеей. Он сказал, что, вероятно, будет в оппозиции, он сверится с демократами в комитете. Я был ошеломлён. На следующий день я поговорил с Джоном Уорнером, республиканцев высокого ранга в комитете. Он не выказал энтузиазма и сказал, что повторное утверждение может стать проблемой – он поговорить с республиканцами. В тот же день я поговорил с МакКейном. Он заявил, что нужен кто-то новый, но сам он не станет возглавлять сражение на стороне противников. Уорнер перезвонил мне пятнадцатого, чтобы сказать, что говорил с Сэксби Чэмблиссом и Линдси Грэхемом, и все они считают, что предложение поставить Пита – плохая идея. Левин позвонил на следующий день и сказал, что высоко ценит Пита лично, но считает, что он слишком связан с прошлыми решениями. Левин мне сказал, что демократы были в ярости, когда президент использовал назначение Петреуса против них. В самом деле, Левин был точен в отношении публичности: «Голосование за или против Пейса станет моделью того, к чему вы идёте, справляясь с войной таким образом». Я затем поговорил с Митчем МакКоннелом, лидером республиканцев в Сенате. Он считал, что предложение назначения Пейса приведёт к дальнейшей эрозии республиканской поддержки при последующих голосованиях о смене курса в Ираке. Всё больше республиканцев ощущали «тихую ярость» от того, что Буш позволил Ираку «утопить всё правительство». Его вывод: если республиканское руководство Комитета по Вооружённым силам против номинирования Пейса, то нам следует к ним прислушаться. Спустя неделю Линдси Грэхем сказал мне, что слушания по утверждению Пейса станут взглядом назад; это будет судебный процесс для Рамсфельда, Кейси, Абизайда и Пейса – пересмотр каждого прежнего решения за прошедшие шесть лет. Внимание будет направлено на сделанные ошибки, а сам процесс, вероятно, ослабит поддержку наращивания. Новый человек мог бы всего этого избежать. Я держал Пита в курсе всего, что я делал и всего, что я слышал. Он, что ожидаемо, относился ко всему стоически, но могу сказать, что он был крайне разочарован теми людьми в Сенате, которых он считал друзьями и сторонниками, и которые ими не оказались. (Я напоминал ему о линии Гарри Трумена, если вы хотите иметь друга в Вашингтоне – купите собаку). Надо сказать, он хотел сражаться. У меня были две озабоченности при продвижении. Первая – сам Пит. Из опыта первых рук я знал лучше, чем кто-либо другой, насколько могут быть отвратительны слушания по утверждению. И, основываясь на том, что я слышал и от республиканцев, и от демократов в комитете, было, по меньшей мере, пятьдесят пять процентов за то, что Пит потерпит поражение после долгого и кровавого разрушения его репутации. Я ясно ощущал, что Питу стоит завершить замечательную карьеру под поднятым флагом, нетронутой репутацией и благодарностью нации. Ирак стал настолько поляризующим, что процесс повторного назначения вероятнее всего унизил бы этого хорошего человека. Вторая моя озабоченность была в том, что горькое сражение на утверждении в середине наращивания могло подвергнуть опасности всю нашу стратегию, при том, насколько слаба была поддержка на Холме. Предостережение сенатора МакКоннела достигло цели. Я поделился этими мыслями с Питом и президентом, и последний неохотно согласился со мной. Итак, приняв одно из самых трудных решений, я рекомендовал Бушу не предлагать снова кандидатуру Пита. Мы с Питом договорились, что новым кандидатом станет Майк Муллен, глава морских операций. В заявлении 8 июня я сказал: «Я не новичок в спорных утверждениях, и я от них не уклоняюсь. Однако, я решил, что в данный момент нации, нашим мужчинам и женщинам в форме и самому генералу Пейсу не пойдёт на пользу испытание разногласиями при выборе следующего председателя Объединённого Комитета Начальников Штабов». Хотя я никогда не говорил столько, сколько президент Буш или кто-либо ещё, в сердце своем я знал, что фактически пожертвовал Пейсом ради спасения наращивания. Гордится тут мне нечем. Позже были рассказы, что я уволил Пейса и вице-председателя, адмирала Эда Джиамбастиани. «Уолл Стрит Джорнал» в редакционной статье написал, что я уступил дело секретаря сенатору Левину. По правде, меня больше всего тревожили отсутствие поддержки Пейса республиканцами и их слабая поддержка наращивания и войны. Я ранее просил Джиамбастиани остаться заместителем председателя ещё на год, при условии, что Пейс будет утверждён на второй срок. Когда мне пришлось обратиться к Майку Муллену, Эду пришлось уйти с поста, ведь по закону председатель и его заместитель не могут быть из одного рода войск. Мне было жаль терять Эда в команде, потому я попросил, если ему интересно – стать командующим Стратегического Командования. Он отказался и ушёл в отставку. Во время своего собеседования о назначении я поднимал перед президентом вопрос необходимости более сильной координации гражданских и военных усилий в войне и наделении кого-нибудь в Вашингтоне властью определять бюрократические помехи этим усилиям и предпринимать нужные действия. Я рассматривал такого человека, как общего координатора по военным вопросам, который мог бы позвонить секретарю кабинета от имени президента, если его или её департамент не делал обещанного. Я сказал прессе 11 апреля: «Этот термин царь, думаю, несколько глуповат. Лучше сказать, что это координатор и куратор… что делал бы Стив Хэдли, если бы у него было время – но у него нет времени заниматься только этим». Хэдли пришёл к такому же выводу и согласился со мной, что такой координатор необходим. Президент, Чейни и Райс сначала были настроены скептично, но Хэдли сумел убедить их. Он предложил этот пост нескольким отставным высшим военным офицерам. Все они отказались, один даже публично заявил, что Белый Дом не знает, что он делает в Ираке. Пит и я выкрутили руки генерал-лейтенанту Дугу Люту из Объединённого комитета, чтобы он согласился взяться за это. Я чувствовал, что мы очень ему обязаны, когда он неохотно согласился. Дуг оказался важным приобретением администрации Буша (хотя и настоящей проблемой для Муллена и меня в администрации Обамы). В конце мая и начале июня Фокс Фэллон начал причинять беспокойство. Я косвенно слышал, что он и его сотрудники судили задним числом и требовали подробного анализа многих требований, исходящих от Петреуса. Фокс полагал, что сокращение пойдёт быстрее, чем считал Дейв. Фэллон сделал ошибку, сказав репортёру Майклу Гордону из «Нью-Йорк Таймс» о встрече с Малики. Я думаю, это было странно, Конди пришла в ярость. И 11 июня я увидел «поднятую бровь» президента, когда был поднят этот вопрос, признак, который я всегда читал, как «Что, черт возьми, у вас там происходит?» Он хотел знать, какие меры приняты в отношении Фэллона. Впоследствии президент узнал, что Фэллон говорил об урегулировании в Ираке, проблеме, которая по его словам, была делом лишь Крокера. Я попросил Пейса осторожно поговорить с Фэллоном. Буш – и Обама – были очень открыты здравым, даже критическим рассуждениям старших офицером неофициально. Но ни одному не хватало терпения, когда адмиралы и генералы публично говорили, в частности, по вопросам, значительно превышающим их полномочия. Этот эпизод публичной открытости старшего офицера вызвал первую реакцию Белого Дома из многих, с которыми мне пришлось столкнуться. Я посетил Ирак ещё раз в середине июня, чтобы обсудить с Петреусом стратегию, навестить войска и встретиться с иракскими руководителями. Я снова подгонял действия по ключевым иракским законодательным вопросам и подталкивал Малики не позволять Совету Представителей уйти на месяц на каникулы. Я был с ним резок, насколько мог. Во время визита я сказал Петреусу, что мы потеряем поддержку умеренных республиканцев в сентябре, и что ему необходимо начать перемену «к чему-то» в октябре. Он подчеркнул логику действий по сокращению: были проведены встречи с населением объектов безопасности, был успех в Анбаре, иракцы хотят сокращения, иракцы принимают больше ответственности за безопасность (тринадцать из восемнадцати провинций) и иракские силы безопасности были улучшены. Он спросил меня о начале сокращения бригад вне наращивания, и я сказал, что это решение принимать ему. Я полагаю, что Петреус знал, что я пытался сделать, выигрывая больше времени для наращивания, и он с этим согласился, но, возможно, во время встречи я слишком сильно на него давил. Мы в администрации знали, что сентябрьские инициативы должны исходить от Дейва. По каким-то причинам он чувствовал себя обязанным сказать мне, тихо посмеиваясь: «Знаете, я мог бы сделать вашу жизнь несчастной». У меня неплохо получается невозмутимость игрока в покер – этого требовали все долгие часы свидетельств в Конгрессе – потому, не думаю, что Дейв понял, насколько я был поражён тем, что воспринял в качестве угрозы. В то же время, я понимал, что у него огромной важности задача, давление на него с целью подтолкнуть к успеху было гигантским, и как любой генерал он хотел, чтобы все войска чувствовали его нужность так же, как он ощущал их необходимость. К счастью для нас всех Дейв был политически достаточно реалистичен и знал, что ему надо продемонстрировать некую гибкость осенью или потенциально проиграть всё нетерпеливому Конгрессу. Но ему это и не должно было нравиться. Он просто сказал мне именно так. В конце июня Фэллон пришёл в мой кабинет, чтобы предложить своё мнение о том, каковы должны быть следующие шаги в Ираке. Как только он сел за маленький столик, который принадлежал Джефферсону Дейвису в бытность того секретарём по военным делам, и не спеша заговорил, стало ясно, что у него совершенно отличная от Петреуса позиция, и, как я подумал, она очень опасна для нашей стратегии и успеха в Ираке, как и сомнительна в политическом смысле для него самого. Он сказал, что в урегулировании нет никакого прогресса несмотря на постоянные обещания, что центральное правительство неопытно, коррумпировано и занято вмешательством в операции по безопасности в пользу фракций шиитов, что циклы насилия не стихают, причём более сотни солдат США погибают ежемесячно, что повстанцы и террористы угрожали политическим намерениям США, что иракские силы растут медленно и сталкиваются с недостатком подготовки, логистики и разведки, и что, наконец, возможности США реагировать на кризис повсюду в мире ограничены, поскольку наши наземные силы полностью заняты Ираком. Таким образом, заключил он, необходимы фундаментальные перемены в иракской политике и «немедленные действия» позволили бы избежать сложных дебатов в сентябре. Он призвал США перенести цели миссии на подготовку и поддержку с постепенным выводом американских войск с передней линии. Фэллон рекомендовал сократить наши боевые бригады с двадцати до пятнадцати к апрелю 2008 года, до десяти к началу декабря 2008 года и до пяти к началу марта 2009-го. Я знал, что его рекомендации никогда не попадут к президенту, и не согласился с ними, как ему и сказал. Но я не мог не согласиться с оценкой ситуации, данной Фэллоном. И хотя ещё будут хоть слухи о разногласиях между Фоксом и Петреусом, я выразил Фоксу полное доверие – ведь его предложения от 29 июня никогда не были обнародованы. Если бы они появились, то и в Белом Доме, и на Капитолийском Холме случилась бы политическая вспышка. Остаток лета главным образом я уделял внимание попыткам сохранить имевшуюся поддержку Конгресса и удержать Конгресс от попытки связать нам в Ираке руки. Вето президента на билль о военных расходах со сроками вывода войск не удержало руководство демократов в обеих Палатах от продолжения попыток издать законы о смене иракской стратегии. Снова их подход концентрировался на готовности наших военных и количестве времени, которое наши войска проводили дома. Ещё один подход, к которому прибегли умеренные республиканцы, такие как Ламар Александер, состоял в попытке узаконить рекомендации иракской исследовательской группы, например, окончание боевых действий и сдвиг в сторону поддержки, снаряжения и подготовки иракцев в течение года. (Президент считал их рекомендации стратегией вывода из Ирака, а не стратегией достижения успеха там.) К началу июля наши возможности предотвращения действий Конгресса ещё больше ослабли, причём республиканцы в Сенате, вроде Пита Доменичи, разошлись с президентом, и ситуация стала столь рискованной, что я отменил запланированный на июль визит в Центральную и Южную Америку, чтобы находиться в Вашингтоне, встречаться с членами Конгресса и быть у телефона. Моим сильнейшим аргументом, особенно для республиканцев, была необходимость подождать по меньшей мере до тех пор, пока Петреус и Крокер не смогут в сентябре дать отчёт. Как ранее я надеялся, это выиграло нам время. Было сложно возражать, что, в конце концов, у нас был прорыв в Ираке, мы не могли дождаться, что через ещё шесть недель мы услышим, как работает стратегия президента. Я начал придерживаться такой линии – мне кажется странным, что критики войны, которые столь страстно жаловались, что Буш игнорировал советы некоторых их генералов в начале войны, теперь сами готовы проигнорировать – даже с превеликим удовольствием – советы генералов в конце игры. Тем летом я также сконцентрировался на организации того, как Департамент Обороны в сентябре сформулирует и передаст свои рекомендации президенту по следующим шагам в Ираке, в частности по выводу войск. Я довольно сильно ощущал, что президент должен услышать всё лицом к лицу со всеми своими высшими военными чинами и советниками. Я полагал, что ни одному генералу не стоит брать на себя все бремя подобных последовательных рекомендаций, и ещё я не хотел, чтобы президент стал заложником мнения этого человека. Я надеялся, что процесс, который я разработал, прибавит пользы в минимизации любых разногласий среди высшего военного руководства, а разногласия в Конгрессе я узнал и исследовал. В середине всего этого, что типично для Вашингтона, мне пришлось на постоянной основе заниматься лично направленными слухами и журналистикой. Например, репортёр с репутацией имеющего надежные источники в военных кругах написал, что президент планирует сделать из Петреуса козла отпущения на случай, если стратегическое наращивание потерпит неудачу. Это было совершенно неверно и привело президента в ярость. Затем мне передали, что «ребята из Белого Дома» слышали, что Фэллон подкапывался под Петреуса и что отставной заместитель начальника штаба армии (и мощный сторонник наращивания) Джек Кин говорил, что Фэллон очерняет Петреуса перед начальниками штабов. 27 августа Петреус и Фэллон начали брифинг с начальниками штабов и со мной, представляя свои мнения о способах дальнейших действий в Ираке. Вот тут-то и нашла коса на камень. Петреус заявил, что есть прогресс с безопасностью, но национальное урегулирование идёт медленней, чем мы надеялись, что правительство неопытно и борется за возможность обеспечения основных услуг, и что картина в регионах весьма отлична. В июле было рекордное количество инцидентов с безопасностью – более 1700 в неделю. Но гражданские жертвы снизились на 17% по сравнению с декабрём прошлого года, в целом количество смертей снизилось на 48% а убийств – в целом на 64%. Нападения в Анбаре количественно сократились с более 1300 в октябре 2006 года до всего 200 в августе 2007 года. Дейв рекомендовал в декабре 2007 года начать переход от операций наращивания и постепенно передавать ответственность за безопасность населения иракским силам. В частности, Петреус сказал, что ожидает начало передислокации сил США из Ирака в начале сентября 2007 года, выведя экспедиционные силы корпуса морской пехоты к 16 сентября, а полностью пять боевых бригад и два батальона морской пехоты между декабрем 2007 года и июлем 2008, причём вывод служб поддержки и обеспечения должен быть как можно более быстрым. Это сократит силы США в Ираке до предыдущего уровня в пятнадцать боевых бригад. Он призвал США воспользоваться прогрессом в области безопасности и поддержать его энергичными действиями на дипломатическом, политическом и экономическом фронтах. Он предложил обеспечить не позже чем в середине марта следующую оценку миссии прогресса и его рекомендаций по будущему сокращению войск после июля 2008 года. Петреус сказал, что решение о сокращении с пятнадцати до двенадцати бригад будет необходимо принять не позже марта 2008 года. И продолжил, что дальнейшее сокращение после июля 2008 года «будет происходить», но его темп будет определять оценка фактором «подобных тем, что рассматривались при разработке этих рекомендаций». Вот к чему мы пришли. Я встречался с Объединённым комитетом в «Танке» двадцать девятого, а затем Пейс и я на следующий день встречались в Овальном Кабинете с президентом, вице-президентом, главой администрации Белого Дома Джошем Болтоном, Стивом Хэдли и Дугом Лютом. Пейс представил план Петреуса, как и мнения Фэллона и начальников штабов. Он сказал, что среди военных командиров и советников существует консенсус в отношении рекомендация Петреуса, осторожно отметив, что начальники и Фэллон склоняются к большему акценту на передаче иракским силам безопасности, хотя Петреус более склонен к продолжению обеспечения безопасности иракского населения американскими военными. На следующий день я организовал встречу, чтобы «подготовить почву» для встречи президента с Петреусом, Фэллоном и другими. Я хотел, чтобы он заранее знал, что услышит и ему не пришлось бы отвечать без подготовки, в частности, по столь важному предмету, как этот – никакой президент никогда не должен так делать, кроме как в случае крайней необходимости. И ещё я хотел, чтобы президент смог задать вопросы, в том числе и политические, что могло оказаться менее удобно (или неприемлемо) задавать на расширенной встрече на следующий день. И как часто бывало, у него оказалось море вопросов. Вызваны ли рекомендации давлением на вооружённые силы? Означает ли это перемены в миссии? Он был недоволен так называемым давлением «принуждения к действиям» иракцев, что предполагало – их можно «направить» к урегулированию; меры, нацеленные на оказание давления на иракцев, для проведения законов, мы (и Конгресс) считали необходимыми для урегулирования с шиитами, курдами и суннитами. Он считал, что сокращение войск должно быть непосредственно «основано на ситуации». Он принял мнение, что сдвиг стратегии был возможен при успехе наращивания и ситуации на месте – а не из-за давления со стороны Конгресса, не из-за напряжения воюющих войск, не в качестве попытки давления на иракское правительство. Я сказал, что изменившаяся ситуация на месте позволила начать перемены, и отметил, что бригады наращивания будут выходить не первыми. Выводиться будут части из районов, где ситуация с безопасностью лучше, а наращивание вокруг Багдада продлится несколько месяцев. Вице-президент спросил, не заведут ли нас эти шаги на путь, где мы не преуспеем. Пейс ответил: «Нет. Они выведут нас на тот путь, где у нас будут возможности». В конце президент удовлетворился рекомендациями Петреуса. Я думаю, Чейни согласился, но остался скептичен; не думаю, что он бы одобрил рекомендации генерала, если бы сам был президентом. Итак, 31 августа Конди и Фэллон должны были принять участие в той самой группе, которая собиралась накануне в Белом Доме. Перед встречей был небольшой сбой. Мы с Пейсом приняли звонок из Белого Дома около шести тридцати дня, начался скандал из-за утечек Фэллона, который были сделаны заранее, и в которых утверждалось, что наше присутствие в Ираке было основной составляющей проблем с безопасностью и вызвало дополнительный антагонизм к нам в регионе. Он обратил особое внимание на переход контроля к иракским силам безопасности. Пейс вызвал Фэллона и сказал, что некоторые из его замечаний не соответствуют мнению, ранее высказанному им для нас. Фэллон удалил пару замечаний, волнение было подавлено, и встреча стартовала в 8-35. Буш провёл почти два часа в оперативном штабе на видеоконференции с Крокером и Петреусом, находившимися в Багдаде. Петреус снова дал общую оценку ситуации, в том числе по количеству стимулирующих политических и экономических процессов, не отражённых в неудаче Ирака провести ключевые законодательные акты, продвигающие внутреннее урегулирование. Он одобрил рекомендации. И снова президент возразил тому, что он назвал аспектами «принуждения силой». Он сказал, что не верит, что США смогут вынудить иракцев урегулировать давнюю внутреннюю ненависть. Была масса объективных взаимных уступок. Крокер, Петреус и Фэллон – все были прямо не согласны с президентом, они говорили, что без давления США иракцы «просто не будут ничего делать», ведь у них не было достаточного доверия, убеждённости или опыта. Я сказал, что есть различия между реальным урегулированием и продвижением по отдельным вопросам. Я думал, что наша роль состояла скорее в посредничестве между объединением и компанией – мы могли заставить их работать с проблемами и достичь согласия, нам не надо было заставлять их любить друг друга. На войсковом уровне, и особенно на фоне вывода между декабрём и июлем, президент хотел убедиться, что мы информировали их о том, что, как мы «предвидим», произойдёт, а не «случится» само, и что наши решения будут основаны на ситуации. Он хотел продвигаться с осторожностью. По иронии судьбы, он хотел быть более активным с выводом после июля. Замечания Фэллона весьма помогли, и он одобрил рекомендации Петреуса. В тот же день президент встречался с Объединённым комитетом начальников штабов. Пейс сделал обзор оценки девяти различный вариантов по Ираку, от дальнейшего увеличения числа войск до более быстрого их вывода. Пит сказал президенту, что нача

17 января 2014, 15:49

д-р Удо Ульфкотте «Война в сумерках. Настоящая власть секретных служб»

Оригинал взят у imhotype в д-р Удо Ульфкотте «Война в сумерках. Настоящая власть секретных служб» Считается, что Джон Димитри Негропонте прежде всего специалист по психологической войне. Именно в этом качестве он может поспособствовать укреплению одного из самых спорных отделов ЦРУ – штабу тайных операций (covert action staff, CAS) в Оперативном управлении. Этот отдел пытается свергать иностранные правительства путем пропаганды, политических и экономических манипуляций, а также военных или полувоенных операций. Если вы посетите КАС, то вам покажется, что вы попали в офис большой ежедневной газеты. Здесь сидят сотрудники ЦРУ, которые пишут статьи, так же как журналисты, и передают их затем в иностранные СМИ. В этих кабинетах разрабатываются политические кампании, здесь создаются пропагандистские материалы – от наклеек на машины до плакатов, цель которых – помочь прийти к власти проамериканским кандидатам путем выборов или удержать их у власти. Другие сотрудники ЦРУ разрабатывают планы разрушения финансовых систем противника путем продуманного оттока инвестиций. КАС – это тот отдел ЦРУ, о результатах работы которого чуть ли не ежедневно пишут газеты, никогда не упоминая, однако, причины, приводящие к этим результатам, и не называя тех, кто создал эти причины.  Идет ли речь о «мирной революции» в Украине, в Грузии или демонстрациях в Киргизии, Азербайджане и Узбекистане, очень часто во всей этой игре замешаны офицеры КАС. В 2005 году, к примеру, они готовились оказать влияние на президентские выборы в Белоруссии 2006 года. Многим оппозиционным группам белорусов предлагалась помощь в размере до 150 тысяч долларов – если они согласятся объединиться с другими группами после «революции снизу» и создать проамериканское правительство. Сотрудники Штаба тайных операций ЦРУ обладают большим опытом в таких делах. От них получали гонорары многие новые правители Грузии и Украины. В Белоруссии, по сведениям из кругов, близких к БНД, специалисты из американского КАС уже с конца 2004 года вели вербовочную работу, прежде всего в среде молодежных объединений. Их они настраивали на «мобилизационные кампании», подобные тем, которые так успешно были проведены в Украине. Одновременно им подбрасывали мысль, что им следует открыто обращаться в проправительственные газеты со статьями и высказываниями, направленными против президента Александра Лукашенко. Цель таких акций – надежда на то, что этих студентов за оппозиционную деятельность исключат из ВУЗов и их можно будет представить как жертв лукашенковского авторитаризма, после чего, как открытые противники режима, они смогут занять важные места в рядах оппозиции. По сведениям из немецкой Федеральной разведывательной службы, американцы при этом вовсю пользовались услугами НПО (неправительственных организаций), во многих из которых на видных местах сидят агенты или сотрудники КАС. Именно они проводили, например, «семинары по демократии» и обучали активистов тактике дестабилизации. Оппозиционное движение Виктора Ющенко в Украине тоже возникло отнюдь не «спонтанно». Бывший начальник отдела собственной безопасности ЦРУ Чарльз Кэйн, имевший большой опыт в организации «цветочных революций», еще в 1996 году был направлен в Украину, чтобы подготовить и настроить оппозиционные группы на мирный государственный переворот. (Именно этот Чарльз Кэйн четырьмя годами спустя, в 2000 году, был обвинен в манипуляциях на выборах президента США, включавших пропажу урн для голосования, в округе Мартин в штате Флорида.). Главную роль в событиях в Украине сыграла «Европейская сеть организаций, осуществляющих контроль за выборами» (European Network of Election Monitoring Organizations, ENEMO). ЭНЕМО обладает статусом неправительственной организации ООН. Хотя украинская Конституция не предусматривала никакого мониторинга выборов со стороны каких-либо неправительственных организаций, около тысячи «наблюдателей» ЭНЕМО долгое время пребывали в Украине и по мере сил поддерживали оппозиционные группировки. Наблюдатели от ОБСЕ не имели к этой деятельности никакого отношения. Причем только ЭНЕМО постоянно сообщала о «фальсификациях выборов», тогда как ОБСЕ знала лишь об одном таком случае. В ЭНЕМО входят 17 организаций из 16 стран бывшего СССР и «соцлагеря». Самую большую поддержку им оказывает Национальный демократический институт (НДИ), которым руководит госпожа Мадлен Олбрайт, в прошлом – министр иностранных дел США. Секретариат ЭНЕМО финансируется Институтом открытого общества Джорджа Сороса. А командировочные той самой тысяче наблюдателей ЭНЕМО выплатили «Дом свободы» бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси, Национальный демократический институт Мадлен Олбрайт и Международный республиканский институт (ИРИ) Джона Маккейна. Но втайне все это координировалось Штабом тайных операций ЦРУ. Вожди украинской молодежной организации «Пора» и Комитета украинских избирателей, насчитывавших в общей сложности более десяти тысяч членов, получали в месяц до 3000 долларов, выплачиваемых Агентством Соединенных Штатов по международному развитию (USAID). Истоки этой одной из удавшихся «цветочных революций» ЦРУ коренятся в давно известной операции «Аякс» 1953 года, которая привела к свержению режима премьер-министра Мохаммеда Моссадыка в Иране. Многие читатели посчитают эти слова об «Оранжевой революции» обычной очередной теорией заговора. Разве не видели мы все на телеэкране, как сотни тысяч людей в Украине мирно вышли на улицы и вызвали смену власти в стране? 26 ноября 2004 года англичанин Йэн Трэйнор в газете «Гардиан» подробно рассказал об американских организациях, стоявших за спиной активистов в Киеве, которые, на первый взгляд, лишь по собственному желанию вышли на улицы. Трэйнор сообщал, что хотя все активисты «Поры» действительно были украинцами, но их лозунги, наклейки, плакаты и даже их страница в Интернете были все же американского происхождения. Вся кампания была «полностью американской». Трэйнор напомнил, как американское посольство из Венгрии (Будапешт) в 2000 году организовало переворот в Сербии, профинансировав и поддержав молодежное оппозиционное движение. И он пишет, что те же сербы, которые свергли Слободана Милошевича, были посланы американцами в Украину. Он рассказывал, как профессионально американские «советники» объединяли оппозиционную молодежь в группы, чтобы усилить их энергию. По его сведениям для переворота в Украине были выделены 14 миллионов долларов. В Сербии, впрочем, понадобился целый 41 миллион. Серия «демократических революций», начавшаяся в 2000 году в Белграде (где президент Коштуница выиграл выборы с помощью американских рекламных фирм) должна была продолжиться в сентябре 2006 года отстранением от власти президента Белоруссии Александра Лукашенко. Так как было ясно, насколько важны для таких «революций» имена, краски и символы, то уже заранее было придумано название «Васильковая революция». Тут оппозиция должна была выйти под голубым, васильковым флагом. Сценарий следовал схеме, успешно опробованной в 2000 году в Югославии, в 2003 году в Грузии и в 2004 году в Украине: после президентских выборов их результаты будут боле или менее правомерно объявлены сфальсифицированными. Затем проводятся массовые демонстрации протеста, вызывающие внимание у СМИ, а потом оппозиция «берет» власть, опираясь на значительную часть правящего аппарата и элиты, которая не будет уже видеть смысла в защите власти «проигравшего» президента. Поимо управляемых государством «цветочных революций» в репертуар КАС ЦРУ входят и целенаправленные фальсификации результатов выборов. В июле 2005 года американский журналист Сеймур Херш написал в газете «Нью-Йоркер» статью о том, что на первых свободных выборах в Ираке в 2005 году Вашингтон целенаправленно поддерживал тогдашнего премьер-министра переходного правительства Иджада Алави и его список кандидатов, чтобы ограничить влияние проиранских шиитов в конституционном собрании. Алави получил на выборах 30 января 2005 года 14%, хотя по опросам мог рассчитывать лишь на 2-3 процента. Сеймур Херш сообщал, что еще до выборов президент Джордж Буш приказал использовать все ресурсы ЦРУ для скрытой поддержки демократии во всем мире. Хотя документ был выдержан в общих тонах, но, как сообщил Хершу один вышедший на пенсию высокопоставленный офицер ЦРУ, все ясно понимали, что речь идет о Багдаде. Деньги на эту «тайную операцию» в Ираке поступили из «черных касс», чтобы о ней не узнал Конгресс. Проведение операции было возложено на пенсионеров ЦРУ и прочих бывших чиновников, формально уже не связанных с правительством. Агенты Штаба тайных операций ЦРУ обычно выступают под прикрытием сотрудников дипломатического корпуса в посольствах США в бывших советских республиках. Эти «дипломаты из ЦРУ» «ведут» людей в партиях, союзах, студенческих организациях, профсоюзах, в средствах массовой информации, в военных и правительственных кругах, а также в экономическом секторе страны. Другие сотрудники КАСС маскируются под персонал американских фирм, институтов и организаций. Кроме того, вербуются и используются туристы, ученые и студенты, направляемые по обмену, школьники и даже священники. Не всегда Штабу тайных операций удается действовать втайне. В марте 1997 года из Белоруссии был выслан Серж Александров по обвинению в шпионаже на ЦРУ. В одном из бюллетеней западной разведки того времени об этом говорится так: «Вчера Серж Александров, первый секретарь посольства США в Минске, был объявлен нежелательным лицом и выслан из страны. В воскресенье американский гражданин, белорус по происхождению, был арестован вместе с несколькими тысячам и участников несанкционированной антиправительственной демонстрации в Минске. Обвинение звучало так: шпионаж на американскую разведку ЦРУ. Только за последнюю неделю исполнительный директор Фонда Джорджа Сороса Питер Берн был арестован сразу после своего прилета в Минск и после многочасового ареста выслан из страны. Берна обвинили в том, что он злоупотреблял своим статусом иностранца, участвуя в антиправительственных демонстрациях, и вмешивался тем самым во внутренние дела страны». Это было, напомню, в 1997 году. А в 2006 году они надеялись уже на больший успех. И снова на заднем плане в Белоруссии действовал Сорос со своим Институтом открытого общества. И снова втайне за невидимые ниточки дергал Штаб тайных операций Центрального разведывательного управления.  (Отрывок из книги, оригинал: Udo Ulfkotte. Der Krieg im Dunkeln. Die wahre Macht der Geheimdienste, Heyne Verlag, 2008) 

25 сентября 2013, 15:40

Кейс Сирии в контексте ускоренной глобализации

От редакции. Выступая 24 сентября 2013 года на заседании ООН президент Обама еще раз заявил об «исключительности» американской нации, причем он связал эту исключительность с готовностью США жертвовать жизнями своих сограждан для защиты прав народов всего мира от произвола «кровавых диктаторов». Он также сказал, что суверенитет не можется являться основанием для насилия, чинимого над гражданами других стран, и поэтому Америка имеет право вмешиваться в их дела, в том числе военным путем. А вот России и Ирану не следует брать под защиту режим Асада, пока до них дело не дошло. Какой бы находчивой ни была российская инициатива по химическому разоружению Сирии, да и каким бы искренним и сильным ни было желание американского населения и ее президента не допустить еще одной разорительной войны, кажется, что повернуть события вспять уже невозможно. Как пишет в своей статье Павел Крупкин, «либеральный интервенционизм», а не силовое «принуждение к миру», становится главной доктриной современного мира, а это значит, что никакой законной защиты от беззакония и произвола одной державы в мире уже нет. Или, может быть, Россия вновь исхитрится и что-нибудь придумает… * * * Международные «торги» вокруг Сирии последних недель вновь вытолкнули «из глубин» мирового контекста основное содержание текущего момента: в головах политических элит идет замена «вестфальских порядков» в институциональном базисе международных отношений на «либерально-демократические». Одно из названий господствующей идеологии в международных делах – «либеральный интервенционизм». В основе данной идеологии лежит положение о либеральной демократии как высшей форме организации человеческого общества, и на основании этого утверждения делается заключение, что данная форма и связанные с ней ценности должны продвигаться среди людей повсюду, где только можно. Противники либеральной демократии должны подавляться, и там, где подавить их не удается политическими методами, – там вполне допускается их насильственное уничтожение. Поэтому «передовые» страны имеют полное право становиться между деспотом и угнетаемым народом, неся тому народу добро и свободу. И действительно, мы можем видеть, что сейчас уже совершенно не обсуждается право США наказывать диктаторов – это право уже «привязано» к США «по умолчанию» – и теперь может идти лишь дискуссия по вопросам тактической целесообразности: делать это здесь и сейчас, или подождать более удобного момента. Остались где-то в прошлом ранее обычные для подобных обсуждений вопросы миротворчества – военный удар по Асаду неприкрыто оформляется именно что в виде предложения «дать по морде негодяю»… Конечно, «лидеры мира» еще оглядываются на ООН и связанные с этой организацией пережитки «ялтинских порядков», но деконструирующей критикой «Ялты» занимаются уже не только основные проводники «новых порядков», но и, например, Турция, управителям которой это самое «новое» тоже может как-нибудь «выйти боком»[1]. Если посмотреть на текущий ход вещей в «большом времени», то вполне получается идентифицировать сюжет политического «объединения мира». И, действительно, во множестве разновеликих центров силы (поначалу – государств) уже вполне обозначился тот, чьи моральные и политические суждения начинают все более и более влиять на ситуации в человеческих делах повсюду на Земле. Остальные центры силы постепенно структурируются вокруг него, причем некоторое множество этих центров было даже признано равными первому, оформив тем самым «ядро глобализации» – тот орган, где обсуждаются и определяются основные цели мирового развития. Это что-то вроде неформальной «Лиги демократии» из предвыборного арсенала Джона Маккейна. Люди из «ядра глобализации» задают мировые образцы, жизненные стили, они же потребляют большую часть производимого миром продукта. Другими словами, из разрозненных центров силы происходит формирование единого сообщества так, как это дело в свое время описал Спиноза, с вполне добровольной передачей прочими странами в управляющий центр своих силовых элементов могущества, и отказом от автономии в принятии решений по насильственному воздействию на другого. Понятно, что «ялтинская система» в свое время задала отказ от автономии стран в принятии силовых решений: предполагалось, что данные решения должны приниматься по результатам обсуждения в Совете Безопасности ООН. Однако СБ оказался скорее блокирующим органом для любителей силовой активности, чем разрешающим оные упражнения. И теперь «Запад» наносит свои удары, просто игнорируя прежние правила. Кстати, подобные агрессии являются одним из механизмов текущей деконструкции «ялтинской системы», поскольку они демонстрируют «мировое сообщество» ООН неэффективной инстанцией, не способной защитить свои институты от девиантов. Фактически структуры политической делиберации «ядра глобализации» уже имеют мировую монополию на легитимное насилие. Они также славятся приоритетом своих институтов уже практически повсюду на Земле и гордятся способностью ввести чрезвычайное положение – опять же, практически повсюду. Чего пока не хватает (со стороны принятых стандартов оформления политических органов) – это четких границ в определении постов и функций. Однако, как видим, данная структура вполне эффективно работает, несмотря на всю свою неоформленность. В части определения границ суверенитета интересно поглядеть на тонкости взаимодействия «ядра глобализации» и «черных зон» «нового мира». На примере РФ мы видим, что хотя институты «ядра» и не являются безусловно приоритетными на контролируемой Москвой территории, тем не менее определенным влиянием они пользуются, и зачастую «аборигенное право» приносится этим институтам в жертву. Кстати, несложно убедиться, что «ядро глобализации» рассматривает каждую страну из «черных зон» не как что-то единое и монолитное, а как множество центров силы на территории, и соответственным образом выстраивает свою политику. Американское посольство, по словам российского президента, работает с оппозиционными движениями в России, тогда как послу России в США даже не приходило в голову повзаимодействовать с представителями движения Occupy Wall Street. Неравноправие сторон, таким образом, молчаливо признается даже теми политиками, кто протестует против американской исключительности. При этом «ядро» не упускает случая создать «свои» центры силы и «накачивать» их могуществом, всячески поддерживая их в игре против «аборигенных образований». И у такой поддержки сейчас убраны все пределы, ибо победа в политической борьбе «своих» – это есть благо безусловное. В заключение обратим внимание, насколько сюжет либерального интервенционизма аналогичен сюжету «мировой коммунистической революции» начала XX столетия. В хорошем хозяйстве ни одна достойная находка мирового опыта не пропадает – все идет в дело. [1] Вспомним, как недавно (в июле 2013) Эдоргану было позволено подавить выступление «сил добра» на площади Гези. А мог бы тоже попасть в «кровавые диктаторы», между прочим.  Павел Крупкин