Джозеф Стиглиц
Джозеф Стиглиц
Джозеф Юджин Стиглиц (Joseph Stiglitz; род. 9 февраля 1943 года, г. Гэри, штат Индиана) — американский экономист-неокейнсианец. Лауреат Нобелевской премии по экономике (2001, с Джорджем Акерлофом и Майклом Спенсом) «за анализ рынков с несимметричной информацией». Учился в Амхе ...

Джозеф Юджин Стиглиц (Joseph Stiglitz; род. 9 февраля 1943 года, г. Гэри, штат Индиана) — американский экономист-неокейнсианец. Лауреат Нобелевской премии по экономике (2001, с Джорджем Акерлофом и Майклом Спенсом) «за анализ рынков с несимметричной информацией». Учился в Амхерст-колледже и Массачусетском технологическом институте, где получил степень доктора. Профессор Колумбийского университета. Иностранный член РАН (22.05.2003), член научно-редакционного совета российского журнала «МИР: Модернизация. Инновации. Развитие».

Награждён медалью Дж. Б. Кларка (1979). Лауреат премии Ректенвальда (1998). Председатель Совета экономических консультантов при президенте США (1995—1997). Шеф-экономист Всемирного банка (1997—2000).

Джозеф Стиглиц известен как жёсткий критик неограниченного рынка, монетаризма и неоклассической экономической школы вообще, а также неолиберального понимания глобализации, политики МВФ в отношении развивающихся стран и либеральных реформ в России.

 

Биография

Родился в еврейской семье Шарлотты и Натаниеля Стиглица. С 1960 по 1963 учился в Амхерст-колледже, где был президентом студенческого самоуправления. Продолжил свою учёбу в Массачусетском технологическом институте. В 1965—1966 Стиглиц трудился над исследованиями в Чикагском университете под руководством Хирофуми Узава. В то время его исследования были посвящены проблемам экономического роста, инноваций и перераспределения доходов. Затем он вернулся в МТИ, где получил степень доктора наук в 1967. В дальнейшем Стиглиц преподавал в университетах Кембриджа, Йеля, Дьюка, Стэнфорда, Оксфорда и Уинстона и ныне является профессором Колумбийского университета, а также является соредактором журнала The Economists' Voice («Голос экономистов»).

Кроме своих значимых исследований в области микро- и макроэкономики, Стиглиц также напрямую играет важную роль в политической и общественной жизни. В 1992 он перебрался в Вашингтон, чтобы работать в администрации президента Клинтона. В 1993—1995 годах входил в состав Экономического совета при Президенте США Клинтоне. В 1995—1997 занимал должность председателя Совета экономических консультантов при президенте США. В 1997—2000 годах вице-президент и шеф-экономист Всемирного банка.

Я не настолько глуп, чтобы поверить, что рынок сам по себе решит все социальные проблемы. Неравенство, безработица, загрязнение окружающей среды непреодолимы без активного участия государства.

— Джозеф Стиглиц (2002)

С 2008 года является председателем международной Комиссии по основным показателям экономической деятельности и социального прогресса.

Жена — журналистка и редактор Аня Шиффрин (Anya Schiffrin, род. 1962), дочь издателя Шиффрин, Андре, внучка издателя Якова Савельевича Шифрина.

 

Модель Шапиро — Стиглица

 

Подробнее

Развернуть описание Свернуть описание
12 января, 16:59

Project Syndicate on Trump’s promises to America’s working class citizens

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({}); The question: When November comes, will voters shun the GOP because they dislike Trump or will they look at the economy and return the GOP back to two more years of total control? Related posts: If Donald Trump remains a cultural warrior, he will fail Is Trump just a conventional politician who uses over-the-top bluster? Some thoughts on the Walmart minimum pay increase

27 декабря 2017, 16:00

Международный коммерческий суд

  • 0

Недавно на Buzzfeed опубликовано расследование, посвященное ISDS – международному суду, которым пользуются крупные коммерческие предприятия, чтобы давить на целые государства. 18 месяцев журналистской работы помогли раскрыть механизм действия хитроумной системы, с помощью которой корпорации избегают ответственности за преступления, а также вынуждают страны менять собственные законы и выплачивать колоссальные денежные компенсации. Аббревиатура ISDS расшифровывается как «investor-state […]

24 декабря 2017, 11:00

Кому и зачем нужен блокчейн

Сергей ЧернышевТактики «преобразующего инвестирования»? Собственность в эпоху распределенных реестровУправление ориентациейМатериал, который хотелось бы начать обсуждать, на три четверти новый, как и способ его осмысления. Так что сегодняшний блин обречен быть комом. Единственное, чем можно утешаться, — он все равно съедобный, ибо тесто неплохое.Материала раз этак в пять больше, чем можно впихнуть даже в три часа, а я буду стараться уложиться в нормальную академическую пару, что заведомо невозможно. Отсюда пробелы, скороговорки, искажения масштабов отдельных частей, в связи с чем не просто надеюсь, но и рассчитываю на ваши корректирующие вопросы, поправки и дополнения.Наконец, что касается предмета излагаемого материала. Он, конечно, очень важен для всех нас и для Отечества, но хотелось бы, чтобы сегодня вы опцию «важно/неважно» приглушили, а включили другие — «занятно», «прикольно», «познавательно».Пресловутый «блокчейн» не является, увы, самобытным порождением российского гения. Тема нами не выстрадана, не выношена — она пришла извне, из внешнего мира. Там, в этом мире, живут неведомые Те, Кому он нужен, там они занимаются тем, зачем он Им нужен. А сюда, на этот пикник на обочине, он попал, как «пустышка», вытащенная сталкерами из Зоны.Нам всем здесь очень не хватает контекста современности, ви́дения современного мира, позволяющего в нем сориентироваться. А ориентация, если вникнуть, тесно связана со свободой. На Физтехе у меня была специальность «Управление ориентацией». Так вот, если, свободно паря в космосе, не управлять ориентацией, то, пока не поймаете в перекрестие соответствующего оптического устройства звезду Канопус, вам не до свободы, да и вообще не до чего: вы беспорядочно вращаетесь сразу в трех ортогональных направлениях, совершенно не понимаете, где находитесь, и не уверены, не войдете ли сейчас невзначай в плотные слои атмосферы или в соприкосновение с пролетающими обломками старых спутников. Барахтанье в бескрайней (с виду) теме «блокчейна» для начала надо жестко привязать к ориентирам реалий современного мира.Ориентация в современности тесно связана не только со свободой, но и со смыслом. Хотелось бы толикой осмысленной свободы, приобретенной за последние четыре года, поделиться — «безвозмездно, то есть даром». Но эта свобода пока еще не расфасована в красивые пакеты, из нее торчат гвозди и пружинки, она в неудобоваримом виде, причиняющем дискомфорт.Речь пойдет о малоизвестных событиях и реалиях. Биткойн с блокчейном — лишь одна из них. Честно предупреждаю: в деталях их внутреннего устройства не смыслю ни уха, ни рыла. Наверняка мог бы разобраться, опираясь на рудименты физтеховского образования, однако думаю, что к сегодняшней теме это прямого отношения не имеет. Но сказать нечто очень важное по поводу блокчейна — непременно скажу; постараюсь вас обогатить ценной информацией, но не о том, как он устроен внутри, а о том, кому и зачем нужен снаружи.Речь пойдет и о некоторой конспирологической подоплеке ряда событий, о которых вообще не ведал в 2008 году, когда они произошли, не говоря уже о том, чтобы усмотреть между ними какую-то связь. Я эти события назову, и мы постараемся с каждым из них разобраться. Каждое буду описывать сначала на нормальном человеческом языке, как наблюдаемый извне факт, о котором можно прочитать в Интернете. А потом уже, когда и если понадобится их соотнести, реконструируя смысл и обстоятельства появления блокчейна, — придется вам вместе со мной предпринять некий понятийный экскурс вглубь.Паровая телега современностиДля начала полюбуемся на это вот загадочное устройство.Оно появилось на свет в 1769 году. Сам создатель Николя Кюньо называл его «Огненная телега», но в этом не было ничего смешного, «телега» звучала примерно как сейчас «автомобиль», без архаики в подтексте. Самодвижущийся экипаж Мэрдока, сконструированный на 15 лет позже, именовался «паровой каретой», опять же без ретро-стеба.Конечно, инженеров сразу тянет вникать в технические детали. Например, даже моей скудной эрудиции хватает, чтобы понять, что в этой машине знаменитого регулятора Уатта еще не было. В телеге Кюньо не видно и топливного бака: впереди нее (а она мчалась с безумной скоростью три с половиной км/час) шел кочегар с вязанкой дров. Да, она не была рассчитана на гонки: вообще говоря, это тягач, предназначенный для транспортировки орудий на позицию, он сам по себе весил тонны три и еще пять мог тащить. Как видите, котел расположен в том месте, где прежде находилась кобыла, хотя изобретатель был продвинутый, хомут и оглобли он дерзновенно демонтировал.Испытания — если хроники, конечно, не врут — происходили в центре Парижа, выяснилось, что управлять агрегатом можно с трудом, он врезался в стену арсенала и ее проломил. Тем не менее, машина двигалась! Окрыленный изобретатель приступил было к усовершенствованиям — но тут приспели политические передряги, и его вкупе с опальным спонсором замели, а первая ласточка автомобилизации угодила в музей.Зададимся вопросом: какое отношение устройство этого агрегата имеет к современному автомобильному движению? Ответ двоякий: одновременно и прямое, и никакого. То есть у телеги Кюньо не было ни электронного зажигания, ни подвески Макферсона, ни автоматической коробки передач — и далее по списку, поэтому понять, как устроен современный автомобиль, она ничуть не помогает. Но для думающих людей в те годы само ее появление означало: в принципе не за горами времена, когда средняя скорость передвижения людей и грузов вырастет на порядок, а масса передвигаемого груза — на три порядка. И тут не просто новая технология перемещения пассажиров и грузов — за этим угадываются контуры новой эпохи.Мой намек прозрачен: современное устройство блокчейна (даже в продвинутой версии Ethereum) в качестве первенца технологии распределенных реестров уже в скором будущем будет смотреться примерно так же архаично, а милые диковины типа «майнинга» — вызывать в лучшем случае улыбку. Важнее понять совершенно иное: что за невиданный класс технологий предвещает и обещает нам появление неказистого первенца?Тем не менее, честь и слава Николя Кюньо, Мэрдоку, Уатту и последующим изобретателям самобеглых колясок. Благодаря им часть сегодняшней аудитории смогла стремительно домчаться на авто до переезда у Новодачной и в пробке у шлагбаума вволю насладиться созерцанием пролетающих электричек — столь же мало, кстати, напоминающих паровоз Черепановых.Но и это все уже уходящая натура.Падение слоновТеперь к обещанной конспирологии. Едва ли у большинства присутствующих что-то в жизни так уж сильно связано с 15 сентября 2008 года. Напомню: «там» шел второй год мирового финансового кризиса. Эксперты сравнивали его с Великой депрессией начала 1930-х и на разные лады сулили нечто худшее. Взаправду худшало, но медленно. И вдруг в сентябре 2008 года разом рухнула вся система крупнейших инвестиционных банков США. 15 сентября о своем банкротстве объявил Lehman Brothers, в тот же день крах постиг Merrill Lynch.Как бы объяснить нормальному студенту физтеха немыслимый смысл фразы «Merrill Lynch разорился»? Представьте себе, что вы ревностный католик, и вот вам говорят: собор Святого Петра только что продали с торгов, в нем теперь размещаются склады гипермаркета «Ашан». Думаю, это не передает и доли трагизма, который содержится в утверждении, что Merrill Lynch разорился. Это могучий инвестиционный банк со столетней историей, с триллионными активами, один из великой четверки. Вслед за Merrill Lynch и Lehman Brothers жертвами кризиса стали Goldman Sachs и Morgan Stanley. Эти двое сохранились как бренды, но потеряли статус инвестиционных банков, подсели на иглу поддержки Федеральной резервной системы.В одном из вариантов древнеиндийской мифологии Земля держится на четырех слонах. И вот, представьте, одномоментно два из них околели, а оставшиеся два завалились набок. Именно такая космическая катастрофа, физтехами не замеченная, разразилась в сентябре 2008 года… О деталях ничего говорить не буду, я и сам в этом мало что понимаю.Вместо этого поговорим о трех знаковых событиях, с виду никак не связанных, которые с разлетом в два месяца угодили практически в яблочко этой кризисной даты.Блага без благотворительностиВ ноябре 2008 года Rockefeller Foundation запустил исследовательский проект “Harnessing (от слова «запрягать») the Power of Impact Investing Initiative”. Словосочетание Impact Investing пошло гулять по медийным просторам. Сейчас оно уступило по упоминаемости сладкой парочке биткойн-блокчейн, а до этого устойчиво лидировало несколько лет в западном дискурсе. Руководство Rockefeller Foundation на гребне кризисной волны срочно отозвало из отпусков нескольких интеллектуалов из числа тех, что ежегодно заседают на корпоративной вилле фонда в Белладжио, за казенный счет внося вклад в развитие мировой философской, социологической и иной мысли. «Что-то вы там интересное напридумывали в прошлый раз… Какой-то хитрый Investing? И что еще за Blended Value? Короче, денег с собой нет, ну вот нате вам 38 миллионов долларов, завалявшиеся в кармане, и оформите это все документально, только срочно».И пошло-поехало. С этого момента начинается бурное развитие событий. Темная лошадка, будучи впряжена в буксующий инвестиционный воз, явила невиданную прыть. Самые оптимистичные рубежи роста новой сферы инвестирования, намеченные на десятилетие, удалось кратно превзойти за первую же пятилетку. По оценке Morgan Stanley, к 2013 году каждый девятый, а в 2014 году уже каждый шестой доллар в мире был инвестирован в парадигме «преобразующего инвестирования» (Impact Investing, Social Investing, Sustainable Investing, Responsible Investing — все это фактически разные рабочие названия методологии, где под ударением стоит слово Investing). В том же 2014-м средняя доходность новых инвестпроектов преодолела планку традиционно понимаемого «бизнеса». Так что производство благ налицо, но благотворительность здесь не ночевала. Сегодня Impact Investing — мировой инвестиционный мейнстрим. Наши тундры остаются, похоже, последним в мире оазисом неведения на сей счет. Случайно прослышав про эти чудеса от космополитизированного приятеля, я опрометчиво взялся за редактирование перевода книги Багг-Левина и Эмерсона — о чем впоследствии не раз пожалел.Китайские тайныВторая история началась чуть раньше, буквально накануне сентябрьского финансового краха. В июле 2008 года Чикагский университет организовал небывало масштабную пятидневную конференцию “China’s Economic Transformation”. Основная ее тема — “How China became capitalist?” («Как Китай стал капиталистическим?»), под таким названием спустя четыре года вышла книга, основанная на материалах конференции.О ней можно говорить долго, но для знающих людей достаточно взглянуть на программу.Открывал конференцию легендарный Рональд Коуз, основоположник экономического институционализма, который ввел само понятие «трансакционные издержки» в исторической статье 1937 года, за что и получил Нобелевскую премию спустя каких-то 54 года, в 1991 году. В 2012-м не теряющий оптимизма Рональд Коуз, которому было уже 102 года, принял участие в презентации упомянутой книги в качестве ее соавтора и редактора.Еще интереснее, что ведущим конференции и основным докладчиком был Стивен Чунг, теоретик китайских экономических реформ, яркий представитель нового институционализма, ученик Рональда Коуза и Армена Алчиана. Его выдающийся вклад в экономическую науку удостоился упоминания в двух нобелевских речах — самого Коуза и спустя десятилетие Джозефа Стиглица.В отличие от многих профессоров-бессребреников он оказался продвинутым предпринимателем и свои теоретические знания умело капитализировал. Но до того увлекся, что за ним стало гоняться налоговое ведомство. В 2003 году власти США выдали ордер на его арест, и он сначала отступил в родной Гонконг, а потом под угрозой экстрадиции бежал в материковый Китай. В Китае он основоположил современную экономическую науку. В этом смысле китайцам очень повезло, потому что они миновали как советскую политэкономию, так и западный «экономикс» — к ним сразу же приехал в готовом, упакованном виде современный институционализм в авторском исполнении.Китай, конечно, не стал от этого капиталистическим. Но конференция 2008 года, отталкиваясь от идеологической иллюзии, открыла путь к пониманию многих истин об устройстве современных обществ «второго» и «третьего» миров. Смысл события для меня вот в чем: когда в глобальной экономике всерьез запахло жареным, американское обществознание не ограничилось колупанием в собственном дерьме «деривативов». Оно решительно развернуло свою оптику с застрявшего Запада на растущий Восток, сменив при этом объективы с абстрактной неоклассики на конкретный институционализм.О чикагской конференции в Китае я узнал благодаря любезности Аркадия Пасербы. Случилось так, что он обратился ко мне за советом от имени одной из школ MBA, которая решила обзавестись собственными научно-мемориальными чтениями и подыскивала для них подходящее имя. Выбор учредителей пал было на Шумпетера, но оказалось, что чтения в его честь уже не первый год проводят в Перми. Естественно, я сходу назвал имя Рональда Коуза. И вот в январе 2015 года в Москве состоялись первые Коузовские чтения, где мне выпала незаслуженная честь быть докладчиком. Правда, первооткрывательский пыл организаторов слегка остыл, когда они услышали, что в Китае такие чтения проводятся уже в десятый раз. В благодарность Аркадий позволил мне ознакомиться с еще не опубликованным русским переводом книги Коуза и Нин Вана. Так благодаря стечению событий я на короткое время приобрел монопольное преимущество, оказавшись ее первым читателем, если не считать переводчиков. О незабываемых впечатлениях от этого чтения поведаю чуть позже.Лирическое отступлениеНаконец, третье событие, о котором, в отличие от первых двух, наслышаны многие из присутствующих. 10 октября 2008 года появилась публикация некоего Сатоши Накамото. Знатоки могут сказать, что он впервые дал о себе знать еще летом — что опять-таки попадает в тот самый коридор входа «плюс-минус два месяца» от даты тотального крушения системы инвестбанков. Но блокчейн пока оставим на закуску.Как вы уже догадываетесь, сегодня я пробую подменить понятийное изложение — событийным. Когда на занятиях по матанализу приходит время доказать теорему, вы терпеливо следите, как лектор, стоя у доски, нанизывает один шаг логического построения на другой и возникает длинная цепочка. Если в самом ее начале стоит аксиома, а в конце теорема, то она доказана. Это доставляет эстетическое наслаждение математикам, но не инженерам, которые, раз удостоверившись, спешат забыть про эту канитель, перейти от логической цепочки доказательств к алгоритмической последовательности действий и загнать ее в программный продукт. А дальше ракета уже летит по программе, и ей не надо останавливаться на лету и переспрашивать: «Слушай, милый, ты мне объясни по пунктам, почему я в цель-то попаду?»Но люди — не только лирики, но и физики — по программе не летают. Если между некоторой теоретически обоснованной истиной и вашей жизненной ситуацией, в которой надо утром встать и, стиснув зубы, идти вперед и только вперед, пролегает длинная цепочка доказательств, то через нее энергетический посыл проходит с трудом. Желательно спрямить дорогу от ума к сердцу. Люди плохо мотивируются сложными понятийными системами с длинными цепочками логических построений.Все эти годы, работая над предпринимательскими проектами, мы опирались на институциональные теоретические основы. Но их изложение требовало усилий и затрат времени — не столько в силу их сложности, сколько, наоборот, из-за переусложненной консистенции мусора в головах проектантов. И постепенно в практике проектных сессий мы все больше стремились обойтись без обращения к теории. Нас не перестали просить (скорее наоборот), но нам самим опостылело. Теоретические основы, которые сидят в голове, просто надоели, говорить о них уже язык не поворачивается. Поэтому если вы конкретно спросите, на чем основывается то или иное утверждение, будем возвращаться к основам. А покуда вместо этого постараюсь заменять цепочки доказательств событийными картинками.Обещаю одно: в конце нашего разбирательства будет предложен ряд вполне практических рекомендаций и довольно конкретных предсказаний. Только это будут не «предсказания будущего», а вполне рациональное предвидение того, какие именно формы в ближайшее время появятся на мировом финансовом рынке, какова примерно будет их эволюция и куда в этом смысле стоит бежать просвещенным игрокам. В оценке же конкретных условий для воплощения этих предвидений вам придется полагаться на собственный практический опыт, интуицию и здравый смысл.Но на теоретических основаниях сегодня нет возможности специально задерживаться. Часть присутствующих в курсе, что в самом общем виде понятийная основа для того, чтобы воспринимать строго подобные институциональные прогнозы, была, к примеру, намечена в прошлом семестре в цикле из шести занятий здесь, в МФТИ.Теперь вернемся назад и попробуем обсудить и сопоставить эти три линии событий.Революция хайнетовВ 2008 году Запад столкнулся с нарастающим потоком социальных вызовов. Современный мир все более напоминает закипающий котел. Раньше для контроля над точками вскипания хватало разнообразных международных программ помощи, которые тем или иным образом отвлекали туземцев от проблем, на худой конец разбрасывали вертолетами деньги или макароны; а если уж совсем невмоготу — снаряжали экспедиционные корпуса умиротворителей. Там, где самолетов с бесплатными макаронами и десантниками не хватает, из точек вскипания выбегают голодные, но при этом организованные и вооруженные орды, начинается локальное «переселение народов», грозящее стать глобальным.Мировой кризис 2007–08 годов резко обострил ситуацию. При этом благотворительные и миротворческие бюджеты просели, и с новой силой встал классический вопрос «где деньги, Зин?». Вот тогда-то интеллектуальными ландскнехтами Rockefeller Foundation был дан ответ: денег в мире много, их избыток, но их собственники — не благотворители, а инвесторы. Они готовы направить свои деньги на решение мировых проблем только при условии, что те будут работать в инвестиционном качестве.В мире сформировалось целое сословие новых инвесторов, это пресловутые High Net Worth Individuals, в просторечии «хайнеты». Они вовсе не чужды благу, но презирают организованную благотворительность. У них очень много денег, но они не готовы перепоручать управление ими правительствам и международным фондам. Они хотят, чтобы эти деньги работали для них осмысленно и прозрачно, хотят превратить свои инвестиции в инструмент реализации своих ценностей, направить на достижение благоприятных изменений в мире: “Put your money where your values are”.На бесчисленных семинарах усталые адепты Impact Investing в три миллиона двести восемьдесят пятый раз разъясняют эту идею, очевидную для всех, кроме ортодоксальных бизнесменов. Старый мир до ноября 2008 года был устроен как развилка двух дорог, между которыми глухая стена. Пойдешь направо — это профессиональный бизнес, там положено конкурировать, перегрызать глотки, снижать издержки и думать только о прибыли; пойдешь налево — это профессиональная благотворительность, там фандрайзинг, краудсорсинг, гранты и Social Work.(...)Окончание здесь

14 декабря 2017, 07:00

Not Your Grandmother’s I.M.F.

The International Monetary Fund has long been the “lender of last resort” for economies in crisis. Christine Lagarde, who runs the institution, would like to prevent those crises from ever happening. She tells us her plans. The post Not Your Grandmother’s I.M.F. appeared first on Freakonomics.

12 декабря 2017, 02:15

"Statists Don't Share" - A Race To The Potential For Bitcoin

Authored by Jeffrey Snider via Alhambra Investment Partners, The timing just never seems to fall in our favor. If we had had this conversation ten years ago as would have been appropriate, then this evolution might have fell perfectly in our collective laps. Just as the global financial system, really the international, interbank monetary system of the eurodollar, was crashing all around us, the genesis block of the Bitcoin blockchain was hard coded. Within it contained very insightful if superfluous (from a technical standpoint) text, a truly elegant starting point for a competing monetary idea: The Times 03/Jan/2009 Chancellor on brink of second bailout for banks Officials, particularly Western central bankers, were at that time in no mood for thinking about alternative global arrangements. Even those other monetary officials (Zhou Xiaochua) who happened to know what was really wrong were still willing to give the Ben Bernanke’s a second chance to fix it. It was our lost opportunity because central bankers didn’t then, and still don’t now, know what’s actually broken. The world is far too focused today on Bitcoin, not without legitimate reasons. It has in 2017 taken it by storm, rising parabolically for quite a remarkably sustained period. People who have no idea what it really is are rushing toward it, some buying it without first appreciating the whole complexity and texture of the technology behind it. As such, it forces unwanted political attention that might have been better served understanding the motivations behind the message contained within the genesis block. Now, they can simply claim it’s in a destructive bubble and lump every form of crypto, both what’s already in existence and what is yet to come (the really exciting part), into the same negative category. Economists, even those who still bother trying to resemble free market thinkers, rush to ban it. As I wrote last week on the topic of what’s really, in my view, motivating Bitcoin mania: Statists don’t share power. Economists in the realm of money are thorough statists, however they might describe themselves as some range of capitalist. Bitcoin is not, to me, the part to focus on. It is in many important ways, as President Obama was often fond of saying, a distraction. The potential lies not in it being a competing currency but upgrading as to what the eurodollar has been for half a century already. If you understand that the eurodollar system isn’t really a currency system but a set of network standards and protocols, then blockchain seems like it was made to be if not the perfect solution than still perhaps the right one given where we are (to really make sense of this, you really should read the whole thing). That’s what the acceptance market essentially became – a way for banks to conduct their thousands of individual transactions across time and geography with only having to ship, or wait to receive, money once the net sum of all those trades would come due. It was a ledger system (poker chips) that was backed by deposits of gold and cash (with the dealer), as well as central banks (the house). The eurodollar which supplanted the acceptance market even while the Bretton Woods gold exchange system remained nominally the official reserve standard was merely the next step for international monetary evolution along these lines. How much more elegant might the whole operation become if we just eliminate the need for cash deposits altogether? To a true money adherent, such an idea was and is today abhorrent. To a bank merely trying to operate as efficiently as possible, this was a dream scenario. The primary problem with the eurodollar system is that it is a decentralized ledger, where much of what goes on with them doesn’t ever see the light of day (the shadows). It was an attempt at a pure medium of exchange, and for a very long time it seemed to work that way as if nobody really needed to know what was on all those darkly hidden registers. From August 9, 2007, forward, it was proven that even a decentralized ledger system really needs full private scrutiny. This is where blockchain may hold an answer. The technology behind Bitcoin (don’t get hung up on specifically Bitcoin) is nothing more than a network ledger. It is instead centralized, but it could in theory (with a bit more work, pun intended) take the place of the decentralized eurodollar ledger. In the latter, the credit-based money system, the banks are what matter for creation of money supply (the dealers create all the chips, and even control what kind of chips may be played). In the former, that weakness is removed as is the foolish dependency on incompetent, ideologically stunted central bank statisticians. In other words, it’s not so much ridding ourselves of dollars or even “dollars”, but changing the way they are accounted for while still allowing for some positive attributes (there are some) of the eurodollar system to be maintained. A pure medium of exchange is a truly tantalizing idea, a dedicated payment system alone, but it needs to be far more robust in a way the dispersed and spread out eurodollar format just never could be. More than that, I think it offers the shortest distance between A and B; A being where we are now stuck in chronic monetary instability and thus the worst economic case; B being the very happy day when that problem is solved and the great global recovery, real not imagined, takes off. We are going to get to B at some point in the future, and the journey we take to that point will determine what that means. If we arrive at B in the same way as the Great Depression era (Bretton Woods taking place toward the end of another world war), meaning doing nothing but the same thing that Economists tell us to do over and over, it will have been the worst of the worst cases. The idea is to get started as soon as possible so that we can work out the solution and the way to implement it as painlessly and with as little disruption as possible so as to arrive at B long before the political and social sh#& hits the fan. That’s where the timing may have us unlucky. Maybe our fate was sealed the minute Ben Bernanke started acting courageously and we let him off the hook for why he felt that way in the first place (he’s never answered for “subprime is contained”, and nobody has ever made him). It’s too late now, and with Bitcoin off like a rocket there is a very real, dispiriting chance blockchain may never get enough work and then its real trial run. Nobel Prize-winning economist Joseph Stiglitz said “bitcoin is successful only because of its potential for circumvention, lack of oversight.” “So it seems to me it ought to be outlawed,” Stiglitz said Wednesday in a Bloomberg Television interview with Francine Lacqua and Tom Keene. “It doesn’t serve any socially useful function.” Stiglitz is a buffoon and a thorough statist, but he is influential because Economics still dominates the political end of things. From China to Europe there are official and unofficial voices expressing grave doubts and discomfort over Bitcoin without really considering blockchain. It may end up where Bitcoin sinks the blockchain given that its greatest risks are all political (an outright ban). The only way to thwart those intentions is for enough people to take a determined interest in cryptos as a class rather that solely as speculation in the one; to see the great potential in the real stuff of its evolution, and not get hung up on something like price. We have to step ourselves outside of currency and appreciate the currency system, and do it with enough of a broad basis of appreciation that it overcomes and survives what will surely be an effort to kill it.  It may be that our future depends upon how successful we can become in this way, accepting blockchain no matter what ancient Economist decries it, or whichever political figure who clearly doesn’t get it or our real monetary problem seeks its official exile. As if we needed any more of them, it’s another race or countdown. The primary issue after losing one decade is always really going to be time. We are going to go from A to B one way or another; willingly by design, in a messy, uncontrolled reset, or some ways in between . There are today even after ten years still some positive outcomes possible. I worry that timing (Bernanke’s real legacy) may be conspiring to take one of those few away before it ever really gets started.

08 декабря 2017, 11:52

Джозеф Стиглиц: Глобализация нашего недовольства

Пятнадцать лет назад я опубликовал книгу «Глобализация, вызывающая недовольство», в которой попытался объяснить, почему глобализация стала причиной такого сильного недовольства в развивающихся странах. Если упрощать, многие решили, что система «настроена» против них, при этом глобальные торговые соглашения выделялись как особый пример несправедливости. В наши дни недовольство глобализацией стало причиной подъёма волны популизма в США и других развитых государствах; её возглавили политики, заявляющие, что система несправедлива к их странам.

07 декабря 2017, 14:20

Взрывной рост. Цена биткоина превысила $15 000

Стоимость самой популярной криптовалюты растет стремительными темпами, примерно за сутки биткоин подорожал на четверть и достиг отметки в $15 000. Однако не всем нравится высокая цена биткоина

07 декабря 2017, 13:08

Глобализация нашего недовольства

С моим большим комментарием, поскольку эта статья Стиглица весьма выпукло показывает проблемы современной экономической теории.

07 декабря 2017, 10:30

Глобализация нашего недовольства ( Джозеф Стиглиц )

Пятнадцать лет назад я опубликовал книгу «Глобализация, вызывающая недовольство», в которой попытался объяснить, почему глобализация стала причиной такого сильного недовольства в развивающихся странах. Если упрощать, многие решили, что система «настроена» против них, при этом глобальные торговые соглашения выделялись как особый пример несправедливости. В наши дни недовольство глобализацией стало причиной подъёма волны популизма в США и других развитых государствах; её ......

07 декабря 2017, 02:30

Стиглиц: Трамп - результат глобализации недовольства

Москва, 7 декабря - "Вести.Экономика" В наши дни недовольство глобализацией стало причиной подъёма волны популизма в США и других развитых государствах.

07 декабря 2017, 00:08

Стиглиц: Трамп - результат глобализации недовольства

В наши дни недовольство глобализацией стало причиной подъема волны популизма в США и других развитых государствах.

07 декабря 2017, 00:08

Стиглиц: Трамп - результат глобализации недовольства

В наши дни недовольство глобализацией стало причиной подъёма волны популизма в США и других развитых государствах.

06 декабря 2017, 13:22

Выход из тени. Цена биткоина превысила $12 000

Рост криптовалюты подстегивает постепенный выход из «серого» правового поля — в США торговля фьючерсами на биткоин начнется уже со следующей недели

05 декабря 2017, 02:50

Expect Desperate, Insane Behavior From Government In 2018 – Part 2

Authored by Mike Krieger via Liberty Blitzkrieg blog, The financial crisis of 2008/09 was the most significant event to happen in my lifetime. That event, coupled with the deeply unethical and corrupt response to it, led to a direct delegitimization of governments and institutions worldwide. It’s precisely this self-inflicted destruction of credibility which opened up the window for the birthing of a new monetary and financial system in the wake of Bitcoin’s emergence in early 2009. Bitcoin is a system designed to be everything the status quo isn’t. Decentralized, transparent, permissionless, with a well-defined and restricted monetary supply curve. Given the backdrop upon which it emerged, it’s unsurprising that as more time passes, the more popular it becomes. Humanity is desperate for a major reboot and an entirely different way of doing things. Bitcoin and other crypto assets offer exactly that opportunity in the realm of finance and money, thus capturing the imagination of millions of the most brilliant and passionate people across the world. Since the status quo stubbornly refused to reform and change the system after the financial crisis, humanity had no choice but to take charge and do it independently at the grassroots level. One thing that’s become increasingly clear to me as I’ve added years and experiences to my life, is that governments, generally speaking, hate freedom. It’s why something as beneficial and benign as cannabis remains illegal throughout the world, and why people like Jeff Sessions still want to criminalize it even in states where the actual people living there voted to make it legal (see Part 1 of this series). While the fairytale we’re conditioned to believe tells us government exists to protect us and create an environment in which humans can thrive, the reality is quite clearly the opposite. The crooked response to the financial crisis demonstrated this in spades to anyone paying even the slightest amount of attention. As we transition into 2018, increasing numbers of people will see government and large corporations as the unified threat they represent to the global economy and human freedom. Younger generations are particularly aware, as they’ve been thrust into a parasitic system designed to prey upon them via a lifetime of debt serfdom. The more people learn about the way the world really works, the more they’ll want to reject it and create something entirely different. This is where Bitcoin and crypto assets come into play. As Bitcoin rose through the $10,000 mark, I noticed an explosion in panic and fear on behalf of those who want to keep the current system in place.  This is to be expected, as Bitcoin’s popularity is and should be seen as a report card on the global status quo. The financial system as it’s currently constructed is being publicly rejected with every uptick in the Bitcoin price, and with every billion dollars added to total crypto asset market capitalization. Naturally, this will make those in charge of the current predatory system, and those who have benefited most from it (oligarchs), increasingly hostile to its popularity. There are so many recent examples of such hostility it’d be impossible to highlight them all, but I’ll provide you with a few examples so you know what I mean. First, there was the clip of two billionaires discussing Bitcoin on Bloomberg. These weren’t the only two billionaires who chirped in about Bitcoin last week. Financial oligarch Ken Griffin came out with the truly original line of comparing Bitcoin to tulips, something I’ve heard non-stop in the more than five years I’ve been involved in the community. Via CNBC: Citadel’s Ken Griffin said Monday that bitcoin may be in a bubble.   “Bitcoin right now has many of the elements of the tulip bulb mania we saw back hundreds of years ago in Holland,” said the billionaire hedge fund manager in an exclusive interview with CNBC’s Leslie Picker.   Griffin, however, said he does believe the blockchain technology backing the cryptocurrency is valid. Griffin’s estimated net worth is $8.6 billion. Makes you wonder what sort of society and economy enriched someone like this to such an extent. Carl Ichan also chimed in. Via Coindesk: Billionaire investor Carl Icahn has jumped on the bandwagon of financial bigwigs saying bitcoin is in a bubble   The business magnate and founder of Icahn Enterprises told CNBC that the cryptocurrency “seems like a bubble” and that he didn’t understand the hype around bitcoin.   Icahn stated:   “I got to tell you honestly, I don’t understand it … I just don’t get it. I just stay out of something if I don’t understand it.” He admits he doesn’t understand it, but calls it a bubble anyway. This is surprisingly common. Of course, there was the infamous nonsense spouted by Nobel Prize winning economist Joseph Stiglitz who appears viscerally triggered by Bitcoin, saying it has no social function and should be outlawed. Add to the above a plethora of central banker commentary about how dangerous Bitcoin is, and you know status quo types are beginning to sweat. Which brings me to the point of this piece. With Bitcoin having succeeded beyond the wildest imagination of status quo sycophants, many will begin to clamor and beg for an official response in order to defend their sleazy government sanctioned rackets. At this point, I could attempt to outline all the various ways the U.S. government and others could target free market crypto assets, but I’m not going to do that. The reason I’m not going to do this is because I think the cat’s already too far out of the bag for the power structure to stop this trend. The benefits to humanity generally, and younger generations specifically, will make any attempts to stop this freight train futile. Any government that tries to do so will simply shoot themselves in the foot. We stand on the precipice of historical shifts in relative economic power.Those regions that embrace crypto assets will thrive, those that reject them will die. — Michael Krieger (@LibertyBlitz) December 4, 2017 Unfortunately, most governments exist to protect and defend the status quo, versus doing what’s best for the public. If government actually cared about the future, every single country would be competing aggressively right now to be the most crypto asset friendly region on earth. The human brainpower and talent voluntarily dedicating their lives to this space is extraordinary. It’s a global movement and community the likes of which has rarely, if ever, emerged on this planet. The smartest people on earth are dedicating their lives to Bitcoin and other crypto assets. You want to bet against that? — Michael Krieger (@LibertyBlitz) December 1, 2017 That tweet above more or less summarizes how I see the situation. Anyone who bets against this overall space will ultimately end up historical roadkill. The emergence of Bitcoin and the crypto-asset ecosystem generally is one of the most liberating, paradigm disrupting events that’s ever manifested on this planet. Of course, entrenched interests won’t like it and will try to fight back, but they’ll be no more successful than those who wanted to ban the printing press. Bitcoin is achieving what global central banks completely failed at. Animal spirits, a dynamic economy and revolutionary innovation. — Michael Krieger (@LibertyBlitz) November 26, 2017 The above occurred despite governments having placed many roadblocks in the way. Imagine the innovation explosion that would be unleashed if governments decided to support this extraordinary community rather than fight it? At over $11,000 per bitcoin, a lot of money’s been made. While hodlers certainly prefer to spend fiat as opposed to bitcoin, the higher the price rises, the higher the percentage of their net worth is denominated in crypto. If the U.S. government actually cared about dynamic economic growth as opposed to merely protecting status quo interests, it would unleash the power of this crypto asset wealth creation machine by eliminating taxes on gains. If no capital gains were owed, it’d encourage people to spend some of this newly created wealth in the economy. It’s an obvious move, but because governments are mainly about control and power, their initial reaction likely will be to go in the opposite direction. The opportunities available right now for regions and nations willing to be openminded about Bitcoin and crypto assets generally are extraordinary. Government roadblocks and bans cannot and will not kill the spirit of this community and the ideals that motivate it. The only question is which regions/governments will put arrogance and control aside to do the right thing by their people. We’ll find out the answer to that question soon enough. As a declining global empire, the U.S. is unfortunately prone to doing particularly stupid things in order to protect the predatory system beloved by the oligarchs in charge. On the flip-side, there are plenty of wealthy Americans and others with influence who see Bitcoin for the incredible opportunity it is, and cooler heads may prevail. The truth is nobody knows exactly how all of this will turn out. In the short-term, we’re likely to face increased push back and we should be mentally prepared to face it. In the longer-term, the future appears exceptionally bright. *  *  * If you liked this article and enjoy my work, consider becoming a monthly Patron, or visit our Support Page to show your appreciation for independent content creators.

05 декабря 2017, 02:30

Joseph Stiglitz Calls For The Use Of Violence Against Peaceful Bitcoin Users On State Propaganda TV

The free market obviously believes Bitcoin serves a great "social useful function" which is why it's price is skyrocketing as the US Dollar fades away into oblivion! The Financial Armageddon Economic Collapse Blog tracks trends and forecasts , futurists , visionaries , free... [[ This is a content summary only. Visit http://FinanceArmageddon.blogspot.com or http://lindseywilliams101.blogspot.com for full links, other content, and more! ]]

Выбор редакции
05 декабря 2017, 00:00

Globalisation: Look at Mistakes to Plot the Future

Joseph Stiglitz, The Guardian

01 декабря 2017, 15:16

Стиглиц: переговоры с США о торговле - трата времени

Попытки договориться о торговой сделке с США были бы для Великобритании "пустой тратой времени", заявил BBC лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц.

01 декабря 2017, 15:16

Стиглиц: переговоры с США о торговле - трата времени

Попытки договориться о торговой сделке с США были бы для Великобритании "пустой тратой времени", заявил BBC лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц.

01 декабря 2017, 09:44

Top economist says trade talks with Trump 'waste of time'

Nobel Prize-winning economist Joseph Stiglitz says the UK should not trust President Trump on trade talks.

30 ноября 2017, 13:10

Стиглиц: биткоин должен быть объявлен вне закона

Нобелевский лауреат по экономике, бывший главный экономист Всемирного банка Джозеф Стиглиц полагает, что биткоин - "пузырь" и успешен только потому, что позволяет обходить контроль.

16 июня 2017, 12:45

Борьба идеологий

Сейчас все говорят о кризисе современной цивилизации, смерти капитализма и т.д. Идёт активный поиск новых идеологических концепций, которые дали бы людям надежду и показали направление развития.В известной нам форме идеология появилась в конце 18 – начале 19 века в ходе революции во Франции. До этого идеологические концепции тоже имели место, но они опирались на религию и представляли собой религиозные расколы. Две первые идеологии – это либерализм и консерватизм. Либерализм превозносил прогресс и говорил о необходимости преобразований в интересах буржуазии. В свою очередь консерватизм, говорил о том, что старые формы возникли не на пустом месте. Они отражают потребность человека в стабильности, преемственности и почитании традиций. Эта идеология главным образом выступала в качестве выражения интересов собственников земли.В середине 19 века возникло третье идеологическое течение – марксизм. Он опирался на интересы промышленных рабочих и требовал полной отмены эксплуатации человека – человеком. Произойти это должно было после того как промышленный пролетариат захватил бы политическую власть и отобрал у буржуазии все заводы и фабрики.Консерватизм, либерализм и марксизм четко различаются по своему отношению к изменениям. Консерватизм выступает против изменений, либерализм требует постепенных, эволюционных изменений, марксизм настаивает на революционных преобразованиях. Таким образом, консерватизм отражает интересы действующей элиты. Либерализм является идеологией людей, которые смогли добиться улучшения своего экономического положения, но хотят получить и политическую власть, чтобы стать элитой и передать власть и богатство своим детям. Марксизм выступает в качестве идеологии бедняков, которые могут рассчитывать на улучшение своего положения, только в результате революционных преобразований.Консерватизм ставит во главе угла – коллективизм, говоря об интересах нации и государства. Марксизм тоже выступает за коллективизм, но он говорит об интересах класса трудящихся – промышленных рабочих. Либерализм опирается на индивидуализм и много говорит о честной конкуренции и о правах человека. Всё это легко объяснить. Действующая консервативная элита прекрасно осознаёт свой коллективный интерес и опирается на группы зависимых людей. Либералы только стремятся войти в элиту, опираясь на свои личные способности, поэтому они заинтересованы в честной конкуренции при занятии важных должностей. Бедные люди, не имеющие выдающихся способностей, могут добиться улучшения своего положения, только действуя сообща.Интересно отношение этих идеологий к государственной власти. Консерватизм говорит, что власть принадлежит элите по праву традиции и передаётся по наследству. Часто здесь фигурирует ссылки на божественную волю, одобряющую именно такое положение вещей. Либерализм говорит о том, что власть принадлежит тем людям, которые лучше других способны организовывать совместную деятельность людей для достижения всеобщего блага. Здесь делается упор на организаторские способности и профессионализм. Марксизм говорит о том, что государство это аппарат угнетения низших классов – высшими. Здесь главный упор делается на подавление и репрессии. Выход для низших классов – революция.В 20 веке происходило смешение этих идеологических концепций. Ключевым моментом был уровень развития капитализма в той или иной стране. Если страна принадлежала к лидерам капиталистической системы, то в них марксизм постепенно отказывался от революционности в пользу реформ и сближался с либерализмом. Социал-демократия была уверена, что трудящиеся могут добиться улучшения своего положения за счет делегирования своих представителей в парламент, а затем и в правительство. В странах периферии капиталистической системы национальная буржуазия была слаба и сильно зависела от иностранного капитала. В результате развитие капитализма в таких странах приводило к резкому ухудшению положения трудящихся, так как значительная часть доходов предприятий уходила за рубеж. Именно поэтому в ряде стран периферийного капитализма победили революции под знаменем марксизма – ленинизма, маоизма и т.д. Здесь происходило масштабное огосударствление собственности для того, чтобы противостоять давлению богатых и могущественных стран Запада. Однако страны, в которых правили коммунистические партии, не смогли обогнать ведущие капиталистические страны по уровню производительности труда. Это означало, что их проигрыш Западу был неизбежен.Сегодняшняя Россия не представляет никакой альтернативы странам Запада. Мы вернулись к тому же самому периферийному капитализму, поставляя на мировой рынок преимущественно сырьевые товары. В результате возникает логичный вопрос: почему же иностранные корпорации не господствуют в нашей экономике? Не случайно многие представители нашей элиты, которые называют себя либералами, выступают за тотальную продажу госсобственности иностранцам. Российские консерваторы, многие из которых вышли из системы КГБ, прекрасно понимают, что иностранцы будут использовать их в лучшем случае в качестве охранников собственности от недовольного большинства населения, да и то далеко не всех. Именно поэтому наши консерваторы пытаются обосновать своё право на власть и собственность. И тут они неизбежно вспоминают о религии. В результате мы видим смычку православного духовенства и власти. Именно поэтому власти приходится делиться с церковью собственностью и привилегиями. Очень показательна история с Исаакиевским собором.Развитие транспорта и информационных технологий сделали мир глобальным. Люди могут узнать о том, что происходит в других уголках планеты. Постепенно к большинству людей приходит осознание того, что нынешняя капиталистическая система находится в глобальном кризисе и не предлагает привлекательных путей развития для большинства человечества. Глобальная элита озабочена сохранением своего господства и стремится к ещё большему усилению своих позиций за счёт абсолютного большинства населения планеты. В качестве противовеса этой тенденции растёт популярность требований глобальной справедливости. Причем не только в бедных, но и в богатых странах.Американский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц в своей книге «Цена неравенства» предупреждает элиту США о том, что если не будут проведены реформы, направленные на снижение уровня неравенства, то представители элиты сильно пожалеют об этом. Ведь большинство населения, которое окончательно лишится надежд на лучшее будущее, неизбежно объявит войну элите.Вот несколько предложений Стиглица (даю простое перечисление без детальной расшифровки, которую можно найти в книге):Обуздать финансовый сектор.Более строгая и эффективная реализация законов о конкуренции.Улучшение корпоративного управления – особенно сокращение власти топ-менеджмента по выделению большого количества корпоративных ресурсов на собственные нужды.Многоуровневая реформа закона о банкротстве.Положить конец государственным раздачам – будь они расположены в государственных активах или закупках.Положить конец искусственному корпоративному благосостоянию – включая скрытые субсидии.Правовая реформа – демократизация доступа к правосудию и уменьшение гонки вооружений.Более прогрессивный подоходный налог и корпоративная налоговая система с меньшим количеством лазеек.Эффективное применение системы налогообложения наследуемого имущества, чтобы не позволить возникнуть новой олигархии.Улучшение доступа к образованию.Государственное стимулирование обычных людей накапливать деньги.Здравоохранение для всех.Усиление программ социальной помощи.

14 апреля 2016, 23:21

Стиглиц: что не так с отрицательными ставками?

За лауреатом Нобелевской премии Джозефом Стиглицем уже давно закрепилось амплуа скептика, который ни при каких условиях не согласится с тем, что мировая экономика стала восстанавливаться после кризиса 2008 года.

08 февраля 2016, 17:29

Что тормозит мировую экономику?

НЬЮ-ЙОРК – В 2015 году, семь лет спустя после глобального финансового кризиса, разразившегося в 2008-м, мировая экономика продолжала балансировать на грани. По данным доклада ООН «Мировая экономическая ситуация и перспективы 2016 года», средние темпы роста экономики в развитых странах после кризиса …

05 октября 2015, 16:20

США удалось достичь крупнейшего торгового соглашения за 20 лет

Представители США и 11 государств Тихоокеанского пояса достигли соглашения по договору о Транстихоокеанском партнерстве. Как отмечает Bloomberg, эта договоренность является крупнейшей для США за последние 20 лет

15 мая 2015, 18:05

Стиглиц: Обама продвигает захват мира корпорациями

По мнению известного американского экономиста Джозефа Стиглица, договоры о свободной торговле со странами Европы и Азией, которые пытается продвигать администрация Барака Обамы, ставят частные корпорации выше государственного регулирования.

22 августа 2014, 02:12

Стиглиц: Аргентина стала жертвой фонда-стервятника

Курс валюты национальной валюты Аргентины продолжает стремительно обесцениваться. Курс песо по отношению к доллару США снизился на 3,2% до рекордно низкого уровня 14 песо за доллар.

08 октября 2012, 18:31

Стиглиц: эффект на экономику от действий ЕЦБ и ФРС

Центральные банки по обе стороны Атлантики в сентябре приняли чрезвычайные меры кредитно-денежной политики: долгожданное QE3 со стороны Федеральной резервной системы США и заявление Европейского центрального банка о том, что он будет скупать неограниченные объемы облигаций проблемных членов еврозоны. Рынки ответили эйфорией, и цены на акции в США достигли максимума после рецессии, пишет на Project Syndicate нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц. ФРС и ЕЦБ сообщили три послания, которые должны были предоставить передышку рынкам Некоторые, особенно с политическим правым уклоном, опасались, что недавние меры денежно-кредитной политики подстегнут инфляцию в будущем и поспособствуют необузданным государственным расходам.В действительности, как опасения критиков, так и эйфория оптимистов, являются необоснованными. Сегодня, с такими большими неиспользуемыми на полную мощность производственными мощностями и столь мрачными ближайшими экономическими перспективами, риски серьезной инфляции минимальны.Тем не менее действия ФРС и ЕЦБ сообщили три послания, которые должны были предоставить передышку рынкам. Во-первых, они говорили, что предыдущие действия не сработали, более того, что крупнейшие центральные банки несут большую часть вины за кризис. Но их способности по исправлению этих ошибок ограничены.Во-вторых, заявление ФРС о том, что она будет держать процентные ставки на чрезвычайно низком уровне до середины 2015 г., подразумевает, что она не ожидает восстановления в ближайшее время. Это должно стать предупреждением для Европы, чья экономика сейчас гораздо слабее, чем американская.Наконец, ФРС и ЕЦБ сообщили, что рынки быстро не восстановят полную занятость самостоятельно. Нужен стимул. Он должен стать ответом тем в Европе и Америке, кто призывают к прямо противоположному ‑ дальнейшей жесткой экономии.Но стимул, который нужен ‑ по обе стороны Атлантики, ‑ это финансовый стимул. Денежно-кредитная политика оказалась неэффективной, и большая ее часть вряд ли сможет вернуть экономику к устойчивому росту.В традиционных экономических моделях повышенная ликвидность приводит к увеличению кредитования, в основном инвесторов, а иногда и потребителей, тем самым увеличивая спрос и занятость. Но рассмотрим случай Испании, где так много денег наводнило банковскую систему и продолжает наводнять, по мере того как Европа говорит о реализации общей банковской системы. Просто добавляя ликвидность и продолжая нынешнюю политику жесткой экономии, нельзя возродить испанскую экономику.Также в США мелкие банки, которые в основном финансируют малые и средние предприятия, были проигнорированы. Федеральное правительство – во времена как президента Джорджа Буша, так и Барака Обамы – выделило сотни миллиардов долларов, чтобы поддержать мегабанки, позволяя при этом сотням таким критически важным, менее крупным кредиторам обанкротиться.Но кредитование бы не работало, даже если бы банки были здоровы. В конце концов, малые предприятия полагаются на залоговые кредиты, а стоимость недвижимости ‑ основная форма залога – все еще на треть ниже докризисного уровня. Кроме того, учитывая величину избыточных активов в сфере недвижимости, снижение процентных ставок не сильно поможет восстановлению цен на недвижимость, тем более раздутию еще одного потребительского пузыря.Конечно, не стоит исключать маргинальный эффект: небольшие изменения в долгосрочных процентных ставках от QE3 могут привести к небольшому росту инвестиций; некоторые богатые воспользуются временно высокими ценами на акции, чтобы потреблять больше; и некоторые домовладельцы смогут рефинансировать свои ипотечные кредиты, а меньшие выплаты также позволят им повысить свой уровень потребления.Но большинство богатых знают, что временные меры приводят лишь к мимолетным всплескам цен на акции, чего вряд ли достаточно, чтобы поддержать неудержимое потребление. Кроме того, доклады свидетельствуют о том, что лишь немногие из преимуществ снижения долгосрочных процентных ставок просачиваются до домовладельцев; основными бенефициарами, по-видимому, являются банки. Многие, кто хотят рефинансировать свои ипотечные кредиты, по-прежнему не могут этого сделать, поскольку они "находятся под водой" (имея долг по своей ипотеке выше, чем стоит залоговое имущество).В других обстоятельствах США могли бы выиграть от ослабления обменного курса, что следует из более низких процентных ставок. Это своего рода конкурентная девальвация "разори своего соседа", что произойдет за счет торговых партнеров Америки. Но, учитывая более низкие процентные ставки в Европе и глобальное замедление экономического роста, прибыль, вероятно, будет малой даже здесь.Некоторые беспокоятся, что свежая ликвидность приведет к худшим результатам, например сырьевому буму, который будет действовать наподобие налога на американских и европейских потребителей. Пожилые люди, которые были разумными и держали свои деньги в государственных облигациях, получат более низкие доходы, что приведет к дальнейшему сокращению их потребления. И низкие процентные ставки будут стимулировать фирмы, которые действительно делают инвестиции, приобретать в качестве основного капитала машины высокой степени автоматизации, обеспечивая, тем самым то, что, когда придет восстановление, оно будет относительно безработным. Короче говоря, выгода, в лучшем случае, небольшая.В Европе у денежной интервенции больший потенциал для помощи, но с таким же риском усугубить положение. Чтобы развеять беспокойство по поводу расточительности правительств, ЕЦБ встроил условия в свою программу скупки облигаций. Но если условия действуют как меры жесткой экономии ‑ введенные без значительных сопутствующих мер роста, ‑ они будут больше похожи на кровопускание: пациент должен рисковать жизнью, прежде чем получить подлинное лекарство. Из страха потерять экономический суверенитет правительства будут неохотно обращаться за помощью к ЕЦБ, и только когда они будут обращаться, будет какой-нибудь реальный эффект.Для Европы есть и дополнительный риск: если ЕЦБ слишком много внимания будет уделять инфляции, в то время как ФРС пытается стимулировать экономику США, разницы в процентных ставках приведут к более сильному евро (по крайней мере относительно того, каким бы он был в противном случае), подрывая конкурентоспособность Европы и перспективы ее роста.Для Европы и Америки опасность состоит теперь в том, что политики и рынки считают, что денежно-кредитная политика может оживить экономику. К сожалению, ее основное воздействие в этой ситуации состоит в отвлечении внимания от мер, которые бы по-настоящему стимулировали экономический рост, в том числе экспансионистской налогово-бюджетной политики и реформ финансового сектора, которые увеличивают кредитование.Нынешний спад, который продолжается уже половину десятилетия, не закончится в ближайшее время. Это то, о чем в двух словах говорят ФРС и ЕЦБ. Чем скорее наши лидеры признают это, тем лучше.

08 октября 2012, 18:31

Стиглиц: эффект на экономику от действий ЕЦБ и ФРС

Центральные банки по обе стороны Атлантики в сентябре приняли чрезвычайные меры кредитно-денежной политики: долгожданное QE3 со стороны Федеральной резервной системы США и заявление Европейского центрального банка о том, что он будет скупать неограниченные объемы облигаций проблемных членов еврозоны. Рынки ответили эйфорией, и цены на акции в США достигли максимума после рецессии, пишет на Project Syndicate нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц. ФРС и ЕЦБ сообщили три послания, которые должны были предоставить передышку рынкам Некоторые, особенно с политическим правым уклоном, опасались, что недавние меры денежно-кредитной политики подстегнут инфляцию в будущем и поспособствуют необузданным государственным расходам.В действительности, как опасения критиков, так и эйфория оптимистов, являются необоснованными. Сегодня, с такими большими неиспользуемыми на полную мощность производственными мощностями и столь мрачными ближайшими экономическими перспективами, риски серьезной инфляции минимальны.Тем не менее действия ФРС и ЕЦБ сообщили три послания, которые должны были предоставить передышку рынкам. Во-первых, они говорили, что предыдущие действия не сработали, более того, что крупнейшие центральные банки несут большую часть вины за кризис. Но их способности по исправлению этих ошибок ограничены.Во-вторых, заявление ФРС о том, что она будет держать процентные ставки на чрезвычайно низком уровне до середины 2015 г., подразумевает, что она не ожидает восстановления в ближайшее время. Это должно стать предупреждением для Европы, чья экономика сейчас гораздо слабее, чем американская.Наконец, ФРС и ЕЦБ сообщили, что рынки быстро не восстановят полную занятость самостоятельно. Нужен стимул. Он должен стать ответом тем в Европе и Америке, кто призывают к прямо противоположному ‑ дальнейшей жесткой экономии.Но стимул, который нужен ‑ по обе стороны Атлантики, ‑ это финансовый стимул. Денежно-кредитная политика оказалась неэффективной, и большая ее часть вряд ли сможет вернуть экономику к устойчивому росту.В традиционных экономических моделях повышенная ликвидность приводит к увеличению кредитования, в основном инвесторов, а иногда и потребителей, тем самым увеличивая спрос и занятость. Но рассмотрим случай Испании, где так много денег наводнило банковскую систему и продолжает наводнять, по мере того как Европа говорит о реализации общей банковской системы. Просто добавляя ликвидность и продолжая нынешнюю политику жесткой экономии, нельзя возродить испанскую экономику.Также в США мелкие банки, которые в основном финансируют малые и средние предприятия, были проигнорированы. Федеральное правительство – во времена как президента Джорджа Буша, так и Барака Обамы – выделило сотни миллиардов долларов, чтобы поддержать мегабанки, позволяя при этом сотням таким критически важным, менее крупным кредиторам обанкротиться.Но кредитование бы не работало, даже если бы банки были здоровы. В конце концов, малые предприятия полагаются на залоговые кредиты, а стоимость недвижимости ‑ основная форма залога – все еще на треть ниже докризисного уровня. Кроме того, учитывая величину избыточных активов в сфере недвижимости, снижение процентных ставок не сильно поможет восстановлению цен на недвижимость, тем более раздутию еще одного потребительского пузыря.Конечно, не стоит исключать маргинальный эффект: небольшие изменения в долгосрочных процентных ставках от QE3 могут привести к небольшому росту инвестиций; некоторые богатые воспользуются временно высокими ценами на акции, чтобы потреблять больше; и некоторые домовладельцы смогут рефинансировать свои ипотечные кредиты, а меньшие выплаты также позволят им повысить свой уровень потребления.Но большинство богатых знают, что временные меры приводят лишь к мимолетным всплескам цен на акции, чего вряд ли достаточно, чтобы поддержать неудержимое потребление. Кроме того, доклады свидетельствуют о том, что лишь немногие из преимуществ снижения долгосрочных процентных ставок просачиваются до домовладельцев; основными бенефициарами, по-видимому, являются банки. Многие, кто хотят рефинансировать свои ипотечные кредиты, по-прежнему не могут этого сделать, поскольку они "находятся под водой" (имея долг по своей ипотеке выше, чем стоит залоговое имущество).В других обстоятельствах США могли бы выиграть от ослабления обменного курса, что следует из более низких процентных ставок. Это своего рода конкурентная девальвация "разори своего соседа", что произойдет за счет торговых партнеров Америки. Но, учитывая более низкие процентные ставки в Европе и глобальное замедление экономического роста, прибыль, вероятно, будет малой даже здесь.Некоторые беспокоятся, что свежая ликвидность приведет к худшим результатам, например сырьевому буму, который будет действовать наподобие налога на американских и европейских потребителей. Пожилые люди, которые были разумными и держали свои деньги в государственных облигациях, получат более низкие доходы, что приведет к дальнейшему сокращению их потребления. И низкие процентные ставки будут стимулировать фирмы, которые действительно делают инвестиции, приобретать в качестве основного капитала машины высокой степени автоматизации, обеспечивая, тем самым то, что, когда придет восстановление, оно будет относительно безработным. Короче говоря, выгода, в лучшем случае, небольшая.В Европе у денежной интервенции больший потенциал для помощи, но с таким же риском усугубить положение. Чтобы развеять беспокойство по поводу расточительности правительств, ЕЦБ встроил условия в свою программу скупки облигаций. Но если условия действуют как меры жесткой экономии ‑ введенные без значительных сопутствующих мер роста, ‑ они будут больше похожи на кровопускание: пациент должен рисковать жизнью, прежде чем получить подлинное лекарство. Из страха потерять экономический суверенитет правительства будут неохотно обращаться за помощью к ЕЦБ, и только когда они будут обращаться, будет какой-нибудь реальный эффект.Для Европы есть и дополнительный риск: если ЕЦБ слишком много внимания будет уделять инфляции, в то время как ФРС пытается стимулировать экономику США, разницы в процентных ставках приведут к более сильному евро (по крайней мере относительно того, каким бы он был в противном случае), подрывая конкурентоспособность Европы и перспективы ее роста.Для Европы и Америки опасность состоит теперь в том, что политики и рынки считают, что денежно-кредитная политика может оживить экономику. К сожалению, ее основное воздействие в этой ситуации состоит в отвлечении внимания от мер, которые бы по-настоящему стимулировали экономический рост, в том числе экспансионистской налогово-бюджетной политики и реформ финансового сектора, которые увеличивают кредитование.Нынешний спад, который продолжается уже половину десятилетия, не закончится в ближайшее время. Это то, о чем в двух словах говорят ФРС и ЕЦБ. Чем скорее наши лидеры признают это, тем лучше.