28 декабря 2017, 15:05

Умер ребёнок, изъятый из семьи: Мизулина обращается в Генпрокуратуру

Елена Мизулина намерена обратиться в Генпрокуратуру по факту смерти ребенка после его изъятия из семьи.   Член Совета Федерации Елена Мизулина заявила, что обратится в Генпрокуратуру с просьбой взять на особый контроль расследование гибели в Пермском крае трехлетнего ребенка после...

28 декабря 2017, 10:57

Мизулина обещала проследить за расследованием смерти пермского малыша

Член Совета Федерации Елена Мизулина призвала Генеральную прокуратуру тщательно изучить случай в Пермском крае, где ребенок умер вскоре после изъятия из семьи.

26 декабря 2017, 21:22

Без заголовка

Прислали как доказательство ужасов ЮЮ:Суд Боградского района в Хакасии отменил решение муниципальных властей об изъятии семерых приемных детей у жительницы села Боград Любови Лицегевич.«По решению суда, постановление администрации Боградского района об отстранении приемного родителя от исполнения обязанностей опекуна и попечителя в отношении 7 несовершеннолетних и расторжении договора о приемной семье признано незаконным.Кроме того, судом рекомендовано устранить допущенные нарушения, возложить на органы опеки и попечительства обязанности по контролю за осуществлением приемным родителем прав и законных интересов несовершеннолетних», — рассказали в аппарате детского омбудсмена.Ранее комиссия по делам несовершеннолетних приняла решение об изъятии у Любови Лицегевич семерых находившихся под ее опекой детей в возрасте от 17 до 5 лет. Причиной послужило обращение работников детсада, который посещал младший ребенок. По их словам, из-за длинных волос и одежды, в которую его наряжала опекун, над ним смеялись другие дети.В свою очередь, Любовь Лицегевич предоставила свидетелей, которые утверждают, что работники детсада из неприязни к опекуну сами заплели ребенку косы с лентами, надели на него юбку, сфотографировали и отправили фотографию в органы опеки.Любовь Лицегевич берет детей под опеку уже 17 лет, воспитав 20 подопечных. Ранее она конфликтовала с сотрудниками детского сада из-за нежелания участвовать в его ремонте, и выступала на местном телевидении, добиваясь своевременной выплаты опекунского пособия.После появления в СМИ информации о судебном процессе, где женщина требовала вернуть ей подопечных, о необходимости тщательной проверки обстоятельств изъятия детей заявила уполномоченный по правам человека Анна Кузнецова, направившая в Хакасию своих представителей для участия в процессе. О намерении обратиться в Генпрокуратуру с требованием проверить законность действий органов опеки сообщила сенатор Елена Мизулина.«Пока работа не завершена на 100%, так как органы опеки и попечительства еще намерены обжаловать данное решение суда, — подчеркивает Анна Кузнецова. — Безусловно, после всего пережитого и детям, и приёмной маме нужна помощь специалистов. Но скоро Новый год, и очень хочется, чтобы дети встретили его вместе с мамой».Следователи уже начали проверку в связи с публикациями СМИ о произошедшем, заявили в управлении СКР по региону. «Следствию предстоит выяснить все обстоятельства, изложенные в сообщениях средств массовой информации, и дать правовую оценку действиям сотрудников Администрации и органов опеки и попечительства Боградского района», сообщает официальный сайт ведомства.Семерых детей, изъятых из-за длинных волос, вернут, СКР проверит опекуЧто должен отметить. Отметить должен, что система сработала достаточно хорошо. Решение обжаловоно, признано незаконным. Причиной казуса послужил ложный донос и фабрикация доказательств сотрудниками госоргана. Что это означает? Это означает как минимум увольнение по несоответвию, а как максимум - уголовное дело по статьям "ложный донос", "злоупотребление служебным положением". Омбудсмен по вопросам детства Анна Кузнецова (та самая, которую антиювенальщики обвиняют чуть ли не в людоедстве) ведет себя совершенно адекватно, защищает проава детей, родителей, крови на губах не замечено. Так что все так как должно быть. От ложного доноса и связанных с ним неприятностей не гарантирован никто. Главное то, что система в состоянии разобраться.

22 декабря 2017, 13:59

Суд обязал вернуть жительнице Хакасии семерых детей, изъятых "из-за длинных волос"

Суд в Хакасии обязал вернуть жительнице местного села Боград Любови Лицегевич семерых усыновленных детей, изъятых, как сперва сообщалось, из-за длинных волос у младшего из них. Об этом сообщила адвокат 57-летней женщины Юлия Богодист.Пресс-секретарь главы Хакасии Виктора Зимина Николай Денисов говорил, что длинные волосы – это не единственная причина изъятия: "Ситуация не совсем однозначная. Там есть, конечно, перегибы со стороны органов опеки и есть недочёты в воспитании со стороны этой мамы многодетной семьи и в условиях, в которых содержатся дети".По факту произошедшего Следственный комитет и прокуратура проводят доследственные проверки, по итогам которых в отношении представителей органов опеки может быть возбуждено уголовное дело. Ранее за Лицегевич вступились сенатор Елена Мизулина и уполномоченный по правам ребенка в России Анна Кузнецова."Только что завершилось заседание, суд удовлетворил требования стороны защиты к администрации Боградского района в полном объеме и обязал вернуть детей в семью", – сказала Богодист.Она пояснила, что на исполнение решения требуется время по оформлению документов, поэтому "дети будут возвращены в течение пяти рабочих дней". "Дети будут дома к Новому году", – добавила она.Ранее адвокат сообщала, что волосы ребенку не стригли, чтобы скрыть деформацию черепа перед фотосессией. В местных СМИ накануне появилась информация, что женщина не стригла волосы ребенку и заплетала их в косы, а также якобы наряжала его в платья, отчего от него отвернулись другие дети в саду и мальчик замкнулся в себе.РИА "Новости""Будет проверена законность изъятия несовершеннолетних детей из приемной семьи, а также дана правовая оценка действиям или бездействию должностных лиц органов системы профилактики Боградского района", – говорится в пресс-релизе [прокуратуры Хакасии].В свою очередь республиканское следственное управление СКР сообщает, что также проводит проверку по данному факту. Следствие выяснит обстоятельства произошедшего и даст правовую оценку действиям сотрудников администрации и органов опеки и попечительства Боградского района."Интерфакс"За свою жизнь Лицегевич воспитала (и продолжает воспитывать) 21 ребенка, из которых 20 – приемные. У женщины есть множество грамот и благодарностей от местных властей.

21 декабря 2017, 20:27

#Россия 21.12. Главное

Главная новость Врио губернатора Красноярского края Александр Усс предложил создать Енисейскую экономическую зону, объединив Красноярский край, Туву и Хакасию. На пресс-конференции он сказал журналистам о том, что предложения по объединению регионов уже находятся в разработке. Он отметил, что многие сельскохозяйственные компании в данный момент производят свою продукцию и сбывают ее в этих трех регионах. «Мы договорились с лидерами предприятий создать некий рабочий коллектив, и в ближайшее время, буквально в течение трех месяцев создать организационно-правовые предложения, чтобы Енисейская экономическая зона приобрела какие-то очертания», — цитирует «Российская газета» Александра Усса. Также глава региона сказал, что к изменению административных границ это не приведет,  объединение должно ускорить реализацию общих проектов этих субъектов, сообщает «Континет Сибирь Online». Антиновость В шахте «Есаульская» в Кемеровской области под 10-метровыми завалами остались три горняка. Обрушение произошло 20 декабря и в момент инцидента в шахте находились 99 человек, 96 из которых сумели самостоятельно выбраться на поверхность, сообщает «Тайга.Инфо» со ссылкой на МЧС. Три человека остались под завалами. С ними удалось связаться, передать еду и воду. Обрушение породы произошло в вентиляционном штреке на глубине 300 метров, пишет ТАСС. Шахта создана в 1984 году, она входит в состав ОАО «Южкузбассуголь» («Евраз»).   Спасательные работы на шахте Фото из архива ГУ МЧС России по Кемеровской области Непонятная новость Член Совреда Елена Мизулина попросила Генпрокуратуру проверить законность изъятия усыновленных детей у многодетной матери в Хакасии. Ранее органы опеки приняли такое решение из-за прически одного из них. В опеке сочли, что волосы четырехлетнего мальчика слишком длинные, и это наносит вред психологическому здоровью ребенка, сообщает газета «Хакасия». На прическу ребенка обратили внимание сотрудники детского сада еще летом текущего года. Они обратились в районное управление образование, сказав, что приемный сын 57-летней Любови Лицегевич носит волосы до плеч. В июне ребенка подстригли. Однако в августе комиссия по делам несовершеннолетних пришла к выводу, что Лицегевич вредит психическому здоровью мальчика. Комиссия рекомендовала рассмотреть вопрос о прекращении опеки над ребенком. Но позже из приемной семьи изъяли всех семерых детей, которых женщина  усыновила в 2012-2015 годах, пишет «Новая газета». В издании отметили, что у женщины есть конфликт с руководством детского сада, который возник после того, как женщина отказалась давать деньги на ремонт здания, вместо этого купив краски и кисти. Всего 57-летняя Лицегевич воспитала родную дочь и 20 приемных детей, первого из которых она взяла из детского дома, когда ей было 17 лет.   Любовь Лицегевич с детьми Фото из семейного архива Ассорти В Волгограде министр транспорта России Максим Соколов открыл движение по правой стороне моста через Ахтубу, левый рукав реки Волги. Мост возводился около восьми лет, его открытие – важнейшее событие для будущего сотрудничества России со странами Средней Азии, Китаем и Ираном. «Очень приятно приезжать в Волгоградскую область и видеть, какие колоссальные изменения здесь произошли: они касаются не только строительства новых мостов, но и приведения в нормативное состояние улично-дорожной сети», — отметил Максим Соколов, слова которого приводит V1 . Мост через Ахтубу – вторая очередь моста через Волгу, третья очередь – еще не построенная автотрасса Краснослободск — Средняя Ахтуба. Длина открывающегося моста — 6,5 километра, из которых 2,2 километра составляют искусственные сооружения. * Во Владивостоке главой города избран предприниматель Виталий Веркеенко. 32 депутата гордумы избрали его на этот пост единогласно, пишет «Коммерсант». В своем выступлении перед депутатами Веркеенко сказал, что планирует превратить «Владивосток из города надежд в город мечты». Журналистам он сказал, что в качестве своего помощника и первого заместителя видит Алексея Литвинова. «Команда Литвинова и он лично приложили максимум усилий в тот сложный период, когда не было фактически главы. Тем не менее, они справились. И я хочу работать с этой командой»,— сказал он. Кандидатуру Веркеенко поддержали как представители фракции «Единой России», так и коммунисты, ранее обещавшие бойкотировать выборы. Предыдущий глава города мэр Игорь Пушкарев был задержан и 1 июня 2016 года и позже арестован по обвинению в коррупции. 9 марта этого года решением Басманного райсуда он был временно отстранен от должности главы Владивостока, а 3 ноября добровольно ушел в отставку. Глава Владивостока примет присягу на заседании гордумы 28 декабря. * Кадастровая палата по Пермскому краю уточнила данные о частях границ между Пермским краем и республикой Коми. Сведения были внесены в Единый государственный реестр недвижимости (ЕГРН). Ранее их отсутствие мешало определить принадлежность к территории объектов недвижимости и приводило к спорам между субъектами. Уточнение же границ должно усовершенствовать процедуру предоставление земли на этих территориях и исключить сложности, появляющиеся при подготовке документов территориального планирования, а также, в конечном счете, повысить инвестиционную привлекательность Прикамья, пишет «Коммерсант» со ссылкой на пресс-службу кадастровой палаты Пермского края.

21 декабря 2017, 19:35

Изъятие детей в Хакасии: семеро одного ждут - решения службы опеки

Детский омбудсмен Анна Кузнецова заявила, что не видит оснований для изъятия семерых детей из приемной семьи в Хакассии. Поводом стало якобы нежелание матери коротко постричь сына, из чего органы опеки сделали выводы о ненадлежащих условиях и воспитании в семье.

21 декабря 2017, 14:02

Прокуратура проверит законность изъятия детей из семьи в Хакасии

Дело об изъятии детей из семьи все еще находится на рассмотрении в суде

21 декабря 2017, 10:31

Детский омбудсмен проверит сообщения об изъятии семерых детей в Хакасии

Ранее СМИ сообщили, что из семьи в Хакасии забрали приемных детей из-за длинных волос одного из них

Выбор редакции
21 декабря 2017, 05:31

В Хакасии у приемной матери забрали семерых детей из-за длинных волос одного сына

В Хакасии у приемной матери забрали семерых детей из-за длинных волос четырехлетнего сына. История 57-летней Любови Лицегевич из села Боград, воспитавшей 21 приемного ребенка, вызвала серьезный общественный резонанс, пишет «Новая газета». Детей у женщины забрали неожиданно якобы из-за того, что у четырехлетнего мальчишки выросли длинные волосы до поясницы. Вопрос о внешнем виде ребенка, касающийся исключительно волос, подняли воспитатели в детском саду и продвинули его наверх по инстанциям. В ноябре всех детей у женщины забрали. Любови Петровне по суду вменяют ненадлежащее исполнение родительских обязанностей и причинение ребенку психологической травмы. Очевидцы и жители села в шоке от происходящего. Они отзываются о соседке с глубоким уважением. Говорят, что дети сыты, обуты, одеты, в семье мир и спокойствие, все друг другу помогают, дети воспитанные. Причину, по которой администрация садика «начала войну» соседи видят в том, что Лицегевич ответственно относится к тому, что окружает ее детей, да и по вопросам задержек и проблем при выплате опекунских денег не молчит. - Любовь Петровна такая, что не будет за глаза говорить, а сразу в лоб. Это не по нраву нашему садику. Тут и опека рядом. Она требует свое, проверяет на кухне в садике, как готовят, что. Поэтому они в садике сделали фото с розовой сумочкой, заплели ему косички с ленточками... - говорит свидетель Галина Тисленко. На данный момент дело семьи Любови Петровны рассматривается в суде, в то время как дети находятся в учреждении и страдают без матери. К слову, сенатор Елена Мизулина распорядилась провести прокурорскую проверку по данному факту, заявив, что «длина волос никак не может рассматриваться как признак угрозы для жизни и здоровья ребенка». Ранее «СП» писала про дело многодетной жительницы Екатеринбурга Юлии Савиновских, удалившей грудь и по решению опеки лишенной приемных детей.

20 декабря 2017, 22:32

20.12.2017 22:32 : Мизулина просит Генпрокуратуру проверить изъятие приемных детей в Хакасии из-за длинных волос

Сенатор Елена Мизулина намерена направить запрос в Генпрокуратуру по поводу случая в Хакасии, где служба опеки отобрала у женщины семерых усыновленных детей из-за того, что у одного из мальчиков были длинные волосы. Мизулина считает необходимым проверить, не является ли изъятие детей местью чиновников за критику со стороны женщины. Любовь Лицегевич воспитала более 20-ти приемных детей. В адрес семьи никогда не было никаких претензий и нареканий.

20 декабря 2017, 17:31

20.12.2017 17:31 : Мизулина просит Генпрокуратуру проверить изъятие приемных детей в Хакасии из-за длинных волос

Сенатор Елена Мизулина намерена направить запрос в Генпрокуратуру по поводу случая в Хакасии, где служба опеки отобрала у женщины семерых усыновленных детей из-за того, что у одного из мальчиков были длинные волосы. Мизулина считает необходимым проверить, не является ли изъятие детей местью чиновников за критику со стороны женщины. Любовь Лицегевич воспитала более 20-ти приемных детей. В адрес семьи никогда не было никаких претензий и нареканий.

20 декабря 2017, 17:00

Мизулина попросила проверить изъятие приемных детей в Хакасии из-за длинных волос

Сенатор Елена Мизулина попросила Генпрокуратуру проверить законность изъятия в Хакасии семерых детей из приемной семьи из-за длинных волос одного из них.

20 декабря 2017, 16:55

Мизулина обратилась в Генпрокуратуру после изъятия детей за "длинные волосы"

Сенатор Елена Мизулина попросила Генпрокуратуру проверить действия органов опеки, которые изъяли у многодетной матери семерых приемных детей, из-за длинных волос у одного из них. Об этом сообщается на сайте сенатора."Аргументация относительно длины волос мальчика вообще не выдерживает никакой критики. Длина волос никак не может рассматриваться как признак угрозы для жизни и здоровья ребёнка. Психическое насилие совершается как раз сотрудниками органов опеки, когда они вот так отбирают детей", - говорится в сообщении.Мизулина также обратила внимание надзорного ведомства на информацию о задержке выплат пособий приемным семьям в Хакассии.На историю об изъятии детей из семьи обратила внимание "Новая газета". В публикации газеты рассказывалось о том, как у женщины, воспитавшей 21 ребенка, изъели семерых детей.Поводом для такого решения стала жалоба заведующей детского сада на волосы, которые отрасли до поясницы и были скреплены розовой резинкой.Органы упеки заявляли, что такие действия наносят вред психическому здоровью ребенка и нарушает его гендерное развитие. Однако дети утверждали, что розовых резинок в доме не было, а мать отказывалась сдавать деньги на ремонт детского сада. Более того, женщина жаловалась на недоплату опекунских денег.Детей изъяли в начале ноября: двоих старших (15 лет мальчику и 17 девочке) и пятерых маленьких - им от 5 до 9 лет. Дети были взяты на воспитание из детского дома.(https://www.novayagazeta....)

20 декабря 2017, 16:55

Мизулина обратилась в Генпрокуратуру после изъятия детей за "длинные волосы"

Сенатор Елена Мизулина попросила Генпрокуратуру проверить действия органов опеки, которые изъяли у многодетной матери семерых приемных детей, из-за длинных волос у одного из них. Об этом сообщается на сайте сенатора."Аргументация относительно длины волос мальчика вообще не выдерживает никакой критики. Длина волос никак не может рассматриваться как признак угрозы для жизни и здоровья ребёнка. Психическое насилие совершается как раз сотрудниками органов опеки, когда они вот так отбирают детей", - говорится в сообщении.Мизулина также обратила внимание надзорного ведомства на информацию о задержке выплат пособий приемным семьям в Хакассии.На историю об изъятии детей из семьи обратила внимание "Новая газета". В публикации газеты рассказывалось о том, как у женщины, воспитавшей 21 ребенка, изъели семерых детей.Поводом для такого решения стала жалоба заведующей детского сада на волосы, которые отрасли до поясницы и были скреплены розовой резинкой.Органы упеки заявляли, что такие действия наносят вред психическому здоровью ребенка и нарушает его гендерное развитие. Однако дети утверждали, что розовых резинок в доме не было, а мать отказывалась сдавать деньги на ремонт детского сада. Более того, женщина жаловалась на недоплату опекунских денег.Детей изъяли в начале ноября: двоих старших (15 лет мальчику и 17 девочке) и пятерых маленьких - им от 5 до 9 лет. Дети были взяты на воспитание из детского дома.(https://www.novayagazeta....)

17 декабря 2017, 11:36

Государственная Дума РФ: можно ли отправить Парламент на Луну?

Мы публикуем стенограмму дискуссии, состоявшейся в рамках третьего цикла образовательного проекта «Гражданин Политолог» с участием старшего преподавателя НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Михаила Турченко, доцента НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге Алексея Гилёва. Модератор дискуссии Дмитрий Травин, научный руководитель Центра Исследований Модернизации ЕУ СПб. Дмитрий Травин:  В своём вступительном слове я хочу сформулировать несколько актуальных, на мой взгляд, вопросов по данной теме. В нормальных демократических странах существует принцип разделения властей, где парламент исправно выполняет свою функцию. Первый вопрос, который назревает последние 15 лет: зачем нужен парламент в России? Если мы представим ситуацию, что вице-премьер Рогозин собирается активно осваивать космос, и в ближайшие годы весь парламент, все Федеральное Собрание сажают в космический корабль и отправляют колонизировать Луну, то, по моим ощущениям, в жизни России от этого ничего не изменится. Более того, мы узнаем об исчезновении парламента, только если случайно прочтём информацию в СМИ. Аппарат Правительства будет готовить экономические законы, президентская администрация будет готовить законы, связанные с внутренней политикой, и Президент потом будет их подписывать. Разве сегодня происходит не так? По сути, то же самое. Возникает вопрос: так ли это или не так? Если это так, то зачем, вообще, эта имитация? Почему в один прекрасный день Президент Путин не выйдет и не скажет, что для экономии бюджетных средств мы ликвидируем наше Федеральное Собрание, так как нам оно не нужно.   Второй вопрос сформировался примерно месяца два — три назад, когда в Фейсбуке прошла активная дискуссия о том, как называть политический режим в нашей стране. Среди политологов эта тема горячо обсуждалась. Некоторые мои коллеги из Европейского университета в Санкт-Петербурге говорят очень просто: в России авторитарный политический режим. Некоторые московские коллеги говорят, что в России не авторитарный режим, а гибридный, который сочетает некоторые элементы авторитаризма, но и некоторые элементы демократии. Почему это важно? Авторитарный режим — это тупик, откуда нет выхода. Гибридный же режим означает, что мы можем в рамках этого режима развивать какие-то демократические начала — например, парламентаризм, и развивая его, мы будем постепенно делать нашу страну более демократичной. Из этого вытекает мой вопрос: возможно ли развитие Федерального Собрания, чтобы сделать нашу страну более демократичной, если исходить из теории о гибридном режиме?  Если да, то как это делать конкретно? Я пока это себе не представляю. Третий вопрос, который я хотел поставить на обсуждение, тоже напрашивается. Нашу Думу предыдущего и нынешнего созыва в народе прозвали «взбесившимся принтером» за большое количество законов, которые осложняют жизнь граждан, но не решают целый ряд острых неурегулированных вопросов. С точки зрения спикеров, можно ли действительно назвать нашу Думу взбесившимся принтером? И главное: что порождает такие странные законы, как, например, Закон Димы Яковлева, закон Яровой и т. д.? Являются ли законодательные инициативы действительно порождениями самих депутатов, или это тонкая политика, которая направляется из кремлёвской администрации? Здесь этот вопрос пересекается с первым, когда я говорил о том, что Дума вроде бы несамостоятельная и может улететь на Луну.  Для начала три таких вопроса, и еще один я оставлю в запасе. Михаил Турченко: Моя презентация будет выстроена следующим образом: вначале я кратко расскажу о роли Государственной Думы в процессе принятия политических решений в России с опорой на научную литературу, насколько это возможно. В рамках второй части будет затронут вопрос о роли политических институтов в режимах электорального авторитаризма и, мне хотелось бы остановится на таком понятии как «концептуализация политических понятий», чтобы понять, как нам называть российский политический режим: гибридным, электоральным авторитаризмом, демократическим (как определено в Конституции) или другим способом. Концепция вето-игроков в российской политической действительности В политической науке существует концепция вето-игроков, предложенная Джорджем Цебелисом, профессором Мичиганского университета, которая была развернуто изложена в работе 2002 года «Veto Players». Данная теория заключается в том, что на арене борьбы за власть всегда присутствуют акторы, которых можно назвать вето-игроками.  Вето-игроки - это акторы, чей голос важен в принятии политических решений т. е. на определенном этапе они имеют власть заблокировать принятие какого-либо политического решения. С точки зрения теории были рассмотрены различные политические институты, в частности, российская Государственная Дума, которую можно рассматривать как вето-игрока с 1993 по 2003 год. Хотя, стоит отметить, что появление пропрезиденсткого большинства в легислатуре наметилось еще в 2001 году, именно в 2003 году «Единая Россия» получила Конституционное большинство. Таким образом, при помощи Государственной Думы Президент получил все рычаги для проведения политических курсов, которые ему требовались.  Если смотреть на научную литературу, на работы Томаса Ремингтона и Пола Ченси, исследователей, которые занимались изучением российского парламента, то с 2003 годаГосударственная Дума перестала быть вето-игроком и потеряла значимую роль в процессе принятия политических решений. В чем это выразилось: во-первых, законопроекты, вносимые исполнительной властью, стали рассматриваться гораздо быстрее, чем в 90-е годы.  Во-вторых, количество законопроектов, которые были внесены исполнительной властью и были отклонены Государственной Думой практически сошло на нет. В-третьих, в Государственной Думе перестали вести дискуссии. Один известный политик даже назвал Государственную Думу «не тем местом, где должны проводиться политические дискуссии». Сейчас этого политика уже нет в Государственной Думе, но, тем не менее, его наследие там осталось. Таким образом, Государственная Дума в современной России не является вето-игроком и не имеет большого значения в принятии политических решений. По крайней мере, из тех исследований, которые есть на данный момент, это становится очевидным. Наверняка могут найтись люди — весьма вероятно, из близких к аппарату или депутатам Государственной Думы, которые возразят этому тезису и скажут, Государственная Дума является политически важной и по-прежнему вето-игрок, так как там принимаются политические решения и ведутся дискуссии. Но я бы предложил в ответ на такое возражение посмотреть на данные. Если зайти, например, на сайт Государственной Думы и посмотреть, какие законопроекты вносились туда Президентом или правительством, как долго они рассматриваются, какие из этих законопроектов были отклонены, то мы, скорее всего, не найдем существенной оппозиции тому курсу, который пытается проводить исполнительная власть.  Зачем нужен парламент в авторитарных режимах? Относительно роли политических институтов и, в частности, институтов представительства в режимах электорального авторитаризма, то начиная с середины 2000-х годов, появилась довольно много литературы, которая касается того, как они функционируют и зачем вообще нужны в таких режимах. Если обобщить основные выводы этих работ — я сейчас имею в виду работы Беатрис Магалони, Дженифер Ганди, Андреаса Шедлера — то институты представительства — например, политические партии или законодательные органы — играют в такого рода режимах несколько важных функций. В этих институтах происходит процесс кооптации политической элиты, то есть политическая элита получает возможность быть где-то представленной и реализовывать так или иначе свои политические амбиции. Это институты, которые худо-бедно справляются с задачей контроля и канализации оппозиции. Кроме этого, они также обеспечивают информационную функцию: они сообщают каким-либо образом обществу о том, чего хочет исполнительная или законодательная власть от этого общества, а также осуществляют процесс обмена информацией внутри правящих кругов. В 2013 году, кажется, вышла книжка Андреаса Шедлера «Политика неопределенности», если перевести на русский язык. В этой книге Андреас Шедлер приводит результат статистического анализа, из которого следует, что авторитарные режимы с политическими институтами — партиями и законодательными органами — живут дольше, чем режимы, которые не опираются на институты представительства. Это ответ на вопрос, почему в России или других странах с электоральным авторитаризмом требуются подобные институты. Такие институты просто позволяют авторитарным режимам жить дольше.  О классификации политического режима в России  Третий момент, на котором я хотел бы остановиться, касается концептуализации российского политического режима. Как его следует называть? Гибридным, авторитарным или другим красивым эпитетом? В научной литературе есть несколько классификаций, предложенных Ларри Даймондом, Стивеном Левитски, Лукасом Вейем и Андреасом Шедлером. Я буду следовать не противоречащим друг другу подходам Ларри Даймонда и Андреаса Шедлера, которые говорят о российском политическом режиме как об электоральном авторитаризме, а не о гибридном режиме. Понятие гибридного режима зонтичное и, если мы его используем, мы сталкиваемся со сложностями концептуализации в разграничении политических режимов, которые существуют. Электоральный авторитаризм — это гораздо более точное понятие, которые применимо и к современной России. Если отталкиваться от подхода Шедлера, то это режим, в котором проводятся выборы, к которым допускаются представители оппозиции в том или ином виде. Но выборы являются ширмой и по сути функционируют в недемократических условиях, которые не оставляют никакой возможности инкумбенту, то есть носителю выборной должности, не переизбраться. В режимах электорального авторитаризма инкумбент будет всегда инкумбентом, но будет проводиться какая-то соревновательная политика, не имеющая большого значения. На этом я заканчиваю свою импровизацию, спасибо большое, и передаю слово Дмитрию. Карьерный лифт и бутафорная оппозиция Д.Т.: Спасибо, Михаил. Очень хорошее, сжатое, четкое, содержательное выступление. У меня, конечно, возникли здесь вопросы, сразу задам пару, и вы будете спокойно размышлять, пока выступит Алексей. Вы очень четко сказали, что такого рода институты нужны для того, чтобы в авторитарных режимах могли происходить кооптация политической элиты во власть и фильтрация различных оппозиционных настроений. Относительно первого мне все понятно. Был господин Мединский, простой депутат, который иногда красочно выступал, но вдруг его сделали министром культуры. Конечно, для господина Мединского это, очень хороший вариант. Но, соответственно, возникает вопрос: а нуждается ли реальная власть в стране, нуждается ли Кремль в такой кооптации?  В общем, не слишком ли дорогое удовольствие —держать целое Федеральное Собрание для того, чтобы раз в несколько лет найти какого-нибудь Мединского и выдвинуть его наверх? Вообще, механизмы продвижения людей во власть из политической элиты у нас совершенно другие. Например, в Петербурге у нас был ряд местных деятелей, возглавлявших различные комитеты администрации, занимавших посты в Законодательном Собрании, которых потом выдвинули наверх примерно по такой линии: был председателем комитета по экономике - стал заместителем министра экономики. Нормальный механизм выдвижения.  Мне кажется, что без Государственной Думы здесь вполне можно бы обойтись и случай Мединского — исключение. Мне кажется очень важной темой оппозиционные взгляды. В принципе, я с вами совершенно согласен, что даже при том, что Владимира Путина поддерживает очень большое число людей, которые не совсем понимают, зачем нужна оппозиция, они часто имеют оппозиционные, протестные настроения по отдельным вопросам. И если у нас совсем нет оппозиции, то за все отвечает Президент. А так можно избрать какого-то оппозиционера в парламент и надеяться некоторое время, что эта оппозиция будет решать твои вопросы. То есть, ты почувствуешь, что это твой представитель. Но я бы согласился с такой трактовкой, если бы в Думе были хоть сколько-нибудь оппозиционные партии. У меня же такое убеждение, которые Вы можете опровергнуть, что и коммунисты, и справороссы, и, тем более, жириновцы не являются даже имитацией оппозиции. Когда они имитировали оппозиционность, кроме отдельных тезисов? Они могли выкрикнуть, что надо отправить в отставку Алексея Улюкаева, но никакой оппозиционности в отношении Кремля я от них не помню. И даже недавний случай, когда Алексей Навальный выступил с антикоррупционными разоблачениями в адрес премьер-министрастраны,топо определению оппозиция, если она оппозиция, должна инициировать парламентское расследование на базе полученной информации. Может быть, окажется, что премьер-министр чист, но как-то этим надо воспользоваться. Парламентская оппозиция же ничего не делала в этот момент. Если бы у нас в парламенте была хотя бы партия «Гражданская платформа», созданная Михаилом Прохоровым, то это могло хотя бы напоминать оппозицию. Но такого рода оппозиция устранена полностью и присутствует имитация. Таким образом, снова возникает вопрос: зачем нужна Государственная Дума? Может, намного проще будет отправить парламент на Луну? Вот такие два вопроса у меня к Вам. Вы пока размышляйте, а сейчас слово Алексею, пожалуйста. Алексей Гилев (А.Г.): Спасибо, я тоже очень благодарен за такую возможность поговорить сегодня. Я хочу начать с вопроса, зачем в принципе нужны парламенты не только для диктаторов, не только для правителей и политических элит, но и чем это в принципе полезно обществу. Затем еще чуть-чуть коснусь, чем это может быть не очень хорошо для общества. Я имею в виду, естественно, парламенты при авторитарных режимах, поскольку парламенты в целом  — это очень большая тема. В конце, собственно, перейду к специфике России. Мне кажется, что Михаил уже очень хорошо рассказал, зачем парламенты нужны в авторитаризме для правителей и тех, кто их устанавливает, и в этом смысле ответ на вопрос «Почему наш парламент не нужно отправлять на Луну» уже дан применительно к российскому президенту. Если Владимир Путин отправит нашу Думу на Луну, то это будет политической ошибкой. Дума ему может пригодиться. С другой стороны, вопрос остается для нас с вами, для людей в обществе: полезен ли нам такой парламент? Может быть, нам не стоит сильно расстраиваться, если его все-таки отправят на Луну? На этот счет есть очень интересные исследования на тему того, помогает ли наличие институтов при авторитарных режимах, при режимах, где эти институты явно не могут играть очень большую роль, помогают ли они как-то обществу — и если да, то как.  Независимый Парламент = экономический рост Более-менее всегда стандартно подтверждается, что мы обнаруживаем позитивную роль парламентов при авторитарных режимах, глядя на экономический рост. В режимах, где есть парламенты, рост больше, то есть экономика лучше развивается. И на этот счет, естественно, возникло сразу много интересных исследований, которые пытаются объяснить, откуда это берется. Самый известный автор в этом направлении - это Джозеф Райт из университета Пенсильвании. Поначалу суть была в том, что парламент может ограничивать действующего руководителя, диктатора или какую-нибудь группу диктаторов, не давая им репрессировать бизнес, не давая им отбирать лакомые куски бизнеса, предприятия для себя.  Интересно в этом смысле, что Джозеф Райт отметил закономерность между экономическим ростом и независимым парламентом, которая прослеживается в режимах военных и партийных, но не в режимах персоналистских, где всем заправляет единый лидер, единственный автократ, и все существующие вокруг него как-то с ним связаны: крупнейшие министры — родственники и друзья, и так далее.  И никакие партии или товарищи офицеры его не ограничивают. В случае такого персонализма парламент не работает настолько успешно на экономический рост и защиту прав собственности.  Мне кажется, что здесь уместно будет обратиться к литературе, я приведу примеры из Библии и классической литературы двадцатого века. В ветхозаветной традиции есть такая красивая история о виноградниках Навуфея. Жил человек по имени Навуфей, у которого были замечательные виноградники, и была скверная женщина по имени Иезавель, которая решила эти виноградники присвоить себе. Она натравила на Навуфея зависимый от нее суд, и в итоге царь Ахав, который правил этим царством, все это признал, тогда отобрали у несчастного человека виноградники, и восторжествовало зло. Но в этом замечательном царстве был еще пророк Илия, который обличил и царя, и Иезавель. В итоге свершилось проклятие: Иезавель съели собаки. В этом смысле свершилась справедливость и ее покарало божественное проведение.  В литературе XX есть похожий эпизод, в романе Габриеля Гарсиа Маркеса «Осень патриарха». Там тоже есть диктатор, у которого тоже есть скверная фаворитка-наложница, которая тоже все у всех отбирала, но, в отличие от библейской ситуации, не было пророка Илии, который бы кого-нибудь обличал. На самом деле, фаворитку все равно съели собаки, и в этом смысле порядок восторжествовал, но защита прав собственности проиграла. Мы понимаем, что в иудейской ситуации Бог как бы стоял на страже прав собственности, и у следующего царя не было таких стимулов слушаться своих нехороших фавориток. А в случае с «Осенью патриарха» этот диктатор ничему не научился — съели одну жену, потом он еще сто лет правил, ничего не произошло, и защита прав собственности не восторжествовала.  Это означает, что общество не выиграло. В этом смысле парламенты могут выступать в качестве одного из таких институтов, которые могут как-то царя ограничивать и могут что-то защищать. Какие еще могут быть институты? Это могут быть независимые суды или разные консультативные органы. Важно отметить, что парламент служит здесь не для законодательных инициатив - в авторитарном режиме вообще никто об этом не думает, ведь понятно, что всем будет управлять исполнительная власть, но каким-нибудь бизнесменам можно себя прикрыть. Интересно, что в этом смысле, в продолжение истории Джозефа Райта другие политэкономисты, самый известный Эдмунд Малески, а также Йенсен и Веймут, обнаружили, что лучше всего эти парламенты защищают даже не собственность. Они защищают права инвесторов и акционеров, в том смысле, что если руководитель захочет  присвоить что-нибудь себе или своей фаворитке или кто-нибудь из его окружения с государственной инициативой начнет нападать на собственность, то тут парламент ничем не поможет. Но если идет речь о каких-то внутренних разборках между бизнесом, если одна корпорация наступает на другую, то руководитель может занять нейтральную роль, и в парламенте все само разрешится.  Чем полезно наличие Государственной Думы рядовому гражданину Интересно, что в России что-то похожее на исследования, например, уже упомянутого Михаилом Ремингтона, и обнаруживалось. Да, парламент не играл самостоятельной политической роли, но, в принципе, туда стремились люди, бизнесмены в том числе, представители элит, чтобы прикрывать себя в случае, если кто-то равный им по силе будет их атаковать. Такая прагматическая польза для бизнесменов здесь есть. Но я смог объяснить, почему это полезно для бизнеса и богатых людей, а польза для обычных граждан неочевидна. Можно сказать, что в данном случае речь идет о более эффективном развитии экономики: там, где бизнес отобрать легче экономика развивается хуже. Можно оценивать парламент в таком экономическом контексте. Другая сторона, негативная, может быть для общества в том, что парламент несколько снижает напряжение и порождает ненужные расколы и размежевания внутри разных оппозиционных групп, которые в результате могут спорить, участвовать в выборах или нет, участвовать ли в коалициях с теми, кто находится в парламенте, или нет. Такие расхождения снижают их возможность координироваться вместе для решения политических или гражданских задач. С другой стороны, если искать какую-то пользу, то можно найти ее и здесь: так или иначе, мы видим, что происходит формальная институционализация. Мы видим какой-то политический процесс со стороны кооптированных партий того же Жириновского, мы видим какие-то их поступки и поведение, они упакованы в парламентские рамки и, соответственно, привыкают к тому, как быть политиками в демократических условиях. В этом смысле парламент и институты как таковые при авторитаризме помогают людям учиться играть по правилам. В принципе, от этого никакой большой пользы для нас нет сейчас, но польза может быть потом, в случае наступления демократизации. Тогда для членов общества есть польза в том, что хотя бы некоторые политики умеют играть по правилам, умеют не просто огульно критиковать, а находить способы взаимодействия и строить коалиции. В этом смысле полезна не только парламентская борьба, но и другие организационные активности, но парламентская — одна из возможных форм. Может ли демократия подкрасться незаметно? Дальше я бы хотел очень кратко остановиться на вопросе о том, может ли при электоральном авторитаризме что-нибудь вырасти из парламента. Здесь я присоединюсь к Михаилу в оценке политического режима в дискуссии по поводу гибридных режимов и электоральных авторитаризмов. Здесь все сводится к «слон — это зверь или млекопитающее?». Млекопитающее — это просто более удобный термин для именования слона, потому что зверь — это что-то менее определенное, зверями мы можем называть разные сущности. В этом смысле термин «электоральный авторитаризм» просто более точен. И если обращаться к литературе про электоральный авторитаризм с вопросом: может ли так быть, что избрали парламент, этот парламент заседает, а потом настолько заседает, что мы не заметили, а у нас уже демократия. Ответ: нет, так быть не может. Если мы избрали парламент, то сам по себе он нас не демократизирует. Может произойти какое-нибудь внешнее событие, типа Февральской революции, когда парламент внезапно становится органом, в котором творятся самые главные исторические события. Российская Дума действительно сыграла важную роль в Февральской революции, но вот так, чтобы прямо сам парламент провел Февральскую революцию или принял какое-то важное решение и в стране стало лучше просто по своей воле — нет, такого мы при авторитаризме ждать не можем. В этом смысле все равно имеет значение какая-то внешняя конъюнктура — как правило, экономическая или социальная. Такой ответ может быть кратким.  Отвечу кратко еще на последний вопрос про принтер. Мне кажется, что если мы оцениваем новейшую историю, то я могу прибегнуть к критерию, о котором говорил Михаил — сколько Дума в России отклонила законопроектов.  Я посмотрел за последние полгода, сколько правительственных законопроектов отклонила Дума — ноль. И это достаточно красноречивая цифра. В этом смысле мы не получили оригинальной информации, но мы понимаем, что, конечно, парламент — это не вето-игрок. Откуда берутся в таком случае какие-то смешные или нелепые законы, за которые Дума получила не просто прозвище «принтер», а «бешеный принтер»? Мне кажется, нужно обратить внимание на то, что большая часть этих законов, давших основание такому прозвищу, не были приняты. Истории о том, что было принято решение что-то запретить или запретить все на свете, что-нибудь совсем нелепое или обычное довольно часто не доходили до итогового одобрения. По большому счету, самые дикие проекты, которые были приняты — это проекты из серии, когда отдельные депутаты придумывали оригинальные идеи, чтобы прославиться, а за них вдруг кто-то голосовал. В этом смысле это подрывная особенность парламента. Если попытаться свести его в России к нескольким переменным, основным характеристикам, то понятно, что парламент существует для того, чтобы штамовать законы, но, поскольку просто штамповать законы неинтересно, они время от времени как-то себя пытаются проявить, это должно быть безвредно, чтобы эти странные законы все отклонялись, однако некоторые почему-то прошли.  Я бы сказал о том, что это было скорее исключение, бывшее следствием особой ситуации 2011-го года, когда российская партия власти, «Единая Россия», все-таки хотела побольше кооптировать другие оппозиционные партии, и уделила им больше внимания, дала им большие площадки -  Администрация. Если мы посмотрим, кто писал странные, необычные законы, то по большей части это были депутаты не из «Единой России», а вот из этих партий. И тот факт, что некоторые из них в итоге прошли, то, что инициативы Елены Мизулиной получали широкую огласку и поддержку — это среди прочего такой шаг в сторону кооптации этих партий, шаг в сторону того, чтобы включить их в группу признанных политических сил. Наверно, на этом я бы остановился. Общий страх консолидирует депутатов Д.Т.: Спасибо большое, Алексей, очень интересно. Вот очень любопытное замечание, с которого вы начали — что в режимах с парламентами, даже если это авторитарные режимы, экономический рост все-таки повыше, чем в других режимах. И объяснение тоже меня удовлетворило: если парламент более-менее реальный, пусть даже ограниченный во власти, то вполне возможно, что хищнический захват собственности он может притормозить или остановить. Понятно, что в авторитарных режимах парламент не может что-то сделать, если Президент страны хочет захватить чужую собственность, но если захватывают какие-нибудь полковники ФСБ, то, может быть, вес парламента сопоставим с весом этих полковников, и может быть не так просто подойти. Все это очень интересно, но у меня возникает вопрос. Мне кажется, что Алексей, прочитав много важной литературы и хорошо подготовившись к сегодняшнему выступлению, все-таки говорил не о России, это были общие соображения. В этом рассказе я ничего не увидел из наших реалий. У нас проблема захвата собственности очень актуальна, захватывают по-разному, начиная от трагической истории компании «ЮКОС», большая часть которой в конечном итоге попала в государственную компанию, но находящуюся под контролем близкого друга президента, — и заканчивая каким-то малым отъемом бизнеса, который происходит всегда. Я не знаю случаев, когда Государственная Дума как-то воспрепятствовала таким историям. И когда Алексей перешел от изложения теории к изложению практики, мне кажется, что здесь был такой маленький скачок, когда логика была утрачена. Было сказано, что бизнесмены, которые попадают в Государственную Думу и получают депутатский мандат, защищают себя от наездов. Это верно. Но что это означает? Проштрафившийся бизнесмен, который совершил какие-то преступления, прикрывается мандатом депутата, для того, чтобы прокуратуре было технически сложнее возбудить уголовное дело, поскольку даже прокуратура, при всем ее всесилии, вынуждена сначала добиться от Думы снятия парламентской неприкосновенности, а после заводить дело. А депутаты снимают неприкосновенность очень неохотно, потому что здесь возникает коллективная порука: если они сдадут жулика Иванова, то завтра придут за жуликом Петровым. Вот, мы, демократы, очень любим приводить знаменитую историю, которую рассказал человек в нацистской Германии, что вчера приходили за коммунистами, я согласился — я не коммунист; потом приходили за евреями, я плюнул —я не еврей; потом приходили за католиками — я не католик; потом пришли за мной и некому было меня защитить. Демократы этого принципа не придерживаются, а парламентарии в России наоборот ему следуют. Если пришли за Ивановым, его нельзя сдавать прокуратуре, потому что завтра придут за мной, а я тоже украл миллион. Только экономическому росту в России никак не способствует, то что они себя прикрывают. Это другая история.  Еще один важный момент, который тоже несколько противоречит общим теоретическим положениям, о которых Алексей сказал.  Депутаты могут очень хорошо зарабатывать, и непосредственно на парламентских мандатах. Один знакомый крупный бизнесмен мне рассказал как-то такую историю. Он говорит: «Лоббировал я в Государственной Думе нужный нам законопроект».  Лоббирование целого законопроекта — наглядный пример их методов действия.  «Обратился к одному очень влиятельному депутату. Он сказал: «Хорошо», — и тут же на бумажке написал сумму». Понятно, что «сумма» — это размер взятки, который они хотят получить фракцией за голосование за этот законопроект. Мой знакомый был ошарашен, там просто несколько цифр. Он говорит: «Это в какой валюте?». Тот ему говорит: «Бумажка-то какого цвета?». «Зеленая». «Ну так и что спрашиваешь, в какой валюте?». Росту валового продукта эти фокусы никак не способствуют. И мой вопрос по-прежнему остается — Алексей через некоторое время, надеюсь, на него ответит. Получается, что у нас в России Государственная Дума существует в интересах депутатов Государственной Думы. Но она не только не в наших интересах существует, а мне даже непонятно, зачем Кремлю сохранять данный институт? Потому что она осложняет процесс управления: надо как-то ублажать этих депутатов. Если их отменить, то, по крайней мере, существующий коррупционный барьер будет снижен. Коррупция от этого в стране не исчезнет, но, хотя бы не надо будет кормить тех, кто пишет на зеленых бумажках большие числа. Зачем, почему на Луну не отправить все-таки? Вопрос мой задан, и мы снова идем в том же порядке: Михаил, пожалуйста. Для чего нужны политические институты и какова степень оппозиционности парламентских партий М.Т.:   Отвечая на ваш вопрос, я бы хотел чуть более подробно раскрыть функции политических институтов в режимах электорального авторитаризма. Во-первых, институты позволяют кооптировать элиты. В любом обществе всегда найдутся люди, которые хотели бы заниматься политикой, принимать участие в борьбе за власть и реализации этой власти. Возьмем для примера закрытый авторитарный режим, где институтов представительства нет. Есть какая-то узкая группа людей, будь то военная хунта или другая группа, которая узурпировала всю власть и эту власть осуществляет. В этом обществе найдутся люди, которые также хотели бы быть у власти. Но войти в правящую элиту сложно, потому что она маленькая, закрытая, и все, кто надо, туда уже входят. Теперь возьмем режим электорального авторитаризма: там есть парламент, там есть партии. Парламенты могут быть большие, Государственная Дума в России — это целых 450 парламентских мест, довольно много. Есть люди, которые хотели бы участвовать в политике — вот, для них есть целые 450 мест, пожалуйста. Они могут удовлетворить свой запрос на участие во власти и, таким образом, может быть, не будут участвовать в других действиях, в которых могли бы участвовать и которые шли бы в разрез с авторитарным режимом. Например, организовывать политические партии или заниматься иной деятельностью, невыгодной инкумбенту. Поэтому эта функция важна.  Что касается функции канализации оппозиции применительно к современной России, я согласен с вашим тезисом, что и ЛДПР, и КПРФ, и «Справедливая Россия» — это не те партии, которые выражают большую оппозиционность к существующему политическому режиму. Для того, чтобы этот тезис эмпирически подтвердить, снова достаточно заглянуть на сайт государственной Думы и посмотреть, как эти партии голосуют по самым животрепещущим законопроектам, предлагаемым исполнительной властью или кем-либо еще. Скорее всего, голосовать будут в унисон, хотя иногда КПРФ будет выбиваться. Однако почему такие партии важны, скажем, для существующего политического режима? Почему важно, чтобы они были в парламенте? Представим ситуацию. В любом обществе есть люди, которых будет что-то не очень устраивать, которые будут чем-то недовольны. А у нас только одна партия. Или, скажем, только одна правящая группа. Где им это недовольство выразить? Оно у них копится и однажды может вылиться в формы, которые могут быть неприятны или невыгодны существующей власти. А так есть партии, которые называют себя оппозиционными, иногда даже ведут себя, как оппозиционные — скорее редко, чем часто, но такое случается. И можно за них проголосовать. Например, эти люди не очень сильно разбираются в политических оттенках и у них есть альтернатива, есть три партии формально оппозиционные, за которые можно проголосовать, если «Единая Россия» не устраивает. В этом заключается функция таких политических партий. Ликбез по партиям. Что с ними не так? Д.Т.: Михаил, это опять, по-моему, не про Россию. Я постоянно читаю в фейсбуке комментарии в духе: «Почему Путин не пустит Навального в Думу с его Партией Прогресса? Тогда Навальный бы коррумпировался и перестал выводить людей на улицу. Навальный — это реальная сила, его как раз надо было засунуть в Госдуму и дать ему возможность зарабатывать миллионы, миллиарды…». Может быть, Навальный и суперчестный, однако такая логика мне понятна. Возможно, стоило бы «пустить» в ГосДуму партию Прохорова (я думаю, около 10% электората у них бы набралось). Ведь мы знаем, что есть много либерально настроенных интеллектуалов в России, которые недовольны путинским режимом по вполне рациональным соображениям: медленный рост экономики, отсутствие демократического представительства. Если бы партия Прохорова имела 10% мест в ГосДуме, наше недовольство канализировалось бы через них. А вместо этого в Думу сажают «ЛДПР», которая, простите, является не партией, а бизнес-проектом. Туда сажают «Справедливую Россию», которую вообще искусственно сконструировали в кремлевской администрации при Суркове. Еще есть коммунисты, которые действительно представляют собой реальную силу. И логика, что изложена Вами, Михаил, замечательно работала в девяностые годы. Я прекрасно это помню, тогда я был уже немолодым человеком. КПРФ представляла собой опасность ельцинскому режиму. Казалось, что Зюганов в 96-ом году станет Президентом. В этом контексте стоило «пустить» КПРФ в Госдуму и сделать ее максимально лояльной правящему режиму. Но последние 15 лет мы видим Путина, который пользуется очень большой поддержкой страны, и ничтожное влияние партий, включая и КПРФ. Зюганов, которому 76 лет, если я правильно посчитал, политически уже ни на что не способен. Вот какие коммунисты могут представлять опасность для режима? Коммунисты исчезнут из Думы, и серьезных протестов не возникнет. Теоретически Ваше высказывание правильное, а на деле, по-моему, получается наоборот: те, кто, по Вашей очень хорошей теории должны быть в Госдуме, туда не отправляются. Если можно, прокомментируйте кратко мое возражение, но после Алексея, пожалуйста. А нужен ли нам парламент? А.Г.: Я, наверное, еще раз подчеркну, что в авторитарных режимах, даже при очень сильных независимых институтах, как показывает практика, никакой парламент не защищает население от инициатив власти. Важно отметить, что, хотя речь идет о защите от каких-то равных бизнес-групп, (и еще не факт, что она сработает) такая защита иногда имеет место быть. Экономический рост — это просто то, что статистически находится – и математически он есть. С другой стороны, мы видим, что в парламенте существуют какие-то коррупционные схемы, что там, может быть, не очень здорово. Но, как ни странно, даже такой хромой парламент, как где-нибудь во Вьетнаме, все равно худо-бедно помогает этим бизнес-элитам строить свой бизнес. В принципе, нам, простым людям, может быть, не так уж интересно, что эти бизнес-элиты живут лучше - нам интересно, что экономика более-менее функционирует, что она растет. Напомню, все эти закономерности работают при партийных режимах, но не при персоналистских: там экономический рост скачет, и мы не видим статистической связи в этих скачках. В таких режимах парламент статистически не помогает экономическому росту. Соответственно, если говорить про российский случай, то Законодательное Собрание на региональном уровне и Государственная Дума, в общем-то, помогают решать какие-то конфликты интересов — то есть, справляются со своими функциями в определенной степени. Но при этом мы видим, что нехорошие люди предлагают взятки. В таком случае мне кажется, ключевой момент, который, мы должны объяснить — это коррупция сама по себе: случай, когда закон можно таким образом «протащить». Здесь, в общем-то, неважно, кому для этого надо давать взятку, и где эта коррупция имеет место быть. В принципе, мы понимаем, что вопрос не в том, что в Думе есть какие-то коррупционеры, вопрос в том, что они существуют в принципе. В Думу могут попадать и нормальные люди, и коррупционеры, вопрос здесь именно к среде. То есть, коррупция не исчезнет, если Думу перевести на Луну. Может быть, Михаил тоже хочет об этом сказать — но я бы поддержал Михаила вспомнив еще об одном историческом и политическом исследовании. Оно посвящено вопросу о том, кто поддерживает протестную активность в регионах. Обнаруживается, что в качестве одного из самых больших организационных ресурсов у разных, как правило, небольших и локальных протестов, выступает партия КПРФ. То есть, вообще-то, коммунисты действительно помогают некоторым мелким инициативам, так уж получилось. Мы знаем также еще об одном статистическом наблюдении. Есть очень интересное исследование Рейтера и Робертсона, которые обнаружили, что там, где коммунистов «задобрили» в региональных парламентах, где им дали много важных постов, протестов там меньше - они меньше помогают этой локальной активности. Здесь я не рекламирую парламент, я скорее говорю о том, что это способ уменьшить количество протестов — но для власти этот парламент тоже полезен. На этом я, пожалуй, завершу ответ. Д.Т.: Спасибо. Михаил? Почему все же не Навальный? М.Т.: Отвечая на Ваш вопрос, я хочу отметить один момент: я не знаю, какие истинные мотивы у представителей исполнительной власти, которая фактически руководит электоральным процессом в современной России. Но я мог бы предположить их логику, и мне кажется, что она заключается в следующем: Навальный, как яркий критик режима, мог бы использовать инструменты, которые ему бы дал статус депутата, для проведения своих расследований — запросы, неприкосновенность и так далее. Никакой инкумбент, особенно авторитарный, не стал бы иметь в парламенте подобных людей, активно выступающих против его политики. И если у авторитарного режима есть возможность таких людей не пускать — а при электоральном режиме есть возможность не регистрировать партии, например — то почему бы эти возможности не реализовывать? А почему допускаются «системные» партии, как они называются в литературе — все-таки есть люди, которые чем-то недовольны и вот, могут голосовать. Я присоединюсь здесь к Алексею: функцию канализации эти партии выполняют в какой-то степени. Вопросы из зала Д.Т.: Спасибо, Михаил, спасибо Алексей. Переходим к вопросам из зала. Пожалуйста, сначала вы, потом Максим. Про светлое будущее Из зала: Добрый вечер, большое спасибо за лекцию. Вопрос у меня про светлое будущее нашей страны. Владимир Путин, начиная с 2000-го года, очень целенаправленно выстраивал железобетонную конструкцию, которая связала центр, потом спустилась к регионам и в итоге дошла до муниципального уровня власти. Важно, что Владимир Путин, когда выстраивал эту вертикаль, использовал как парламент, так и партию. В 2011-2012 годах, как говорит Владимир Гельман, в этой железобетонной стене появились трещины. Не было, конечно, массового протеста со стороны КПРФ, «Справедливой России» и кого бы то ни было, но были единичные случаи, когда члены каких-то фракций высказывались против. Гельман пишет, что издержки партий системной оппозиции от проявления протестной активности, даже при условии того, что эти протесты увенчались успехом и произошла смена режима, были бы очень высоки. То есть, даже если бы «Единая Россия» проиграла, перейдя на какой-то другой фон, им было выгоднее все равно поддерживать власть — личная безопасность, дальнейшие политические условия и так далее. Вопрос вот в чем: что должно произойти, чтобы эти издержки свелись к минимуму, и та системная оппозиция, которая есть в парламенте, при появлении более серьезных трещин и вызовов для режима, включилась бы в этот процесс вместе с Навальным, к примеру. Спасибо. Необходимость кризиса А.Г.: Спасибо за вопрос. Мне кажется, случай 2011-2012 года очень показателен, потому что, если аккуратно посмотреть газеты тех времен, новости тех времен, мы обнаружим всем известные образы справороссов с белыми ленточками, ругающегося Владимира Жириновского, обвиняющего избирком в фальсификациях. На самом деле, такая двойственная позиция «Справедливой России» сохранялась довольно долго — был эпизод, когда они еще летом 2012-го года занимались филибастерингом и заговаривали закон. В итоге закон все равно приняли, но они занимались оппозиционной активностью. И это в ситуации, когда у Президента было достаточно уверенное большинство, а у «Единой России» - большинство в парламенте. То есть, чтобы качнуть маятник в сторону неопределенности, нужно не так уж и много — в данном случае, уличная активность. И мой короткий ответ на вопрос о том, что должно заставить партии вести себя более независимо, будет заключаться в следующем: лидеры и члены этих партий должны подумать о том, чтобы разложить все яйца по разным корзинкам и просто подстраховаться. По большому счету, когда представители системной оппозиции или даже депутаты-единороссы увидят, что ситуация неопределенная, то сразу же возобладает логика избегания рисков настолько, что одни политики будут преимущественно отмалчиваться, но какие-то самые активные попытаются рискнуть и поставить на другую позицию. И ответ на вопрос «Что должно произойти?» может быть описан только абстрактно — мы не знаем; это должно быть что-то необычное или неожиданное, что-то, что депутаты осознают, как потенциальный лифт для себя, или потенциальный риск для занятия слишком провластной позиции. М.Т.: Спасибо большое за вопрос. В Вашем вопросе есть очень интересный момент. Действительно, ситуация с авторитарными институтами, политическими партиями, законодательными органами не статична: если они однажды стали авторитарными и неконкурентными, это не значит, что они будут такими всегда. Вполне возможно, изменение статуса-кво и нарушение равновесия. Я хотел бы процитировать снова Шедлера в этой связи. В своей книге «Политика неопределенности», в самом конце, в выводах, он пишет следующее: «…Политика в авторитарных государствах — это всегда игра, которая разворачивается между оппозицией и существующей властью. Оппозиция не будет выступать против существующей власти, когда она удовлетворена тем, что происходит. Она получает определенные блага и, если эти блага ее устраивают, она не будет выступать против существующего режима. Но в тот момент, когда оппозиция начинает получать меньше благ или не те блага, которые хочет, либо, например, возникает некоторое событие, которое она находит потенциально важным, потенциальной возможностью для получения благ за пределами данного авторитарного режима, она за это событие ухватывается». Таким образом, авторитарные институты действительно меняются, они могут стать более конкурентными. И для этого должно произойти какое-то событие (-ия), о котором (-ых) Вы нас спрашиваете. Но я здесь присоединюсь к Алексею: мы не знаем, какое это будет событие. Оно может возникнуть из политической активности существующих игроков, это может быть какое-либо внешнее событие в виде экономического кризиса или чего-то еще. Какое конкретно будет это событие, какие формы оно примет, ни мы, ни кто-либо еще вам не ответит. Политические покойники vs. реальная оппозиция Д.Т.: Прежде чем Максим задаст вопрос, я бы хотел дать небольшую справку. Дело в том, что, занимаясь довольно много странами Центральной и Восточной Европы, я изучал, как они модернизировались после бархатных революций 89-го года. В этих странах при коммунистических режимах были малые партии в парламентах, что-то вроде нашей оппозиции. И тогда, наверно, тоже возникали вопросы: когда они перебегут на другую сторону, как же они это сделают? Так вот: они не перебежали, практически никто. Они просто исчезли из политики. Такие не выживают. По-моему, единственное исключение — Крестьянская партия Польши, которая еще некоторое время сохранялась как партия, оставаясь младшим партнером всяких коалиций. А реальная оппозиция везде возникла с улицы. Польское профсоюзное движение «Солидарность», которое захватило власть в Польше в 89-ом году, венгерский Демократический Форум, который в 90-ом году пришел к власти, появились со стороны. Поэтому, если бы я отвечал на Ваш вопрос, я бы сказал, что вот эти ребята, которые в оппозиции у нас существуют в Государственной Думе — скорее всего, будущие политические покойники. Они еще очень долго проживут, прежде чем умрут. Но они не трансформируются в какую-то новую силу. Они останутся с этой властью в качестве младших партнеров, и вместе с ней помрут — может быть, лет через тридцать. Максим, Ваш вопрос. Парламент на Луне Из зала: Да, добрый день, небольшое уточнение к тому, что говорилось до этого, и один вопрос. Вы спрашивали, почему Президент не отправляет парламент на Луну — я думаю, что вы, скорее всего, это знаете, ведь, ответ на этот вопрос очень простой: это просто правило хорошего тона, как внутри России, так и снаружи. Можно писать в учебниках, что Россия — многопартийная демократия, можно приглашать на наши чудесные выборы международных наблюдателей, потому что средства, которые делают выборы в парламент подконтрольными лежат за пределами того, что человек, который из Америки приехал на полдня на участок, может увидеть, да и так просто управлять страной проще. А если он отправит их на Луну, он получает гигантский всплеск людей, которые сейчас считают, что все в принципе нормально в стране, получает большой прирост международного давления. При этом парламент, который он полностью контролирует, никак ему не мешает, а от его удаления он получает большой бэклэш — ну и зачем его трогать тогда? Д.Т.: Можно сказать, что это наша традиционная российская ценность — не иметь парламента, мы же скрепы укрепляем. Из зала: Мне кажется, что психологически наш Президент в первую очередь легалист, а не традиционалист, потому что его любимая мантра, скорее, не «всё по традициям», а «всё в рамках действующего законодательства, в рамках действующей Конституции». Так вот, к вопросу. Вопрос мой касается, собственно говоря, заявленной темы, которая более актуальна, ради которой я пришел сюда с некоторым количеством дедлайнов на полночь: что изменилось в седьмом созыве? Потому что мы видим нарастающую роль спикера, который, видимо, по аналогии с Макаровым пытается всех под себя подстроить, сделать чуть более управляемыми. Мы видим и слышим в некоторых интервью, что в этой новой системе депутаты в принципе потеряли интерес к происходящему, и вся Дума теперь, видимо, позиционируется, как окончательно безгласный и не очень функциональный инструмент исполнительной власти, который дает те законы, которые надо и когда надо. Что вы видите, изменится ли что-то… Чем-то шестой созыв от седьмого отличается? Володин ничего не меняет Д.Т.: Да, спасибо, это очень хороший вопрос. На самом деле, это примерно тот вопрос, который я оставлял в запасе у себя, и, если Максим позволит, я чуть-чуть добавлю еще к этому. Смотрите: Путин впервые поставил во главе Государственной Думы сильного политика, который действительно что-то делал, что-то умеет делать. Это же не Грызлов и не Нарышкин, которых можно достать из кармана и убрать в карман, и они там исчезают. Володин — творец определенной политической линии, и он поставлен во главе палаты, и, действительно, вроде бы, роль спикера Госдумы возрастает в сравнении с тем, что было. Это случайность, или этот созыв чем-то отличается от того, что было раньше? М.Т.: Максим, спасибо большое за вопрос. Я отвечу на него следующим образом: действительно, если мы посмотрим новости, то как освещается работа Государственной Думы, мы заметим время от времени появляющиеся яркие заголовки: «Володин обязал депутатов Государственной Думы посещать все заседания». Или: «Предлагается запретить депутатам Государственной Думы индивидуально выносить законопроекты без обсуждения в профильных комитетах». Да, такие яркие заголовки появляются, и сама фигура нового спикера Госдумы обсуждается довольно активно. Но если мы поднимемся с уровня заголовков, каких-то единичных забавных историй (и очень забавных историй), на уровень политической системы и посмотрим на Государственную Думу как на представительный законодательный орган в режимах электорального авторитаризма, мы увидим простой факт: в общем-то, ничего не поменялось. Я благодарен Алексею, за то, что он посмотрел статистику о том, как Дума одобряет или не одобряет законопроекты, вносимые исполнительной властью. Мы видим, что все одобряется, никакие законопроекты не отклоняются, все идет по течению, как оно на уровне политической системы и должно идти. На уровне конкретных депутатов что-то происходит, что-то с Думой случается, действительно, поставлен Володин. Но что это значит, я не знаю. Для политической системы — ничего не значит, как мы видим. А.Г.: Я, наверное, еще добавлю, что мы не знаем точно, что творилось в головах людей, которые принимали решения, однако можем предположить, что Володин как руководитель новой Думы, действительно, более адекватная фигура — среди прочего потому, что изменились правила избрания Думы. Представительство половины одномандатников в парламенте означает, что приходит большое количество людей, которые очень сильно зависимы от губернаторов, или чьи кандидатуры согласовывались с губернатором, и в этом смысле их нужно дисциплинировать. Мне кажется, что важный момент, который мы видим — это именно момент дисциплинирующий, а не момент повышающий независимость или дающий автономность. То есть, в этом смысле мы просто видим, что Володин — это такой строгий тренер или руководитель, но явно не видим каких-либо оснований того, чтобы ощущать тень Хасбулатова, не можем сказать, что этот человек сейчас будет создавать какую-то оппозицию. Я присоединяюсь к тому, что сказал Михаил — это такой информационный повод на безрыбье. Кадровик Володин Д.Т.: Нет, Алексей, смотрите-ка, здесь может быть не так все просто. Вот была у нас Дума по партийным спискам. Там, действительно, каждый депутат от любой партии — фактически раб этой партии: если что не так, он не попадает в следующий предвыборный цикл в свой партийный список. Такой Думой можно руководить напрямую из кремлёвской администрации при каком-нибудь фиктивном Грызлове. Но, здесь Вы очень правильно сказали, что половину Думы надо как-то организовывать, потому что там не совсем понятно, что это за люди. От губернаторов - зависят, а может быть еще от какого-нибудь крупного местного бизнеса. Возможно, что там есть депутаты от Сургутнефтегаза, Лукойла или еще чего-то. И Володин, теоретически, должен сделать их своими подчиненными, должен их так организовать, чтобы они играли в команде. В этой ситуации, как раз, роль Володина резко возрастает. Это не Хасбулатов, это такой условный Сталин, который на кадрах сидит. Сталин ведь сначала был никем, но он сидел на кадрах, и кадры оказывались лояльны не партии вообще, а ему лично, потому что у него был инструментарий, чтобы этих людей делать лояльными. Он мог раздавать посты, обещать какие-то блага и так далее. Володин, очевидно, работает так же — а какие есть еще способы? Вот, ты - депутат Иван Иванович от Алтайского Края - тебе что надо? Миллион рублей на местный бизнес и хорошую квартиру в Москве. Вот я тебе это даю все, и ты — человек Володина. То есть, в принципе, через какое-то время именно Володин, а не какой-то странный человек по фамилии Вайно, который является главой кремлёвской администрации, распоряжается, как минимум, половиной Государственной Думы. Или это не так? Как Вы прокомментируете? А.Г.: Мне кажется, здесь играет роль, что Дума — это не настолько важный орган, чтобы бояться доверить ее сильному политику. На самом деле, в Единой России тоже Неверов занимается кадрами, окей, — но ни Единая Россия, ни Дума не решают кому и на каких условиях распределять ключевые вопросы. Пускай там кто-то будет заниматься этими кадровыми вопросами, это не будет Сталин. Нет настолько больших рисков того, что этот человек станет независимым. И даже если что-то такое удивительное произойдет… Мне кажется, вопрос в том, что мы сейчас обсуждаем: сможет ли Дума стать более сильной от того, что ее дисциплинируют. Нет, не сможет, потому что она все равно будет штамповать эти законы, и задача Володина — просто сделать это чуть более единодушным процессом. Мы возвращаемся к одному и тому же, изменится ли какое-то качественное соотношение сил: не, не изменится. Изменится, может быть, какая-то стилистика. Кадры, которые сидят в Думе — это не такие важные кадры для того, чтобы претендовать на альтернативную позицию. Д.Т.: Спасибо. Пожалуйста, еще вопросы. Давайте Вы, потом Виктория, потом Кирилл. Парламент как патронирующий институт Из зала: Спасибо большое. Когда я сюда шел, анонсировалось, что речь будет идти о Володине и, зная научный интересы спикеров, я думал, что речь будет вестись о патрон-клиентских отношениях в связи с чем-то. И у меня такая, может быть, странная или наивная идея, но, все-таки, существующая в голове, что Володин — такой нотабль, которого поставили во главе парламента — может на самом деле оказывать влияние на одномандатников и, таким образом, собирать их в отдельный орган, но орган не законотворческий, а скорее орган патронажа и медиации между федеральной властью и регионами. В связи с этим Володин выступает как босс, в том числе, на стороне Президентской администрации. А вот парламент — он такой под ним медиатор и, может быть, огромная политическая машина. Я уже говорил о том, что идея наивная, но хочется узнать, бывают ли такие случаи, когда парламент полностью превращается — речь не идет, может быть, о совсем однопартийных режимах — в такой чисто патронирующий орган, отходящий от законотворчества и работающий от цикла к циклу. Д.Т.: Алексей, в первую очередь, Вам, как специалисту по патрон-клиентским отношениям. А.Г.: Спасибо. Я, может быть, снова обращусь к историческим прецедентам, возвращусь к тезису о том, что так, чтобы парламент начал фронду, но что изменилось после этой фронды? Куда делся Людовик XIV? Никуда не делся. Мазарини делся, и то, по-моему, не очень. В общем, в этой истории ключевой момент в том, что да, парламент может получить больший аппаратный вес, мы можем погадать и предположить, что так и будет. С другой стороны, я совершенно с Вами согласен в том, что Володин — это хороший мастер работы с патрон-клиентскими группами. Это было его изначальным бэкграундом в Саратовской области, когда эти группы как-то нужно было «причёсывать». В этом смысле я просто предположу, что да, может быть парламент будет одним из таких промежуточных инструментов взаимодействия с губернаторами — тем более, что они сейчас все менее и менее мощная группа. Можно в этом смысле будет создавать еще какие-то альтернативные формы в противовес этим губернаторам, чтобы взаимодействовать с региональными элитами. В принципе, можно шагнуть еще шире и сказать, что парламенты при авторитарных режимах могут выполнять много разных интересных функций: могут делать то одно, то другое - это зависит от выдумки руководителей. С функциями история такая, что их всегда можно придумать всяких разных. Может ли быть такая возможность? Да, может — самое главное, что они не решают ключевые вопросы, что это не про законодательство, а про какие-то второстепенные вещи, которых мы уже много перечислили. В этом смысле да, взаимодействие с региональной элитой может быть одной из таких второстепенных вещей. Все партии на одно лицо: неожиданные бонусы для власти Из зала: Спасибо большое. У меня, наверное, два комментария, мне просто интересна Ваша реакция. По поводу Володина: у меня сложилось такое впечатление, что, как будто бы, весь разговор, который был в самом начале, был в логике, что парламент в авторитаризме — это совсем не про законы, а про другое. И Володин — это тоже не про законы, его появление и усиление парламента — тоже не про то, что парламент станет реальным, классным законодательным органом. Это все про другие вещи, но у этих других вещей могут быть важные последствия. И одним из таких последствий может быть то, что есть сейчас в глазах людей — обычных людей, которые предыдущий срок Думы воспринимают как немного неадекватный. У меня есть ощущение, что доверие к этому органу, как к институту законодательства, на минимуме. И тут внезапно появляется человек, который все систематизирует, делает все более упорядоченным и пытается сделать из Думы какую-то такую псевдо-публичную политику, зовет туда Сашу Спилберг и пытается в глазах населения сделать Думу более нормальной. Не может ли тут быть неожиданных последствий: когда вдруг люди перестанут воспринимать Думу как какое-то непонятное сборище не пойми кого, а начнут реально доверять этому институту? Это один вопрос. Второй вопрос немного пересекается с предыдущим. Михаил, вы говорили о том, что партии, которые есть в Думе, они, в общем-то, служат способом проголосовать за кого-то, если есть какое-то недовольство, выразить его через коммунистов, ЛДПР или справедливороссов. Но у меня есть ощущение, что так было раньше, а сейчас нет. Можно же снова заниматься чем-то, чем Сурков раньше занимался, и создать что-нибудь интересное, какую-нибудь партию, которая отпилит электорат Навального. Так уже делали. Но сейчас этим никто не занимается, и есть ощущение, что вот этот тухлый набор партий, который всем примерно понятен и очень скучен, он таким остается специально, чтобы людям было не очень интересно заниматься политикой в принципе. Не очень интересно идентифицировать себя с какой-то партией, потому что понятно, что они все про одно и то же. Если спросить у обывателя, что из себя представляют все партии, почему надо или не надо идти на выборы, то люди говорят: «Ну зачем, они там все одинаковые, все про одно, какая разница, за кого голосовать?». И как будто эти все партии и будут оставаться в таком консервированном виде специально, чтобы людям было неинтересно в это лезть, этим заниматься, и супернизкая явка на последних парламентских выборах может быть про это. М.Т.: Да, Виктория, спасибо большое за вопросы. К первому вопросу: может быть ли быть такое, что из той деятельности, которую ведет спикер Государственной Думы, возникнет неожиданное последствие, которое перевернет отношение населения к этому органу, и этот орган заработает так, как он должен работать по Конституции? Если я Вас правильно понял. Из зала: Да, или у людей возникнет ощущение, что он работает, так, как, в общем, и должен работать, что он нормальный. М.Т.: Во-первых, я не берусь сказать, к чему приведет эта деятельность, потому что я не знаю этого. Мне кажется оправданным тезис, что та деятельность, которую ведет Володин на посту спикера, может привести к каким-то последствиям, которые скажутся на работе депутатов на таком низовом уровне. Однако влияние деятельности нынешнего спикера Государственной Думы на становление Государственной Думы нормальным законодательным органом, как в электоральных демократиях, мне представляется маловероятным. Для того, чтобы институты в режимах электорального авторитаризма поменялись, нужно какое-то внешнее воздействие на эти институты, изнутри ничего не меняется — по крайней мере, научные работы на эту тему говорят так. А что касается Вашего второго вопроса, я бы хотел уточнить его в одном предложении. Вы можете его повторить? Из зала: Это не вопрос, это скорее комментарий о том, что это представление о партиях как игроках, которые пытаются разделить потоки людей на коммунистов, ЛДПР, «Справедливую Россию» и «Единую Россию», было раньше. Сейчас людям более-менее адекватным понятно, что это — одна система, одни примерно люди и разницы между ними, в общем, нет. Но при этом не появляется электорального инженера, который бы создал искусственно, как это делал Сурков, новую партию, которая представляла интересы того же электората Навального. Эти партии остаются в таком же законсервированном виде. Мне кажется, что в этом есть смысл: их такими оставляют просто потому, что так людям менее интересно заниматься политикой, менее интересно разбираться в этих партиях, неинтересно голосовать, и так далее. М.Т.: Может быть. Д.Т.: Хороший ответ. Про тухлый набор и скучные партии А.Г.: Я тоже могу ответить про тухлый набор и скучные партии. Мне кажется, что всё это, так или иначе, тактический момент. То, что мы видим сейчас — это последствия прошлогодней думской кампании, когда стояла цель не заинтересовать людей в любом случае. Партия, которая должна была сыграть роль прохоровской партии, фактически, была создана — вот эта Партия Роста, которая могла выполнить эту функцию, но вся задумка выборов была в том, чтобы они были скучные, и Партия Роста тоже была скучная. И если есть месяц на то, чтобы раскрутить прежде неизвестную партию, но сделать это скучно, то очевидно, что из этого ничего интересного и не получилось для Партии Роста. В этом смысле задумки, которые существуют у технологов, существуют сами по себе. Возможно, мы увидим еще какие-нибудь интересные альтернативные партии, может быть, нет — кто знает, сколько мы будем еще сидеть и видеть интересные ходы. Здесь важно отметить, что это в любом случае не константа: сегодня так, завтра эдак. Думе не доверяют По поводу доверия я тоже отвечу, что доверие к Думе достаточно стабильно держится сильно ниже, чем Президентское, и есть интересное исследование насчет того, как граждане аттрибутируют ответственность за плохую политику, и эти исследования показывают, что Думу часто ругают в том, в чем Дума не виновата. У Думы есть в этом распределении ролей функция: правительство — это какие-то люди, которые где-то что-то недоделывают, плохо заботятся о гражданах, и их можно поругать; Дума в этом смысле — место, где все болтают и ничего делают. Так или иначе, в целом на них приходится доля лояльных людей, которые их поддерживают. Но ключевой момент здесь — разделение ролей. Д.Т.: Спасибо. У нас очень мало времени. Кирилл, Маргарита, прошу тогда очень кратко формулировать вопрос и один спикер отвечает на один вопрос. Почему во всем виноват Парламент? Из зала: Я попрошу вас немножко расширить тот тезис, который Вы уже затронули, мне кажется, что это важно. По опыту прошлого лета я помню, что большое количество людей в Петербурге винили Думу за все проблемы нашей страны. Пенсии маленькие — Дума виновата, здравоохранение плохое — Дума виновата. И я бы хотел узнать, как это работает? То есть, у нас ведь по телевизору не показывают, как депутаты обсуждают законопроекты и реформы, а они почему-то все равно виноваты. Мы знаем, что все решается точно не в Думе, но они все равно почему-то виноваты. Как так получилось, что Дума во всем виновата, Президент у нас самый лучший, а правительство просто с планшетами и глупое? А.Г.: У меня есть, если кратко, гипотеза — ее можно как-то проверить, наверное. Мне кажется, это связано с тем, что Думу просто показывают по телевизору — это депутаты, про которых можно подумать, что они смешные. В первую очередь — это Владимир Жириновский, один из самых известных политиков и самый известный депутат. В этом смысле это один из возможных символов Думы. Д.Т.: Мне, кстати, кажется, что правительство тоже во всем всегда виновато, но здесь может быть вопрос в том, почему только Путин один вовсе не виноват, а все остальные виноваты - это постоянно можно слышать. Что можно сказать про регионы? Из зала: В продолжение, мой вопрос довольно короткий: раз Государственная Дума — это какой-то пылесборник, то что мы можем сказать о региональных легислатурах? Потому что есть региональные инициативы, и мы знаем, что КПРФ и ЛДПР в регионах очень сильно отличаются — где-то они более оппозиционные, где-то они совсем лояльные. И маленькая ремарка по поводу того, кто кого наказывает и почему. Почему этот механизм наказывает правительство меньше, чем Госдуму? Госдума — один из самых ненавидимых органов. Мы проводили опрос накануне думских выборов, и этот паттерн был очень заметен; мы будем проводить еще опрос буквально через пару месяцев и посмотрим, не забыли ли люди про Государственную Думу — может быть, вспомнили и стали ненавидеть еще больше, чем обычно. М.Т.: Маргарита, спасибо. Вопрос, я так понял, был о том, какова же роль региональных легислатур. Кратко отвечу: функции региональных легислатур, я полагаю, те же, что и у Государственной Думы, только на уровне регионов, но региональные легислатуры неизбежно отличаются тем, что какие-то из них гораздо более оппозиционные — там, где режим гораздо более, чем, скажем, в целом по стране. От них можно ожидать какой-то большей оппозиционной активности. Могу только так ответить на ваш вопрос. Д.Т.: Спасибо. И последний Ваш вопрос. Что такое норма? Из зала: В течение дискуссии вы оперировали понятием «нормы» применительно к работе того или иного органа и говорили, что, например, деятельность исполнительных органов более значима, чем деятельность Думы, а Дума — это некий согласительный, так скажем, функционал. Скажите, как вы видите определение коэффициента полезной деятельности какого-либо органа с точки зрения системы сдержек и противовесов, что, вообще, такое норма? А.Г.: Вообще, на эту тему можно очень долго отвечать, это отличный вопрос. Мне кажется, что, если кто-то говорил слово «норма» — я не знаю, говорил ли я. Из зала: Вы говорили, что эта ветвь работает ненормально. Если то, как есть сейчас, ненормально, то что тогда норма? А.Г.: Я думаю, что ключевой момент в данном случае в том, что это — слабый орган, и он не решает какие-то формальные функции законодательства. Очень большая и разная нормативная литература рассказывает то, какую роль должен играть парламент. Одни говорят, что нужно, чтобы Президент и парламент были независимыми друг от друга; другие говорят, что, наоборот, парламент должен полностью контролировать правительство, и тогда режим будет лучше — это правда очень большой дискуссионный вопрос: какое распределение полномочий между органами лучше, и я не берусь на него ответить. С другой стороны, если говорить о том, что норма, а что — не норма, то я просто бы отталкивался от интуитивного понимания — возможно, моего — что можно было ожидать от Думы. Но я здесь Думу не то, что ругаю — я просто говорю, что мы не можем ожидать от законодательного органа в условиях авторитаризма законодательных функций, потому что их ключевые функции другие. И не то что бы это не норма — это даже типично для авторитарных режимов. Д.Т.: Спасибо, Алексей. Под конец нашей дискуссии мне все время вспоминалась одна фраза, сказанная польским философом Лешеком Колаковским еще в социалистические времена. Тогда была очень популярна идея о том, что должен быть социализм с человеческим лицом, о том, что социализм надо исправить. Лешек Колаковский поставил риторический вопрос: «А разве может быть крокодил с человеческим лицом?». Вот похожие наши размышления о перспективах российской Государственной Думы к чему-то такому сводятся, трудно превратить ее во что-то с человеческим лицом. Спасибо всем, спасибо спикерам и организаторам. Всего доброго. Расшифровывал Максим Расчупкин Редактировали : Виктория Здоровилова, Глеб Балчиди, Тая Шенцева

11 декабря 2017, 19:00

Клоуны — политики в России

Как можно было так облажаться? Этот вопрос хочется задать всем умеренным левым, которые участвовали в последних выборах. Особенно удручают результаты кандидатов от партии «Справедливая Россия». Нужна или нет реформистская социалистическая партия в России? Я считаю, что нужна. Не столько для меня как для маргинала, сколько для граждан страны. Ведь альтернативы умеренным левым в лице российской […]

08 декабря 2017, 21:23

Полиция задержала облившего экспонат посетителя выставки Стерджеса

Московская полиция задержала посетителя открывшейся сегодня фотовыставки «Без смущения 2.0» в Центре фотографии имени братьев Люмьер, передает «Интерфакс». Мужчина облил одну из фотографий американского художника Джока Стерджеса «неизвестной резко пахнущей жидкостью», неожиданно выплеснув ее из принесенной с собой емкости. В этой емкости находилась моча, утверждает RTVI со ссылкой на очевидцев из числа других посетителей выставки. Издание опубликовало видеозапись, на которой запечатлен обливший экспонат мужчина. Отмечается, что он явился в Центр фотографии имени братьев Люмьер «в женской одежде». Его сразу же задержала охрана выставочного центра, вызвавшая после этого полицию. Из выставочного зала вывели всех остальных посетителей. «В центр едут сотрудники Следственного комитета», – передает RTVI. Выставка неслучайно называется «Без смущения 2.0» – ее удалось открыть лишь со второй попытки, да и то, как сегодня выяснилось, не без эксцессов. Первую попытку Центр фотографии имени братьев Люмьер предпринял в сентябре прошлого года, но на открытие явились активисты движения «Офицеры России» и заблокировали здание, а Александр Петрунько из движения SERB облил снимки мочой. Уполномоченная по правам ребенка при президенте РФ Анна Кузнецова и сенатор Елена Мизулина обратились в Генпрокуратуру с просьбой проверить выставку на предмет детской порнографии (Стерджес в числе прочего снимает обнаженную натуру). Проверку проводила экспертная комиссия, собранная Следственным комитетом. Через год после вынужденного закрытия выставки она объявила, что признаков детской порнографии в работах американского фотохудожника не выявлено, и их следует считать «художественной ценностью».

08 декабря 2017, 18:41

Вандал с выставки Стерджеса признан мелким хулиганом

47-летний мужчина облил фотографии мочой на выставке фотографа Джока Стёрджеса. Он доставлен в отделение полиции Якиманка. Здесь должны установить его личность. На злоумышленника составлен протокол по статье 20.1 КоАП. То есть "Мелкое хулиганство".

08 декабря 2017, 18:00

08.12.2017 18:00 : Вновь открытую в Москве выставку фотографий Джока Стерджесса попытались сорвать

Ранее ее обвиняли в порнографии. В зал Центра фотографии имени братьев Люмьер вошли две женщины и одетый в женскую одежду мужчина в парике. Как пишет газета «Коммерсант», одна женщина заявила, что выставку Джока Стерджеса надо закрыть любыми методами вплоть до актов вандализма, если не получается сделать это по закону. Затем кто— то из них разлил в углу пахучую жидкость. Вторая женщина пояснила корреспонденту издания, что это не моча, а какая-то химия. Вскоре нарушителей спокойствия задержали полицейские. Был ли составлен протокол об административном правонарушении, неизвестно. На сайтах столичной полиции и проекта «ОВД-инфо», который отслеживает задержания активистов, никакой информации по этому поводу нет. Задержанный мужчина в женской одежде пытался повредить экспонаты, сказал Эху адвокат Центра фотографии имени братьев Люмьер Алексей Карнов. По его словам, организаторы выставки будут настаивать на возбуждении уголовного дела о вандализме Американский фотограф Джок Стерджес снимал семьи нудистов в США, Франции и Ирландии с 70-х годов. В России его снимки назвали педофильскими. В конце сентября вход на выставку блокировали активисты организации «Офицеры России». Некий мужчина облил экспонаты мочой. Затем жалобы направили сенатор Елена Мизулина и уполномоченный по правам ребенка Анна Кузнецова. Следователи искали признаки порнографии целый год, но таки и не нашли. Число представленных в рамках экспозиции фотографий уменьшено на треть. Кроме того, добавлена справка о конфликте вокруг снимков. «Нападение на выставку фотографа Джока Стерджеса «Без смущения. 2.0» в Центре фотографии имени братьев Люмьер вызвано ощущением безнаказанности, которое существует в российском обществе» — такое мнение в эфире «Эха Москвы» высказала главный редактор «Нового литературного обозрения» Ирина Прохорова. Прохорова подчеркнула, что остановить волну хулиганства можно только серьёзно наказывая тех, кто осуществляет такие действия.

08 декабря 2017, 15:45

На открывшейся выставке Стерджеса разлили пахучую жидкость

На вновь открывшейся выставке работ американского фотографа Джока Стерджеса в московском Центре фотографии имени братьев Люмьер разлили пахучую жидкость.